Первый Кубанский поход

План
Введение 
1 «Ледяной поход»
2 Предыстория событий
3 Состав отряда
4 Поход
5 Итоги
6 Источники
Список литературы
Первый Кубанский поход 

Введение

Пе́рвый Куба́нский похо́д («Ледяно́й» поход) (9 (22) февраля — 30 апреля (13 мая) 1918 года)[1][2] — первый поход Добровольческой армии на Кубань — её движение с боями от Ростова-на-Дону к Екатеринодару и обратно на Дон (в станицы Егорлыцкая и Мечетинская) во время Гражданской войны.

Этот поход стал первым армейским манёвром находящейся в стадии формирования Добровольческой армии под командованием генералов Л. Г. Корнилова, М. В. Алексеева, а после гибели первого — А. И. Деникина.

Основной целью похода было соединение Добровольческой армии с кубанскими белыми отрядами, которые, как выяснилось уже после начала похода, оставили Екатеринодар.

1. «Ледяной поход»

В марте 1918 года неожиданно резко испортилась погода: дождь, сменявшийся заморозками, вызывал оледенение шинелей. Ослабленная в многочисленных боях и измученная ежедневными переходами по размякшему кубанскому чернозёму, армия стала изнемогать под ударами стихии. Затем резко похолодало, в горах выпал глубокий снег, температура упала до 20 градусов ниже нуля. По свидетельствам современников, доходило до того, что раненых, лежавших на телегах, вечером приходилось освобождать от ледяной коры штыками (!)[3] В это время произошло жестокое боестолкновение, известное как бой у ст. Ново-Дмитриевской 15 (28) марта 1918 года . Бойцы отличившегося здесь Офицерского полка бой у Новодмитровской называли «Марковскими». Генерал Деникин впоследствии запишет: «15 марта — Ледяной поход — слава Маркова и Офицерского полка, гордость Добровольческой армии и одно из наиболее ярких воспоминаний каждого первопоходника о минувших днях — не то были, не то сказки».[4]

Этот бой у Ново-Дмитриевской, предшествующие и последовавшие за ним ряд переходов по покрытой ледяной коркой степи, Армия стала называть «Ледяным походом»:

— Всю ночь накануне лил дождь, не прекратившийся и утром. Армия шла по сплошным пространствам воды и жидкой грязи — по дорогам и без дорог — заплывших, и пропадавших в густом тумане, стлавшемся над землёю. Холодная вода пропитывала насквозь все платье, текла острыми, пронизывающими струйками за воротник. Люди шли медленно, вздрагивая, от холода и тяжело волоча ноги в разбухших, налитых водою, сапогах. К полудню пошли густые хлопья липкого снега, и подул ветер. Застилает глаза, нос, уши, захватывает дыхание, и лицо колет, словно острыми иглами…

—…Между тем, погода вновь переменилась: неожиданно грянул мороз, ветер усилился, началась снежная пурга. Люди и лошади быстро обросли ледяной корой; казалось, все промёрзло до самых костей; покоробившаяся, будто деревянная одежда сковала тело; трудно повернуть голову, трудно поднять ногу в стремя.[5]

Относительно «этимологии» «Ледяного похода» существует ещё одна история, изложенная в книге «Марков и марковцы».

—Непосредственно после боя на улице только что взятой станицы Ново-Дмитриевской генерал Марков встретил юную сестру милосердия Юнкерского батальона. — Это был настоящий ледяной поход! — заявила сестра. — Да, да! Вы правы! — согласился генерал Марков.[6]

Имя «Ледяной», «данное сестрой» и «утверждённое» генералом Марковым, впоследствии стало применяться в отношении всего Первого Кубанского похода Добрармии.

2. Предыстория событий

События февраля 1917 года-октября 1917 года привели к фактическому развалу страны и началу гражданской войны. В этих условиях часть демобилизованной, согласно статьям подписанного большевиками от лица России Брестского мирного договора, армии приняла решение объединиться для восстановления порядка (впрочем, вскоре выяснилось, что многие понимают под этим словом очень разные вещи). Объединение происходило на базе «Алексеевской организации», начало которой было положено в день прибытия генерала Алексеева в Новочеркасск — 2 (15) ноября 1917 года. Обстановка на Дону в этот период была напряжённой. Атаман Каледин, с которым генерал Алексеев обсудил свои планы относительно своей организации, выслушав просьбу «дать приют русскому офицерству», ответил принципиальным согласием, однако, учитывая местные настроения, рекомендовал Алексееву не задерживаться в Новочеркасске более недели.

