СОБЫТИЯ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ НА СТРАНИЦАХ НОВЕЙШИХ УЧЕБНИКОВ ПО ИСТОРИИ ДЛЯ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ

СОБЫТИЯ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ НА СТРАНИЦАХ НОВЕЙШИХ УЧЕБНИКОВ ПО ИСТОРИИ ДЛЯ СРЕДНЕЙ ШКОЛЫ

     

(с) 1998 Ю.А.Никифоров (МГОПУ)

     В современной политической ситуации,  когда полным ходом идет пересмотр итогов второй мировой войны,  та  или  иная  интерпретация  ее главных  событий используется в политической борьбе в качестве так называемых "аргументов от истории".  И сегодня, читая ту или иную публикацию,  бывает трудно отделить попытки непредвзято подойти к освещению событий той эпохи от политической конъюнктуры.  Целью данной работы является обратить внимание работающих сегодня в школе учителей на  определенное несоответствие  между  достигнутыми в последние годы научными результатами изучения Великой Отечественной и уровнем освещения  событий войны в издаваемых учебниках и пособиях по истории для школы. 

     С конца 80-х годов в отечественной историографии Великой Отечественной  войны начался новый этап,  который характеризуется введением в научный оборот недоступных ранее широкому кругу  исследователей  документов.  Публикация  важнейших  из них (1) помогла историкам по-новому осветить многие проблемы,  дать более объективное документальное изложение событий Великой Отечественной войны,  устранить некоторые из так называемых "белых пятен" в ее изучении.  Можно  сказать,  что  в  наше представление о событиях Великой Отечественной войны вносятся в настоящее время существенные коррективы.  В то же время учебники, имеющиеся сегодня в школе,  в большинстве своем основаны на устаревших представлениях,  сформированных в отечественной историографии еще в 60-е годы, в период разоблачения культа личности, когда послесталинское руководство страны поставило перед историками определенные задачи,  считая необходимым подвергнуть "особенно резкому осуждению ...  серьезные нарушения Сталиным ленинских заветов,  злоупотребления властью, политические и военные ошибки перед войной и в период войны,  ошибки, приведшие к ряду тяжелых поражений, которых можно было бы избежать, если бы Сталин представлял действительное положение на фронтах и считался с предложениями Военных Советов фронтов..."(2) В соответствии с этими  установками историки стали с негодованием указывать на "просчеты" И.В.Сталина как главный фактор,  предопределивший катастрофическое  для  СССР начало войны. Некоторые историки, наиболее известным из которых являлся А.М.Некрич,  стали даже утверждать,  что Сталин "позволил"  Гитлеру разгромить СССР, до предела ослабив Красную Армию массовыми репрессиями и "дав обмануть себя" пактом о ненападении от  23  августа  1939  г (3).

    В последние  годы  авторы  целого ряда учебных пособий дополнили и усилили тенденцию "разоблачения" за  счет  некритического  привлечения материалов,  появившихся  в околонаучных публикациях конца 80-х годов, когда нашу печать захлестнула волна обличений всего,  что  связывалось тогда с понятиями "советский", "коммунистический". В результате содержащаяся в новейших школьных учебниках концепция Великой  Отечественной войны  представляет  собой  сегодня не менее идеологизированную схему, чем та,  которая излагалась в период сталинизма,  своего рода  "сталинизм"  наоборот,  со знаком минус.  И цель "деидеологизации" школьного курса истории,  приближения его  к  объективности,  продекларированная создателями нового комплекса учебников для школы, применительно к данной теме оказалась не достигнутой.  Это тем более удивительно, что провозглашена "альтернативность" учебников, свободный выбор того или другого по желанию школы.  Однако,  как мы увидим, что касается изложения событий  Великой  Отечественной войны,  никакой альтернативности нет большинство авторов придерживаются одной,  весьма тенденциозной  точки зрения, явно не соответствующей достигнутому на настоящий момент в науке уровню изучения данной проблемы.

    Основанная на  представлениях  60-х  годов концепция начала войны, причин поражений  Красной  Армии  используется  авторами  подавляющего большинства современных учебников для средней школы (4).  Более  того, развивая  сложившийся  в 60-е годы подход,  авторы современных учебных пособий настаивают,  что победа над Германией была достигнута исключительно  вопреки  действиям  И.В.Сталина, вся роль которого на историчес-

кой сцене - совершать преступления, одно "чудовищней" другого, которым "нет оправданий". Для некоторых авторов - в частности, Л.М.Пятецкого и И.И.Долуцкого  - обоснование этой мысли выступает как чуть ли не главная цель,  для достижения которой на страницах их  учебников исторический материал препарирован соответствующим образом.

    Прежде всего в вину Сталину ставится "внезапность" и "вероломство" нападения  Германии,  и  на страницах учебников немало места отводится обсуждению проявленной им перед войной "преступной слепоты".  "Политическое руководство СССР,  - пишут,  например, А.А. Левандовский и Ю.А. Щетинов,  - упорно игнорировало информацию о подготовке Германской агрессии"(5).  Им  вторят  авторы  другого учебника:  "Несмотря на явные признаки подготовки фашистской агрессии против СССР,  Сталин  запретил военному командованию выполнять необходимые военно-мобилизационные мероприятия,  осуществлять перегруппировку в приграничных округах и приводить их в боевую готовность"(6).  Сталин переоценил значение советско-германского договора,  "убедил себя в том,  что,  пока Германия  не разделается с Англией... воевать на два фронта она не решится." - считают А.А.Данилов и Л.Г.Косулина (7). Это же утверждает и Л.М.Пятецкий: Сталин "не  верил",  "закрывал  глаза  на реальность" и т.п.(8) И это, подчеркивается, при том, что все разведчики, Черчилль и даже Шуленбург наперебой  предупреждали Сталина,  прямо-таки во все колокола звонили. Цитирование можно было бы продолжить,  но и так ясно: нападение Германии  явилось полной неожиданностью для руководства СССР,  и виновата в этом слепота,  глупость или "маниакальная уверенность"(9) -  кому  что больше нравится - И.В.Сталина.

