Тема бессмертия и воскресения души в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»

Тема бессмертия и воскресения души в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»

Михаил Булгаков — величайший мастер, умеющий показать человеческую душу с самых разных сторон. Видимо, он, как и Гоголь, не верит в то, что душа человеческая не способна воскреснуть, возродиться, и это ясно на примере романа “Мастер и Маргарита”, где главные герои обретают бессмертие, воскреснув из мертвых, только Берлиоз уходит в небытие. У Булгакова главный воскреситель — Воланд. Да, он может воскресить душу, может и, наоборот, погубить, ее. Вообще, Воланд в романе предстает перед нами, как дьявол наоборот, ведь хотя его призвание — губить души, он сделал это лишь с Берлиозом и, может быть с Майгелем. Особенно ярко описано воскресение души на балу. Эти люди давным-давно уже умерли, причем наверняка не без содействия самого Воланда, но каждый год, в полнолуние, они собираются на бал, который устраивает Воланд, воскресивший их, вероятно, потому, что они верили в некую философию, некую теорию. Видимо, в основе этой теории лежала идея загробной жизни, когда тело умирает, а душа остается жить. Воланд, впрочем, называет их доказательствами совсем другой теории. По его утверждениям Берлиоз всю жизнь исповедовал теорию, согласно которой после отрезания головы жизнь в теле прекращается, а душа уходит в небытие. Совершенно очевидно, что симпатии автора здесь не на стороне Берлиоза, впрочем, не на стороне Воланда тоже. Тут М. Булгаков выдвигает идею, что каждый получает по заслугам, во что верил — то и получишь, как это случилось с Берлиозом.

Души, которые собрались на этом жутком балу, — соседи Воланда, они за свои прегрешения пребывают в аду. Скорее всего, сам Воланд исподволь подсказывал им различные способы отравления и прочих преступлений. Каждый год на этом балу появляются новые лица — Воланд не дремлет, он продолжает умерщвлять души. И собирает их на балу конечно же не для того, чтобы доказать Берлиозу правильность своей теории, в которую верит он и его гости, а потому что втайне ему приятно видеть души, которые он погубил, а затем воскресил. На первый взгляд незаметно, чтобы эти люди терпели какие-то муки в аду, как положено грешникам, но даже если это и так, то тогда, возможно, Воланд хочет дать им отдых от их страданий. По крайней мере, Фрида, которой каждый день подают платок, напоминающий о ее преступлении, напивается пьяной, и это помогает ей забыть злосчастный белый с синей каемочкой платок.

Совсем к иным выводам приходишь, если поразмыслить над бессмертием Пилата. Как ни странно, но получается, что его бессмертие — своего рода кара. Он две тысячи лет просидел на своем каменном кресле на горах и две тысячи лет видел один и тот же сон — муки ужасней не придумать, тем более что сон этот — его самая сокровенная мечта. Он утверждает, что чего-то не договорил тогда, четырнадцатого месяца ниссана, и хочет вернуться назад, пойти по лунной дороге. Освободил его от этой пытки Мастер, улетевший вместе с Воландом в поисках покоя в неведомые дали. А как же тогда пришло к Пилату бессмертие? Оно пришло к нему именно в тот день, когда был казнен Иешуа.

Начинается это все с гемикрании, ужасной болезни, при которой болит, просто раскалывается голова. Прокуратор хотел выпить яд, но Иешуа излечил его. Прокуратор был очарован им и даже собирался отправить его в ссылку, в свою резиденцию, но, прослышав об оскорблении, нанесенном великим мира сего, ощутил если не ужас, то страх. “Понеслись короткие, бессвязные и совсем необыкновенные мысли... “Погиб?”, потом “Погибли!”, и какая-то совсем нелепая среди них о каком-то бессмертии, долженствующем непременно быть, причем бессмертие вызвало нестерпимую тоску”. Он почувствовал это, осознал, что тоска будет его впоследствии тревожить, только не придал своему предчувствию серьезного значения поначалу. Бессмертие действительно пришло, как только прокуратор осудил Иешуа. Правда, даже тогда еще можно было все изменить, что-то сделать с Синедрионом, устроить Иешуа побег, наконец, но едва прокуратор в третий раз услышал, что Синедрион освобождает Вар-раввана, все было кончено. Его опять пронзила тоска, и мысль о загадочном бессмертии заставила похолодеть Пилата, ощутить пронизывающий холод на солнцепеке. По его словам, Иешуа уходил навсегда, ведь прокуратор не знал, что он воскреснет, что он бессмертен, и получилось, что с осуждением Иешуа бессмертие как бы перешло и к Пилату. Пилат отныне был обречен на вечную жизнь, а если человек обречен, то ничего хорошего это не приносит. Хотя беспрерывный сон на каменном троне нельзя назвать жизнью, это существование — и только. Жизнь началась тогда, когда “Мастер сложил руки рупором и прокричал: “Свободен!”, и это уже не обреченность, не нестерпимая тоска, а подлинная радость бытия вместе с Иешуа, который предстает воскресшим в конце книги. Бессмертие же Пилата в миг кончилось, об этом говорит Воланд: “Зачем же гнаться по следам того, что уже окончилось?” Пилат будет продолжать жить на свете, там, где Мастер не заслужил право на жизнь.

Мастер и Маргарита — тоже своего рода люди умершие и вновь воскресшие. Азазелло это отрицает, говорит, что они вовсе не мертвы, но в то же время Иванушкин сосед умирает, и Иванушка узнает это, когда Мастер приходит к нему попрощаться. Получается, что на свете два Мастера: один, который улетел с Воландом, а другой, который умер в сто восемнадцатой палате. И Маргариты тоже две, хотя в эпилоге говорится, будто шайка похитила и Мастера, и Маргариту, и ее домработницу Наташу, превратившуюся в ведьму. Именно Азазелло подготовил их к полету с помощью фалернского вина, того самого, которое пил прокуратор. Уже в этом можно усмотреть намек на то, что непростое вино выпивают герои М. Булгакова. Да так оно получается на самом деле, ведь Азазелло сначала отравляет с его помощью Мастера и Маргариту, а потом их же воскрешает. Очевидно, в полет с Воландом нельзя отправляться живым; надо подготовиться, усыпить собственную душу и забыться на время.

Есть в романе и еще один воскресший человек. Это Иванушка, названный в эпилоге Иваном Николаевичем Поныревым. Его воскресил Мастер, но не из мертвых, нет, он не так всемогущ для этого — он воскрес душой, он выведен из застоя, из апатии, в которой пребывала его душа. Вдруг перестал писать бездарные стишки, отринул пошлость, стал образованным человеком с настоящей живой душой, а не с куском воска. И это все — заслуга Мастера.

В конце хочется сказать вот еще о чем: у всех этих людей души — разные, и воскрешены они по-разному и для разных целей. Гости на балу обрели бессмертие — чтобы повеселиться, Берлиоз — чтобы уйти в небытие, Мастер и Маргарита — чтобы иметь возможность улететь с Воландом в иные дали, Пилат — получил его себе на муку, а Иванушка — просто обрел себя. Писатель словно убеждает нас, какие бы мы ни были, с дурными наклонностями или благородные по духу, мы тоже можем стать бессмертными и воскреснуть, И это зависит от нас самих.