Творчество Эдгара По

По (Рое), Эдгар Аллан (19.1.1809, Бостон, Массачусетс—7.Х. 1849, Балтимор, Мэриленд)—поэт, прозаик, критик, редактор; «человек, плененный тайнами жизни» и «охваченный святой страстью понять душу свою» (М. Горький); один из первых профессиональных писателей США, живший исключительно литературным трудом: художник хотя и знавший приливы популярности, но не сразу понятый и оцененный на родине.




	ВВЕДЕНИЕ. АЛЛАН ЭДГАР ПО	3

	ТВОРЧЕСТВО ЭДГАРА ПО	5

	«Ворон» принесший славу…»	5

	Своеобразие рассказов По	5

	ЗАКЛЮЧЕНИЕ	9

	ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА ЭДГАРА АЛЛАНА ПО	10

	КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ	11




Введение. Аллан Эдгар По

Родился в семье актеров, в двухлетнем возрасте потерял родителей и был отдан на воспитание богатому торговцу из Ричмонда Джону Аллану. Пребывание с Алланами в Англии (1815—1820) привило ему любовь к английской поэзии и слову вообще. (Ч.Диккенс впоследствии отозвался о писателе как единственном блюстителе «грамматической и идиоматической чистоты английского языка» в Америке.) Был послан в Виргинский университет (1826), однако вскоре взят оттуда, так как понаделал «долгов чести»; занятия в военной академии Вест-Пойнт (1830) тоже ограничились полугодом. Несмотря на скудость формального образования, творчество По свидетельствует о широкой, хотя и беспорядочной начитанности.

В жизни Эдгара ПО было несколько важных поворотов. Одним из них, в значительной мере определивших его судьбу, было решение восемнадцатилетнего Эдгара, принятое им, как пишет Герви Аллен,  в «бессонную ночь с 18 на 19 марта 4827 года». Накануне состоялось бурное и тяжкое его объяснение с опекуном и  «благодетелем », видным в Ричмонде торговцем Джоном Алланом.

Блестящий студент Виргинского университета, юный стиютворец, подающий надежды, любимец товарищей, Эдгар повел себя не лучшим образом. Пирушки, карточная игра, крупный проигрыш поставили его в крайне затруднительное и неблаговидное положение, из которого его мог вывести только богатый и влиятельный опекун. Поясняя поведение Эдгара-студента, можно отметить, что он был «не чужд известной бравады,  свойственной многим в его возрасте, когда так не терпится доказать всему миру, что ты — «настоящий мужчина». Этой браваде способствовало иллюзорное представление Эдгара о своем месте в семье Аллана — он, сирота и нищий приемыш, мнил себя «богатым наследником». Опекун с его мелкой скаредностью поставил своего приемыша, страстную и гордую натуру, в фальшивое положение. К этому присоединились горькие переживания, вызванные грубым вмешательством опекуна в интимные  чувства своего воспитанника. Автор значительное внимание уделяет Джону Аллану, младшему компаньону фирмы «Эллис и Аллан, оптовая и розничная торговля», справедливо полагая, что его отношения с Эдгаром «в известном смысле определили будущее поэта». Он со многими подробностями ведет рассказ об этом американце шотландского происхождения, о его жизненном пути, характере, занятиях и отношениях с ближними, создавая колоритный и убедительный образ торгаша, ханжи и скопидома.

В час бурного объяснения опекун поставил перед  Эдгаром твердое условие — полностью подчиниться его воле и неукоснительно следовать его указаниям и советам. А «маленький дерзкий выскочка» в ответ на бескомпромиссное требование ответил столь же решительным «нет», «было в его непреклонности и нечто жестокое, «неблагодарное», и тем не менее это было достойное и мужественное решение. Положив на одну чашу весов благополучие, а на другую — гордость и талант, он понял, что последнее важнее, предпочтя славу и честь богатству. Более того, хотя он и не мог знать всего наперед, тем самым были избраны голод и нищета. Впрочем, устрашить его не могли бы и они»(А.Герви). Так определился и впервые отчетливо и резко выявил себя основной конфликт в жизни Эдгара Аллана По — конфликт творческой, чувствующей и сознающей свое достоинство личности и грубого торгашеского утилитаризма, подчиняющего все интересам выгоды. То, что  было сконцентрировано в натуре и поведении опекуна, вскоре предстало перед Эдгаром в системе непреклонных сил, выражающих ведущие интересы и теиденции американского общества. 

