Политика Абдуррахмана в Афганистане

Политика Абдуррахмана в Афганистане




План



	Обстановка в Афганистане после войны

2. Внешняя политика Абдуррахмана

3. «Линия Дюранда» и афганские племена

4. Читральский конфликт и завоевание Кафристана. Афганистан накануне XX в.

5. Последние годы жизни Абдуррахмана




1. Обстановка в Афганистане после войны



Войны 1838—1842 и 1878—1880 гг., хотя в целом и победоносные, стоили Афганистану больших жертв и сопровождались значительным разрушением производительных сил; их последствия для бедной и малонаселенной страны были очень тяжелы. Сильно пострадали города (особенно Кабул), ремесла и торговля, важнейшие земледельческие оазисы.

К 1878 г. еще не все последствия первой войны были изжиты, а, чтобы залечить раны и восстановить разрушения, причиненные второй англо-афганской войной, опять требовались долгие годы. Между тем дальнейшее историческое развитие Афганистана проходило в чрезвычайно трудных условиях. Оно сковывалось политическим и экономическим гнетом британского колониализма, удерживавшего Афганистан в состоянии изоляции от внешнего мира.

Из Англии и колониальной Индии в Афганистан ввозились дешевые фабричные изделия, причем афганское сырье закупалось на значительно меньшие суммы. В связи с этим торговый баланс с Британией, Индией в годы правления Абдуррахмана был почти все время пассивным для Афганистана. Рост торговли Британской Индии с Афганистаном был ограничен таможенной политикой Абдуррахмана, значительно увеличившей пошлины. Но проводившиеся эмиром защитные тарифные мероприятия не могли существенным образом изменить неблагоприятный для хозяйства Афганистана характер внешней торговли, хотя покровительство национальным ремеслам и торговле давало известные результаты.

Русско-афганская торговля также имела колониальный характер, хотя и была для Афганистана относительно более выгодной, благодаря активному балансу. Однако принятые Абдуррахманом в связи с политическими трениями в середине 1890-х годов ограничения в торговле с Россией вызвали задержку в росте товарооборота в последние годы XIX в.

Несомненно, что в Афганистане, как и в других странах феодального Востока, ввоз готовых промышленных изделий пагубно отражался на состоянии многих отраслей местного ремесленного производства и являлся одной из причин, препятствовавших развитию своей промышленности. Стремясь удержать Афганистан в положении зависимой страны и не допустить усиления влияния на него других держав, английский империализм всячески препятствовал хозяйственным и культурным связям афганцев с другими народами и государствами.

С другой стороны, и сам эмир придерживался навязанной Афганистану политики изоляции от внешнего мира. При этом, вероятно, им руководило не только желание охранять «запретную страну» от враждебных внешних сил, но и опасение проникновения в его феодальное государство свежих сил и веяний, которые могли бы поколебать его деспотический режим. Нет оснований думать, что Абдуррахман считал себя во всех отношениях связанным по рукам и ногам обязательством не иметь дипломатических связей с другими государствами, кроме как через правительство Британской Индии. Это обязательство и юридически не распространялось на торговлю. Абдуррахман мог, если бы хотел, разрешать въезд частным лицам по торговым делам. Об этом свидетельствуют факты посещения Афганистана в 1889 и 1890 гг. группой русских купцов, побывавших в «запретной стране» несколько раз.

Европейцам доступ в Афганистан был строго запрещен именно самим эмиром. Исключение составляли несколько английских специалистов (оружейников, инженеров, врачей), находившихся у него на службе. Однако, приглашая необходимых ему специалистов, он не отступал от своего принципа держать страну на замке, сводя число приглашенных к минимуму.

Подданным эмира грозила смертная казнь за выезд за пределы Афганистана без специального пропуска. В случае невозвращения из заграничной поездки, родственников эмигранта сажали в тюрьму, а одного из них, считавшегося заложником, казнили. Внутри страны Абдуррахман также стремился контролировать передвижение своих подданных.

Эмир запретил своим подданным пользоваться железной дорогой, проложенной англичанами от Кветты к афганской границе, и категорически воспротивился британским планам постройки железной дороги в самом Афганистане. Пребывавший в Кабуле для связи между эмиром и вице-королем Индии политический агент из индийских мусульман находился под неусыпным наблюдением афганской полиции. Своих подданных, замеченных в знакомстве с этим агентом, Абдуррахман немедленно сажал в тюрьму.

