Особенности римского эпоса

Содержание



Введение ……………………………………………………………. 3

Глава 1. Зарождение римского эпоса …………………………….. 4

Глава 2. Эллинизация римской литературы и эволюция эпоса … 7

Глава 3. «Энеида» Вергилия: пик римского эпоса ……………... 11

Заключение ……………………………………………………….. 17

Литература ………………………………………………………... 20




Введение



Эпос – жанр, характерный для самых различных литератур, от северной Европы до Кавказских гор, от античной цивилизации до цивилизации Древней Индии. Учитывая мифологическую субструктуру героических эпопей, можно выявить ряд эпических параллелей в древней литературе индоевропейских народов (скандинавской, ирландской, иранской, греческой, римской, индийской). Однако классические формы эпоса, хотя в них и сохраняется связь с мифами, в отличие от архаической эпики, опираются на исторические предания, пользуются их языком для изложения событий далекого прошлого, причем не мифического, а исторического, точнее – квазиисторического. 

Тем не менее эпос каждого народа несет в себе свои особенные, специфические черты. Касается это и римского эпоса. Иногда эпическую литературу античной Греции и Рима объединяют в греко-римский эпос, однако следует говорить не только об общности, но и о своеобразие и особенностях эпоса греческого и эпоса римского.

Цель данной работы – изучить характерные черты римского эпоса, в связи с чем автором ставятся следующие задачи:

1) определить связь римского эпоса с греческими образцами;

2) проследить эволюцию римского эпоса;

3) показать рост национальных мотивов в эпических произведениях Древнего Рима;

4) изучить и охарактеризовать специфику римского эпоса.


Глава 1. Зарождение римского эпоса



О раннем римском эпосе мы имеем лишь смутные представления. Какие-то песни во славу предков, видимо, исполнялись когда-то на пирах, но не певцами-сказителями, а пирующими поочередно. Между бытованием этих песен и первыми литературными опытами в эпическом роде, судя по всему, был временной разрыв. 

Словесная культура римлян начинается с развития анонимных устных или "деловых" форм (песни, молитвы, гимны богам, заклинания, юридические формулы, надгробные надписи). Дошедшие до нас образцы показывают виртуозное владение словом - скупым и точным. Известны стихотворные надгробные надписи середины III в. до н. э. Однако представление о словесном творчестве как об определенной сфере человеческой деятельности появляется в общественном сознании римлян лишь в связи с мощным культурным движением, начавшимся в конце III в. 

Первым римским поэтом суждено было стать греку-рабу, а потом отпущеннику Ливию Андронику (около 282 – 204 гг.), получившему, как водилось, родовое имя Ливия от бывшего господина, видного сенатора. Вывезенный из южноиталийского города Тарента (завоеванного римлянами в 272 г.), он учил сенаторских детей греческому языку и заодно стал их учить и латинскому, впервые разрабатывая методику обучения ему. Методика строилась на греческий лад, ее основой были тексты Гомера. Для этого Андроник перевел "Одиссею" (географически ближе, чем "Илиада", связанную с Италией) старинным стихом римской народной поэзии (сатурнийским), благодаря чему получил известность. Затем его деятельность стала более разнообразной. По заказу должностных лиц, ведавших Римскими играми, Андроник стал устраивать сценические представления "греческого" типа: сочинял (по образцам) и ставил трагедии и комедии, в которых и сам играл. В 207 г. Андронику был заказан гимн-молебствие Юноне. 

Гимн Андроника, по словам Ливия, удовлетворял тогдашним вкусам, но "ныне показался бы невыносимым и нескладным". Цицерон, восклицавший не без патетики: "А где же древние наши стихи?", не советовал перечитывать пьесы Андроника, а "Одиссею" находил несколько топорной. Но уважение к этой поэме как к школьной классике было вообще велико, и Гораций (сам по ней учившийся) дивился косности вкуса "толпы". 

