Литература Китая. Эпоха Тан

ТАНСКАЯ НОВЕЛЛА 

Одним из жанров, появившихся в танский период, была новелла, известная в современном китайском литературоведении как «чуаньци» (букв. — передавать удивительное). Ученые полагают, что термин этот произошел от названия позднетанского (вторая половина IX в.) сборника Пэй Сина «Рассказы об удивительном» («Чуаньци»). Когда он был распространен на все новеллы, установить с точностью не представляется возможным, но уже Тао Цзун-и (XIV в.), составитель литературного свода «Хранилище прозы» («Шо фу»), куда вошли многие танские новеллы, пользуется «чуаньци» как термином. Окончательному закреплению его за танскими новеллами много способствовали работы Лу Синя. В танскую же эпоху новеллы назывались «сяошо». Этим термином обозначался довольно обширный круг литературы преимущественно дидактического характера. 

Однако для авторов и их читателей всякая рассказываемая история должна была быть прежде всего новой и необычной. Именно эти качества делали ее достойной внимания и записи. 

Чуаньци, как правило, невелики по размеру, их отличает занимательность сюжета и динамичность действия. Каждая история может быть прочитана «в один присест». Все эти качества в сочетании с обязательной новизной сюжета роднят чуаньци с европейской новеллой. 

В настоящее время танскими признаны 79 рассказов. Многие новеллисты известны как авторы всего лишь одной-двух новелл. Значительное число авторов (24) и сравнительно небольшое количество новелл, а также сведения об утерянных полностью или частично сборниках (известно, например, что раннетанский сборник Ню Су «Записки о слышанном» состоял из 10 свитков, а сейчас от него остались только две новеллы) невольно наводят на мысль, что сохранилась лишь небольшая часть ранее существовавшей богатой новеллистической литературы, и можно лишь утешать себя тем, что до нас дошли лучшие образцы. Однако сохранившиеся варианты одного и того же сюжета, а также в большой мере компилятивный характер позднетанских сборников (сборник Чэнь Ханя «Собрание слышанного об удивительном» состоял, например, в основном из новелл более ранних авторов) позволяют предположить, что, несмотря на определенные потери, мы располагаем довольно полным собранием танских новелл. Наибольшее количество текстов вошло в составленный в 977 г. сунский литературный свод «Обширные записи годов Тайпин», к которому восходят в основном все более поздние своды. 

Если вопрос авторства в большинстве случаев можно считать решенным, то биографических сведений о создателях «сяошо» почти нет. Порою удается лишь приблизительно определить время жизни того или иного новеллиста, причем весьма ценными оказываются обстоятельства, сообщаемые рассказчиком в самой новелле. Однако, несмотря на скудость конкретного биографического материала, можно с определенностью утверждать, что все известные нам новеллисты принадлежали к чиновному сословию и занимали различные посты на государственной службе. 

Танская новелла — это прежде всего занимательная история, мастерски рассказанная. Она возникла в результате трудолюбивых переработок ранее существовавших жанров — заметок, анекдотов и созданного великим Сыма Цянем и отшлифованного впоследствии династийными историями и житийной литературой жанра жизнеописаний. Танские новеллисты заимствовали не только названия своих произведений, но и стилистические формулы. Последние указывают на близость новелл к историческим хроникам. 

Моральная дидактика, характерная для многих танских новелл, усиливается в конце VIII — начале IX в., в период, последовавший за мятежом Ань Лу-шаня. Эти столь близкие события вызывают у авторов многих рассказов протест, они обращаются к проповеди гражданских добродетелей конфуцианской морали как к средству спасти страну от внутренних раздоров и разорения. Новеллисты не довольствуются теперь скрытой формой поучения, заложенного в каждом сюжете, и все чаще прибегают к прямой проповеди и откровенно назидательным концовкам. Рассказчики не ищут внешнего блеска и утонченности стиля. Их искусство в другом — в той изобретательности и выдумке, в той свободе и оригинальности, с которой они обрабатывают уже известный сюжет. Чаще всего мы не знаем источника, из которого черпали свои сюжеты новеллисты, но там, где мы можем сравнить ранний вариант рассказа с танской новеллой, нельзя не признать высокого мастерства ее автора. 

Характерная черта танской новеллы в целом — тяготение к «исторической точности»; убедить читателя в истинности рассказываемого призваны ссылки авторов новелл на личное знакомство с родственниками или друзьями героев; порой рассказчик выступает и как участник описываемых им событий (Ли Гун-цзо — в новеллах «Древняя книга гор и рек» («Гу Юэ ду цзин») и «История Се Сяо-э», неизвестный автор «Путешествия в далекое прошлое», Ван Ду — в «Древнем зеркале»). 

