Образ музыки в творчестве Эрнста Теодора Амадея Гофмана

2



	















Реферат



Образ музыки в творчестве

Эрнста Теодора Амадея Гофмана











































Москва

1997 г.

Оглавление





.

Введение

Жизненный и творческий путь Э.Т.А. Гофмана: величие и трагизм





Раздел 1

Музыка как идеал писателей-романтиков





Раздел 2 

Отражение темы музыки в новеллах Э.Т.А.Гофмана  “Кавалер Глюк” и “Крейслериана”





Заключение

Э.Т.А.Гофман - родоначальник немецкой романтической музыкальной критики





Список литературы





	







Введение

Жизненный и творческий путь Э.Т.А. Гофмана:

 величие и трагизм



	Споры вокруг Гофмана, начавшиеся еще при жизни писателя, видимо, завершились. Слава его, знавшая на своем большом пути и взлеты, и падения, пробилась сквозь надменно-молчаливое отрицание высокой критики, робкие полупризнания тайных почитателей и смертные приговоры всяческих врагов фантастики, и сейчас создания Гофмана признаны бесспорной художественной ценностью.

	В немецком романтизме не было художника более сложного и противоречивого, вместе с тем более своеобразного и самобытного, чем Гофман. Вся необычная, на первый взгляд беспорядочная и странная поэтическая система Гофмана, с ее двойственностью и разорванностью содержания и формы, смешением фантастического и реального, веселого и трагического, со всем тем, что воспринималось многими как прихотливая игра, как своеволие автора, скрывает в себе глубокую внутреннюю связь с немецкой действительностью, с полной острых, мучительных противоречий и противоречивых мук внешней и духовной биографий самого писателя.

	Сознание и творчество Гофмана, типичного бюргерского интеллигента, отмечены вдвойне трагической печатью: и его позорного времени, и его во всех отношениях жалкого и ограниченного сословия, остававшегося и в те годы, когда вокруг Германии шла великая ломка феодальной системы, и даже тогда, когда сама Германия поднимается на освободительную войну против наполеоновских полчищ, словно между молотом и наковальней, между господствующими классами, перед которыми холопствовало, и народом, которого боялось.

	Судьба Гофмана сложилась так, как обычно складывались судьбы многих современных ему одаренных художников-разночинцев, счастье и гордость которых состояли в том, что история призвала их к благородной миссии строить и вызвышать отечественную культуру, а родина не награждала их за этот подвиг ничем, кроме оскорблений, нужды и заброшенности.

	Гофман родился 24 января 1776 года в городе Кенингсберге. Детство и студенческие годы он провел в семье своего дяди - ограниченного педанта и тупого обывателя. Окончив университет, он  начинает карьеру чиновника прусской службы. В течение многих лет Гофман скитается по захолустным городам Германии и Польши, служа в судебных канцеляриях. В этих скитаниях его постоянными спутниками были тяжелый монотонный труд, бедность, ежедневная борьба с лишениями и тяготами бытия. Но удивительный дар художника-романтика помогал ему преодолевать трудности, находить красоту и свет во мраке обыденности.

	Его деятельность в искусстве была многогранной, разнообразной. Семейная традиция повелела ему стать юристом, но сердце его принадлежало искусству.  Дороже всего ему была музыка. Большой знаток и восторженный почитатель великих композиторов, он даже переменил свое третье имя - Вильгельм - на одно из имен Моцарта - Амадей.

	В надписи на надгробном камне Гофмана, гласящей, что “он был одинаково замечателен как юрист, как поэт, как музыкант, как живописец”, при всей ее справедливости скрыта горькая ирония. Ибо в том, что Гофман был одновременно разносторонне одаренным художником и судейским чиновником; в том, что он, художник по глубочайшему внутреннему призванию, одержимый искусством, почти всю жизнь был прикован заботой о хлебе насущном к своей службе, которую он сам сравнивал со скалой Прометея, не в силах освободиться, чтобы исполнить свое истинное назначение; в том, что он, всегда мечтавший об Италии, о встрече с творениями ее бессмертных мастеров, вынужден был в поисках места скитаться по захолустным городкам, - во всем этом была огромная трагедия Гофмана, раздваивавшая и терзавшая его душу. Об этом говорят его письма к друзьям, полные отчаянных жалоб на то, что “архивная пыль застилает все виды на будущее”, что если бы он мог действовать свободно, согласно влечениям своей природы, он стал бы великим композитором, а как юрист он всегда останется ничем.