Политика изоляции, которую проводил Абдуррахман, была в значительной степени вызвана опасением усиления британского влияния внутри страны. И эти опасения имели основания. Англичане неоднократно подстрекали к восстанию против эмира недовольных ханов, которых в Афганистане было немало. Стремясь политически объединить Афганистан и укрепить центральную власть, Абдуррахман с самого начала своего царствования повел борьбу с феодальным сепаратизмом.

В первые годы его правления феодальные заговоры и мятежи создавали весьма напряженную обстановку. На случай бегства при неожиданном нападении эмир постоянно держал оседланного коня и мешок золота.

В конце концов, он сумел сломить многих крупнейших феодалов, создал административно-полицейский аппарат, обеспечивший более регулярное поступление налогов в казну, и организовал систему тайной осведомительной службы. Стремясь подчинить своему контролю мулл, эмир назначил им постоянное денежное содержание.

Самыми суровыми методами Абдуррахман добился безопасности на караванных путях, предавая пойманных разбойников мучительной казни. Вообще наказания преступивших закон и ослушников его воли, отличались исключительной жестокостью. Пытки и массовые казни применялись и должностными лицами эмира с целью навести ужас на непокорных.

Эмир пытался ввести единую для всего Афганистана монетную систему и унифицировать меры веса и длины. Единицей монетной системы была объявлена рупия, составлявшая десять «шахи». Через несколько лет после восшествия на престол Абдуррахман построил монетный двор, на котором машинным способом чеканились серебряные и медные деньги. Наряду с обеспечением безопасности торговли эти мероприятия были выгодны для купечества и для связанных с торговлей феодалов.

В целом же внутренняя политика Абдуррахмана, направленная на укрепление эмирской власти, отражала, прежде всего, интересы той части феодалов, которая (в отличие от ханов племен, опирающихся на силу отрядов своих племен) нуждалась в крепком централизованном государстве с аппаратом насилия и принуждения для обеспечения господства над эксплуатируемым крестьянством. К этой части феодалов относились преимущественно военачальники, придворные, чиновники и т. п., владевшие землями, пожалованными афганскими государями им или их предкам за службу.

Все неафганское и большая часть афганского крестьянства являлись податным сословием, облагались государственным поземельным налогом, взимавшимся преимущественно натурой, а сверх того они платили налог со скота и другие сборы. Наиболее тяжелым было положение неафганского крестьянства покоренных эмирскими войсками областей Амударьи, Хазараджата и др.

Многие афганские племена, особенно кочевые и полукочевые, сохраняли разного рода привилегии и были освобождены, полностью или частично, от уплаты государственных податей.

Эмир не смог окончательно подорвать авторитет и влияние аристократии афганских племен и они оставались носителями настроений сепаратизма. Правитель в ряде случаев должен был считаться с их экономическими и политическими интересами (оставлял в их руках сбор налогов и т. п.), что серьезно ограничивало значение проведенных им централизованных мероприятий.

Из этого вовсе не следует, что Абдуррахман боялся трогать афганские племена и их ханов. Отдавая себе полный отчет не только в силе своей власти, но и в значении дурранийских и других племен в стране, он прибегал к грубому и насильственному принуждению при проведении мероприятий, имеющих важное государственное значение.

Так в 1885—1886 гг., вскоре после установления границы с Россией на северо-западных окраинах, эмир решил усилить пограничные районы путем переселения в них племен дурани из Кандагарской области. Для этого он обратился к племенам с воззванием, где объяснял необходимость этой меры и обещал от государства помощь: волов, семян, денежных субсидий. Воззвание это, однако, не оказало желаемого действия, и тогда Таджу-хану из племени исхакзаев было приказано конвоировать кочевников из племени Дуррани в назначенные места. Таджу-хану удалось собрать 1363 семейства и направить их в Герат. Однако вскоре они подняли восстание и повернули обратно. Лишь после приказа Абдуррахмана схватить и наказать зачинщиков власти сумели возвратить ушедших и расселить их в Багисе.

В положении афганских племен при Абдуррахмане произошли некоторые существенные изменения. Одним из показателей этих изменений, затронувших быт афганских племен, было падение роли кочевников-торговцев «повинда» в транзите товаров, которая была подорвана из-за постройки англичанами железных дорог к Хайбарскому и Боланскому горным проходам.

В это время в Афганистане в торговлю втягивалась часть афганских феодалов с самим эмиром во главе, для этих феодалов открывался новый источник обогащения. Абдуррахман монополизировал торговлю многими важнейшими экспортными и импортными товарами. Значительная часть внешнеторгового оборота страны оказалась в его руках, что существенно увеличило доходы казны (монополия на торговлю каракулем через Россию и т. д.).

