Ф.М. Достоевский о слоге журнальной литературы 1840-х годов

Ф.М. Достоевский о слоге журнальной литературы 1840-х годов 

Елена Третьякова 

Пресса на рубеже XXI века переживает затяжной кризис. Все признают необходимым поиск гуманных методов и технологий. В этом смысле российская текущая словесность первой половины XIX столетия - особенно ценный участок истории журнального общения. Феномены этого замечательного периода дают шанс разрешить сегодняшние проблемы, опираясь на лучшее в национальном самосознании. 

Один из дебютантов русской текущей словесности 1840-х годов, Федор Михайлович Достоевский, вступил в литературу, движимый мыслью, что журналистика должна слышать и передавать не только голос АВТОРА, но и голоса ПЕРСОНАЖЕЙ. Роман "Бедные люди" показал, что писатель отдает преимущество тем средствам изображения, которые способны показать человека не как безгласный предмет, а как субъект собственного слога. Он способствовал тому, чтобы понятие "слог" (широко используемое в выражениях типа "писано хорошим слогом"; "писано дурным слогом") перестало восприниматься вне конкретных отношений между пишущим и всеми остальными (персонажами, читателями). 

Слог - способ словесного выражения, обладающий известной стилевой целостностью. Он обусловлен тем, как пишущий понимает и отражает свою связь с другими людьми. Эта связь способна оказать решительное влияние на качества повествования,- настаивал Достоевский. Для этого он изобразил разные способы письменного общения между людьми. 

Один из способов - "ратазяевский" - представлен как неблаготворно влияющий на человеческую коммуникацию (в число писаний Ратазяева входят пародии на исторический роман 1830-х годов, на великосветскую повесть, на статьи Белинского об Александре Сегреевиче Пушкине и гумористические наброски миргородской жизни). Другой способ - сочувственная переписка между образованной бедной дворяночкой Варенькой Доброселовой и незаметным петербургским чиновником Макаром Алексеевичем Девушкииным - показан как оптимизирующий чувства и взаимоотношения людей. 

Об особенностях дискурса, предопределенных тенденцией к моно- или полифонизму, исследователи словесной деятельности заговорили значительно позднее, чем Федор Михайлович Достоевский [1]. М.М.Бахтин в первой половине, а во второй половине XX века - Э.Бенвенист, французские поструктуралисты и другие исследователи экстралингвистических факторов речи обосновали методы анализа, позволяющие установить, в какой мере предмет и адресат журнального слова оказываются субъектами собственного слога, либо (под воздействием сторонних идеологических манипуляций) превращаются в повод для проявлений слога авторского. 

В концепт СЛОГ у Достоевского входят три значения слов, составляющих синонимическую пару слагать/складывать: 

1) сочинять ("слагаю стихи"), 

2) формировать человека и его судьбу ("телосложение", "так судьба сложилась"), 

3) соединять ("сложить усилия", "живу вдвойне, потому что вы тоже живете весьма близко от меня",- пишет Девушкин). 

Все три смысла важны в концепции отношений между Варенькой и Макаром Алексеевичем. 

После прогулки на острова Макар Девушкин сообщает: "Я-то думал, маточка, что вы мне все вчерашнее настоящими стихами опишете, а у вас и всего-то вышел один простой листик. Я к тому говорю, что вы хотя и мало мне на листике вашем написали, но зато необыкновенно хорошо и сладко описали и природу, и разные картины сельские, и все остальное про чувства - одним словом, все это вы очень хорошо описали. А вот у меня так нет таланту. Хоть десять страниц намарай, так ничего не выходит, ничего не опишешь. Я уж пробовал. Пишете вы мне, родная моя, что я человек добрый, не злолюбивый, ко вреду ближнего не способный и благость Господню, в природе являемую, разумеющий, и разные, наконец, похвалы воздаете мне. Все это правда, все это совершенная правда; я и действительно таков, как вы говорите, и сам это знаю; но как прочтешь такое, как вы пишете, так поневоле умилится сердце..." [2]. 

В связи с ситуацией сочинительства (значение 1) показаны и сопоставлены друг с другом слог сформированный и несформированный. Удручающее состояние слога Макара Алексеевича вполне очевидно, но значение 2 (формирование как программа судьбы человека) вводит в сюжет возможность надежды на лучшее. Значение 3 (зависимость этой программы от обоих участников коммуникации) намечает роль Вареньки. Ей дано спасти, а не погубить Макара Девушкина (она Доброселова потому, что селит в нем добро). 

Итак, то, что концепт СЛОГ у Достоевского сигнализирует о внутренней необходимости человека прибрать слова для своих чувств и мыслей, было очевидно уже в первом романе этого писателя. "Бедные люди" убедительно показали: литературная практика тех, кто общается с людьми на манер Ратазяева, влечет за собой деструкцию слога и порчу жизненного пространства. 