Раздел 1	

Музыка как идеал писателей-романтиков



	В соответствии с эстетическими принципами романтиков, которые полностью разделял и исповедовал Гофман, можно сопоставить различные виды искусств. По мнению писателя, скульптура - античный идеал, в то время как музыка - идеал современный, романтический. Поэзия же стремиться примирить, свести воедино два мира. В этом смысле музыка более высокое искусство: то к чему поэзия стремится, в музыке осуществляется, в силу того, что материал ее, звук, претворяется композитором в “мелодии, говорит языком царства духов”:	“Эти звуки, как благодатные духи осенили меня, и каждый из них говорит: “Подними голову, угнетенный! Иди с нами в далекую страну, где скорбь не наносит кровавых ран, но грудь, точно в высшем восторге, наполняется невыразимым томлением”

	Гофман связывает музыку с природой, называет ее “выраженным в звуках праязыком природы” и самым верным средством познания ее тайн. В соответствии со своими воззрениями Гофман дает субъективное толкование инструментальной музыки любимых им Бетховена, Моцарта, Гайдна, причисляя их программные произведения к романтическим.

	Незаурядное музыкальное дарование давало основания Гофману мечтать о славе музыканта: он превосходно играл на органе, фортепьяно, скрипке, пел, дирижировал. Еще до того, как пришла к нему слава писателя, он был автором многих музыкальных произведений, в том числе и опер. Музыка скрашивала ему печальное однообразие канцелярской службы в городах, сменявшихся по воле начальства буквально через каждые два года. В этих скитаниях музыка была для него, по его собственным словам, “спутницей и утешительницей”.

	“С тех пор, как я пишу музыку, мне удается забывать все свои заботы, весь мир. Потому что тот мир, который возникает из тысячи звуков в моей комнате, под моими пальцами, несовместим ни с чем, что находится за его пределами”. В этом признании - вся натура Гофмана, его необыкновенная способность чувствовать прекрасное и благодаря этому быть счастливым вопреки жизненным невзгодам. Этой чертой он наделяет впоследствии любимейших своих героев, называя из энтузиастами за огромную силу духа, которую не могут сломить никакие беды.

	Романтики были убеждены, что человек создан для мира  светлого и гармоничного, что человеческая душа с ее вечной жаждой прекрасного постоянно стремится к этому миру. Идеал романтиков составляли незримые, духовные, а не материальные ценности. Они утверждали, что этот идеал, бесконечно далекий от уныло-деловой повседневности буржуазного века, может осуществиться лишь в творческой фантазии художника - в искусстве. Ощущение противоречия между тягостной низменной суетой реальной жизни и далекой чудесной страной искусства, куда увлекает человека вдохновение, было хорошо знакомо и самому Гофману.

	В творчестве Гофмана, субъективного писателя, превращаюшего каждую свою страницу в страстную личную исповедь, столкнулись в неравном единоборстве великая, но одинокая в своих муках, мятущаяся душа поэта, взыскующего правды, свободы, красоты, с жестоким, дурно устроенным миром социальной кривды, в которой все прекрасное и доброе обречено на гибель или на горестное бесприютное существование.

	Основная тема, к которой устремлено все творчество Гофмана - это тема взаимоотношений искусства и жизни, основные образы его произведений - художник и филистер.

	“Как высший судия, - пишет Гофман, - я поделил весь род человеческий на две неравные части. Одна состоит из хороших людей, но плохих или вовсе не музыкантов, другая же - из истинных музыкантов. Но никто не будет осужден, наоборот, всех ожидает блаженство, только на различный лад”.