Торговлю товарами, объявленными эмирской монополией, Абдуррахман осуществлял через своих агентов или через лиц, получавших соответственные права от этих агентов. Коммерческая деятельность Абдуррахмана не ограничивалась оптовыми операциями, он имел свои собственные лавки на кабульском базаре. В торговых делах участвовали члены семьи эмира, а также его придворные, часто действовавшие через подставных лиц.

Выступая, как крупнейший купец в государстве, Абдуррахман проводил ряд мероприятий с целью поощрить участие афганского купечества во внешней торговле и ограничить преобладание в ней иностранцев. Излагая свои взгляды на хозяйство, Абдуррахман говорил, что раньше торговля была невелика и находилась в руках индусов и индийских мусульман, вследствие чего «страна только беднела, потому что все барыши чужестранные торговцы отсылали к себе домой. Я же поощрил моих подданных взяться самим за торговлю, — отмечал эмир в своих мемуарах, — и для этой цели ссудил им деньги из казначейства, не налагая никаких процентов на капитал».

Политика Абдуррахмана способствовала некоторому увеличению роли афганского купечества в торговле страны. В конце XIX в. в источниках чаще начинают встречаться упоминания о деятельности афганских купцов в Герате. Русский дипломат Артамонов указывал в своем отчете, что «в Гератской провинции баракзаи встречаются по преимуществу как чиновники, офицеры и торговцы»; далее отмечал, что «среди этих афганцев было много оптовых купцов». В целом, хотя к концу правления Абдуррахмана удельный вес афганского национального купеческого капитала по сравнению с общим объемом операций иностранных купцов и компрадоров и оставался небольшим, значение национального капитала было уже таково, что вопрос о конкуренции с иностранными торговцами вырос из экономического в политический.

Однако афганская торговая буржуазия не играла при Абдуррахмане самостоятельной политической роли в стране, и представители ее не допускались к государственному управлению. Центральное управление осуществлялось через созданные Абдуррахманом министерства: финансов, торговли, юстиции, общественных работ, полиции, государственной канцелярии и почты. Кроме того, имелись особые ведомства по делам образования и медицины.

Выступая в качестве главы ислама и верховного руководителя в делах веры не только мусульман Афганистана, но и Индии, эмир стремился сосредоточить в своих руках всю власть в государстве. Высшими должностными лицами на местах были эмирские наместники. В их обязанности входили сбор налогов и общее управление провинцией. Наместники были также военачальниками, в руках которых находилось командование войсками и гарнизонами их провинций. Были еще несколько должностных лиц формально подчиненных наместнику, среди которых большим влиянием пользовался начальник полиции провинции. В силу особого положения при Абдуррахмане начальник полиции пользовался большой Фактической властью над местным населением.



2. Внешняя политика Абдуррахмана



В своей внешней политике Абдуррахман умело использовал англо-русские противоречия в этом регионе. В своих мемуарах Абдуррахман сравнивал свою страну с лебедем, плавающем в пруду, по берегам которого носятся, пытаясь цапнуть его, две собаки: рыжая — англичане (по ассоциации с их красными мундирами) и белая — русские (белый царь и т. д.).

Отвлекая внимание Абдуррахмана от борьбы за пограничные с Индией области, населенные афганцами, и рассчитывая использовать Афганистан в случае войны с царской Россией, англичане побуждали эмира к расширению его владений на севере. Они поставляли ему оружие и снаряжение, помогли построить арсенал в Кабуле, увеличили денежную субсидию. Принимая эту помощь, эмир усилил армию. При дипломатической поддержке Англии он расширял путем завоевательных походов границы государства на севере, завершая покорение узбекских и таджикских ханств левобережья Амударьи и Припамирья. Однако эмир стремился блюсти собственные интересы и, хотя в ряде случаев шел на ухудшение отношений с Россией, отнюдь не собирался воевать с ней ради выгод Англии.

В 1880-х годах резко обострились противоречия между Россией и Англией. Значительное влияние на складывавшуюся на Среднем Востоке ситуацию и на соотношение сил соперничающих колониальных держав оказывали два фактора: внутреннее положение в Индии и вновь воссозданное единое афганское государство.

В январе 1881 г. царские войска взяли туркменскую крепость Геок-Тепе и овладели Текинским оазисом. Следующим этапом продвижения России в Средней Азии должен был быть поход на Мерв. Однако его не последовало из-за дипломатического противодействия англичан.

В сложившейся обстановке у населения сравнительно небольшого Мервского оазиса не было реальных перспектив на сохранение самостоятельности. Среди туркменской знати Мерва возникло несколько группировок русской, английской и даже афганской ориентации.

