Петровское уголовное законодательство

Петровское уголовное законодательство и его отражение в нормах артикула воинского.

	Законодательная деятельность Петра I в области уголовного законодательства была чрезвычайно интенсивной. Исследователи насчитывают только указов уголовно-правового характера 392. Кроме того, многие уголовно-правовые нормы содержались в общих актах (инструкциях, наказах, регламентах и т.п.), определявших правовое положение различных звеньев государственного аппарата. И нормы указов и нормы общих актов являлись обычно казуальными. Подобно Соборному уложению, они часто формулировали устрашение как одну из основных целей применения наказания. 

	Уложение 1649 года недостаточно полно и точно определяло составы государственных преступлений, границы применения формулы «государево слово и дело». 

	25 января 1715 года именным царским указом определялись государственные преступления «по первым двум пунктам»: 1. о всяком злом умысле против персоны его величества или измене;

						  2. о возмущении или бунте. По тяжести к наиболее опасным государственным преступлениям указ приравнивал похищение казны. 

	Указом 25 января 1715 года повелевалось доносить о всяком злом умысле против персоны его величества, о возмущении или бунте, о похищении казны самому государю или у него «на дворе, без всякого страха, ибо доносчикам, как примеры показывают, всегда было жалованье, а о прочих делах доносить, кому те дела поручены, а писем не подметывать». Позднее, в соответствии с указов 1718 года в качестве «государева слова и дела» стали рассматривать только всякий злой умысел против персоны его величества и возмущение или бунт. 

	Вопрос об ответственности за государственные преступления и установлении за них наиболее тяжких наказаний привлекал внимание Петра I постоянно. Так, поручая Сенату составить проект Уложения о наказаниях, Петр требовал разделения преступлений на государственные и партикулярные. За государственные преступления должна была устанавливаться смертная казнь или казнь политическая. 

	Петр I понимал несовершенство действовавшего в России законодательства. Еще указом 1695 года повелевалось всем приказам составить выписки из статей, которые могли бы пополнить Уложение и Новоуказные статьи, и эти выписки иметь до царского указа. В 1700 году Петр издал указ о составлении нового Уложения. Но оно еще не было даже подготовлено. В 1714 году было дано еще одно предписание о составлении Уложения, но и оно осталось нереализованным. Делалась попытка систематизации нового законодательства путем присоединения его либо к Уложению 1649 года, либо к регламентам. При этом предписывалось при противоречии новых указов Уложению решать дела на основании указов. 

	Наибольший интерес из уголовно-правовых документов петровского времени представляет Артикул в 1715 года с кратким толкованием.  О его происхождении в исторической и юридической литературе нет единого мнения. Некоторые дореволюционные исследователи отрицали самостоятельный характер Артикула воинского, считая его переводом на русский язык иностранного закона. Однако изучение истории разработки Артикула воинского, а также анализ его содержания убедительно свидетельствуют о другом - это оригинальный памятник русского права, сыгравший большую роль в развитии уголовного и процессуального законодательства России. 

	Артикул воинский содержит главным образом нормы уголовного права. Кроме того, в нем имеется много сугубо военных правил и норм государственного права. Спорным в литературе является вопрос о пределах действия Артикула воинского. Последний не заменил Соборное Уложение 1649 года, а действовал параллельно с ним вплоть до создания Свода законов Российской империи. 

	Артикул воинский прежде всего предназначался для военнослужащих и должен был применяться военными судами. К подсудности военных судов относились дела не только военнослужащих, но и лиц, прикосновенных к армии, обслуживающих ее. 

	Артикул воинский включал статьи о преступлениях не только воинских, но и политических и общеуголовных. Это и предопределило его применение в общих судах. Видимо, недостаточная четкость формулировок Соборного уложения требовала обращения к другому законодательному материалу. 

	Артикул воинский делится на 24 главы. Каждая из них имеет свое название. Нумерация артикулов единая для всего закона. Артикулы (статьи) расположены по определенной системе, не всегда последовательно выраженной. Многие артикулы снабжены специальными толкованиями, разъясняющими их смысл, содержание, а иногда дополняющими их. 

