Опричнина при Иване IV

ОПРИЧНИНА – система чрезвычайных мероприятий, примененных русским царем Иваном IV Грозным в 1565–1572 во внутренней политике для разгрома боярско-княжеской оппозиции и укрепления Русского централизованного государства. (Само слово «опричнина» («опришнина») происходит от древне-русского – «особый». В 14–15 вв. «Опришниной» называли выделенный членам великокняжеской династии государственный удел с территорией, войсками и учреждением).



Введение опричнины в 16 в. Иваном Грозным было вызвано сложностями внутренней обстановки в стране, в том числе противоречием между политическим сознанием боярства, определенных кругов высшей бюрократии (дьяков), высшего духовенства, желавших самостоятельности, с одной стороны и, с другой, – стремлением Ивана Грозного к неограниченному самовластью, основанному на твердой вере последнего в личное богоподобие и богоизбранность и поставившего цель привести действительность в соответствие с собственными убеждениями. Упорство Ивана Грозного в достижении абсолютной власти, не стесняемое ни законом, ни обычаем, ни даже здравым смыслом и соображениями государственной пользы усиливалось его крутым нравом. Появление опричнины было связано с обескровившей страну начавшейся в 1558 Ливонской войной, ухудшением положения народа в связи с неурожаями, голодом, пожарами, вызванными в течение многих лет исключительно жаркими летом. Народ воспринимал невзгоды как Божье наказание за грехи разбогатевших бояр и ждал от царя создания идеала государственного устройства («Святой Руси»).



Внутриполитический кризис обострился отставкой Иваном Грозным Избранной рады (1560), смертью митрополита Макария (1563), удерживавшего царя в рамках благоразумия, изменой и бегством за границу князя А.М.Курбского (апрель 1564). Решив сломить назревавшую оппозицию, 3 декабря 1564 Иван Грозный, забрав с собой государственную казну, личную библиотеку, почитаемые иконы и символы власти вместе с женой Марией Темрюковной и детьми внезапно покинул Москву, выехав на богомолье в с.Коломенское. В Москву он не вернулся, скитался несколько недель в ее окрестностях, пока не поселился в 65 верстах от столицы в Александровской слободе. 3 января 1565 Иван Грозный объявил о своем отречении от престола по причине «гнева» на бояр, воеводских и приказных людей, обвиняя их в измене, казнокрадстве, нежелании «воевать против недругов». Посадским же объявил, что гнева и опалы на них не имеет.



Опасаясь «смуты» в Москве, 5 января в Александровскую слободу прибыла оттуда депутация от бояр, духовенства и посадских людей во главе с архиеписком Пименом с просьбой к царю вернуться и «вершить дело государево». Вырвав у Боярской думы согласие на введение в государстве чрезвычайного положения, царь выдвинул условия, что впредь он был волен казнить и миловать по своему усмотрению и потребовал учредить опричнину. В феврале 1565 Грозный вернулся в Москву. Приближенные не узнали его: горящий взгляд его померк, волосы поседели, взгляд бегающий, руки трясутся, голос хриплый (Прочитав об этом у В.О.Ключевского, врач-психиатор академик В.М.Бехтерев через четыре века поставил диагноз: «паранойя»)



Значительная часть территории Московского государства выделялась Иваном Грозным в особый государев удел («опричь»); здесь традиционное право подменялось «словом» (произволом) монарха. В государевом уделе были созданы «свои»: дума, приказы («кельи»), личная гвардия царя (до 1тыс. опричников в начале и к концу опричнины – до 6 тыс.). В опричнину отошли лучшие земли и более 20 крупных городов (Москва, Вязьма, Суздаль, Козельск, Медынь, Великий Устюг др.); к концу опричнины ее территория составляла 60% Московского государства. Территория, не вошедшая в опричнину, называлась земщиной; она сохранила Боярскую думу и «свои», приказы. С земщины царь потребовал на устройство опричнины огромную сумму – 100 тыс. руб. Однако царь не ограничил свою власть территорией опричнины. При переговорах с депутацией от земщины он выговорил себе право бесконтрольно распоряжаться жизнью и имуществом всех подданных Московского государства.