К концу 1883 г. в Мерве получили преобладание прорусские настроения, отражавшие желания большинства жителей оазиса, и к марту 1884 г. было введено русское управление. Встревоженное этим английское правительство пыталось воспрепятствовать продвижению царских войск далее на юг — к Иолатану и Пендинскому оазису. Эти районы были тесно связаны с Мервом, население их зависело от него и ввозило оттуда хлеб. Этими причинами были вызваны просьбы туркменов Иолатана принять их в русское подданство. Это произошло в апреле 1884 г., и встал вопрос о присоединении к России Пендинского оазиса в целом.

Границы России подошли теперь вплотную к пределам владений афганского эмира. Этот участок от Амударьи до территории Ирана был населен туркменскими племенами. На этой территории не существовало твердо установленных пограничных рубежей, что создавало почву для возникновения русско-афганских конфликтов. Такую ситуацию использовали английские эмиссары, прибывшие в Герат для участия в работе англо-русской комиссии (май 1884). Задачей комиссии было установление русско-афганской границы, и английская сторона немало потрудилась над тем, чтобы ухудшить афгано-русские отношения, разжигая пограничные споры.

Одним из спорных районов на русско-афганской границе был Пендинский оазис. В этот оазис был послан афганский отряд под командованием Тимур-шаха, со своей стороны русские установили там пост иолотанских туркмен, усиленный отрядом полковника Алиханова, который получил приказ занять мост под названием Таш-Кепри (каменный мост). Полученное Алиха-новым от английских представителей письмо с угрозой разрыва дипломатических отношений не остановило продвижение русских войск. В долину Мургаба через опорный мост были направлены две колонны из Ашхабада и Самарканда. В марте они соединились в Мургабский отряд, которым командовал генерал Комаров.

30 марта между русским и афганским отрядами началось вооруженное столкновение у моста Таш-Кепри. Афганцы сражались храбро, но не могли устоять перед лучше вооруженным отрядом Комарова, значительно превосходившим их в артиллерии. Афганцы понесли значительные потери и отступили. Русские их не преследовали. А находившийся там же английский отряд разграничительной комиссии, по свидетельству официальной афганской истории, «отойдя в сторону от поля боя, оставался безучастным зрителем».

События эти, как признают сами английские историки, нанесли тяжелый ущерб престижу британцев среди местного населения, а особенно среди афганцев, не прощающих малодушия.

Абдуррахман был возмущен провокационной ролью английских представителей в пограничной комиссии. В дальнейшем эмир и его чиновники очень настороженно относились к участию англичан в разборе даже самых незначительных инцидентов, возникавших на афганско-русской границе.

В результате кризиса англо-русских отношений в 1885 г. возникла серьезная угроза войны между Англией и Россией. Однако английское правительство по многим причинам опасалось войны с Россией на Среднем Востоке. В случае начала военных действий в Афганистане и Средней Азии Англия рисковала, остаться один на один в борьбе с Россией. При этом британские генералы не обольщались надеждами на прочность своего тыла в Индии. А положение в Афганистане отнюдь не давало британским генералам и дипломатам уверенности в том, в какую сторону будут стрелять ружья афганских воинов.

Правительство царской России тоже не стремилось воевать с Англией и пошло на разрешение кризиса путем дипломатических переговоров. Оно отвело войска из некоторых занятых русскими войсками пограничных пунктов, но удержало за собой Пендинский оазис, заявив о включении его в состав Российской империи.

Дальнейшие попытки англичан разжечь конфликт Афганистана с Россией из-за оазиса окончились неудачей. Абдуррахман был осторожным политиком и не проявлял склонности таскать каштаны из огня для Англии. В официальных переговорах с вице-королем Индии Абдуррахман твердо отстаивал свое намерение пойти на уступку России в вопросе о Пендинском оазисе, чтобы избежать войны.

Во время дальнейшей работы английских и русских уполномоченных, завершившейся в 1887 г. соглашением «Афганское разграничение», эмир держался очень осторожно. Разгадывая маневры английских арбитров, он неоднократно предписывал своим должностным лицам делать от его имени заявления, способствующие установлению добрососедских отношений с Россией. «Новы, — предписывал Абдуррахман, — придерживайтесь такого обхождения и поведения с русскими, чтобы они видели, что... мы не таим помыслов вступить на путь вражды с ними, и не хотим начать воевать в противность обычаям и законам соседства».

Далее важнейшим этапом во внешней политике эмира, явилась борьба его с англичанами за полосу независимых племен.