	По сравнению с Соборным уложением Артикул воинский значительно более четко определяет многие институты уголовного права. Хотя в нем нет общего определения преступления, но из содержания конкретных артикулов можно сделать вывод о том, что под преступлением понималось нарушение закона, нарушение царской, государевой воли. Такое понимание преступления типично для феодального государства периода абсолютизма. Следует подчеркнуть, что в качестве преступления часто рассматривалось и действие, прямо не предусмотренное законом. 

	В указе 1714 года предусмотрено: Многие, якобы оправдая себя, говорят, что сие не заказано было, не рассуждая того, что все то , что вред и убыток государству приключить может, суть преступление. Эта же идея выражена во многих других указах и в тексте присяги, приведенной в Артикуле воинском. Такое положение не могло не способствовать широкому применению уголовной репрессии и развитию судебного произвола. 

	Однако, следует обратить внимание на важность появления специального термина преступление, преступитель, преступник, которыми Артикул воинский заменяет прежние термины «воровство», «вор», употреблявшиеся для обозначения всякого уголовно наказуемого деяния и лица, его совершившего. Преступление означает прежде всего нарушение закона; преступитель - это нарушитель закона, лицо, преступившее запреты, установленные законом. Появление термина «преступление» не означало четкого формулирования этого понятия, но послужило толчком к дальнейшему развитию уголовного законодательства и уголовно-правовых взглядов России. Положения Артикула воинского легли в основу тех статей тома XV Свода законов Российской империи, в которых впервые в истории России было дано общее определение понятия преступления. 

	Как и Соборное уложение, Артикул воинский знает наказание за голый умысел на совершение политических преступлений. Наиболее ярким примером может служить толкование к арт 19, в котором говориться, что равное наказание чинится над тем, которого преступление хотя к действию и не произведено, но токмо его воля и хотение к тому было. 

	Артикул воинский проводит различие между деяниями умышленными, неосторожными и случайными (арт 158, 159), последние из которых не наказываются. Таким образом, виновность определялась как необходимое условие наступления ответственности, что не мешало на практике широко применять объективное вменение и устанавливать наказание без вины.  Следует, однако, отметить нечеткость формулировок о формах вины (особенно неосторожной, которая называется по-разному). 

	Из содержания Артикула воинского можно сделать вывод о необходимости установления причинной связи между действием и преступным результатом. Об этом говорится в арт 154, определяющем наказание за убийство. Предусматривается (впервые в истории русского права) судебно-медицинская экспертиза. 

	В анализируемом законе получили дальнейшее развитие институты, исключающие наступление уголовной ответственности, - необходимая оборона и крайняя необходимость. Институт необходимой обороны определен в арт 156 и 157. Подробно регламентируются пределы необходимой обороны: соразмерность обороны нападению; одновременность обороны и нападения; невозможность для оборонявшегося уступить или уйти без опасения смертного. Нападение должно быть наличным - или начавшимся или непосредственно предстоящим; нельзя обороняться	против предполагаемого или оконченного нападения. Преступивший пределы необходимой обороны подвергался наказанию, но менее жестокому, чем за убийство. Крайняя необходимость закреплена в арт 123, 180 и др. 

	Артикул воинский не определяет невменяемость и малолетство как обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Предлагается лишь учитывать их при определении наказания. 

	В Артикуле предусматривается уменьшение наказания, если преступление совершено в состоянии крайнего возбуждения (аффекта).

	Менее суровое наказание, чем за убийство, устанавливалось для офицеров, виновных в смерти своих подчиненных, наступившей в результате применения к ним наказания (арт 154, толкование).

	Совершение преступлений в пьяном состоянии не только не влекло за собой уменьшение наказания, как было в Соборном уложении, но и, наоборот, усиливало его, хотя эта линия проводилась и не совсем последовательно.

