Судьбы русской интеллигенции за рубежом

Судьбы русской интеллигенции за рубежом






Содержание



	Введение

	1. Формирование центров российской эмиграции

	1.1 Причины отъезда за рубеж и основные направления эмигрантских потоков

	1.2 Культурные центры русского зарубежного сообщества

	2. Жизнь и деятельность представителей российской интеллигенции за рубежом

	2.1 Военная интеллигенция

	2.2 Деятели литературы и искусства

	2.3 Техническая интеллигенция

	Культурная миссия Русского Зарубежья

	Заключение

	Список литературы






Введение



Понятие интеллигенция произошло от слова intelligens, что означало «понимающий», «мыслящий», «разумный». В современных развитых странах понятие «интеллигенция» употребляется довольно редко. На Западе более популярен термин «интеллектуалы», которым обозначают людей, профессионально занимающихся интеллектуальной (умственной) деятельностью, не претендующих, как правило, на роль носителей «высших идеалов».

В России к интеллигенции относились не так однобоко. По мнению академика Н.Н. Моисеева «интеллигент – это всегда человек ищущий, не замыкающийся в рамках своей узкой профессии или чисто групповых интересов. Интеллигентному человеку свойственны размышления о судьбах своего народа в сопоставлении с общечеловеческими ценностями. Он способен выйти за узкие горизонты обывательской или профессиональной ограниченности».¹

Став студентами медицинской академии, мы должны будем пополнить ряды российских интеллигентов. Таким образом, на нас лежит ответственность за будущее России.

Нам повезло, или не повезло, но мы живём в непростое время. Меняется политический строй государства, меняются политические взгляды, экономические условия, происходит «переоценка ценностей».

Как состояться в этом непростом мире, как найти своё место, не растереться в пыль в безжалостных жерновах действительности?

Найти ответы на эти вопросы можно, проследив судьбы людей, которым довелось жить в сложные, «переломные» периоды нашей истории.

Цель моей работы – осмыслить место творческой личности на крутых виражах истории.

Поскольку творческая деятельность обязательно предполагает критическое отношение к господствующим мнениям, лица умственного труда всегда выступали носителями «критического потенциала».

Именно интеллектуалы создавали новые идеологические доктрины (республиканизма, национализма, социализма) и пропагандировали их, обеспечивая тем самым постоянное обновление системы общественных ценностей.

По этой же причине интеллигенция первая попадала под удар во времена революций.

Так значительная часть русской интеллигенции оказалась за рубежом в начале двадцатого века.






1. Формирование центров российской эмиграции



1.1 Причины отъезда за рубеж и основные направления эмигрантских потоков



Русские, оказавшиеся после 1919 г. за пределами бывшей Российской империи, были беженцами в полном смысле этого слова. Главной причиной их бегства стали военное поражение и связанная с ним угроза плена и расправы, а также голод, лишения, опасность, нависшая над жизнью и свободой в результате сложившихся политических обстоятельств.

Безоговорочное неприятие советского режима, а в большинстве случаев и самой революции, надежда на возвращение домой после падения ненавистной системы были присущи всем беженцам. Это оказывало влияние на их поведение, творческую активность, пробуждая, вопреки всем политическим разногласиям, чувство единения, принадлежности к «обществу в изгнании», ожидающему возможность возвращения. Однако советский режим не обнаруживал никаких признаков краха, и надежды на возвращение стали таять. Вскоре, однако, они стали эмигрантами в полном смысле этого слова. Русский эмигрант – это человек, отказавшийся признать большевистский режим, который утвердился на его родине. Для большинства из них отказ стал бесповоротным после декрета РСФСР 1921 г., подтвержденного и дополненного в 1924 г., лишавшего их гражданства и превращавшего в лиц без гражданства или апатридов (именно это французское слово вошло в качестве официального термина в документы Лиги Наций).

Особенности отъезда в эмиграцию определяли и своеобразие различных групп эмигрантов в новых местах их проживания. За исключением единиц, покинувших Россию в течение 1917 г., и немногих (в основном жителей Санкт-Петербурга) уехавших непосредственно после захвата власти большевиками в октябре 1917 г., эмиграция из России явилась прямым следствием хода и итогов гражданской войны. Военные, потерпевшие поражение от Красной Армии и ушедшие за границу или эвакуированные морем, составили основной контингент первой волны беженцев. За ними последовали их близкие и другие гражданские лица, сумевшие присоединиться к ним. В ряде случаев переход границы или эвакуация морем были временным и необходимым моментом для перегруппировки сил перед новой схваткой с советским режимом и получения помощи союзников.

