"Странное" в языковом сознании А. С. Пушкина

"Странное" в языковом сознании А. С. Пушкина

Н. А. Купина , О. В. Пушкарева 

При интерпретации и оценке национальной русской картины мира нередко используется оператор странное, содержащий смысл "необычное, непонятное, непривычное, не такое, как всегда, и поэтому вызывающее удивление и недоумение". Странными не только со стороны, но и изнутри (Мы не такие, как все; Умом Россию не понять; Наш путь необычный, особенный и под., ставшие шаблонными суждения) кажутся лица, характеры, обычаи русских, некоторые участки вещного мира, мира идей, эмоций.

Русский язык выработал разветвленную систему средств, служащих для реализации значения странного. Эти средства комбинируются в поле, включающее слова, так или иначе варьирующие значение "странное"; особые синтаксические конструкции, прежде всего вопросительные; некоторые частицы, союзы (ужли, ужели, ведь, разве, но) и др. Можно говорить о том, что в русском языке существует модальность странного 1 .

В структуру модальности странного 2 входит нормативная картина мира в представлении говорящего субъекта, субъект модального отношения, объект модального отношения и само отношение к объекту как странному.

Модальность странного есть отношение к нарушению стереотипа, свидетельствующее о невозможности или неспособности субъекта объяснить кажущееся отклонение.

Модальное отношение странного охватывает многие высказывания, суждения, философские, публицистические, художественные тексты, связанные с оценкой русской жизни. Для осмысления странного в национальном бытии и характере целесообразно обратиться к А. С. Пушкину.

Анализ языка А. С. Пушкина 3 показывает некатегориальность странного в восприятии национальным поэтом русской действительности. Об этом свидетельствуют статистические данные, сведенные нами в таблицу. Дадим некоторые пояснения. В первой колонке представлены слова группы "странное" в русском языке (цифра около слова указывает номер его значения в толковом словаре 4 ); во второй приведено количество конкретных словоупотреблений во всех текстах А. С. Пушкина (или в пушкинском сверхтексте); в третьей - количество конкретных словоупотреблений в лирике поэта; в четвертой - количество конкретных словоупотреблений в романе "Евгений Онегин".

Частотность слов из ФСГ странное

Слово из ФСГ странное 

Количество употреблений



в пушкинском сверхтексте

в стихотворениях

в "Евгении Онегине"

странное 

126

7

10

странно 

19

1

0

странность 

4

2

1

странность (=странные привычки) 

15

0

 

таинственный 

35

20

7

таинственно 

8

6

1

таинственность 

4

0

0

фантастический 

6

0

0

мистический 

5

0

0

неведомый 

35

13

0

неведомо 

8

0

0

загадочный 

3

0

0

загадка 

11

2

2

невероятный 

2

0

0

невероятность 

2

0

0

невероятно 

1

0

0

невиданный 

2

0

0

небывалый (=необычайный) 

1

0

0

небывалый (=вымышленный) 

2

2

0

небывальщина 

1

0

0

необычайный 

5

0

0

необычайно 

1

0

0

исключительный 

5

0

0

чрезвычайный 

10

0

0

необыкновенный 

67

1

1

необыкновенно 

1

0

0

непостижный 

2

1

0

непостижимый 

3

0

1

непостижимо 

0

0

0

непостижно 

0

0

0

непонятный 

32

6

3

непонятно 

0

0

0

неизъяснимый 

32

5

2

неизъяснимо 

2

0

0

озадачить 

1

0

0

непривычный 

1

0

0

непривычно 

0

0

0

недоумение/-нье 

28

3

3

недоумевать 

3

0

0

смутный (=неясный) 

7

3

1

смутный (=вызывающий смятение, беспокойство) 

9

2

0

темный (=неясный, непонятный) 

34

10

3

темный (=вызыв. недоверие, сомнительный, подозрительный) 

3

0

1

темно (=туманно, непонятно) 

