Творчество британской писательницы Хелен Филдинг

Введение



Данная курсовая работа посвящена изучению и выявлению особенностей феномена «чиклит». Чиклит, или современная женская литература, представляет собой интересное – с научной точки зрения – явление, масштаб которого увеличивается в последние годы. Актуальность данного исследования заключается, прежде всего, в том, что изучаемый объект находится в постоянном процессе развития и подвергается определенным внешним влияниям, оказывающим прямое и косвенное воздействие на формирование и становление современного литературного жанра чиклит. Женская литература конца XX- начала XXI века – уникальное явление, не имеющее аналогов в истории всемирной литературы. Произведения, создаваемые женщинами для женщин и посвященные судьбам и проблемам женщин, характеризуются рядом стилистических, композиционных, сюжетных особенностей, которые будут подробно рассмотрены в ходе данной работы. Изучению феномена чиклита посвящено ограниченное число научных работ. Так, например, Ремаева Юлия Георгиевна посвятила указанной теме диссертацию на соискание ученой степени кандидата филологических наук «Постфеминистская проза Британии на рубеже XX-XXI вв». Британская «женская литература» упоминается также в статье Карена Хьюитта «Современный английский роман в контексте культуры. Комментарий как форма преподавания», опубликованной в журнале «Вопросы литературы» 2007 года, № 5, а также в журналистских публикациях Кэтрин Робинсон, Хизер Кабот, Ребекки Внук. Их статьи носят сравнительно-описательный характер, в то время как авторы не предлагают методик анализа данных произведений. Статья О. Савлицкой «Тотальная рецензия: поэтика «гламурного» жеста (на материале русской и зарубежной прозы 1990ых- 2000ых гг.)» также освещает некоторые характерные для чиклита свойства и особенности становления и развития современной женской литературы в целом. Феномен чиклита рассмотрен в работах Рошель Мабри, Шанны Свендсон, Джулиетт Уэллс, Сьюзан Фэррис, Мэлори Янг. В работе Мишель Гласбург, представленной на соискание степени магистра, под названием «Chick Lit: the new face of postfeminist fiction?» («Чиклит: новое лицо постфеминистской художественной литературы?») предлагается глубокое и масштабное изучение данного литературного явления. Цель данной курсовой – дать комплексную характеристику современной «женской литературы» Великобритании, а также выявить некоторые ее особенности на материале произведений Хелен Филдинг как наиболее яркой представительницы британской «женской литературы». В ходе исследования будут поставлены следующие задачи: 1) представить комплексную характеристику изучаемого явления, 2) раскрыть его сущность; 3) на примере материала произведений Хелен Филдинг выявить и дать определение особенностей «чиклита»; 4) определить перспективы развития данного литературного направления; 5) дать общее представление о стилистических особенностях романов в рамках вопроса об основных трудностях, возникающих в процессе перевода. Таким образом, объектом научной работы являются британские литературные произведения конца XX начале XXI века, написанные женщинами для женской аудитории. Предмет данной курсовой работы – творчество британской писательницы Хелен Филдинг, в частности, ее авторский стиль, а также характер произведений, их особенности и идейное содержание в русле общего направления мысли и проблематики произведений, относящихся к современной женской литературе в рамках нового в литературоведении понятия «чиклит». В ходе проведения данного исследования были использованы следующие методологические подходы, применяемые в литературоведении, а именно типологический подход, позволяющий выявить внутренние связи между разными произведениями одного автора. С помощью типологического подхода было доказано, что предмет данного исследования действительно находится в рамках его объекта, иными словами, была доказана принадлежность произведений Филдинг к чиклиту. Наряду с вышеуказанным методом был использован эстетический подход, посредством которого произведение автора рассматривалось как автономный эстетический объект, обладающий определенной ценностью. 

Материалом данного научного исследования послужило произведение британского автора Хелен Филдинг «Дневник Бриджит Джонс» как в оригинале, так и в переводном варианте с учетом специфики поставленных в курсовой работе задач. Этот роман является ярким образцом постфеминистской прозы Британии, на примере которого будут продемонстрированы ее характерные особенности и тенденции. 




Раздел 1. Понятие о жанре чиклит. Общая характеристика



Термин «чиклит» был введен американскими писателями Крис Маззой и Джеффри де Шеллом в 1995 году как заголовок к антологии пост феминистской прозы, иначе говоря, художественных произведений второй волны феминизма 90 − х. В этих произведениях с долей самоиронии, и цинизма освещены в разных аспектах темы любви, брака, карьеры и вообще роли женщины в постоянно меняющемся мире. Сам термин «чиклит» является транскрипцией английского словосочетания «chick lit», что в переводе на русский язык означает «литература для цыпочек». Отсюда видно, что изначально термин обладал определенной отрицательной коннотацией, в которой крылся намек на отсутствие истинной литературной ценности «женских» произведений. На первом этапе становления в чиклите была претензия на раскрытие внутреннего мира всех женщин рубежа веков, но постепенно главными героинями стали обеспеченные представительницы верхнего слоя среднего класса, причем обязательно работающие: телеведущие, арт-директора, светские обозреватели, юристы и далее по списку престижных карьерных моделей. Четыре подруги из книги Кэндес Бушнелл "Секс в большом городе" являются ярким примером сложившегося в чиклите канона главной героини. Основательницы жанра — Хелен Филдинг, автор романов «Дневние Бриджит Джонс» и «Дневник Бриджит Джонс: грани разумного», Кэндес Бушнелл с "Сексом в большом городе", Софи Кинселла с серией о шопоголике («Откровения шопоголика»), Мелисса Бэнк с "Руководством для девушек по охоте и рыбной ловле" и менее известная в Восточной Европе Адель Лэнг с романом "Признания бессовестной карьеристки". При этом два самых известных в мире чиклита «Дневник Бриджит Джонс» и "Секс в большом городе" — родились из авторских журналистских колонок Филдинг и Бушнелл о жизни современных тридцатилетних женщин в мегаполисе. Да и в целом большинство авторов чиклита — журналистки, активно работавшие или продолжающие работать преимущественно в женских журналах. После триумфа первых новелл чиклит фактически стал одним из главных жанров западной беллетристики и в конце 90−х закрепил свою популярность удачными экранизациями самых знаменитых романов. Так, по мотивам книг Хелен Филдинг «Дневник Бриджит Джонс» и «Дневник Бриджит Джонс: грани разумного», а также «Откровения шопоголика» Софи Кинселлы сняты одноименные фильмы. Коммерческий успех книг и фильмов обеспечил чиклиту дальнейшее прогрессивное развитие и рост масштабов. В итоге на Западе вокруг чиклита сформировалось настоящее движение фанатов этого жанра: открывались специализированные магазины, торгующие новинками литературы, устраивались чиклит-вечеринки, сеть Интернет и сегодня активно пополняется чиклит-порталами и сообществами. Только на английском языке ежемесячно выходит более сотни наименований новых романов для эмансипированных женщин. На данный момент существуют различные направления чиклита, а именно книги, посвященные проблемам полных девушек и женщин (Bigger Girl Lit); литература для карьеристок (Career Chick Lit); для одиноких женщин, живущих в мегаполисе, (Single City Girl Chick Lit); а также книги для женщин предпенсионного и пенсионного возраста (Hen Chick Lit); для шопоголиков (Shopping Chick Lit); для женщин с детьми (Kids Chick Lit) и т.д. Современная «женская литература» позиционирует себя как своеобразное и независимое культурное явление, подчеркивающее иной подход женщины к литературной деятельности. Как известно, истинное место женщины в литературе всегда оспаривалось. Женщины современного прогрессивного общества стремятся представить и утвердить собственную модель видения и понимания мира. На рубеже XX-XXI веков, когда масштабы эмансипации стремительно расширяются, писательницы делают в своих произведениях акцент на личных переживаниях и наблюдениях, пытаясь уйти от сложившихся стандартов мужской литературной традиции. В постфеминистской прозе рубежа веков звучат новые, актуальные для современной женщины проблемы, вопросы, ответы на которые ищут героини произведений чиклита. Рассматривая данную тему, необходимо определить место «чиклита» в истории литературы. Женская британская литература как таковая берет свое начало в творчестве Джейн Остин. Автор «Дненика Бриджит Джонс» Хелен Филдинг не скрывает, что на создание книги ее вдохновило произведение Остин «Гордость и предубеждение». С. Харцевски (S. Harzewski) полагает, что один этот факт возводит «чиклит» к высокому литературному происхождению и придает ему большую значимость. Она также отмечает, что «чиклит» унаследовал основные литературные традиции, «включая традиционную прозу, популярные любовные романы и романы воспитания, что было обусловлено влиянием «женской литературы» прошлых веков» [2, 15]. Харцевски утверждает, что вторая волна феминизма привлекла к «женской литературе» внимание критиков: «говоря как об отдельном произведении «чиклита», так и о жанре в целом, можно сказать, что его литературная заслуга состоит в том, что он принял участие в долгом процессе низведения в низший ранг и создателей «чиклита», и его почитателей» (цит. по «Уэллс», 2006, с. 15). Принимая этот факт во внимание, «чиклит» может быть воспринят как новый вид «женской литературы». Отношение к этому литературному направлению неоднозначно. Кто-то видит в «женской литературе» средство продвижения и утверждения идей феминизма, а также изображения вдохновляющих и сильных женских образов; иные полагают, что данный вид литературы призван запечатлеть будни простых женщин, сражающихся с обстоятельствами жизни в современном обществе. Возникает вопрос: а действительно ли постфеминистская проза удовлетворяет этим двум желаниям? Важно определить, насколько широко «чиклит» способен охватить весь круг насущных вопросов и неизбежных трудностей, с которыми сталкивается женщина в обществе сегодня. 

