Фома Гордеев: своеобразие жизненного пути

Фома Гордеев: своеобразие жизненного пути

“Фома Гордеев” — это повесть о крепнущей буржуазии и о том, как она набирала силы. Недаром ее идеолог Маякин считает, что становится интереснее жить. Повесть Горького, однако, не только показывает рост русской буржуазии. Основной замысел повести — как в этой действительности “должен биться энергичный, здоровый человек, ищущий дело по силам, ищущий простора своей энергии”. 

В повести создана целая галерея образов “хозяев жизни”. 

Вот Анатолий Саввич Щуров, крупный торговец лесом, один из воротил купеческого мира, о котором Маякин говорит: “Хитрый старый черт... Преподобная лиса... возведет очи в небеса, и лапу тебе за пазуху запустит да кошель-то и вытащит... Поостерегись!..” 

Но и сам Яков Маякин в хитрости никому не уступит. Это своего рода идеолог купечества, “мозговой человек”, как называли его купцы. Он обучает крестника Фому своей “философии”: “Купец в государстве — первая сила, потому что с ним — миллионы!” Поэтому, говорит он, дворяне и чиновники должны посторониться и дать купцам простор для применения своих сил и вложения капиталов. Анатолий Щуров — представитель старого, дикого, патриархального купечества. Он против новшеств, против машин, облегчающих жизнь, против свободы. “От свободы человек гибнет!” — злобно пророчит он. Яков Маякин тоже представитель старого купечества, но он умеет приспосабливаться к любым условиям. Его сын Тарас и зять Африкан Смолин продолжают дело отцов, придав ему европейский лоск, действуя более расчетливо, более трезво. Они рвутся к власти и стремятся преобразовать промышленность на европейский манер. 

Но уже в старшем поколении, среди тех, кто основывал состояние, были люди, которые внутренне протестовали против порядков этого мира, хотя и не могли противиться складывавшимся экономическим отношениям. Таков Игнат Гордеев — одаренный и умный человек из народа, жадный до жизни, “охваченный неукротимой страстью к работе”, в прошлом водолив, а теперь богач — владелец трех пароходов и десятка барж. “Жизнь его не текла ровно, по прямому руслу, как у других людей, ему подобных, а то и дело, мятежно вскипая, бросалась вон из колеи, в стороны от наживы, главной цели существования”. 

Его сын Фома не может идти по пути накопительства и стяжательства, инстинктивно тянется к красоте, не хочет и не умеет фальшивить. 

Мир собственнических отношений для него “тюрьма”: “...Душно мне... Ведь разве это жизнь? Разве так живут? Душа у меня болит! И оттого болит, что — не мирится!” “Не жизнь вы сделали — тюрьму... Не порядок вы устроили — цепи на человека выковали... — говорит Фома купцам. — Душно, тесно, повернуться негде живой душе... Погибает человек!.. Вы не жизнь строите — вы помойную яму сделали! Грязищу и духоту развели вы делами своими... Вы испортили жизнь! Вы все стеснили... от вас удушье... от вас!” 

Фома — “здоровый человек, который хочет свободы жизни, которому тесно в рамках современности”. Он упорно “выламывается” из мира хозяев, и в этом Горький видит показатель неустойчивости современной жизни, показатель того, что настанет время ее изменить. Фома не понимает до конца устройства жизни, не знает путей и методов ее изменения, далек от передовой интеллигенции и народа, не находит с ними общего языка, хотя в душе тянется к ним. Он много думает над жизнью, но у него нет тяги к знаниям и книге (“...пусть голодные учатся, мне не надо...”), общество умных и образованных людей отпугивает Фому. Стремления иметь друзей он не ощущает. Мир собственности, который Фома отвергает, купеческий уклад жизни наложили на него свою печать; он рано познал “снисходительную жалость сытого к голодному”. В конце повести Фома повержен и унижен; маякин-ский мир торжествует победу над бунтарем. Победу над слабым и запутавшимся человеком, но не над читателем, перед которым Алексей Максимович Горький раскрыл всю неприглядность царства щуровых и маякиных.