Тема свободы в лирике Пушкина

Тема свободы в лирике Пушкина

Понятие свободы нельзя определить однозначно. Это и социальная, и политическая, и философская, и морально-этическая категория. В мировоззрении и творчестве Александра Сергеевича Пушкина тема "вольности святой" занимает центральное место, ибо для него смысл, вкладываемый в понятие свободы, становится своеобразной "точкой отсчета": началом нового этапа осмысления мира.

В Царскосельском Лицее воспитанникам внушались высокие жизненные принципы, проповедовалось естественное право каждого человека на свободу. Колоссальное влияние на Пушкина-лицеиста оказали идеи французского Просвещения, общение с П. Я. Чаадаевым, с будущими декабристами - членами кружка "Священная артель" и офицерами И. Бурцевым, А. Муравьевым; с Александром Ивановичем Тургеневым. На сходках "Священной артели" звучали пламенные речи, осуждалось самодержавие, крепостное право, царил дух русофильства. Под влиянием этих идей еще в 1815 году было написано стихотворение "Лицинию". Таким же высоким гражданским пафосом проникнуто одно из "программных" стихотворений первого послелицейского периода - ода "Вольность". В ней нет пока каких-то самостоятельных авторских идей, она лишь определяет принадлежность Пушкина к лагерю вольнодумцев.

Каковы же убеждения юного поэта? В первых двух строфах "Вольности" звучит отказ от "изнеженной лиры" и единственной целью поэзии объявляется стремление 

... воспеть Свободу миру,

На тронах поразить порок.

Лирический герой провозглашает начало нового пути: революционного. В 3-ей и 4-ой строфах поэт воссоздает страшную, мучительную картину царящего в России беззакония: "Везде неправедная власть..." И здесь - кульминация оды:

Владыки! вам венец и трон

Дает Закон - а не природа;

Стоите выше вы народа,

Но вечный выше вас Закон.

Эти строки - суть взглядов просветителей, сформулированных в "Общественном договоре" Ж.-Ж. Руссо. Пушкину в этот период очень близка их идея о необходимости некоего договора между народом и властью: гармоничным представляется ему государство, где "владыка" правит народом, сам беспрекословно подчиняясь мудрому, справедливому Закону. Беззаконие ведет к безнравственности, к трагедиям:

...в лентах и звездах,

Вином и злобой упоенны 

Идут убийцы потаенны,

На лицах дерзость, в сердце страх.

...Падут бесславные удары...

Погиб увенчанный злодей.

Картина гибели Павла I заставляет содрогнуться: тиран, поправший Закон, сам провоцирует убийство. Ноне менее отвратительны автору убийцы - удары их "бесславны". Обратите внимание на значительное противоречие между 8-ой и 11-12-ой строфами. В 8-ой строфе автор просто кровожаден:

Самовластительный Злодей!

Тебя, твой трон я ненавижу,

Твою погибель, смерть детей

С жестокой радостию вижу.

Как эта жестокость сочетается с только что цитированными строками о безнравственности убийства? Здесь проявляется как раз своеобразная "нестыковка" идей, под влиянием которых находился молодой Пушкин, с его собственными нравственными убеждениями. Неслучайно в 1824 году сам поэт скажет о "Вольности" - "детская ода". Гуманистический идеал гармоничного общества, живущего под властью Закона, проповедуется Пушкиным и в "Деревне". Построенное на антитезе, стихотворение противопоставляет высшую гармонию, царящую в природе, дикости социальных взаимоотношений. Но в отличие от "Вольности", в "Деревне" уже звучат вечные мотивы пушкинской лирики: природы, воли, дома, духовного раскрепощения человека... В 1818 году написано еще одно стихотворение, которое необходимо рассматривать в рамках данной темы: послание "К Чаадаеву". 