Ливий Андроник положил начало двум родам римской словесности: театральной поэзии и поэзии эпической, сыгравшим важнейшую роль в формировании латинского литературного языка. Основой творчества Андроника были переводы с греческого. И если перевод "Одиссеи" остался единственным в своем роде, то переводы-переделки греческих комедий прижились; они составили особый театральный жанр - паллиату ("комедию плаща", получившую название от греческого плаща - паллиума, который носили ее герои). Трагедии по греческим образцам также бытовали впоследствии на римской сцене. 

Развитие поэзии шло очень бурно. Ливий Андроник, судя по сохранившимся о нем сведениям, был еще поэтом, так сказать, по должности, но уже пошедший по проторенному им пути его младший современник, почти сверстник Гней Невий может рассматриваться как поэт, творивший по внутреннему побуждению. Не ограничиваясь заимствованными сюжетами, Невий обратился к римской истории - и легендарной, и достоверной. От него идут собственно римский эпос и трагедии на римские темы. Круг разрабатываемых Невием жанров был достаточно широк – от написанной сатурнийскими стихами поэмы о I Пунической войне до паллиат. Невий рано понял общественное значение театра и смело вводил в паллиаты политические намеки, задевая правящую знать (за что однажды попал в тюрьму). Сочинения Невия, как и Андроника, дошли до нас в незначительных отрывках. 








Глава 2. Эллинизация римской литературы и эволюция эпоса



Окончание второй Пунической войны — один из поворотных пунктов римской истории: Рим переходит от италийской политики к средиземноморской, продвигается на восток, в страны эллинизма. Быстрый рост крупного землевладения и торгово-ростовщического капитала резко меняет картину экономических и социальных отношений в Италии. Сближение с греческой культурой идет усиленными темпами, и разгорается борьба между эллинофилами и сторонниками римской старины. В этой усложнившейся обстановке литература начинает играть новую роль. 

До сих пор римская литература развивалась стихийно; теперь ее начинают ценить как средство идеологического воздействия, как орудие пропаганды. Пример Ганнибала, возившего с собой греческих писателей, продемонстрировал перед Римом значение литературы для внешнеполитических целей, для организации заграничного общественного мнения. По следам неприятеля римляне вступили на путь литературной пропаганды своей политики. С этой целью Фабий Пиктор составляет первое изложение римской истории и публикует его на греческом языке. На греческом языке писал о своих походах и виднейший римский деятель этого периода, Сципион Старший. Это был деятель нового типа, с широкими горизонтами и непривычными для римской традиции методами. Сципион и его группировка начинают организовывать римскую литературу, окружать себя писателями, стимулируя их творчество в нужном для себя направлении. Группировка была эллинофильской и покровительствовала более углубленной эллинизации римской литературы. 

Этот новый этап открывается разносторонней деятельностью Квинта Энния (239 — 169). Энний был уроженцем Калабрии, человеком смешанной италийско-греческой культуры. Он получил серьезное греческое образование, был знаком не только с литературой, но и с распространенными в южной Италии философскими системами западногречеоких мыслителей, с пифагореизмом, с учением Эмпедокла. Во время второй Пунической войны он служил в римском войске и в 204 г. прибыл в Рим, где занимался преподаванием и постановкой пьес. Сципионовский кружок нашел в его лице своего поэта и прославителя. 

Энний резко критикует своих предшественников, первых римских поэтов, за грубость формы, недостаточное внимание к стилистической обработке, за необразованность; философии никто из них «даже во сне не видел». Программа Энния — ввести в римскую литературу принципы греческой формы и греческое идейное содержание, перестроить ее на основе греческой поэтики, реторики и философии. Ощущая себя реформатором, он работает, подобно Ливию Андронику и Невию, в различных областях и обогащает римскую литературу новыми жанрами. 

