Образ России в поэзии Сергея Есенина

Образ России в поэзии Сергея Есенина

Л.П. Егорова, П.К. Чекалов

"Моя лирика жива одной большой любовью, любовью к родине,- признавался Есенин И.Розанову в 1921г.- Чувство родины - основное в моем творчестве".

О Русь - малиновое поле

И синь, упавшая в реку,-

Люблю до радости и боли

Твою озерную тоску. 

Образ России в стихах Есенина складывается из пейзажных зарисовок, отдельных сценок описаний национальных праздников и обычаев. В стихах Спас-Клепиковского периода родина виделась поэту "покойным уголком", где "все благостно и свято", она предстает беспечальной и светлой в стихотворении "О край дождей и непогоды", где "Ковригой хлебною над сводом Надломлена твоя луна. За перепаханною нивой Малиновая лебеда. На ветке облака, как слива, Златится спелая звезда".

На спокойное и умиротворенное описание смиренной и благочестивой Руси наслаивается нота молодого задора и веселья в стихотворении "Гой ты, Русь, моя родная". Здесь краски кажутся ярче, образы - конкретней и восходят к деревенским картинам: это и веселый пляс на лугах, и звонно чахнущие тополя, и запах яблока и меда, и девичий смех, звенящий, как сережки... А конец стихотворения превращается в страстный гимн во славу отчизны:

Если крикнет рать святая:

"Кинь ты Русь, живи в раю!"

Я скажу: "Не надо рая,

Дайте родину мою". 

Итак, на первом этапе творчества тема Родины решается как безмятежное упоение ее красотой, благолепием. В стихах о ней превалирует мифопоэтика, вырастающая на осознании роли основополагающих мировых природных стихий, прежде всего, воды и специфики земледельческого труда (36; 35-51). В то же время образ Родины обретает и социальные контуры. Вглядываясь в лицо родной земли, Есенин все острее осознает ее нищету и заброшенность. В стихи все чаще проникают угрюмые и серые тона, печальные пейзажные зарисовки: "...Приютились к вербам сиротливо Избы деревень", или: "Край ты мой заброшенный, Край ты мой, пустырь. Сенокос некошеный, Лес да монастырь..."

Несмотря на грустные картины жизни и природы, что "обпечалили русскую ширь", поэт понимает: "Это все, что зовем мы родиной", и потому любит его со всей сыновней жалостью и нежностью:

Нездоровое, хилое, низкое,

Водянистая, серая гладь.

Это все мне родное и близкое,

От чего так легко зарыдать... 

При всей своей любви к родной земле, лирический герой Есенина не ощущал ответного чувства. В своей отчизне он сам себе казался "пасынком" и "бесприютным", а после революции 1917 г. поэт еще больше ощущает трагический разрыв между собой и родиной. Вернувшись в "ту сельщину", где жил мальчишкой, лирический герой замечает, насколько все вокруг переменилось; он не может "распознать" отцовский дом, не узнает своего деда. "Ах, милый край! Не тот ты стал, не тот. Да уж и я, конечно, стал не прежний",- с горечью констатирует поэт и осознает себя лишним в этих местах: "Здесь жизнь сестер, сестер, а не моя". Но тут же, преодолевая печальные мысли, лирический герой, увидев любимые края, готов упасть на колени ("Возвращение на родину").

Грустная тема разлада, ненужности своей земле сквозит и в стихотворении "Русь советская":

Вот так страна!

Какого ж я рожна

Орал в стихах, что я с народом дружен?

Моя поэзия здесь больше не нужна,

Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен. 

Мучительно переживая свой отрыв от земли и народа, лирический герой горько усмехается над своим положением: "Ах, родина! Какой я стал смешной. На щеки впалые летит сухой румянец. Язык сограждан стал мне как чужой, В своей стране я словно иностранец".