7

1

1

чудесный - 1 

11

3

1

чудесный - 2 

10

5

0

чудесный - 3 

16

8

1

чудесно 

4

1

0

чудный - 1 

13

1

0

чудный - 2 

24

12

3

чудный - 3 

21

11

2

чудно 

11

1

3

чудо 

82

13

1

чудесить 

2

1

0

чудеснее 

1

1

0

причудливый 

0

0

0

причуда 

9

0

2

причудник 

0

0

0

причудница 

3

0

2

дивный 

40

22

1

дивно 

4

1

0

дивить 

2

2

0

дивиться 

52

15

2

чудотворный 

5

1

1

чудотворец 

6

1

0

чудотворица 

1

0

0

чудотворно 

0

0

0

диковинный 

0

0

0

диковина/-нка 

1/3

0/0

0/0

удивительный - 1 

29

0

0

удивительный - 2 

40

0

0

удивить 

22

2

2

удивиться 

15

2

0

удивление 

33

3

1

удивлять 

7

1

0

удивляться 

28

1

1

потрясать - 4 

3

0

0

потрясение - 2 

11

0

0

потрясаться 

0

0

0

поразить - 4 

65

3

4

нелепый 

17

1

0

нелепица 

1

0

1

нелепость 

16

0

0

нелепо 

0

0

0

несуразный 

0

0

0

чудак 

17

1

8

чудаковатый 

0

0

0

сумасбродить 

1

0

1

сумасбродный 

1

0

0

сумасбродство 

1

1

0

сумасброд 

6

0

2

дикий - 4 // 

28

9

0

дикий - 5 

2

0

0

дико 

8

1

3

диво 

25

5

0

дивоваться 

2

2

0

надивиться

3

0

0

изумление/-нье 

45

1

3

изумлять 

2

0

1

изумляться 

2

0

0

изумить 

45

8

0

изумиться 

22

3

0

поразительный 

0

0

0

 

Из таблицы видно, что лексические средства выражения модальности странного в лирике относительно немногочисленны по сравнению со всем языковым творчеством поэта. Между тем именно лирика отражает авторское видение мира. Ядерный элемент поля - слово странное зафиксировано в лирических текстах всего 7 раз; многие слова группы "странное" А. С. Пушкин вообще не употребляет. Например, слово непостижимо вообще отсутствует в лексике поэта, ибо для гения А. С. Пушкина нет ничего непостижимого. Странное для поэта - это прежде всего "дивящее в силу неожиданности, восхищающее". Отсюда сравнительно высокая частотность в лирике слов чудесный (16), чудный (25), чудо (13), дивный (22), дивиться (15). Выделяется также группа слов, связанных общим значением "сверхъестественный, неразгаданный": таинственный (20), загадочный (22), неведомый (13), темный (10). Не случайна тенденция к употреблению этих слов при описании романтической ситуации: И светел ты сошел с таинственных вершин; Вы, тени мирные таинственного леса; Луна, спокойное сиянье / Твоих таинственных лучей... 

В лирике наблюдается разнообразие объектов модального отношения странного. Эти объекты принадлежат таким семантическим сферам, как "физический мир", в частности "мир природы": природа, лес, гром, лучи, равнины, сени сосен, цветок, ключи; "человек": потомки, дева, певец, Наполеон; "психический мир": мечты, мечтанье, грусть, унынье, влечение, мысль, дух, судьба, счастье и др. Значения слов, обозначающих объект модального отношения странного, колеблется от предельно обобщенного (мир, все, что мило) до частно-предметностного (ворота, колокольчик).

Странное имеет отношение к "чужой, иной стране": Ты рождена воспламенять / Воображение поэтов, / Его тревожить и пленять... / Восточной странностью речей... 

Странное возникает как неожиданное ощущение поэтом гармонии там, где обыденное сознание ее не ощущает: Стихи бесстыдные приапами торчат, / В них звуки странною гармонией трещат; То звуков или слов / Нежданное стеченье... / То странность рифмы новой, / Неслыханной дотоль.

В большинстве случаев странное существует на уровне впечатления, первичного восприятия, фиксируется поэтом в отдельной фразе или строфе и не разрушает нормативно-ценностную картину мира. Странное, по А. С. Пушкину, не характеризует русскую действительность как аномальную. Достаточно сказать, что культурно-этнографические реалии не выступают как объекты модального отношения странного. Национальное скорее проявляется в изображении эмоций, часто разноречивых: тайное волнение (любовь); Дивились долгому любви моей мученью (любовь и страдания); Что ж непонятная грусть / Тайно тревожит меня? (грусть и тревога); Страшно, страшно поневоле / Средь неведомых равнин (страх, беспокойство); Непонятно счастье ваше, / Но молчите ж обо всем (счастье, тревога) и др. Чувства нередко воспроизводятся как неопределенные, нераспознаваемые, нерасчленяемые: Не страшное влеченье / Чего-то жаждущей души; Какой-то негой неизвестной, / Какой-то грустью полон я; Неизъяснимый сердца жар... 

Национальное проявляется и в изображении плена фантазий - неясных, неопределенных, но неизменно притягательных: И вот уже мечтою странной / Душа наполнилась моя; Мечтанья смутные в груди моей тая, / Скитаюсь по лугам, по рощам молчаливым, / Поэтом забываюсь я; Он оживляет тайной силой / Твои неясные мечты... 