На специально созванном 18 (31) декабря 1917 года совещании московских делегатов и генералитета, решавшим вопросы управления «Алексеевской организации» (по существу — вопрос распределения ролей в управлении между генералами Алексеевым и Корниловым, прибывшим на Дон 6 (19) декабря 1917 года), было решено, что вся военная власть переходит к генералу Корнилову.

Обязанность по срочному завершению формирования частей и приведению их в боевую готовность 24 декабря 1917 (6 января 1918) года была возложена на Генерального штаба генерал-лейтенанта С. Л. Маркова.

На Рождество был объявлен «секретный» приказ о вступлении генерала Корнилова в командование Армией, которая с этого дня стала именоваться официально Добровольческой[7].

Красная Армия наступает с севера на Новочеркасск и на Ростов с юга и запада. Красные войска сжимают кольцом эти города, а в кольце мечется Добровольческая армия, отчаянно сопротивляясь и неся страшные потери. в сравнении с надвигающимися полчищами большевиков добровольцы ничтожны, они едва насчитывают 2000 штыков, а казачьи партизанские отряды есаула Чернецова, войскового старшины Семилетова и сотника Грекова — едва ли 400 человек. Сил не хватает. Командование Добровольческой армии перекидывает измученные, небольшие части с одного фронта на другой, пытаясь задержаться то здесь, то там.[8]

После отказа донского казачества в поддержке Добровольческой армии и начала наступления советских войск на Кавказ, генерал Л. Г. Корнилов, главнокомандующий армией, принял решение об оставлении Дона.

В Ростове были снаряды, патроны, обмундирование, медицинские склады и медицинский персонал — всё то, в чём так остро нуждалась охранявшая подступы к городу малочисленная армия. В городе пребывало на отдыхе до 16 000 (!) офицеров, не пожелавших участвовать в его обороне. Генералы Корнилов и Алексеев не прибегали на этом этапе ни к реквизициям, ни к мобилизации. Большевики Сиверса, заняв после их ухода город, «взяли всё, в чём нуждались, и запугали население, расстреляв несколько офицеров»[9].

Генерал Деникин позже писал в «Очерках русской смуты»:

К началу февраля в состав армии, находившейся в процессе формирования, входили:
1. Корниловский ударный полк (Подполковник Неженцев)
2. Георгиевский полк — из небольшого офицерского кадра, прибывшего из Киева. (Полковник Кириенко).
3. 1-й, 2-й, 3-й офицерские батальоны — из офицеров, собравшихся в Новочеркасске и Ростове. (Полковник Кутепов, подполковники Борисов и Лаврентьев, позднее полковник Симановский).
4. Юнкерский батальон — главным образом из юнкеров столичных училищ и кадет. (Штабс-капитан Парфёнов)
5. Ростовский добровольческий полк — из учащейся молодежи Ростова. (Генерал-майор Боровский).
6. Два кавалерийских дивизиона. (Полковников Гершельмана и Глазенапа).
7. Две артиллер. батареи — преимущественно из юнкеров артиллерийских училищ и офицеров. (Подполковники Миончинский и Ерогин).
8. Целый ряд мелких частей, как то «морская рота» (капитан 2-го ранга Потёмкин), инженерная рота, чехословацкий инженерный батальон, дивизион смерти Кавказской дивизии (Полковник Ширяев) и несколько партизанских отрядов, называвшихся по именам своих начальников. Все эти полки, батальоны, дивизионы были по существу только кадрами, и общая боевая численность всей армии вряд ли превосходила 3-4 тысячи человек, временами, в период тяжёлых ростовских боев, падая до совершенно ничтожных размеров. Армия обеспеченной базы не получила. Приходилось одновременно и формироваться, и драться, неся большие потери и иногда разрушая только что сколоченную с большими усилиями часть.[10]

1 (14) февраля 1918 года Добровольческая армия лишилась возможности отхода на Кубань по железной дорогое: добровольцы были вынуждены оставить станцию и поселок Батайск — отряды армии Автономова прибыли к станции в эшелонах и были поддержаны в своем наступлении на малочисленных добровольцев местными железнодорожными рабочими. Однако им удалось удержать левый берег Дона, также были отбиты все попытки Автономова прорваться в Ростов, который ограничился поэтому обстрелом города из тяжелых орудий[11].