Поэт пытается принять новую Россию ("Приемлю все. Как есть, все принимаю") и даже, как бы благословляя, в публицистически окрашенных стихах обращается к молодому поколению: "Цветите, юные! И здоровейте телом! У вас иная жизнь, у вас другой напев...", но и при этом он до конца осознает, что ему с ними не по пути: "А я пойду один к неведомым пределам, Душой бунтующей навеки присмирев".

И несмотря на состояние одиночества, ощущение ненужности и несоответствия новому времени, Есенин не изменяет себе и своему отношению к родине. Как и в стихотворении "Гой ты, Русь...", "Русь советская" завершается страстным признанием искренней любви к родной земле:

Но и тогда,

Когда на всей планете

Пройдет вражда племен,

Исчезнет ложь и грусть,-

Я буду воспевать

Всем существом в поэте

Шестую часть земли

С названьем кратким "Русь". 

В 1925 г. в стихотворении "Неуютная жидкая лунность" Есенин снова возвращается к теме России, но подходит к ней совершенно иначе, чем в рассмотренных выше произведениях. Здесь вдруг проявляются ноты, не свойственные Есенину до той поры: "Равнодушен я стал к лачугам, И очажный огонь мне не мил, Даже яблонь весеннюю вьюгу Я за бедность полей разлюбил..."

"Равнодушен", "не мил", "разлюбил" - вот слова, которые теперь выражают отношение поэта к родной стороне. Столь же негативную окраску обретают и эпитеты: лунный свет оказывается неуютным и чахоточным, равнины - наводящими тоску, вербы - усохшими, поля - бедными... "Совсем иные краски на поэтической палитре Есенина!" (22;111).

Откуда же появился этот неожиданный поворот?

В 1922-1923 г.г. Есенин совершил большое путешествие по Европе и Америке. Достижения индустрии на Западе не могло не впечатлить поэта, и ему "показался смешным и нелепым" тот мир, в котором он жил раньше: "Вспомнил про "дым отечества", про нашу деревню, где чуть ли не у каждого мужика в избе спит телок на соломе или свинья с поросятами, вспомнил после германских и бельгийских шоссе наши непролазные дороги и стал ругать всех цепляющихся за "Русь", как за грязь и вшивость. С этого момента я разлюбил нищую Россию".

Вот откуда выросло новое отношение Есенина к России. Поэт хотел, чтобы его родина из нищей и убогой страны превратилась в сильную и мощную державу, которая могла бы состязаться уровнем развития с западными государствами. И как заклятие звучит концовка стихотворения, в которой герой обращается к своей родине:

Полевая Россия! Довольно

Волочиться сохой по полям!

Нищету твою видеть больно

И березам, и тополям.

Я не знаю, что будет со мною...

Может, в новую жизнь не гожусь,

Но и все же хочу я стальною Видеть бедную, нищую Русь.

От воспевания патриархальной России Есенин в конце творческого пути приходит к осознанию: чтобы не отстать от времени, России необходимо стать "мощной" и "стальной". Возможно, здесь находит свое завершение спор Есенина с самим собой, с трагическим восприятием противоречий между городом и деревней, столь проникновенно воплощенном в образе красногривого жеребенка, проигравшего соревнование с паровозом:

Милый, милый, смешной дуралей,

Но куда он, куда он гонится?

Неужель он не знает, что живых коней

Победила стальная конница? 

В 1920г. маленький жеребенок являлся для него "наглядным дорогим вымирающим образом деревни", и говорил он об этом с щемящей грустью в письме к Евгении Лифшиц: "Трогает меня в этом только грусть за уходящее милое родное звериное". В этом же стихотворении поэт проклинал незыблемую силу мертвого, механического: "Черт бы взял тебя, скверный гость!" и утверждал: "Наша песня с тобой не сживется..." По прошествии же четырех лет он понял необходимость того, что "полевая Россия" должна превратиться в "стальную" державу. Еще в "Стансах" (1924) лирический герой, полный "дум об индустрийной мощи", готов был клясться "чистым сердцем", что "фонари прекрасней звезд в Баку", и, как бы отряхиваясь от патриархальщины, заявлял: "Довольно с нас Небесных всех светил - Нам на земле Устроить это проще..."

