Ученые и студенты НГУ в годы Великой Отечественной войны

ПЛАН:

1. Начало войны и мобилизация;

2. Эвакуация института;

3. Деятельность института в Караганде;

4. Возвращение в Днепропетровск;

5. Студенты, преподаватели, сотрудники института на фронтах Великой Отечественной войны и в тылу врага;





























1. НАЧАЛО ВОИНЫ И МОБИЛИЗАЦИЯ

На рассвете 22 июня 1941 г. мирный труд советского народа был прерван вероломным нападением фашистской Германии на нашу Родину. Агрессор поставил цель — молниеносно разгромить Красную Армию, захватить до Урала территорию нашей страны, ликвидировать завоевания Октябрьской революции, поработить народы Советского Союза.

Коммунистическая партия и Советское правительство с первого дня войны призвали весь народ на защиту своей Родины, на разгром фашистской Германии. Была объявлена всеобщая мобилизация.

В ДГИ первый приказ о мобилизации издан на второй день войны. Приказ № 269 от 23—26 июня 1941 г. гласил, что в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22/У1—1941 с нижеперечисленными лицами, как призванными по мобилизации в ряды Красной Армии, произвести расчет с выплатой двухнедельного выходного пособия и компенсации за неиспользованный отпуск.

Далее приводился список мобилизованных (62 человека). Среди них 20 преподавателей, 3 аспиранта, 5 сотрудников НИСа, 34 рабочих и служащих. Мобилизация студентов началась с 28 июня. В течение июня — августа, до момента эвакуации института, призвано 28 преподавателей, 4 аспиранта, 5 сотрудников НИСа, 52 рабочих и служащих, 196 студентов.

В числе мобилизованных доценты Ф. А. Абрамов, Т. М. Баринов, Б. Ф. Болотов, А. С. Глузбар, М. А. Богомолов, В. Д. Никольский; ст. преподаватели П. И. Крутин, Л. И. Масленников, И. Г. Коломиец; преподаватели Н. М. Беседовский, И. О. Урбан, Н. И. Головатенко; ассистенты Т.С Бурчак, И. В. Вдовин, Ф. М. Крачевский, Е. С. Степанов, И. Л. Слитинский, В. В. Яговдик, Ф. М. Здысса, Е. Н. Гаркава; декан ф-та П. Ф. Шишков, зам. декана Д.К. Зимин, пом декана X Л. Лашкевич; аспиранты-ассистенты С. Т. Левин, А. Ф. Милетич; аспиранты А. А.Иванов, В. А. Передериев, А. А. Поляк, М. Г. Рипп; начальник НИСа А. С. Руднев, ученый секретарь Р. Л. Голубчик, инженеры НИСа: мл. инженер-исследователь Г. С. Вепринский, инженер-исследователь Г. Я. Жадан, ст. инженер-исследователь Д. М, Светличный.

В ходе войны многие сотрудники института и его выпускники— горные инженеры различных специальностей были призваны в ряды действующей армии. Немало их полегло на полях сражений, но многие возвратились и трудятся, в том числе в институте.

Комиссариата угольной промышленности (НКУП), которому подчинялся институт, предстояло эвакуировать на восток коллектив института и основные материальные ценности, архив, учебную и другую документацию.



2.ЭВАКУАЦИЯ ИНСТИТУТА

В июле 1941 г. в Связи с приближением фронта к Днепропетровску началась подготовка института к эвакуации. В середине августа создалась реальная угроза захвата города немецко-фашистскими войсками. Согласно приказу Народного Комиссариата угольной промышленности (НКУП), которому подчинялся институт, предстояло эвакуировать на восток коллектив института и основные материальные ценности, архив, учебную и другую документацию.

В начале августа весь вузовский архив, наиболее ценное оборудование и учебную документацию на 30-ти грузовых машинах вывезли в'Сталино (Донецк), в политехнический институт. Туда же выехала часть профессорско-преподавательского состава и членов их семей, которых разместили в общежитиях.

16 августа, в день интенсивной бомбежки Днепропетровска, в 13-ти вагонах-теплушках в Свердловск были отправлены 150 преподавателей с семьями, наиболее ценное оборудование кафедр и небольшая часть фонда библиотеки. Эвакуация осуществлялась под руководством директора института П. Г. Нестеренко. 27 августа Днепропетровск был захвачен врагом, а наши части отошли на левый берег Днепра. 30 августа из Сталино под руководством председателя месткома П. М. Шилова в Свердловск отбыл второй эшелон с семьями сотрудников, ранее отправленными в политехнический институт, и оборудованием.

В сентябре 1941 г. согласно решению Государственного Комитета Обороны (ГКО) Днепропетровский горный институт временно прекратил свою деятельность, переведя часть педагогического персонала и передав эвакуированное имущество Свердловскому горному институту и филиалу Московского горного института, эвакуированному в Караганду, куда его эшелоны прибыли в ноябре 1941 г. Директором филиала МГИ был назначен П. Г. Нестеренко.

В Свердловске часть педагогического персонала получила назначения на инженерные должности горных предприятий Урала и Средней Азии. На предприятиях Наркомцветмета стали работать проф. Н. И. Симоненко, доценты А. М. Алексеев, А. Г. Берман, А. И. Иванников, М. Я. Корсунь И. Г. Лисица, -Б. С. Локшин, С. И. Маймин, И. С. Маршак, Я. Э. Некрасовский, Р. Я. Наеров, П. М. Тупицын. 

В Московский горный институт получили назначение проф. Н. С. Поляков, доценты П. М. Шилов, В. С. Ракита, ассистенты научных кружках вели исследовательскую работу более 100 студентов.

В первом послевоенном году значительно пополнился профессорско-преподавательский состав за счет преподавателей, демобилизованных из рядов Советской Армии. В институт вернулись В. И. Гавриш, А. А. Непомнящий, Ю. М. Зоткин, А. В. Кузнецов, Е. С. Степанов, И. В. Вдовин, К. И. Черняк, М. И. Розовский, X. С. Коботянский, С. Т. Левин. Защитили кандидатские диссертации Г. И. Булах, А. Ф. Милетич, Б. А. Кузнецов, И. Г. Штокман и докторскую — Е. Я. Иванченко.

К апрелю 1945 г. в подвалах сгоревшего главного учебного корпуса были, созданы наиболее необходимые для занятий лаборатории—горной электротехники, горных машин, рудничного транспорта, обогащения полезных ископаемых, электроизмерительных приборов, электрических машин, рудничной вентиляции, технологии металлов и ремонтного дела, рудничного подъема. Большую помощь в оборудовании лабораторий оказали предприятия Донбасса.

В домах № 25 и 27 по просп. Карла Маркса было оборудовано 12 учебных аудиторий и 11 кабинетов общей площадью 895 м2. Занятия проводили в две смены, некоторые дисциплины читали в помещениях металлургического института.

Важное значение для налаживания учебного процесса — восстановление библиотеки. Были собраны, просушены и реставрированы ее сохранившиеся фонды. В день освобождения города Днепропетровска военнослужащие одной из воинских частей по приказу своего командира вытащили книги из подвала горевшего здания главного корпуса и сложили их прямо на бульваре против здания института. Часть геологической литературы находилась в спортивном зале Государственного университета по просп. Карла Маркса.

С первого дня освобождения города в библиотеке работали И. В. Зверева, В. В. Голикова, Н. Ф. Шаманец, на плечи которых легла огромная работа по спасению, сбору и упорядочению ее фондов. Квалифицированное руководство осуществляли Е. Н. Кучеренко и С. И. Маковская.

Большие трудности институт испытывал в бытовом и материально-техническом снабжении. К началу 1945 г. в общежитии удалось разместить 450 студентов и на частных квартирах — более 200. В общежитии не хватало столов, стульев, кроватей, были перебои с отоплением, не было обслуживающего персонала. Постепенно устраняли и эти трудности.

В возобновлении деятельности института важное значение имело организационное укрепление партийной, комсомольской и профсоюзной организаций, возглавивших работу студентов, преподавателей, рабочих и служащих по восстановлению института, оказанию помощи возрождаемым промышленным предприятиям, городу, фронту.