Жанр послания - один из ведущих жанров романтической лирики, и стихотворение "К Чаадаеву" продолжает "романтическое направление" темы свободы в творчестве Пушкина. Первые строки послания написаны в традиционно романтическом ключе: разочарованный жизнью юноша обращается к другу - также изверившемуся. Но кто такой Чаадаев, адресат послания? Это один из интереснейших людей эпохи. Участник войны 1812 года и заграничного похода русских войск, он в 1821 неожиданно прервал блестящую военную карьеру, дал согласие вступить в "Союз благоденствия". В 1830 году этот парадоксально мысливший русский философ издает трактат "Философические письма" - и в наказание высочайшим указом будет объявлен сумасшедшим. Пока же, в 1818 году, он проявил себя как человек загадочный: аристократ, глубоко ненавидящий рабство во всех его проявлениях - от крепостного права до плена светских условностей. Итак, с чем поэт обращается к другу-философу? Их объединяет главное:

...в нас горит еще желанье,

Под гнетом власти роковой

Нетерпеливою душой

Отчизны внемлем призыванье.

Обратим внимание на глубокую интимность чувства: ожидание освобождения страны сравнивается с таким личностным переживанием, как ожидание встречи с любимой:

Мы ждем с томленьем упованья

Минуты вольности святой,

Как ждет любовник молодой

Минуты верного свиданья.

Свобода перестает быть отвлеченным понятием, она осязаема, конкретна! Свобода нужна не "вообще", свобода России нужна лично им, этим двум людям: Пушкину и Чаадаеву. Разве эта интимность не страшнее для трона всех обличений оды "Вольность"?! И хотя официальным поводом для южной ссылки послужила упомянутая ода, истинной причиной была не она: единственное, что не позволяло ее опубликовать - строфы об убийстве Павла I. "Пушкин наводнил Россию возмутительными стихами. Его надо сослать в Сибирь!" - негодовал император. Александра I в "Вольности" болезненно задел намек на то, что он возглавил заговор против отца. И все же больше возмущала не ода, а стихи типа "Сказок" и послания "К Чаадаеву". Формально то, что мы называем южной ссылкой, значилось служебным перемещением. Но по сути это была именно ссылка: Пушкина удаляли из столицы, отправляли под надзор. Он уехал из Петербурга в мае 1820 года - чтобы вернуться в 1826. На 5 лет он оказался исключен не только из светской жизни столицы, но и во многом из жизни литературных кружков и сообществ. Служебными обязанностями чиновник Пушкин перегружен не был, в этом была относительная свобода. Но поэт Пушкин ощущал себя изгнанником, узником - и это не могло не сказаться в его творчестве. 

1820-1822 годы в творчестве Пушкина - расцвет романтизма. В художественной же системе романтизма ключевое место занимает свободная личность героя, свобода для романтика - высшее благо. Чтобы лучше понять идейно-образное содержание романтического метода, обратимся к одному из известнейших стихотворений Пушкина той поры - к "Узнику". Это своеобразная формула романтического мировосприятия. Стихотворение открывается образами "темницы" и томящегося в ней "узника". Нам никогда не придет в голову задать вопрос: за какое преступление и на какой срок осужден герой? Как происходил суд? Где расположена тюрьма? И это абсолютно нормально, потому что по законам романтизма подобные вопросы и не могут возникать. Ведущая мысль романтизма - выражение страданий души от несоответствия действительности идеалам: мир не таков, каким должен быть. И остро ощущающий это несоответствие романтический герой чувствует себя чужим в сером обыденном мире. Он одинок, он загнан в клетку. Отсюда центральные мотивы романтизма - жажды свободы, бегства из тюрьмы в некий иной, недостижимый и манящий мир. Люди кажутся безликой массой, герой ищет свой мир вне толпы: там, где небо, море - стихия. Отчего именно орел - "грустный товарищ" узника? Образ орла - типичный романтический символ. Прежде всего, это птица гордая (не дается в руки, не приручается!), одинокая (орлы никогда не собираются в стаи). В нем - мощь свободного полета, тяга в поднебесье... Обратим внимание: стремление к свободе у орла - врожденное, несмотря на то, что он вскормлен в неволе. То есть, это стремление - определяющее качество; утратив его, орел перестает быть орлом, перестает быть романтическим символом. Куда зовет орел узника? В очарованную даль, в тот мир, который всегда живет в воображении, в душе романтического героя, противостоя миру реальному:

Туда, где за тучей белеет гора.

Туда, где синеют морские края,

Туда, где гуляем лишь ветер... да я!..

Мир свободной стихии - мир без людей. Во всем творчестве Пушкина 1830-22 годов особенно силен мотив устремленности к миру абстрактной свободы, вне реалий быта, вне всех условностей. 