Казалось бы, все однозначно и ясно. И тем не менее нельзя не признать наличие противоречия в поэтическом сознании Есенина этого периода.

В стихотворении "Спит ковыль. Равнина дорогая", созданном летом того же года, что и "Неуютная жидкая лунность" с его признанием: "Даже яблонь весеннюю вьюгу Я за бедность полей разлюбил", со всей беспрекословностью звучит совершенно иная мысль: "Но никто под окрик журавлиный Не разлюбит отчие поля". Поэтому думается, что желание и приветствие "каменного и стального" в родной стороне шло больше от головы, от сознания, душой же поэт оставался с милой сердцу старой живой деревней, о чем лишний раз свидетельствует то же стихотворение "Спит ковыль...", в котором Есенин как бы вопреки всему заклинает:

Все равно остался я поэтом

Золотой бревенчатой избы. 

Еще одним доказательством тому является и верное наблюдение Куняевых над языком стихотворения "Неуютная жидкая лунность": шум мотора, в любви к которому признается поэт, называется "лаем" ("внимая моторному лаю"), а скрип колес, от которого он хочет отказаться, - "песней" (слушать песню тележных колес") (16; 9, 4). В этом отношении характерным является и признание в одной из есенинских автобиографий: "Америка - это тот смрад, где пропадает не только искусство, но и вообще лучшие порывы человечества. Если сегодня держат курс на Америку, то я готов тогда предпочесть наше серое небо и наш пейзаж..." (41; 83).

Как видим, не только в политическом, но и социально-нравственном плане оправдываются другие строки Есенина из "Руси уходящей":

Остался в прошлом я одной ногою,

Стремясь догнать стальную рать,

Скольжу и падаю другою. 

Таким образом, пройдя в течение десятилетия ряд этапов, тема родины в творчестве Есенина обретает неоднозначный, а порой и противоречивый характер.

Список литературы

1. Бельская Л.Л. Песенное слово. Поэтическое мастерство Сергея Есенина. Книга для учителя.- М., 1990. 

2. Беляев И. Подлинный Есенин.- Воронеж, 1927. 

3. Васильева М. Кривая истины// Литературное обозрение.- 1996.- № 1. 

4. Воронова О.Е. Библейские образы в поэзии С.Есенина// Актуальные проблемы современного литературоведения.- М., 1995. 

5. Гарина Н. Воспоминания о С.А.Есенине и Г.Ф.Устинове// Звезда.- 1995.- № 9. 

6. Гуль Р. Есенин в Берлине// Русский рубеж. Спец. Выпуск газеты "Литературная Россия".- 1990. 

6а. Журавлев В. "Словесным опален огнем"// Литература в школе.- 1991.- № 5. 

7. Зайцев П.Н. Из воспоминаний о встречах с поэтом// Литературное обозрение.- 1996.- № 1. 

8. Зуев Н.Н. Поэзия С.А.Есенина. Народные истоки. Философия мира и человека// Русская литература. ХХ век. Справочные материалы.- М., 1995. 

9. Енишерлов В. Три года// Огонек.- 1985.- № 40. 

10. Есенин С. Собр. Соч. в 2 т.- Минск, 1992. 

11. Иванов Г. Сын "страшных лет России". Русский рубеж. Спец. Выпуск газеты "Литературная Россия".- 1990. 

11а. Иванов Г. Маяковский. Есенин// Вестник МГУ. Сер. 9.- М., 1992.- № 4. 

12. Капрусова М.Н. Темы и мотивы поэмы С.Есенина "Иорданская голубица"// Русская классика ХХ века: Пределы интерпретации. Сборник материалов научной конференции.- Ставрополь, 1995. 