Беспросветная бедность, доходившая до нищеты, но могла не угнетать Эдгара По, вызывая непосильное напряжение нервов, которое чем ближе к концу жизни, тем все чаще он пытался снять спиртным и наркотиками. Но несмотря на довольно частые периоды бездействия, вызванные врожденной слабостью здоровья и другими причинами, По работал с огромным упорством, о чем убедительно свидетельствует его обширное творческое наследие. Главная причина его бедности — «слишком малое вознаграждение, которое он получал за свою работу. Лишь наименее значительная часть его творчества — журналистика — обладала какой-то ценностью на тогдашнем литературном рынке. Лучшее же из того, что он создал своим искусством, почти не привлекало покупателей. Господствовавшие в ту пору вкусы, несовершенство законов об авторском праве и постоянно наводнявшие страну английские книги лишили произведения Эдгара По всякой надежды на коммерческий успех. Он был одним на первых американских писателей-профессионалов и мог  существовать только литературным трудом и работой редактора. К труду же своему и своих собратьев по перу он предъявлял бескомпромиссные требования. «Поэзия для меня, — заявлял он, — но профессия, а страсть, к страстям же надлежит относиться с почтением — их не должно, да и невозможно пробуждать в себе по желанию, думая лишь о жалком вознаграждении или еще более жалких похвалах толпы». К этому следует добавить, что он, «как художник и мыслитель, без сомнения, испытывал значительную и оправданную неприязнь к современной ему Америке. 

Между его творчеством и его торгашеским временем зияла огромная пропасть... Одна из самых поразительных особенностей той своеобразной эпохи заключалась в том, что ее сиятельную уверенность в своем превосходстве над всеми предшествующими эрами и веками ни разу  не омрачило хотя бы мимолетное облачко сомнения. Предвкушение, казалось, недалекого триумфа над природными стихиями, которого помогут добиться машины, породили теорию «прогресса», дотоле неслыханную, но теперь распространенную на все — от политики до дамских шляпок. Журналы, речи государственных мужей, социологические трактаты и романы — все звенело фанфарами победного самодовольства. Что до философии, то она совершенно прониклась убеждением, что десять утверждений ровно в десять раз ближе к истине, чем одно отрицание, и что во вторник человечество просто не может не стать чуть-чуть лучше, чем было в понедельник. Вера эта была столь сильна, что публично выступить против нее викто не осмеливался»(А.Гарви), лишь один Эдгар По замечал это безудержное самодовольство и самовосхваление американцев и брал на себя смелость их обличения. Можно вспомнить, к примеру, Эмерсона или Генри Торо, американских писателей-трансценденталистов, к которым Эдгар По проявлял без оговорочную нетерпимость. «Стяжательство в общественной  и частной жизни создает атмосферу, в которой трудно дышать... Мы видим, к каким трагическим последствиям это ведет», — говорил Эмерсон в конце 30-х годов в публичной лекции, и, поясняя трагедию Эдгара По, можно повторить эти слова. В начале 40-х годов в Англии и в Америке появились «Американские заметки» Чарльза Диккенса, редкой силы обличение американского общества и его нравов. И все же Эдгар По был одним из самых страстных обличителей буржуазной Америки. «Соединенные Штаты, — уже после смерти Эдгара По писал Шарль Бодлер, — были для По лишь громадной тюрьмой, по которой он лихорадочно метался, как существо, рожденное дышать в мире с более чистым воздухом, — громадным варварским загоном, освещенным гадом. Внутренняя же, духовная жизнь По, как поэта или даже пьяницы, была постоянным усилием освободиться от этой ненавистной атмосферы».