Существует мнение, что «чиклит» представляет собой псевдолитературу, побочный продукт литературного процесса, поскольку героини произведений «женской литературы» примитивны, так называемые «гламурные дурочки», или «глянцевые пустышки», а сюжетные линии – предсказуемы. По этой причине «чиклит» был низведен в статус «пляжного чтива» (“beach reads”), то есть литературы, пригодной только для развлечения и исключающей какую-либо рефлексию. Критики настаивают на том, что истинно современный литературный образ женщины должен быть противопоставлен лживой пропаганде СМИ. Этот аргумент имеет определенное значение в начатой полемике, однако он не принимает во внимание тот факт, что женщины XXI века, вероятно, более не заинтересованы в отстаивании позиций ярого феминизма. Возможно, критики еще не готовы признать, что чиклит гораздо ближе к реалиям жизни современной женщины, чем теория феминизма. Женщина XXI века не слепо следует догмам, а просто стремится быть собой, независимо оттого, вписывается ли это в феминистскую концепцию. Тем не менее, несмотря на жесткую критику, только в 2002 году согласно данным, приведенным Тимоти Ферриссом, сбор от продаж «женской литературы» составил 71 миллион долларов США. Чем же можно объяснить столь внезапный бум чиклита на рынке? Существует несколько предположений. Так, например, Мабри (2005) предполагает, что издатели, сделав ставку на молодое поколение читательниц, которые предпочитают литературу с большим разнообразием сюжетов, чем в традиционных любовных романах [2, 18]. В какой-то степени популярность чиклита обусловлена стимулированием потребительского интереса. Ведь многие люди легко поддаются влиянию массовой культуры и могуществу рекламных акций. Связь чиклита с модными веяниями, так называемым культом гламура и личного успеха очевидна, что, свою очередь, соотносится с мэйнстримом (магистральной линией развития культуры) и, следовательно, объясняет личную увлеченность читательниц «этими неотъемлемыми составляющими женского сообщества». В центре внимания всех произведений, которые относятся к жанру чиклита, - жизнь современной женщины, и именно это является наиболее глубокой причиной головокружительного успеха «женской литературы» среди женской читательской аудитории. Веб-сайт chicklit.com сформулировал определение для рассматриваемого в работе литературного жанра: «Это классно! Это забавно! Это весело! Это все о тебе!» (“It’s hip. It’s smart. It’s fun. It’s all about you”). Создатели сайта убеждены, что читательницы хотят «видеть их собственную жизнь в самых мельчайших деталях, отраженную в современной художественной литературе» (Феррисс, 2006, с.3). При сравнении с любовными романами, сюжеты и проблематику которых достаточно трудно соотнести с жизнью и деятельностью современного общества, произведения, относящиеся к жанру чиклита, отличаются большей реалистичностью и приближенностью к современной жизни. В то время, как любовные романы традиционно заканчиваются счастливым соединением влюбленных, чиклит предлагает читателю более реалистический взгляд на романтику и одиночество. Кроме того, героини произведений «женской литературы» наделены, как правило, умением посмеяться над собой. Традиционная для этого жанра форма повествования - от первого лица или же форма исповеди или дружеского признания. Подобная форма изложения еще больше сближает читательницу и героиню. 

	

	1.1 Британская постфеминистская проза

	

	Великобритания – родина великих писательниц, где сложилась традиция «высокой» женской литературы. Представительницами женской британской литературы являются Джейн Остин («Гордость и предубеждение»), сестры Бронте («Грозовой перевал», «Джейн Эйр»), Джордж Элиот («Мидлмарч»), Мэри Шелли («Франкенштейн, или современный Прометей»), Элизабет Гаскелл («Крэнфорд», «Север и Юг»), а также писательницы XX века Вирджиния Вульф («День и ночь», «Годы», «На маяк»), Айрис Мердок («Колокол»), Фэй Уэлдон («Жизненная сила», «Ожерелье от BVLGARI») и другие. С течением времени изменилась литературная традиция. Сью Таунсенд («Тайный дневник Адриана Моула»), Хелен Филдинг («Дневник Бриджит Джонс»), Софи Кинселла («Откровения шопоголика»), Лайза Джуэлл («Тридцатник да и только») уже стали классиками современности. Появляются новые имена в современной британской литературе, среди них Анна Дэвис, Хелен Данн, Мелисса Натан, Вэнди Холден, Джил Мэнселл, Эми Дженкинс, Сара Харрис, Арабелла Вейр. 

Появление чиклита во многом обусловлено социальными процессами, начавшимися в конце 1990-ых и продолжающимися по сегодняшний день. Социальный и психологический статус женщины изменился в сторону большей самостоятельности и независимости от мужчин; современная женщина – это уже не образцовая мать семейства, жена, подруга и советчица, но женщина, стремящаяся к самореализации и достижению успеха в социуме. В силу переоценки приоритетов женщины более открыто заговорили о том, что их волнует, и это породило, в свою очередь, потребность в самовыражении. Чиклит как литературное направление рубежа веков явился отражением тех преобразований, которые имели место в современном обществе и которые привели к появлению нового представления об истинной сущности женщины, ее месте и роли в мире и социуме. Для женщин нового поколения очень остро стоит вопрос выбора между карьерными достижениями и личной жизнь. В результате появляется целая серия книг, посвященных теме одиночества и проблемам женщин-карьеристок, терпящих неудачи в отношениях с мужчинами. Женщины-авторы открыто заявляют о своих эмоциях, рассуждая на страницах своих произведений о причинах одиночества и проблем социально успешных молодых женщин. 



1.2 Роль женщины в современном обществе в концепции постфеминизма

	

	Для более глубокого понимания сущности феномена «чиклит» необходимо рассмотреть подробнее понятие «постфеминизм», которое появилось в Европе в начале 90-ых годов двадцатого столетия. Его идеологи (среди них испанка Камилла Палья) ратуют за феминизм нового типа, ставящий во главу угла не равенство полов, а их различия. Постфеминизм видит в женщине не жертву, а победительницу. Решительная, привлекательная, умеющая настоять на своем - таковы основные ее характеристики. Дефиниции принимают различные оттенки звучания в зависимости от оценки самого явления постфеминизма. Одна из наиболее известных теорий – это теория «отрицательной реакции», предложенная Сьюзан Фэлуди (Susan Faludi), которая изложила основные положения этой теории в своем бестселлере «Ответный удар: необъявленная война против американских женщин» (“Backlash: the Undeclared War Against American Women”). Фэлуди утверждает, что чиклит как составная часть литературного мэйнстрима (массовой культуры) явился непосредственным следствием отрицательной реакции на движение феминисток, и именно этот ответный удар она и называет «постфеминизмом». Истоки феминизма уходят корнями в глубокое прошлое. Сьюзан Вайсман (Susan Wiseman), исследователь истории феминизма, утверждает, что объектом, против которого направлялись усилия феминисток, был патриархальный уклад жизни, которому феминистки активно противостояли и выражали недовольство его непоколебимостью. Одной из сфер выражения феминистской позиции была литературы. Так, например, Маргарет Эцелл (Margaret Ezell) создала монументальный труд «История женского литературного творчества» (“Writing Women’s Literary History”), посвященный литературным произведениями, создаваемым женщинами в разные периоды. 

	Идеологи постфеминизма, по мнению С. Фэлуди, призывают женщин вернуться к исконной женственности, называя феминизм причиной несчастий современной женщины. СМИ заявляют, что, несмотря на многочисленные преимущества и привилегии, полученные в ходе феминистского движения, несмотря на то, что им удалось добиться свободы и равенства фактически во всех сферах жизни, сами же женщины винят феминизм за моральное давление, вызванное слишком высокими требованиями к ним [Брайтуэйт, 2004]. Женщины возмущены тем, что они лишились благ, которые, согласно принципам феминисток, служили лишь помехой их делу, а именно отношений с мужчинами и права выглядеть женственно и привлекательно. По словам журналистов, «феминизм утвердил идеал опороченной матери, преследующей личные цели и носящей деловой костюм» [Rye, 2003]. Так, например, студентка юридического факультета Мона Карен, автор статьи, опубликованной в «Нэйшнл Рэвью», выразила свою точку зрения такими словами: «…Движение женщин за их права и свободы дало моему поколению высокие доходы, женские сигареты, право рожать «для себя», кризисные центры для терпящих насилие, личные кредитные карты, свободную любовь и женщин-гинекологов…Взамен это же движение лишило нас того, от чего во многом зависит женское счастье, - мужчин» [3, 12]. Но действительно ли женщинам пришлось принести такую жертву или же это раздуто СМИ? Итак, Фэлуди отстаивает свою точку зрения касательно того, что так называемая «жертва» не более, чем составляющая маркетинговой стратегии: культ тела, сексуальности. И все это является «горячими темами» для коммерсантов. Прямое свидетельство «ответного удара», о котором говорится в книге Фэлуди, наблюдаем в пропаганде, проводимой в СМИ (рекламе, новостях, модных журналах), которая призывает вернуться к традиционной женственности (Брайтуэйт, 2004). Кроме того, Ким (2001) полагает, что в масс-культуре феминизм приобрел иную содержательную форму: «от Мерфи Браун к Элли МакБил», иными словами, от независимой, здравомыслящей женщины-одиночки к молодой, сексуальной юристке, одержимой идеей найти спутника жизни и хорошо выглядеть». Существует две противоположные точки зрения на то, как идеи постфеминизма повлияли на женщин: одни воспринимают «ответный удар» как годы тяжелой работы во благо постфеминизма; и те, кто считает, что идеология второй волны феминизма прекрасно служит делу раскрепощения женщины как личности. Возврат к традиционной концепции женственности был воспринят многими критиками весьма горячо. Сьюзан Фэлуди (Susan Faludi) и Наоми Вульф (Naomi Wolf), автор «Легенды о Красоте» (“The Beauty Myth”) обеспокоены тем, что женщину стали изображать в свете данной концепции, мотивируя свою тревогу и недовольство тем, что это может уничтожить социальное и политическое равенство между полами, которое было достигнуто в 1970-ых годах. Но как на этом созданном женщинами фоне живет мужчина? По мнению социологов и психологов, приходится ему весьма нелегко, и уж никак нельзя назвать его существование гармоничным и полноценным. В то время, как слабый пол набирает силу, сильный - слабеет под натиском прогрессирующих страхов, стрессов и даже булимии и анорексии, которые вплоть до недавнего времени считались преимущественно женскими заболеваниями. Недавние исследования показали, что СМИ по-прежнему играют важную роль в поддержании и развитии культа тела, а также внедрении идеи о роли полов в жизни общества (Бэгган, 2005, Крэйн, 1994). Эти исследования свидетельствуют о значимой роли массовой культуры в формировании мировых концептов. Недавно были изучены современные музыкальные клипы, и было выявлено, что во многом традиционные представления о роли женщины и мужчины воплотились в них, за некоторыми исключениями. Принимая во внимание широкоформатную литературу, романы о любви так и остаются лидером по продажам (в 2003 году прибыль в $1.41 миллиарда составила 33,8% денежных средств, вырученных от продажи художественной литературы, и 44,8% - от всех реализованных за 2003 год печатных изданий). И хотя о причинах популярности любовных романов все еще спорят, называя такие причины, как жажду романтики, желание испытать легким путем эмоции, а также стремление убежать от реальности, многие критики убеждены, что популярность этого вида литературы свидетельствует о «возврате к пониманию женского счастья как чего-то, немыслимого без мужчины». А именно любовные романы поддерживают такое стереотипное представление о роли женщины и мужчины. Исследователи Холл (Hall) и Родригез (Rodriguez) сделали вывод о том, что постфеминизм, на самом деле, - миф. Женщины по-прежнему поддерживают принципы феминизма, применяя их в своей жизни. Холл и Родригез аргументируют свою точку зрения предположением, что популяризация идей постфеминизма впоследствии перевернет концепции феминизма с ног на голову и постепенно нивелирует ее как таковую. 

