Будьте не мертвые, а живые души. О названии поэмы Гоголя

Будьте не мертвые, а живые души. О названии поэмы Гоголя 

Воропаев В. А. 

Гоголь любил повторять, что не будут живы его образы, если каждый читатель не почувствует, что они взяты "из того же тела, из которого и мы". Это свойство гоголевских образов - некую узнаваемость, близость душе каждого из нас - отмечали уже современники писателя. "Не все ли мы после юности, так или иначе, ведем одну из жизней гоголевских героев? - записал в своем дневнике Герцен в июле 1842 года. -Один остается при маниловской тупой мечтательности, другой - буйствует a la Nosdreff, третий - Плюшкин..." "Каждый из нас, - говорил Белинский, - какой бы он ни был хороший человек, если вникнет в себя с тем беспристрастием, с каким вникает в других, - то непременно найдет в себе, в большей или меньшей степени, многие из элементов многих героев Гоголя".

Как ни странно, у Герцена и Белинского духовный подход к проблеме: в православной аскетике есть понятие присутствия любого греха в человеке; если он обратится к своей душе, то увидит все... и среди всего - нечто преобладающее. Общепризнано, что определяющей чертой гоголевских ти-пов является пошлость. Но что такое пошлость? В старом, первоначальном значении, ныне уже утраченном, пошлый - обыкновенный, заурядный, ничем не примечательный. В начале шестой главы "Мертвых душ" Гоголь употребляет это слово именно в таком значении. Автор говорит, что прежде, в лета его юности, ему случалось подъезжать к какому-нибудь новому месту и оно представало перед ним своею "не пошлою наружностью".

По словам Гоголя, главное свойство его таланта определил Пушкин: "Он мне говорил всегда, что еще ни у одного писателя не было этого дара выставлять так ярко пошлость жизни, уметь очертить в такой силе пошлость пошлого человека, чтобы вся та мелочь которая ускользает от глаз, мелькнула бы крупно в глаза всем". Белинский оспорил пушкинское определение "дара" Гоголя. Особенность таланта Гоголя, утверждал критик, "состоит не в исключительном только даре живописать ярко пошлость жизни, а проникать в полноту и реальность явлений жизни... Ему дался не пошлый человек, а человек вообще, как он есть, не украшенный и не идеализированный".

Однако чем же тогда пошлый человек отличается от не пошлого? Тот же Белинский писал, что "порядочный человек не тем отличается от пошлого, чтобы он был вовсе чужд всякой пошлости, а тем, что видит и знает, что в нем есть пошлого, тогда как пошлый человек и не подозревает этого в отношении к себе; напротив, ему-то и кажется больше всех, что он истинное совершенство". Пошлость у Гоголя - это печать духовного убожества, которое можно найти в каждом человеке. Герои Гоголя пошлы, так как они мертвы духовно. Поэтому своеобразным ключом к смыслу поэмы является ее название.

Прежде всего оно имеет буквальное значение, связанное с сюжетом. Мертвые души - это "товар", который покупает Чичиков, а именно души умерших крестьян, которые по ревизским сказкам числятся живыми. Недаром Коробочка жалуется Чичикову: "Народ мертвый, а плати, как за живого". Гоголь вкладывает в уста Чичикова и других героев поэмы по отношению к приобретенным душам слово "мертвые" вместо принятого в официальных документах "убылые". В этой связи Погодин писал ему 6 мая 1847 года: ""Мертвых душ" в русском языке нет. Есть души ревизские, приписные, убылые, прибылые". Гоголь хотел придать этими словами особенный смысл не только афере Чичикова, но и всему произведению.

Гораздо важнее буквального - иносказательный, метафорический смысл названия поэмы. Мертвые души - это помещики и чиновники, сам Чичиков. Этот смысл был очевиден уже для первых читателей Гоголя. Так, Герцен записал в дневнике в 1842 году: "...не ревизские - мертвые души, а все эти Ноздревы, Маниловы и tutti quanti - вот мертвые души, и мы их встречаем на каждом шагу".