	Отягчающим вину обстоятельством считалось убийство, совершенное каким-либо мучительным способом (например, путем отравления), убийство отца, матери, ребенка, офицера. Предусматривалось применение повышенного наказания к рецидивистам. 

	Покушение (начало исполнения преступления) отличалось от совершенного преступления. Но, как правило, наказывались они одинаково. Одно из исключений (арт 167) - покушение на изнасилование. Суд в данном случае мог смягчить меру наказания по своему усмотрению (за оконченное преступление устанавливалась смертная казнь).

	Артикул воинский определяет различные формы соучастия: подстрекательство к совершению преступления (арт 2), недоносительство по политическим преступлениям ( арт 19), пособничество (арт 95), укрывательство вора, вещи (арт 190), и некоторые другие. Наказание для соучастников устанавливалось, как правило, одинаковое, независимо от степени их участия. 

	Специальной статьи, определяющей цель наказания, в Артикуле воинском нет. Однако из содержания ряда артикулов можно сделать вывод о том, что одной из важнейших целей наказания было устрашение. Об этом свидетельствует чрезвычайная жестокость наказаний, прямо выраженное в статьях стремление изощренностью наказания удержать от совершения преступлений. 

	Принцип, сформулированный еще в Соборном уложении - наказать так, дабы другим, смотря на это, неповадно было подобно делать, - сохраняется в полной мере. Другой целью наказания была изоляция преступника и лишение его тем самым возможности совершить новое преступление. 

	Широкое распространение получило в это время использование труда осужденных: на галерах, каторге, на постройке гаваней, крепостей, заводов, что было связано с развитием промышленности, со строительством фабрик и заводов и другими государственными работами. Целью наказания в ряде случаев являлось возмещение причиненного ущерба, а также возмездие. Можно отметить и сохранение наказания по принципу талиона. ( арт 2, 85, 143)

	Характерна для рассматриваемого акта неопределенность наказания, о чем свидетельствуют многие артикулы.  В некоторых случаях санкции очень неопределенны (требуется просто жестоко наказать - арт  52). Смертная казнь предусматривалась безусловно в 74 артикулах и в 27 - наряду с другими наказаниями. Из них в 60 случаях не был обозначен ее вид. Суд мог устанавливать форму наказания по своему усмотрению. Характерна также множественность санкций, устанавливаемых за какое-либо преступление. Суд мог в зависимости от состояния, т.е. от социального положения преступника, определить меру наказания. 

	Для Артикула воинского характерно несоответствие между характером наказания и тяжестью преступления. Так, смертная казнь устанавливается за политические преступления, и за убийство, и за богохульство, и за сон на карауле, т.е. за самые различные по тяжести преступления. Закреплялись неравные наказания за одинаковые преступления для лиц, принадлежащих к различным сословиям. 

	По Артикулу воинскому определялись следующие виды наказания. Наибольшее значение имела смертная казнь различных видов - квалифицированная (четвертование, колесование, залитие горла металлом,  сожжение и др.) и простая (расстрел, повешение, отсечение головы мечом); телесные наказания - болезненные (битье кнутом, шпицрутенами, закование в железо и др.) и членовредительские (отсечение руки, пальцев, носа, ушей, клеймение и др.). Широко применялась также ссылка на каторжные работы (на галеры, строительство гаваней, крепостей, заводов), заключение в тюрьму. 

	В отношении офицеров применялись особые наказания: отставление от службы (на время или совсем), лишение чина и достоинства (позорящее наказание), служба в качестве рядового, арест у профоса (палача), лишение отпуска. Наиболее тяжким наказанием было так называемое шельмование. Указом 1766 шельмование было преобразовано в лишение всех прав состояния. Ошельмованный фактически не имел никаких прав: не мог быть свидетелем в суде, подавать заявление в суд. Любой, у кого были дела с ошельмованным мог быть подвергнут наказанию. Артикул воинский знает также имущественные наказания: штраф, вычет из жалования, конфискация имущества. Многие статьи устанавливали церковное наказание. В арт 117 предусмотрена коллективная ответственность и наказание каждого десятого. 