Хотя в 1890-х годах имели место пограничные трения с царской Россией по Памирскому вопросу (их отрегулировали только в 1895 г.), после конфликта 1885 г. Абдуррахман перенес основное направление своей политики на пограничные с Индией области, населенные афганскими племенами. Он рассчитывал добиться присоединения к своим владениям населенные афганскими племенами «полосы независимых племен». Во владениях Абдуррахмана проживало лишь около половины афганского народа, остальная его часть населяла захваченные англичанами в 1849 г. области правобережья Инда и разделявшую Афганистан и Индостан «полосу независимых племен». На этой территории жили воинственные афганские горцы, не желавшие подчиняться ни британским колониальным властям, ни государям Афганистана.

В 80-х годах XIX в. английские власти под предлогом защиты от угрозы русского нападения на Индию продолжали вести агрессивную политику в землях афганских племен северо-западной пограничной полосы Индии. При этом одним из приемов британских колонизаторов было признание вначале независимости отдельных афганских племен для противопоставления их правителю Афганистана, далее они требовали, чтобы племена отказались от всяких связей с эмиром Кабула. Следующим шагом обычно было навязывание этим племенам английской опеки при помощи карательных экспедиций или иным путем, а последним этапом их подчинения была аннексия территорий. Английское наступление велось с целью добиться присоединения к Британской Индии всей «полосы независимых племен», а затем использовать ее как военный плацдарм для дальнейшего наступления на Афганистан и Среднюю Азию.

В 1883 г. англичане окончательно захватили Кветту, в 1887 г. — Пишин и Сиби; в 1889 г. было официально объявлено об установлении верховной власти британского правительства над Зхобом, а в 1890 г. — об «открытии» Гомальского прохода, который контролировался англо-индийскими войсками.

Опираясь с одной стороны на подвластную им Пешаварскую область, а с другой — на находившийся с 1878 г. в вассальной от них зависимости Читрал, англичане повели на северном участке границы борьбу с афганским эмиром за влияние в Дире, Свате и Баджауре. Южнее борьба шла за территорию племени тури. Захват англичанами важных территорий на афганско-индийской границе и сооружение стратегических дорог и железнодорожных путей, соединявших Панджаб с индийской административной границей, создали новую угрозу независимости Афганского государства.

Оказывая в течение десятилетий упорное вооруженное сопротивление английской агрессии, пограничные племена видели в афганском государстве своего защитника и искали помощи у эмира. Абдуррахман уже в конце 1880-х годов заключил ряд договоров с маликами отдельных афганских племен.

На севере пограничной полосы Афганистана с Индией наряду с племенами, сохранившими общинно-родовое самоуправление, имелось несколько афганских ханств — это возникшие в конце XVIII в. княжество Дир (в это время правителем его стал Мухаммед Шариф-хан), несколько более мелких наследственных феодальных владений в Баджауре и др.

В землях племен, непосредственно примыкавших к границе афганского государства, эмир развил энергичную деятельность. В качестве религиозного главы всех афганцев эмир призывал к национальному объединению, к священной войне с иноземными завоевателями. При этом Абдуррахман старался избегать столкновений, которые могли бы перерасти в опасную войну с Британской империей. Афганский эмир засылал в пограничные земли своих агентов, которые выступали посредниками между ним и джиргами независимых афганских племен.

Среди английских властей деятельность афганского эмира в пограничной полосе вызывали сильное раздражение. Генерал Робертс упрекал Абдуррахмана за то, что тот совершенно забыл, сколь многим обязан он англичанам, напоминал, что без их поддержки деньгами и военным снаряжением эмир не выиграл бы борьбы за кабульский трон.

В начале 1890-х годов борьба между афганским эмиром и британскими колониалистами за полосу независимых племен достигла высшей остроты. Несмотря на противодействие Абдуррахмана, англичане в 1891 г. заняли долину Курама, подчинили племя тури и завоевали большую часть территории оракзаев. Из крупных племен на центральном участке «полосы независимых племен» непокоренными оставались вазиры, в районе Хайбарского прохода — афридии, а на севере юсуфзаи Дира, Бунера и почти всего Свата.

Выступая как представитель феодально-монархического национализма, Абдуррахман облекал национальные идеи в религиозную форму. В Кабуле был издан его трактат «Таквим ад-Дин» («Укрепление веры»). В этом трактате и многочисленных воззваниях эмир проповедовал учение о джихаде. Ему удалось установить крепкие связи с духовными лицами пограничных афганских племен и заручиться их поддержкой.