1823 год стал кризисным для поэта. В этом году начался мучительный период переоценки ценностей: изменился мир вокруг него; меняется, взрослея, и сам Пушкин. Свойственное юности романтическое мироощущение сменяется более трезвым, реалистическим взглядом на мир. И мир этот оказывается страшен. Одно из наиболее характерных для этого периода произведений - стихотворение "Свободы сеятель пустынный…". Оно поражает безысходностью, отчаянием лирического героя: мир романтических грез растаял, а реальный мир лишен духовных начал. Теперь герой оказывается осужденным на страдания, ибо в этом мире он не нужен, ему нет места - и бежать некуда.Стихотворению предпослан эпиграф из Библии: Господь посылает пророка на землю, к людям, сеять семена добра, истины. Лирический монолог стихотворения становится как бы ответом пророка пославшему его: "...потерял я только время // Благие мысли и труды..." Главным своим назначением поэт считал дело освобождения: он - "сеятель свободы". Но все безнадежно, люди не приемлют его даров, свобода им не нужна. Какой издевкой звучат слова поэта:

Паситесь, мирные народы!

Эпитет "мирные" приобретает презрительную окраску: мирные - так как не способны восстать против собственного рабства. Это спокойствие бездуховности, спокойствие стада. А можно ли служить стадам? Нет, ибо: "К чему стадам дары свободы?" К 1824 году приходит философское осмысление понятия свободы. В стихотворении "Зачем ты послан был и кто тебя послал?" Пушкин размышляет о законах миропорядка, о людях, претендующих на роль "руководителей" человечества:

Явился Муж судеб, рабы затихли вновь,

Мечи да цепи зазвучали.

Поводом к размышлениям поэта стала фигура Наполеона - завоевателя, "владыки полумира". Но если романтическое восприятие делало его героем, то теперь он представляется в ином свете. Он, "Муж судеб", несет зло, ибо идея завоевания таит в себе идею дозволенности рабства. А само рабство страшно безнравственностью, тем, что и раб, и хозяин духовно ущербны, утрачивают моральные ориентиры. Логический итог рабства - полная девальвация всех нравственных ценностей, обесчеловечивание мира:

Добро и зло - все стало тенью...

Стихотворение того же года "К Морю" завершает романтический период пушкинского творчества. Оно стоит как бы "на стыке" двух периодов, потому в нем присутствуют и некоторые романтические темы и образы, и черты реализма. Это прощание - во всех смыслах. И с реальным Черным морем, с которым расстается (в 1824 году Пушкина высылают из Одессы в Михайловское, под надзор родного отца), и с морем как романтическим символом абсолютной свободы, и с самим романтизмом, и с собственной юностью. Это стихотворение интересно сопоставить с "Узником". В обоих важнейший мотив - мотив бегства, стремления к свободе. Как он звучал в "Узнике? "Куда бежать?" - так вопрос не стоял. "Туда!" - в возвышенный романтический мир. Теперь же нет и не может быть прежней однозначности ответа:

Мир опустел... Теперь куда же

Меня б ты вынес, океан?

Ибо бежать некуда, нет иного мира там, "где за тучей белеет гора". Но и безысходности уже нет в этом стихотворении, ибо пришло понимание, что свобода не вне человека, она в душе каждого. И с этого момента понятие свободы окончательно утрачивает политическое содержание, свобода становится этической и философской категорией. События 14 декабря 1825 года стали для Пушкина, как и для большинства мыслящих людей его поколения, тем рубежом, который разделил историю России на "до" и "после", трагически завершил период либеральных надежд, ознаменовавших все царствование Александра I. В стихотворении 1827 года "Арион" Пушкин подводит итог духовным исканиям декабристов, всей их деятельности, оценивает их дело - и свое в нем место, свою роль. В аллегорической форме воссоздает он события недавнего прошлого:

Нас было много на челне;

Иные парус напрягали,

Другие дружно упирали

Вглубь мошны весла, В тишине

На руль склонясь, наш кормщик умный

В молчаньи правил грузный челн;

А я - беспечной веры полн -

Пловцам я пел... 