    Но, все-таки,  главным из сталинских преступлений,  согласно большинству учебников, являются репрессии 1937 - 38-го годов, которые преподносятся как одно из наиболее важных,  эпохальных событий советского периода нашей истории,  предопределившее нападение Германии  на  СССР, провал создания антигитлеровской коалиции, все жертвы начального периода войны  и  т.д.  "Прямым  следствием"  сталинских  чисток  называют А.А.Левандовский  и  Ю.А.Щетинов  совершенные  советским  руководством "серьезные ошибки в разработке военной доктрины,  в  оценке  характера начального  этапа  войны...,  в определении направления главного удара противника"(10).

    Л.М.Пятецкий идет дальше, утверждая, что Англия и Франция пошли на Мюнхенское  соглашение с Германией и игнорировали при этом СССР только потому,  что после репрессий СССР "лишился возможности играть решающую роль на международной арене". Правящие круги Англии и Франции считали, что, подписав договор с СССР, они бы "приобрели ничто." Если следовать логике рассуждений Л.М.Пятецкого,  нужно сделать вывод, что если бы не

репрессии,  то СССР сохранил бы свои позиции на  международной  арене, Сталина пригласили бы в Мюнхен и сговора бы не было! Вина, таким образом,  за совершившееся там возлагается Пятецким  на  СССР  и  Сталина ! (11) .

    Предвоенные репрессии преподносятся также как главная и единственная причина плохой готовности вооруженных сил СССР к войне (12).  Согласно пособию Пятецкого, именно в репрессиях причина неудачи в войне с Финляндией;  "реорганизация",  "перевооружение",  "боевая  подготовка" войск  -  все это необходимо было в 40-м году опять же из-за репрессий

37-го.  Оснащение войск современной техникой в предвоенные  годы  было сорвано из-за  того, что "руководящие работники Наркомата обороны, выдвинутые после 1938 г.  на высокие посты", не понимали нужды в этом. Те же,  кто понимал,  были репрессированы (13). Лучшие генералы тоже, и в учебнике И.И.Долуцкого детям предлагается  представить,  что было бы

(!), окажись Жуков "на месте Павлова" и не выпусти Сталин перед войной Рокоссовского - надо понимать, что в 1941 г. кроме Рокоссовского и Жукова сражаться с немцами было некому 2  0(14). Называя число пленных красноармейцев в 1941 г.,  Л.М. Пятецкий еще раз напоминает читателям: это все следствие "преступлений сталинского режима"...  Удивительно  -  не Гитлера,  развязавшего  войну  на  уничтожение,  а  сталинских репрессий! (15)

     Вообще, описывая  предвоенные  годы,  авторы учебников не видят в СССР ничего,  к чему можно было бы отнестись  одобрительно.  Негативно оценивается  советская внешняя политика второй половины 30-х гг.  В.П. Островский и А.И.Уткин, например, характеризуют ее вместе с действиями других держав как "нечистоплотную политическую игру,  в которой каждая из трех  сторон пыталась добыть безопасность за счет других"(16).

     Советско-германскому договору 1939 года даются исключительно  отрицательные оценки. Прежде всего, заключение этого договора рассматривается как внешнеполитический проигрыш, крупная ошибка нашей стороны - например,  в  учебнике А.А.Левандовского и Ю.А.Щетинова(17). При этом справедливость такой оценки сомнению не подвергается и в особых  доказательствах,  по мнению авторов,  видимо, не нуждается. Во всяком случае, вопрос о том, был ли нанесен заключением этого договора ущерб национальным интересам  СССР,  какого  рода  был этот ущерб,  остается в школьных учебниках не только без рассмотрения,  но даже  не  ставится. Плохо с Гитлером договариваться - и все тут.

     В пособии  Л.М. Пятецкого причиной сближения СССР и Германии выступает "обида",  "унижение" Сталина,  которому он подвергся, когда его не пригласили в  Мюнхен.  Он  этого  "западным  демократиям"  "не  забыл..." (18)   Речь ведется,  таким образом,  не об угрозе национальной безопасности СССР,  не об ущербе делу предотвращения войны  в  Европе, нанесенному в Мюнхене - а об "обиде" Сталина, к которой сводится смысл происходивших перед войной событий. Подобным же образом объясняют причины заключения договора 1939 г.  авторы пособия "Россия. Век ХХ", изданного Воронежским  ИПКРО:  Сталин  выбрал в союзники Гитлера,  пишут они, "поскольку для него более близким по духу,  похожим да и понятным был германский "национальный социализм", нежели "классово чуждый" буржуазный парламентаризм" (19). 

     Нельзя не  обратить внимание еще на одну проблему,  в отношении к которой большинство современных учебников оказываются солидарны - это проблема жертв  нашего народа в ходе войны,  которая подается исключительно в одном ключе:  как много мы потеряли! Здесь приводятся различные цифры - от заведомо преувеличенных (как,  например, 11,3 млн человек боевых потерь только в 1941 г.(20) до более объективных,  основанных на  рассекреченных  недавно данных.  Данные эти были,  несмотря на противодействие большинства членов тогдашнего  Политбюро  ЦК  КПСС,  в частности А.Н.Яковлева  и  Э.А.Шеварднадзе  (21),  опубликованы еще в 1990 году,  однако спекуляции на тему несоразмерности  потерь  Красной Армии и вермахта продолжаются. В частности, некие С.и И.Жуковские, собирающиеся осчастливить школу  очередным  учебником,  утверждают,  что "точной цифры  советских потерь в мировой войне нет,  и вряд ли ее уже когда-нибудь удастся вычислить",  а применительно к  московской  битве указывают, что  наши потери "превышали немецкие вчетверо..."(22) В независимости от степени  достоверности  приводимых  в  учебниках  цифр, большинство  авторов не упускают случая подчеркнуть,  что СССР потерял "слишком,  слишком много". "Цена Победы была слишком высокой" - заключает  разговор о потерях Л.М.Пятецкий.  Ему вторят А.А.Левандовский и Ю.А.Щетинов:  "...цена, заплаченная народами СССР за победу над агрессором, была чрезмерно велика"(23).