 Те, кто придерживается диаметрально противоположной точки зрения, считают, что СМИ лишь способствовали освобождению от стереотипов; и результаты более весомы, чем те, которых достигли феминистки. Женщины получили право на семью, детей, романтику, моду, сексуальность, развлечения, удовольствия и мужчин – законные женские радости (Брайтуэт, 2004/Braithwaite). Представители этой точки зрения рассматривают постфеминизм как утверждение более удобного для современной женщины курса. Постфеминизм заявляет о праве женщины самостоятельно выбирать ту стезю, ту жизненную позицию, которую она хочет. Это исключает моральное давление на женщину, вынужденную выбирать между феминизмом и противоположной ему традиционной женственностью. И какой же подход выбирают женщины? Следует отметить, что современные молодые женщины и девушки закрепощены и страдают от комплексов в большей степени, чем их предшественницы-феминистки (Дикерсон, 2004/Dickerson). Так, например, МакРобби (McRobbie) идет дальше, заявляя, что под женской ответственностью подразумевается не только выбор, а правильный выбор. Иными словами, женщина ответственна за то, чтобы благоприобретенная свобода и право на самореализацию не превратились в «жалкий провал». Принимая во внимание все, сказанное выше, можно предположить, что для женщины правильный выбор – занять место между предфеминизмом и непосредственно феминизмом. В автобиографических историях с фото, которые помещались в журнале «Плэйбой» (“Playboy”) с 1985 по 2001 год, прослеживается эта идея. Если подвести общий итог всем этим историям, то можно сделать вывод о том, что многие женщины сочетают в себе качества, характеризующие новый образ «крутой девчонки» (a tough girl), который был описан Шерри Инесс в книге «Крутые девчонки» (Tough Girls) и охватывает такие аспекты, как фигура (тело), отношения, действия и авторитет. Согласно гипотезе Шерри Иннесс, большинство мужчин привлекает имидж крутой девчонки. Отсюда вытекает теория успеха и привлекательности, выдвинутая представителями масс-культуры: женщина должна сочетать в себе и нежность, и жесткость. 



1.3 Постфеминизм в литературе



В литературе постфеминизм рассматривается в пяти основных аспектах. Во-первых, многие женщины в принципе отрицают феминизм. Несмотря на то, что многие исследования показали, что большинство представительниц прекрасного пола придерживаются феминистских принципов, таких как равная заработная плата, борьба с дискриминацией на работе, свобода выбора между карьерой и семьей, они все же негативно относятся к определению самих себя как феминисток. Объясняется это отчасти тем, что СМИ способствовали появлению резко отрицательной коннотации у понятия «феминистка», сопровождаемое дополнительными оттенками значения, а именно: мужененавистница, женщина с дурным вкусом и отталкивающей внешностью. Фразу «Я не феминистка, но…» можно часто слышать от женщин, многие их которых предпочитают более нейтральное определение – гуманистка. Постфеминизм несет в себе идею устарелости феминистских принципов. Своей цели – равенства полов - феминизм достиг и, следовательно, необходимость в нем отпала. Сегодня женщины готовы постигать новые сферы. Во-вторых, в концепции постфеминизма, в отличие от феминизма, центральное место занимает личность, а не общность. Современные женщины не заинтересованы в защите интересов женского пола в целом, для каждой из них важно отстоять собственную позицию и найти свое место в жизни. Такое видение финальной цели существенно расходится с феминистской направленностью на консолидацию всех женщин и понимание всеобщего блага как их высокой социальной активности. В-третьих, средства массовой информации прилагают усилия к возрождению традиционных женских ценностей, которые были отвергнуты приверженцами феминизма. К ним относится возвращение к отношениям с мужчинами, концентрация внимания на личных потребностях, новый взгляд на проблемы семьи, материнства и ведения домашнего хозяйства. Отношения с противоположным полом и материнство были подвергнуты тщательному изучению и пересмотру в период расцвета феминистского движения, что вылилось в утверждение об их ненужности. Брайтуэйт (Braithwaite) и Уолтерс (Walters) заявляют, что сегодня в СМИ доминирует определение женственности, в котором охватываются такие аспекты, как тяга к романтике, желание быть привлекательной, а также стремление создать семью, завести детей и готовность пожертвовать карьерой в пользу радостей материнства. Семейная жизнь играет важную роль в теории постфеминизма, которая призывает женщин вернуться к домашнему очагу. Но, к сожалению, современные девушки и женщины не готовы работать на ниве домашнего хозяйства. Испытывав на себе влияние феминизма с его пропагандой карьерного роста, женщины теряются и впадают в уныние от необходимости сочетать и карьеру, и семейную жизнь. Они желают тепла и чувства защищенности, которые понятие «дом» подразумевает, но не уверены, что сумеют согласовать это с необычным образом жизни. Потребительский интерес выходит едва ли не на первый план в постфеминистской идеологии. Предметы быта по-прежнему символизируют супружескую жизнь – порядок, безопасность и вечную любовь – а именно это важно одинокой женщине, делающей выбор между замужеством и свободой. Кроме того, шоппинг всегда считался чисто женским развлечением, и такое потакание собственным потребностям и желаниям преобразуется в своеобразный бунт против старорежимного феминизма. В-четвертых, постфеминизм охватывает такую проблему, как личностный кризис женщины, который заключается в неумении быть женственной, поскольку феминизм уделял малейшее внимание этому аспекту. И сегодня, как следствие игнорирования этих вопросов, прекрасный пол, вместо того, чтобы серьезно заниматься карьерой, спорит о том, что именно делает женщину женщиной. Уэлхан (Whelehan) указывает на то, что женщины как продолжательницы рода испытывают культурное и моральное давление, так как «ответный удар» массовой культуры пугает женщин возвращением к их традиционной роли хранительницы домашнего очага и семьи. В-пятых, постфеминизм ставит женщин перед трудностями выбора будущего пути, заставляя испытывать их страх и неуверенность в своих силах.




ВЫВОДЫ ПО ПЕРВОМУ РАЗДЕЛУ

	

	Современный литературный жанр чиклит сформировался и получил широкую популярность в конце XX – начале XXI столетия. На процесс развития и становления данного литературного направления оказали влияние ряд факторов, включая изменения в социальном сознании, произошедшие на рубеже веков и повлекшие за собой переоценку ценностей и, в частности, формирование нового взгляда на роль и место женщины в современном обществе. Возникновение и утверждение постфеминизма в обществе выразилось в бурном развитии женского литературного творчества. Эти произведения, впоследствии получившие признание среди читательской аудитории, дали толчок развитию чиклита. Родоначальницами этого литературного направления стали Хелен Филдинг и Кэндес Бушнелл, которым удалось максимально реалистично воссоздать жизнь современной женщины со всеми ее превратностями и радостями. Рассуждения об истинном призвании женщины, ее праве на утверждение себя как личности, выборе жизненной позиции отражают основные тенденции в развитии постфеминизма, который имеет значительные расхождения с феминистскими догмами. В первую очередь, следует указать на основные различия феминизма и постфеминизма. Феминистки, подчеркивая общность интересов всех женщин и свое противостояние интересам мужчин, считали, что с помощью новых законов помогут решить свои проблемы женщинам всех социальных слоев. Для их идеологии был характерен коллективизм, исключавший возможность развития и реализации личностных качеств каждой конкретной женщины. Права женщин рассматривались именно в аспекте коллективного противостояния требованиям мужчин, а не в русле индивидуальной самореализации. Постфеминизм же утверждает индивидуализм, иногда граничащий с эгоизмом и пренебрежением к интересам общества, однако именно постфеминистская концепция подразумевает гармоничное развитие женщины, открывая доступ ко всем сферам современной жизни. 

	Особое место в истории женской литературы принадлежит британским писательницам, которые заложили фундамент для ее дальнейшего развития. Джейн Остин, Джордж Элиот, сестры Бронте, Элизабет Гаскелл, Мэри Шелли стоят у истоков женской литературы, которая в своем развитии подвергалась влиянию многочисленных внешних факторов, подавлявших и замедлявших ее динамику или же, наоборот, способствовавших ее бурному росту и расширению границ и масштабов. В числе представительниц современной женской британской литературы Сью Таунсенд («Тайный дневник Адриана Моула), Фэй Уэлдон («Жизненная сила», «Ожерелье от Bvlgari»), а также Хелен Филдинг («Дневник Бриджит Джонс»), чье творчество ознаменовало рождение нового литературного жанра – чиклита. Данный термин, который является транскрипцией английского слова chicklit, еще окончательно не утвердился в русском языке, однако в западноевропейском литературоведении активно используется. Слово сhicklit представляет собой сочетание двух основ – chick и literature – и буквально переводится как «литератур для цыпочек», иными словами, литература, создаваемая женщинами для женщин. Альтернативным вариантом является наименование «женская литература», однако оно имеет более размытые границы и может быть неверно интерпретировано. Поэтому в данной курсовой работе употребляется термин «чиклит», наиболее полно отражающий суть рассматриваемого явления. 