Можно проследить три основных пути эмиграции русских за рубеж. Наиболее важным районом было побережье Черного моря (Новороссийск, Крым, Одесса, Грузия). Поэтому Константинополь (Стамбул) стал первым значительным пунктом расселения эмигрантов. Многие беженцы находились в тяжёлом физическом и моральном состоянии, временно их размещали в бывших военных лагерях и госпиталях. Так как турецкие власти и комиссии союзников, предоставлявшие основную материальную помощь, не собирались навсегда взвалить на себя бремя забот по содержанию беженцев, то они были заинтересованы в их дальнейшем переезде туда, где они могли найти работу и прочно обосноваться. Следует отметить, что в Стамбуле и на близлежащих островах скопилось большое количество беженцев из России. Беженцы сами создавали добровольные общества помощи женщинам, детям и больным. Они основывали больницы, ясли и приюты для сирот, собирали пожертвования от богатых соотечественников и русской заграничной администрации (дипломатических миссий, отделений Красного Креста), а также от зарубежных филантропов или просто от сочувствующих.

Большинство русских, волею судеб оказавшихся в Стамбуле, нашли приют в недавно созданном Королевстве сербов, хорватов и словенцев (СХС), будущей Югославии. Существовавшие вакансии заполнялись за счет технических специалистов бывшей белой армии, гражданских беженцев, имевших опыт научной и административной работы. Близость языков и общность религии способствовали быстрой ассимиляции русских. Здесь же отметим лишь, что Югославия, особенно Белград, стала значительным культурным центром Русского Зарубежья, хотя и не таким разносторонним и творчески активным, как Париж, Берлин или Прага.

Второй маршрут русских беженцев пролегал северо-западнее Черного моря. Образовался он вследствие общего хаоса, царившего в этом регионе в период бурных политических событий. В возрожденной Польше и в Восточной Германии было сосредоточено много русских военнопленных (первой мировой и советско-польской войн и сопутствующих им конфликтов различных украинских режимов с Германией). Большинство из них вернулось на родину, однако многие предпочли остаться на территории, не контролируемой Советами, и стали беженцами-эмигрантами. Ядро Русского Зарубежья в этом регионе, таким образом, составили узники лагерей для военнопленных. Вначале здесь были только мужчины призывного возраста, впоследствии к ним присоединились женщины и дети – те, кому удалось воссоединиться со своими мужьями, отцами, сыновьями. Пользуясь неразберихой на границе, многие беженцы переходили границу Польши, а оттуда направлялись дальше в Германию. Советские власти давали разрешение на выезд тем, кто владел собственностью или проживал на территории, отошедшей ко вновь образованным национальным государствам. Впоследствии, после краткого проживания в упомянутых государствах в качестве представителей русского этнического меньшинства, эти люди также становились частью Русского Зарубежья. Наиболее честолюбивые и деятельные интеллигенты, и специалисты, молодые люди, стремившиеся закончить образование, не задерживались надолго среди этого национального меньшинства, переезжали либо в столицы этих государств, либо в страны Центральной и Западной Европы.

Последний важный маршрут беженцев из Советской России пролегал на Дальнем Востоке – в маньчжурский город Харбин. Харбин, с самого своего основания в 1898 г., был русским городом, административным и экономическим центром русской Китайско-Восточной железной дороги, оттуда часть эмигрантов переехала затем в США и Австралию.

Таким образом, после Октябрьской революции, в ходе Гражданской войны из России уехало свыше полутора миллионов человек. Главным образом людей интеллектуального труда.

В 1922 г. по указанию В. Ленина началась подготовка к высылке за границу представителей старой русской интеллигенции.

Подлинной причиной высылки интеллигенции являлась неуверенность руководителей советского государства в своей способности удержать власть после окончания Гражданской войны. Сменив политику военного коммунизма на новый экономический курс и разрешив в сфере экономики рыночные отношения и частную собственность, большевистское руководство понимало, что оживление мелкобуржуазных отношений неминуемо вызовет всплеск политических требований о свободе слова, а это представляло прямую угрозу власти вплоть до смены социального строя. Поэтому партийное руководство, прежде всего В.И. Ленин, решили вынужденное временное отступление в экономике сопроводить политикой «закручивания гаек», беспощадным подавлением любых оппозиционных выступлений. Операция по высылке интеллигенции стала составной частью мероприятий по предупреждению и искоренению общественного движения и инакомыслия в стране.

Замысел этой акции начал вызревать у лидеров большевиков еще зимой 1922 г., когда они столкнулись с массовыми забастовками профессорско-преподавательского состава вузов и оживлением общественного движения в интеллигентской среде. В статье «О значении воинствующего материализма», законченной 12 марта 1922 г., В.И. Ленин открыто сформулировал идею высылки представителей интеллектуальной элиты страны.