     Надо сказать,  что стремление "оценить",  определить  "стоимость" Победы,  которая видится всем авторам "слишком дорогой" - само по себе бессмысленно, не говоря уже о его безнравственности.  Значит, господа, 27 млн - это "слишком",  а,  скажем,  20 - вот это нормально,  в самый раз.  Так, что ли, мы должны рассуждать? Непонятно, что может в данном

контексте означать эти "слишком" или "чрезмерно", если только не предположить  существование  в  головах названных авторов какой-то "нормы" потерь: погибло больше - все, надо сдаваться. Цивилизованные-то страны сдавались, избегали "чрезмерных потерь"... Тем не менее, игнорирование рассекреченных данных о потерях Красной армии,  разговоры  о  "слишком больших"  жертвах  служат  вполне определенной цели - они призваны еще раз подчеркнуть мысль,  неявно присутствующую и в рассуждениях по другим поводам:  а вот если бы не Сталин, не "коммуняки", то "цена" могла бы быть "более приемлемой"...

     Что касается  итогов  войны,  смысла и значения нашей Победы,  то на страницах сегодняшних учебников, как правило, дифирамбов ей не поют и восторга  по  поводу  освобождения Европы от фашизма не выражают.  С точки зрения  Л.М.Пятецкого и И.И.Долуцкого,  победа не принесла нашей стране ничего, кроме усиления власти Сталина, укрепления "тоталитаризма". "Вскормленная кровью народа, - пишет И.И.Долуцкий, - система ожила, помолодела, раздвинула свои границы"(24). Ему вторят авторы другого учебника: "...отстояв Родину от фашизма ...народ-победитель упрочил сталинскую тиранию, освятил неприкосновенность административно-командных методов управления. Благодаря обильно пролитой крови тирания обрела второе дыхание,  ее власть распространилась на пол-Европы, затормозив естественный ход исторического развития"(25).  Авторы этого пассажа, вероятно, не отдают себе отчет  в чудовищности написанного: «естественный ход исторического развития», получается, должен был привести к уничтожению СССР и порабощению его народов! Следуя этой  логике, нетрудно  задаться  вопросом:  а зачем вообще нужно было побеждать фашизм? Чего ее вспоминать, эту «противоестественную» победу, раз после нее жить стало еще хуже,  а "плохой Сталин" даже укрепил свою власть?  Зачем помнить героев войны? Непонятно.

     Сегодня подобные представления о Великой Отечественной войне,  не говоря уже об оценках и выводах,  выглядят не только устаревшими, но и слишком идеологизированными с точки зрения дела обучения и воспитания. Настойчивое  следование  авторов  названных учебников концепции 60 -х: Сталин верил в силу пакта 1939 г.о ненападении, и в этой вере - ключ к пониманию всех предвоенных действий советской стороны,  - в свете рассекреченных в последние годы документов выглядит явным преувеличением, если не сказать больше. Действительно, в ситуации 60-х годов, когда, с одной стороны,  существовал определенный заказ, настойчивое требование "сверху"  "разоблачать культ личности",  а,  с другой стороны,  архивы по-прежнему оставались закрыты, но появились во множестве мемуары военачальников, в которых предвоенные ошибки объяснялись именно как непонятная "слепота" Сталина,  которому генералы безгранично доверяли, - в это время исследователи,  воспользовавшись издаваемыми воспоминаниями, свидетельствами генералов, рисовали ситуацию именно таким образом. Тем более,  что  для многих историков того времени - как это видно из стенограммы обсуждения книги А.Некрича «1941. 22 июня» в ИМЭЛ -  обвинение  Сталина  было лишь поводом,  средством для  критики  и  осуждения  всего  тогдашнего строя,  "системы  личной  власти".  Сегодня  ложность  этой  концепции представляется очевидной:  абсолютизировать веру Сталина  в  дружбу  с Гитлером невозможно. Рассекреченные документы осени 40 - весны 41 года показывают, что советское руководство со Сталиным во главе знало о готовящемся  Гитлером  нападении и предпринимало ответные действия.  При этом наша сторона правильно оценивала силу и состав коалиции противника,  направления его возможных ударов. Была ли война летом 1941 г. неизбежной?  Сталин обоснованно считал, что фатальной предопределенности нападения  Германии  на СССР именно летом 1941 не было и полагал,  что ему удастся если не избежать вовсе, то хотя бы отсрочить начало войны. В  этом контексте современные исследователи склонны рассматривать и ту дипломатическую игру,  которая велась осенью 40 -го - весной 41-го года,  и перемещения советских войск весной 1941 г.(26) Отметим,  например,  что в приказе верховного командования вермахта от 10  июня  предусматривалась  возможность "задержки" нападения (то есть переноса его срока),  до 18 июня,  в крайнем случае до 13.00 21 июня. Окончательный  приказ,  устанавливавший дату и время нападения, был подписан Гитлером только 17 июня (27).  Что же  касается  сделанного  советским  правительством заявления о "вероломности" и "внезапности" гитлеровского нападения, то могло ли советское правительство заявить в официальной ноте что либо другое,  типа:  "Да-да,  мы все знали и готовились"? Ясно, что с точки  зрения  политической  целесообразности,  интересов  государства интерпретация событий начавшейся войны могла быть в тот момент только такой.  Документы показывают, что советское руководство знало о сосредоточении  германских  войск  у  границ СССР и опасалось военного столкновения с Германией, к которому шла усиленная подготовка.

     Вместе с тем тот факт, что нападение Германии не явилось неожиданностью для руководителей СССР, не означает, что внезапности не было на тактическом уровне.  Безусловно, также, что для миллионов советских людей случившееся 22 июня 1941 года было внезапным.  Тем не менее, неоправданным выглядит сегодня преувеличение роли внезапности в поражениях Красной Армии в первые месяцы войны.  Современными исследователями показано, что исход приграничного сражения был бы тот же даже  в  случае своевременного  приведения наших войск в боевую готовность,  и главную роль здесь играла отнюдь не внезапность,  а имевшиеся недостатки организационного строительства войск, материально-технического оснащения и снабжения (28).  Более того,  известно,  например, что Северо-Западный фронт был развернут вовремя, в соответствии с планом прикрытия, однако

на результат боев это существенно не повлияло (29).