	Хороший человек филистер  доволен своим земным существованием, живет в мире с окружающей действительностью, не видя тайн и загадок в жизни. Однако, по мнению Гофмана, это счастье ложное, филистеры платят за него нищетой духа, добровольным отказа от всего самого ценного, что есть на земле, - свободы и красоты.

	Истинные музыканты - романтические мечтатели, “энтузиасты”, люди не от мира сего. Они с ужасом и отвращением смотрят на жизнь, стремясь сбросить с себя ее тяжелый груз, бежать от нее в созданный их фантазией идеальный мир, в котором они обретают покой, гармонию и свободу. Они счастливы по-своему, но и их счастье тоже мнимое, вымышленное ими романтическое царство - фантом, призрачное убежище, в котором их то и дело настигают жестокие, неотвратимые законы действительности и низводят с поэтических высот на прозаическую землю. В силу этого они осуждены, подобно маятнику, колебаться между двумя мирами - реальным и иллюзорным, между страданием и блаженством. Фатальное двоемирие самой жизни отражается в их душе, внося в нее мучительный разлад, раздваивая их сознание.

	Однако в отличие от тупого, механически мыслящего филистера романтик обладает “шестым чувством”, внутренним зрением, которое открывает ему не только страшную мистерию жизни, но и радостную симфонию природы, ее поэзию.

	Вообще, герои Гофмана чаще всего люди искусства и по своей профессии - это музыканты или живописцы, певцы или актеры. Но словами “музыкант”, “артист”, “художник” Гофман определяет не профессию, а романтическую личность человека, который способен угадывать за тусклым серым обликом будничных вещей необычный светлый мир. Его герой - непременно мечтатель и фантазер, ему душно и тягостно в обществе, где ценится только то, что можно купить и продать, и только сила любви и созидаюшей фантазии помогает ему возвыситься над окружением, чуждым его духу.





Раздел 2

Отражение темы музыки в новеллах Э.Т.А.Гофмана  “Кавалер Глюк” и “Крейслериана”



	Первое литературное произведение Гофмана появилось в 1809 году. Это была новелла “Кавалер Глюк” - поэтический рассказ о музыке и музыканте. 

	Герой рассказ - современник автора. Виртуоз-импровизатор, он называет себя именем композитора Глюка, умершего в 1787 году; его комната убрана в стиле времени Глюка, изредка он облачается в одеяние, напоминающее костюм Глюка.

	Так он создает для себя особую атмосферу, помогающую ему забыть об огромном суетном городе, где много “ценителей музыки”, но никто не чувствует ее по-настоящему и не понимает души музыканта. Для берлинских обывателей концерты и музыкальные вечера - лишь приятное времяпрепровождение, для гофманского “Глюка” - богатая и напряженная духовная жизнь. Он трагически одинок среди обитателей столицы, потому что за невосприимчивостью к музыке чувствует глухое безразличие ко всем человеческим радостям и страданиям.

	Только музыкант-творец мог так зримо описать процесс рождения музыки, как сделал это Гофман. Во взволнованном рассказе героя о том, “как поют друг другу цветы”, писатель оживил все те чувства, которые не раз охватывали его самого, когда очертания и краски окружающего мира начинали превращаться для него в звуки.

	То, что безвестный берлинский музыкант называет себя Глюком, - не простое чудачество. Он сознает себя преемником и хранителем сокровищ, созданных великим композитором, бережно лелеет их, как собственное детище. И потому сам он как будто становиться живым воплощением бессмертия гениального Глюка.

	Весной 1814 в Бамберге вышла первая книга “Фантазий в манере Калло”. Наряду с новеллами “Кавалер Глюк” и “Дно Жуан” она содержала также шесть небольших очерков-новелл под общим названием “Крейслериана”. Через год, в четвертой книге “Фантазий” была напечатана вторая серия “Крейслерианы”, содержащая еще семь очерков.

	Далеко не случайно то, что “Крейслериана” - одна из самых ранних литературных работ Гофмана - была посвящена музыке. Все немецкие писатели-романтики отводили музыке особое место среди других искусств, считая ее “выразителем бесконечного”. Но лишь для одного Гофмана музыка была вторым истинным призванием, которому он отдал немало лет жизни еще до начала литературного творчества.