Летом 1922 г. по городам России было арестовано до 200 чел. – экономистов, математиков, философов, историков и др. Среди арестованных находились звезды первой величины не только отечественной, но и мировой науки – философы Н. Бердяев, С. Франк, Н. Лосский и др.; ректоры Московского и Петербургского университетов: зоолог М. Новиков, философ Л. Карсавин, математик В.В. Стратонов, социолог П. Сорокин, историки А. Кизеветтер, А. Боголепов и др. Решение о высылке было принято без суда.

Всего вне пределов образованного в 1922 г. СССР оказалось около 10 млн. русских. Помимо беженцев и эмигрантов это были русские, проживавшие на отошедших от России территориях Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы, Польши, Бесарабии, служащие КВЖД и их семьи.

В эмиграции сразу же возникли сложности с устройством жизни. Большинство русских оказались в бедственном положении. Бриллианты, зашитые в подкладке пальто, были чаще всего лишь «эмигрантским фольклором», успешно перебравшимся впоследствии на страницы советской «разоблачительной» беллетристики. Разумеется, были и бриллианты, и тетушкины колье, и подвески, но не они определяли общий тонус житейских будней эмиграции. Самыми верными словами для характеристики первых лет жизни в эмиграции будут, пожалуй, нищета, убожество, бесправие.



1.2 Культурные центры русского зарубежного сообщества



В первые годы после окончания гражданской войны и исхода из России не принявших революцию в Европе сложилось несколько крупных эмигрантских центров. В 1920–1924 годах «столицей» русского зарубежья, во всяком случае, интеллектуальным его центром считался Берлин, хотя все крупные политические силы эмиграции с самого начала осели в Париже. Интенсивной была эмигрантская жизнь в Белграде, Софии. В Праге тогдашнее чехословацкое правительство широко открыло двери своих учебных заведений для русского студенчества и профессуры.

Несмотря на то что деятельность промонархических групп русских эмигрантов в Болгарии и Югославии вызывала справедливые протесты местной левой общественности (газеты тех лет сообщают о многочисленных случаях бесчинств и дебошей деморализованных и опустившихся врангелевских солдат и офицеров), в целом проход русской эмиграции через эти страны оставил хорошую и Долгую память. Русские архитекторы-эмигранты приняли самое активное участие в восстановлении сильно разрушенного во время войны 1914–1918 годов Белграда. Известный русский архитектор Лукомский построил новый Дворец в Топчидере, гвардейские казармы, Дом памяти Царя Николая II. Под руководством профессора Станиславского был создан великолепный Краеведческий музей. Русские специалисты составили геологическую карту Македонии, открыли в местечке Панчев под Белградом большой хирургический госпиталь. Большой приток высококвалифицированной русской профессуры позволил поднять уровень высшего образования в стране.

Русские врачи, оказавшиеся в эмиграции, внесли заметный вклад в создание современной системы медицинского обслуживания, и в частности хирургической службы, в Болгарии. Они пользовались у болгарского населения огромной любовью и уважением. Однако для русских, привыкших к бурной интеллектуальной и культурной жизни Москвы и Петербурга до начала первой мировой войны, весьма скромная культурная жизнь той поры в Софии и Белграде казалась скучной и однообразной. Русских тянуло в крупные европейские центры – Берлин, Париж. Они предпочитали чаще всего скромную, иногда весьма бедную жизнь в этих столицах сравнительно обеспеченному существованию в славянских странах. Мало-помалу эмигрантская жизнь перемещалась в Париж. Этому способствовал ряд факторов. Фактор языковой, ибо французский язык был более распространен в среде русской интеллигенции, чем немецкий; фактор политический, ибо политический центр русской эмиграции находился в Париже; и, наконец, фактор материальный, ибо в Париже оказалось большое число всякого рода фондов, объединений, обществ взаимопомощи, русских банковских счетов, которые на первых порах, пока не наступило оскудение, могли поддерживать материально ту часть русской интеллигенции, которая не имела никакой профессии, дававшей бы пропитание на чужбине.

Жизнь русской эмиграции, во всяком случае во Франции, в этот период стала напоминать жизнь сжавшейся до крошечных размеров России. Это была как бы уменьшенная копия бывшей Российской империи со всеми своими противоречиями, болезнями, со своим величием и со своей нищетой. В Париже можно было жить, учиться, любить, ссориться, мириться, драться, крестить детей, работать или быть безработным, болеть и, наконец, собороваться перед смертью – и все это не выходя из русского круга общения.






2. Жизнь и деятельность представителей российской интеллигенции за рубежом



2.1 Военная интеллигенция



Судьба офицеров-эмигрантов сложилась более неудачно, чем других беженцев. Значительная часть офицеров, ушедших из Крыма, в конце концов после скитаний по Болгарии, Югославии, Румынии перебралась в Париж. Там они и закончили свои дни.