Герви Аллен дает краткую, но выразительную характеристику политических нравовтого времени,  описывая  выборы в конгресс и законодательное собрание  штата Балтимор. «Город, печально прославившийся политической коррупцией, терроризировали шайки «охотников за голосами», чьи услуги оплачивались им партийных касс. Бедняг, которые, поддавшись  на посулы  или угрозы, попадали в лапы политических разбойников, за два-три дня до голосования сгоняли в специальные места — «курятники», где держали одурманенных спиртным и наркотиками до начала выборов. Затем каждого заставляли голосовать по несколько раз». Автор делает важное и убедительное предположение, что и Эдгар По оказался в числе невольных жертв  «политических разбойников», что в «беспомощном состоянии» он «был силой отведен в одна из «курятников» и это ускорило его гибель. 

Встреча Эдгара По с семилетней двоюродной сестрой Вирджинией, которая шесть лет спустя стала его женой, имела глубокие последствия для его жизни. Эта встреча, а затем женитьба  оказали на Эдгара По «может иметь, самое благотворное воздействие», Вирджиния была необыкновенным человеком, она «воплощала собой единственно возможный компромисс с реальностью в его отношениях с .женщинами, — столь сложных и утонченных, что понять, куда вели все потаенные ответвления этого лабиринта, едва ли кому-нибудь удастся»(Герви Аллан)

Тяжкая наследственность, сиротство, непосильная борьба с преградами свободолюбивому духу и высоким устремлениям, столкновение с житейскими мелочами,  болезнь сердца, душевная ранимость,  травмированная  и  неуравновешенная психика, а главное — непримиримость основного жизненного конфликта омрачали, душили и укорачивали его жизнь. Болезнь и преждевременная смерть Вирджинии явились для него страшным и непоправимым ударом. Это роковое событие было «не только  предвестьем  скорой смерти: Вирджинии, но и ознаменовало для самого По начало все более углубляющегося душевного расстройства».


Творчество Эдгара По

«Ворон» принесший славу…»

Основное проявление творческой личности — ее труды — литературные сочинения: стихи, рассказы, статьи. Рассказывая о жизни Эдгара По надо говорить о его творческой деятельности: о начальных проявлениях его призвания,  о первом стихотворном сборнике, созревании таланта,  периодах творчества, поэме «Аль-Аараф», о рассказах «Лигейя», «Падение дома Ашеров», «Золотой жук», «Ворон» — самое прославленное и популярное стихотворении По, определившее основу его прижизненной и посмертной славы. 

Поэт написал «Ворона» потому, что в браке с Вирдживией он подменил реальную любовь мечтой, и это обрекло его «на страдания и отчаяние». Это не единственный случай односторонней и неаргументированной трактовки произведений По. Автор нередко возникновение и смысл его стиитвореиий и рассказов объясняет только личзыми, интимными переживаниями поэта, связанными с темой «утраченной любви». Можно рассматривать героев и героинь произведений Эдгара По всего лишь как «многоликие ипостаси самого По и любимых им женщин, двойники, чей придуманный мир он наполнял страданием, пытаясь облегчить тем самым бремя печалей и разочарований, отягощавших его собственную жизнь. Дворцы, сады и покои, населенные этими призраками, блистают роскошным убранством, оно — точно причудливая карикатура на нищенское убожество настоящих его жилищ и безотрадную обстановку тех мест, куда набрасывала его судьба.

Творчество писателя, как бы полно ни отражалась в нем его личность, не замыкается в рамках «психологической автобиографии», и если рассматривать произведения По, устремляясь к решению только этой задачи, следуя только в этом направлении, нетрудно упустить из виду важные  стороны творчества, его смыслового наполнения, историко-литературного и общественного значения. Разгадать странную  романтическую символику, раскрыть реальный смысл многих рассказов Эдгара По — задача необычайно трудная, и в своей полноте она так и остается нерешенной.