	Великий дирижер, блестящий интерпретатор опер Моцарта и Глюка, незаурядный пианист и талантливый композитор, автор двух симфоний, трех опер и целого ряда камерных сочинений, создатель первой романтической оперы “Ундина” которая в 1816 году с успехом шла на сцене королевского театра в Берлине, Гофман в 1804-10805 годах работал руководителем Филармонического общества в Варшаве, а позже - музыкальным директором городского театра в Бамберге (1808-1812 гг.). Здесь-то, вынужденный одно время ради заработка давать еще уроки музыки и аккомпанировать на домашних вечерах в семьях состоятельных горожан, и прошел Гофман через все те музыкальные страдания, о которых говорится в первом очерке “Крейслерианы”, страдания подлинного, большого художника в обществе “просвещенных” бюргеров, которые видят в занятиях музыкой лишь поверхностную дань моде.

	Бамбергские впечатления дали богатый материал для литературного творчества - именно к этому  времени (1818-1812 гг.) относятся первые произведения Гофмана. Очерк, открывающий “Крейслериану” - “Музыкальные страдания капельмейстера Крейслера”, можно считать дебютом Гофмана в области художественной литературы. Он был написан по предложению Рохлица, редактора лейпцигской “Всеобщей музыкальной газеты”, где еще раньше печатались музыкальные рецензии Гофмана, и опубликован в этой газете 26 сентября 1810 года вместе с новеллой “Кавалер Глюк”. Четыре из шести очерков первой серии “Крейслерианы” и шесть очерков из второй были впервые напечатаны на страницах газет и журналов, и, только готовя к печати сборник “Фантазии в стиле Калло”, Гофман, несколько переработав, объединил их в цикл.

	С “Крейслерианой”  в литературу вошел образ капельмейстера Иоганнеса Крейслера - центральная фигура среди созданных Гофманом художников-энтузиастов, которым нет места в затхлой атмосфере немецкой филистерской действительности, образ, который Гофман пронес до конца творчества, чтобы сделать его главным героем своего последнего романа “Житейские воззрения кота Мурра”.

	“Крейслериана” - произведение своеобразное по жанру и истории создания. Она включает романтические новеллы (“Музыкальные страдания капельмейстера Крейслера”, “Ombra adorata”, “Музыкально- поэтический клуб Крейслера”), сатирические очерки (“Мысли о высоком значении музыки”, “Сведения об одном образованном молодом человеке”, “Совершенный машинист”, музыкально-критические и музыкально-эстетические заметки (“Инструментальная музыка Бетховена”, “Об изречении Саккини”, “Крайне бессвязные мысли” - это и большой ряд свободный вариаций, объединенных одной темой - художник и общество, - центральной темой всего творчества Гофмана.

	Мысли Гофмана о музыке и положении музыканта в современном обществе в большинстве очерков вложены им в уста Крейслера, а в некоторых изложены непосредственно от лица автора. Иной раз (например, в заметках “Крайне бессвязные мысли”) даже трудно установить, идет ли речь от лица автора или его героя.

	Внутреннее родство автора и героя “Крейслерианы” очевидно, образ Крейлера глубоко автобиографичен. В “Житейских воззрениях кота Мурра” Гофман не только сообщает биографии Крейслера черты своей биографии, он и приписывает ему свои собственные музыкальные сочинения. Именем капельмейстера Иоганна Крейслера Гофман подписывает свои музыкальные рецензии и даже письма к друзьям. То есть, Иоганнес Крейслер - не только любимый герой Гофмана, он - литературный двойник писателя.

	По мысли Крейслера (читай - Гофмана), смысл жизни человека духовного и источник его внутренней гармонии может заключаться только в искусстве. В реальном мире наживы, злобы, низменных, приземленных желаний художник, живущий насыщенной жизнью духа - изгой, гонимый, непроницаемый и одинокий. “Я обречен, себе на горе, блуждать здесь в пустоте, как душа, отторгнутая от тела... Вокруг меня все пусто, ибо мне не суждено встретить родную душу. Я вполне одинок”, - читаем мы в новелле “Кавалер Глюк”. Эти же слова вполне мог бы сказать о себе и Гофман, и его литературный двойник - Иоганнес Крейслер.