В отличие от гражданских, они попали за границу без семьи и без специальности. Большинство офицеров умели хорошо воевать, но были плохо приспособлены к гражданской жизни. Многим, вероятно, вредила офицерская амбиция, мешавшая найти пусть скромное, но все же приносящее некоторый доход дело. Сыграли роль, и нервная изношенность. и водка, и кокаин, и бытовая неустроенность. Все эти обстоятельства, сложенные вместе, никак не способствовали созданию на чужбине крепких семей. Многие бывшие офицеры так и прожили холостяками и умирали без родных и близких. Вероятно, потому и нет на их могилах ни свежих, ни увядших цветов.



2.2 Деятели литературы и искусства



Жизнь под искусственным небом создавала у эмиграции ощущение неполноценности, ущербности бытия, его ограниченности в пространстве и во времени.

Былые российские знаменитости, оказавшись в эмиграции, с удивлением, с растерянностью обнаружили, что их нимб удивительно быстро померк, что вне России они не пророки, а странники.

Игорь Северянин, одно появление которого на улицах Петербурга вызывало ликование толпы, оказавшись за границей, потускнел, съежился, не находил себе места. Когда в Москве в 1915 году Северянин давал концерт, просторный зал Политехнического музея не смог вместить всех желающих. Публика стояла в проходах, в вестибюле, толпилась на улице возле подъездов. Каждое новое стихотворение встречалось неистовыми аплодисментами, из зала летели розы, левкои. Однажды в Петербурге, когда толпа на Невском узнала едущего в коляске Северянина, восторженные почитатели распрягли лошадей и с упоением покатили любимого поэта. В эмиграции, чтобы прокормиться, поэту приходилось идти на унижения.

От былой славы остались лишь бледные тени

Когда в 1922 году Северянин приехал в Берлин, чтобы участвовать в «поэзоконцерте», это был постаревший, плохо одетый человек с вытянутым бледным лицом. Знавшие его в этот период вспоминают, как, прогуливаясь по улицам Берлина, он постоянно боялся, как бы кто-нибудь из встречных не узнал его и не припомнил его стихи 1914 года:



В тот страшный день, в тот день убийственный,

Когда падет последний исполин,

Тогда ваш нежный, ваш единственный,

Я поведу вас на Берлин!



Северянин опасался, что кто-нибудь из бывших белых офицеров, которых он «привел в Берлин», попросту поколотит его.

Судьба Саши Черного (Александра Михайловича Гликберга), приехавшего в Берлин в 1921 году типична для целого ряда русских писателей и поэтов «средней руки», широко популярных в России, но в эмиграции быстро увядших, не нашедших себе места. Остроумными, разящими сатирами Саши Черного зачитывалась демократическая молодежь России. А вот в эмиграции он быстро сник; судьба гнала его из одного города в другой, и нигде он не находил пристанища, поэта угнетала творческая опустошенность. Неоднократно он делал попытки наладить литературное сотрудничество с эмигрантскими газетами и журналами, но все, что писал теперь, было много ниже уровня той сатирической поэзии, которой славился на родине. «Я думаю, что А.М. Гликберга надо отнести к людям, совершенно раздавленным революцией, – пишет о нем в своих воспоминаниях Роман Гуль. – ….Видно, сатирическому таланту Саши Черного уже не на что было опереться»…….

Ради заработка он пробовал писать детские стихи. Но для творческого темперамента Саши Черного этого амплуа было недостаточно. Он метался в поисках места в зарубежной культуре. Жил в Италии, пробовал обосноваться в Париже, где перед войной собралась сильная группа русской поэтической молодежи. Но среди них Саша Черный чувствовал себя чужим. Он жил прошлым; Монпарнасская же русская молодежь, повзрослевшая в эмиграции, хотела жить настоящим и будущим. Она не понимала его «огненной ненависти к большевизму», превосходившей даже самые ядовитые оценки И. Бунина. К своему поэтическому прошлому С. Черный относился скептически и не любил, когда вспоминали о его былой российской славе: «Все это ушло, и ни к чему эти стихи были…»

В конце концов он поселился с женой Марией Ивановной Васильевой в крохотном французском городке Борм, где и умер 5 августа 1932 г. Кончина его фактически осталась не замеченной русской эмиграцией.