Англичане были серьезно озабочены известиями о договорах, заключенных афганским эмиром с соседними племенами, и предпринимали официальные дипломатические шаги, стараясь добиться его согласия на демаркацию индо-афганской границы. Но Абдуррахман отказывался от приглашения поехать в Индию для переговоров и отказывался принять в Кабуле английскую миссию.

К моменту наибольшего обострения борьбы с британскими колонизаторами афганский эмир, отказавшись от своей обычной осторожности, в своих посланиях к афганским племенам на границе выступил с весьма решительным заявлением. В середине 1892 г. он утверждал, что нарушения англичанами границы не принесут им никакой пользы, и заверял, что афганское государство «не уступит ни пяди своей земли».

Однако именно в конце 1892 г. и в начале 1893 г. в политике относительно пограничной полосы Абдуррахман столкнулся с большими трудностями. Попытки эмира облагать налогами признавшие его власть племена горцев возбуждала среди них резкое недовольство, выливавшееся в открытые восстания. Абдуррахман посылал против повстанцев свои войска. Используя слабые стороны пограничной политики

Абдуррахмана, англичане засылали к недовольным своих агентов, подстрекая горцев к восстаниям против афганских властей. При этом агенты обещали афганским горцам избавления от уплаты налогов в случае, если они подчиняться британским властям.



3. «Линия Дюранда» и афганские племена



В 1893 г. английское правительство потребовало, чтобы эмир отказался от борьбы за «полосу независимых племен». Генерал Робертс получил приказ отправиться в Кабул с конвоем в составе целой дивизии английских войск для вручения эмиру ультиматума. Абдуррахман готовил войска для отпора. Возникла непосредственная угроза войны.

Опасаясь в случае войны с Афганистаном противодействия России, а также учитывая силу противодействия афганских племен пограничной полосы, британское правительство предпочло немедленному началу войны более осторожные действия. В Кабул было направлено посольство во главе с Дюрандом. Под сильным военным и дипломатическим нажимом Англии эмир вынужден был подписать текст составленного Дюрандом соглашения, признав переход большей части территории независимых племен к Британской Индии. Этим соглашением предусматривался также обмен подвластных афганскому эмиру территорий на северном берегу р. Амударьи на земли бухарского эмирата, расположенного на южном ее берегу, и присоединение к Афганистану узкой территории Вахана, образовавшего буфер между английскими владениями в Индии и русскими владениями на Памире.

13 ноября 1893 г. на дурбаре в Кабуле, состоявшемся в связи с заключением «договора Дюранда», главам пограничных племен были вручены экземпляры, которые они должны были подписать и приложить свои печати. Но подписание договора вовсе еще не означало действительного подчинения свободолюбивых горцев. Первые же попытки англичан продвинуться на их территорию вызвали вооруженный отпор. В этих восстаниях в той или иной мере принимали участие все крупнейшие афганские племена пограничной полосы.

Наиболее решительное сопротивление англичане ожидали встретить в Вазиристане и потому в качестве предварительной меры решили создать военный пост в Вано, местности, расположенной в юго-восточной части Вазиристана, к северу от Гомальского прохода. Для занятия этой местности было решено выделить целую бригаду англо-индийских войск. Вазиры, в свою очередь, готовились оказать военное сопротивление англичанам, рассматривая соглашение с Дюрандом, как вынужденную, временную уступку. Среди афганских горцев не прекращалась деятельность агентов эмира, через которых местные духовные руководители и вожди племен по-прежнему обращались за указаниями и помощью в Кабул.

Еще большее осложнение между англичанами и Абдуррах-маном произошли при установлении границы в землях момандов. По соглашению, заключенному эмиром с Дюрандом, граница на этом участке не была определена и на карте, приложенной к соглашению, даже не была обозначена. На более подробных картах, изготовленных потом англичанами, почти все земли момандов были показаны входящими в английские владения. Абдуррахман счел это нарушением соглашения и заявил об этом в письме к вице-королю Индии. Англичане в ответ обратились к местному населению с воззванием, где заявляли о том, что вопрос о переходе вековых территорий момандов к Индии якобы уже согласован с эмиром. Абдуррахман был крайне возмущен этим и не исключал возможности военного конфликта. На момандской границе были сосредоточены регулярные афганские войска и произошли отдельные вооруженные столкновения с англичанами.

Главный представитель эмира и командующий его отрядов на границе Хайдар-хан показал себя умелым исполнителем воли эмира и последовательно отстаивал интересы Афганистана. Требуя включения в афганское государство всех момандов, он занял долину Мити и увеличил находящиеся под его командованием воинские силы за счет присоединения к регулярным войскам момандского ополчения. Несмотря на требования англичан, Хайдар-хан отказался вывести свои войска из долины Мити; действуя по инструкциям Абдуррахма-на, он не соглашался ни на какие уступки в вопросе о границах и землях момандов. В конце 1894 г. переговоры афганцев с англичанами по этому поводу зашли в тупик.