Своеобразие рассказов По

Как новеллист По всерьез заявил о себе рассказом «Рукопись, найденная в бутылке» (1833), получившим премию на конкурсе «Сатердей курьер». Один из членов жюри подметил главную особенность дарования По-прозаика: «Логика и воображение сочетались тут в редкой соразмерности». В традиции необыкновенных морских путешествий написан рассказ «Низвержение в Мальстрем» (1841) и единственная «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима» (1838), подготовившая почву мелвилловскому «Моби Дику» и завершенная Ж. Верном в романе «Ледовый сфинкс». К «морским» произведениям примыкают рассказы о приключениях на суше и в воздухе: «Дневник Джулиуса Родмена» — вымышленное описание первого путешествия через Скалистые горы Северной Америки, совершенного цивилизованными людьми (1840), «Необыкновенные приключения некоего Ганса Пфааля» (1835), начатые в шутливо-сатирическом ключе и переходящие в документальный отчет о полете на Луну, «История с воздушным шаром» (1844) о совершенном якобы перелете через Атлантику. Эти произведения — не только истории о немыслимых приключениях, но и приключение творческой фантазии, аллегория постоянного драматического путешествия в неизведанное, в иные, выходящие за пределы повседневного эмпирического опыта эмоционально-психологические измерения. Благодаря тщательно разработанной системе деталей достигалось впечатление достоверности и материальности вымысла. В «Заключении» к «Гансу Пфаалю» По сформулировал принципы того вида литературы, который впоследствии назовут научно-фантастической.

Та же «сила подробностей» у По, отмеченная Ф. М. Достоевским, характерна для самой многочисленной группы новелл — тех его «арабесок», которые ближе всего к европейской романтической традиции. Художественный смысл таких рассказов, как «Ли-гейя» (1838), «Падение дома Ашеров» (1839), «Маска Красной смерти» (1842), «Колодец и маятник» (1842), «Черный кот» (1843), «Бочонок амонтильядо» (1846), конечно, отнюдь не исчерпывается картинами ужасов, физических и душевных страданий, вообще «уклонений от природы», по выражению Ш. Бодлера. Изображая различные экстремальные положения и выявляя реакции героев на них, писатель прикоснулся к таким областям человеческой психики, которые изучаются современной наукой, и тем раздвинул границы эмоционального и интеллектуального постижения мира.

Первый свой изданный сборник рассказов Эдгар По назвал «Рассказами гротесков и арабесок». Название произведения или ряда произведений, тем более данное самим автором, направляет читателя и критика, ориентирует их, дает им ключ от входа  в область, созданную творческой фантазией. Рассказы Эдгара По — это .действительно гротески и арабески. «Кто верным именем ребенка назовет» (Шекспир), будь то человек или произведение искусства? По-видимому, это лучше всего способен сделать родитель ребенка или автор, когда речь идет о произведении искусства. Нет у родителя или у автора имеется не только свое понимание произведенного им на свет детища, но и свой тайный замысел;, свои пожелания, свои надежды и упования. Гротески  и арабески — наименование точное, но в большей мере оно характеризует, так сказать, внешний облик, способ, манеру, чем суть. Нередко литературоведам и критики рассказы Эдгара По называют «страшными». С равным основанием их можно назвать «рассказами тайн и ужасов». Когда Эдгар По писал свои рассказы, подобный жанр был а Америке широко распространен, и он  знал его особенности и лучшие его образцы, знал о его популярности и причине успеха у читателя. 

Казалось бы, легче всего разобраться в рассказах Эдгара По, если поставить их  в связь с традициями готического романа английской писательницы Анны Радклиф (17(;4—1823) и европейской романтической фантастики, прежде всего с Гофманом (1776—1822), с его «Фантазиями в манере Калло». Это делали и делают, это можно и нужно делать, не слишком обнадеживая себя, учитывая «странность» Эдгара По, его гротесков и арабесок, о которой так  решительно сказал Достоевский: «Вот чрезвычайно странный писатель — именно странный, хотя и с большим талантом». Порой кажется, что тот или иной гротеск Эдгара По написан в духе традиции готического романа, в духе жанра «тайн и ужасов», а на поверку оказывается, что это пародии на него. Наглядный пример — рассказ «Сфинкс»