На основании постановления ЦК КП(б) Украины от 1.02.1943 г. «О создании партийных организаций в освобожденных от немецкой оккупации районах Украины и улучшении руководства ими» первичная партийная организация института в Днепропетровске организационно оформилась в марте 1944 г.

Партийная организация направляла усилия коллектива института на четкую организацию учебного процесса, методической, учебной и научной работы кафедр, восстановление лабораторий, изготовление учебной аппаратуры, лабораторного оборудования и хозяйственного инвентаря, оказание помощи в восстановлении Донбасса, Криворожского и Марганецкого бассейнов, содействие строителям в восстановлении института и возрождающемуся городу. 





3.  ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ИНСТИТУТА В КАРАГАНДЕ

Деятельность ДГИ была возобновлена в середине 1943 г. в Караганде на базе контингента студентов филиала МГИ, о чем свидетельствует приказ Народного комиссара угольной промышленности от 12 июля 1943 г., № 526-а/182.

В этом же приказе педагогическому персоналу филиала МГИ в Караганде было предписано возвратиться в Москву. Директором МГИ в Москве был назначен П. Г. Нестеренко, который возглавлял его до 23 апреля 1944 г., а исполнение обязанностей директора ДГИ возложено на доц. Р. Я. Наерова. Однако доц. Р. Я. Наеров задержался со сдачей дел в Кизыл-Кийском горном техникуме, где он работал директором до октября 1943 г., и в Караганду не прибыл. По разрешению Наркомата угольной промышленности он выехал в Днепропетровск и с ноября 1943 г., исполняя обязанности директора ДГИ, занялся подготовкой к возобновлению деятельности горного института в освобожденном городе.

В ДГИ (Караганда) остались работать профессора Н. Е. Келль (Ленинградский горный институт), Н. С. Поляков, Б. Н. Ризенкампф, доценты А. Д. Макаров, П. М. Шилов, В. С. Ракита, кандидаты техн. наук И. И. Крюков, Н. П. Пи-саржевская, ассистенты К. А. Скрынников, В. И. Тарасенко, С. С. Плямоватая.

В этот коллектив возвратились из других институтов и предприятий ранее эвакуированные наши преподаватели. К 1 сентября 1943 г. ДГИ (в Караганде) возвращена часть его лабораторного оборудования, эвакуированного в Свердловский горный институт.

Коллектив вуза, возобновив учебную и научную деятельность, горя желанием содействовать быстрейшему победоносному окончанию войны, оказывал активную научно-техническую помощь Карагандинскому угольному бассейну. В этой работе принимали участие 25 человек профессорско-преподавательского состава и 40 студентов.

Кафедра разработки пластовых месторождений, возглавляемая проф. А. М. Цейтлиным, вела работу по анализу и обобщению опыта применения слоевой выемки мощных пластов и внедрению новых для бассейна высокопроизводительных систем разработки. В этих работах активно участвовали доценты Я. Э. Некрасовский, Ю. К. Нурмухамедов и др. Доц. Я. Э. Не красовский, аспирант М. Карпов разработали проекты новых для бассейна эффективных систем разработки крутопадающих пластов. Их внедрение на шахтах № 36, 43, 62/63 позволило значительно повысить производительность труда и снизить расход крепежного леса.

Кафедра рудничного транспорта, руководимая проф. Н. С. Поляковым, выполняла работы по механизации подземного транспорта, навалке угля на конвейер и погрузочно-раз-грузочных операций на поверхности, по внедрению малой механизации, улучшению организации рудничного транспорта и снижению его трудоемкости. В этих работах участвовали доценты А. И. Иванников, П. М. Тупицын, аспиранты Б. А. Кузнецов, И. Г. Штокман, инженеры Г. Ф. Литвяк, И. Г. Карташов и студенты-дипломники. Внедрение на шахтах бассейна новых механизмов существенно влияло на улучшение работы рудничного транспорта.

Проф. Н. С. Поляковым и доц. П. М. Шиловым был разработан проект переоборудования подъема восточного наклонного ствола шахты № 1. После осуществления проекта и пуска подъема в июле 1943 г. производительность его увеличилась с 300 до 1000 т/сут. Это позволило разгрузить сильно перегруженный западный подъем, выделить время для ремонта зажатого западного ствола шахты и значительно увеличить поставку коксующихся углей шахтой № 1 для предприятий оборонной промышленности. Учитывая хорошую работу в течение целого года переоборудованного на шахте № 1 подъема, комбинат летом 1944 г. переоборудовал по образцу шахты № 1 подъемную машину, установленную на главном подъеме шахты № 26-бис треста «Кировуголь», что также дало большой производственный эффект.

Коллектив кафедры маркшейдерского искусства' (зав. кафедрой доц. И. Г. Лисица) выполнял работы по геометризации недр Карагандинского бассейна, систематически давал консультации маркшейдерам шахт, а также активно подготавливал ■ и выпускал группы маркшейдеров для региона. В этих работах участвовал и проф. Н. Е. Келль.

Коллективом кафедры горной электротехники (зав. кафедрой доц. Н. Е. Куваев) произведена настройка схемы коммутации подъемной установки на шахте им. Костенко, приведена в рабочее состояние схема автоматического пуска и защиты подъемной установки, что повысило безопасность и надежность работы, а также производительность подъема. Был внесен и реализован ряд предложений по улучшению работы электрооборудования шахт комбината, даны консультации по методам испытания и настройки одноковшовых экскаваторов «Бьюсайрус». В этой работе принимали участие доц. С. Р. Маймин, асп. А. И. Шишков, лаборант А. И. Курьян.

Коллектив кафедры технологии металлов и ремонтно-монтажного дела (зав. кафедрой доц. П. М. Шилов) разработал и внедрил исследования по организации масляного хозяйства трестов и шахт Карагандинского бассейна, проведены исследования состояния машиностроительной и ремонтных баз комбината «Карагандауголь» и разработаны мероприятия, способствовавшие повышению качества ремонта горных машин на каждой центральной электромеханической мастерской в бассейне.

Группа научных работников института проф. Н. С. Поляков, доценты А. И. Иванников, М. Я. Корсунь, Н. Е. Кунаев, И. С. Маршак, Я. Э. Некрасовский, Ю. К. Нурмухамедов, П. М. Шилов активно участвовали в разработке плана механизации проведения подготовительных выработок. Научные силы вуза были и среди тех, кто разрабатывал перспективный план развития Карагандинского каменноугольного бассейна.

В Караганде ДГИ выполнял большую общественно-политическую работу, подчинив ее основной задаче — максимальной помощи фронту в разгроме немецко-фашистских захватчиков.

В этот период руководителями общественных организаций были избраны: секретарем партийного бюро института — доц. П. М. Шилов, секретарем комсомольского бюро — студент А. А. Смирнов, впоследствии секретарь ЦК ВЛКСМ и секретарь ЦК Компартии Белоруссии, председателем месткома — доц. А. Г. Берман, председателем студенческого профкома — Н. И. Ладычук.

Студенты, преподаватели и сотрудники института регулярно участвовали в массовых воскресниках по погрузке угля, разгрузке леса и других материалов, в благоустройстве новой части города Караганды, приводили в порядок складское хозяйство шахт.

 Все мероприятия, проводимые партией и правительством, находили горячий отклик коллектива Днепропетровского горного института. С подъемом прошла подписка на военный заем, успешно проведен месячник помощи семьям военнослужащих и сбор средств на строительство детдомов в Донбассе.