РАЗДЕЛ II. ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО ХЕЛЕН ФИЛДИНГ. «ДНЕВНИК БРИДЖИТ ДЖОНС»



2.1 Краткие биографические сведения об авторе



Хелен Филдинг родилась в промышленном городке Морли (графство Йоркшир, Великобритания). Она была вторым ребенком из четырех в семье управляющего мельницей и домохозяйки. Окончила Оксфордский университет, где в колледже Святой Анны изучала английский язык и литературу. Десять лет она проработала на телевидении, на студии BBC, была телепродюсером, затем занималась журналистикой в газете. Тогда же Филдинг начала пробовать свои силы в «большой» литературе, но предложенный ею любовный роман был отвергнут издательством «Mills & Boon». Первая ее книга, сатирическая повесть «Причина успеха», была опубликована в 1994 году. В основу книги лег опыт, почерпнутый автором во время съемок документальных фильмов в Африке. Широкую известность Хелен Филдинг принес роман «Дневник Бриджит Джонс», опубликованный в 1998 году и родившийся из колонки, которую она вела в газете «Индепендент». После шумного успеха книги последовало продолжение — «Бриджит Джонс: грани разумного» (1999), а потом вышла и новая книга, о приключениях новой героини Хелен Филдинг, — «Оливия Джоулз, или Пылкое воображение» (2003). По её книгам были сняты два фильма - Дневник Бриджит Джонс и Бриджит Джонс: грани разумного, сюжет которых был адаптирован Ричардом Кёртисом. 



2.2 «Дневник Бриджит Джонс»



Романы о Бриджит Джонс являются наиболее яркими образцами постфеминистской британской литературы. Одна из значимых характеристик постфеминизма – ярое отрицание и неприятие женщинами идей феминизма. Существование феминизма признается как исторический факт, не представляющий практического интереса в современной жизни. Литература постфеминизма прямо или косвенно провозглашает и утверждает именно такой принцип. В романах «Дневник Бриджит Джонс» и «Дневник Бриджит Джонс: грани разумного» Филдинг излагает и интерпретирует идеи постфеминизма, вкладывая их в уста своей героини и ее подруг. В «Дневнике Бриджит Джонс» упоминается книга Сьюзен Фэлуди «Ответный удар», которую мы уже писали ранее. В диалоге с Марком Дарси Бриджит замечает, что читала произведение Фэлуди, на что ее собеседник отвечает: «Didn’t you find there was rather a lot of special pleading?» («Не находите ли вы, что там слишком много односторонней аргументации?»). Негативная реакция Дарси на книгу «Ответный удар», а также тот факт, что Бриджит на самом деле не читала ее, несмотря на мнимую значимость произведения Фэлуди, прямо свидетельствует о том, что некогда популярная концепция феминизма теперь рассматривается как малозначимая. В произведении прослеживаются постфеминистские идеи, воплощенные в размышлениях главной героини, в диалогах. Так, например: We women are only vulnerable because we are a pioneer generation daring to refuse to compromise in love and relying on our own economic power. In twenty years’ time men won’t even dare start with fuckwittage because we will just laugh in their faces,’ bellowed Sharon. («Мы, женщины, еще очень уязвимы, потому что мы – первое поколение, осмелившееся отказаться от компромиссов между любовью и собственной экономической независимостью. Через каких-то двадцать лет мужчины не посмеют и близко к нам подойти со своим запудриванием, потому что мы будем смеяться им в лицо, - бушевала Шерон). В этой реплике совершенно ясно выступают основные постулаты постфеминизма, а именно стремление успешно сочетать и личную жизнь, и карьерный рост, в то время как феминизм утверждал лишь независимость и «самовластие» женщин, исключая возможность реализоваться как супруга, как мать семейства. Постфеминизм утверждает иные ценности, отвергая принцип игнорирования мужчин, каких-либо отношений с ними. «After all, there is nothing so unattractive to a man as strident feminism» («В конце концов, для мужчины нет ничего более непривлекательного, чем радикальный феминизм»). Таким образом, Хелен Филдинг заявляет о неактуальности, устарелости феминистских взглядов, не соответствующих ни нравам, ни условиям жизни современного общества. 



2.3. Система персонажей. Протагонист



Главная героиня романа – тридцатилетняя жительница Лондона Бриджит Джонс. Бриджит не замужем и испытывает определенные комплексы в связи с этим обстоятельством. Ее неудачи в личной жизни – следствие ее неуверенности в себе и зацикленности на малозначимых мелочах. Существует мнение, что психологический возраст Бриджит и ее паспортные данные не соответствуют друг другу. Свидетельства инфантильности Бриджит столь разнообразны, что даже простое перечисление их может утомить: она невежественна и зациклена на своей внешности, ее попытки устроить личную жизнь — это метания девочки-подростка, которой нужен мальчик (не личность, а функция), чтобы выглядеть не хуже подружек , она неряшлива и бесхозяйственна, ее отношения с родителями, особенно ревность к молодящейся матери, - эпизоды из той же (подростковой) серии. Бриджит не лишена положительных качеств: она добра к окружающим, совершенно не мстительна и доверчива. Она не способна на подлости и лишь жалуется на несправедливость своему дневнику, не предпринимая ничего для изменения ситуации к лучшему. Бриджит Джонс – типичный образ среднестатистической современной женщины, живущей в перенаселенном мегаполисе и работающей в одном из миллионов офисов. В какой-то степени ее можно рассматривать как антигероя – Филдинг не утаивает от читателя недостатки Бриджит, более того, она описывает ее как глуповатую, не слишком привлекательную внешне и крайне неуверенную в себе женщину. Но, несмотря на почти полное отсутствие качеств, традиционно приписываемых положительным героям, для читателя очевидно доброе отношение и сочувствие автора к своей героине. Бриджит не отличается от остальных ни силой духа, ни грандиозностью замыслов, ни смелостью. Но именно такая героиня, олицетворяющая многих женщин, воспитанных и живущих в условиях современного общества, и придает роману реалистичность и колорит. Простота и некоторая приземленность образа главной героини делают его ближе читательницам, так как он ассоциируется в сознании с их собственной повседневной жизнью. Посиделки в кафе, бурные беседы со старыми друзьями, обсуждения насущных проблем, попытки наладить отношения с мужчинами, неудачи в личной жизни знакомы почти каждой женщине: и студентке, и сотруднице крупной фирмы, и зрелой женщине с опытом. Идеи постфеминизма, нашедшие отражение в романе «Дневник Бриджит Джонс» подвергаются некоторому сомнению: действительно ли возможно быть успешной и в плане карьеры, и в плане семейной жизни? Героиня романа Бриджит страдает от сомнений и неуверенности в своих силах и пытается забыть о терзающих ее грустных мыслях, периодически напиваясь в барах с друзьями и выкуривая пачки сигарет. Так, например, в начале романа Бриджит рассуждает следующим образом: «Even the most outrageous minxes lose their nerve, wrestling with the first twinges of existential angst: fears of dying alone and being found three weeks later half-eaten by an Alsatian. Stereotypical notions of shelves, spinning wheels and sexual scrapheaps cons ire to make you feel stupid, no matter how much time you spend thinking about Joanna Lumley and Susan Sarandon». («Даже самая неистовая распутница теряет всю свою энергию после первых же приступов экзистенциального страха: она боится, что умрет в одиночестве и через три недели найдут ее хладное тело, наполовину съеденное голодной любимой овчаркой. Стереотипные представления о старых девах, прялках и полной сексуальной непригодности наваливаются исподтишка и заставляют женщину чувствовать себя идиоткой, сколько бы времени она ни проводила в мыслях о Голди Хоун и Сьюзен Сарандон»). В этих размышлениях сквозит горькая ирония, тем не менее, совершенно очевидно, что переживания Бриджит и ее незамужних подруг – следствие выбранной ими жизненной позиции, согласно которой женщина имеет право до определенного момента жить в свое удовольствие и лишь, потом задумываться о замужестве. Доказывая на словах, в первую очередь, свою состоятельность и независимость, и Бриджит, и Шерон, и Джуд чувствуют себя глубоко уязвленными, несколько униженными и обделенными долей женского счастья. Характерный для феминизма призыв к объединению женщин в борьбе за свои права не находит отклика в душе главной героини. Точнее будет сказать, что попытки обрести в так называемой женской солидарности уверенность и спасение от личных проблем не увенчиваются успехом для Бриджит. Индивидуализм героини граничит и практически переходит в стадию замкнутости в своем собственном «я». В продолжение романа Бриджит неоднократно заявляет о том, что ей и ее подругам необходимо выступить против «запудривания мозгов» и поддержать собственный статус независимой и счастливой женщины. Бриджит, Шеззер и Джуд торжественно обещают друг другу и в первую очередь себе, что не позволят более мужчинам унижать их и заставлять страдать. Так, например, в адрес семейных пар Шеззер заявляет: «And because there is more than one bloody way to live: one in four households are single, most of the royal family are single, the nation’s young men have been proved by surveys to be completely unmarriagable, and a s a result there is a whole generation of single girls loke me with their own incomes and homes who have lots of fun and don’t need to wash any one’s else socks» [2, 37]. В традициях феминизма Бриджит отвечает: «Singletons! ..Hurray for Singletons!» [2, 37]. Однако буквально сразу же в дневнике Бриджит следует запись: «Still no word from Daniel. Cannot face thought of entire Sunday stretching ahead with everyone else in the world except me in bed with someone giggling and having sex». Филдинг указывает на то, что попытки главной героини проникнуться идеей феминистского единения безуспешны, поскольку подобная концепция жизни противоречит ее собственным желаниям и моральным нуждам. Стремление Бриджит к хозяйственности является предпосылкой возврата к первоначальной женственности, возрождения исконного понятия о женщине как о хранительнице домашнего очага. Бриджит испытывает легкую зависть к замужней подруге Магде. Главная героиня романа в душе осознает, что не достигла к тридцати годам той зрелости и уверенности в себе, которую обеспечивает стабильный брак и семья. Бриджит мечтает о домашнем уюте, однако ее прельщают не столько обязанности жены и хозяйки, сколько то, что с ними ассоциируется: порядок, безопасность, любовь. Лишенная этих благ, Бриджит Джонс полагает, что семейная жизнь обеспечит их ей.