Одновременно к Ростову с другой стороны — от Матвеева Кургана и Таганрога — подходила еще одна советская армия: под давлением превосходящих сил красного командующего Р. Ф. Сиверса, сумевшего организовать выступление против добровольцев гарнизон Ставрополя с примкнувшей к нему 39-й дивизией, подошедших с боями 9(22) февраля непосредственно к Ростову, было принято решение отходить из города за Дон — в станицу Ольгинскую. Вопрос о дальнейшем направлении не был ещё решен окончательно: на Кубань или в донские зимовники.

Смысл начавшегося при таких сложнейших обстоятельствах похода его участник и один из командующих армией — генерал Деникин — выразил впоследствии следующим образом:

—Пока есть жизнь, пока есть силы, не все потеряно. Увидят «светоч», слабо мерцающий, услышат голос, зовущий к борьбе — те, кто пока еще не проснулись… В этом был весь глубокий смысл Первого Кубанского похода. Не стоит подходить с холодной аргументацией политики и стратегии к тому явлению, в котором все — в области духа и творимого подвига. По привольным степям Дона и Кубани ходила Добровольческая армия — малая числом, оборванная, затравленная, окружённая — как символ гонимой России и русской государственности. На всем необъятном просторе страны оставалось только одно место, где открыто развевался трёхцветный национальный флаг это ставка Корнилова[12].

3. Состав отряда

Отряд, выступивший в ночь с 9 на 10 (с 22 на 23) февраля 1918 года из Ростова-на-Дону, включал[13]:

	242 штаб-офицера (190 — полковники)

	2078 обер-офицеров (капитанов — 215, штабс-капитанов — 251, поручиков — 394, подпоручиков — 535, прапорщиков — 668)

	1067 рядовых (в том числе юнкеров и кадетов старших классов — 437)

	добровольцев — 630 (364 унтер-офицеров и 235 солдат, в том числе 66 чехов)

	Медицинский персонал:148 человек — 24 врача и 122 сестры милосердия)

С отрядом также отступил значительный обоз гражданских лиц, бежавших от большевиков.

Этот, связанный с огромными потерями, марш стал рождением Белого сопротивления на Юге России.

Вопреки трудностям и потерям, из горнила Ледяного похода вышла уже пятитысячная настоящая армия, закалённая в боях. Лишь такое число воинов Русской Императорской армии, после октябрьских событий, твёрдо решили, что будут бороться. С отрядом-армией следовал обоз с женщинами и детьми. Участники похода получали почётное наименование «Первопоходник».

2350 чина командного состава по своему происхождению, по подсчетам советского историка Кавтарадзе, разделились следующим образом[14]:

	потомственных дворян - 21 %;

	выходцев из семей офицеров невысокого звания - 39 %;

	из мещан, казаков, крестьян - 40 %.

4. Поход

Генералы М. В. Алексеев и Л. Г. Корнилов приняли решение отойти на юг, в направлении Екатеринодара, рассчитывая поднять антисоветские настроения кубанского казачества и народов Северного Кавказа и сделать район Кубанского войска базой дальнейших военных действий. Вся их армия по числу бойцов равнялась полку трёхбатальонного состава. Армией она именовалась во-первых по той причине, что против неё боролась сила численностью в армию, а во-вторых, потому что это была наследница старой бывшей Русской армии, «её соборная представительница»[9].

9 (22) февраля 1918 года Добровольческая армия переправилась на левый берег Дона и остановилась в станице Ольгинская. Здесь она была реорганизована в три пехотных полка (Сводно-Офицерский, Корниловский ударный и Партизанский); в её состав также входили юнкерский батальон, один артиллерийский (10 орудий) и два кавалерийских дивизиона. 25 февраля добровольцы двинулись на Екатеринодар в обход Кубанской степи. Войска прошли через станицы Хомутовская, Кагальницкая, и Егорлыкская, вступили в пределы Ставропольской губернии (Лежанка) и вновь вошли в Кубанскую область, пересекли железнодорожную ветку Ростов-Тихорецкая, спустились к станице Усть-Лабинской, где форсировали Кубань.