	Трагическое противоречие между двумя мирами - реальным и иллюзорным - в полной мере проявилось именно в образе Крейслера. 

	Крейслер - музыкант не только по влечению сердца, но и по необходимости, он один из тех, которые (пишет Гофман с горькой иронией) “рождаются у бедных и невежественных родителей или таких же художников, и нужда, случайность, невозможность надеяться на удачу среди действительно полезных классов общества делает их тем, чем они становятся”. Он то капельмейстер в придворном театре, то учитель музыки в богатых домах, то дирижер оперы, то регент хора в католическом монастыре, то безработный музыкант. Будучи скитальцем поневоле, переезжая с места на место в поисках лучшей доли, достойной жизни, а часто просто куска хлеба, продавая за ненавистное им золото драгоценные плоды своего вдохновения, он повсюду ищет уголки гармонии, света, красоты, но - увы! - поиски эти бесконечны, ибо нет на земле места, где бы воплотилась в действительность романтическая мечта.

	В “Крейслериане” Гофман не ограничивается выражением взглядов на музыку и искусство только своих единомышленников - Кавалера Глюка и капельмейстера Крейслера. Писатель, обладая проницательным зрением и тонким ощущением материального мира, с огромной достоверностью изображает и противоположный полюс своего “двоемирия”; он, по выражению В.Г. Белинского, умел “казнить ядовитым сарказмом филистерство... своих соотечественников”.

	Отношение филистерского общества к искусству выражено в сатирическом очерке “Мысли о высоком значении музыки”: “Цель искусства вообще - доставлять человеку приятное развлечение и отвращать его от более серьезных или, вернее, единственно подобающих ему занятий, то есть от таких, которые обеспечивают ему хлеб и почет в государстве, чтобы он потом с удвоенным вниманием и старательностью мог вернуться к настоящей цели своего существования - быть хорошим зубчатым колесом в государственной мельнице... и снова начать мотаться и вертеться”. 

	Иоганнес Крейслер, не желающий быть “зубчатым колесом”, постоянно и безуспешно пытается убежать из мира филистеров, и с горькой иронией автор, сам всю свою жизнь стремившийся в недостижимому идеалу, в последнем своем романе “Житейские воззрения кота Мурра” в очередной раз свидетельствует о бесплодности стремления к абсолютной гармонии: одновременно трагическим и комическим переплетение в “Коте Мурре” двух биографий: истории жизни музыканта Крейслера, воплощения “энтузиаста” и Кота Мурра, воплощения “филистера”.



Заключение

Э.Т.А.Гофман - родоначальник немецкой романтической музыкальной критики



	Значение “Крейслерианы” не только в ее автобиографичности. Писатель излагает в ней свои общеэстетические взгляды и суждения по разным вопросам музыки.

	Гофмана по праву считают родоначальником немецкой романтической музыкальной критики. Круг интересов Гофмана-рецензента очень широк, в его поле зрения попадают разнообразные музыкальные явления прошлых веков и современности: итальянская и французская опера, церковная музыка старинных и современных композиторов, творчество Глюка и венских классиков - Гайдна, Моцарта, Бетховена - и произведения композиторов гораздо меньшего масштаба - Ромберга, Витта, Эльснера, Огинского и других. Рецензии Гофмана написаны в подлинно художественной форме, так что порой даже трудно провести грань между ними и музыкальными новеллами. Поэтому вполне естественно, что, работая над “Крейслерианой”, Гофман включает в нее очерк “Инструментальная музыка Бетховена”, переработанный из двух рецензий, которые были опубликованы во “Всеобщей музыкальной газете” в 1810 и 1813 годах.