2.4 Конфликт романа



Конфликт является основой динамично развивающегося сюжета. Именно конфликт, развертываясь в сюжете, определяет те или иные поступки действующих лиц, ход и характер событий. В романе «Дневник Бриджит Джонc» можно выделить два типа конфликта: конфликт психологический и конфликт главной героини с окружающей средой. В основе сюжета, в первую очередь, - конфликт Бриджит Джонс с собственными желаниями и стремлениями, который проявляется в ее противоречивых метаниях от одной жизненной позиции к другой. Так, например, она с радостью провозглашает свободу от мужчин, утверждает радости одинокой жизни, презирая «самодовольных женатиков», но в душе мечтает о замужестве и незатейливых обязанностях супруги и радушной хозяйки. Бриджит с отчаянием и грустью открывает дневнику переживания по поводу собственной неустроенности: “Sometimes I stay at their house, admiring the crisp sheets and many storage jars full of different kinds of pasta, imagining that they are my parents. But when they are together with their married friends I feel as if I have turned into Miss Havisham”. Причина подобного «раздвоения» кроется не в двуличности или лицемерии Бриджит, но душевной и эмоциональной растерянности, отсутствии четких установок и определенности. Определенное влияние на образ мыслей Бриджит оказывают ее друзья. Неудачи в личной жизни не способствуют самоутверждению героини, а приводят к растущему недовольству собой. “Humph. He might have bloody well rung again though. Is probably out with someone thinner…What is wrong with me? I am completely alone. Hate Daniel Cleaver. Am going to have nothing more to do with him. Am going to get weighed”, - пишет Бриджит после неудачного свидания с Дэниэлом Кливером, в которого она долгое время была влюблена. Громкие заявления в духе ярого феминизма, попытки доказать всем и себе собственную состоятельность, проявляющиеся в нелепых выходках и бесперспективных интрижках, являются своеобразной самозащитой, обороной против нападок со стороны мнимых друзей, сочувствующих родственников, чье участие представляет собой замаскированное злорадство. Так, например, необходимость наносить визиты друзьям родителей угнетает Бриджит, поскольку она заранее знает, что ее там ожидает. Притворяясь безразличной к недвусмысленным вопросам «дядюшек и тетушек», главная героиня в душе остро переживает свое одиночество. “Ugh. The last thing on earth I feel physically, emotionally or mentally equipped to do is to drive to Una and Geoffrey Alconbury’s New Year’s Day Turkey Curry Buffet in Grafton Underwood”. Одна из записей дневника Бриджит гласит: “Cannot quite believe I am once again starting a year in a single bed in my parents’ house. It is too humiliating at my age” [2, 10] Совершенно очевидно, что главная героиня не пытается лгать себе самой и притворяться, что ее жизнь удалась. Воспринимая себя как неудачницу, она невольно внушает те же мысли и окружающим, которые видят перед собой лишь глуповатую, неуклюжую женщину с ярко выраженными наклонностями к алкогольной и никотиновой зависимости. Попытки Бриджит создать имидж успешной, деловой и уверенной в себе женщины, как правило, приводят к неудачам и ставят ее в неловкое положение. Так, например, на одной из корпоративных вечеринок она решает наладить деловые контакты, что завершается очередным провалом. “I hung around for a while feeling a total git, then spotted Simon from Marketing. Cunningly pretending I had not intended to join Perpetua’s conversation at all, I bore down purposefully upon Simon, preparing to say, “Simon Barnett!” in the style of Tina Brown…I hovered indecisively then started to sidle away, at which point Simon said in an irritated superior voice (one you, funnily ehough, never hear him use when he is trying to get off with you by the photocopier), “Did you want something, Bridget?” Психологический конфликт, разрушающий главную героиню изнутри, параллельно сопровождается конфликтом с окружающими. Моральное давление со стороны знакомых, не упускающих шанса напомнить Бриджит о ее проблеме, в еще большей степени смущает и приводит ее в замешательство и отчаяние. Вынужденная повиноваться приличиям, установленным в обществе, она не может ответить обидчикам должным образом и чувствует себя побежденной и глубоко униженной. “So, bellowed Cosmo, pouring me a drink. How’s your love-life? Oh no. Why do they do this? Why?” Вечер, который Бриджит проводит с четырьмя супружескими парами, становится для нее настоящей пыткой. Практически каждый из присутствующих стремится уязвить главную героиню, напоминая ей о ее одиночестве и притворно сочувствуя. Один из женатых знакомых не упускает случая задеть Бриджит: “You really ought to hurry up and get sprigged up, you know, old girl”. Учитывая внутренний конфликт главной героини, противопоставление окружающим, можно было бы утверждать, что Бриджит Джонс сродни романтическим героям, метущимся от неразрешимости внутренних противоречий и гордо сносящих нападки общества. Однако такое мнение неверно, так как, в отличие от героев эпохи романтизма, она пытается не бороться и побеждать, а только удержаться на плаву, не дав отчаянию шанса окончательно уничтожить ее. Образ Бриджит Джонс, в первую очередь, интересен своей простотой: отсутствие героических качеств, переживания не слишком высокого духовного порядка, некоторая примитивность образа жизни. Казалось бы, Бриджит Джонс никак не может служить примером для подражания или вдохновения, но факт остается фактом: история среднестатистической жительницы Лондона завоевала любовь миллионов читательниц по всему миру. 



2.5. Жанр. Композиция 



Романы о Бриджит Джонс написаны в виде личного дневника главной героини. В современном литературном процессе дневниковая форма повествования получает широкое распространение благодаря использованию писателями дневниковой формы письма. К дневниковому жанру можно также отнести «Тайный дневник Адриана Моула» Сью Таунсенд, «Мемуарные виньетки и другие non-fictions» А. Жолковского. Для дневникового жанра не характерна ретроспективность, иными словами, записи современны описываемым событиям. Литературные произведения в форме дневника существовали задолго до появления популярных романов Хелен Филдинг, к их числу относятся такие произведения, как «Дневник лишнего человека» И.С.Тургенева, «Дневник Кости Рябцева» Н. Огнева, «Деревенский дневник» Е.Я. Дороша, «Демикотоновая книга» в «Соборянах» Н.С. Лескова. Возникновение дневника как литературной формы было обусловлено несколькими факторами, главным из которых было стремление писателей представить внутренний мир личности через документально обоснованный текст, организованный по принципу собрания достоверных свидетельств и фактов жизни отдельного человека. Следствием этого было использование писателями формы бытового дневника и ряда других эго-документальных текстов. Так, «Записки юного врача» М.А. Булгакова представлены читателю в форме дневника, который ведет главный герой. Как уже было нами отмечено, рассматриваемые в данной курсовой работе произведения Хелен Филдинг построены по подобному принципу. Сюжет романов выстраивается из отдельных записей с указанием точной даты и времени. О мыслях, поступках, эмоциях главной героини читатель узнает как бы от нее самой, из ее личного дневника. Картина событий восстанавливается по записям не полностью: об отдельных мелочах остается лишь догадываться, опираясь на логику и здравый смысл. Записи дневника невелики по объему и представляют собой эмоционально-оценочное повествование, ведущееся от лица протагониста. Рассуждения Бриджит перемежаются с краткими сообщениями о случившемся за день. Романы состоят из нескольких частей, тематически озаглавленных и структурно взаимосвязанных с сюжетной линией. Так, например, первая книга - «Дневник Бриджит Джонс» - состоит из четырех частей, каждая из которых имеет определенное название, а именно: «Мои планы на наступающий год», «Март. День рождения. Мне за тридцать. Страшная паника», «Июль. Ох», «Октябрь. Свидание с Дарси». 



2.6 Средства художественной выразительности и особенности их реализации в процессе перевода



Ирония является одним из наиболее распространенным тропов, применяемых в тексте произведения. Так, например, Бриджит смеется над собой, признавая недостатки своей внешности, поведения, что в некоторой степени является для нее самозащитой. Заявляя о своих изъянах, Бриджит защищает себя от возможных «уколов» в свой адрес. Кроме того, она не лишена чувства и некоторого цинизма, что проявляется в следующих рассуждениях главной героини: “Sometimes I wonder that I would be like if left to revert to nature – with a full beard and handlebar moustache on each shin, Dennis Healey eyebrows, face a graveyard of dead skin cells, spots erupting, long curly fingernails like Struwelpeter, blind as bat and stupid rum of species as there is no contact lenses, flabby body flobbering around” (Иногда я с ужасом представляю себе, на что бы я была похожа, если бы вернулась к своему естественному виду, подаренному мне природой: на каждой голени по густой бороде с длинными усами; заросшие брови, на лице – кладбище мертвых клеток с надгробиями в виде прыщей; длинные, загибающиеся ногти, как у вампира; глаза слепы, как у крота; и я глупо щурюсь, и я глупо щурюсь, словно древняя старуха, поскольку нет контактных линз, отвисшее тело колышется со всех сторон».