Наиболее значительное произведение Энния — исторический эпос «Анналы», охватывающий в 18 книгах всю историю Рима, от бегства Энея из Трои до современников поэта, его аристократических покровителей. Во вступлении к поэме излагался некий «сон». Энний видит себя унесенным на гору Муз, и там ему является Гомер. В уста Гомера вкладываются пифагорейское учение о переселении душ {метемпсихозе) и рассказ о судьбе его собственной души, которая, оказывается, вселилась теперь в тело Энния. Отсюда ясно, что Энний хочет дать поэму гомеровского стиля, стать вторым, римским Гомером. 

Энний не мог не отдавать себе отчета в том, что его «Анналы», последовательно излагающие события римской истории, глубоко отличны от гомеровского эпоса. «Гомеризм» Энния имеет прежде всего формальный характер и состоит в воспроизведении стиховой формы и отдельных стилистических и повествовательных приемов древнегреческих поэм, в введении гомеровского колорита, как он понимался эллинистическими комментаторами Гомера. Важнейшим шагом в этом направлении был отказ от установившегося в римской эпической традиции сатурнова стиха и обращение к стихотворному размеру гомеровских поэм. Энний — творец латинского гексаметра, ставшего отныне обязательной стиховой формой римского эпоса. Усвоение гексаметра латинскому стихосложению требовало большого стихового мастерства; Энний успешно справился с этой задачей. Он создает, далее, для эпоса торжественно архаический стиль с использованием гомеровских формул, эпитетов, сравнений, но не пренебрегает и традиционным римским приемом звуковых повторов. Этот стиль Энния также наложил свой отпечаток на последующее развитие римского эпоса, вплоть до «Энеиды». 

По гомеровскому образцу в изложение «Анналов» вводится также и олимпийский план, сцены с участием богов. 

С сухостью версифицированной хроники у Энния чередовалось сильное, образное, порой даже эмоционально взволнованное повествование. В поэме преобладали военно-исторические темы: она изображала рост Рима и прославляла его деятелей. По мере приближения к современности изложение становилось все более подробным и переходило в возвеличение покровителей автора. Превознесение отдельных личностей, напоминавшее эллинистическую придворную поэзию, вызывало неудовольствие в консервативных кругах, но это не помешало огромной славе поэмы. В течение всего республиканского периода римляне признавали Энния «вторым Гомером». С появлением «Энеиды» Вергилия «Анналы» утратили свое значенье римского эпоса; в результате поэма Энния не сохранилась полностью и известна нам лишь по цитатам и изложениям. 


Глава 3. «Энеида» Вергилия: пик римского эпоса



Великий поэт, создатель национального римского эпоса, Вергилий жил в блестящий век Августа, пользовался при жизни огромной славой и сохранял при этом личную скромность, нетребовательность в быту и высокую гражданскую и просто человеческую мораль. Даже внешне он не был похож на поэта, как мы обычно представляем их себе. "Он был большого роста, крупного телосложения, лицом смуглый, походил на крестьянина и не отличался крепким здоровьем... Он был всю жизнь... чист и речью и мыслью... Когда он, приезжая изредка в Рим, показывался там на улице и люди начинали ходить за ним по пятам и показывать на него, он укрывался от них в ближайшем доме," - пишет Светоний.

Светоний сообщает, что мужскую тогу Вергилий впервые надел пятнадцати лет от роду как раз в тот самый день, когда скончался Лукреций. Еще одно предзнаменование, если это действительно так. Кроме того, с Лукрецием Вергилия связывает и любовь к эпикурейской философии. Образование будущий поэт получал в Кремоне, в Милане, в Неаполе и в Риме, изучал риторику у того же преподавателя, у которого впоследствии будет учиться юный Октавиан. Литературными учителями были для Вергилия неотерики. Молодой человек быстро и, кажется, легко освоил их литературные приемы, избрал своим главным метром гекзаметр и начал работать над первой книгой - "Буколики" ("Эклоги"), представлявшей собой нежные и звонкие пасторальные (пастушеские) песни, часто диалогизированные, т. е. написанные как бы от лица произносящих речи пастухов, фавнов, нимф и других хорошо известных персонажей подобной литературы, начавшейся еще в Древней Греции и доведенной до совершенства александрийцем Феокритом. 

