Беда

Беда

Автор: Зощенко М.М.

Егор Иваныч, по фамилии Глотов, мужик из деревни Гнилые Прудки, два 

года копил деньги на лошадь. Питался худо, бросил махорку, а что до самогона, т" забыл, какой и вкус в нем. То есть как ножом отрезало -- не помнит Егор Иваныч, какой вкус, хоть убей. 

А вспомнить, конечно, тянуло Но крепился мужик. Очень уж ему нужна была лошадь. 

"Вот куплю,-- думал,-- лошадь и клюкну тогда. Будьте покойны". 

Два года копил мужик деньги и на третий подсчитал свои капиталы и стал собираться в путь. 

А перед самым уходом явился к Егору Иванычу мужик из соседнего села и предложил купить у него лошадь. Но Егор Иваныч предложение это отклонил. И даже испугался. 

-- Что ты, батюшка!--сказал он.-- Я два года солому жрал --ожидал покупки. А тут на--кося -- купи у него лошадь. Это вроде как и не покупка будет... Нет, не пугай меня, браток. Я уж в город лучше поеду. По--дестоящему чтобы. 

И вот Егор Иваныч собрался. Завернул деньги в портянку, натянул сапоги, взял в руки палку и пошел. 

А на базаре Егор Иваныч тотчас облюбовал себе лошадь. 

Была эта лошадь обыкновенная, мужицкая, с шибко раздутым животом. Масти она была неопределенной -- вроде сухой глины с навозом. 

Продавец стоял рядом и делал вид, что он ничуть не заинтересован, купят ли у него лошадь. 

Егор Иваныч повертел ногой в сапоге, ощупал деньги и, любовно поглядывая на лошадь, сказал: 

-- Это что ж, милый, лошадь-то, я говорю, это самое, продаешь ай нет? 

-- Лошадь-то?--небрежно спросил торговец.-- Да уж продаю, ладно. Конечно, продаю. 

Егор Иваныч тоже хотел сделать вид, что он не нуждается в лошади, но не утерпел и сказал, сияя: 

-- Лошадь-то мне, милый, вот как требуется. До зарезу нужна мне лошадь. Я, милый ты мой, три года солому жрал, прежде чем купить ее. Вот как мне нужна лошадь... А какая между тем цена будет этой твоей лошади? Только делом говори. 

Торговец сказал цену, а Егор Иваныч, зная, что цена эта не настоящая и сказана, по правилам торговли, так, между прочим, не стал спорить. Он принялся осматривать лошадь. Он неожиданно дул ей в глаза и в уши, подмигивая, прищелкивая языком, вилял головой перед самой лошадиной мордой и до того запугал тихую клячу, что та, невозмутимая до сего времени, начала тихонько лягаться, не стараясь, впрочем, попасть в Егор Иваныча. 

Когда лошадь была осмотрена, Егор Иваныч снова ощупал деньги в сапоге и, подмигнув торговцу, сказал: 

-- Продается, значится... лошадь-то? 

-- Можно продать,-- сказал торговец, несколько обижаясь. 

-- Так... А какая ей цена-то будет? Лошади-то? Торговец сказал цену, и тут начался торг. 

Егор Иваныч хлопал себя по голенищу, дважды снимал сапог, вытаскивая деньги, и дважды надевал снова, божился, вытирал рукой слезы, говорил, что он шесть лет лопал солому и что ему до зарезу нужна лошадь,-- торговец сбавлял цену понемногу. Наконец в цене сошлись. 

-- Бери уж, ладно,-- сказал торговец.-- Хорошая лошадь. И масть крупная, и цвет, обрати внимание, какой заманчивый. 

-- Цвет-то... Сомневаюсь я, милый, в смысле лошадиного цвету,-- сказал Егор Иваныч.-- Неинтересный цвет... Сбавь немного. 

-- А на что тебе цвет?--сказал торговец.-- Тебе что, пахать цветом-то? 

Сраженный этим аргументом, мужик оторопело посмотрел на лошадь, бросил шапку наземь, задавил ее ногой и крикнул: 

-- Пущай уж, ладно! 

Потом сел на камень, снял сапог и вынул деньги. Он долго и с сожалением пересчитывал их и подал торговцу, слегка отвернув голову. Ему было невыносимо смотреть, как скрюченные пальцы разворачивали его деньги. 

Наконец торговец спрятал деньги в шапку и сказал, обращаясь уже на "вы": 

-- Ваша лошадь... Ведите... 

И Егор Иваныч повел. Он вел торжественно, цокал языком и называл лошадь Маруськой. И только когда прошел площадь и очутился на боковой улице, понял, какое событие произошло в его жизни, Он вдруг скинул с себя шапку и в восторге стал давить ее ногами, вспоминая, как хитро и умно он торговался. Потом пошел дальше, размахивая от восторга руками и бормоча; 

-- Купил!.. Лошадь-то... Мать честная... Опутал его... Торговца-то... 

Когда восторг немного утих, Егор Иваныч, хитро смеясь себе в бороду, стал подмигивать прохожим, приглашая их взглянуть на покупку. Но прохожие рав--нодушно проходили мимо. 

"Хоть бы землячка для сочувствия... Хоть бы мне землячка встретить",-- подумал Егор Иваныч. 

И вдруг увидел малознакомого мужика из дальней деревни. 

-- Кум!--закричал Егор Иваныч.-- Кум, поди-кось поскорей сюда! 

Черный мужик нехотя подошел и, не здороваясь, посмотрел на лошадь. 

-- Вот... Лошадь я, этово, купил!--сказал Егор Иваныч. 

-- Лошадь,--сказал мужик и, не зная, чего спросить, добавил: -- Стало быть, не было у тебя лошади? 

-- В том-то и дело, милый,-- сказал Егор Иваныч,-- не было у меня лошади. Если б была, не стал бы я трепаться... Пойдем, я желаю тебя угостить. 

-- Вспрыснуть, значит? -- спросил земляк, улыбаясь. -- Можно. Что можно, то можно. В "Ягодку", что ли? 

Егор Иваныч качнул головой, хлопнул себя по голенищу и повел за собой лошадь. Земляк шел впереди. 

Это было в понедельник. А в среду утром Егор Иваныч возвращался в деревню. Лошади с ним не было. Черный мужик провожал Егор Иваныча до немецкой слободы. 

-- Ты не горюй, -- говорил мужик. -- Не было у тебя лошади, да и эта не лошадь. Ну, пропил,-- эка штука. Зато, браток, вспрыснул. Есть что вспомнить. 

Егор Иваныч шел молча, сплевывая длинную желтую слюну. 

И только когда земляк, дойдя до слободы, стал прощаться, Егор Иваныч сказал тихо: 

---- А я, милый, два года солому лопал... зря... 

Земляк сердито махнул рукой и пошел назад. 

-- Стой!--закричал вдруг Егор Иваныч страшным голосом.-- Стой! Дядя... милый! 

-- Чего надо?--строго спросил мужик. 

-- Дядя... милый... братишка,-- сказал Егор Иваныч, моргая ресницами.-- Как же это? Два года ведь солому зря лопал... За какое самое... За какое самое это... вином торгуют? 

Земляк махнул рукой и пошел в город.