Богатая жизнь

Богатая жизнь

Автор: Зощенко М.М.

Кустарь Илья Иваныч Спиридонов выиграл по золотому займу пять тысяч 

рублей золотом. 

Первое время Илья Иваныч ходил совсем ошалевший, разводил руками, тряс головой и приговаривал: 

-- Ну и ну... Ну и штука... Да что же это, братцы?.. 

Потом, освоившись со своим богатством, Илья Иваныч принимался высчитывать, сколько и чего он может купить на эту сумму. Но выходило так много и так здорово, что Спиридонов махал рукой и бросал свои подсчеты. 

Ко мне, по старой дружбишке, Илья Иваныч заходил раза два в день и всякий раз со всеми мелочами и новыми подробностями рассказывал, как он узнал о своем выигрыше и какие удивительные переживания были у него в тот счастливый день. 

-- Ну, что ж теперь делать-то будешь?--спрашивал я.-- Чего покупать намерен? 

-- Да чего-нибудь куплю,-- говорил Спиридонов.-- Вот дров, конечно, куплю. Кастрюли, конечно, нужны новые для хозяйства... Штаны, конечно... 

Илья Иваныч получил наконец из банка целую груду новеньких червонцев и исчез без следа. По крайней мере, он не заходил ко мне более двух месяцев. 

Но однажды я встретил Илью Иваныча на улице. 

Новый светло--коричневый костюм висел на нем мешком. Розовый галстук лез в лицо и щекотал подбородок. Илья Иваныч ежесекундно одергивал его. сплевывая от злости. Было заметно, что и костюм, и узкий жилет, и пышный галстук мешали человеку и не давали ему спокойно жить. 

Сам Илья Иваныч очень похудел и осунулся. И лицо было желтое и нездоровое, со многими мелкими морщинками под глазами. 

-- Ну, как? -- спросил я. 

-- Да что ж, -- уныло сказал Спиридонов.-- Живем. Дровец, конечно, купил... А так-то, конечно, скучновато. 

-- С чего бы? 

Илья Иваныч махнул рукой и пригласил меня в пивную. Там, одергивая розовый галстук, Илья Иваныч сказал: 

-- Вот все говорят: буржуи, буржуи... Буржуям, дескать, не житье, а малина. А вот я сам, скажем, буржуем побывал, капиталистом... А чего в этом хорошего? 

-- А что? 

-- Да как же,--сказал Спиридонов. -- Нуте-ка, сами считайте. Родственники и свойственники, которые были мои и женины,-- со всеми расплевался. Поссорился. Это, скажем, раз. В народный суд попал я или нет? Попал. По делу гражданки Быковой. Разбор будет. Это, скажем, два... Жена, супруга то есть, Марья Игнатьевна, насквозь все дни сидит на сундучке и плачет... Это, скажем, три... Налетчики дверь мне в квартире ломали или нет? Ломали. Хотя и не сломали, но есть мне от этого беспокойство? Есть. Я, может, теперь из квартиры не могу уйти. А если в квартире сидишь, опять плохо -- дрова во дворе крадут. Куб у меня дров куплен. Следить надо. 

Илья Иваныч с отчаянием махнул рукой. 

-- Чего же ты теперь делать-то будешь? -- спросил я. 

-- А я не знаю,-- сказал Илья Иваныч.-- Прямо хоть в петлю... Я как в первый день получил деньги, так все и началось, все несчастья... То жил спокойно и безмятежно, то повезло со всех концов. 

А я как в квартиру с деньгами вкатился, так сразу вижу, что неладно что-то. Родственники, конечно, вижу, колбасятся по квартире. То нет никого, а то сидят на всех стульях. Поздравляют. Я, конечно, дал каждому для потехи по два рубля. 

А Мишка, женин братишка, наибольше колбасится. 

-- Довольно,-- говорит,-- стыдно по два рубля отваливать, когда, говорит, капиталец есть. 

Ну, слово за слово, руками по столу -- драка. Кто кого бьет -- неизвестно. А Мишка снял с вешалки мое демисезонное пальтишко и вышел. 

Ну, расплевался я с родственниками. Стал так жить. 

Купил, конечно, всякого добра. Кастрюли купил, пшена на два года. Стал думать, куда еще деньги присобачить. Смотрю -- жена по хозяйству трется, ни отдыху ей, ни сроку. 

"Не дело,-- думаю.-- Хоть и баба она, а все-таки равноправная баба. Стоп,-- думаю.-- Возьму,-- думаю,-- ей в помощь небольшую девчонку. Пущай девчонка продукты стряпает". 

Ну, взял. Девчонка крупу стряпает, а жена, на досуге, сидит целые дни на сундучке и плачет. То работала и веселилась, а то сидит и плачет. Ей, видите ли, на досуге всякие несчастья стали вспоминаться, и как папа ее скончался, и как она замуж за меня вышла... Вообще полезла ей в голову полная ерунда от делать нечего. 

Дал я, конечно, супруге денег. 

-- Сходи,-- говорю,-- хотя бы в клуб или в театр. Я бы,-- говорю,-- и сам с тобой пошел, да мне, видишь ли, за дровами последить надо. 

Ну, поплакала баба -- пошла в клуб. В лото стала in рать. Днем плачет -- на досуге, а вечером играет. 

А я за дровами слежу. А девчонка продукты стряпает. 

А после председатель заходит и говорит: 

-- Ты,-- говорит,-- что ж это, сукин кот, подростков эксплуатируешь? Почему,-- говорит,-- девчонка Быкова не зарегистрирована? Я,-- говорит,-- на тебя в народный суд подам, даром что ты деньги выиграл... 

Илья Иваныч снова махнул рукой, поправил галстук и замолчал. 

-- Плохо,-- сказал я. 

-- Еще бы не плохо,-- оживился Илья Иваныч.-- Сижу, скажем, за пивом, а в груди сосет. Может, сию минуту дрова у меня сперли. Или, может, в квартиру лезут... А у меня самовар новый стоит. И сидеть неохота, и идти неохота. Что ж дома? Жена, конечно, может быть, плачет. Девчонка Быкова тоже плачет -- боится под суд идти... Мишка, женин брат, наверное, вокруг квартиры колбасится -- влезть хочет... Эх, лучше бы мне и денег этих не выигрывать! 

Илья Иваныч расплатился за пиво и грустно пожал мне руку. Я было хотел его утешить на прощанье, но он вдруг спросил: 

-- А чего это самое... Розыгрыш-то новый скоро ли будет? Тысчонку бы мне, этово, неплохо выиграть для ровного счета... 

Илья Иваныч одернул свой розовый галстук и, кивнув мне толовой, торопливо пошел к дому.