Духом нерушимой братской дружбы была пронизана вся деятельность коллектива института в Караганде, что высоко оценено Верховным Советом Казахской ССР. 15 сентября 1944-Г. в местной газете был опубликован Указ Президиума Верховного Совета Казахской ССР о награждении института Почетной грамотой за успешную работу в развитии угледобычи Карагандинского угольного бассейна, а его сотрудников — грамотами Президиума Верховного Совета Казахской ССР. Среди награжденных — проф. А. М. Цейтлин, доценты П. М. Шилов, А. Г. Берман, Г. И. Буллах, И. Иванников, Н. Е. Куваев, С. Р. Маймин, Я. Э. Некрасовский. Знаком «Отличник социалистического соревнования» Наркомугля награждены: А. М. Цейтлин, П. М. Шилов, Г. И. Булах, А. И. Вишневский, Е. Я. Иванченко, А. И. Иванников, М. Я. Корсунь, И. С. Маре шак, Н. И. Подвальный, В. С. Ракита, Г. М. Тупицын 

Коллектив института сохранил в своих сердцах глубокую благодарность областной парторганизации и руководству комбината «Карагандауголь» за неоценимую помощь, оказанную в годы его пребывания в. Караганде.







4.  ВОЗВРАЩЕНИЕ В ДНЕПРОПЕТРОВСК

	25 октября 1943 г. Днепропетровск освобожден от оккупантов, приближалось время освобождения Криворожского и Никополь-Марганецкого бассейнов.

	14 января 1944 г. издается приказ Народного комиссараугольной промышленности СССР № 14—а о возобновлении деятельности горного института в Днепропетровске. 23 апреля 1944 г. приказом НКУП № 193—К директором Днепропетровского горного института назначен П. Г. Нестеренко, определены сроки возвращения ДГИ на свою основную базу июль—август 1944 г. 9 сентября 1944 г. из Караганды в Днепропетровск прибыло два эшелона с людьми, имуществом и оборудованием..1944/1945 учебный год был первым годом работы института на собственной базе. В октябре уже числилось 854 студента, 178 слушателей подготовительного отделения, 29 техников-курсантов, 98 штатных преподавателей и около 100 лаборантов. Студенты обучались на трех факультетах: горном, горно-механическом и геолого-маркшейдерском по восьми специальностям.

В трудных условиях, при недостатке учебных помещений, жилья, учебных пособий, скудном питании, при отсутствии обуви и одежды начались подготовительные работы по восстановлению института. Всех преподавателей, студентов и сотрудников вдохновляло обращение Верховного Совета УССР, Правительства и ЦК КП(б) Украины, в котором было сказано: «Мы — на освобожденных землях. Вместе за работу! Восстановим все, что разрушили немецкие варвары! Возродим нашу страну, ее заводы, поля, культуру! Будем героически трудиться, чтобы приблизить счастливый день победы, обеспечить себе и своим детям счастье и благополучие».

В течение 1944/1945 учебного года пересмотрены программы курсов и производственной практики, разработаны программы и тематика курсового проектирования, составлены инструкции к лабораторным занятиям, программы дипломного проектирования.

Работать приходилось в трудных условиях. 12 кафедр еще не имели помещений для своей работы. Несмотря на это учебный план был выполнен всеми факультетами. В студенческих научных кружках вели исследовательскую работу более 100 студентов.

В первом послевоенном году значительно пополнился профессорско-преподавательский состав за счет преподавателей, демобилизованных из рядов Советской Армии. В институт вернулись В. И. Гавриш, А. А. Непомнящий, Ю. М. Зоткин, А. В. Кузнецов, Е. С. Степанов, И. В. Вдовин, К. И. Черняк, М. И. Розовский, X. С. Коботянский, С. Т. Левин. Защитили кандидатские диссертации Г. И. Булах, А. Ф. Милетич, Б. А. Кузнецов, И. Г. Штокман и докторскую—Е. Я. Иванченко [4].

К апрелю 1945 г. в подвалах сгоревшего главного учебного корпуса были, созданы наиболее необходимые для занятий лаборатории — горной электротехники, горных машин, рудничного транспорта, обогащения полезных ископаемых, электроизмерительных приборов, электрических машин, рудничной вентиляции, технологии металлов и ремонтного дела, рудничного подъема. Большую помощь в оборудовании лабораторий оказали предприятия Донбасса.

В домах № 25 и 27 по просп. Карла Маркса было оборудовано 12 учебных аудиторий и 11 кабинетов общей площадью 895 м2. Занятия проводили в две смены, некоторые дисциплины читали в помещениях металлургического института.

Важное значение для налаживания учебного процесса — восстановление библиотеки. Были собраны, просушены и реставрированы ее сохранившиеся фонды. В день освобождения города Днепропетровска военнослужащие одной из воинских частей по приказу своего командира вытащили книги из подвала горевшего здания главного корпуса и сложили их прямо на бульваре против здания института. Часть геологической литературы находилась в спортивном зале Государственного университета по просп. Карла Маркса.

С первого дня освобождения города в библиотеке работали И. В. Зверева, В. В. Голикова, Н. Ф. Шаманец, на плечи которых легла огромная работа по спасению, сбору и упорядочению ее фондов. Квалифицированное руководство осуществляли Е. Н. Кучеренко и С. И. Маковская.

Большие трудности институт испытывал в бытовом и материально-техническом снабжении. К началу 1945 г. в общежитии удалось разместить 450 студентов и на частных квартирах — более 200. В общежитии не хватало столов, стульев, кроватей, были перебои с отоплением, не было обслуживающего персонала. Постепенно устраняли и эти трудности.

В возобновлении деятельности института важное значение имело организационное укрепление партийной, комсомольской и профсоюзной организаций, возглавивших работу студентов, преподавателей, рабочих и служащих по восстановлению института, оказанию помощи возрождаемым промышленным предприятиям, городу, фронту.

На основании постановления ЦК КП(б) Украины от 1.02.1943 г. «О создании партийных организаций в освобожденных от немецкой оккупации районах Украины и улучшении руководства ими» первичная партийная организация института в Днепропетровске организационно оформилась в марте 1944 г.

Партийная организация направляла усилия коллектива института на четкую организацию учебного процесса, методической, учебной и научной работы кафедр, восстановление лабораторий, изготовление учебной аппаратуры, лабораторного оборудования и хозяйственного инвентаря, оказание помощи в восстановлении Донбасса, Криворожского и Марганецкого бассейнов, содействие строителям в восстановлении института и возрождающемуся городу.



5. СТУДЕНТЫ, ПРЕПОДАВАТЕЛИ, СОТРУДНИКИ ИНСТИТУТА НА ФРОНТАХ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ И В ТЫЛУ ВРАГА

Призванные в ряды Советской Армии студенты, преподаватели, сотрудники института прошли славный боевой путь солдатами, сержантами и офицерами от командиров взводов до командиров батарей, дивизионов, начальников штабов полков, бригад, дивизий, проявляя при этом героизм и мужество в борьбе с фашистами.

В мае 1941 г. Виктор Скоробогатько был еще студентом 4-го курса института, сдавал зачеты и готовился к экзаменационной сессии. Но в июне началась война, и он стал курсантом Днепропетровского артиллерийского училища. Экзамены сдавал не в стенах родного института, а на поле боя, в оборонительных сражениях за Днепропетровск.

Заместитель начальника училища по политической части полковник А. И. Чудаков вспоминает о подвиге Виктора:

«Бессмертный подвиг во славу Родины совершил комсомолец-курсант Виктор Скоробогатько. Ему было всего 20 лет, когда он пришел в наше училище и заявил: «Хочу помочь Родине в самую тяжелую для нее годину». И он до конца выполнил свой долг. Помню, шел жаркий бой за Нижнеднепровск. Нужно было во что бы то ни стало выбить захватчиков с территории завода им. Карла Либкнехта, и вот Виктор Скоробогатько повел своих товарищей на штурм этого очень важного объекта. Погорстке смельчаков фашисты открыли ураганный огонь. Курсанты залегли. Тогда Виктор Скоробогатько, выхватив гранаты, с возгласом «За Родину!» рванулся к разрушенному дому, где засели немцы, за ним поднялись его товарищи. Вот стена здания, Виктор бросает гранату, выхватывает у одного из шести убитых фашистов автомат и дает длинные очереди по убегающим фашистам. Около 50 фашистов полегло в этом бою.

Но отважному патриоту не довелось дожить до светлых дней нашей Победы, через несколько дней осколок вражеской мины оборвал его молодую жизнь» «Возьмите мой комсомольский билет и скажите, что я не осрамил комсомольское племя. А когда увидите мою маму и любимую Иринку, передайте им все, что знаете обо мне. Мы еще вернемся в город. Верю в правоту нашего дела»,— сказал Виктор, умирая на руках у капитана Волчанского».