Состав опричного двора был неоднородным: среди опричников были и князья (Одоевский, Хованский, Трубецкой и др.), и бояре, иностранные наемники, просто служилые люди. Вступая в опричнину, они отрекались от семьей и общепринятых норм поведения, приносили царю клятву в верности, в том числе – не общаться с «земскими» людьми. Целью их становилось – приблизиться к трону, власти и богатству.



Обещая народу «устроить на земле Царство Божие» во главе с ним, «помазанником божьим», Грозный начал с кровавого утверждения власти самодержца. Себя он именовал «игуменом»; опричников – «монашеской братьею», которая в церквях по ночам, одетая в черное, совершала кощунственные ритуалы. Символом службы опричников царю стали песья голова и метла, что означало «выгрызть и вымести измену». Будучи мнительным человеком, царь стал видеть эту измену повсюду и особо не терпел честных и независимых людей, заступавшихся за гонимых.



Связанные суровой дисциплиной и общими преступлениями опричники, орудовали в земщине, как на вражеской территории, рьяно выполняя приказы Грозного по искоренению «крамолы», безгранично злоупотребляя предоставленной им властью. Их действия были направлены на то, чтобы парализовать волю людей к сопротивлению, вселить ужас, добиться беспрекословного подчинения воле монарха. Жестокости и зверства в расправе над людьми становились для опричников нормой. Часто они не удовлетворялись простой казнью: отрезали головы, разрезали людей на куски, сжигали живьем. Опалы и казни становились повседневным явлением. Особым усердием и выполнением царских прихотей и указов выделялись провинциальный дворянин Малюта Скуратов (М.Л.Скуратов – Бельский), боярин А.Д.Басманов, князь А.И.Вяземский. В глазах народа опричники стали страшнее татар.



Задачей Ивана Грозного было ослабить Боярскую думу. Первыми жертвами опричников стали представители ряда родовитых дворянских семейств, особенно сурово царь преследовал своих дальних родственников, потомков суздальских князей. С территории опричнины сотнями выселялись местные землевладельцы-феодалы. Их земли и земли их крестьян передавались дворянам-опричникам, крестьян при этом зачастую просто убивали. Взятые в опричнину дворяне лучше, чем другие помещики, наделялись землей и крепостными, получали щедрые льготы. Таким земельным перераспределением, действительно, было сильно подорвано экономическое и политическое влияние земельной аристократии.



Учреждение опричнины и использование ее царем как орудием физического уничтожения политических противников, конфискация земельных владений, вызвали нараставший протест части дворянства и духовенства. В 1566 группа дворян подала челобитную об отмене опричнины. Все челобитчики Иваном Грозным были казнены. В 1567 напротив Троицких ворот Кремля (на месте здания Российской государственной библиотеки) был построен опричный двор, окруженный мощной каменной стеной, где и вершился неправедный суд. В 1568 с «дела» боярина И.П.Федорова началась большая волна репрессий, в результате которой было казнено от 300 до 400 чел., в основном это были люди из знатных боярских родов. Даже митрополит Филипп Колычев, выступивший против опричнины, по приказу царя был заточен в монастырь, и вскоре задушен Малютой Скуратовым.



В 1570 все силы опричников были обращены на непокорный Новгород. По ходу продвижения царского опричного войска к Новгороду в Твери, Торжке, во всех населенных пунктах опричники убивали и грабили население. После длившегося шесть недель разгрома Новгорода остались сотни трупов, в результате этого похода их число исчислялось не менее 10 тыс., в самом Новгороде большую часть погибших составляли посадские люди. Все репрессии сопровождались грабежами имущества церквей, монастырей и купцов, после чего население облагалось непосильными налогами, для взимания которых применялись те же пытки и казни. Численность жертв опричнины за 7 лет только ее «официального» существования составила в общей сложности до 20 тыс. (При общей численности населения Московского государства к концу 16 в. около 6 млн.).