Возможно, национальное можно усмотреть в модальных смыслах, передаваемых с помощью вопросительных предложений. "Альтернативность пушкинских вопросов... глубоко содержательна. Опредмечивающий ход пушкинской мысли <...> отнюдь не стирает оттенок неизъяснимого" 5 . Очевидное становится объектом сомнений:

Дар напрасный, дар случайный,

Жизнь, зачем ты мне дана?

Иль зачем судьбою тайной

Ты на казнь осуждена?

Странное здесь составляет основу философического модального смысла текста, отражающего отношение русского поэта к жизни. Актуальны смыслы "не подлежащее разгадке, непонятное, неуловимое, тревожащее, будоражащее". Наблюдается особая значительность: вопросы, не предполагающие конкретных ответов, обнаруживают, что "окружающий мир имеет голос, что он по меньшей мере равноправен с человеком <...> и находится с ним в непрестанном диалоге" 6 . Человек же призван сам понять, расшифровать вечные мировые загадки.

Лирический мир А. С. Пушкина чужд тривиальностей. Поэт избегает прямых номинаций странного, развивая и углубляя модальные обертоны. Используя модальное отношение для характеристики принятого нормативного положения вещей, А. С. Пушкин, в частности, трактует норму как право на индивидуальность. Это ярко выражается в романе "Евгений Онегин".

В тексте романа 8 раз употребляется слово чудак. Чудак - прямой носитель странного, анормального, и смотрит на него Пушкин прежде всего глазами света 7 : Мелькают профили голов / И дам, и модных чудаков. Нормативно-социальная оценка охватывает то, что бросается в глаза - внешность, манеру поведения. Оценочное слово чудак используется как ярлык. Чудака отличает эпатирующее поведение; чудак "надевает" на себя маску странного; он притягивает взгляды своей необычностью.

Онегин как объект модального отношения странного характеризуется словосочетанием опаснейший чудак, передающим негативную оценку (в сочетании с агрессивностью), пронизывающую оппозицию Онегин - все. Онегин, разумеется, не такой, как все. В то же время для Татьяны Онегин - пасмурный чудак, чудак печальный и опасный, не лишенный романтического обаяния, одинокий, непонятый, совершивший непоправимое. Попутное замечание автора "я сердечно люблю героя моего" говорит о том, что чудаковатое поведение, с точки зрения Пушкина, не повод для того, чтобы отвергнуть человека. Выражения прослыть чудаком, корчить чудака передают идею масочности. Маска - это еще не лицо. В словах мой неисправленный чудак скрыта снисходительность к чудачествам. Способность на сумасбродство противостоит посредственности. Притяжательное местоимение мой создает тональность доверительности и понимания. Чудак - "человек, способный на неожиданные поступки, разрушающий стереотипы поведения, верный себе без оглядки на мнение света". Таковы грани чудачества как варианта странного. Странность встает в один ряд с мечтательностью и холодной аналитичностью. Такое соединение несоединимого можно расценить как одобряемое А. С. Пушкиным выражение национального в характере героя: Мне нравились его черты, / Мечтам невольная преданность, / Неподражательная странность / И резкий охлажденный ум.

Итог лирического размышления А. С. Пушкина парадоксален: И... посредственность одна / Нам по плечу и не странна? Модальное отношение странного приписывается собирательному субъекту, некоему обобщенному обывательскому сознанию. Странное, с точки зрения автора, становится синонимом неординарного.

Странность, непохожесть, способность оставаться верным себе, даже совершая непредсказуемые поступки, наконец, неординарность - знаки любимых героев А. С. Пушкина.

Странное утверждается А. С. Пушкиным как право на индивидуальность и отрицается как максималистское аксиологическое средство. А. С. Пушкин не приписывает странное всему русскому; для него не характерна реакция недоумения и отталкивания при восприятии странного.

Список литературы

1 См.: Вольф Е.М. Оценка и странность как виды модальности // Язык и логическая теория. М., 1987. С. 179-186.   

2 См.: Малышева А.А. Норма и модальность странности // Нормы человеческого общения: Тез. докл. межвуз. науч. конф. М., 1987. С. 17-19.   

3 См. по изд.: Пушкин А. С. Полное собр. соч.: В 10 т. 3-е изд. М., 1962 - 1964.   

4 См.: Словарь языка Пушкина: В 4 т. / Под ред. В.В. Виноградова . М., 1956.   

5 См.: Грехнев В.А. Этюды о лирике Пушкина. Н. Новгород. 1991. С. 89-90.   

6 См.: Непомнящий В.С. Лирика Пушкина. Статья 4 // Литература в школе. 1995. № 1. С. 7.   

7 См.: Лотман Ю.М. Пушкин. Спб., 1997. С. 577.