     Здесь уместно вспомнить мнение Г.К.Жукова,  высказанное им в середине 60-х годов в полемике с теми,  кто считал основной и единственной причиной поражения Красной Армии в 1941 г. неприведение войск в боевую готовность.  Г.К.Жуков считал,  что если бы удалось подтянуть к  государственной границе все силы,  то поражение было бы еще более страшным

и привело бы к более тяжелым последствиям. Эта точка зрения нашла свое отражение  в "Воспоминаниях и размышлениях" - в тех отрывках,  которые при публикации были выброшены цензурой.  Кроме того, сохранилось замечание  Г.К.Жукова,  сделанное им по поводу интервью А.М.Василевского 6 декабря 1965 г. Текст интервью, видимо, был прислан ему для ознакомления:  "Думаю,  что Советский Союз был бы скорее разбит, если бы мы все свои силы накануне войны развернули на границе, а немецкие войска имели в виду именно по своим планам в начале войны уничтожить их в районе госграницы. Хорошо, что этого не случилось, а если бы главные наши силы были разбиты в районе государственной границы,  тогда бы гитлеровские войска получили возможность успешнее вести войну,  а Москва и  Ленинград были  бы заняты в 1941 году"(30).  Сегодня мы знаем из рассекреченных материалов, что сами немцы оценивали положение таким же образом,  оценивая концентрацию советских войск вблизи границы как серьезную ошибку (31).

     Расположение наших войск, сосредоточение наиболее сильной группировки на Юго-Западном направлении,  объясняемое в учебниках  лишь  как следствие глупости или упрямства Сталина,  в свете новых документов не стало,  разумеется,  выглядеть безупречным. Но для такого расположения, как видно из доступных сегодня исследователям  оперативных  планов,  у руководства Генштаба были серьезные стратегические и военно-политические основания (32).  Прежде всего,  следует обратить внимание  на  тот факт,  что в подавляющем большинстве поступавших в Москву разведданных цели Германии в войне с СССР,  направление возможных действий ее войск рисовались  именно против Украины и Кавказа.  Наступление из Восточной Пруссии,  если и называлось,  то в качестве вспомогательного.  Главная цель Германии,  подчеркивалось агентами - захват Украины. Немцы же при планировании агрессии исходили из задачи уничтожения сил КА,  цель  же захвата территорий не ставилась. 

     Безусловно, сталинские  чистки оказали влияние на подготовку СССР к войне,  на морально-психологический климат в обществе. Ни один историк этого отрицать не будет.  Но представлять репрессии  как  ключевой момент всей предвоенной истории,  предопределивший дальнейшее развитие событий является явным преувеличением,  если не сказать больше. Не говоря  уже  о попытке с их помощью возложить ответственность на СССР за Мюнхенское соглашение,  что крайне нелепо,  неоправданно считать,  что именно в репрессиях ключ к пониманию причин слабой готовности  Красной Армии  к  войне.  Выдвижение на офицерские должности массы необученных людей вызвано прежде всего резким количественным  ростом  армии  после 1939 года,  а  не  только необходимостью замены репрессированных (33). Надо учесть также,  что для воспитания,  подготовки настоящего офицера одной штабной работы недостаточно.  Кроме того, не до конца решен вопрос о масштабах репрессий. Нельзя отождествлять, как это часто делается,  уволенных из армии офицеров - с репрессированными. Данные, приводимые современными исследователями,  показывают,  что в 1937-39  годах арестовано было около 10 тысяч офицеров(34).  Остальные, так или иначе пострадавшие по политическим мотивам, отнюдь не выбыли из жизни страны и армии.

     Общим местом стали рассуждения о разведке, которая предупреждала, но.... Здесь и Зорге, и Черчилль, и даже Шуленбург! И всех Сталин "посылал  к..." - некоторые авторы с большим удовольствием цитируют это место. Сталин даже, согласно Л.М. Пятецкому, репрессировал начальников разведки  и даже генералов в 1937 году именно за то,  что они "осмелились" говорить о вероятном нападении Германии (35). Сегодня,  в  свете рассекреченных документов,  причины ошибки Сталина - опоздание с отдачей  приказа  о приведении войск в боевую готовность - выглядят не так примитивно. Были ли у Сталина причины не доверять целиком той информации, которую поставляла разведка? Были. Прежде всего, потому, что значительная доля дезинформации, английской и немецкой, действительно присутствовала в подававшихся ему донесениях. Такого рода дезинформация содержится,  как теперь ясно,  во многих донесениях Р.Зорге;  существуют веские  основания  считать так и по поводу писем Черчилля,  хотя и без того непонятно,  зачем Черчиллю было предупреждать Сталина? Чтобы он и Гитлер договорились еще раз?  Чем также объяснить превышение Генштабом в два раза - ! - численности Германских войск на границах с СССР в течение зимы - весны 1941-го,  как не получением соответствующих разведданных?  (36). Дезинформация поступала и раньше - в июне 1940, сентябре-октябре,  когда  Германия готовила вторжение на Британские острова. Поток ее увеличился,  когда Германия приступила к соответствующей кампании в ходе подготовки нападения на СССР.  Историки, старательно учитывающие те донесения разведки, где содержались правильные сведения, в большинстве случаев обходят вниманием весь комплекс получаемых разведданных,  включавший в себя неточную и неполную информацию, а также дезинформацию. Между тем для объективного рассмотрения этого вопроса необходимо представлять,  какое место правильная информация  занимала  в общей массе добытых разведкой данных.  Пока такого исследования, к сожалению, не сделано. Допустим, что Сталин и его окружение, хоть и имели такую возможность,  все-таки не сумели разобраться в стекавшейся  в Москву информации,  считая Гитлера прагматичным политиком и недооценив то обстоятельство, что политика Германии с течением времени все больше начинала зависеть от иррациональных факторов. Решение напасть на СССР, не  победив  Англию,  казалось  (и  было)  самоубийственным,  а  образ действий Германии был всегда примерно одинаков (кроме Югославии) - нота,  ультиматум,  война.  Немецкая дезинформация частично  отсеивалась спецслужбами,  но,  тем  не менее,  большими дозами попадала на стол к Сталину, убеждая его, в частности, что сосредоточение немецких войск - лишь средство силового давления,  принятое в политике,  что объявлению войны будет предшествовать ультиматум с экономическими требованиями, и что мирное разрешение конфликта путем новых переговоров весьма вероятно (37).  Те авторы,  кто патетически восклицает: можно ли поверить,  что Сталин считал, что в середине XX века войны не начинаются,  а объявляются внезапным ударом,  - должны  были  бы  объяснить,  почему английская разведка пришла к точно этому выводу о сценарии возможного столкновения СССР - Германия летом 1941 г.? Подготовленный  23 мая Объединенным разведывательным комитетом Англии документ

