Нервные люди

Нервные люди

Автор: Зощенко М.М.

Недавно в нашей коммунальной квартире драка произошла. И не то что 

драка, а целый бой. На углу Глазовой и Боровой. 

Дрались, конечно, от чистого сердца. Инвалиду Гаврилову последнюю башку чуть не оттяпали. 

Главная причина - народ очень уж нервный. Расстраивается по мелким пустякам. Горячится. И через это дерется грубо, как в тумане. 

Оно, конечно, после гражданской войны нервы, говорят, у народа завсегда расшатываются. Может, оно и так, а только у инвалида Гаврилова от этой идеологии башка поскорее не зарастет. 

А приходит, например, одна жиличка, Марья Васильевна Щипцова, в девять часов вечера на кухню и разжигает примус. Она всегда, знаете, об это время разжигает примус. Чай пьет и компрессы ставит. 

Так приходит она на кухню. Ставит примус перед собой и разжигает. А он, провались совсем, не разжигается. 

Она думает: "С чего бы он, дьявол, не разжигается? Не закоптел ли, провались совсем!" 

И берет она в левую руку ежик и хочет чистить. 

Хочет она чистить, берет в левую руку ежик, а другая жиличка, Дарья Петровна Кобылина, чей ежик, посмотрела, чего взято, и отвечает: 

- Ежик-то, уважаемая Марья Васильевна, промежду прочим, назад положьте. 

Щипцова, конечно, вспыхнула от этих слов и отвечает: 

- Пожалуйста, отвечает, подавитесь, Дарья Петровна, своим ежиком. Мне, говорит, до вашего ежика дотронуться противно, не то что его в руку взять. 

Тут, конечно, вспыхнула от этих слов Дарья Петровна Кобылина. Стали они между собой разговаривать. Шум у них поднялся, грохот, треск. 

Муж, Иван Степаныч Кобылин, чей ежик, на шум является. Здоровый такой мужчина, пузатый даже, но, в свою очередь, нервный. 

Так является это Иван Степаныч и говорит: 

- Я, говорит, ну, ровно слон работаю за тридцать два рубля с копейками в кооперации, улыбаюсь, говорит, покупателям и колбасу им отвешиваю, и из этого, говорит, на трудовые гроши ежики себе покупаю, и нипочем то есть не разрешу постороннему чужому персоналу этими ежиками воспользоваться. 

Тут снова шум, и дискуссия поднялась вокруг ежика. Все жильцы, конечно, поднаперли в кухню. Хлопочут. Инвалид Гаврилыч тоже является. 

- Что это, - говорит, - за шум, а драки нету? 

Тут сразу после этих слов и подтвердилась драка. Началось. 

А кухонька, знаете, узкая. Драться неспособно. Тесно. Кругом кастрюли и примуса. Повернуться негде. А тут двенадцать человек вперлось. Хочешь, например, одного по харе смазать - троих кроешь. И, конечное дело, на все натыкаешься, падаешь. Не то что, знаете, безногому инвалиду - с тремя ногами устоять на полу нет никакой возможности. 

А инвалид, чертова перечница, несмотря на это, в самую гущу вперся. Иван Степаныч, чей ежик, кричит ему: 

- Уходи, Гаврилыч, от греха. Гляди, последнюю ногу оборвут. 

Гаврилыч говорит: 

- Пущай, говорит, нога пропадает! А только, говорит, не могу я теперича уйти. Мне, говорит, сейчас всю амбицию в кровь разбили. 

А ему, действительно, в эту минуту кто-то по морде съездил. Ну, и не уходит, накидывается. Тут в это время кто-то и ударяет инвалида кастрюлькой по кумполу. Инвалид - брык на пол и лежит. Скучает. 

Тут какой-то паразит за милицией кинулся. Является мильтон. Кричит: 

- Запасайтесь, дьяволы, гробами, сейчас стрелять буду! 

Только после этих роковых слов народ маленько очухался. Бросился по своим комнатам. 

"Вот те, - думают, - клюква, с чего ж это мы, уважаемые граждане, разодрались?" 

Бросился народ по своим комнатам, один только инвалид Гаврилыч не бросился. Лежит, знаете, на полу скучный. И из башки кровь каплет. 

Через две недели после этого факта суд состоялся. 

А нарсудья тоже нервный такой мужчина попался - прописал ижицу.