Успех приезжавших в те годы в Берлин советских поэтов и писателей – Маяковского, Есенина, Пильняка, Эренбурга, Федина, Пастернака (в тот период в отношениях между советской Россией и эмиграцией еще не было той отчужденности, того взаимного отталкивания, которые начали вкрадываться с конца 20-х – начала 30-х годов) – был обусловлен не только качеством рождавшейся в то время в стране прозы и поэзии, но и самим фактом того, что приехавшие были из России. Эта стоявшая за спиной приезжавших поэтов и прозаиков Россия вселяла в души эмигрантов и страх, и восхищение, и недоумение, и восторг. Все понимали, что главная, настоящая жизнь – там, а не здесь, в «русском» Берлине. И хотелось оправдаться, почему Россия там, а «мы» здесь.

Среди поэтов, чье творчество сложилось в России, за границу выехали И. Северянин, С. Черный, Д. Бурлюк, К. Бальмонт, З. Гиппиус, Вяч. Иванов. В историю русской поэзии в изгнании они внесли незначительную лепту, уступив пальму первенства молодым поэтам – Г. Иванову, Г. Адамовичу, В. Ходасевичу, М. Цветаевой, Б. Поплавскому, А. Штейгеру и др.

Главным мотивом литературы старшего поколения стал мотив ностальгической памяти об утраченной родине. Трагедии изгнанничества противостояло громадное наследие русской культуры, мифологизированное и поэтизированное прошедшее. Темы, к которым наиболее часто обращаются прозаики старшего поколения, ретроспективны: тоска по «вечной России», события революции и гражданской войны, историческое прошедшее, воспоминания о детстве и юности.

К старшему поколению писателей относят: Ив. Бунина, Ив. Шмелева, А. Ремизова, А. Куприна, З. Гиппиус, Д. Мережковского, М. Осоргина. Литература «старших» представлена преимущественно прозой. В изгнании прозаиками старшего поколения создаются великие книги: «Жизнь Арсеньева» (Нобелевская премия 1933), «Темные аллеи» Ив. Бунина; «Солнце мертвых», «Лето Господне», «Богомолье Ив. Шмелева»; «Сивцев Вражек» М. Осоргина; «Путешествие Глеба», «Преподобный Сергий Радонежский» Б. Зайцева; «Иисус Неизвестный» Д. Мережковского. А. Куприн выпускает два романа «Купол святого Исаакия Далматского и Юнкера», повесть «Колесо времени». Значительным литературным событием становится появление книги воспоминаний «Живые лица» З. Гиппиус.

Несмотря на разноплановость творений деятелей культуры русской эмиграции, в их творчестве была объединяющая основа, «стержень», делающий все многочисленные произведения в области литературы и искусства явлением, обозначаемым как «культура русского зарубежья».

Этой общей основой было национальное самосознание.
Тот факт, что писатели-эмигранты продолжали творить на родном языке, обусловлено, в первую очередь, национальным самосознанием, гордостью принадлежности к русской нации, стремлением оставаться русскими. В то же время национальное самосознание невозможно без родного языка, так как «язык есть имя нации».

Наряду с литераторами за рубежом после революции оказались очень многие выдающиеся деятели музыкального искусства: композиторы, дирижеры, пианисты, скрипачи, виолончелисты, оперные певцы, танцовщики. Назову только наиболее известных: композиторы – А.К. Глазунов, А.Т. Гречаников, С.С. Прокофьев, С.В. Рахманинов, И.Ф. Стравинский, Н.Н. Черепнин; пианисты – В. Горовиц, А. Браиловский, А. Боровский, Б. Маркевич, Н. Орлов, А. Черепнин, Ирина Эпери; виолончелист Г. Пятигорский, ведущие русские артисты балета – Анна Павлова, В.Ф. Нижинский, В. Коралли, М. Книсинская, А. Данилова во главе с С.П. Дягилевым, Г.М. Баланчиным (Баланчивадзе) и Л.М. Лифарем; ну и конечно Ф.И. Шаляпин.

Наибольшим влиянием на Западе пользовался Игорь Федорович Сигравинский, который в 20-е, 30-е годы был непререкаемым авторитетом в музыкальном мире, ввел целый ряд нововведений в музыку. Исключительным успехом пользовались концерты С.В. Рахманинова, который в эмиграции проявил себя больше как пианист, чем композитор. Зато С.С. Прокофьев именно в эмиграции раскрыл свой композиторский дар, создав за 15 лет эмиграции (в 1933 г. он вернулся на родину) оперу ``Любовь к трем апельсинам'', три балета, две симфонии, три концерта для фортепьяно с оркестром и другие произведения.

Еще до эмиграции проявивший себя как выдающийся дирижер Сергей Александрович Кусевицкий за рубежом завоевал себе мировую славу. Почти четверть века он возглавлял знаменитый Бостонский симфонический оркестр. В Таглевуде он основал музыкальный центр, где были опера, драма, школа дирижеров. Центр проводил ежегодные ``сезоны'', привлекавшие десятки тысяч слушателей.