Периодом наивысшего расцвета жанра следует считать конец VIII в., время, оставившее и наибольшее количество имен (15 из 24). Среди них, кроме уже упоминавшихся, имена Чэнь Хуна, автора «Повести о вечной печали» и «Истории старца из восточной столицы» — новелл, посвященных правлению Сюань-цзуна и трагической судьбе красавицы Ян-гуйфэй; Шэнь Я-чжи, друга известных танских поэтов Ли Шан-иня и Ду Му, а также прославленного Хань Юя; Ли Гун-цзо, одного из популярнейших новеллистов этого периода, автора «Правителя Нанькэ», «Истории Се Сяо-э», а также двух других новелл; Сюэ Юн-жо, автора сборника «Собрание удивительного» и многих других. Новеллы, созданные в этот период, выделяются вниманием к человеку и высокими литературными достоинствами. 

Любовь, взятая в различных аспектах, составляет основное содержание более трети общего количества дошедших до нас рассказов. Это прежде всего история любви богатого и знатного юноши к девушке благородного сословия, как, например, история о «Душе, покинувшей тело», или «Чжэн Дэ-линь». Сюжет этих новелл строится на переплетении любовного мотива с мотивом женитьбы: препятствием к немедленному соединению влюбленных в браке является обычно желание родителей девушки выдать замуж в семью побогаче и познатнее. В новелле «Душа, покинувшая тело» («Ли хунь цзи»), «духовная душа» (хунь) покидает тело девушки и следует за возлюбленным, а тело выглядит больным, потому что в нем живет теперь лишь «плотская душа» (по), и остается с родителями. Юноша принимает пришедшую к нему душу за живую девушку. Влюбленные бегут в столицу, где юноша выдерживает испытания и получает должность на государственной службе. Он живет счастливо с «молодой женой», у них рождаются два сына (знак благословления небом их любви), но однажды «жена» просит отвезти ее домой к родителям, перед которыми она чувствует себя виноватой. И только когда они приезжают в родительский дом, муж узнает, что девушка вот уже пять лет как из-за болезни не покидает своей комнаты. На виду у удивленных мужа и родителей две девушки соединяются в одну и счастливые родители благословляют ее замужество. 

Есть также истории о любви между супругами, верной и стойкой, над которой не властны ни разлука, ни сама смерть. Таковы новеллы «Белая обезьяна» и «Дочь Ци Туя». 



Существует группа новелл на тему запретной любви и супружеской измены. Примечательно, однако, что истории о запретной любви носят, как правило, мирный характер, в большинстве случаев конфликт разрешается в пользу влюбленных, нередко при прощении и с согласия третьей стороны. Исключение составляет лишь рассказ Хуанфу Мэя «Бу Фэй-янь», который кончается трагической смертью героини, преданной своей служанкой и забитой насмерть мужем, подкараулившим влюбленных. 

По представлениям танских новеллистов, любовь безраздельно правит миром и находит свои жертвы повсюду: в богатых и знатных семьях («Повесть об Ин-ин»), среди беззаботной молодежи Чанъани («Повесть о красавице Ли»), торговцев («Чжэн Дэ-линь»), профессиональных певиц и актрис. Иногда рассказ заканчивается трагически, как, например, история любви изящной и нежной Хо Сяо-юй из одноименной новеллы Цзян Фана. Героиня понимает, что рано или поздно она должна будет расстаться со своим возлюбленным, который вступит в выгодный брак с девушкой из богатого и влиятельного дома. И она лишь просит Ли И не торопиться с этим браком. Но слабохарактерный юноша не решается противиться матери, нашедшей ему невесту, и оставляет Хо Сяо-юй, которая от тоски тяжело заболевает и умирает на руках потрясенного горем Ли И. Новелла поэтична и преисполнена большим чувством. 

Среди любовных новелл мы находим также рассказы о любви божества к человеку («Книжник Цуй»), о любви между человеком и животным, принявшим человеческий образ («Сунь Кэ»). Авторы наделяют своих необычных героев и их переживания подлинной человечностью. 

Довольно многочисленную группу составляют новеллы о снах. Темой их может быть вещий сон, как в рассказах «Волшебное изголовье» Шэнь Цзи-цзи или «Правитель Нанькэ» Ли Гун-цзо. С мотивом сна нередко переплетается мотив связи человека с миром божеств и духов, как в новеллах «Старуха Фэн из Луцзяна», «Цэнь Шунь» Ню Сэн-жу или «Записки о странных существах, встреченных ночью в Дунъяне» (автор неизвестен). Древняя вера в духов умерших и различные божества, вмешивающиеся в жизнь людей, проступает в них в наивной поэтичности и подкупающей непосредственности. Авторы новелл своими необыкновенными историями стремятся, как могут, объяснить читателю явления продолжающего оставаться для человека загадкой мира. 