Человек приехал из Нью-Йорка к своему родственнику и живет «в его уединенном, комфортабельном коттедже на берегу реки Гудзон». Однажды, «на исходе знойного дня», он сидел «у открытого окна, из которого открывался прекрасный вид на берега реки и на склон дальнего холма, почти безлесный после сильного оползня». И вдруг он «увидел там нечто невероятное — какое-то мерзкое чудовище быстро спускалось с вершины и вскоре исчезло в густом лесу у подвожья». Чудовище было огромных размеров, и всего поразительней и ужасней было изображение «Черепа едва ли не во всю грудь». Перед  тем  как  чудовище скрылось, оно исторгло «неизъяснимо горестный» звук, а человек, рассказывающий эту историю, «без чувств рухнул на пол*. Рассказ о таинственном и ужасном, но тут же, на   следующей странице, и разоблачение «фокуса», то есть разъяснение того, каким образом перед взором рассказчика появилось омерзительное чудовище. Оказалось, что это всего-навсего насекомое — «сфинкс вида Мертвая голова», внушающее «простонародью   суеверный ужас своим тоскливым писком, а таите эмблемой смерти нагрудном покрове». Насекомое попало в паутину, которую соткал за окном паук, а глаза человека, сидевшего у окна, спроецировали его на обнаженный склон далекого холма. «У страха глаза велики». образ чудовища — иллюзия, порожденная тревожным психическим состоянием рассказчика, обостренным реальным ужасом — в Нью-Йорке свирепствовала эпидемия холеры, «бедствие все разрасталось», и «в самом ветре, когда ов дул с юга... чудилось смрадное дыхание смерти". (В «Сфинксе» отразилось реальное событие начала 30-х годов прошлого века: в Нью-Йорке была эпидемия холеры, распространившаяся из Европы.)

«Сфинкс» — рассказ и «страшный» и пародийный, в нем есть и существенный для Эдгара По мотив социальной сатиры — выраженная как бы между прочим и в остроумной форме оценка реального состояния американской демократии. Родственник рассказчика, чей «серьезный философский ум был чужд беспочвенных фантазий... настоятельно подчеркивал ту мысль, что ошибки в исследованиях обычно проистекают из свойственной человеческому разуму склонности недооценивать или же преувеличивать значение исследуемого предмета из-за неверного определения его удаленности... Таи, например, — сказал он, — чтобы правильно оценить то влиянию, которое может иметь на человечество всеобщая и подлинная демократия, необходимо учесть, насколько удалена от нас та эпоха, в которую это возможно осуществить».

Рассказ «Сфинкс» может дать представление о технологии создания страшного у Эдгара По, однако для автора это отнюдь не универсальный способ. И в этом рассказе, далеко не столь значительном, как, например, рассказ «Падение дома Ашеров», и далеко не столь популярном, как «Золотой жук», очевидна одна черта, которая, по мнению Достоевского, отличает Эдгара По «решительно от всех других писателей и составляет резкую его особенность: это сила воображения. Не то чтобы он превосходил воображением других писателей; но в его способности воображения есть такая особенность, какой мы не встречали ни у кого: это сила подробностей», которая способна убедить читателя в возможности события, даже когда оно «или почти совсем невозможно или еще никогда не случалось на свете».

«Сила воображения, или, точнее, соображения», говоря словами Достоевского, позволяла Эдгару По с решительным успехом широко мистифицировать читателя. Об этой способности и склонности По можно говорить приводя в пример его «Историю с воздушным шаром» — рассказ-мистификацию, в котором выдумка о перелете воздушного шара 118 Европы в Америку оказалась столь правдоподобной, что вызвала сенсацию.

Достоевский обратил внимание на весьма важный содержательный элемент самых невероятных рассказов Эдгара По. «Он, — писал Достоевский, — почти всегда берет саму исключительную действительность, ставит своего героя в самое исключительное внешнее или психологическое положение, и с какою силою проницательности, с какою поражающею верностию рассказывает о состоянии души этого человека». Очень часто — души, объятого ужасом, который испытывал сам Эдгар По.