	По сравнению с Соборным уложением Артикул воинский содержит значительно большее число видов преступлений, причем составы преступлений определены более точно и четко. 

	 На первом месте в Артикуле воинском стоят преступления против веры (гл 1 и 2). Государство жестоко наказывало тех, кто осмелился выступить против религии, против веры. В законе предусмотрены такие преступления как чародейство, идолопоклонность, богохульство, непосещение церкви и др. Многие преступления против веры влекли за собой смертную казнь, телесные наказания. 

	Следующими по важности шли политические преступления (главы 3, 16, 17). В период абсолютизма они получили особенно большое развитие. На первое место среди них было поставлено всякое выступление против жизни, здоровья, чести государя. Подробно говорилось об измене. Специальная глава (17) посвящена такому преступлению, как возмущение и бунт. За политические преступления была установлена, как правило, смертная казнь. 

	Впервые в истории русского права подробно регламентировались воинские преступления, т.е. преступления, направленные против установленного порядка несения военной службы (главы 4 - 15). Это было связано с проведенной Петром военной реформой и характером самого закона, закрепившего реорганизацию армии. К воинским преступлениям относились: уклонение от воинской службы, дезертирство, сопротивление офицеру, нарушение правил строевой и караульной службы, нарушение правил обращения с военнопленными, мародерство и многие другие. 

	Следующий вид - должностные преступления: злоупотребление властью в корыстных целях, взяточничество, неповиновение начальству, отказ от выполнения служебных обязанностей. 

	Среди преступлений против порядка управления и суда в Артикуле особо выделены подделка денег (арт 199), печатей и документов (арт 201), принятие фальшивого имени (арт 202), срывание указов (арт 203), принесение лжеприсяги (арт 196), лжесвидетельство (арт 198). Все эти преступления наказывались чрезвычайно жестоко (смертная казнь, телесные наказания, тюрьма).

	Артикул воинский знает также преступления против общественного порядка и спокойствия - содержание притонов, драки, брань; преступления против жизни, телесной неприкосновенности, чести (главы 18-19). Особенно четко определена клевета (арт 149). 

	Имущественные преступления предусмотрены в гл 21. К ним относятся кража, грабеж - явное похищение чужого имущества, совершенное путем вооруженного насилия или без него. Определены такие составы преступлений, как утайка чужого имущества, отданного на сохранение, присвоение находки, повреждение или истребление чужой собственности. Имущественные преступления наказывались жестоко (колесование, сожжение, повешение, отсечение головы, шпицрутены, отсечение носа, ушей, каторга). 

	Глава 20 регламентирует половые преступления (содомский грех, насилие и блуд). Церковная юрисдикция по этим делам была значительно сокращена при Петре I. Дела, раннее подсудные церковному суду, перешли к государственным судам. 

	Следует отметить, что четкой системы преступлений в Артикуле не было, многие положения определены казуально. Однако, по сравнению с предыдущим законодательством он представляет собой гораздо более совершенный уголовный закон, оказавший большое влияние на дальнейшее развитие уголовного права в России. 

	

Реформирование суда в судебной практике.

	Общей тенденцией развития процессуального законодательства и судебной практики в XV - XVII вв было постепенное увеличение удельного веса розыска в ущерб так называемому суду, т.е. замена состязательного принципа следственным, инквизиционным. 

	Ужесточение репрессии, свойственное переходу к абсолютизму, отражалось и в процессуальном праве. Усиливается наказание за так называемые «процессуальные преступления»: за лжеприсягу и лжесвидетельство теперь вводится смертная казнь - «обычное украшение законодательства Петра» (В. О. Ключевский).

	В начале своего царствования Петр совершает решительный поворот в сторону розыска. Именным указом 21 февраля 1697 года «Об отмене в судных делах очных ставок, о бытии вместо оных распросу и розыску, о свидетелях, об отводе оных, о присяге, о наказании лжесвидетелей и о пошлинных деньгах» полностью отменяется состязательный процесс, вводится по всем делам процесс следственный, инквизиционный. 

