Новые средства изображения внутреннего мира человека в модернистской прозе XX век

Новые средства изображения внутреннего мира человека в модернистской прозе XX век

Модернизм — это обобщенное наименование целого ряда нереалистичных конструктивных литературно-художественных стилей, которые сложились в начале XX века. Свое название это литературное течение получило от французского слова moderne, что в переводе означает новейший, современный. Это название будто подчеркивает разрыв с художественными традициями XIX века. Определяющая его примета - ориентация на красоту, прекрасное как фундаментальную категорию, основу искусства, в частности, литературы, но этим особенности модернизма не исчерпываются.

Бушующее начало XX века сопровождалось и социальными сдвигами, и развитием научной мысли, старый мир изменялся на глазах, причем изменения часто опережали возможность их рационального объяснения, которое приводило к разочарованиям в рационализме. Для их осознания нужны были новые приемы и принципы обобщения восприятия действительности, новое понимание места человека во вселенной (или «Космосе»). Не случайно большинство представителей модернизма искало мировоззренческую подпочву в популярных философских и психологических концепциях, которые уделяли внимание проблемам индивидуальности: в фрейдизме и ницшеанстве, в экзистенциализме и эзотерике.

Разнообразие исходных концепций мировосприятия, кстати, во многом обусловило и само разнообразие извне будто взаимоисключающих направлений и литературных манифестов: от сюрреализма до дадаизма, от символизма до футуризма и т.п.. Но и прославление искусства как разновидности тайного мистического знания, которое противопоставляется абсурдности мира, и вопрос о месте личности с ее индивидуальным сознанием в Космосе, склонность к созданию собственных из новых мифов разрешают рассматривать модернизм все-таки как единое литературное течение.

Любимый персонаж модернистов-прозаиков - «маленький человек», чаще всего образ среднего служащего (типичными есть маклер Блум в «Улиссе» Джойса или Грегор в «Перевоплощении» Кафки), так как это тот, кто страдает, незащищенная личность, игрушка высших сил.

«Абсурд - это метафизическое состояние человека в мире» - пишет А. Камю в «Мифе о Сизифе». Другое его выражение (источник тот же): «Жить в полном осознании бесцельности жизни - вот ужасная судьба человека и вместе с тем основание ее величия». Эти слова могли бы стать эпиграфом почти к любому произведению модернистов-прозаиков. их герои существуют в мире, где «нет указаний ни на земле, ни на небе» (Сартр), там, где человек создает личные моральные нормы, осуществляя акт свободного выбора. Жизненный путь персонажей - ряд ситуаций, личное поведение - ряд актов упомянутого выше выбора, причем настоящий выбор реализовывается в «пограничных», часто нереальных ситуациях.

Герои модернистов живут будто вне реального времени; общество, власть или государство для них - какие-то вражеские феномены иррациональной, если не откровенно мистической природы. Камю ставит знак равенства, например, между жизнью и чумой. Вообще в изображении модернистов-прозаиков, зло по обыкновению окружает героев со всех сторон, оно всегда готово встретить человека в неожиданный для него миг.

Все, что происходит с героями произведений модернистов, происходит всегда и никогда, везде и нигде. Но вопреки внешней ирреальности сюжетов и обстоятельств, которые изображаются, через достоверность деталей создается ощущение действительности или даже будничности этих мифических ситуаций, похожих на ту, в которой, «проснувшись как-то утром после неспокойного сна, Грегор Замза увидел, что он в собственной кровати превратился в ужасного и безобразного насекомого».

Большинство модернистов провозглашало принципиальный «антипсихологизм», так как, по их мнению, традиционные методы будто делают человека объектом исследования, но отдельные моменты психологии героев во многих произведениях раскрываются порой или не глубже, чем у писателей, которые подходили к изучению тайн человеческой души из рациональных позиций. Наверное, главной причиной этого являются сочувствие к «человеку без свойств», авторы часто переживают одинокость этих героев перед вражеским миром, как свою собственную. Отказ от позиции «всеведение» разрешает писателям будто приблизиться вплотную к изображаемым героям, иногда - к отождествлению себя с ними.

Отдельного внимания заслуживает открытие такого нового приема представления внутреннего монолога как «поток сознания», в котором смешаны и ощущение героя, и то, что он видит, и мысли с ассоциациями, вызванными образами, которые возникают, вместе с самым процессом их возникновения, будто в «неотредактированном» виде.

Это тоже другое, новое средство проникновения во внутренний мир человека, так же, как привлечение метафорического или фантастического в изображении будничности разрешает сделать качественно другие обобщения.

Именно качественно другие — не лучшие и не худшие от тех, что используют традиционные литературные течения — приемы и подходы и разрешают видеть в модернизме частное явление в искусстве XX века, течение, которое открыло свой особый ракурс взгляда на индивидуальность человека и в целом на окружающий мир.