	Гофман был великолепным знатоком музыкального искусства, обладал тонким вкусом, острым и верным критическим чутьем, которые он проявлял на каждом шагу в оценке конкретных музыкальных явлений. С глубокой прозорливостью. в своих статьях и очерках он сумел выделить главное, самое ценное и передовое в очень пестрой музыкальной жизни того времени: оперы Моцарта и Глюка, симфонизм Бетховена. На фоне разноголосых суждений тогдашней музыкальной критики, когда внимание публики и прессы то и дело привлекали модные виртуозы и поверхностные сочинения третьестепенных композиторов, статьи Гофмана, безусловно, выделялись смелостью и глубиной мысли. Многие высказывания Гофмана об отдельных средствах музыкального языка - о значении мелодии, гармонии, о содержательности музыкальных произведений - не утратили своего значения до наших дней.

	Прогрессивными были требования, предъявляемые писателем в опере. В своем понимании оперы как синтеза музыки и драмы Гофман, отталкиваясь от эстетических воззрений Глюка, как бы “перекидывает мост” к крупнейшему оперному реформатору XIX века - Рихарду Вагнеру.

	Огромное значение имело творчество Гофмана для другого немецкого композитора-романтика - Роберта Шумана. Шумановские статьи и рецензии часто близки статьям Гофмана и по форме художественного очерка-новеллы, и по страстности и остроте суждений. И именно Шуман-музыкант, удивительно близкий по духу к Иоганнесу Крейслеру, создал в своей “Крейслериане” гениальный музыкальный образ гофмановского героя.

	История дала оценку всему музыкальному наследию XVIII - начала XIX века. И сейчас, в свете исторической перспективы, мы убеждаемся, насколько порою прозорлив был Гофман в своих музыкальных симпатиях и антипатиях. Его “Крейслериана” звучит и в наши дни страстным гимном художнику и искусству. Невозможно оставаться равнодушным, читая его восторженные пламенные гимны музыке, одновременно фантастические и реалистические, весь мир для Гофмана - музыка, вся природа - живое воплощение музыки : “Взгляните на солнце - оно трезвучие, из него, подобно звездам, сыплются аккорды и опутывают вас огненными нитями”.

	Музыка пронизывает прозу Гофмана не только как тема, но и как стиль. На самом деле душа Гофмана, душа его искусства шире и музыки, и литературы: она - театр, и в этом театре есть, как положено и музыка, и драма, и комедия, и трагедия.

	Гофман умер молодым, в возрасте сорока шести лет, в 1822 году. С тех пор в мир пришло немало замечательных мастеров, чем-то похожих и совсем непохожих на Гофмана. И сам мир изменился неузнаваемо. Но Гофман продолжает жить в мировом искусстве. Много открылось впервые пристальному и доброму взгляду этого художника, и потому его имя часто звучит как символ человечности и одухотворенности.





Список литературы



1. Гофман Э.Т.А. Избранные произведения в 3-х томах. / Вступительная статья И. Миримского. - М., 1975.

2. Гофман Э.Т.А.: Жизнь и творчество. Письма. Высказывания. Документы. - М., Радуга, 1987.

3. Гофман Э.Т.А. Житейские воззрения кота Мурра. Повести и рассказы. / Вступительная статья И. Миримского. - М., Худ. лит., 1967 (Библиотека всемирной литературы).

4. Гофман Э.Т.А. Золотой горшок и другие истории. / Заключительная статья Д. Чавчанидзе. Романтический мир Эрнста Теодора Амадея Гофмана. - М., 1981.

5. Гофман Э.Т.А. Эликсиры сатаны. С.-П., 1993 г. (Литературные памятники) - /Приложения. А.Г. Левингтон. Роман Э.Т.А. Гофмана “Эликсиры сатаны”.

6. Берковский Н.Я. Э.Т.А. Гофман.// Берковский Н.Я. Романтизм в Германии. - Л., 1973.

7. Герцен А.И. Гофман. Собрание сочинений, т.1.- М., 1954.

8. Житомирская З.В. Э.Т.А. Гофман. Библиография. - М., Книга, 1964.

9. Кокорин О.  О художественном мастерстве Э.Т.А. Гофмана: Роман “Записки кота Мурра” // Из истории западноевропейской литературы XVII-XX вв. - М., 1957.

10. Миримский И.В. Эрнст Теодор Амадей Гофман // Миримский И.В. Статьи о классиках. - М., 1966.