под названием "Планы Германии в отношении СССР"  содержал  заключение, что  Германия  нападет на СССР только после предъявления экономических требований,  концентрация войск у границы - средство силового давления для принуждения СССР к соглашению. Только в случае отклонения ультиматума Советским Союзом (англичане планировали даже побудить СССР к этому угрозой бомбардировок кавказских нефтепромыслов, ведя соответствующую подготовку) Германия,  считали в Лондоне,  прибегнет к войне (38). Американский автор А.Уэйли,  подробно изучивший этот вопрос, отмечает, приводит данные,  что и в Лондоне, и в Вашингтоне, и даже в Токио считали,  что  сведения о предстоящем германском ультиматуме соответствуют действительности (39 1) 0. Опубликованные недавно документы - в частности,

дневник Геббельса - показывают, что сами немцы так и оценивали складывающуюся весной 1941 года ситуацию (40).  По сути, возможности тоталитарного режима в ведении войны - в том числе и информационной - только раскрывались,  и вряд ли можно требовать от современников и участников тех  событий такого же уровня осмысления их,  какой доступен историкам через полвека.  Сталин не смог до конца разобраться  в  представленных ему  донесениях.  Но  дело  тут не столько в личных качествах Сталина, сколько в том,  что в 1941 году в СССР еще не существовало специальной аналитической службы, которой только и под силу было разобраться в потоке противоречивой информации,  и донесения подавались руководству  - не только Сталину - без анализа.

     Конечно, для авторов цитируемых учебников преувеличение роли репрессий  и  внезапности нападения,  преподнесение их как главных причин поражений служит цели возложить ответственность за катастрофу 1941  г. на Сталина, а в его лице - на существовавший в то время в нашей стране политический режим. Л.М.Пятецкий цитирует в своем пособии А.М.Некрича, делая вывод о причинах поражений 1941: "Вся ответственность за военные поражения СССР в 1941 г.  лежит на руководстве ВКП(б) и лично И.В.Сталине."  "Где  искать  причины  поражений?  - спрашивают авторы пособия "Россия. Век ХХ. Страницы истории", - "К сожалению, прежде всего в деятельности высших  руководителей государства"(41).  "Таким образом,  - делают вывод авторы еще одного учебника, - главная причина неготовности СССР к отражению нападения - в системе власти, согласно которой целый народ добровольно становится зависимым от воли правящей  верхушки, а подчас и одного человека"(42).  Подтекст подобных утверждений достаточно ясен: если бы не коммунисты и Сталин, внушается детям, то ничего подобного  бы  не случилось - и Гитлер бы не напал,  и поражений бы не было,  а одни победы.  Некоторые авторы - например,  В.П.Островский  и А.И.Уткин  - высказывают эту мысль достаточно внятно:  "Тот факт,  что противник дошел до Волги (чего никогда не было в российской истории) и был остановлен ценой колоссальных жертв и потерь, наводит на размышления об исторических слабостях и неустойчивости режима...  Ценой огромных  людских  и  территориальных потерь удалось придать войне затяжной характер, что обрекало Германию на поражение, так как ее ресурсная база была не приспособлена для войны такого рода" (43). 

     Нетрудно увидеть,  что попытки представить Победу, одержанную Советским Союзом, как достигнутую исключительно  вопреки  существовавшему в СССР режиму приводят авторов учебников к отрицанию воинского искусства русских солдат и полководцев, таланта и  мастерства инженеров и организаторов производства,  героизма и стойкости народа в целом,  поскольку отделить  комунистическую составляющую от русской национальной в наших поражениях и победах практически невозможно. Попытки сделать это с неумолимой логикой заставляют принять в качестве причин одержанной Победы те,  что были выдвинуты после войны разбитыми гитлеровскими генералами:  русские пространства и бездорожье,  неисчерпаемость людских ресурсов СССР, помощь союзников - Англии и США. 

     Между тем ссылки на режим, при котором "все зависит от воли одного человека", используемые для объяснения наших ошибок и поражений ничего на самом деле объяснить не могут.  Достаточно вспомнить,  что демократический режим не помог Франции избежать разгрома в 1940 году. Не помогла   демократия   и  Соединенным  Штатам  избежать  катастрофы  в Перл-Харборе,  несмотря на предупреждения разведки.  Нам же после  чеченской войны вообще нетрудно сопоставить "тоталитарных" Сталина,  Жукова,  Василевского,  и "демократических" Грачева,  Романова и других. Очевидно, что наличие "всенародноизбранного" верховного главнокомандующего и "свободных" СМИ само по себе нисколько не гарантирует армию от поражения и страну от катастрофы.

     Учебник И.И.Долуцкого "Отечественная история.  ХХ век." и пособие Л.М.Пятецкого "История России для абитуриентов и старшеклассников.  ХХ век", как  уже  ясно,  выделяются  своим  оголтелым   антикоммунизмом. И.И.Долуцкий  вообще не использует понятия "Великая Отечественная война" - для него СССР вступил в мировую войну с сентября 1939 г.  Открытым  для него является и вопрос о вкладе сторон в разгром гитлеровской Германии. Детям самим предлагается ответить на него, учитывая две равноправные,  с позиции И.И.Долуцкого, точки зрения: первая, подчеркивается,  советская (то есть,  "так думали при плохой советской власти"), вторая - западная.  Согласно одной,  вклад СССР был решающим, согласно другой - "архитектором победы" выступили США. Сам автор, видимо, хотел бы, чтобы дети выбрали второй вариант, всячески подчеркивая коалиционный характер войны и указывая, что "...Это же мы (и то не по своей воле) присоединились к Англии, воевавшей целый год в одиночку против фашистской Германии. Это наша война стала вторым фронтом"(44).