Мотив сна используется в танских чуаньци и в несколько иной функции. Сон рассматривался даосами как особое духовное состояние человека, когда его сознание и его чувства полностью выключаются из внешнего мира и он погружается в созерцание своей души, постигая внутренним взором неведомые дотоле глубины духовной жизни, прозревая свою судьбу, убеждаясь в иллюзорности внешнего мира. Находясь в кругу житейских представлений, герой новеллы Шэнь Цзи-цзи считал, что великий муж является в этот мир, чтобы замечательными делами прославить свое имя. Он становится полководцем, затем первым министром, пьет из священных сосудов, услаждает слух изысканной музыкой. «Возвеличить свой род, обогатить свое семейство — вот что считаю я счастливым уделом»; но эти идеалы уступили место новым представлениям о цели и смысле человеческой жизни, основанным не на внешнем авторитете, не на мотивах кажущейся выгоды и мнимого удовольствия. Весь рассказ призван убедить читателя в быстротечности, эфемерности земных радостей, материальных благ, славы и успехов карьеры. 

Чрезвычайной популярностью у танских читателей пользовались многочисленные рассказы о поисках бессмертия. Идея личного бессмертия принадлежит даосизму: конфуцианство, как известно, считало его невозможным и заботилось о бессмертии рода. 



Идеи даосизма широко проникли в литературу, смешались в ней с красочными народными преданиями. Танские новеллы о бессмертных и достижении бессмертия наполнены различными чудесами, сверхъестественными превращениями и удивительными приключениями («Не Инь-нян» Пэй Сина, «Сюй Цзо-цин» Сюэ Юн-жо). 

Мятеж Ань Лу-шаня, разорение страны, ослабление центральной власти — все это вызывает беспокойство у передовой части танского общества, заставляет новеллистов задуматься над тем, как возвратиться к времени процветания и благоденствия. В новеллах позднего периода (IX в.) появляются гражданские мотивы, рассказчики рисуют своих героев отважными, решительными борцами за единство страны, против раздоров и междоусобиц («Чужеземец с курчавой бородой» Ду Гуан-тина, «Хун Сянь» Юань Цзяо). Многие новеллисты IX в. видят залог спасения в нравственном совершенствовании каждого члена общества и общества в целом, они обращаются к активной проповеди этики и морали древнего конфуцианства, прославляя в своих героях такие качества, как человеколюбие, верность клятве и данному слову, готовность прийти на помощь обиженным, честность и стремление к справедливости. Прославление конфуцианских добродетелей, их проповедь не были новостью для танских рассказов. Мы встречаемся с этим и в сравнительно ранней танской новелле («Лю И» Ли Чао-вэя). Авторы же IX в. видят в этих добродетелях основу порядка и процветания общества в целом («История Се Сяо-э» Ли Гун-цзо). Поэтому столь популярна тема долга, объединяющая ряд новелл (верность принесенной клятве и долгу справедливости в новелле «Шан Цин» Лю Чэна, верность другу в новелле «У Бао-ань» Ню Су). 

На первый взгляд может показаться, что в новеллах запечатлены все основные общественные группы танского Китая. Действительно, среди героев танских сяошо мы находим чиновников, людей, правящих страной, крестьян, торговцев, даосских и буддийских монахов, отшельников и святых. Но живут и действуют в новеллах лишь представители чиновного сословия да даосские святые, а остальные герои только названы; даже там, где им выпадает более активная роль в фабуле, они выступают в повествовании абстрактными фигурами, лишенными индивидуальных черт и сословных особенностей. 

Подобное пристрастие новеллистов к «благородным» героям не связано только со знанием жизни этих слоев, хотя это обстоятельство играет не последнюю роль. Выбор героя предопределяется и тем, что, в силу особенности развития действия новеллы, он должен обладать определенной свободой передвижения и относительной независимостью своих действий и поступков. При строгой регламентации всех сторон быта и трудовой деятельности различных слоев населения в танском Китае такой необходимой свободой обладали лишь чиновники. Этим в значительной мере и объясняется «аристократичность» героев танских новеллистов. 

Зато правящий класс — и здесь сказалось отличное знание новеллистами жизни этой общественной прослойки — представлен в новеллах во всем разнообразии своих отношений, занятий и интересов, в многочисленных возрастных и психологических вариантах. Рассказчики показывают нам своих героев на службе и во время досуга и развлечений, в семейном кругу и в обществе друзей, пылкими влюбленными и остепенившимися мужами. 