Продолжение истории Бриджит Джонс появилось немного позже в романе «Дневник Бриджит Джонс: грани разумного». Это произведение посвящено все тем же проблемам современных женщин, однако на этот раз Хелен Филдинг делает акцент не на проблеме одиночества и отсутствия личной жизни, а на трудностях, возникающих уже в процессе построения отношений с мужчиной. Бриджит предстоит преодолеть множество препятствий на пути к счастливой жизни: обман, козни соперницы, непонимание со стороны любимого человека, отчаяние. Однако все невзгоды и проблемы главная героиня воспринимает с веселой иронией и цинизмом. Она страдает, впадает в уныние, ищет утешения в алкоголе и сигаретах, строит хитроумные планы со своими подругами, но в итоге осознает, что главное — уверенность в своих силах и искренность в отношениях. Бриджит неустанно анализирует свое поведение и поступки, пытаясь определить, где она допустила ошибку. Автор по-доброму смеется над пристрастием главной героини к психологическим книгам, которые являются для нее и советчиками, и утешителями. 

Романы о Бриджит Джонс приобрели высокую популярность благодаря актуальности проблем и вопросов, поднимаемых автором. Бриджит Джонс – типичная представительница среднего класса современного европейского общества. Ее история не уникальна, более того, ее жизненный путь, казалось, едва ли мог кого-нибудь заинтересовать: будни одинокой женщины в рутине работы, бытовых проблем и неурядиц в личной жизни. Возникает логичный вопрос: в чем же секрет колоссального успеха романов Хелен Филдинг? Произведение отличается своеобразным стилем, для которого характерно применение различных средств художественной выразительности, а именно:

ирония

юмор

сравнения

эпитеты

аллюзии и пр. 

Для авторского стиля Хелен Филдинг характерно применение окказионализмов, сокращений, просторечных слов, авторских неологизмов, вульгаризмов. Например: “Can’t I tempt you with a gherkin? I said to show I had a genuine reason for coming over, which was quite definitely gherkin-based rather than phone-number-related” [2, 8]. В данном предложении присутствуют два авторских окказионализма, а именно слова gherkin-based и phone-number-related, которые придают тексту определенную разговорность, что, в свою очередь, является одним из признаков индивидуально-авторского стиля. Следует отметить, что передача авторских окказионализмов при переводе может вызывать определенные трудности. В данном случае возможна их реализация двумя способами. Во-первых, это калька, то есть воспроизведение комбинаторного состава слова или словосочетания, когда составные части слова (морфемы) или фразы (лексемы) переводятся соответствующими элементами переводящего языка. Так, например, слово gherkin-based может быть переведено либо как «основанный-на-корнишонах», где используются графические средства, в данном случае, дефисы с целью подчеркнуть окказиональный характер слова; либо как «корнишонно-обусловленный», где слово, несомненно, имеет ироническую окраску и ярко выраженную стилистическую маркированность. Подобная калька сохраняет парадигму оригинала, равно как и его синтаксическую функцию, где он выступает как часть составного именного сказуемого. Тем не менее, употребление подобной кальки едва ли возможно, поскольку структура предложения в русском языке существенно отличается от английской конструкции. По этой причине переводчик Москвичева выбрала второй возможный вариант передачи авторских окказионализмов, а именно описательный перевод: «Может, я соблазню вас огурчиком? – предложила я, желая показать, что истинная причина моего приближения была основана на корнишонах и никак не связана с телефонными номерами». Таким образом, семантика английского предложения полностью воспроизведена, однако присущая ему экспрессивность и стилистические особенности в определенной степени утрачены. Касаемо второго авторского окказионализма phone-number-related можно сказать то же самое. В качестве эксперимента может быть предложен вариант перевода, в котором бы использовались переводческие кальки, сохраняющие форм оригинала. Например: «Может, соблазнитесь огурчиком? – спросила я, чтобы показать, что причина моего приближения была, несомненно, корнишонно-обусловленной, а вовсе не телефонно-взаимосвязанной». Очевидно, что предложенный вариант вызывает серьезные сомнения относительно его пригодности, поскольку для рецептора подобные комбинации чужды и звучат нелепо. При выборе между функциональностью и максимальной приближенностью к оригиналу целесообразнее прибегнуть к прагматической адаптации, сохранив коммуникативную функцию оригинала при незначительной потере его особенностей. Другими примерами авторских окказионализмов являются такие слова, как «rich-but-overbred boyfriend», «end-of-Christmas denial», «tedious-beyond-belief manuscript». Исходя из вышеизложенного материала, можно сделать вывод о том, что Хелен Филдинг создает своеобразные прилагательные, характеризующие описываемый объект или явление, путем слияния нескольких слов. Интересен тот факт, что в романах многократно повторяется авторский неологизм “fuckwittage”, несущий значительную смысловую нагрузку и обладающий своеобразной структурой и колоритом. Слово “fuckwittage” является сложным словом, состоящим из двух основ: fuck + wit. Суффикс –age добавлен ко второй основе слова с последующим удвоением конечной согласной t. В результате семантика нового слова определяется значением каждой его части. Так, первая основа представляет собой вульгаризм, имеющий резко негативное значение: «дрянной», «чертовый», а вторая – имеет общее значение «мудрый», «остроумный». При сопоставлении этих значений образуется слово с буквальным значением «дрянное остроумие». Однако при переводе должны учитываться контекст и лингвистическое окружение лексической единицы. Например: “How dare you be so fraudulently flirtatious, cowardly and dysfunctional? I am not interested in emotional fuckwittage. Goodbye”. Учитывая общий контекст, а также определяющее прилагательное “emotional”, А. Москвичева предлагает следующий вариант перевода: «Да как ты смеешь быть таким двуличным мошенником, трусливым и безответственным! Меня не интересует запудривание мозгов. До свидания!» [2, 27]. Таким образом, переводчик создает псевдонеологизм на основе распространенного разговорного выражения «запудривать мозги». Соответствие подобрано удачно, поскольку отражает не только семантику и отрицательное коннотативное значение оригинала, но и сохраняет стилистическую окраску и экспрессивность. Следует отметить, что слово «fuckwittage» является в романе одним из ключевых в так называемых теориях, создаваемых Бриджит и ее подругами относительно поведения мужчин. Поэтому необходимо одинаково переводить его во всех случаях, создавая таким образом устойчивое словосочетание, выполняющее определенную смысловую и символическую функцию. Как уже отмечалось ранее, Х. Филдинг активно использует субстандартизмы, призванные усилить экспрессивность высказывания. Например: “Oh, that is just such crap, you cowardly, dysfunctional little schmuck. Right”. Слово crap многозначно, в частности, одно из его значений – «дрянь», «пакость». Существует также градация в сторону табуированной лексики, однако нет достаточных оснований утверждать, что автор употребила это слово именно в роли табуированной лексической единицы. Слово schmuck относится к группе вульгаризмов и имеет значение «поддонок», «придурок», «болван». При переводе субстандартизмов важно подобрать соответствие, обладающее той же степенью выразительности, что и оригинал, а также относящееся к тому же пласту лексики, что и слово в ИТ. Так, например, можно было бы перевести приведенное выше предложение следующим образом: «Ах ты, трусливый дурачок…». Совершенно очевидно, что перевод искажает семантику оригинала и является неверным, поскольку оригинал обладает иной степенью экспрессивности и обладает гораздо более негативной окраской. В переводе А. Москвичевой предложение звучит так: «Ах ты трусливая, бестолковая маленькая сволочь! Что ж…». 

В тексте романов наблюдается также большое количество междометий, значительно повышающих эмоциональность отдельных высказываний и текста в целом. Приведем несколько примеров: “Hah! Undeniably flirtatious”, или “Aargh. After that: zilch”, или “Durr! Mark has a company car and a driver, silly!”, или “Ugh. Cannot face thought of go to work”. Важно, чтобы эта стилистическая особенность романов Филдинг была отображена в переводящем языке. Особых затруднений передача междометий средствами русского языка не вызывает, так как в нем существует большое количество междометий, выступающих в роли прямого соответствия оригиналу. Транслитерация либо транскрипция могут рассматриваться как возможный способ перевода, однако в данном случае необходимо сделать некоторые оговорки. Так, например, транскрипцию английского междометия “Aargh” как «Аргх!» или «Арх!» нецелесообразно применять в переводе, поскольку для носителя ПЯ эти сочетания букв не несут никакой смысловой и эмоциональной нагрузки. Поэтому А. Москвичева осуществляет перевод путем подбора русского соответствия «А-а-ах!», которое имеет такой же эмоциональный фон, как и оригинал, а именно разочарование или расстройство, подавленность. Здесь необходимо отметить, что такое значение прямо связано с данным контекстом, так как в других контекстах восклицание «А-а-ах!» может также передавать радостное изумление или испуг. Специфическую функцию выполняют в романах так называемые «говорящие имена», хотя более точной формулировкой будет словосочетание «говорящие прозвища», которые содержат смысловой компонент, отражающий те или иные реальные свойства объекта. Например: “Her boyfriend, Vile Richard (self-indulgent commitment phobic), whom she has been seeing on and off for eighteen months, had chucked her…” [2, 10]. Как видно, прозвище прямо указывает на значимые свойства описываемого субъекта. Прилагательное “vile” является составной частью подлежащего, а не определением, как можно было бы предположить. При таких условиях важно воссоздать оригинальное прозвище, не исказив его семантического содержания и придав ему форму устойчивого словосочетания. А. Москвичева находит достаточно простое решение задачи, заменив прилагательное существительным и оставив его в той же позиции – перед именем собственным. Таким образом, вариант «Подлец Ричард» в полной мере отвечает двум основным требованиям: сохранение смыслового компонента оригинала и соблюдение норм переводящего языка. Возможен перевод «Подлый Ричард», где написание прилагательного с большой буквы указывает на его особый статус в предложении, однако для русской языковой традиции более характерен вариант А. Москвичевой. В романе встречается еще несколько подобных прозвищ: “And Sloaney Woney – even though she had me to her birthday last week?” [2, 43]. В данном случае, помимо смыслового компонента, важного для восприятия информации, наблюдается также и особая ритмическая организация рассматриваемой лексического единства. Обе его составляющие рифмуются между собой, что представляет некоторую трудность для перевода. Чтобы воссоздать ритм и рифму, переводчику, возможно, потребуется несколько изменить смысловой оттенок одного из слов. Иногда создаются переводческие псевдонеологизмы, например, английское словосочетание “Sloaney Woney” можно перевести как «Снобони Уони» или «Уони Снобони». Переводческий псевдонеологизм «снобони» является производной формой слова «сноб», широко употребляемого носителями русского языка. Подобная форма не согласуется с нормами языка, однако она сохраняет семантику исходного слова и позволяет воссоздать в ПЯ ритмику английского варианта. Переводчик А. Москвичева выбирает иной способ перевода, а именно семантический перевод, что ведет к утрате особенностей фонетической структуры оригинала: «И эту противную Зазнайку Уони – хотя она приглашала меня на прошлой неделе на свой день рождения?» Следует указать на прием, к которому прибегает переводчик, а именно к одному из способов компенсации утраченной экспрессивности – добавлению лексической единицы, отчасти восполняющей эмоциональный фон оригинала. В данном случае это указательное местоимение «эта» и прилагательное «противная», которые в сочетании как раз и производят нужный эффект. 