Войска постоянно находились в боевом контакте с превосходящими по численности красными частями, численность которых постоянно росла в то время как первопоходников становилось с каждым днём меньше. Однако победы неизменно оставались за ними:

—Малочисленность и невозможность отступления, которое было бы равносильно смерти, выработали у добровольцев свою собственную тактику. В её основу входило убеждение, что при численном превосходстве противника и скудости собственных боеприпасов необходимо наступать и только наступать. Эта, неоспоримая при маневренной войне, истина вошла в плоть и кровь добровольцев Белой армии. Они всегда наступали. Кроме того, в их тактику всегда входил удар по флангам противника. Бой начинался лобовой атакой одной или двух пехотных единиц. Пехота наступала редкой цепью, время от времени залегая, чтобы дать возможность поработать пулемётам. Охватить весь фронт противника было невозможно, ибо тогда интервалы между бойцами доходили бы до пятидесяти, а то и ста шагов. В одном или двух местах собирался „кулак“, чтобы протаранить фронт. Добровольческая артиллерия била только по важным целям, тратя на поддержку пехоты несколько снарядов в исключительных случаях. Когда же пехота поднималась, чтобы выбить противника, то остановки уже быть не могло. В каком бы численном превосходстве враг не находился, он никогда не выдерживал натиска первопоходников[3]

1 (14) марта 1918 года красные заняли Екатеринодар, оставленный без боя за день до этого вышедшим из кубанской столицы в направлении на Майкоп Отрядом Кубанской рады произведенного 26 января кубанским атаманом в полковники[15] В. Л. Покровского, что значительно осложнило положение добровольцев. Первые слухи о занятии красными Екатеринодара были получены стремящейся к городу Добровольческой армией 2 (15) марта 1918 на станции Выселки. Не многие из добровольцев поверили этим слухам, однако уже через 2 дня — 4 марта — во взятой после упорного боя Кореновской, были получено подтверждение этому из номера найденной в станице советской газеты. Новости обесценивали и ломали саму стратегическую идею всего похода на Кубань, за которую уже было заплачено сотнями жизней добровольцев. Командующий генерал Корнилов повернул в результате полученных известий армию от Екатеринодара на юг, с целью, переправившись через Кубань, дать отдых войскам в горных казачьих станицах и черкесских аулах и «выждать более благоприятных обстоятельств»[16].

Несмотря на то, что генерал Алексеев был разочарован поворотом армии в Закубанье, он не стал настаивать на пересмотре и изменении решения Корнилова: причины для такого решения у командующего были серьезные. Кроме того взаимоотношения двух руководителей армии становились все хуже, Алексеев отходил от штабных дел. Генерал Деникин счел приказ о повороте на юг «роковой ошибкой» и был настроен более решительно: он, переговорив и заручившись поддержкой Романовского, отправился вместе с ним к командующему. Несмотря на все усилия генералов переубедить Корнилова им не удалось: отдающий себе отчет во всех потерях и переутомлении войск, Главнокомандующий остался при своем мнении: «Если бы Екатеринодар держался, тогда бы не было двух решений. Но теперь рисковать нельзя»[17].

Мотивы Деникина и Романовского состояли в том обстоятельстве, что, когда до заветной цели похода — Екатеринодара — осталось всего пара переходов и морально вся армия была нацелена именно на кубанскую столицу как конечную точку всего похода, любое промедление, а тем более отклонение от движения к цели грозит «тяжелым ударом по морально-психическому состоянию армии», высокий боевой дух, наряду с организацией и выучкой которой одни только и могли компенсировать малочисленность армии в сравнении с войсками Автономова и Сорокина, отсутствие базы, тыла и снабжения[17].

Историк С. В. Карпенко считает, что заранее просчитать, какая из сторон права — Корнилов, или так и не согласившиеся с ним Деникин и Романовский, и какое из двух решений верное, а какое — «убийственно ошибочное» — заранее просчитать было невозможно в принципе: штаб Добровольческой армии не имел никакого представления, что происходит за пределами местонахождения армии — вне кольца плотного окружения противника; а каждый из генералов-добровольцев мог руководствоваться исключительно личными «теоретическими предположениями и интуитивным чувством»[17].