Идея национального эпоса возникла у Вергилия еще в «Георгиках» как намерение воспеть военные победы Октавиана. Но в процессе обдумывания совместно с Меценатом, а возможно, и с самим Августом, историческая поэма в духе Энния переосмыслилась в эпос в духе Гомера. 

Вообще говоря, почти всегда автора подобных эпопей поджидает неудача. Их произведения в сравнении с народными песнями выглядят как бледные и скучные копии. Так было с "Франсиадой" Ронсара, "Россиадой" Хераскова, отчасти с "Лузиадами" Камоэнса. Но не то - с "Энеидой" Вергилия и с "Кому на Руси жить хорошо" Некрасова. Правда, к "Энеиде" читатели разных стран относятся далеко не однозначно: романские страны действительно считают ее высшим взлетом латинской поэзии, германские же народы оценивают ее скептически. 

Итак, приступая к "Энеиде", Вергилию предстояло: 

1) воспеть величие Рима, особенно под сенью Августовых побед и реформ; 

2) популяризировать римские доблести и римский характер; 

3) воссоздать во всех подробностях миф об Энее и возвести его в ранг национального героя, богобоязненного любимца олимпийцев; 

4) гармонию мироздания "Георгик" дополнить гармонией истории; 

5) в качестве истинного героя представить читателю не Августа и, может быть, даже не Энея, а Рим и предопределенную ему миссию завоевателя и затем мудрого отца народов всего мира. 

Почему Вергилий выбрал для своего эпоса именно Энея? 

Дело в том, что этот мифологический персонаж, сын смертного и богини любви Афродиты (Венеры), встречающийся еще у Гомера, в более поздних греческих поэмах совершивший путь из Трои в Италию, считался в Риме родоначальником семьи Юлиев, к которой принадлежали и Цезарь, и Август. Таким образом, оказывалось, что императорский род восходит к небожителям. Главный мотив социального заказа "Энеиды" находится, вероятно, именно здесь, а Вергилий создает свое произведение одновременно и о началах римской истории и о предках Августа. 

Основная концепция "Энеиды" заключена во вступительных стихах. "Я пою брань и мужа, который... был много кидаем по землям и по морю... и многое претерпел на войне"; из этой формулировки античный читатель уже видел намерение автора объединить тематику обеих гомеровских поэм. Эней - "беглец по воле рока"; ссылка на "рок" служит не только оправданием для бегства Энея из Трои, но и указывает на движущую силу поэмы, на силу, которая приведет к тому, что Эней



… город построив, 

В Лаций богов перенес, где возникло племя латинян, 

Города Альбы отцы и стены высокого Рима.



Подобно тому, как Одиссея постоянно преследует гнев Посейдона, Энею не дает пристать к берегу злопамятство Юноны, которая в греческой мифологии ненавидит троянцев, а здесь к этому еще добавляется и то, что Юнона покровительствует лютому врагу Рима - Карфагену. 

Первая половина "Энеиды " построена по образцу "Одиссеи" и сюжетно: она начинается с последних скитаний героя, а предыдущие рассматриваются затем ретроспективно в одном из рассказов Энея о своих злоключениях. Вергилий на протяжении всей поэмы заимствует у Гомера, причем не только принцип построения материала, но, так же, как в "Буколиках" у Феокрита, он использует гомеровы сцены, мотивы, даже отдельные строки, перерабатывая их по-своему, привнося в них принципиально невозможные для древнегреческого аэда лиризм и субъективность. 

Во время страшной бури, которую насылает Юнона в начале повествования на причаливающие уже к берегам Италии корабли Энея, Юпитер на Олимпе рассказывает о будущих судьбах героя и его спутников, о его потомках вплоть до времен Августа и пророчит великую мощь Римской державы: 



Ныне тебе предреку…

Долго сраженья вести он (Эней) в Италии будет, и много 

Сломит отважных племен, и законы и стены воздвигнет... 