Каждый занят своим, важным делом, и задача певца - петь пловцам, нести Слово о них - Вечности. Именно поэтому закономерным кажется таинственное спасение певца: спасен тот, кому дано Слово. Дело этих людей живо, пока певец не изменил себе:

Я гимны прежние пою…

Существует и иное прочтение этого стихотворения. Петербургский литературовед и методист В.Г. Маранцман пишет следующее: "Читая стихотворение <…>, мы замечаем, что поэт существенно изменил миф, изложенный древнегреческим историком Геродотом <…>. Пушкин приближает ситуацию стихотворения к русской жизни, к историческому потрясению 14 декабря 1825 года <…>. Пловцы в стихотворении даны в трудном сопротивлении стихии, в напряжении преодоления. Певец, "беспечной веры полн", свободен, открыт, доверчив, и "вихорь шумный" его не губит <…>. "Гимны прежние пою" - это и верность пловцам-декабристам, и верность себе, своей вере в справедливость мира. Именно благодаря любви к миру, доверию к природе поэт оказывается лицом неприкосновенным…" 

Утверждение верности прежним идеалам и друзьям, во имя этих идеалов пожертвовавшим собой, звучит и в послании "Во глубине сибирских руд..." Философское понимание свободы не уводит Пушкина от "прежних гимнов", от былых идеалов. Оно лишь помогает более глубоко осознать жизнь. Пришло понимание, что свободу никому нельзя принести в дар, как мечталось в юности, что свобода начинается с постоянной духовной работы; и ни о какой политической свободе нельзя говорить, пока не обретено духовное освобождение. 

Глубочайшее философское осмысление свободы дано в стихотворении 1828 года "Анчар". В первой же строфе возникает образ "часового". Часовой стоит на границе, охраняет один мир от вторжения другого. И пустыня обретает черты особого мира, мира Анчара. Это мир абстрактного зла, ибо яд Анчара изливается вовне не из мести, а от переизбытка: "Яд каплет сквозь его кору"... Сравните со следующей строфой:

К нему и птица не летит,

И тигр нейдет...

Тигр - воплощение жестокости; но это жестокость оправданная, понятная: он разрывает жертву и поедает ее, но он убивает оттого что голоден. Зло Анчара - именно абстрактное зло, страшное самой своей беспричинностью. По сути, привычному человеческому миру противостоит антимир. Стихотворение построено на антитезе: первая его часть о самом "древе яда" отчетливо противопоставлена второй, сюжетной, которая начинается именно с подчеркнутого противопоставления:

Но человека человек...

Посмотрите, в этой строчке намеренно убраны сословные перегородки: ведь перед лицом "антимира" и господин, и слуга прежде всего - люди, которые должны бы вместе противостоять злу, идущему извне. И сила зла, сила Анчара именно в том, что перед ним не люди, а хозяева и рабы. Одного лишь "властного взгляда" достаточно рабу, чтобы пойти на смерть и за смертью. Мы привыкли сочувствовать рабам и проклинать угнетателей. Есть ли сочувствие к рабу у Пушкина? Нет, "бедный раб", покорный взгляду царя и умирающий "у ног Непобедимого владыки" вызывает скорее презрение. Он так же отвратителен поэту, как и его господин, ибо смирение раба есть клеймо его духовного рабства; как и чувство вседозволенности, руководящее "владыкой". Ибо духовная свобода не имеет ничего общего ни со вседозволенностью, ни с безволием. Так, через духовное рабство, входит в мир людей яд Анчара:

А князь тем ядом напитал

Свои послушливые стрелы

И с ними гибель разослал

К соседям в чуждые пределы.

И свобода в понимании Пушкина обретает абсолютную самоценность, превышающую по значимости все сущее в мире: На свете счастья нет, но есть покой и воля.

Так в стихотворении 1834 года "Пора, мой друг, пора!" откажется поэт от призрака счастья во имя высших ценностей человеческого бытия - покоя и воли. В стихотворении "Я памятник себе воздвиг нерукотворный" Пушкин скажет об одном из важнейших итогов жизни:

...в мой жестокий век восславил я Свободу

И милость к падшим призывал.

Свобода противопоставляется не рабскому, а именно "жестокому" веку. Истинная свобода не приемлет жестокости, ибо жестокость - проявление духовной закрепощенности, ущербности. Свободный человек добр. Именно поэтому следующая строка - о "милости к падшим", о милосердии, которого лишен "жестокий век".

Список литературы

Монахова О.П., Малхазова М.В. Русская литература XIX века. Ч.1. - М.-1994