Триумфально выступал за рубежом и Федор Иванович Шаляпин. Он страстно мечтал петь на родине, но не мог смириться с идеологическим диктатом в искусстве со стороны советских чиновников и несмотря на неоднократные приглашения, так и не приехал в Союз. Успешно выступали с концертами и Александр Вертинский, и Вадим Козин, и другие певцы.

Музыкальным явлением особого рода стало русское хоровое искусство, завоевавшее признание во всем мире. В эмиграции были созданы хор Донских казаков, хоря под руководством С. Жарова и Н. Кострюкова, хор имени атамана Платонова и другие. Концерты хоровой музыки собирали огромные аудитории. Но что удивительно, под влиянием русской хоровой музыки во Франции, Германии, Австрии стали создаваться хоры, состоявшие почти целиком из иностранцев, исполнявшие русскую музыкальную программу, составленную как из церковной. Так и из светской музыки.

Особым успехом пользовался за рубежом русский балет. Еще с 1907 г. Е.П. Дягилев организовал ежегодные выступления за рубежом русских артистов – так называемые Русские сезоны за границей. После революции ведущие артисты балета Анна Павлова, В.Ф. Нижинский и другие на родину не возвращались, предпочтя судьбу эмигрантов. Их выступления за рубежом закрепили славу русского балета как исключительного явления в искусстве. После смерти С.П. Дягилева в 1929 г. его ``наследником'' стал Сергей Михайлович Лифарь, который продолжил лучшие традиции русского балета. Лифарь создавал не только балетные спектакли, но и теоретические работы. Им, в частности, написан очерк о вкладе русских в развитие мирового балетного искусства.

Воздействие русского балета не ограничивалось балетными спектаклями. Во всех крупных городах мира русскими артистами были открыты балетные школы и студии, в которых искусство русского балета передавалось иностранным ученикам. Среди руководителей этих школ и студий были такие знаменитые артисты балета, как Кшесинская, Коралли, Корсавина, Преображенская, Балажева, Егорова и др. И, наконец, русскими деятелями балета была создана наука о танце – хореография, ставшая учебной дисциплиной в одном из старейших университетов Европы – Сорбонне, где С.М. Лифарь получил кафедру и читал лекции по балету.

В послереволюционной эмиграции оказались также и большая группа русских актеров и театральных деятелей, которая организовала несколько театральных трупп, дававших спектакли по всему миру. В 1923 г. в Берлине был основан ``Русский романтический театр''. В Париже в 1927 г. был открыт ``Русский интимный театр'', и также ``Зарубежный камерный театр'' и ``Театр комедии и драмы'', в 1935 г. возник ``Театр русской драмы''. Русские театры были основаны также в Лондоне, других городах Европы и на Дальнем Востоке. Из наиболее известных актеров можно назвать имена Михаила Чехова, И.И. Мозжухина, Е.Н. Рощиной-Инсаровой, В.М. Греча, П.А. Павлова, А.А. Вырубова. Из теоретиков театра и режиссеров следует выделить Николая Николаевича Еврегенова, оказавшего большое влияние на западноевропейский театральный мир, а также Федора Федоровича Комиссаржевского (брата Веры Комиссаржевской). Многие исследователи театра сравнивали их театральные постановки и теоретические труды о театре с работами К.С. Станиславского, Евгения Вахтангова, Всеволода Мейерхольда и А.Я, Таирова.

Большой вклад в русскую и мировую культуру внесли представители изобразительного искусства. После революции за рубежом оказалось несколько сот русских художников, скульпторов, архитекторов. В современных художественных музеях и в частных коллекциях за рубежом находятся сотни тысяч картин, скульптур, рисунков, выполненных русскими мастерами в эмиграции и представляющими величайшую художественную ценность. Достаточно назвать только некоторые имена, чтобы реально себе представить значение их творчества для развития мирового изобразительного искусства. Это в первую очередь, конечно, Николай Константинович Рерих, которому в Нью-Йорке посвящен целый музей. Огромное значение имеют не только его картины, но и общественная деятельность, так как именно он явился автором проекта международного соглашения об охране памятников культуры во время войны, названный ``Пактом Рериха'', благодаря которому англо-американская авиация не тронула в Европе древних соборов во время бомбардировок.

Мировую известность получило творчество династии Бенуа. Среди трех братьев Бенуа особенно выделялся Александр Николаевич, полотна которого пользовались огромным успехом. Он же стал и наиболее известным театральным художником. Вообще среди русских художников было очень много талантливых театральных художников, декораторов, например, Л.С. Бакет, Б.К. Билинский, К.А. Коровина, А.Б. Серебряков и многие другие.