     Интересно следующее  наблюдение:  на  страницах этих двух учебных пособий мы практически не найдем осуждения фашизма и его  преступлений на нашей земле.  Когда речь идет о Гитлере и его приспешниках, о действиях  гитлеровцев  на  оккупированных  территориях,  И.И.Долуцкий   и Л.М.Пятецкий используют сдержанный,  сухой язык фактов. Однако сколько гнева и возмущения выказывают эти авторы по поводу действий нашей стороны  и лично И.В.Сталина!  Подписание договора с Германией в 1939 г., расстрел поляков в Катыни,  опоздание с приведением войск в боевую готовность, приказ N 227 - все это, и многое другое, подвигает названных авторов на различные язвительные выпады  в  адрес  Сталина.  Долуцкий, например, прибегает даже к вольному переложению русской классики,  искаженно цитируя "Историю одного города" М.Е.Салтыкова-Щедрина: "Представители этого типа глуповского руководства всегда ...  идут напролом, как будто дорога,  на которой они  очутились,  принадлежит  им  одним. ...Наглухо закупоренный Сталин зачастую напоминал того властного идиота,  который ломит вперед,  потому что не в состоянии осознать себя  в связи с каким-нибудь порядком явлений. Там, где простой идиот расшибает себе голову или наскакивает на рожон,  идиот властный раздробляет всевозможные  рожны  и  совершает  свои  злодеяния вполне беспрепятственно"(45). Все это сопровождается настойчивым подталкиванием читателей к сравнению Гитлера и Сталина:  "Дайте оценку Сталину как человеку и руководителю государства...",  "Уже давно ученые  сравнивают  Сталина  и Гитлера.  Как  ты  думаешь,  что  действительно  сближает этих политиков...?", "Подумай над причинами сходства заявлений фашистских лидеров и  сталинских  речей..." При этом сравнение это никак не должно быть в пользу Сталина - как минимум, дети должны делать вывод о равной степени злодейства обоих.

    Подбор иллюстраций  и подписи к ним в учебнике И.И.Долуцкого соответствуют общей  концепции  автора:  "Пленные  красноармейцы лета 41", "Горят наши танки" и - "Гитлер над картой будущей войны". Снимок копающих русских женщин с ироничной подписью "Можно ли остановить танковые армии  противотанковыми  рвами?" и две фотографии "смертельно усталых" немцев - мы им должны посочувствовать, что ли?  Здесь же фото А.А.Власова с дискуссионным,  надо полагать, вопросом: "А.А.Власов перед солдатами РОА. Освободитель или изменник?" (46) 

    Как и в других случаях,  обличение Сталина,  обвинения в его адрес не самоцель.  Они служат для И.И.Долуцкого и  Л.М.Пятецкого  средством для  подведения  учащихся к главной мысли,  выводу,  который школьники должны,  как водится, "сделать самостоятельно" на основе "анализа фактов" (о качестве этих "фактов" мы уже говорили): во всех преступлениях

виновата "система", когда наверху оказались бездарности и преступники, а,  например, гениальный Лева Федотов - увы, нет. "Это-то и опасно при абсолютной диктаторской власти,- разглагольствует И.И.Долуцкий,  - тирана либо боятся,  либо обожествляют. Его гнетущая власть убивает даже сильные характеры и смелые умы" (47).  "Почему мы заплатили так  дорого?" - спрашивает он, говоря о потерях. Да полководцы советские, как и Сталин, не щадили солдат. Были они, к сожалению, "детьми коллективистской   системы,   не  предполагавшей  самоценности  человеческой  жизни"...(48) В существовавшей в СССР "системе" И.И.Долуцкий видит и  основания  для  предательства,  чуть  ли не одобряя латышей,  литовцев и всех,  "сознательно боровшихся против сталинизма".  "Может  быть,  вся система, существовавшая в стране, только и могла производить двуличных людей?" - морализирует он по поводу власовского движения.  Рассказывая о  мародерстве,  замечает:  "...откуда это идет - не от отношения ли к человеку и его жизни как к мелочи,  чему-то незначительному?" Информация о зверствах фашистов на оккупированных территориях без промедления дополняется рассуждениями типа: "любой государственный террор, вне зависимости от обстоятельств..." и т.д., ставящими на одну доску репрессии 30-х гг. и гитлеровский геноцид (49). 

    Следующий вывод,  который могут, видимо, из всего этого "самостоятельно" сделать дети - и они его делают,  - что раз  наверху  сплошные дураки и г...,  а народ безмолвствует,  не восстает, то, значит, народ все эти безобразия заслужил. В конечном итоге оказывается, что русские сами во всем виноваты - и в том, что Сталин их уничтожал, и в том, что в войну так много людей погибло, а выиграли ее все равно США. 

    К счастью,  подобные  взгляды  отражают лишь крайнюю точку зрения. Тем не менее пособие И.И.Долуцкого "СССР во второй мировой войне",  на основе  которого  и сделан цитируемый нами учебник,  издано не кем-нибудь, а Институтом повышения квалификации работников образования.

    Итак, мы видим,  что в большинстве учебников и пособий,  имеющихся сегодня в школе,  содержится  чрезмерно упрощенная и  тенденциозная трактовка событий Великой Отечественной войны.  В  частности,  причины поражений 1941 сведены к глупости и некомпетентности Сталина, который, во-первых,  репрессировал лучших советских военачальников,  под  руководством которых мы бы сразу же разбили немцев,  не желал принимать во внимание донесения советской разведки,  так как свято верил в  нерушимость пакта о ненападении 1939 года, смертельно боялся немцев, и страх парализовал его волю,  поэтому он запретил военачальникам под  угрозой отправиться  "пить кофе у Берия" приводить войска в боевую готовность. Большинству пособий присущ ярко выраженный антикоммунизм  и  неприятие личности И.В.Сталина,  да и других тогдашних руководителей СССР. В качестве основного итога Великой Отечественной акцент делается на укреплении "тоталитарного режима" в СССР,  в ряде случаев под сомнение ставится определение характера войны и вклада СССР в победу над  фашизмом как  решающего.  Герои войны чаще всего предстают не как герои (и уж точно не как коммунисты), а как страдальцы сталинского "тоталитаризма".