	Еще одна особенность, которую следует отметить, носит практически универсальный характер, поскольку любой художественный текст (за редкими исключениями) обладает определенным национально-культурным фоном. Речь идет о реалиях – предметах, явлениях, традициях, обычаях, составляющих специфику данной социальной общности, этнической группы. Реалиями также называют слова и словосочетания, обозначающие их. Проблеме перевода реалий посвящено множество научных трудов, однако каждый конкретный случай требует особого подхода. Для романов Хелен Филдинг характерно употребление британских и даже лондонских реалий, например: “Panic stricken, I reached for the Silk Cut”. “Silk Cut” - британская марка сигарет, впервые выпущенная в 1964 году. Как правило, названия брэндов, фирм, компаний переводятся путем транскрибирования либо транслитерации. В данном случае фонетический состав словосочетания достаточно легко передается средствами русского языка: Силк Кат. Однако бы потребовался либо дополнительный комментарий переводчика (сноска), либо добавление слов, объясняющих реалию. Например: «Охваченная паникой, я потянулась к пачке сигарет “Силк Кат”». А. Москвичева в переводе опускает реалию, заменив ее нейтральным словом «сигареты»: «Я в панике потянулась к пачке сигарет». Таким образом, семантический компонент остается неизменным, однако утрачивается яркий национально-культурный фон, что может быть расценено как недочет переводчика. К числу реалий, встречающихся в тексте, относятся такие слова, как “sizist”, “Stilton”, “East Enders” и т.д. При переводе предложения “Appalled by management’s blatently sizist attitude to skirt” А. Москвичева также прибегла к одному из способов прагматической адаптации, а именно замене непонятного понятным и генерализации. Сайзизм - понятие, обозначающее явление дискриминации людей, имеющих нестандартные пропорции тела. Эта реалия мало знакома носителям ПЯ, поэтому целесообразнее было бы заменить ее общеупотребительным словом, не нарушающим семантики предложения. Это не всегда возможно, однако в контексте рассматриваемого предложения такой прием оправдан: «Потрясена повышенным интересом администрации к юбке». В данном случае переводчик, как уже было отмечено выше, использует также прием генерализации, передавая лишь общую идею автора. Поскольку реалия “sizist” не играет существенной роли для понимания дальнейшего текста, то вариант, предложенный А. Москвичевой, в достаточной мере удовлетворяет основным требованиям, предъявляемым к переводу. При рассмотрении и анализе особенностей художественного оформления романов Х. Филдинг следует также отметить применение автором аллюзий, передача которых в переводе представляет собой определенные трудности. Аллюзия — риторическая фигура, заключающаяся в ссылке на историческое событие или литературное произведение, которые предполагаются общеизвестными. Например: “It’s like being Heathcliff and insisting on spending the entire evening in the garden, shouting “Cathy” and banging your head against a tree”. В приведенном примере Филдинг создает аллюзию на произведение Эмили Бронте «Грозовой перевал», которое известно каждому носителю британской культуры, однако для рецептора текста данная аллюзия может оказаться непонятной в силу того, что единственный роман Э. Бронте на территории России и Украины не приобрел столь широкой известности. Аллюзии играют важную роль в создании местного колорита, поэтому их реализация в ПЯ играет достаточно важную роль. Аллюзии имплицируют определенные фоновые знания, которые не всегда находят выражение в переводном тексте, что затрудняет адекватное понимание описываемого объекта или явления. Так, например, отсылка к одному из главных героев романа «Грозовой перевал» Хитклиффу предполагает наличие у получателя текста определенной фоновой информации, важной для его восприятия. Аллюзия используется в сравнительном обороте и является средством усиления его экспрессивности. Перевод аллюзий требует к себе особого внимания, вопрос об отражении фоновых знаний следует решать с учетом контекстуальных особенностей.

	А. Москвичева полностью передает содержательный компонент предложения, однако основная функция аллюзии - ссылка на литературное произведение – не выполняется в виду того, что причинно-следственные связи между описываемыми событиями и объектами не ясны рецептору, поскольку он является носителем иной культуры и, следовательно, обладает иными фоновыми знаниями. В переводе А. Москвичевой предложение переведено следующим образом: «Все равно, что иметь фамилию Хитклифф и поэтому провести весь вечер в саду, кричать «Кэти!» и биться головой о дерево». Важно учитывать, как уже упоминалось ранее, контекст, в котором используется аллюзия. В данном случае ключевую роль играет фамилия одного из главных героев «Дневника Бриджит Джонс» Дарси, которая в конкретной ситуации служит источником возникновения ассоциации с главным действующим лицом произведения Джейн Остин «Гордость и предубеждение», носящего такую же фамилию. Таким образом, в тексте реализуется еще одна аллюзия, которая труднее поддается распознанию: “It struck me ads pretty ridiculous to be called Mr Darcy and to stand on your own looking snooty at a party”. В приведенном примере герой романа «Дневник Бриджит Джонс» сравнивается с героем произведения «Гордость и предубеждение», чьей характерной чертой являлось высокомерное отношение к другим людям и отчужденность. Учитывая, что фамилия одного из действующих лиц книги Филдинг - Дарси, то становится очевидной логическая связь в данной аллюзии. Интересен тот факт, что аллюзии обоих высказываний тесно взаимосвязаны, и неверное понимание одной из них ведет к искажению смысла другой. Таким образом, важно передать не только семантику и экспрессивность сравнения, но и его коннотативное значение, что представляет собой нелегкую задачу. А. Москвичева не прибегает ни к переводческому комментарию, ни к прагматической адаптации, например, к добавлению необходимой читателю фоновой информации, поэтому художественная ценность аллюзии несколько утрачивается в ПЯ. Возможен иной способ реализации прагматической адаптации, а именно замена непонятного понятным, например, подбор иной аллюзии, знакомой рецептору текста. Хотя такой вариант имеет серьезный недостаток, поскольку предполагает полную утрату национально-культурного фона, что является весьма нежелательным для перевода художественного текста. Например: «Это все равно, что носить имя Наташи Ростовой и постоянно готовиться к выходу в свет». Такая параллельная аллюзия решает проблему понимания, но лишает высказывание местного колорита. Одной из стилистических особенностей произведения являются сокращения общеупотребительных слов. Например: “Love his wicked dissolute air, while being v. successful and clever. He was being v. funny today telling everyone about his aunt thinking the onyx kitchen-roll holder his mother had given her for Christmas was a model of a penis. Was v. amusing about it”. В приведенных предложениях присутствуют сокращения слова “very”, эта особенность придает высказыванию большую экспрессивность, живость и оттенок разговорности. Следует отметить, что подобный вариант сокращения не является общепринятым, а создан автором в процессе письма. При переводе необходимо воссоздать форму оригинала средствами ПЯ. В данном случае эта задача достаточно легко выполнима: «Обожаю его дьявольски распущенное выражение лица, при том что он оч. умен и преуспевает».

	В тексте романа сокращения встречаются достаточно часто, например: «…negative thoughts 942 (approx. based on av. per minute». Основная функция этого стилистического приема – создание эмоционального фона повествования и придание тексту динамичности. Для перевода, как уже говорилось ранее, данная особенность не представляет серьезных проблем, поскольку легко реализуется средствами ПЯ. 

	Хелен Филдинг также использует неполные предложения, опуская один или несколько членов предложения, а также в некоторых предложениях наблюдается нарушение порядка слов, что придает тексту более высокую степень экспрессивности и эмоциональной выразительности. 

Ugh. Cannot face thought of go to work.

Was really beginning to enjoy the feeling that normal service was suspended and it was OK to lie in bed as long as you want [2, 8] 

“I do indeed,” I for some reason said. [2, 6]

Композиция обоих романов представляет собой, как следует из названия, личный дневник главной героини. Произведения состоят из глав, а каждая глава, в свою очередь, складывается из отдельных записей с указанием даты и времени. Этот прием также позволяет более реалистично изобразить события. Несмотря на максимальную конкретизацию, которая проявляется в подробном описании повседневной жизни главной героини, образ ее типичен и является зеркалом для многих современных женщин, которые легко узнают себя в Бриджит Джонс. 