Вероятно, многие читатели, если их спросить, какой из рассказов Эдгара По лучшие всего удерживает память , скажут: «Золотой жук». Сам писатель считал его «наиболее удачным» своим рассказом. «Огромная популярность «Золотого жука», — верно отмечает Герви Аллен, — объясняется отчасти тем, что в нем почти отсутствуют болезненные мотивы, преобладающие во многих других произведениях По». В связи с этим невольно вспоминается признание Блока: «Мне случалось ощущать при чтении Диккенса ужас, равного которому не внушает и сам Э. По». Действительно, «эти уютные романы Диккенса — очень страшный и взрывчатый материал». Однако в «уютных романах Диккенса» нет болезненных мотивов, связанных с травмированным состоянием психики, что заметно в рассказах Эдгара По.

«Золотой жук» по жанровым его свойствам обычно присоединяют к знаменитым детективным рассказам Эдгара По — «Убийства на улице Морг», «Тайна Мари Роже» и «Украденное письмо», героем которых является детектив-любитель Ш. Огюст Дюпен. В этих рассказах — сам автор называл их «логическими рассказами» — с особым эффектом проявляет себя сила логики  и аналитического соображения. Валерий Брюсов назвал их автора «родоначальником всех Габорио и Конан-Дойлей» — всех  писателей детективного жанра. Герви Аллен как бы дополняет и развивает это суждение Брюсова, когда пишет: «Очерк «Шахматный автомат Мельцеля» «явился первым произведением, где По выступил в роли непогрешимого логика и проницательного аналитика, предвосхитив метод, к которому прибег позднее в своих детективных рассказах, таких, как «Убийства на улице Морг», — метод, увековеченный в триумфе Шерлока Холмсов».

Основную же особенность Эдгара По отметил опять-таки Достоевский. Он указал на «матерьяльность» его фантастики. Фантастическое в произведениях Эдгара По  оказывается  осязаемым, обыденным. Явления невероятные не только обнаруживаются  в повседневности, но повседневность как таковая под взглядом  и пером Эдгара По обретает характер фантастический. Однако при этом По но был идеалистом-мистиком. «Видно, что он вполне американец, даже в самых фантастических своих произведениях», — так сказал Достоевский, и если учесть, что «американец» в данном случае это синоним практицизма, деловитости, то Эдгар По, материализуя фантастику или же делая все материально-бытовое фантастическим, явился в этом смысле американцем и антиамериканцем одновременно. Он видел и показал призрачность, зыбкость буржуазно-деляческого мира, гордившегося своей разумностью, основательностью и прочностью. Индивидуалистическая свобода, которую американцы написали прямо на своем знамени, это, по Эдгару По, одиночество в толпе, это заброшенность и затравленность личности, это по свобода человека, а освобожденность от человека, от заботы о ном: покинутость человека  обществом — призрак свободы. Разве об этом не писал сам Достоевский?  Ну конечно же, поэтому он и откликнулся так живо на произведения американского писателя. В развитии литературы XIX веки, усиленно разрабатывавшей проблему человека, Эдгар По явился соединительным звеном между романтиками и реалистами.  Он наследовал романтикам, тому же Гофману или англичанину До Квинси, и он же прокладывал дорогу реализму, который Достоевский так и назвал — «фантастическим», но не в смысле какой-то чрезвычайной выдумки, а особой проницательности, позволяющей постигать лишь кажущееся в самой действительности  невероятным, выдуманным. Из-за этой проницательности Эдгар По  был миром буржуазного практицизма исторгнут и  в  силу той же проницательности вошел он в мировую литературу.

Помимо  трех  основных  типов  рассказов:  фантастико-приключенческих, готических и логических — у По немало других жанровых разновидностей: юмористические зарисовки, хотя смех, как и быт, не очень давался ему, сатирические скетчи, пародии, притчи. Рассказы, смыкающиеся с философской эссеистикой,—«Разговор с мумией» (1845) обобщенная, предвосхищающая сатира не только на американские институты, но и на традиции и ценности современного общества, его философию и мораль, на самую идею буржуазного прогресса. Философско-космогонические и гносеологические идеи развиваются По в его прозо-поэме «Эврика» (1848).