	Указ 21февраля 1697 года был дополнен и развит «Кратким изображением процессов или судебных тяжеб». «Краткое изображение», основываясь на принципах указа 1697 года, развивает их применительно к военной юстиции, военному судопроизводству, являясь, таким образом, специальным законом по отношению к общему закону. 

	Определенным диссонансом этим законам звучит именной указ 5 ноября 1723 года «О форме суда». Указ отменяет розыск и делает суд единственной формой процесса. Возникает вопрос, чем вызвано столь резкое колебание в законодательстве. 

	Однако розыск не был новостью для Руси, и Петр I, вводя его, должен был знать его недостатки еще в 1697 году и тем более в момент издания «Краткого изображения». Историческая обстановка в 1696 и 1723 годах не различалась столь принципиально, чтобы потребовать коренной ломки процессуального права. Представляется возможным искать ответ на этот вопрос каким-то другим путем. 

	Во-первых, необходимо отметить недостаточную определенность самих понятий суд и розыск, в силу чего законодатель, возможно, не всегда столь резко противопоставлял их, как нам часто кажется.

	Во-вторых, исследование законодательства (в частности «Краткого изображения») показывает, что в розыске сохранялись некоторые элементы состязательности и, наоборот, в суде имелись элементы формализма, свойственные следственному процессу. 

	В-третьих, сама жизнь препятствовала точному соблюдению указа 1697 года, распространению розыска на все уголовные и тем более на все гражданские дела. Во всяком случае в практике и после этого указа удержалось разделение на суд и розыск. Недаром сам указ от 5 ноября 1723 года упоминает об этом: Не надлежит различать (как прежде бывало) один суд, другой розыск...

	В-четвертых, обращает на себя внимание то обстоятельство, что Указ о форму суда наряду с критикой предыдущего законодательства подчеркивает и свою преемственность с ним: Понеже о форму суда многие указы прежде были сочинены, из которых ныне собрано, и как судить надлежит, тому форма яснее изображена.

	Таким образом, изменения, вносимые Указом о форму суда, представляются не столь уж принципиальными, как это кажется на первый взгляд. В определенной мере указ издан не во изменение, а в развитие предыдущего законодательства. 

	Если буквально толковать указ, то получается, будто он отменяет все предшествующее процессуальное законодательство, в том числе и «Краткое изображение». Однако М. Ф. Владимирский-Буданов утверждает, что указ первоначально применялся лишь в невоенных судах, военная же юстиция продолжала пользоваться «Кратким изображением». Затем соотношение применения этих законов изменилось: указ стал применяться в делах гражданских, а «Краткое изображение» - в уголовных, причем как в военных, так и в невоенных судах. 

	Но в дальнейшем эта двойственность форм процесса не удержалась: «Как узаконения, так и практика решительно наклонялись в сторону инквизиционного процесса». (Владимирский-Буданов). Очевидно, общие тенденции развития абсолютизма все же требовали господства розыска, хотя, может быть, и не в столь безграничной форме, как это предусматривалось указом 1697 года. 

	В апреле 1715 года «Краткое изображение» вышло одним томом вместе с Артикулом воинским. В этом издании оба закона выглядят как совершенно изолированные, даже со своей особой нумерацией страниц. 

	Вместе с Уставом воинским и Эксерцициями «Краткое изображение», соединенное с Артикулом, было издано впервые, как это доказывает П. О. Бобровский, в 1719 году. Во всяком случае, более раннее аналогичное издание до нас не дошло. 

	М. Ф. Владимирский-Буданов счел необходимым применить осторожную формулировку, в которой говорилось о том, что законодатель не объяснил, к какого рода судам и делам должно быть применено «Краткое изображение процессов». Он также отмечает, что, вероятно, по первоначальной задумке законодателя применение его ограничивается военными судами. Некоторые исследователи прямо утверждали, что этот закон применялся в невоенных судах, ссылаясь на упоминавшийся выше указ Петра I Сенату 10 апреля 1716 года.