    Это, а также изложение событий Великой Отечественной как  "продвижения ...  в океане крови, грязи, страданий, измен, подлости" и только в последнюю очередь - героизма (Долуцкий) (50), вместе со свойственным ряду пособий использованием вместо взвешенных суждений лексики,  более уместной в публицистической,  а не учебной литературе, приводит к значительным издержкам в деле образования и воспитания.  Ю.Бокарев приводит пример из сочинения одного  одиннадцатиклассника:  "Все  в  стране прекрасно понимали, что Гитлер готовится к нападению, но Сталин запретил обороняться, что едва не привело к поражению. Да что же это за люди - наши деды! Они не смогли расправиться с слабоумным диктатором даже под угрозой собственной гибели!  Ну,  как их можно после этого уважать?"  (51)  Рассмотрение  событий войны как схватки двух кровожадных диктаторских режимов, ни к одному из которых школьники не должны испытывать  ни малейшей симпатии,  разрушает в конечном итоге чувство причастности сегодняшней молодежи к событиям и людям той эпохи. Проще говоря,  школьники перестают говорить "наша страна", "наша армия",  "наши герои",  "мы победили",  заменяя подобные выражения отстраненным "сталинский  режим",  или "советский",  "коммунистический".  Раз не наше - можно ли этим гордиться?  Разрушается связь времен, связь поколений. А история, напротив, призвана сохранять, поддерживать эту связь.

    Показательной в  этом отношении может быть конференция школьников, прошедшая в Институте развития личности РАО весной 1997 г.,  одной  из тем которой было отношение современной молодежи к патриотизму.  Выступавшие старшеклассники занимались поиском нового смысла,  нового определения патриотизма, зачастую признаваясь аудитории, что вообще не понимают,  что это такое. Зато много гневных слов было произнесено в адрес "шовинизма" и "национализма". И никто, даже из организаторов-взрослых, не  задался  вопросом,  почему  вообще сегодня возникла ситуация, когда оказывается необходимым обсуждать со старшеклассниками такую тему, как патриотизм, и искать какие-то новые "смыслы"? Казалось бы, что может быть естественней для человека, чем любовь к земле, где родился, вырос - чего тут обсуждать, о чем дискутировать?

    То, каким  образом  освещаются события Великой Отечественной войны в школьных учебных пособиях,  содействует возникновению у молодежи негативного отношения к прошлому своей страны,  дегероизации этого прошлого, его искаженному восприятию. В сочетании с той информацией, которая поступает из периодической печати и с экранов телевизоров (в  последние годы  показано  несколько американских документальных фильмов о войне,  где основной акцент делается на  военных  действиях  союзников СССР и, конечно, важное место отводится теме сталинских репрессий) это способствует,  безусловно, противопоставлению молодежи старшим поколениям  и  приводит  к  ситуации,  когда для многих подростков мотивация жертвенного поведения защитников Родины оказывается  непонятной.  Если авторы вышеназванных учебников программировали такой итог,  их позиция

объяснима. Но мне, как учителю, в своей работе хотелось бы приходить к другим результатам.

     Без сомнения, на интерпретацию тех или иных событий историком существенное влияние оказывают его собственные политические и  идеологические симпатии. Для кого-то демократия представляет настолько высокую ценность, что он готов предпочесть и колониальный ее вариант независимости своей страны, если независимость эта  обеспечивается авторитарным режимом. Но на страницах учебной литературы не должно быть места идеологическим спекуляциям,  которые невозможно обосновать,  не прибегая к подтасовкам и умолчаниям. 

     В заключение следует сказать, что проблема воссоздания всесторонней целостной  картины  событий Великой Отечественной войны еще далека от своего окончательного разрешения.  Еще можно ожидать  появления  до сих пор не известных документов, уточняющих или даже исправляющих наши современные представления.  Не утихают политические страсти, оказывающие влияние на интерпретации многих документов и фактов. Но уже сегодня достигнут определенный прогресс в исследовании событий войны,  особенно ее предыстории, заключающийся, как представляется, в конструировании рационального объяснения действий советского руководства при отказе от ссылок на "необъяснимую слепоту",  упрямство,  глупость и тому подобные факторы,  что было свойственно отечественной историографии  в

период "оттепели" и затем подхвачено в перестроечные годы.  На появившиеся в последнее время материалы стоило бы обратить внимание создателям школьных учебников и пособий.

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 ________________________________

     1.См., например:  1941 год:  В 2 кн. / Сост. Л.Е.Решин и др.; Под ред. В.П.Наумова. М.: Межд. фонд "Демократия", 1998; Документы внешней политики 1940 - 22 июня 1941 г.  Т.ХХIII:  в 2 кн.М.: Межд. отношения, 1998; Накануне войны: Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23-31 дек.1940 г.//Русский Архив: Великая Отечественная. Т.12(1). М.,1993;  Приказы НКО СССР 1937- 21.4.1941 г.// Русский Архив: Великая

Отечественная.  Т.12(2).М.,1993;  Секреты Гитлера на столе у  Сталина. Разведка и контрразведка о подготовке германской агрессии против СССР. март-июнь 1941.  М.,  1995;  Гриф секретности снят: Потери Вооруженных сил СССР в войнах,  боевых действиях и вооруженных конфликтах. М.1993; и др.

     2. Правда. 1962. 22 июня.

     3. См.: Некрич А.М. 1941,22 июня. М., 1965; 2-е изд. М.,1995.

     4. См.:  Левандовский А.А.,  Щетинов Ю.А. Россия в XX веке: Учеб. для 10-11 кл. общеобразоват. учреждений. М., 1997; Данилов А.А., Косулина Л.Г. История России. ХХ век. 2-е изд. М., 1996; Пятецкий Л.М. История России для абитуриентов и  старшеклассников.  ХХ  век.М.,  1995; Россия.  Век ХХ.  Страницы истории.  Ч.I. Воронеж, 1997; Долуцкий И.И.

Отечественная история.  ХХ век.учебник для 10-11 классов общеобразовательных учреждений.  ч.II. М., 1996; Островский В.П., Уткин А.И. История России.ХХ век.  М.,1995.  История России.  IX - XX вв.  Пособие по отечественной  истории для старшеклассников,  абитуриентов и студентов СПб., 1995.

     5. Левандовский А.А., Щетинов Ю.А. Указ.Соч. С.268.

     6. Дмитренко В.П., Есаков В.Д., Шестков В.А. История Отечества.ХХ век.Учебное пособие для  общеобразовательных  учебных  заведений.  М., 1995. С.303.

     7.Данилов А.А., Косулина Л.Г. Указ.соч. С.210; С.214.

     8.Пятецкий Л.М. Указ. соч. С.206.