Ночью 5—6 марта армия генерала Корнилова двинулась к Усть-Лабинской, повернув на юг, отразив нападение с тыла крупного отряда Сорокина. С боем переправившись утром 8 марта через Лабу, армия пошла в майкопском направлении. Оказавшись в Закубанье в «сплошном большевистском окружении», где каждый хутор необходимо было брать с боем, генерал Корнилов принял решение свернуть резко в западном направлении после перехода через Белую — в направлении черкесских аулов. Генерал посчитал, что в дружественных селениях он сможет дать армии отдохнуть, и сохранит шансы на соединение с кубанцами Покровского[18].

Однако, по злой иронии судьбы, 7 марта кубанское командование, на основании устаревших сведений о движении Корнилова к Екатеринодару, приняло решение прекратить попытки прорваться к Майкопу и повернуть обратно к реке Кубань — на соединение с ушедшей оттуда армией Корнилова. Только на соединение с добровольцами могли тогда надеяться кубанцы, чьи войска при первом же столкновении с противником обнаружили свою крайне низкую боеспособность. Только через, 4 дня после тяжелейших боев и изнурительных переходов в сплошном кольце окружения красными, пытаясь найти друг друга наугад — на звук отдаленного боя еще непонятно кого и с кем — Добровольческая армия и войска Кубанского края нашли друг друга. 11 марта, когда идущие к Калужской измотанные кубанцы нарвались в районе аула Шенджий на крупную группу красных и в бой пошли даже штатские из кубанского обоза, на них наткнулся разъезд корниловцев[18].

3 (17) марта у Новодмитриевской, после упорного сопротивления кубанцев, желавших сохранить самостоятельную боевую силу, и подписания в итоге официального «союзного договора» воинские формирования Кубанского краевого правительства были включены в армию Корнилова, при этом кубанская власть обязалась содействовать пополнению и снабжать Добровольческую армию[18]. В результате численность армии возросла до 6000 штыков и сабель, из которых были сформированы три бригады; количество орудий увеличилось до 20.

Перед Добровольцами встала новая задача — взять Екатеринодар. Простояла армия в Ново-Дмитриевской до 22 марта — штаб разрабатывал операцию по взятию столицы Кубани. Войска отдыхали и переформировывались, отбивая одновременно постоянные атаки Автономова от Григорьвской[18].

Переправившись через реку Кубань у станицы Елизаветинская, войска начали штурм Екатеринодара, который защищала двадцатитысячная Юго-Восточная армия красных под командованием Автономова и Сорокина.

27—31 марта (9—13 апреля) 1918 г. Добровольческая армия предприняла неудачную попытку взять столицу Кубани — Екатеринодар, в ходе которой генерал Корнилов был убит случайной гранатой 31 марта (13 апреля), а командование частями армии в тяжелейших условиях полного окружения многократно превосходящими силами противника принял генерал Деникин, которому удаётся в условиях непрекращающихся боёв на все стороны, отходя через Медведовскую, Дядьковскую, вывести армию из-под фланговых ударов и благополучно выйти из окружения за Дон во многом благодаря энергичным действиям отличившегося в бою в ночь со 2 (15) на 3 (16) апреля 1918 г. при пересечении железной дороги Царицын-Тихорецкая командира Офицерского полка Генерального штаба генерал-лейтенанта С. Л. Маркова.

По воспоминаниям современников, события развивались следующим образом:

Около 4 часов утра части Маркова стали переходить через железнодорожное полотно. Марков, захватив железнодорожную сторожку у переезда, расположив пехотные части, выслав разведчиков в станицу для атаки противника, спешно начал переправу раненых, обоза и артиллерии. Внезапно от станции отделился бронепоезд красных и пошел к переезду, где уже находился штаб вместе с генералами Алексеевым и Деникиным. Оставалось несколько метров до переезда — и тут Марков, осыпая бронепоезд нещадными словами, оставаясь верным себе: «Стой! Такой-растакой! Сволочь! Своих подавишь!», бросился на пути. Когда тот действительно остановился, Марков отскочил (по другим сведениям тут же бросил гранату), и сразу две трёхдюймовые пушки в упор выстрелили гранатами в цилиндры и колёса паровоза. Завязался горячий бой с командой бронепоезда, которая в результате была перебита, а сам бронепоезд — сожжён.