13. Карохин Л. Петроградские адреса Есенина// Лит. Россия.- 1990.- 5 окт. 

14. Карпов А.С. Поэмы Сергея Есенина.- М., 1989. 

15. Корнилов В. Победа над мифом// Литературное обозрение.- 1996.- 1. 

16. Куняев С., Куняев С. "Божья дудка". Жизнеописание Сергея Есенина// Наш современник.- 1995.- N 3-9. 

17. Лурье С. Самоучитель трагической игры// Звезда.- 1996.- N 5. 

18. Маклакова Г. Иное разрешение старых проблем// Русский язык в школе.- 1989.- № 11. 

19. Маяковский В.В. Сочинения в 2 т.- М., 1988. 

20. Мекш Э.Б. Мифопоэтическая основа поэмы С.Есенина "Черный человек"// Вечные темы и образы в советской литературе.- Грозный, 1989. 

21. Микешин А. Об эстетическом идеале поэзии Есенина// Из истории советской литературы 20-х годов.- Иваново, 1963. 

22. Микешин А.М. "Инония" С.Есенина как романтическая поэма// Жанры в литературном процессе.- Вологда, 1986. 

22а. О, Русь, взмахни крылами. Есенинский сборник.- М., 1994. 

23. Пастухова Л.Н. Поэт и мир. Урок по лирике Сергея Есенина// Литература в школе.-1990.- № 5 

24. Перхин В.В. Поэзия С.А.Есенина в оценке Д.А.Горбова (По страницам забытой статьи 1934 года)// Филологические науки.- 1996.- N 5. 

25. Петрова Н. "Сам-третей". Есенин-Миклашевская-Бармин// Литературное обозрение.- 1996.- N 1. 

26. Прокушев Ю. Даль памяти народной.- М., 1978. 

27. Прокушев Ю. Сергей Есенин. Образ. Стихи. Эпоха.- М., 1989. 

28. Пьяных М. Трагический Есенин// Нева.- 1995.- № 10. 

29. Раскольников С. Сергей Есенин// Поиск.- 1990.- 14-20 дек. 

30. С.А.Есенин в воспоминаниях современников. В 2 т.- М.- 1986. 

31. Сергей Есенин в стихах и в жизни. Воспоминания современников.- М., 1995. 

32. Скороходов М.В. Оппозиция жизнь/смерть в ранней поэзии С.А.Есенина// Русская классика ХХ века: пределы интерпретации. Сборник материалов научной конференции.- Ставрополь, 1995. 

33. Семенова С. Преодоление трагедии.- М., 1989. 

34. Сосновский Л. Развенчайте хулиганство// Комс. правда.- 1926.- 19 сент. 

34а. Тартаковский П. "Я еду учиться..." "Персидские мотивы" Сергея Есенина и восточная классика// В мире Есенина.- М., 1986. 

35. Хазан В.И. Проблемы поэтики С.А.Есенина.- Москва-Грозный, 1988. 

36. Хазан В.И. Мифологический "анамнезис" воды в поэзии С.А.Есенина// Вечные темы и образы в советской литературе.- Грозный, 1989. 

37. Хазан В.И. Тема смерти в лирических циклах русских поэтов ХХ века.- Грозный, 1990. 

38. Ходасевич В. Есенин// Русский рубеж. Спец. Выпуск газеты "Литературная Россия".- 1990. 

39. Харчевников В.И. Поэтический стиль Сергея Есенина (1910-1916).- Ставрополь, 1975. 

40. Холшевников В. "Шаганэ, ты моя, Шаганэ!.." Стилистико-стиховедческий этюд// В мире Есенина.- М.- 1986. 

41. Эвентов И.С. Сергей Есенин. Книга для учащихся.- М., 1987. 

42. Юдкевич Л.Г. Певец и гражданин.- Казань, 1976.