Мы не знаем, где могила героя. Думаем, что на высоком берегу Днепра, у Дворца студентов, где скорбящая невеста, изваянная из гранита, скорбит о погибших студентах Днепропетровских вузов, там, где поступившие в институты юноши и девушки дают торжественную клятву верности Родине, матерям, любимым. Сохранился его комсомольский билет № 1536667, выданный в 1936 г. Октябрьским райкомом комсомола, Александр Михайлович Мирошник, кандидат технических наук, доцент, в 1941 г. заканчивал первый курс горного института.

«В конце июня и начале июля 1941 г., — вспоминает Александр Михайлович,— в институтах и на заводах города проводился набор добровольцев, из которых во втором артиллерийском училище г. Сумы была сформирована часть, названная коммунистическим батальоном. В конце июля один эшелон добровольцев был отправлен под Винницу, второй — в Одесском направлении.

В начале августа наш батальон разгрузился в Первомайске и попал в поток отступающих войск. 10 августа батальону было приказано занять оборону у с. Сухой Еланец Ново-Одесского района. Задача — задержать наступление противника. К полуночи окопались, утром следующего дня были атакованы танками и пехотой, понесли большие потери и отступили километров на шесть восточнее, где снова заняли оборону. Через сутки на рассвете атаковали с. Сухой Еланец, но были встречены плотным пулеметным и минометным огнем и, понеся большие потери, отошли на исходный рубеж.

Ночью из остатков батальона, примерно 80-ти человек, был сформирован ударный отряд, который стал во главе колонны отступающих частей. Утром колонна на марше была атакована ганками противника и разгромлена. К вечеру на окраине с. Ингулец из отступающих солдат был собран отряд — человек 40, которому предстояло занять оборону на хуторе в 4-х километрах севернее с. Ингулец, чтобы предупредить опасность флангового удара по отступающим войскам. В темноте при подходе к хутору мы были обстреляны пулеметным огнем противника.

Убитых оставили, раненые ушли на восток, уцелевшие — человек 15 заняли оборону недалеко от хутора.

Вечером после захода солнца продолжали отход на восток. Так окончил свое существование Днепропетровский коммунистический батальон. Из 40 студентов-добровольцев горного института этого батальона остались в живых и продолжили учебу с 1945 г. только пять: М. Простяков (маркшейдер), Е. Стрельцов (горняк, после окончания ДГИ работал директором Днепрогипрошахта), А. Вишневский (обогатитель), А. Мирошник (электромеханик).

Ночью догнали группу наших войск, медленно продвигавшуюся, так как впереди шел бой с немцами, преградившими путь. Прорвались только к рассвету. Через несколько дней я оказался в батарее звуковой разведки 274-го тяжелого артиллерийского полка, где служил до окончания войны.

К началу сентября, переправившись через Днепр в Каховку, прибыли под Днепропетровск. Передовая проходила по окраине Нижнеднепровска, полк и звуковая батарея развернулись в Подгороднем, пост предупреждения — на аэродроме. Засекли орудия противника в парке Шевченко, на Октябрьской площади и других местах города. Вели огонь по этим и другим целям.

В октябре полк был переброшен к Краснограду, в ноябре с боями отступил к р. Донец; в зимнем наступлении полк участвовал в боях в направлении Славянска. В мае 1942 г. на базе батареи звуковой разведки, топо- и фотовзводов был сформирован 837 отдельный армейский разведывательный артиллерийский дивизион (ОАРАД). В тяжелых боях лета 1942 г. дивизион под Милерово подвергся нападению авиадесанта, понеся большие потери в людях и технике, отступил к г. Орджоникидзе, сохранив знамя дивизиона, и был отправлен в тыл на переформирование. В Ереване пополнились людьми, в Чебаркуле (Челябинская обл.) получили зимнее обмундирование, в Саранске — технику и оружие. Здесь же дивизион был переименован в 9-й гвардейский ОАРАД».

«В конце ноября 1942 г., — рассказывает далее Александр Михайлович, — прибыли на Сталинградский фронт (х. Вертячий на Дону), получили автотранспорт и в составе 11-й артиллерийской дивизии участвовали в прорыве, окружении и ликвидации вражеской группировки под Сталинградом. Затем были переброшены на 2-й Украинский фронт в район г. Чугуева. Весной и летом 1943 г., особенно во время Курской битвы, часто перемещались по фронту от Чугуева до Красного Лимана. Наступление начали от г. Изюм в направлении Днепропетровска. Днепр форсировали у с. Бородаевка (недалеко от Верхнеднепровска). После форсирования двигались первоначально в направлении Кривого Рога, затем повернули на запад и зимой 1943—44 гг. освободили Кировоград. Днестр форсировали у г. Рыбница в Молдавии участвовали в боях под Оргеевом и Бельцами, форсировали Прут. В августе 1944 г. дивизион участвовал в Яссо-Кишиневской операции в боях под Плоэшти, Турдой, Клужем, Дебреценом, Брно; в декабре 1944г. — в боях за Будапешт, зимой и весной 1945 г.— в Чехии.

Конец войны застал меня у г. Немецка Броды, где дивизия участвовала в ликвидации большой группы немецких войск (группы Шернера). В сентябре 1945 г. я был демобилизован как студент горного института для продолжения учебы».

Михаил Вишневский, студент 5-го курса, услышал о начале войны будучи на производственной практике на шахте «Ир-мино» в Донбассе. Вместе со своими товарищами по учебе на второй день уже был в Днепропетровске. В составе 23-х студентов института во главе с секретарем комитета комсомола А. И. Орешкиным был также направлен в Днепропетровский коммунистический батальон. М. А. Вишневский прошел путь от солдата до командира артиллерийского дивизиона, принимал участие в боях в составе частей и соединений Южного, Северо-Кавказского, 3-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов. Награжден пятью орденами и многими медалями. После войны закончил институт и успешно трудится на педагогической и научно-исследовательской работе.

Более 50 сотрудников института к окончанию войны занимали должности среднего, старшего и высшего офицерского состава.

Николай Васильевич Баранов, участник гражданской войны, Герой Советского Союза, член КПСС с 1920 г. был в Красной Армии с 1918 по 1927 г., а с 1927 г.— на государственной и партийной работе. С июня 1941 по 1945 г.— участник Великой Отечественной войны. 1372-й стрелковый полк 417-й стрелковой дивизии 51-й армии 4-го Украинского фронта под командованием подполковника Н. В. Баранова особо отличился при штурме Сапун-горы г. Севастополя. 7 мая 1944 г. в течение трехчасового боя воины полка уничтожили много огневых точек противника, живой силы и техники, и к вечеру полк полностью выполнил боевую задачу. За умелое руководство боем и героизм, проявленный в боях за освобождение Крыма, 24 марта 1945 г. Николаю Васильевичу было присвоено звание Героя Советского Союза. Он награжден также орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденами Суворова 3-й степени, Александра Невского, Отечественной войны, 1-й степени, многими медалями. После демобилизации работал зав. отделом Днепропетровского обкома Компартии Украины, ст. преподавателем кафедры истории КПСС и иаучного коммунизма ДГИ, председателем профкома института.

Лаврентий Петрович Пономарчук, Герой Советского Союза боевое крещение получил летом грозного 1941 г. в оборонительном сражении за Киев будучи курсантом артучилища. В жарких боях на Смоленском направлении под д. Житки лейтенант Л. Пономарчук картечью пресек психическую атаку гитлеровцев. В этом бою отважный командир получил первое ранение. Осенью 41-го, когда гитлеровцы рвались к столице. нашей Родины, среди ее защитников был и командир взвода батареи 892-го артполка 323-й стрелковой дивизии Л. Пономарчук. Участвуя в феврале 1942 г. в контрнаступлении под Москвой, Лаврентий Петрович не может забыть жесточайшие и кровопролитные бои за Брянск, где ему пришлось огнем батареи обеспечивать выход из тыла противника кавалерийского корпуса генерала П. А. Белова. Осенью этого же года капитан Л. Пономарчук вышел победителем в огневом поединке с вражеским бронепоездом.