Грозному удалось добиться резкого усиления самодержавной власти, придать ей черты восточной деспотии. Земская оппозиция была сломлена. Экономическая самостоятельность больших городов (Новгород, Псков и др.) была подорвана и они уже никогда не поднялись до прежнего уровня. В обстановке всеобщего недоверия не могла развиваться экономика. Конечно, опричнина в конечном итоге не могла изменить структуру крупной собственности на землю, но после Грозного нужно было время на возрождение боярского и княжеского землевладения, необходимого в те времена для экономического развития страны. Разделение войск на опричное и земское стало причиной падения боеспособности Русского государства. Опричнина ослабила Московское государство, развратила верхний слой общества. Когда в 1571 крымский хан Девлет-Гирей напал на Москву, ставшие грабителями и убийцами опричники, не желали идти в поход на защиту Москвы. Девлет-Гирей дошел до Москвы и сжег ее, а напуганный царь устремился бежать из столицы. Поход Девлет-Гирея «отрезвил» Грозного и послужило причиной очень скорой официальной отменой опричнины: в 1572 Грозный запретил даже упоминать об опричнине под страхом наказания кнутом.



Однако исчезало лишь само название опричнины, и под именем «государева двора» продолжались и самоуправство Грозного и репрессии, но обращены они были теперь против опричников. В 1575 царь, рассчитывая приобрести союзников во внешней политике, даже объявил «государем всея Руси» татарского служилого хана Симеона Бекбулатовича, а себя назвал удельным князем «Иванцем Московским», но уже в 1576 вернул себе царский трон, попутно изменив почти весь состав опричнины.



Сущность опричнины и ее методы способствовали закрепощению крестьян. В годы опричнины помещикам щедро раздавались «черные» и дворцовые земли, резко увеличились крестьянские повинности. Опричники вывозили крестьян из земщины «насильством и не про сроку». Это коснулось почти всех земель, вело к разорению земельных хозяйств. Стремительно сокращались площади пахотных земель. (в Московском уезде на 84%, в Новгородской и Псковской землях – на 92% и т.д.) Опустошение страны сыграло свою негативную роль в утверждении в России крепостного права. Крестьяне бежали на Урал, в Поволжье. В ответ в 1581 были введены «заповедные лета», когда «временно» крестьянам было запрещено вообще уходить от помещиков даже в Юрьев день.



От государственных податей, мора, голода обезлюдили города. Обессиленная страна терпела одно за другим серьезные поражения в Ливонской войне. По перемирию 1582 она уступила полякам всю Ливонию, по договору со шведами – потеряла города Ям, Иван-город и др.




Историки до сих пор спор спорят, целилась ли опричнина в остатки удельно-княжеской старины или была направлена против сил, которые мешали укреплению самовластья Ивана Грозного, а разгром боярской оппозиции был лишь побочным явлением. Не решен вопрос и о том, была ли вообще отменена царем опричнина и был ли второй ее «всплеск» в 1570-е и по другим вопросам. Совершенно очевидно только одно, что опричнина не была ступенью к прогрессивной форме правления и не способствовала развитию государства. Эта была кровавая разрушавшая его реформа, о чем свидетельствуют ее последствия, в том числе наступление «смуты» в начале 17 в. Мечты народа и прежде всего дворянства о сильном монархе, «стоящем за великую правду» воплотились в разнузданный деспотизм.





ИВАН IV



Лев Пушкарев, Ирина Пушкарева





ПРИЛОЖЕНИЕ. УЧРЕЖДЕНИЕ ОПРИЧНИНЫ



(по Никоновской летописи)



1565 г.