Но при всем интересе к отдельному событию, к данному герою авторы способны раскрыть в нем лишь те черты, которые сближают его с рядом других лиц или отличают его социальную принадлежность. Индивидуальности в нашем понимании нет у авторов танских сяошо. Если герои новелл все же отличаются друг от друга, то этим мы обязаны не разнообразию типов, а несхожести ситуаций, в которые поставлен герой. Разнообразие обстоятельств раскрывает новые черты персонажа или показывает уже известные в несколько ином свете. 

Любопытно, что танская новелла не дает ни одного сколько-нибудь яркого и запоминающегося отрицательного героя или героини. В этом сказалось, возможно, желание новеллистов дать своим читателям только примеры, достойные подражания. Даже рисуя недостатки своих героев, рассказчики относятся к ним без гнева и осуждения: они приемлют человеческие заблуждения и пороки. Эта снисходительность рассказчиков сообщает новеллам тон спокойного, иногда несколько грустного размышления над судьбами человека в беспокойном, удивительном мире. Конечно, некоторым персонажам свойственны хитрость, жестокость, вероломство, жадность, но этих качеств мы никогда не найдем у главных действующих лиц рассказов. 

Великодушие, щедрость, сострадание к чужой боли и несчастью («Цуй Вэй», «Ду Цзы-чунь», «Ли Цзинь»), самоотверженность и верность дружбе («У Бао-ань»), умеренность, справедливость, скромность, чувство собственного достоинства, почтительность и услужливость в отношениях со старшими — вот нравственные качества героя новелл. Вместе с тем он всегда всесторонне образован: «в совершенстве владеет шестью искусствами» (знание этикета и церемоний, музыки, стрельбы из лука, управления колесницей, каллиграфии и счета), знаток поэзии и нередко сам талантливый поэт («История Лю», «Чжэн Дэ-линь»), восторженный поклонник всего прекрасного в природе («Книжник Цуй», «Сюэ Вэй»), неутомимо стремящийся к новым знаниям, к раскрытию смысла бытия, смиренный почитатель истинной мудрости («Ван Сюань-чун», «Пророчество учителя Сю»). 

Мужество и решительность героев танских новелл оттеняются красотой и изяществом, нежностью и очарованием героинь. Формально сословное положение их так же разнообразно, как и героев. Однако существенно выявляются только два типа героинь: девушки и женщины свободных сословий (между женщинами из богатых семей, дочерьми торговцев и крестьянками нет особого различия) и профессиональные певицы и актрисы. 

В героине танских новелл сочетается физическое и нравственное совершенство с блеском ума и талантливостью. Прославлению добродетелей и моральной чистоты героинь посвящено несколько новелл, в числе их такие, как «История Се Сяо-э» и «Ян Гун-чжэн». Умная и прелестная героиня танских рассказов смела и решительна, находчива и изобретательна, когда ей приходится бороться за свое чувство, нежна и заботлива в любви, стойко переносит выпавшие на ее долю испытания судьбы. 

Авторы танских сяошо чрезвычайно внимательны в отборе мелких деталей и подробностей, каждая из них несет определенную смысловую нагрузку, раскрывая отношения между действующими лицами, психическое состояние героев, красочный, глубокий образ или картину. Деталь — начало, толчок к воспроизведению в уме и воображении целой цепи художественных и философских ассоциаций. Нельзя упускать из виду, что все, даже кажущиеся нам самыми простенькими истории написаны людьми большой литературной культуры для читателей, воспитанных на живом общении с богатейшей литературной традицией, умевших распознать ее в содержании и форме каждого произведения. 

Большим завоеванием танских новелл был диалог. Герои сяошо говорят много и охотно. Не может быть сомнения в том, что речи, которыми обмениваются действующие лица рассказов, строго стилизованы. Конфуцианская традиция — а влияние ее ясно ощущается в танских сяошо — считала, что не только выбор, но и сам порядок слов в литературном произведении должен быть строго подчинен общей идее произведения. Рассказчики избегают каких бы то ни было внешних украшений, изысканности стиля и изощренности выражений. Они видят достоинство рассказа в его простоте, насыщенности событиями, динамичности действия — во всех тех качествах, которые сближают новеллу с драматическими жанрами. Недаром сюжеты таких танских новелл, как «Правитель Нанькэ», «Душа, покинувшая тело», «Волшебное изголовье», «История Хо Сяо-юй», «Повесть о красавице Ли», «Повесть о вечной печали» и многие другие, легли в основу известных драм. 

Как правило, танские новеллы имеют счастливый конец: зло наказывается, справедливость и добро торжествуют, влюбленные соединяются, чтобы прожить долгую и счастливую жизнь. Лишь несколько рассказов кончаются трагически: это «История Хо Сяо-юй», «История певицы Ян» и «Книжник Цуй». Трогательность и поэтичность в изображении чувств, неприятие жестокости и несправедливости в человеческих отношениях много способствовали популярности новелл не только в танский период, но и в последующие эпохи.