В январе 1945 г. командир дивизиона майор Л. П. Пономарчук отличился в Висло-Одерской операции. 323-я дивизия получила боевой приказ: с исходного положения на Пулавском плацдарме прорвать прочную оборону противника и развить успех в направлении г. Цепелев. Артиллеристы Л. Пономарчука оказали неоценимую помощь батальону майора И. В. Климова в отражении им контратаки танков и пехоты противника, уничтожив две минометные батареи, одну батарею противотанковых пушек, три танка, свыше десяти бронетранспортеров и автомашин. Подошли главные силы и дивизия стала стремительно продвигаться на Лодзь. Ночью дивизион был на марше. Машина командира остановилась у перекрестка дорог, где образовалась пробка. В темноте показалась рослая фигура, Л. П. Пономарчук открыл дверцу и крикнул: «Эй, пехота! Освобождай дорогу артиллерии». В ответ прогремели выстрелы, пули разбили ветровое стекло и просвистели над головой майора. Л. Пономарчук свалился в кювет и разрядил по немцам диск автомата. Тут же батареи с ходу развернулись и открыли огонь по врагу. Наводчик орудия в считанные минуты подбил несколько бронетранспортеров, автомашин и картечью косил пехоту. Вдоль дороги горели машины, взрывались бензобаки и метались растерявшиеся фашисты. А артиллеристы включили фары автомашин, не давали пощады врагу. Оставшиеся в живых гитлеровцы подняли руки вверх. Их оказалось немало— более 600 человек.

24 марта 1945 г. командование и боевые товарищи поздравили Л. П. Пономарчука с высоким званием Героя Советского Союза и призвали воинов соединения следовать примеру отважного офицера-артиллериста.

Генерал-майор артиллерии Александр Иустинович Семенюк начальник спецкафедры ДГИ (1954—1958 гг.), командовал артиллерией корпуса, участвовал в боях в составе частей 2-го Украинского, 2-го и 3-го Белорусских и 1-го Прибалтийского фронтов. Артиллерия корпуса под его командованием наносила мощные сокрушительные удары по врагу, расчищая путь нашим войскам. За боевые заслуги А. И. Семенюк был награжден орденом Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени и многими медалями.

Анатолий Александрович Иванов, доктор технических наук, профессор, вспоминает: «Запомнилось начало войны. Я был мобилизован 23 июня 1941 г. и зачислен в сформированный в Днепропетровске 527-й гаубичный . артиллерийский полк большой мощности (ГАП БМ) Мы получили тракторы, автомашины, но не получили гаубиц, и винтовок выдали небольшое количество — только для несения караульной службы — по пять на взвод. Затем нас погрузили в эшелоны и отправили на Южный фронт. В Тирасполе мы заняли боевые порядки, отрыли орудийные окопы на берегу Днестра, но гаубицы все еще не поступили. Потом нас переместили севернее, под Малаешты. Мы снова заняли боевые порядки, отрыли окопы, а через неделю наши трактористы привезли шесть гаубиц, в том числе четыре из Одесского артиллерийского училища, которые мы поставили в орудийные окопы. Рядом с нами по берегу Днестра были расположены доты укрепленного района. Они были разоружены, в них никого не было. Мы их не занимали, а рыли наблюдательные пункты в земле и примитивно их оборудовали. Когда немцы вышли на берег Днестра, полк ночью открыл огонь по району Григориополя. Уже на следующий день полк сняли с позиции, и он последовал на восток вдоль берега моря, а немцы опережали нас, следуя параллельным курсом — севернее. Нам с трудом удалось избежать окружения, а пушечному полку, который получил приказ на отход позже нас, выйти не удалось, он был прижат к Азовскому морю и разгромлен. Так началась для меня война.

	Запомнились бои на Курской Дуге на ее северном участке в сторону Орла. К 15 июля 1943 г. мы заняли боевые порядки в районе Малоархангельска, в 5 часов утра началась артподготовка.

Такого массированного артогня до этого времени я не видел. Потом узнали, что здесь на километр фронта было сосредоточено 80 артиллерийских орудий. В расположении противника сплошной стеной поднялись дым и пыль. Ничего не было видно, о корректировке огня не могло быть и речи, стреляли «по площадям», затем в атаку пошли танки и пехота. Вначале поставленная задача выполнена полностью не была, наши войска не вышли на заданные рубежи. Наступление захлебнулось, но немцев мы все-таки потеснили, а окончательно их стали громить с 28 августа. Тогда наши позиции были против Севска. Преследование отступавшего врага шло настолько успешно, что мы ненадолго задержались только на берегу Днепра у городов Любечь и Лоев. Настроение солдат и офицеров теперь было совсем другим, чем в начале войны. Никто уже не сомневался^ что Победа близка. Мое воинское звание в то время было старший лейтенант, и занимал я должности: командира взвода, командира батареи, начальника штаба дивизиона, помощника начальника разведотдела штаба корпуса».

Юрий Алексеевич Пономаренко, кандидат физико-математических наук, доцент, зав. кафедрой высшей математики, рассказывает: «Я принадлежу к тому поколению советских людей, на долю которого выпало пережить все тяготы войны и которых в живых из каждых ста осталось двое. В армию я был призван с первого курса Днепропетровского государственного университета в 1939 г. С начала службы судьба связала меня с артиллерией. Сразу же после принятия присяги меня назначили командиром отделения вычислителей 1-й батареи 8-го дивизиона 437-го корпусного артиллерийского полка (КАП). Год службы вызвал у меня интерес к артиллерийскому делу. Мне импонировала высокая культура, профессионализм и преданность своему делу командного состава. Все это привело к тому, что в 1940 г. я стал курсантом Одесского артиллерийского училища им. М. В. Фрунзе. Однако полный курс подготовки пройти не удалось — началась война. Через месяц я был направлен на станцию Токсово, что в 10 км от Ленинграда, в 101-й запасной артлолк, где я был привлечен к преподавательской работе на курсах по подготовке младших лейтенантов. Курсантов набирали из мобилизованных, имеющих высшее или неполное высшее образование. Таким образом я оказался в блокадном Ленинграде.

В дальнейшем с ноября 1941 г. моя судьба была тесно связана со 115-й стрелковой дивизией, с которой я прошел боевой путь в должности командира батареи полковой артиллерии вплоть до моего тяжелого ранения, полученного 24 октября 1944 года.

Зимой 1941—1942 гг. дивизия по «дороге жизни» была переброшена на Волховский фронт и с наступательными боями прошла до Синявенских болот, что в районе населенных пунктов Дуриши, Чудово, Дно. Болотистая и лесистая местность позволяла лишь зимой активизировать дейсхвия батареи. Проведя разведку, наметив объект стрельбы, выбирали в. нейтральной зоне позицию для орудия. Перед рассветом орудия выкатывали на выбранную позицию, подносили немного боеприпасов, поскольку в то время существовал лимит на выстрелы, и как только в артиллерийскую панораму можно было рассмотреть цель, открывали беглый огонь. Затем под пулеметным и минометным обстрелом орудие на руках откатывали в укрытие («за завал»). В одну из таких операций я был ранен разрывной пулей. После излечения вернулся в свою дивизию.

Летом 1943 г. 115-ю стрелковую дивизию перебросили на Калининский фронт, а затем — Прибалтийский. Много боевых эпизодов сохраняет память. Вот один из них, происшедший во время взятия населенного пункта после форсирования р. Великой.

Я выделил из своей батареи два орудия, людей и боеприпасы. Орудия катили вручную, боеприпасы подносили на руках. С этими двумя орудиями, стреляя поочередно — одно орудие ведет огонь прямой наводкой, другое перетаскивают вперед, мы, под минометным и артиллерийским обстрелом, без прикрытия и поддержки, продвигались к объекту атаки. В это время две роты батальона, которые мы поддерживали, пошли в обход населенного пункта с флангов. Получилось так, что батарея, ворвалась в населенный пункт раньше стрелковых подразделений. Никто не растерялся. Губительный огонь пушек и личного оружия обеспечили взятие населенного пункта силами одной нашей батареи.

