Западня 2

Западня

Автор: Зощенко М.М.

Один мой знакомый парнишка,-- он, между прочим, поэт -- побывал в этом 

году за границей. 

Он объездил Италию и Германию для ознакомления с буржуазной культурой 

и для пополнения недостающего гардероба. 

Очень много чего любопытного видел. 

-- Ну, конечно,-- говорит,-- громадный кризис, безработица, противоречия 

на каждом шагу. Продуктов и промтоваров очень много, но купить не на что. 

Между прочим, он ужинал с одной герцогиней. Он сидел со своим знакомым 

в ресторане. 

Знакомый ему говорит: 

-- Хочешь, сейчас я для смеха позову одну герцогиню. Настоящую герцогиню, у 

которой пять домов, небоскреб, виноградники и так далее. 

Ну, конечно, наворачивает. 

И, значит, звонит по телефону. И вскоре приходит такая красоточка, лет двадцати. 

Чудно одетая. Манеры. Небрежное выражение. Три носовых платочка. Туфельки на 

босу ногу. 

Заказывает она себе шнельклопс и в разговоре говорит: 

-- Да, знаете, я уже, пожалуй, неделю мясного но кушала. 

Ну, поэт кое-как по-французки и по-русски ей отвечает: дескать, помилуйте, 

у вас а ла мезон столько домов, врете, дескать, наворачиваете, прибедняетесь, тень наводите. 

Она говорит: 

-- Знаете, уже полгода, как жильцы с этих домов мне квартплату не вносят. 

У населения денег нет. 

Этот небольшой фактик я рассказал так, вообще. Для разгона. Для описания 

буржуазного кризиса. У них там очень отчаянный кризис со всех сторон. Но, между 

прочим, на улицах у них чисто. 

Мой знакомый поэт очень, между прочим, хвалил ихнюю европейскую чистоту и культурность. Особенно, говорит, в Германии, несмотря на такой вот громадный кризис, наблюдается удивительная чистота и опрятность. 

Улицы они, черт возьми, мыльной пеной моют. Лестницы скоблят каждое утро. Кошкам не разрешают находиться на лестницах и лежать на подоконниках, как у нас. 

Кошек своих хозяйки на шнурочках выводят прогуливать. Черт знает что такое. 

Все, конечно, ослепительно чисто. Плюнуть некуда. 

Даже такие второстепенные места, как, я извиняюсь, уборные, и то сияют небесной чистотой. Приятно, неоскорбительно для человеческого достоинства туда заходить. 

Он зашел, между прочим, в одно такое второстепенное учреждение. Просто так, для смеху. Заглянул -- верно ли есть отличие,-- как у них и у нас. 

Оказывается, да. Это, говорит, ахнуть можно от восторга и удивления. Волшебная чистота, голубые стенки, на полочке фиалки стоят. Прямо уходить неохота. Лучше, чем в кафе. 

"Что,-- думает,-- за черт. Наша страна, ведущая в смысле политических течений, 

а в смысле чистоты мы еще сильно отстаем. Нет, думает, вернусь в Москву -- буду 

писать об этом и Европу ставить в пример. Конечно, у нас многие ребята 

действительно относятся ханжески к этим вопросам. Им, видите ли, неловко писать 

и читать про такие низменные вещи. Но я, думает, пробью эту косность. Вот вернусь 

и поэму напишу -- мол, грязи много, товарищи,-- не годится... Тем более у нас сейчас кампания за чистоту -- исполню социальный заказ". 

Вот наш поэт находится за закрытой дверью. Думает, любуется фиалками, 

мечтает, какую поэму он отгрохает. Даже приходят к нему рифмы и строчки. 

Чего-то там такое: 

Даже сюда у них зайти очень мило -- 

Фиалки на полках цветут. 

Да разве ж у нас прошел Аттила, 

Что такая грязь там и тут. 

А после, напевая последний немецкий фокстротик "Ауфвидерзейн, мадам", 

хочет уйти на улицу. 

Он хочет открыть дверь, но видит -- дверь не открывается. Он подергал ручку -- 

нет. Приналег плечом -- нет, не открывается. 

В первую минуту он даже слегка растерялся. Вот, думает, попал в западню. 

После хлопнул себя по лбу. 

"Я, дурак,-- думает,-- позабыл, где нахожуся,-- в капиталистическом мире. 

Тут у них за каждый шаг небось пфенниг плати. Небось, думает, надо им опустить 

монетку -- тогда дверь сама откроется. Механика. Черти. Кровопийцы. Семь шкур 

дерут. Спасибо, думает, у меня в кармане мелочь есть. Хорош был бы я гусь без 

этой мелочи". 

Вынимает он из кармана монеты. "Откуплюсь,-- думает,--от капиталистических 

щук. Суну им в горло монету или две". 

Но видит -- не тут-то было. Видит -- никаких ящиков и отверстий нету. 

Надпись какая-то есть, но цифр на ней никаких не указано. И куда именно 

пихать и сколько пихать -- неизвестно. 

Тут наш знакомый прямо даже несколько струхнул. Начал легонько стучать. 

Никто не подходит. Начал бить ногой в дверь. 

Слышит -- собирается народ. Подходят немцы. Лопочут на своем диалекте. 

Поэт говорит: 

-- Отпустите на волю, сделайте милость. 

Немцы чего-то шушукаются, но, видать, не понимают всей остроты ситуации. 

Поэт говорит: 

-- Геноссе, геноссе, дер тюр, сволочь, никак не открывается. Компренешен. 

Будьте любезны, отпустите на волю. Два часа сижу. 

Немцы говорят: 

-- Шпрехен зи дейч? 

Тут поэт прямо взмолился: 

-- Дер тюр, говорит, дер тюр отворите. А ну вас к лешему! 

Вдруг за дверью русский голос раздается: 

-- Вы, говорит, чего там? Дверь, что ли, не можете открыть? 

-- Ну да,-- говорит.-- Второй час бьюсь. 

Русский голос говорит: 

-- У них, у сволочей, эта дверь механическая. Вы, говорит, наверное, позабыли 

машинку дернуть. Спустите воду, и тогда дверь сама откроется. Они это нарочно 

устроили для забывчивых людей. 

Вот знакомый сделал, что ему сказали, и вдруг, как в сказке, дверь открывается. 

И наш знакомый, пошатываясь, выходит на улицу под легкие улыбки и немецкий 

шепот. 

Русский говорит: 

-- Хотя я есть эмигрант, но мне эти немецкие затеи и колбасня тоже поперек 

горла стоят. По-моему, это издевательство над человечеством... 

Мой знакомый не стал, конечно, поддерживать разговор с эмигрантом, а, 

подняв воротник пиджака, быстро поднажал к выходу. 

У входа сторож его почистил метелочкой, содрал малую толику денег 

и отпустил восвояси. 

Только на улице мой знакомый отдышался и успокоился. 

"Ага, - думает, - стало быть, хваленая немецкая чистота не идет сама по себе. 

Стало быть, немцы тоже ее силой насаждают и придумывают разные хитрости, 

чтобы поддержать культуру. Хотя бы у нас тоже чего-нибудь подобное сочинили". 

На этом мой знакомый успокоился и напевая "Ауфвидерзейн, мадам", пошел 

в гости как ни в чем не бывало.