Заключение

Принадлежа ныне всем временам и народам. По был сыном своего времени. Он отвергал многое из американской действительности 20—40-х гг.—и разделял многие ее иллюзии. Всю жизнь мечтая отдаться «единственной страсти» — чистой поэзии, он был вынужден выступать в роли литературного поденщика. Художник, которого многие западные литературоведы считают представителем интуитивистского направления в искусстве, он понял, что творчество помимо всего прочего есть труд, и, постигая через «литературную инженерию» природу и закономерности Поэзии, создал по-своему стройную эстетическую теорию. В своих общественных симпатиях писатель был ретрограден: высокомерно отзывался о «толпе» и считал рабство «основой наших институтов». По не строил утопические проекты, не лелеял мечты о лучшем будущем; его романтическое, скорректированное рационализмом творчество не устремлялось и в прошлое. По был чужд неистребимый оптимизм трансценденталистов, полагавших духовное силой, которая исправит испорченный мир. Он не обладал гражданским темпераментом и доверял только поэзии, только искусству, заложив тем самым основы трагической традиции в американской литературе.

Эдгар По вызвал живой интерес у многих писателей разных стран и разных идейно-эстетических направлений. В рецензии на собрание сочинений Эдгара По в переводе К. Д. Бальмонтц (Москва, 1906) Блок так писал об этом. «Произведения По созданы как будто в наше время, при этом захват его творчества так щи рок, что едва ли правильно считать его родоначальником так называемого «символизма» Повлияв на поэзию Бодлэра, Малларму, Россетти, — Эдгар По имеет, кроме того, отношепие к нескольким широким руслам литературы XIX века. Ему родственны и ЭКюль Берн, и Уэльс, и иные английские юмористы... Конечно, «символисты» обязаны По больше всех. Следует заметить, что из стихии творчества По вылились не один, а несколько последовательных моментов развития «нового искусства». Чтобы уяснить смысл и значение сказанного Блоком, следует обратиться к произведениям Эдгара По.




ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВА ЭДГАРА АЛЛАНА ПО



11409, 19 января — В Бостоне в семье актеров Элизабет и Дэйвида По родился сын Эдгар.

1811, 8 декабря — Смерть матери По в Ричмонде. Эдгар взят иа воспитание  в  дом  ричмондского коммерсанта  Джона Аллана.

1815, июль — Семья Джона Аллада переезжает в Англию, где По живет и учится в течение пяти лет.

182Й, 21 июля — Семья Джона Аллана  возвращается  в  США и 2 августа прибывает в Ричмоид.

1821, июнь — По поступает  в  ричмондскую  школу  Джозефа Кларка,  а с апреля 1823 года по март 

1825 года учится в школе Уильяма Берка.

1823, июль — Встреча с Д. С. Степард. 

1823, осень — Знакомство с С. Э. Ройстер. 

1825, февраль — Поступает в Виргинскии университет  в Шарлотсвилле.

1826, декабрь — Оставляет  университет и возвращается в Ричмонд.

1827, 24 марта — После ссоры с Джоном Алланом тайно уезжает из Ричмонда в Норфолк, а оттуда — в Бостон.

1627, май — В Бостоне аноимно выходит  первый поэтический сборник «Тамерлан и другие стихотворения».

182?, 26 мая — По вступает добровольцем в армию под именем Эдгара А. Перри.

1827, ноябрь — 1828, декабрь — В составе артиллерийской батареи несет службу в форте Моултри на острове Салливана близ Чарлстона, Южная Каролина.

1829, 28 февраля — Смерть Фрэнсис Аллан, приемной матери По. 1829, декабрь — В Балтиморе  выходит в свет вторая книга По «Аль-Аараф, Тамерлаи и малые стихотворения».