После каждого легкого ранения я возвращался в свою родную дивизию. Однако в октябре 1944г. мне пришлось надолго с ней распрощаться, так как во время подготовки к форсированию р.Неман под Тильзитом я был тяжело ранен.

Дружба с боевыми соратниками продолжается и в мирное время. И ныне переписываюсь с однополчанами. Почти каждый год, мы, ветераны дивизии, встречаемся в Ленинграде и других памятных о войне местах, где проходил боевой путь нашей дивизии.»

Николай Феофанович Кременчуцкий, доктор технических наук, профессор, в своих воспоминаниях о войне рассказал: «В ноябре 1940 г. меня зачислили курсантом Мелитопольского военно-авиационного училища стрелков-бомбардиров, которое в июле—августе 1941 г. было эвакуировано в Новоузенск Саратовской области. В июле 1942 г. окончил училище в звании сержанта и был направлен в 46-й запасной авиационный полк в г. Алатырь Чувашской АССР. В сентябре выполнял обязанности штурмана перегоночной группы, которая переправляла самолеты У-2. Далее началась моя боевая жизнь: из Казани под Сталинград. В июле—сентябре 1942 г.— штурман звена 392-й отдельной авиационной эскадрильи на Донском фронте, в октябре — ноябре 1942 г.— стрелок-бомбардир 410-й отдельной авиационной эскадрильи, с декабря 1942 г. по май 1945 г.— штурман звена 410-й отдельной авиационной эскадрильи и 200-го Мукачевского Краснознаменного ордена Красной Звезды отдельного авиационного полка 4-го Украинского фронта. В начале 1943 г. приказом Верховного Главнокомандующего мне было присвоено звание младшего лейтенанта, а затем лейтенанта.

В составе 4-го Украинского фронта я прошел боевой путь от г. Котельниково через Сальские степи до Ростова-на-Дону. Затем были бои на р. Мице, в Донбассе, на р. Молочная, в Крыму, до Севастополя. После освобождения Крыма бои продолжались в небе над городами Черкассы, Мукачево, Ужгород, затем в Чехословакии до Парду.бице. Был награжден медалью «За отвагу» и орденом Отечественной войны II степени.

Воспоминания об участии в Великой Отечественной, войне ассоциируются с ежедневным большим трудом, со сложными боевыми полетами на самолетах У-2. Эти самолеты, пилотируемые военными летчиками-мужчинами, а часто и женщинами, причинили немало неприятностей фашистским войскам при ночных бомбардировках, хотя немцы их презрительно называли «рус фанер».

Владимир Викентьевич Яговдик, кандидат геолого-минералогических наук, доцент, в 1939 г. окончил ДГИ по специальности горный инженер-геолог. В сентябре 1939 г. мобилизован и зачислен в кадровый состав Красной Армии. Участвовал в освобождении западных областей Украины. В сентябре 1940 г. демобилизован и возвратился в ДГИ на должность ассистента кафедры петрографии.

В связи с начавшейся Отечественной войной вновь мобилизован 24 июня 1941 г. Участник оборонительных боев от Днестра до Москвы и победоносных наступлений от Москвы до Берлина. Принимал участие в сражениях в составе частей и соединений Южного фронта, Московской зоны обороны, Центрального и 1-го Белорусского фронтов. Участник ожесточенных схваток на Курско-Орловской дуге и под Берлином.

Командовал взводом, артиллерийской батареей, был заместителем командира артиллерийского дивизиона и начальником разведывательного отдела штаба артиллерии корпуса. За боевые отличия награжден четырьмя орденами — Красного Знамени, Отечественной войны I и И степеней, Красной Звезды и многими медалями. Получил восемь благодарностей Верховного Главнокомандующего. Был дважды ранен. Демобилизован В. В. Яговдик в 1946 г. из состава советских оккупационных войск в Германии в звании гвардии майора.

В 1953 г. В. В. Яговдику присуждена ученая степень кандидата геолого-минералогических наук; работал доцентом кафедры минералогии и петрографии, с июня 1966 г. — заведующим этой кафедры, с декабря 1971 г. по февраль 1974 г .— деканом геолого-разведочного факультета. Принимал активное участие в общественно-политической жизни института, с 1953 по 1958 г. был секретарем парткома.

Михаил Корнеевич Мехеда, кандидат технических наук, доцент, еще и сегодня помнит весь боевой путь, все тяготы войны. «До начала Великой Отечественной войны,— говорит Михаил Корнеевич, — я воспитывался в детском доме № 4 Днепропетровска. Увлекался конным спортом и посещал кружок юных ворошиловских всадников. Успешно овладев этим видом спорта, в 1940 г. был участником третьих Всесоюзных соревнований конников в Новочеркасске, где занял призовое место среди юных ворошиловских всадников. Вручал мне именные часы инспектор кавалерии Красной Армии Ока Городовиков. Был отобран на Всесоюзные конноармейские соревнования, которые должны были состояться в 1941 г. в Москве.

Для подготовки к этим соревнованиям по окончании 9-го класса 34-й школы я уехал в с.Петропавловка Днепропетровской области, туда же выехали начальник школы В. М. Колбаса, инструктор В. Е. Бреславец, сюда доставили и лучших лошадей нашей школы.

На третий день войны Петропавловский райвоенкомат мобилизовал в армию начальника и инструктора школы. Им было приказано всех лошадей доставить в Павлоград, где формировалась 28-я кавалерийская дивизия. Военкомат разрешил мне, несовершеннолетнему юноше, сопровождать лошадей и моя фамилия была внесена в предписание. В дивизии меня зачислили в разведэскадрон штаба дивизии. Его командиром стал инструктор школы лейтенант В. Е. Бреславец, а начальник школы В. М. Колбаса был назначен командиром одного из батальонов 134-го кавалерийского полка.

В июле 1941 г. дивизию перебросили на защиту Днепропетровска с южной стороны, в район с. Сурско-Литовское и утром в один из июльских дней она вступила в бой. Я был тогда коноводом командира дивизии полковника Л. Н. Саковича и связным нашего эскадрона. Первое 'боевое крещение получил, сопровождая в течение всего дня командира дивизии при посещении им наблюдательных пунктов полков и батальонов. Дивизия защищала город до 26-го августа. В ночь на 26-е августа наш эскадрон сопровождал штаб дивизии, который следовал через железнодорожный мост на левый берег Днепра. В дальнейшем дивизия защищала левобережье вплоть до реки Ворскла и с тяжелыми боями отходила на восток, затем я находился при комиссаре дивизии А. И. Клешканове в качестве его адъютанта. К началу холодов дивизия имела большие потери и была выведена для пополнения в г. Сватово,, после чего заняла оборону у Лисичанска в (Донбассе). Всю зиму 1941—1942 г. мы защищали Донбасс.

Затем дивизия в составе 6-й армии перешла в наступление на Изюм-Барвенковском направлении, освободила ряд населенных пунктов, в том числе и станцию Лозовую. В начале мая 1942 г. мы находились в 5—7 км от окраин Конграда, наш эскадрон проводил разведку боем. Вот здесь и закончилось наше продвижение вперед.

Танковые войска генерала Клейста контратаковали нас превосходящими силами, отрезали много наших частей 6-й и 37-й армий, вошедших в прорыв. Началось отступление, мы дошли почти до р. Донец. 27 мая 1942 г. я был контужен и попал в плен.

Прошел через фашистские лагеря смерти: «Уманская Яма» в Люблине (Польша), лагерь № 321 у Билифельда (Германия) и с конца 1942 г. по апрель 1945 г. был заключен в концентрационный лагерь Бухенвальд. В апреле 1945 г. нас освободили американские войска и меня вновь мобилизовали в ряды Советской Армии. С мая 1945 г. был зачислен во взвод охраны отдела контрразведки при 6-й армии. После демобилизации в апреле 1949 г., возвратившись домой в Днепропетровск, навсегда связал свою судьбу с коллективом ДГИ».