(...) Тоя же зимы, декабря в 3 день, в неделю, царь и великий князь Иван Васильевичь всеа Русии с своею царицею и великою княгинею Марьею и с своими детми (...) поехал с Москвы в село в Коломенское. (...) Подъем же его не таков был, якоже преже того езживал по манастырем молитися, или на которые свои потехи в объезды ездил: взял же с собою святость, иконы и кресты, златом и камением драгам украшенные, и суды золотые и серебряные, и поставцы все всяких судов, золотое и серебряное, и платие и денги и всю свою казну повеле взята с собою. Которым же бояром и дворяном ближним и приказным людем повеле с собою ехати, и тем многим повеле с собою ехати з женами и з детми, а дворяном и детем боярским выбором изо всех городов, которых прибрал государь быта с ним, велел тем всем ехати с собою с людми и с коими, со всем служебным нарядом. А жил в селе в Коломенском две недели для непогодия и безпуты, что были дожди и в реках была поводь велика... И как реки стали, и царь и государь ис Коломенского поехал в село Танинское в 17 день, в неделю, а из Танинского к Троице, а чюдотворцову память Петра митрополита. Декабря 21 день, празновал у Троицы в Сергиеве монастыре, а от Троицы из Сергиева монастыря поехал в Слободу. На Москве же тогда быша Афонасий митрополит всеа Русии, Пимин архиепископ Великого Новаграда и Пъскова, Никандр архиепископ Ростовский и Ярославский и ины епископы и архимандриты и игумены, и царевы и великого князя бояре и околничие и все приказные люди; все же о том в недоумении и во унынии быша, такому государьскому великому необычному подъему, и путного его шествия не ведамо, куды бяще. А генваря в 3 день прислал царь и великий князь из Слободы ко отцу своему и богомолцу к Офонасию митрополиту всеа Русии с Костянтином Дмитреевым сыном Поливанова с товарыщи да список, а в нем писаны измены боярские и воеводские и всяких приказных людей, которые они измены делали и убытки государьству его до его государьского возрасту после отца его блаженные памяти великого государя царя и великого князя Василия Ивановича всеа Русии. И царь и великий князь гнев свой положил на своих богомолцов, на архиепископов и епископов и на архимандритов и на игуменов, и на бояр своих и на дворецкого и конюшего и на околничих и на казначеев и на дьяков и на детей боярских и на всех приказных людей опалу свою положил в том, что после отца его... великого государя Василия... в его государьские несвершеные лета, бояре и все приказные люди его государьства людем многие убытки делали и казны его государьские тощили, а прибытков его казне государьской никоторой не прибавляли, также бояре его и воеводы земли государьские себе розоимали, и другом своим и племяни его государьские земли роздавали; и держачи за собою бояре и воеводы поместья и вотчины великие, а жалования государьские кормленые емлючи, и собрав себе великие богатства, и о государе и о его государьстве и о всем православном християнстве не хотя радети, и от недругов его от Крымского и от Литовского и от Немец не хотя крестиянства обороняти, наипаче же крестияном насилие чинити, и сами от службы учали удалятися, и за православных крестиян кровопролитие против безсермен и против Латын и Немец стояти не похотели; и в чем он, государь, бояр своих и всех приказных людей, также и служилых князей и детей боярских похочет которых в их винах понаказати и посмотрити и архиепископы и епископы и архимандриты и игумены, сложася с бояры и з дворяны и з дьяки и со всеми приказными людми, почали по ним же государю царю и великому князю покрывати; и царь и государь и великий князь от великие жалости сердца, не хотя их многих изменных дел терпети, оставил свое государьство и поехал, где вселитися, идеже его, государя, бог наставит. 



К гостем же и к купцом и ко всему православному крестиянству града Москвы царь и великий князь прислал грамоту с Костянтином Поливановым, а велел перед гостьми и перед всеми людми ту грамоту пронести дьяком Пугалу Михайлову да Овдрею Васильеву; а в грамоте своей к ним писал, чтобы они себе никоторого сумнения не держали, гневу на них и опалы никоторые нет. Слышав же сия пресвященный Афонасий митрополит всеа Русии и архиепископы и епископы и весь освященный собор, что их для грехов сия сключишася, государь государьство оставил, зело о сем оскорбеша и в велице недоумении быта. Бояре же и околничие, и дети боярские и все приказные люди, и священнический и иноческий чин, и множества народа, слышав таковая, что государь гнев свой и опалу на них положил и государьство свое оставил, они же от многого захлипания слезного перед Офонасием митрополитом всеа Русии и перед архиепископы и епископы и пред всем освященным собором с плачем глаголюще: «увы! горе! како согрешихом перед богом и прогневахом государя своего многими пред ним согрешения и милость его велию превратихом на гнев и на ярость! ныне к тому прибегнем и кто нас помилует и кто нас избавит от нахожения иноплеменных? како могут быть овцы без пастыря? егда волки видят овца без пастуха, и волки восхитят овца, кто изметца от них? такоже и нам как быти без государя?» И иная многая словеса подобная сих изрекоша ко Афонасию митрополиту всеа Русии и всему освященному собору, и не токмо сия глаголюще, наипаче велием гласом молиша его со многими слезами, чтобы Афонасий митрополит всеа Русии с архиепископы и епископы и со освященным собором подвиг свой учинил и плачь их и вопль утолил и благочестивого государя и царя на милость умолил, чтобы государь царь и великий князь гнев свой отовратил, милость показал и опалу свою отдал, а государьства своего не оставлял и своими государьствы владел и правил, якоже годно ему, государю; а хто будет государьские лиходеи которые изменные дела делали, и в тех ведает бог да он, государь, и в животе и в казни его государьская воля: «а мы все своими головами едем за тобою, государем святителем, своему государю Царю и великому князю о его государьской милости бити челом и плакатися».