Отрок Асканий, твой внук (назовется он Юлом отныне, 

Илом был он, пока Илионское царство стояло), - 

Властвовать будет, доколь обращенье луны не отмерит 

Тридцать великих кругов; перенесши из мест лавинийских 

Царство, могуществом он возвысит Долгую Альбу. 

В ней же Гекторов род, воцарясь, у власти пребудет 

Полных трижды сто лет, пока царевна и жрица 

Илия двух близнецов не родит, зачатых от Марса. 

После, шкурой седой волчицы-кормилицы гордый, 

Ромул род свой создаст, и Марсовы прочные стены 

Он возведет, и своим наречет он именем римлян. 

Я же могуществу их не кладу ни предела, ни срока, 

Дам им вечную власть. И упорная даже Юнона, 

Страх пред которой гнетет и море, и землю, и небо, 

Помыслы все обратит им на благо, со мною лелея 

Римлян, мира владык, облаченное тогою племя. 

Так я решил. Года пролетят, и время настанет... 

Будет и Цезарь рожден от высокой крови троянской, 

Власть ограничит свою Океаном, звездами - славу, 

Юлий - он имя возьмет от великого имени Юла, 

В небе ты примешь его, отягченного славной добычей 

Стран восточных; ему воссылаться будут молитвы. 

Век жестокий тогда, позабыв о сраженьях, смягчится... 

Людям законы дадут; войны проклятые двери 

Прочно железо замкнет... 



Так будет развиваться действие "Энеиды" и в дальнейшем, перемежая историю человеческую с делами и словами богов. 

Защитницей Энея в поэме выступает, естественно, его мать – Венера. С ее помощью корабли достигают Ливии – государства на северном побережье Африки. Совсем неподалеку – строящийся Карфаген, управляемый царицей Дидоной. Она сочувствует троянцам и тепло принимает Энея и его спутников. Таким образом, римскому роду покровительствуют сами боги.

Помимо прекрасных стихов, в "Энеиде" чрезвычайно любопытен главный герой. Эней как бы потерял активную жизненную позицию в сравнении с героями Гомера. Благочестивого мужа ведет по жизни рок и долг, историческая миссия. И это - совершенно принципиальная вещь для Вергилия, ведь даже, спускаясь в загробный мир, Эней получает пророчество не столько о собственной дальнейшей судьбе, сколько о судьбе его будущего народа и мира. 

Саму поэму как художественное произведение отличает четкая планировка, композиция. Поэма состоит из отдельных эпизодов, каждый из которых представляет собой внутренне законченную песнь и в то же время входит составной частью в общую композицию. 

Тон произведения возвышенный, приподнятый, что сделало "Энеиду" любимицей и образцом европейского классицизма. Теоретики этого течения ставили "Энеиду" выше "Илиады" и "Одиссеи" именно благодаря возвышенности ее стиля. 

Итак, поэма Вергилия и похожа, и в то же время совершенно отлична от поэм Гомера. Кстати сказать, античное понимание литературного соперничества с образцом именно в этом и состояло, чтобы, сохранив внешнюю похожесть, создать нечто принципиально новое.

 








Заключение



Мнение, что римская литература и, в частности, римский эпос, лишены оригинальности, что это не более чем бледная копия литературы и эпоса греческого, несправедлива. Римская литература и, собственно, римский эпос самобытны, отмечены своими специфическими особенностями. 

Римская литература писалась на латинском языке и тяготела к жанрам, связанным с практической жизнью. Эпос считался самым высоким жанром, а потому служил для прославления государства, императора.

Действительно, римский эпос возник на основе греческого, римские авторы использовали сюжеты греческой литературы, ее формы и художественные приемы, но творчески перерабатывали их для решения своих национальных задач.

Вершиной римского эпоса по праву считается героический эпос «Энеида», посвященный странствиям троянца Энея, мифического прародителя Рима и римской государственности. «Энеида» прославляет историческую миссию Рима; трагизм судьбы, направляемой неведомым провидением и самоотречения умеряется верой в верховный смысл истории  и мирового закона.