Активное участие сотрудники и воспитанники института принимали в борьбе против фашистов и в тылу врага.

Алексей Алексеевич Суслов, кандидат технических наук, доцент, рассказывает: «Находясь на оккупированной территории в Днепропетровске, в конце 1941 г. я встретил своего знакомого Леонида Якушева, с которым до войны работал в Институте горной механики АН УССР. После непродолжительных разговоров Якушев предложил мне участвовать в работе подпольной организации. Я согласился и вступил в подпольную группу, которая базировалась в районе Первой Чечеловки. Мне предложили поступить на работу в политехнический институт, который был организован оккупантами и находился на территории горного института, в котором уже работал Якушев. Директором этого института был чл.-корр. АН УССР доц. К- И. Татомир, которого я знал по совместной работе в Днепропетровском филиале Гипромеза.

В начале 1942 г. начался прием студентов и сотрудников в институт, который находился в корпусе № 2 (химическом корпусе) ДГИ. Для выполнения заданий от партизан нам необходимо было иметь явочное помещение и мы с Якушевым решили для этой цели использовать одну из лабораторий в корпусе № 2 (в настоящее время склад). Это помещение имело два выхода — один на ул. Кирова, а другой — во двор института и располагалось в полуподвальном этаже. Из окон просматривалась ул. Кирова, двор института, а также корпус № 1 (главный корпус).

Нас прельстила «безопасность» помещения в том смысле, что оно находилось в окружении служб оккупантов: на углу ул. Кирова и просп. К. Маркса в общежитии № 1 расположились гестапо и СД, в перво;м корпусе ДГИ — служба СС, а в третьем — воинская часть; в здании металлургического института — немецкий госпиталь. Вот таким окружением обеспечивалась «безопасность».

Одно из первых заданий подполья заключалось в организации прослушивания сводок Совинформбюро и передаче их содержания, а также добывание радиоприемников для других подпольных групп. Немного владея немецким и английским языками и будучи мастером по ремонту электроприемников и радиоаппаратуры, что давало доступ к отечественной, немецкой и другой аппаратуре, я включался в сеть немецких воинских частей.

Позже я получил задание «заимствовать» в воинской части немецкие противогазы, чтобы выяснить, какие отравляющие газы может использовать немецкое командование при боевых действиях на территории СССР. «Заимствованные» немецкие противогазы были переданы по назначению. В начале 1942 г. получил следующее задание — влиться в организацию Тодта, которая была создана оккупантами и размещалась на ул. Писаржевского в одном из пятиэтажных домов. Я познакомился со многими членами этой организации и детально изучил их деятельность. Национальный состав организации был очень разнообразен. В ней работали бельгийцы, голландцы, французы, русские эмигранты и представители других стран. Они ремонтировали железные и шоссейные дороги, а также восстанавливали здания и помещения. Важной стороной их «деятельности» была спекуляция продуктами питания, которые они обменивали на ценности, вывозимые за границу.

Мое внимание привлекло несколько человек из этой команды-—два русских эмигранта и француз. Один из русских — Тихон Орлов, родители которого жили в Ростовской области, был офицером деникинской армии и после ее разгрома в Крыму выехал в Турцию. Попав в чужую страну, Орлов стал искать средства к существованию. Он связался с другими эмигрантами, и они занялись изготовлением фальшивых золотых изделий и другими аферами. Потом он перебрался в Болгарию, затем во Францию. Но его все время тянуло на родину—в Россию. Русские эмигранты, попав во время войны в Россию, увидели другую страну, другой народ. Некоторые вскоре уехали обратно, поскольку формирования Тодта были организацией, состоящей из вольнонаемных и других лиц, активно помогавших фашистам. В числе последних был и Орлов. Он в 1942 г. вступил в воинскую часть по борьбе с партизанами, созданную оккупантами. Я использовал это обстоятельство, старался поддерживать с ним контакты, а полученные от него сведения немедленно передавал по назначению.

В середине 1942 г. в нашем явочном помещении состоялся сбор группы подпольщиков, в котором принял участие один из руководителей подполья. Ему очень понравилось наше помещение, он детально ознакомился с нашей деятельностью и наметил задания, связанные с предстоящей высадкой десанта в районе Синельниково и сбором материалов вдоль линии фронта.

Длительное время линия фронта проходила по р. Миус. Железная дорога, соединяющая Донбасс с Мариуполем, была перерезана советскими войсками в районе Матвеева Кургана, и непонятно, как происходило снабжение немецких войск в районе Мариуполя. Мы выяснили, что немцы построили узкоколейную железную дорогу, замаскировав ее в посадки. Именно по этой дороге и снабжали Мариуполь. Обнаружили также замаскированные танкодромы, аэродромы и другие военные объекты. Все эти сведения были переданы в штаб армии и использованы авиационной частью, расположенной около Ростова. В штаб армии я передал данные о расположении зенитных установок в зоне железнодорожного Мерефо-Херсонского моста.

Работа на оккупированной территории была сопряжена с большими опасностями. Многие наши товарищи погибли. Перед переходом линии фронта нас направили в Синельниковскую подпольную организацию. Находились там нескрлько дней в квартире подпольщика Жукова — было необходимо уточнить расположение площадки для высадки воздушного десанта, систему сигнализации и многое другое. Все это мы успели сделать.

Но вскоре после нашего отъезда из Синельниково подпольная организация была разгромлена. Около 70 подпольщиков арестовано и расстреляно. Жукову удалось скрыться, а его жену арестовали, долго пытали и расстреляли».

О героических буднях подполья вспоминает и Виктор Александрович Бунько, доктор технических наук, профессор

«В ряды Красной Армии я был призван по мобилизации в первый день войны — 22 июня 1941 г. Наша артиллерийская часть вступила в бой в районе станции Полонная в Западной Украине, затем последовали отход на Киев, тяжелые бои, окружение, ранение и плен. Попал в офицерский лагерь военнопленных в районе Ровно. В 1942 г. с помощью наших парашютистов был освобожден, возвратился в Днепропетровск, а затем всту- пил в партизанский отряд соединения, действовавшего в районе Кировограда, командиром которого был Диброва.

В соединении партизанских отрядов им. Ворошилова, действовавшем в Черном лесу Кировоградской и Киевской областей, была организована интернациональная группа, в состав которой входили бойцы разных национальностей. Командиром назначили меня. Дисциплина в интернациональной группе — железная. За уход хотя бы на время с территории базы без ведома командира группы — строжайшее наказание, вплоть до расстрела без суда. Эта мера применялась в группе несколько раз.

Наступила первая декада декабря 1943 г. Танки генерала П. С. Рыбалко с боями двигались к областному центру—Кировограду, но были остановлены у крупного железнодорожного узла Знаменка, где завязались ожесточенные бои. Танки Т-34, миновав станцию Знаменка, прорвались к опушке Черного леса, в котором базировался отряд, и остановились. На исходе горючее, нет боеприпасов.

Командование соединения партизанских отрядов приняло решение наступать на станцию Знаменка с немецкого тыла и соединиться с Советской Армией. Было решено организовать танковый десант на машинах Т-34. Мне с моими бойцами приказали участвовать в этом десанте. Без единого выстрела, ибо стрелять было нечем, танки подошли к станции Знаменка. На привокзальной площади головной танк, на котором находился и я, заглох,— кончилось горючее. Мы бросились вперед к железной дороге. Пробегая мимо станционной постройки, увидел немца, целившегося в меня из винтовки. Я нажал курок автомата, но он не выстрелил, патрон стал поперек казенника; инстинктивно забежал за дерево. Выбросить патрон и перезарядить автомат— дело нескольких секунд. Выскочил из-за дерева, но немца и след простыл. Видно, он целился для острастки, у него не было патронов.

Десант успешно продвигался вперед, к линии фронта. Впереди немецкая батарея ведет огонь, не замечая приближения партизан. С ходу ворвались на батарею и захватили ее. В составе десанта были два артиллериста. Повернув одно орудие в сторону немцев, я занял место наводчика. Прямой наводкой из трофейной гаубицы нанесли немцам значительный урон. Но немцы обнаружили стреляющие в тылу пушки. Разорвавшийся снаряд тяжело меня ранил, я был эвакуирован в госпиталь. Лечение затянулось, и бой, о котором вспомнил, оказался для меня последним».

