Тема поэта и поэзии в лирике А. С. Пушкина 4

Тема поэта и поэзии в лирике А. С. Пушкина

Автор: Пушкин А.С.

Выбирая в своем творчестве тему поэта и поэзии, А. С. Пушкин не был новатором — до него о значении поэтического творчества уже рассуждали в своих произведениях такие великие предшественники, как Гораций, Ломоносов, Державин. Новаторство Пушкина проявилось в том, что он сделал эту тему одной из ведущих в своем творчестве — не случайно первым опубликованным стихотворением было “К другу стихотворцу” (1814 г.), одним из последних — “Я памятник себе воздвиг нерукотворный...” (1836 г.). 

И все-таки необходимо отметить, что в лицейской лирике эта тема всего лишь намечается — поэт с ней играет; достаточно полно она была отражена в стихотворениях петербургского периода “Вольность” и “Деревня”. В это время тема поэта и поэзии тесно переплетается с вольнолюбивыми мотивами — особенно ярко это проявляется в “Вольности”; здесь автор декларирует свои цели:

Хочу воспеть свободу миру, 

На тронах поразить порок.

То есть в данный период жизни Пушкин считает основной целью поэта проповедование вольности. Не менее полно эта мысль развивается в более позднем произведении того же периода — стихотворении “Деревня”. Здесь автор осознает силу поэтического творчества.

Почто в груди моей горит бесплодный жар 

И не дан мне судьбой витийства грозный дар?

Необходимо отметить, что, употребляя слово “дар”, Пушкин тем самым подчеркивает избранность стихотворца Богом, его неземное начало, что будет развито в более позднем творчестве. 

Дальнейшее развитие темы поэта и поэзии — стихотворение 1825 года “19 октября”, где, в отличие от бунтарского романтизма лирики 10-х годов, появляются элегические начала, происходят размышления на уровне души; начинают преобладать личные интонации. 

Результатом этого ухода в себя можно считать самое яркое, общепризнанное стихотворение данной темы — “Пророк”. Именно чтобы подчеркнуть божественное начало настоящего поэта, Пушкин использует в этом произведении возвышенную лексику, библейские образы. 

Первым двустишием автор нагнетает мрачную атмосферу, одновременно подчеркивая избранность поэта не от рождения, а за реальные дела; необходимость пройти процесс самоочищения до встречи с ангелом. Серафима же отделяет от будущего пророка то, что засело слишком глубоко, — накипь мирской суеты, предрассудки окружающей жизни — и наделяет его поистине божественной силой “глаголом жечь сердца людей”. 

Отныне стихотворец становится носителем воли всевышнего — он познал истину и должен проповедовать ее другим... 

Дальнейшее развитие темы можно проследить, рассмотрев такие произведения, как “Поэт” и “Поэту”. Первое, на мой взгляд, является органичным продолжением “Пророка” — здесь звучит призыв поэту не растрачивать свои силы попусту; он не должен преклонять свой дар ни перед кем: будь то или власть, или общественное мнение — ведь действует он по указанию свыше. Главное — быть творцом и бескомпромиссным в своих оценках, быть уверенным в правильности своего пути и идти по жизни не оборачиваясь ни на кого; ведь народ — не судилище его творчества, высочайшая оценка для поэта — его собственная, он должен испытывать чувство гордости за свое ремесло. 

Как будет сказано в стихотворении “Элегия”, счастье для Пушкина — “мыслить и страдать”; даже не результаты кропотливого труда, а сам процесс создания произведения:

Порой опять гармонией упьюсь, 

Над вымыслом слезами обольюсь.

Настоящая награда, по мысли автора, находится внутри самого поэта, в его душе. 

Реакция окружающих не должна останавливать глашатая “истин вековых” — даже если вокруг никого в настоящий момент не будет, как в стихотворении “Эхо”, — ведь слава и внешнее одобрение столь же призрачны, сколь мираж или эхо... Поэт должен проповедовать идеи бога, “жечь сердца людей” своим словом, пусть даже вокруг останется лишь мрачная пустыня. 

Эта отрешенность стихотворца исчезает в полном жизненной энергии стихотворении “Осень” — здесь поэтическое творчество является неотъемлемой частью жизни, жить для 

А. С. Пушкина — значит создавать, а создавать — жить. Именно на этой оптимистической волне появляется корабль с парусами, полными ветра; эта “Громада” и символизирует неутихающую, постоянно бурлящую, полную надежд и разочарований человеческую жизнь, да, пожалуй, и всю Россию. Тут же у поэта появляется вопрос: 

Куда ж нам плыть?

То есть он пока не видит будущего и, полный светлых чувств, силится что-либо разглядеть на горизонте, но ничего не видит... 

Позже, в стихотворении 1836 года “(Из Пиндемонти)”, Пушкин подтверждает свою верность прежним идеалам юности, сужая все-таки круг адресатов этого произведения: уже не широкой массе, лишь узкому кругу избранных, и в первую очередь самому себе. В этих призывах уже слышен голос опытного, перенесшего многое, но тем не менее не отступившего с прежних позиций человека. Теперь не только поэт, но и любой человек, по мнению Пушкина, должен

Никому 

Отчета не давать, себе лишь самому 

Служить и угождать.

Своеобразный итог жизни Пушкин, вослед Державину, подводит в стихотворении “Я памятник себе воздвиг нерукотворный” (1836 г.). Здесь автор перечисляет то, что он смог сделать, будучи поэтом:

...чувства добрые я лирой пробуждал 

...в наш жестокий век восславил я Свободу 

И милость к падшим призывал.

То есть отдался не просто поэтическому творчеству, а стал тем самым пророком, о котором сам говорил в середине 20-х годов. 

Пушкин, на мой взгляд, является первым поэтом, к которому можно применить высказывание “поэт в России больше, чем поэт”. 

Да, именно он первым вышел из границ области литературной, не забывая о своем призвании. Во многом именно по стопам Пушкина пойдут и Некрасов, и Лермонтов, который напишет продолжение “Пророку”, и многие другие русские литераторы. Пушкин стал тем светом в конце туннеля, на который впоследствии ориентировалась практически вся прогрессивная интеллигенция.