Дом, где поселился Ратазяев, страдает от наплыва вечных неустройств. Но избавление от катастрофически разверзшихся хлябей приносит возможность общения, формирующего хороший слог. Такая возможность появилась у маленького старого чиновника в переписке с Варенькой Доброселовой. Из рук этой доброй девушки Макар Алексеевич получил самую ценную для него книгу - "Повести Белкина". 

Включенные в роман, суждения Макара Девушкина о литературе продемонстрировали тонкое мастерство Достоевского-полемиста. Он, как когда-то Пушкин в памфлетах Феофилакта Косичкина, имитировал мнение скромного необразованного читателя. И достиг великолепного комического эффекта: подвергнув насмешке низкопробные журнальные штампы, осветил переписку смиренных обитателей петербургских углов атмосферой теплого животворного юмора. 

Достоевский полагал, что журналистика должна способствовать формированию хорошего слога и стимулировать процесс индивидуальной душевной работы читателей. Смысловая емкость мира становится богаче для читателя только тогда, когда в соприкосновении с адресованными ему текстами он остается вольным в принятии выводов и оценок. Важно и еще одно условие: вселенная, многократно увеличив просматриваемый разумом объем, не должна терять своей подчиненности мерам человеческого и человечного. 

Макар Девушкин радостно сообщал Вареньке Доброселовой о своем нечаянном открытии: "...Случается же так, что живешь, а не знаешь, что под боком там у тебя книжка есть, где вся-то жизнь твоя как по пальцам разложена. Да и что самому прежде невдогад было, так вот здесь, как начнешь читать в такой книжке, так сам все помаленьку и припомнишь, и разыщешь, и разгадаешь…<…> а это читаешь,- словно сам написал, точно это, примерно говоря, мое собственное сердце, какое уж оно там ни есть, взял его, людям выворотил изнанкой, да и писал все подробно - вот так!" (Т.1. С.59). 

Это откровение перифразировало мысль, высказанную Белинским в 1844-м году в одной из статей цикла "Сочинения Александра Пушкина": "Но каким образом уловить тайну личности поэта в его творениях? Что должно делать для этого при изучении его произведений? 

Изучать поэта, значит не только ознакомиться, через усиленное и повторяемое чтение, с его произведениями, но и перечувствовать, пережить их <...> ...всякий великий поэт никогда и ничего не выдумывает, но облекает в живые формы общечеловеческое, и потому, в созданиях поэта, люди, восхищающиеся ими, всегда находят что-то давно знакомое им, что-то свое собственное, что они сами чувствовали или только смутно и неопределенно предощущали или о чем мыслили, но чему не могли дать ясного образа, чему не могли найти слова, и что, следовательно, поэт умел только выразить. Чем выше поэт, то есть чем общечеловечественнее содержание его поэзии, тем проще его создания, так что читатель удивляется, как ему самому не вошло в голову создать что-нибудь подобное: ведь это так просто и легко!" [3]. 

Однако смысл всего, происшедшего с Девушкиным на страницах романа Достоевского, заключался в том, чтобы оспорить намерение критика встать между Пушкиным и большинством простых читателей журналов. Работая над "Бедными людьми" (роман закончен в 1845-м году), Достоевский напряженно думал о том, что текущая словесность не должна препятствовать внутреннему становлению людей. Тайна личности, отразившаяся в творениях поэта, принадлежит каждому в отдельности. Личное знакомство с текстами Пушкина способно даже такого задавленного обстоятельствами бедного чиновника уверенно сказать о себе: "Сердцем и мыслями я человек". 

Форма повествования - роман в письмах - была выходом к внелитературной драматизации действия. В повествовании (письменном общении двух героев) драматическое, эпическое, лирическое не были категориями чисто литературного рода, а совпадали со вполне реальными способами жизненной самооценки людей. Было заметно, что словесность Достоевский понимает как некое драматическое единство, создавать которое следует не впадая в монологическую декламацию, а глубоко вникая в субъективность всех живых голосов и будучи тактичным в каждом стороннем высказывании о человеке. 

Федор Михайлович ощущал, что пространство "журнальной сцены" - это жизнь, и старался напомнить журналистам, что они создают не плоское зеркало. Все отражаемое в журналистике выходит из внутреннего пространства человеческих душ и устремляется обратно. 

Список литературы

1. М.М.Бахтин, в середине 1920-х годов впервые поставивший вопрос о новаторстве взглядов писателя (см. статью: Волошинов В. Слово в жизни и слово в поэзии, "Звезда, 1926, N 6 и книгу Бахтин М.М."Проблемы творчества Достоевского", 1929), подробно разработал философские и эстетические аспекты проблематики полифонизма в словесной деятельности (см. его книгу "Эстетика словесного творчества", М., 1979). 

2. Достоевский Ф.М. Полн. собр. соч.: В 30-ти т. Л.,1972. Т.1. С.79.В дальнейшем тексты Достоевского цитируются по этому изданию. 

3. Белинский В.Г. Собр. соч. в 3-х т. М.,1948. Т.3. С.376.