1830, 25 июня — По поступает в Военную академию США в Вест-Пойите.

1831, 28 января — Предан военному суду за нарушение дисциплины и отчислен из академии. 

1831, весна — Переезжает из Нью-Йорка в Балтимор и живет у своей тетки, Марии Клемм.

1831—1833 — Пишет и публикует первые рассказы. 

1834, 27 марта — Смерть Джона Аллана.

1835, август — По переселяется в Ричмонд и в декабре 1835 года начинает редактировать журнал «Сазерн литерори муссенджер».

1836, 16 май — Женитьба на Вирджинии Клемм. 

1837, февраль — Переезжает с семьей жить в Нью-Йорк. 

1838, июль — В Нью-Йорке выходит отдельным изданном «Повесть о ириключениях Артура Гордона Лима».

1838, лето—1844, 6 апреля — Живет  с  семьей в Филадельфии. 

1839, июль — 1840, июнь — Редактирует журнал «Бэртопс джентльменс мэгэзин».

1839, ноябрь — Выходит в свет двухтомный сборник  «Гротески и арабески», в который вошли 25 новелл, написанных По к тому времени.

1841, февраль — 1842, май — По редактирует журнал «Грэхэмс мэгэзин».

1842, март — Встреча с Чарльзом Диккенсом в Филадельфии. 

1843, толь — Получает премию за рассказ «Золотой жук», впервые опубликованный в филадельфийской газете «Доллар ньюспейпер*»

1844, апрель — С семьей переезжает в Нью-Йорк. 

1845, январь — В «Ивнинг миррор»  напечатано  стихотворение «Ворон».

1845, февраль — 1846, январь — Редактирует журнал «Бродвей джорнэл».

1845, 19 ноября — В Нью-Йорке издан сборник «Ворон и другие стихотворения».

1846, апрель — В  журнале  «Грэхэмс  мэгэзин»  опубликована статья «Философия творчества».

1846, май — ноябрь — В журнале «Гоудис лейдис бук» печатается серия статей «Литераторы Нью-Йорка».

1846, май — 1849, июнь — Живет в местечке Фордхсм близ Нью-Йорка.

1847, 30 января — Смерть Вирджинии По. 

1848, июнь — Издание «Эврики» — последней книги, вышедшей при жизни писателя.

1849, 27 сентября — Отправляется из Ричмонда в Балтимор. 

1849, 3 октября — По помещен в больницу в Балтиморе. 

1849, 7 октября — Смерть Эдгара Аллада По.




КРАТКАЯ БИБЛИОГРАФИЯ

Собрание сочинений Эдгара По в переводе К. Д. Бальмонта. М., 1901.

По Эдгар. Баллады и (фантазии. Перевод с  английского К. Бальмонта. М., 1895.

По Эдгар. Избранные произведения. В 2-х т. М.,  «Худ. литература», 1972.

По Эдгар. Полное собрание рассказов. М., «Наука», 1970. По Эдгар. Лирика. Л., «Худ. литература», 1976. По Эдгар. Стихотворения. Проза. М.,  «Худ.  литература» (ЕВЛ). 1976.

Достоевский Ф. М. Три рассказа  Эдгара Поэ. — В  кн.: Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений, т. 19. М., «Паука», 1979.

Николюкин А.  13.  Жизнь и творчество Эдгара Аллана По. — В кн.: Эдгар По. Полное собрание рассказов. М., «Наука», 1970.

The Complete Works of Edgar Allan Рое.  New York—London,

1902, vol. 1—10.

Charles Baudelaire. Edgar Рое (L'art romantique. Paris,  1968). G. E. W ood berry. Edgar Allan Рое, Boston, 1885. J. W. К rutc h. Edgar Allan Рое. A Study In Genius. New York,

1926. A. H. Q uin n. Edgar Allan Рое. A critical biography. New York,

1941.

W. L ennin g. Edgar Allan Рое In Selbstzeugnissen und Bilddo-kumenten. Hamburg, 1959.

Ch. H a inc s. Edgar Allan Рое. His writings and influence. New York, 1974.