Лирика в поэзии В.В.Маяковского

Лирика в поэзии В.В.Маяковского

Автор: Маяковский В.В.

Сидят старики, бороды — веники, каждый хитр: 

землю попашет — попишет стихи. 

В. Маяковский

Почему-то Маяковского принято считать поэтом политического, агитационного и сатирического плана. Хотя, как мне кажется, он выполнял пропагандистскую и агитационную деятельность как поденщину, как обязательную и скучную работу. Конечно же, он искренне верил тому, о чем писал. И писал здорово:

Но вдруг, будто ожогом рот 

скривило господину, 

это господин чиновник берет 

мою краснокожую паспортину. 

Берет, как бомбу, берет, как ежа, 

как бритву обоюдоострую, 

берет, как гремучую, в двадцать жал 

змею двухметроворостую.

Можно понять гордость обладателя паспорта молодого государства. К сожалению, нынче мы не всегда испытываем это чувство. 

Но в душе Маяковский наверняка скучал по тонкой, душевной лирике. Даже в поэме "Хорошо", насквозь проникнутой воспеванием коммунистических успехов, он не удерживается от теплых поэтических фраз. Промерзнув в комнате с приютившими его Лилей и Осей Брик и псом Щеником, он идет на Ярославский вокзал за дровами и привозит их на санках домой:

Лишь лежа в такую вот гололедь, 

зубами вместе пролязгав — поймешь: 

нельзя на людей жалеть ни одеяло, ни ласку.

А чуть дальше — совсем мило и нежно. Особенно если учесть тот голод в России, о котором он пишет:

Не домой, не на суп, 

а к любимой в гости 

две морковки несу 

за зеленый хвостик. 

Я много дарил конфет да букетов, 

но больше всех дорогих даров 

я помню морковь драгоценную эту 

и полполена березовых дров.

В одном из ранних стихов у Маяковского есть прекрасная и нестандартная в стилистическом смысле зарисовка:

Лошадь, не надо! 

Лошадь, слушайте! 

Чего вы думаете, что вы их плоше? 

Глупенькая, 

все мы 

немного лошади. 

Каждый из нас по-своему лошадь. 

Может, старая и не нуждалась в няньке. 

Может, и мысль ей моя показалась пошла.

Только лошадь рванулась, 

встала на ноги. 

И пошла, 

хвостом помахивая. 

Рыжий ребенок! 

Пришла веселая, 

стала в стойло. 

И все ей казалось: она — жеребенок....

Видение тонкого и сострадательного человека. Любовь, высказанная в несколько иносказательной форме. Но есть и более конкретные высказывания:

Приду в четыре, сказала Мария. 

Восемь, девять, десять.... 

Вошла ты, 

резкая, как "нате!", муча перчатки замш, сказала: 

— Знаете, 

я выхожу замуж. 

— Что ж, выходите. Ничего. Покреплюсь. 

Видите — спокоен как! Как пульс покойника.

Когда-то Маяковский вроде бы в шутку сказал, что он не мужик, а облако в штанах. Потом появилась прекрасная поэма под таким названием. Появились и кровавые, обнаженные чувства:

Меня сейчас узнать не могли бы: 

жилистая громадина 

стонет, корчится. 

Что может хотеться этакой глыбе? 

А глыбе многое хочется!

Впрочем, он и сам говорил о себе:

...Меня любить учили в Бутырках. Что мне тоска о Булонском лесе?! 

...Нести не могу — и несу свою ношу, Хочу ее бросить — и знаю, не брошу! 

...Взяла, отобрала сердце 

и просто пошла играть — как девочка мячиком. 

...Так я к тебе возвращаюсь, — 

разве, 

к тебе идя, 

не иду домой я?!

Не смоют любовь ни ссоры, ни версты. 

Продумана, выверена, проверена. 

Пройду, любовищу мою волоча. 

В какой ночи 

бредовой, 

недужной, 

какими Голиафами я зачат — 

такой большой 

и такой ненужный?

В сущности, у поэта почти не было детства. Раннее взросление, увлечение марксистской философией, тюрьма... Но каждый настоящий поэт немного ребенок. 

Страшное у меня горе. Вероятно — лишусь сна, Вы понимаете, вскоре В РСФСР придет весна. 

Да, Маяковский пытается подшучивать над своими чувствами. Но они все равно прорываются сквозь иронию: 

Надо принять какие-то меры.

Ну, не знаю что, — 

например: 

выбрать день самый синий, 

и чтоб на улицах улыбающиеся милиционеры 

всем в этот день раздавали апельсины. 

Если это дорого — 

можно выбрать дешевле, проще. 

Например: чтоб старики, безработные, неучащаяся детвора 

в 12 часов ежедневно 

собирались на Советской площади, 

троекратно кричали б: 

ура! ура! ура!

От всего этого поэт с горечью отказывается. Он сам себя призывает в армию борцов за лучший мир, разменивает талант на дешевые агитки и масштабные политические поэмы. Вместо "А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?.." появляется: "Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй". Он говорит о своем выборе открыто:

Я, ассенизатор и водовоз революцией мобилизованный и призванный, ушел на фронт из барских садоводств поэзии — бабы капризной.

И все же, как он ни "смирял себя, становясь на горло собственной песни", ручейками живой воды просачивается лирика истинных чувств в нарочито грубоватых стихах.

...Я слышу мой, мой собственный голос. 

Мне лапы дырявит голоса нож. 

Мой собственный голос — он молит, он просится: 

— Владимир! Остановись! Не покинь! 

Зачем ты тогда не позволил мне броситься! 

С размаху сердце разбить о быки? 

Семь лет я стою. 

Я смотрю в эти воды, 

к перилам прикручен канатами строк. 

Семь лет с меня глаз эти воды не сводят. 

Когда же, 

когда ж избавления срок? 

Я бегал от зова разинутых окон, 

любя убегал. 

Пускай однобоко, 

пусть лишь стихом, 

лишь шагами ночными — 

строчишь, 

и становятся души строчными, 

и любишь стихом, 

а в прозе немею. 

Ну вот, не могу сказать, 

не умею. 

Но где любимая, 

где моя милая, 

где — 

в песне! — 

любви моей изменил я? 

каждый звук, 

чтоб признаться, 

чтоб кликнуть. 

А только из песни — слово не выкинуть

И уже где-то в шаге от рокового конца Маяковский пишет:

Я не знаю, буду ли понят своей страной? 

А не буду понят, ну что ж... 

Над своей страной пройду стороной, как проходит осенний дождь.

Выстрел еще не прозвучал, но в этом четверостишии уже чувствуется горькое дыхание смерти. Самое страшное разочарование для поэта — это разочарование в самом себе, в том, что, встав "на горло собственной песни", ты и самом деле эту песню задушил. Зачем? Во имя чего? 

Ложных идеалов лживой партии и кровавых вождей?! 

Поэт жив и поныне, поскольку живы его многочисленные сборники. Поныне собираются люди у памятника Маяковскому, декламируют его и свои стихи — это традиция. Но этот памятник не только поэту, но и тому, 

что он - жертва, одна из многомиллионных жертв неправедного строя и 

неправедных правителей.