Вскоре в связи с событиями в Читрале пограничные осложнения в землях момандов переросли в новый кризис англоафганских отношений.



4. Читральский конфликт и завоевание Кафристана. Афганистан накануне XX в.

внешняя политика афганский читральский

На пограничной территории между Афганистаном и Британской Индией существовало несколько мелких ханств, сумевших при поддержке англичан сохранить формальную независимость от афганских эмиров. Самым крупным была Джандола, где правил Умра-хан, ориентировавшийся на англичан. Но в 1892 г. английские колониальные власти отказались предоставить ему боеприпасы, которые он просил для подавления восстания жителей, завоеванных им земель, и для борьбы с войсками афганского эмира.

В 1893 г. по соглашению Абдуррахмана с Дюранд ом Афганистану была передана территория Асмар, которую к тому времени захватил Умра-хан, но затем вынужден был оставить под натиском афганских войск Хайдар-хана. События 1892— 1893 гг. привели к перемене ориентации Умра-хана, который стал склоняться на сторону афганского эмира. Абдуррахман признал его власть не только над Джандолом, но и над всем княжеством Дир, которое он захватил, изгнав правившего там Мухаммеда Шерифа. Умра-хан пытался распространить свою власть и на племена Свата, а в 1894 г. вторгся в Читрал, в завоевании которого был очень заинтересован Абдуррахман. Читрал в это время находился в вассальной зависимости от Кашмира, и в нем с 1893 г. постоянно находился британский резидент. 1 января 1895 г. правивший в Читрале Низам аль-Мульк был убит, и началась борьба между претендентами на престол.

Англичане поддержали соперников Умра-хана, он же, воспользовавшись смутой, занял южную часть княжества и заключил соглашение с афганским ставленником Шер Афзалем и, видимо, также с Хайдар-ханом о военной поддержке. Имея в своем распоряжении 3—4 тыс. воинов, Умра-хан готовился к захвату всего Читрала, прикрываясь распространенными им самим слухами о том, что он начал священную войну против кафиров долины Башгол и якобы не имеет намерений продвигаться дальше на север. По сведениям английских современников, на помощь Умра-хану были посланы отряды регулярной афганской армии.

С помощью Умра-хана борьбу за читральский престол выиграл Шер Афзаль. Объявив себя правителем княжества, он предложил английскому генералу Робертсу немедленно покинуть территорию Читрала. Робертс отказался, после чего читральское ополчение и отряды Умра-хана осадили укрепление, занятое британскими войсками.

События в Читрале побудили англичан ускорить намеченные ими наступательные действия в северной части полосы независимых племен, чтобы опередить русских в захвате важных в стратегическом отношении районов на подступах к Памиру.

Стремясь во чтобы то ни стало не допустить укрепления власти Шер Афзаля и Умра-хана над Читралом, англичане направили в это княжество значительные воинские силы под командованием генерала Лоу.

В результате английским колониальным властям удалось склонить на свою сторону феодальных вождей, маликов и джирги некоторых племен. Однако вопреки обещаниям маликов и ханов, вооруженные отряды афганских племен заняли все важнейшие перевалы, и англичанам пришлось прорываться с боем.

В конце концов, отрядам генерала Лоу удалось пробиться через Юсуфзайские земли и войти в Читрал. Несколькими днями ранее туда вступил другой английский отряд, следовавший другим путем. С завоеваниями Умра-хана было покончено, и надежды Абдуррахмана на овладение Читралом рухнули. Шер Афзаль был убит, а Умра-хан нашел себе убежище в Кабуле.

Англичане, заинтересованные в овладении путем из Пешавара в Читрал через Дир, вернули трон Мухаммеду Шериф-хану и заключили с ним соглашение. Хан Дира обязался держать открытым путь, построить необходимые почтовые сооружения, ремонтировать дорогу и т. д. За это англо-индийское правительство выплатило Дира ежегодную субсидию в 10 тысяч рупий, предоставило ему 400 винтовок и обязалось не вмешиваться в управление страной. Хан Дира обещал в ответ не взимать пошлин с английских товаров на дороге в Читрал, признавал право англо-индийских властей посылать войска на важные перевалы. Таким образом, Дир превратился в одно из многочисленных вассальных княжеств Британской империи.