Также и гости и купцы и все гражане града Москвы по тому же биша челом Афонасию митрополиту всеа Русии и всему освященному собору, чтобы били челом государю царю и великому князю, чтобы над ними милость показал, государьства не оставлял и их на разхищение волком не давал наипаче же от рук силных избавлял; а хто будет государьских лиходеев и изменников, и они за тех не стоят и сами тех потребят. Митрополит же Афонасий, слышав от них плачь и стенание неутолимое, сам же ехати ко государю не изволи для градского брежения, что все приказные люди приказы государьские отставиша и град отставиша никим же брегом, и послал к благочестивому царю и великому князю в Олександровскую слободу от себя того же дни, генваря в 3 день, Пимина архиепископа Великого Новагорода и Пъскова да Михайлова Чюда архимандрита Левкию молити и бити челом, чтобы царь и великий князь над ним, своим отцом и богомолцем и над своими богомолцы, над архиепископы и епископы, и на всем освященном соборе милость показал и гнев свой отложил, такоже бы над своими бояры и над околничими и над казначеи и над воеводами и надо всеми приказными людми и надо всем народом хрестиянским милость свою показал, гнев бы свой и опалу с них сложил, и на государьстве бы был и своими бы государьствы владел и правил, как ему, государю, годно: и хто будет ему, государю, и его государьству изменники и лиходей, и над теми в животе и в казни его государьская воля. А архиепископы и епископы сами о себе бита челом поехали в Слободу царю и государю и великому князю о его царской милости. (...) Бояре князь Иван Дмитреевичь Белской, князь Иван Федоровичь Мстиславской и все бояре и околничие, и казначеи и дворяне и приказные люди многие, не ездя в домы своя, поехаша с митрополичья двора из города за архиепископом и владыками в Олександровскую слободу; такоже гости и купцы и многие черные люди со многим плачем и слезами града Москвы поехали за архиепископы и епископы бити челом и плакатися царю и великому князю о его царьской милости. Пимин же (...) да Чюдовский архимандрит Левкия приехав в Слотино И обослалися в Слободу, как им государь велит очи свои видети. 



Государь же им повеле ехати к себе с приставы; приехаша же в Слободу генваря в 5 день... И многим молением молиша его со слезами о всем народе крестиянском, якоже преди изрекохом. Благочестивый же государь царь и великий князь Иван Васильевичь всеа Русии, милосердуя о всем православном крестианстве, для отца своего и богомолца Афонасия митрополита всея Русии и для своих богомолцов архиепископов и епископов, бояром своим и приказным людям очи свои видети велел и архиепископом и епископом и всему освященному собору милостивое свое жалованное слово рек: «для отца своего и богомолца Афонасия митрополита веса Русии моления и вас для, своих богомолцов, челобитья государьства свои взяти хотим, а как нам свои государьства взята и государьствы свои владети, о том о всем прикажем к отцу своему и богомолцу к Офонасию митрополиту все Русии с своими богомолцы»... и отпустил их к Москве... А остави у себя бояр князя Ивана Дмитреевича Белского да князя Петра Михайловича Щетанева и иных бояр, а к Москве того же дни генваря в 5 день, отпустил бояр князя Ивана Федоровича Мстиславского, князя Ивана Ивановича Пронского и иных бояр и приказных людей, да будут они по своим приказом и правят его государьство по прежнему обычаю. Челобитье же государь царь и великий князь архиепископов и епископов принял на том, чтобы ему своих изменников, которые измены ему, государю, делали и в чем ему, государю, были непослушны, на тех опала своя класти, а иных казнити и животы их и статки имати; а учинити ему на своем государьстве себе опришнину, двор ему себе и на весь свой обиход учинити особной, а бояр и околничих и дворецкого и казначеев и дьяков и всяких приказных людей, да и дворян и детей боярских и столников и стряпчих и жилцов учинити себе особно; и на дворцех, на Сытном и на Кормовом и на Хлебенном, учинити клюшников и подклюшников и сытников и поваров и хлебников, да и всяких мастеров и конюхов и псарей и всяких дворовых людей на всякой обиход, да и стрелцов приговорил учинити себе особно. 