Значительное влияние на западное искусство оказали русские художники-абстракционисты, особенно, В.В. Кандинский, А. Ланской, С. Поляков, каждый из которых отличается своим стилем. Не меньшую известность получили и жанрист Филипп Малявин, один из столпов модернизма Марк Шагал, портретист Николай Милиотти и многие, многие другие. Чтобы представить себе влияние, каким пользовались русские художники за рубежом, достаточно сказать, что, например, на Международной выставке в Брюсселе в 1928 г. были представлены работы 58 русских художников, скульпторов и архитекторов, а на выставке в Париже в 1932 г. – уже 67. Художники, оказавшиеся в эмиграции, всем своим творчеством доказывали, что они русские не только по происхождению, но и по духу их работ, по образу мышления, по тематике.

Если русская зарубежная литература свидетельствовала о неувядающим цветении русской культуры за рубежом, то русская музыка и изобразительное искусство, создаваемые в эмиграции, буквально потрясли мир.


2.3 Техническая интеллигенция



Наш соотечественник, один из крупнейших авиаконструкторов XX в., Игорь Иванович Сикорский на глазах одного поколения прожил несколько удивительных жизней и в каждой был по-своему велик. С его именем связаны разные и притом неожиданные достижения конструкторской мысли, всякий раз выводившие мировую авиацию на новый уровень.

Однако за океаном, как и в послевоенной Европе, авиапромышленность стремительно сокращалась. Сикорский, прибывший в Нью-Йорк, оказался без средств к существованию и был вынужден работать учителем вечерней школы. В 1923 г. ему удалось сколотить компанию русских эмигрантов, причастных к авиации, – инженеров, рабочих и летчиков. Они составили костяк учрежденной в Нью-Йорке маленькой самолетостроительной фирмы «Сикорский Аэроинжениринг Корпорейшн». Жизнь как-то налаживалась. Из СССР приехали две сестры и дочка. Жена эмигрировать отказалась, и Игорь Иванович вступил во второй брак с Елизаветой Алексеевной Семеновой. Брак был счастливый. Один за другим появились четыре сына: Сергей, Николай, Игорь и Георгий.

Первый построенный в эмиграции самолет Сикорского S-29 был собран в 1924 г. в помещении курятника, принадлежавшем одному из основоположников русской корабельной авиации В.В. Утгофу. Помощь «русской фирме» оказали многие наши эмигранты. С.В. Рахманинов одно время даже значился вице-президентом корпорации. Русская фирма Сикорского стала Меккой для эмигрантов. Здесь нашли работу и получили специальность многие выходцы из бывшей Российской империи, ранее к авиации отношения не имевшие. Кадровые офицеры флота, такие как С.де Боссет, В. Качинский и В. Офенберг, потрудившись рабочими и чертежниками, возглавили различные подразделения фирмы. Простым рабочим на фирме был адмирал Б.А. Блохин. Известный историограф белого движения, казачий генерал С.В. Денисов готовил свои исторические исследования, работая на «Сикорский Корпорейшн» ночным сторожем. Некоторые из русских эмигрантов впоследствии покинули фирму и прославили свои имена на других предприятиях и в других областях. Из фирмы Сикорского вышли известные авиационные ученые – преподаватели американских вузов Н.А. Александров, В.Н. Гарцев, А.А. Никольский, И.А. Сикорский и др. Барон Соловьев создал на Лонг Айленде собственную авиационную фирму. Сергиевский основал в Нью-Йорке компанию по конструированию вертолетов. Мейрер организовал производство на другой «русской» самолетостроительной фирме «Северский». В.В. Утгоф стал одним из организаторов авиации береговой охраны США. Первый священник заводской церкви отец С.И. Антонюк получил пост архиепископа Западной Канады. Руководитель макетного цеха фирмы Сергей Бобылев основал крупную строительную фирму. Кавалерийский генерал К.К. Агоев организовал в Стратфорде известную на всю Америку конюшню племенных скакунов.



2.4 Культурная миссия Русского зарубежья



Эмигранты всегда были против властей на их родине, но всегда горячо любили свою родину и отечество и мечтали туда вернуться. Они сохранили русский флаг и правду о России. Истинно русская литература, поэзия, философия и вера продолжала жить в Зарубежной Руси. Основная цель была у всех «донести свечу до родины», сохранить русскую культуру и не испоганенную русскую православную веру для будущей свободной России.