Но есть в названии книги и глубокий духовный смысл. Он раскрыт Гоголем в предсмертной записи: "Будьте не мертвые, а живые души. Нет другой двери, кроме указанной Иисусом Христом, и всяк, прелазай иначе, есть тать и разбойник". По Гоголю, души его героев не вовсе умерли. В них, как и в каждом человеке, таится подлинная жизнь - образ Божий, а вместе с тем и надежда на возрождение. О том, что такое жизнь и смерть души, говорит один из великих учителей Церкви, преподобный Симеон Новый Богослов: "Христос приходит, и пришествием Своим воскрешает мертвую душу, и дает ей жизнь, и дарует благодать видеть, как Он Сам воскресает в ней и ее воскрешает. Таков закон новой жизни о Христе Иисусе, что Христос Господь благодатию Святаго Духа приходит к нам и воскрешает умерщвленные души наши, и дает им жизнь, и дарует очи видеть Его Самого, бессмертного и нетленного, живущим в нас. Прежде же чем душа соединится с Богом, прежде чем узрит, познает и восчувствует, что воистину соединена с Ним, - она бывает совсем мертва, слепа, бесчувственна; но при всем том, что мертва, все же по естеству своему бессмертна".

В Толковом словаре Владимира Даля одно из значений слова "мертвый" - "человек невозрожденный, недуховный, плотской или чувственный". Это значение близко к тому, в котором употребляет данное слово и Гоголь. Например, Манилов ведет жизнь исключительно материальную (плотскую, чувственную), поэтому настоящей жизни (то есть духовной) в нем нет: он мертв, как и другие помещики, как и сам Чичиков.

Выражению "мертвые души" именно Гоголь придал тот специфический смысл, в котором мы употребляем его и сегодня. Однако писатель шел здесь от евангельской традиции, к которой и восходит понимание "мертвой" души как духовно умершей. Гоголевский замысел созвучен христианскому нравственному закону, сформулированному святым апостолом Павлом: "Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут" (1 Кор. 15, 22). С этим связана и главная идея "Мертвых душ" - идея духовного воскресения падшего человека. Ее должен был воплотить в первую очередь главный герой поэмы. "И, может быть, в сем же самом Чичикове... заключено то, что потом повергнет в прах и на колени человека пред мудростью небес", - предсказывает автор грядущее возрождение своего героя, то есть оживление его души.

Есть основания полагать, что намек на предстоящее нравственное перерождение Павла Ивановича Чичикова содержится уже в самом его имени. В мировоззренческих представлениях Гоголя послания святого апостола Павла, который "всех наставляет и выводит на прямую дорогу" (из письма Гоголя к сестре от 20 января (н. ст.) 1847 года), занимают исключительно важное место. Как известно, апостол Павел был одним из гонителей Христа, а потом стал распространителем христианства по всему миру.

Было бы, однако, неверным думать, что в последующих томах Гоголь намеревался сделать Чичикова "добродетельным человеком". Гоголевские высказывания на этот счет, как и уцелевшие главы второго тома, не дают оснований для такого заключения. Александр Матвеевич Бухарев (в монашестве архимандрит Феодор), не раз беседовавший с Гоголем о его сочинении, в позднейшем примечании к своей книге "Три письма к Н.В.Гоголю, писанные в 1848 году" рассказывает: "Помнится, когда кое-что прочитал я Гоголю из моего разбора "Мертвых душ", желая только познакомить его с моим способом рассмотрения этой поэмы, то и его прямо спросил, чем именно должна кончиться эта поэма. Он, задумавшись, выразил свое затруднение высказать это с обстоятельностию. Я возразил, что мне только нужно знать, оживет ли, как следует, Павел Иванович? Гоголь как будто с радостию подтвердил, что это непременно будет и оживлению его послужит прямым участием сам царь, и первым вздохом Чичикова для истинной прочной жизни должна кончиться поэма".

По всей вероятности, Гоголь хотел провести своего героя через горнило испытаний и страданий, в результате которых он должен был бы осознать неправедность своего пути. Этим внутренним переворотом, из которого Чичиков вышел бы другим человеком, по-видимому, и должны были завершиться "Мертвые души". Знаменательно, что как в "Ревизоре" настоящий ревизор появляется по повелению царя, так и в поэме в воскрешении героя должен был принять участие сам Государь.

Возродиться душой должен был не только Чичиков, но и другие герои, - даже Плюшкин , может быть, наиболее "мертвый" из всех. На вопрос архимандрита Феодора, воскреснут ли прочие персонажи первого тома, Гоголь отвечал с улыбкой: "Если захотят". Духовное возрождение - одна из высших способностей, дарованных человеку, и, по Гоголю, этот путь открыт всем. И это возрождение должно было совершиться на основе "коренной природы нашей, нами позабытой", и послужить примером не только для соотечественников, но и для всего человечества. В этом и заключалась одна из "сверхзадач" поэмы Гоголя "Мертвые души".