Мировоззренческая установка, принятая Вергилием, выражается не только в пропаганде отдельных лозунгов актуального значения, – на пронизывает всю художественную структуру поэмы, определяет ее особенности, как большого эпоса нового типа.  Если «Анналы» Энния были поэмой римского полиса, «Энеида» – поэма Италии. Перечень италийских племен, картины италийской древности, – все это служит одной цели, выдвижению Италии как центральной территории римского государства. Самый Рим подается только в перспективе будущего. Прославление Италии в «Георгиках» было актуально-политическим «отступлением», в «Энеиде» оно становится одним из важнейших моментов художественного замысла. Италийский патриотизм, выходящий за пределы полисной или племенной ограниченности, придает поэме Вергилия новую тональность, незнакомую греческому эпосу. «Национальные» поэмы европейского классицизма примыкали в этом отношении к «Энеиде», как к своему античному образцу. 

В полном соответствии с идеологической политикой Августа «Энеида» идеализирует римско-италийскую древность, ее нравы и верования. Этим уклоном обусловлены и выбор темы и характер ее трактовки. Отказавшись от эпоса о современности, Вергилий дал поэму о прошлом и притом мифологическую поэму. С точки зрения Вергилия, как и всех его современников, гибель Трои и прибытие Энея в Италию были несомненными историческими фактами, и «мифологизм» поэмы состоял в присоединении «божественного», олимпийского плана, но античное общество никогда не отказывалось от этой освящавшей его мифологической системы, хотя она и перестала уже быть объектом реального верования. В те самые годы, в которые Вергилий приступал к работе над «Энеидой», стала выходить объемистая римская история Тита Ливия, начинающаяся с изложения мифических начал Рима. «Древности дозволяется, — пишет автор в предисловии, — освящать начало городов, примешивая божеское к человеческому. И если какому народу можно дозволить освятить свое возникновение и приписать его богам, то римский народ приобрел это право своей воинской доблестью». При таком взгляде на старинные предания, как на ценность патриотического порядка, поэма гомеровского образца не представлялась чем-либо искусственным. Вергилий не смущается даже «чудесами» и не считает нужным рационализировать их. Вместе с тем миф интересует поэта не сам по себе, а как основа для настоящего. Взор Вергилия все время направлен на последующую римскую историю, и ее картины, вплоть до времен автора, даются в форме всевозможных пророчеств и предвидений (например щит Энея или смотр душ в Элисии). Эта соотнесенность мифа с современностью, введение исторической перспективы в качестве перспективы грядущего – одна: из важнейших особенностей «Энеиды», резко отличающая ее от гомеровских поэм. 

Знание цели, следование великому предназначению и способность приносить жертвы характеризуют идеального героя. Эней, испытываемый судьбой, преодолел все. в той войне, что он вел, и в конечной победе должно было отразиться историческое деяние Августа, установление нового правления и долгого мира. Эта мысль и целостная концепция сделали Энеиду великим римским национальным эпосом.




Литература



Гаспаров М. Л. Вергилий – поэт будущего // Вергилий. Буколики. Георгики. Энеида. М., 1979.

Гаспаров М. Л. Греческая и римская литература I в. до н. э. // История всемирной литературы. М., 1933. Т. 1.

История Европы. Европа в античную эпоху. Глава 11. Римская республика в III – I вв.  Т. 1. М., 1993.

Мелетинский Е. М., Происхождение героического эпоса, М., 1963.

Ошеров С. А. Найти язык эпох: От архаического Рима до русского Серебряного века М., 1999.

Полонская К.П. Римские поэты принципата Августа. М., 1963.

Тронский И. М. История античной литературы. М., 1983.

Хрестоматия по античной литературе. В VI т. Античный эпос. Том I – II. М., 2001.

Шервинский С. Вергилий и его произведения // Вергилий. Буколики. Георгики. Энеида. М., 1971.



2