«Слава Богу, – радовался Г. Адамович, – что сотни и тысячи русских людей в эти трагические для России годы использовали свои силы, дарования и ставшую их уделом свободу для творчества, которое бесследно развеяться в воздухе не могло и которое войдет когда-нибудь в «золотой фонд» русской культуры! Слава Богу, что эти люди не впали в уныние, не соблазнились донкихотством, благородным, но в конце концов бесплодным, и продолжали работать в той области, где им удалось и проявить себя, и послужить развитию русского, а значит, и общечеловеческого духа!

Конечно, можно понять горечь, досаду, нетерпение иного неукротимого борца за «поруганные идеалы», негодующего, что эмигранты вместо того, чтобы рваться на воображаемые баррикады, пишут стихи, сочиняют симфонии или расшифровывают полуистлевшие древние записи, можно временами, под непосредственным впечатлением каких-нибудь газетных известий оттуда, из-за «железного занавеса», даже разделять эти чувства, но когда вспоминаешь все, что русской эмиграцией было создано – и порой в каких условиях создано! – испытываешь удовлетворение» ¹

У русской эмиграции было немало заблуждений и ложных надежд. Она заплатила дань и политическим иллюзиям. Но эмиграция отнюдь не была слепцом, безропотно следующим на поводу у ненависти. Осуждая, и справедливо осуждая, в советской России антидемократические и антиправовые тенденции, эмиграция отдавала себе отчет и в том, что будущее русской культуры выплавляется в новой России. Со спорами, но и с горячим интересом эмиграция воспринимала любое мало-мальски заметное явление в русской культуре, восторгалась этими явлениями, завидовала им.

Поступавшие из России литературные журналы зачитывались до дыр, передавались из рук в руки. Приезжавшие из Москвы на гастроли театральные труппы собирали толпы восторженных эмигрантских поклонников. Русский послереволюционный авангард в живописи, в поэзии, в музыке был и гордостью, и завистью художников, оказавшихся в эмиграции. Но по мере усиления тоталитарных, догматических тенденций в литературе и искусстве, сужения сферы свободного творчества у эмигрантских деятелей культуры крепло сознание того, что именно они являются наследниками великой и свободной русской культуры. Эмиграция понимала, что главные культурные и творческие силы остались в России и продолжают, несмотря на все утеснения, хранить священное пламя русской культуры. Но понимала она и то, что в условиях свертывания демократии советские художники вынуждены платить тяжелый оброк насилию, конформизму, приспособленчеству. Эмиграция с болью следила за тем, как под ударами разраставшегося аппарата духовного насилия интеллигенция сдает одну позицию за другой.

Трагедия советской интеллигенции повышала ответственность зарубежных деятелей культуры за судьбы отечества. Оставшись без корней, без почвы, вглядываясь в «искусственное небо эмиграции», эти деятели культуры, в отличие от своих собратьев на родине, продолжали пользоваться такими важнейшими правами художника, как право на выбор, сомнение, поиск, отрицание, право на несогласие и самостоятельность мысли. И эти права свободного творчества позволили эмиграции создать и в живописи, и в литературе, и в музыке, и в философии такие творения, без которых картина русской художественной и культурной жизни XX века имела бы крупные изъяны.






Заключение



Таким образом, русская культура в эмиграции продолжала традиции дореволюционной культуры.

Далеко не всегда политические мотивы играли решающую роль в отъезде. Многие бежали от невыносимых бытовых условий, другие следовали за друзьями и близкими, третьи считали невозможным продолжение своей профессиональной деятельности в Советской России. Большинство рассчитывали на скорое возвращение на родину.
При всей пестроте судеб, взглядов, намерений, социального и имущественного положения русские эмигранты тяготели к общению. В эмигрантской среде господствовало представление о высокой культурной миссии российской эмиграции – сохранение и воспроизводство отечественной культуры. ``Охранение русской культуры'', русского языка, православной веры и русских традиций'' – так видели свою задачу эмигранты.

Оторванная от родной почвы физически, оказавшись в изгнании, эмигрантская интеллигенция душой и сердцем оставалась с Россией.

Усилиями русских эмигрантов за рубежом была создана выдающаяся ветвь нашей отечественной культуры, охватившая многие направления человеческой деятельности (литература, искусство, наука, философия, образование) и обогатившая европейскую и всю мировую цивилизацию. Национально-своеобразные ценности, идеи и открытия заняли достойное место в западной культуре в целом, конкретных европейских и других стран, где приложился талант русских эмигрантов.

Нет никаких сомнений в том, что русская интеллигенция культурно обогатила Европу. Народы всегда выигрывают от соприкосновения культур.

Но оглядывая события двадцатого века из века двадцать первого, мне кажется, что, обогатив зарубежную культуру, русская культура постепенно растворилась в ней. И сегодня правнуки русских эмигрантов даже не знают русского языка. Может быть, в этом и есть миссия – обогатив, раствориться.