     9. См.: Россия. Век ХХ. Страницы истории. Воронеж. 1997. С.201.

     10. Левандовский А.А.,  Щетинов Ю.А. Указ.соч. С.267; Щетинов Ю.А. История России. ХХ век. Пособие для уч-ся гимназий, лицеев, абитуриентов и студентов ВУЗов. М., 1995. С.186.

     11. Пятецкий Л.М. Указ. соч. С.175-176. 

     12. См., например: История Отечества. 1939-1996 гг.: Учеб. для 11 кл. / Денисенко В.П.,  Измозик В.С.,  Островский В.П.,  Старцев В.И.. Спб.,1998. С.17; Данилов А.А., Косулина Л.Г. Указ.соч. С.214; и др.

     13. Пятецкий Л.М. Указ. соч. С.197, С.205.

     14. Долуцкий И.И. Указ.соч. М.,1996. ч.II. С.19.

     15. Пятецкий Л.М. Указ. соч. С.216.

     16. Островский  В.П.,Уткин  А.И.  Указ.соч. С.250.

     17. Левандовский А.А., Щетинов Ю.А. Указ.соч. С.265.

     18. Пятецкий Л.М. Указ.соч. С.177.

     19. Россия. Век ХХ.Страницы истории. Ч.1. Воронеж, 1997. С.194.

     20. История России.  IX - XX вв. Пособие по отечественной истории для старшеклассников,  абитуриентов и студентов  (под ред. М.М.Шумилова). СПб., 1995. С.260.

     21. См.: Гареев М.А. Факторы, определившие военные потери в Великой Отечественной  войне //Людские потери СССР в Великой Отечественной войне. С.14-15.

     22. С.Жуковский,  И.Жуковская.  СССР в годы Великой Отечественной войны. Фрагменты нового учебника // История. 1988. N5. С. 13; С.7.

     23. Левандовский А.А., Щетинов Ю.А. Указ.соч. С.290; Щетинов Ю.А. Указ.соч. С.208.

     24. Долуцкий И.И. Указ. соч. С.168.

     25. Россия. Век ХХ.Страницы истории. Ч.1. Воронеж,1997. С.238.

     26. См.:  Сиполс В.Я.  Тайны дипломатические.  Канун Великой Отечественной.  1939-1941.  М.,1997. С. 388-391; Бокарев Ю. Директива N21 // Россия XXI. 1997. N1-2. С.156-159; Вишлев О.В. Почему медлил Сталин в 1941 г.?  (из германских архивов) // Новая и новейшая история. 1992. N 1.  С.96-97;  N2,  С.70;  Гареев М.А.  Неоднозначные страницы войны: (очерки  о  проблемных  вопросах истории Великой Отечественной войны). М.,1995.  С.97;  Пиетров-Энкер Б.  Германия в июне 1941 г.  жертва советской агрессии?(к тезису о превентивной войне) // Кентавр.  1995.  N 2. С.95; и др.

     27. См.: Сиполс В.Я. Тайны дипломатические. М., 1997. С.404.

     28. См.,  напр.:  Печенкин  А.А.  Была  ли возможность наступать? //Отечественная история.  1995.  N3;  Чернышов М.М. Стереотип - недруг командира.  В  военном  искусстве  мы слишком часто наступаем на те же грабли // Независимое военное обозрение. 2000. N25. С.6.

     29. См.:Маковский В.  Б.  Прикрытие госграницы накануне войны. // Военно-исторический журнал. 1993. N 5. С.51-58.

     30. См: Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. 10-е изд. М.: АПН, 1990. Т.2. С.25; Накануне 22 июня 1941 года. Неопубликованное интервью маршала Советского Союза А.М.Василевского от 20 авг.1965 г. // Новая и новейшая история. 1994. N 6. С.6.

     31. См.:Вишлев О.В. Указ.соч. N 1. С.97; N2. С.74.

     32. См., например: Бобылев П.Н. К какой войне готовился генераль- ный штаб РККА в 1941 году? // Отечественная история. 1995. N 5.

33. Интересные данные по этому поводу приводит В.Д.Данилов: Данилов В.Д.  Советское Главное Командование в преддверии Великой Отечественной войны //Новая и новейшая история. 1988. N 6. С.5. 

34.      34. См.: Данилов В.Д. Указ.соч. С.5; Комал Ф.Б. Военные кадры на-

кануне войны. //Военно-исторический журнал. 1990. N 2. С.24-25.

     35. Пятецкий Л.М. Указ.соч. С. 204-205.

     36. См.: Бокарев Ю. Указ.соч. С.141, 157.

     37. См.:  Известия ЦК КПСС.1990.N 4.С.198-218; Секреты Гитлера на столе у Сталина.  Разведка и контрразведка о подготовке германской агрессии против СССР. март - июнь 1941 г.М.,1995. С.60,80,102,116,122,149 и др.

     38 См.: Сиполс В.Я. Тайны дипломатические. М., 1997. С.378, 375.

     39. См.: Сиполс В.Я.Тайны дипломатические. М.,1997. С.400.

     40. См.: Вишлев О.В. Указ.соч. N2. С.74; Военно-исторический журнал. 1997. N4.

     41. Россия. Век ХХ. Страницы истории. Ч.1. Воронеж, 1997. С.198.

     42. История Отечества. 1939-1996 гг.:Учеб. для 11 кл. / В.П.Денисенко, В.С.Измозик, В.П.Островский, В.И.Старцев. Спб., 1998. С.20.

     43. Островский В.П.,Уткин А.И. Указ.соч. С.319-320.

     44. Долуцкий И.И. Указ.соч. С.48.

     45. Долуцкий И.И.  СССР во второй мировой войне.(1941-1945 годы). Материалы к изучению Отечественной истории. М., 1992. С.23.

     46. Долуцкий И.И. Отечественная история. ХХ век.учебник для 10-11 классов  общеобразовательных  учреждений.  М.:Мнемозина,  1996.  ч.II. С. 9, 24, 19, 41, 59, 122.

     47. Там же. С.12.

     48. Там же. С.115.

     49. Там же. С. 76, 123, 74, 61.

     50. Там же. С.7.

     51. Из сочинения ученика 11 класса школы N 549 г.Москвы.  Цит.по: Бокарев Ю. Директива N21. //Россия ХХI. 1996. N7-8. С.119.