Потери при неудавшемся штурме составили около четырёхсот убитых и полутора тысяч раненых. Во время артиллерийского обстрела погиб генерал Корнилов. Сменивший его Деникин принял решение об отводе армии от кубанской столицы. Отходя через Медведовскую, Дядьковскую, он сумел вывести армию из-под фланговых ударов. Пройдя Бейсугскую и повернув к востоку, войска пересекли железную дорогу Царицын-Тихорецкая и вышли к 29 апреля (12 мая) на юг Донской области в район Мечетинская — Егорлыцкая — Гуляй-Борисовка. На следующий день поход, ставший вскоре легендой Белого движения, был окончен.

5. Итоги

«Ледяной поход» — наравне с двумя другими белыми «первыми походами», протекавшими одновременно с ним — Походом дроздовцев Яссы — Дон и Степным походом донских казаков, создал боевой облик, боевую традицию и внутреннюю спайку добровольцев. Все три похода показали участникам Белого движения, что можно бороться и побеждать при неравенстве сил, в условиях трудной, казавшейся порой безвыходной, обстановки. Походы подняли настроение казачьих земель и привлекали в ряды Белого сопротивления всё новые и новые пополнения.

В конце «восьмёрки», описанной Добровольческой армией, начальник её штаба генерал-лейтенант И. П. Романовский говорил:

Два месяца назад мы проходили это же место, начиная поход. Когда мы были сильнее — тогда или теперь? Я думаю, что теперь. Жизнь толкла нас отчаянно в своей чертовой ступе и не истолкла; закалилось лишь терпение и воля; и вот эта сопротивляемость, которая не поддаётся никаким ударам…[20][21]

Александр Трушнович напишет впоследствии, что история Ледяного похода

послужит доказательством первенствующего значения духа, за исключением, конечно, какого-нибудь из ряда вон выходящего технического превосходства

и аргументирует это тем фактом, что

Во всех 33 боях Первого похода не было случая, чтобы численность большевицких сил не превосходила в шесть-десять раз числа добровольцев[3]

Нельзя однозначно утверждать, что поход явился неудачей (в военном отношении — поражением), как это делает часть историков. Одно несомненно: именно этот поход позволил в условиях тяжелейших боёв и лишений оформить костяк будущих Вооружённых сил Юга России — Белой армии.

Кроме того, в результате этого манёвра, удалось вернуться на земли Донских казаков, уже, во многом, изменивших, к тому времени, свои первоначальные взгляды относительно непротивления большевизму.

Первопоходники гордились и помнили и своём прошлом. Как-то, отвечая «Иванам Непомнящим», генерал Деникин сказал:

Если у нас отнять наше «Добровольчество», если поставить крест на самые славные страницы борьбы, то много ли останется от прошлого… Но этого не будет, ибо никто и ничто не в силах зачеркнуть нашей славной были[22].

В эмиграции участниками похода был основан Союз участников 1-го Кубанского (Ледяного) генерала Корнилова похода, вошедший в состав Русского Обще-Воинского Союза (РОВС).

6. Источники

	Карпенко С. В. Белые генералы и красная смута / С.В. Карпенко. — М. Вече, 2009. — 432 с. (За веру и верность). ISBN 978-5-9533-34792

	Деникин А. И. Очерки русской смуты. — М.: Айрис-пресс, 2006. — ISBN 5-8112-1890-7

	Неводовский Н. Д. Первые походы // Вестник первопоходника. Лос-Анджелес, 1963. № 26.

	Марков и марковцы. М.: НП «Посев», 2001. ISBN 5-85824-146-8

	Дроздовский и дроздовцы. М.: НП «Посев», 2006. ISBN 5-85824-165-4

	Трушнович А. Р. Воспоминания корниловца: 1914—1934 / Сост. Я. А. Трушнович. — Москва—Франкфурт: Посев, 2004. — 336 с, 8 ил. ISBN 5-85824-153-0

	Роман Гуль «Конь рыжий», — М. Вече, 2007

	В. В. Добрынин «Борьба с большевизмом на юге России»

	Роман Гуль «Ледяной поход (С Корниловым)»

	А. П. Богаевский — «Поход и смерть генерала Корнилова»