Во время читральских событий 1895 г. весьма затруднительное положение создалось для английской разграничительной комиссии, работавшей на северном участке полосы независимых племен. С этим было связано подписание в апреле

1895 г. главой комиссии соглашения с Хайдар-ханом. Согласно этому соглашению англичане временно отказывались от демаркации линии границы на отрезке между долинами рек Кунара и Пянджикары. Соглашением подтверждалась уступка Англией афганскому эмиру политических прав на Кафристан, вытекавшей из условий соглашения 1893 г. Абдуррахмана с Дюрандом.

Кафристаном называлась высокогорная область на южных склонах Гиндукуша, разделенная на несколько долин реками Башгул, Печдара и Рамгул, текущими с севера на юг. Общая площадь области расселения племен кафиров (ныне нуристан-цев) определялась в 9,5 тысяч кв.км. Эти территории, а также соседние с ней районы Читрала и верховьев Пянджкуры населяли племена и родовые группы, отличавшиеся друг от друга по диалектам, но известные под собирательным названием «кафиры». Это название было дано их соседями афганцами и другими мусульманами по религиозному признаку, так как вплоть до описываемого периода — событий 1895— 1896 гг. — жители Кафристана оставались язычниками. Кафирские языки и диалекты представляли собой особую группу, занимавшую промежуточное положение между индийским и иранским языками. Происхождение кафиров не выяснено. По этому вопросу исследователи высказывают самые различные догадки.

Готовясь к завоеванию Кафристана, эмир Абдуррахман решил, что наиболее благоприятным временем для похода является время, когда жители селений лишены возможности укрыться в горах при подходе врага. Зимой 1895/1896 г. в Кафристан было направлено несколько тщательно снаряженных отрядов эмирских войск. Покорение Кафристана заняло всего несколько недель. Афганцы силой обратили его население в ислам, в ознаменование чего страна была переименована в Нуристан (т.е. страна, озаренная светом истинной религии). Обращенные в ислам кафиры стали называться нуристанцами.



5. Последние годы жизни Абдуррахмана



Тяжелая болезнь, поразившая Абдуррахмана и усилившаяся в последние годы его жизни, часто не давала ему возможности лично руководить государственными делами, во всяком случае в той мере, как прежде. Фактическая власть нередко переходила к распоряжавшимся от его имени доверенным приближенным. С их влиянием должен был считаться даже Хабибулла-хан — наследник престола, старший сын эмира. Возвышая над остальными сыновьями своего старшего сына Хабибулла-хана, эмир стал заблаговременно готовить его к занятию престола, с тем, чтобы Хабибулла мог бы, вступив на престол, опереться на войска и сразу взять в свои руки аппарат подавления.

Младших своих сыновей эмир тоже привлекал в той или иной мере к участию в государственных делах, однако заставлял их отчитываться не только перед собой, но и перед Хаби-буллой. Продолжая укреплять положение своего старшего сына, Абдуррахман с 1897 г. вверил ему заведование казной, находившейся до этого исключительно под его личным контролем.

В сентябре 1901 г. Абдуррахмана разбил паралич, и в ночь на 1 октября 1901 г. он умер. 3 октября Хабибулла был публично провозглашен и коронован эмиром. Его власть вскоре была признана во всем Афганистане. Таковы были события, происходившие в Афганистане на пороге XX столетия. В этот век Афганистан вступил страной, сохранившей самостоятельность, но с неполным суверенитетом, ограниченным внешнеполитическими запретами; страной политически объединенной, но отсталой, внутри которой единственным средством перевоза грузов оставались, как и во времена далекого прошлого, лишь караваны.

Режим Абдуррахмана был очень тяжким для народа, но его реформы способствовали росту городов, национальной торговли, формированию национального купеческого капитала и внутреннего рынка. Начав при приходе к власти с казней многих людей, отстаивавших независимость родины против англичан в 1878—1880 гг., Абдуррахман в дальнейшем искусной политикой успешно сохранил завоеванную народом самостоятельность страны. Абдуррахман отгораживался от внешнего мира и препятствовал своим подданным видеть и узнавать новое. Однако для снабжения и снаряжения своей армии он устанавливал на кабульском предприятии «Машин-хане» современные станки и механизмы, доставляемые из-за границы, а для работы на этом предприятии должен был набирать и обучать первые кадры промышленных рабочих. Многое в деятельности Абдуррахмана, хотел он этого или нет, создавало предпосылки для появления в дальнейшем ростков нового.

С концом XIX в., и со смертью Абдуррахмана, ушел в прошлое особый период истории Афганистана. В XX в. возникнут уже совершенно иные, качественно отличные реалии. Страна станет развиваться по другим законам.