Восемнадцатилетним студентом ДГИ А. Г. Лавилов оказался на оккупированной территории родного Днепропетровска. Движимый священным чувством, он находит единомышленников и вступает в подпольную комсомольскую организацию Красногвардейского района. Распространение листовок с информацией о действиях Красной Армии, призывами к населению саботировать приказы оккупантов — главное в деятельности юных подпольщиков. После освобождения левобережной части города А. Г. Лавилов сражается в частях наступающей Красной Армии. Тяжелое ранение надолго выводит его из строя. С возобновлением деятельности горного института А. Г. Лавилов возвращается в ряды студентов. Снова учеба, выполнение поручений партийной организации. Закончив аспирантуру и защитив диссертацию, кандидат технических наук, коммунист А. Г до ухода на пенсию работал доцентом на кафедре горных машин.

Окончивший в 1933 г. институт Н. П. Бараков свою жизнь связал с Донецким бассейном. В годы оккупации Донбасса он становится одним из руководителей большевистского подполья Краснодона. Возглавляя ремонтные мастерские одного из немецких акционерных обществ, Николай Петрович превращает их в центр подпольной работы. Велико было влияние большевистского подполья и лично Н. П. Баракова на членов подпольной организации «Молодая гвардия». Поэтому Николай Петрович разделил трагическую участь молодогвардейцев. Вместе с ними в феврале 1943 г. он был сброшен в шурф шахты № 5.

Славный,боевой путь в частях и соединениях Советской Армии прошли и женщины, преподаватели и сотрудники института. В их числе: Н. И. Макарова — участница боев за освобождение Нарвы, Таллина; 3. И. Мурзина — хирургическая сестра полевого подвижного госпиталя Сталинградского фронта, участница боев за освобождение Украины, Молдавии, Польши; В. М. Мусарская — связистка танкового батальона, участница боев в составе войск 1-го и 3-го Украинского и Северо-Кавказского фронтов. Их ратный, труд отмечен орденами и многими боевыми медалями.

Боевыми медалями за взятие городов и стратегических районов награждены многие сотрудники и воспитанники ДГИ:

«За оборону Москвы» — И. Л. Волошин, И. В. Вдовин, А. П. Жендринский, М. С. Криворучко, А. А. Иванов, А. В. Итин, А. Н. Медведников, И. С. Мосин, Н. В. Нагибин, А. И. Семенюк, Е. С. Степанов, А. Н. Символоков, В. Ф. Угольников, Д. И. Фи-шелевич, П. Ф. Шишков, И. И. Шкаредный, В. В. Яговдик, М. Г. Яровой, И. И. Земляной, В. А. Подольский, Ф. Д. Шипко;

«За оборону Одессы» — И. Д. Гацько, М. А. Колядин;

«За оборону Севастополя» — В. Е. Корешук, М. А. Колядин;

«За оборону Ленинграда»— С. С. Богатырев, Г. Г. Бессмертный, Я. И. Верзилов, И. Л. Кащеев, Н. И. Макарова, В. Я. Маслов, И. М. Шаповал, В. П. Руденко;

«За оборону Сталинграда» — М. К. Аверин, П. Я. Вердичев-ский, А. Ш. Глузбар, 3. Я. Давыдович, Н. А. Доморацкий, С. А. Зубко, В. А. Лиходей, С. Т. Левин, К. П. Левченко, А. М. Мирошник, В. И. Мозговой, Б. А. Носков, И. И. Остапенко, Я. Н. Петрухин, В. А. Покладий, А. П. Смирнов, Д. Н. Усенко, П. М. Соколенко, Ф. В. Флоринский, К. В. Фролов, И. Ф. Черечеча, К. И. Чистякова, М. Г. Яранцева;

«За оборону Кавказа»—Н. В. Баранов, А. А. Богуцкий, П. И. Галецкий, В. Е. Корешук, М. А. Колядин, Л. В. Кудлов, А. М. Мирошник, В. М. Мусарская, А. И. Макаров, И. И. Остапенко, В. С. Пащенко, А. С. Резницкий, М. Е. Третенко, А. Г. Ястребов;

«За оборону Киева» — В. А. Бунько, А. С. Резницкий;

«За взятие Кенигсберга» — М. К. Аверин, П. Л. Бажан, Н. Я. Биличенко, В. М. Богиня, П. Ф. Волощук, А. И. Гуров, А. Н. Донской, М. С. Криворучко, Н. И. Макарова, В. А. Подольский, Д. Г. Пашко, А. А. Потемкин, А. А. Ренгевич, Е. С. Степанов, А. И. Семенюк, И. И, Шкаредный, Ф. Д. Шипко;

«За взятие Вены» — А. И. Матвеев, А. Н. Медведников, А. И. Макаров, Н. А. Омельченко, Н. К. Ступак, Д. И. Фише-левич;

«За освобождение Будапешта» — Ф. К. Замков, А. М. Мирошник, А. И. Матвеев, А. Н. Медведников, Н. А. Омельченко, А. Г. Пилипчук, Н. К. Ступак, Д. И. Фишелевич;

«За освобождение Белграда» — К. И. Бахурин, Г. Т. Липиц-кий, Г. С. Литовченко, А. П. Магура, В. С. Рожков, Н. К. Ступак;

«За освобождение Варшавы» — И. С. Булава, Н. П. Бажа-нова, М. А. Вишневский, И. В. Белов, И. В. Вдовин, П. И. Галецкий, П. В. Нагибин, А. Д. Осмуха, Г. П. Петренко, П. М. Соколенко, А. С. Яковлев, М. Г. Яровой, В. В. Яговдик;

«За взятие Берлина» — И. С. Булава, Н. П. Бажанов, М. А. Вишневский, П. И. Галецкий, Я. С. Гольберг, А. Л. Григорьев, А. Н. Зибров, П. В. Нагибин, А. Г. Ростовцев, П. М. Соколенко, А. Н. Символоков, Ф. Д. Шипко, А. С. Яковлев, М. Г. Яровой, В. В. Яговдик.

В 1965 г., к 20 летию Победы, был проведен учет участников Отечественной войны, работающих в институте. Их оказалось 215 человек, которые к этому периоду имели звания и занимали должности: профессоров — 9, доцентов — 49, ассистентов — 22, аспирантов — 2, лаборантов — 40, сотрудников НИСа—10, рабочих и служащих — 23 и др. Учреждена доска участников Великой Отечественной войны.

В институте свято чтят память погибших. В главном корпусе установлена мраморная доска.

На доску памяти погибшим в годы Отечественной войны 1941—1945 гг. занесены студенты и сотрудники ДГИ. Вот их имена:

Александрюк Иван Никитович, Аробей Михаил Степанович, Бархан Анатолий Яковлевич, Визир Семен Семенович, Вейко Андрей Тихонович, Гнида Марк Моисеевич, Гусаров Александр Игнатьевич, Дулин Сергей Владимирович, Захаров Валентин Николаевич, Иврин Моисей Маркович, Купцов Иван Иванович, Кокоша Михаил Васильевич, Куваев Виктор Ефремович, Курганский Виктор Александрович, Мусолезов Иван Емельянович, Немилостивый Василий Григорьевич, Осетров Евгений Федорович, Охрименко Федор Максимович, Приходько Григорий Алексеевич, Рабинович Григорий Львович, Сакирко Федор Павлович, Овербилов Наум Павлович, Скачков Николай Павлович, Скубицкий Сергей Максимович, Слитинский Иосиф Львович, Скоробогатько Виктор Трофимович, Славуцкий Борис Зиновьевич, Сондак Борис Александрович, Ткаченко Иван Наумович, Фрайман Михаил Лейбович, Шилец Владимир Ильич, Шкил Ефим Ефимович, Черненко Иван Павлович.

Круглый год у этой доски — живые цветы.









1