ВЫВОДЫ ПО ВТОРОМУ РАЗДЕЛУ



Романы Хелен Филдинг «Дневник Бриджит Джонс» представляет собой яркий образец постфеминистской британской прозы, в котором реализуются основные идеи постфеминизма как идеологического направления, возникшего в начале 90х годов XX века. Постфеминизм – уникальное культурное явление, нашедшее отражение в различных сферах жизни, включая литературную деятельность. Героиня романов Бриджит Джонс стала знаковой фигурой в системе представлений о современной женщине, в частности, ее переживаниях и устремлениях, эмоциях и мыслях. Романы Хелен Филдинг имеют ряд стилистических и художественных особенностей, которые являются одним из аспектов авторского стиля. Эти особенности крайне важно воссоздать в процессе перевода, поэтому их подробному рассмотрению уделяется значительная часть данной курсовой работы. В исследовании предлагаются методы и пути решения определенных проблем, возникающих при переводе романов Хелен Филдинг. Ключевым моментом в данном аспекте является идентификация характерных особенностей стиля Филдинг, к числу которых относятся различные стилистические фигуры, а также лексические и синтаксические особенности, формирующие общее представление об авторском слоге. Так, например, следует учитывать национально-культурный фон произведений, который важно воссоздать в языке перевода, не нарушив границ прагматической адаптации текста, которая является одним из необходимых условий адекватного перевода и выполнения им коммуникативной функции. В процессе перевода возможно использование разных переводческих методов, однако каждая конкретная ситуация требует особого внимания и учета контекста и лингвистического окружения лексической единицы или группы лексических единиц. К числу таких методов относятся калькирование, транскрибирование, транслитерация, модуляция, аналоговый перевод, опущение семантических компонентов, конкретизация, переводческая дописка, лексическое развертывание, лексическое свертывание, генерализация, сужение значения. При переводе важную роль играет, как уже было отмечено, контекст, а также общая эрудиция переводчика, включая фоновые знания, то есть общая для коммуникантов информация, которая обеспечивает взаимопонимание при общении. Так, например, перевод реалий напрямую связан со знаниями переводчика в области культурной и общественной жизни страны, региона или сообщества. Поскольку реалии относятся к безэквивалентной лексике, то есть словам не имеющих прямых соответствий в ПЯ, возникает проблема правильного понимания рецептором адресуемой ему информации. Кроме того, реалии, помимо денотативного значения, имеют коннотативное значение, которое крайне трудно воссоздать в ПЯ, поскольку эта задача охватывает множество экстралингвистических факторов, таких как культурная традиция, общие для участников коммуникации знания в сфере истории, политики данного государства или географической области. В целом, перевод подобных лексических единиц требует предварительного культурологического анализа, призванного определить возможные традиционные формы того или иного слова, уже утвердившиеся в мировой или переводящей культуре и требующие воспроизведения именно в той форме, в которой они существуют. 




ЗАКЛЮЧЕНИЕ

	

	В ходе исследования было рассмотрено и изучено современное литературное направление чиклит, которое представляет собой уникальное явление в литературном процессе. Феномен чиклит формировался в начале 90-ых годов 20 века под влиянием второй волны феминизма, получившей название «постфеминизм». Постфеминизм отражает изменения, произошедшие в указанный период в социальном сознании относительно роли женщины в современном обществе, ее прав, обязанностей и возможностей самореализации и личностного роста. Охватив широкие массы, постфеминизм вскоре проник практически во все сферы общественной жизни, включая литературу. Чиклит – относительно молодой литературный жанр, который предназначен для определенной целевой аудитории, а именно для женщин. Выделение чиклита в отдельный жанр связывают с публикацией романов Хелен Филдинг «Дневник Бриджит Джонс» и «Дневник Бриджит Джонс: грани разумного», которые впоследствии приобрели широкую популярность не только на родине, но и по всему миру. Сегодня чиклит, или «женская литература» развивается достаточно динамично, хотя и вызывает весьма противоречивые мнения и полемику среди литературных критиков. Несмотря на нарекания некоторых критиков, вызванные кажущейся предсказуемостью сюжетных линий и примитивностью изображаемых характеров, произведения жанра чиклит остаются одними из самых тиражируемых литературных произведений. Секрет успеха постфеминистской прозы заключается, прежде всего, в правдивости изображаемых явлений и максимальной приближенностью сюжетов к повседневной жизни современной европейской женщины. В этих произведениях утверждаются и раскрываются основные идеи постфеминизма, которые автор вкладывает в уста главной героини и ее подруг. Важно понимать ключевые различия между идеологией феминизма и постфеминизма. Если для приверженцев феминизма характерным было отстаивание прав женщины и ее равенства с мужчиной, чью значимость в жизни женщины феминистки отказывались признать как таковую. Последовательницы постфеминизма позиционируют себя как самодостаточных, обладающих внутренним достоинством и сильных духом женщин, которые, однако, не отказываются ни от радостей личной и семейной жизни, ни от карьерного и личностного роста. Постфеминисткая концепция отвергает радикализм феминизма с его неприятием мужчины, провозглашением и утверждением женского сообщества, противостоящему миру мужчин. Постфеминизм, напротив, отстаивает право женщины на полноценную жизнь, которая предполагает как самореализацию в сфере карьерной деятельности, так и в семейной жизни. В литературных произведениях жанра чиклит поднимаются проблемы, с которыми сталкиваются многие современные женщины, пытаясь соответствовать образу успешной, уверенной в себе леди XXI. Неизбежные трудности, разочарования и даже отчаяние поджидают тех, кто отваживается отстоять свое право на место под солнцем в потребительском обществе нового тысячелетия. Романы о Бриджит Джонс написаны в форме личного дневника и имеют ряд стилистических и композиционных особенностей, которые были подробно рассмотрены во втором разделе. Важно отметить определенные трудности, возникающие в процессе перевода. Как правило, они сопряжены с такими явлениями, как реалии и аллюзии, характеризующиеся наличием ярко выраженного национально-культурного фона, а также в некоторых случаях коннотативного значения, понятного для носителей языка оригинала, но не поддающегося полноценному воссозданию в ПЯ. Особенности перевода произведений Хелен Филдинг изучены в данной работе на материале романа «Дневник Бриджит Джонс» в сопоставительном аспекте, а именно с параллельным рассмотрением оригинального текста и перевода, выполненного А. Москвичевой. Были предложены альтернативные варианты перевода с целью продемонстрировать различные возможности решения возникающих проблем перевода. 

Список использованной литературы



	 Achinstein Sharon. Romance of the Spirit: Female Sexuality and Religious Desire in Early Modern England//The John Hopkins University Press, volume 69, number 2. – Summer 2002. – P. 413-423 

	Deborah Cohler. Transnational Feminist Cultural Studies [Электронный ресурс]// Deborah Cohler, Associate Professor Department of Women & Gender Studies: URL: http://online.sfsu.edu/~dcohler (25.04.10)

	 Fielding Helen. Bridget Jones’s Diary [Электронный ресурс]// EnglisHouse. Английский язык: URL: http://englishouse.ru/5.English_books/booksenglish_bilingualbooks.html (03.03.10)

	Georgina C. Ibster. Chick Lit: A Postfeminist Fairy Tale [Электронный ресурс]//Sheffield Hallam University: URL: http://extra.shu.ac.uk/wpw/chicklit/isbister.html

	 Kreps Barbara. The Paradox of Women: the Legal Position of Early Modern Wives and Thomas Decker’s “The Honest Whore”// ELH, the John Hopkins University Press, volume 69, number 1. – Spring 2002. – P. 83-91

	Prentice Hall Literature: Timeless Voices, Timeless Themes. – The British Tradition. – New Jersey: Prentice Hall, 2000. – XXIII, 1261 p. 

	Александрова Любовь. Мужчина в эпоху постфеминизма, «Новости недели» [Электронный ресурс]// Портал ISRA.com – израильские новости: URL: http://www.isra.com/lit-29259.html (31.05.10)

	Андреева Ирина. Что такое феминизм?//Женский портал: URL: http://fe-mail.ru/politics/what_is_feminism.htm. (15.03.10)

	 Анна Колядина. Дневник как литературный жанр [Электронный ресурс]//Сайт "Я иду на урок литературы": URL: http://lit.1september.ru/articlef.php?ID=200601914. (23.04.10) 

	 Афонина Е.Ю. Поэтика «гламурного» жеста (на материале русской и зарубежной прозы 1990-х - 2000-х годов) [Электронный ресурс] // LiveJournal: URL: http://kritiktotal.livejournal.com/5476.html

	Верба Л.Г. Порівняльна лексикологія англійської та української мов. – Вінниця: Нова книга, 2008. – 246 с. 

	 Казакова Т.А. Практические основы перевода. – Спб.: Союз, 2006. – 320

	Кирюхина А. Город женщин // Моск. вестн. - 2007. - № 3. - С. 252-270.

	 Крейнин В. Чиклит [Электронный ресурс] // LiveJournal : [сайт]. - 10.06.08. - URL: http://vayur.livejournal.com/1431.html) (09.03.09).

	 Наталья Пушкарева. Феминизм// Кругосвет: URL: http://www.krugosvet.ru/enc/istoriya/FEMINIZM.html. (25 мая 2010 года)

	 Панова О.Ю. От модернизма к постмодернизму и художественному синтезу... (пути современной европейской литературы) : ст. вторая // Совр. Европа. - 2004. - № 2. - С. 120-133.

	 Ремаева Ю.Г. К проблеме феномена массовой литературы Британии конца XX - начала XXI века // Традиционная культура сегодня: теория и практика. - Челябинск, 2006. - Ч. 2. - С. 186-189.

	 Ремаева Юлия Георгиевна. Постфеминистская проза Британии на рубеже XX-XXI вв.: феномен "чиклит": Дис…канд. филол. наук. -Нижний Новгород, 2007.- 260 с. 

	 Саморуков И.И. Массовая литература: проблема художественной рефлексии: Автореф. дис. ... канд. филол. наук : Самара, 2006. - 18 с.

	 Сидорова М.Ю. Квалифицированный читатель и массовая литература : (лингвистический аспект проблемы) // Б-ка в эпоху перемен. - М., 2003. - Вып. 4. - С. 16-25.

	 Толкачев С.П. Мультикультурный контекст современного английского романа : дис. ... д-ра филол. наук : 10.01.03 / Толкачев С.П. - М., 2003. - 381 с.

	 Филдинг Хелен. Дневник Бриджит Джонс: Пер. с англ. А. Москвичевой. М.: Торнтон и Сагден, 2001. – 288 с. 

	 Харьковская Антонина Александровна. Лингвострановедческие аспекты функционирования реалий в контексте художественных произведений//Фрэнсис Скотт Фитцджеральд: тексты и переводы: URL: http://fitzgerald.narod.ru/critics-rus/harkov-lingvostrano.html (28 мая 2010 года)

		 Хьюитт К. Современный английский роман в контексте культуры: комментарий как форма преподавания // Вопр. лит. - 2007. - № 5. - С. 46-72.