	Артём Кречетников, Би-Би-Си, «Ледяной поход: занавес трагедии»

	Казачий словарь-справочник

	Игорь Родин «ЛЕДЯНОЙ ПОХОД»

Список литературы:

	Деникин А. И. ОЧЕРКИ РУССКОЙ СМУТЫ. — М.: Айрис-пресс, 2006.- Т. 2, 3 — ISBN 5-8112-1890-7, стр.340

	ПЕРВЫЙ КУБАНСКИЙ ПОХОД — КАЗАЧИЙ СЛОВАРЬ-СПРАВОЧНИК — История

	Трушнович А. Р. Воспоминания корниловца: 1914—1934 / Сост. Я. А. Трушнович. — Москва—Франкфурт: Посев, 2004. — 336 с, 8 ил. ISBN 5-85824-153-0, стр. 82—84

	Деникин А. И. ОЧЕРКИ РУССКОЙ СМУТЫ. — М.: Айрис-пресс, 2006.- Т. 2, 3 — ISBN 5-8112-1890-7, стр.274

	Деникин А. И. ОЧЕРКИ РУССКОЙ СМУТЫ. — М.: Айрис-пресс, 2006.- Т. 2, 3 — ISBN 5-8112-1890-7

	Марков и марковцы. М.: НП «Посев», 2001. ISBN 5-85824-146-8, стр. 140—141

	Деникин А. И. ОЧЕРКИ РУССКОЙ СМУТЫ. — М.: Айрис-пресс, 2006.- Т. 2, 3 — ISBN 5-8112-1890-7, стр. 192

	Роман Гуль «Конь рыжий», — М. Вече, 2007, стр.265

	Трушнович А. Р. Воспоминания корниловца: 1914—1934 / Сост. Я. А. Трушнович. — Москва—Франкфурт: Посев, 2004. — 336 с, 8 ил. ISBN 5-85824-153-0, стр. 81

	Деникин А. И. ОЧЕРКИ РУССКОЙ СМУТЫ. — М.: Айрис-пресс, 2006.- Т. 2, 3 — ISBN 5-8112-1890-7, стр. 203

	Карпенко С. В. Белые генералы и красная смута / С.В. Карпенко. — М. Вече, 2009. — 432 с. (За веру и верность). ISBN 978-5-9533-34792, стр.67

	Деникин А. И. ОЧЕРКИ РУССКОЙ СМУТЫ. — М.: Айрис-пресс, 2006.- Т. 2, 3 — ISBN 5-8112-1890-7, стр. 226

	Игорь Родин «ЛЕДЯНОЙ ПОХОД» (CN #43(223)

	Волков Е.В., Егоров Н.Д., Купцов И.В. Белые генералы Восточного фронта Гражданской войны: Биографический справочник. – М.: Русский путь, 2003. – 240 с. ISBN 5-85887-169-0, С.6

	Карпенко С. В. Белые генералы и красная смута / С.В. Карпенко. — М. Вече, 2009. — 432 с. (За веру и верность). ISBN 978-5-9533-34792, стр.87

	Карпенко С. В. Белые генералы и красная смута / С.В. Карпенко. — М. Вече, 2009. — 432 с. (За веру и верность). ISBN 978-5-9533-34792, стр.89

	Карпенко С. В. Белые генералы и красная смута / С.В. Карпенко. — М. Вече, 2009. — 432 с. (За веру и верность). ISBN 978-5-9533-34792, стр.89—90

	Карпенко С. В. Белые генералы и красная смута / С.В. Карпенко. — М. Вече, 2009. — 432 с. (За веру и верность). ISBN 978-5-9533-34792, стр.90—97

	ФАЛЕРИСТИКА — НУМИЗМАТ: старинные монеты, каталоги монет России и СССР, юбилейные монеты, серебряные и золотые монеты, аукционы, нумизматика

	Неводовский Н. Д. Первые походы // Вестник первопоходника. Лос-Анджелес, 1963. №26. С.36-38.

	Дроздовский и дроздовцы. М.: НП «Посев», 2006. ISBN 5-85824-165-4, стр.200

	Дроздовский и дроздовцы. М.: НП «Посев», 2006. ISBN 5-85824-165-4, стр.202

Источник: http://ru.wikipedia.org/wiki/Первый_Кубанский_поход