А на свой обиход повелел государь царь и великий князь, да и на детей своих царевичев Иванов и царевичев Федоров обиход, городы и волости: город Иожаеск, город Вязму, город Козелеск, город Перемышль два жеребья, город Белев, город Лихвин обе половины, город Ярославец и с Суходровью, город Медынь и с Товарковою, город Суздаль и с Шуею, город Галичь со всеми пригородки, с Чюхломою и с Унжею и с Коряковым и з Белогородьем, город Вологду, город Юрьевец Поволской, Балахну и с Узолою, Старую Русу, город Вышегород на Поротве, город Устюг со всеми волостьми, город Двину, Каргополь, Вагу; а волости: Олешню, Хотунь, Гусь, Муромское селцо, Аргуново, Гвоздну, Опаков на Угре, Круг Клинской, Числяки, Ординские деревни и стан Пахрянской в Московском уезде, Белгород в Кашине, да волости Вселун, Ошту. Порог Ладошской, Тотму, Прибужь. И иные волости государь поимал кормленым окупом с которых волостей имати всякие доходы на его государьской обиход, жаловати бояр и дворян и всяких его государевых дворовых людей, которые будут у него в опришнине; а с которых городов и волостей доходу не достанет на его государьской обиход, и иные городы и волости имати. 



А учинити государю у себя в опришнине князей и дворян и детей боярских дворовых и городовых 1000 голов, и поместья им подавал в тех городех с одново, которые городы поимал в опришнину; а вотчинников и помещиков, которым не быта в опришнине, велел и с тех городов вывести и подавата земли велел в то место в ыных городех, понеже опришнину повеле учинити себе особно... Повеле же и на посаде улицы взята в опришнину от Москвы реки: Чертолскую улицу и з Семчиньским селцом и до всполья, да Арбацкую улицу по обе стороны и с Сивцовым Врагом и до Дорогомиловского всполия, да до Никицкой улицы половину улицы, от города едучи левою стороною и до всполия, опричь Новинского монастыря и Савинского монастыря слобод и опричь Дорогомиловские слободы, и до Нового Девича монастыря и Алексеевского монастыря слободы; а слободам быти в опришнине: Ильинской, под Сосенками, Воронцовской, Лыщиковской. И которые улицы и слободы поймал государь в опришнину, и в тех улицах велел быта бояром и дворяном и всяким приказным людем, которых государь поймал в опришнину, а которым в опришнине быти не велел, и тех и с всех улиц велел перевести в ыные улицы на посад. 



Государьство же свое Московское, воинство и суд и управу и всякие дела земские, приказал ведати и делати бояром своим, которым велел быта в земских: князю Ивану Дмитреевичю Белскому, князю Ивану Федоровичю Мстиславскому и всем бояром; а конюшему и дворетцкому и казначеем и дьяком и всем приказным людем велел быти по своим приказом и управу по старине, а о болших делех приходити к бояром; а ратные каковы будут вести или земские великие дела, и бояром о тех делех приходити ко государю, и государь з бояры тем делом управу велит чинити. 



За подъем же свой приговорил царь и великий князь взяти из земского сто тысячь рублев; а которые бояре и воеводы и приказные люди дошли за государьские великие измены до смертные казни, а иные дошли до опалы, и тех животы и статки взяти государю на себя. Архиепископы же и епископы и архимандриты и игумены и весь освященный собор, да бояре и приказные люди то все положили на государьской воле. 



Тоя же зимы, февраля месяца, повеле царь и великий князь казнити смертною казнью за великие их изменные дела боярина князя Олександра Борисовича Горбатово да сына его князя Петра, да околничево Петра Петрова сына Головина, да князя Ивана княже Иванова сына Сухово-Кашина, да князя Дмитрея княже Ондреева сына Шевырева. Бояр же князя Ивана Куракина, князя Дмитрия Немово повеле в черньцы постричи. А дворяне и дети боярские, которые дошли до государьские опалы, и на тех опалу свою клал и животы их имал на себя; а иных сослал в вотчину свою в Казань на житье з женами и з детми.