	Как отмечалось выше, указ от 19 апреля 1716 года следует понимать не в том смысле, что он распространял Устав воинский на гражданские органы, а лишь в том, что эти органы, когда их деятельность в той или иной мере соприкасались с армией, должны были иметь в виду данный закон. Есть сведения лишь о более позднем применении «Краткого изображения» в невоенных судах. 

	Таким образом, в своей процессуальной части  этот документ представляет собой специальный закон по отношению к указу от 21 февраля и 16 марта 1697 года, которые опирались на Соборное уложение. Он вносит существенно новые формы и институты в процессуально право России. Эти нововведения в определенной мере проистекают из западных источников, которыми пользовались составители русских воинских законов, но они, несомненно, отражают и уровень общественно-политического и правового развития России, достигнутый ею к началу XVIII века, дальнейшее развитие абсолютизма. 

	Однако, поскольку «Краткое изображение» имело ограниченную сферу применения и поскольку оно было именно кратким, нельзя сказать, что Соборное уложение в части, касающейся розыскного процесса, полностью потеряло силу.

	По словам Владимирского-Буданова, в «Кратком изображении» «нашло себе место полное применение понятия следственного (инквизиционного) процесса...» Тем не менее отдельные элементы состязательности все же сохраняются: возможность для сторон проявлять некоторую инициативу в движении дела, обмен челобитной и ответом, определение круга спорных вопросов и доказательств и др. Впрочем чистого следственного процесса, очевидно, не бывает. 

	Можно отметить в рассматриваемом документе такую тенденцию: инициатива сторон сужается за счет расширения прав суда; в то же время деятельность суда и оценка им обстоятельств дела все жестче регламентируются законом, для проявления собственного усмотрения и какой-либо инициативы судей почти не остается места. Воля сторон и воля суда поглощаются и заменяются волей законодателя. В этом и проявляется укрепление абсолютизма с его стремлением сосредоточить все области жизни в руках одного лица - самодержавного монарха.

	«Краткое изображение» посвящено почти целиком вопросам судоустройства и процесса. Изредка встречаются статьи, содержащие нормы материального уголовного права. Отделение процессуального права от материального - большое достижение русской законодательной техники начала XVIII в, не известное еще Соборному уложению.

	Вместе с тем еще не разграничиваются уголовный и гражданский процесс, хотя некоторые особенности уже намечаются (например, в порядке обнародования приговоров). Общий ход процесса, названия процессуальных документов и действий в принципе одинаковы и для уголовных и для гражданских дел.

	Закон закрепляет стройную систему судебных органов, неизвестную до Петра I, довольно четко регламентирует вопросы подсудности. Для осуществления правосудия создаются узе специальные органы. Однако они все еще не отделены от администрации полностью Судьями в военных судах являются строевые командиры, в качестве второй инстанции выступает соответствующий начальник, приговоры судов в ряде случаев утверждаются вышестоящим начальством. Нет пока деления на органы предварительного следствия и судебные органы. 

	В соответствии с этим в процессе отсутствует деление на предварительное производство дел и непосредственно на суде. 







В 1722 г. установлено возглавлять деятельность надворных судов местным органам власти, тем самым попытка отделения суда от администрации была пресечена. Судебная система вводила новое начало – суд коллегиальный. Городское сословие получило право реализовать свои права в органах государственного самоуправления (магистраты). Магистраты ведали сбором налогов, получили право суда над посадским, недворянским населением. В 20-х гг. Сенат закрепляет функции верховного суда, апелляционная инстанция, суд 1 инстанции по преступлениям, связанным с казнокрадством.

Государственные карательные органы: Преображенская канцелярия – все дела о государственной измене, секретные дела. Полиция: глава – генерал-полицмейстер. Исполнение судебных решений, надзор за общественным   порядком  (уличные десятники и старосты).