Синонимия русского и немецкого языков. Проблематика подбора, перевода и классификации синонимов на материале романа Г. Фаллады Каждый умирает в одиночку

Синонимия русского и немецкого языков. Проблематика подбора, перевода и классификации синонимов на материале романа Г. Фаллады Каждый умирает в одиночку

Приднестровский Государственный Университет им. Т.Г. Шевченко



Лингвистическое отделение



Кафедра общей лингвистики

 

 

Допущена к защите

«___»________ 1999г.

____________________

дек. Ковалёва Л.Г.

 

 

 

 

Курсовая работа

на тему:

«Синонимия русского и немецкого языков.  Проблематика подбора, перевода и классификации синонимов на материале романа 

Г. Фаллады «Каждый умирает в одиночку».

 

 

 

 

Выполнил студент 202гр.

Вакарь А.М.

Научный руководитель кандидат филологических наук, доцент

Ковалёва Л.Г.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Тирасполь 1999

 

 

План:

1. Введение.

2. Синонимия современного русского языка.

§1. Из истории вопроса.

§2. Понятие о синонимах.

§3. Классификация синонимов.

3. Синонимия современного немецкого языка.

§1. Понятие о синонимах.

§2. Семантические отличия слов в синонимическом ряду.

§3. Классификация синонимов.

§4. Состав синонимического ряда.

4. Перевод – один из путей взаимодействия национальных культур и средство коммуникации.

§1. Общие проблемы перевода.

§2. Особенности перевода синонимов в синонимическом ряду.

5. Роман Г. Фаллады «Каждый умирает…».

6. Приложение.

7. Заключение.

8. Библиография.

1. Введение.

Синонимы – это слова одной части речи, которые обозначают одно и то же, но отличаются друг от друга оттенками лексического значения и употреблением в речи. Синонимы в языке образуют группировку слов и словосочетаний, носящую системный характер. 

Синонимами называют слова с равным значением (М. Марузо), со сходным значением (Л. Р. Зиндер, Т. В. Строева), слова, обозначающие одно и тоже понятие или понятия очень близкие между собой (А.П. Евгеньева), слова с единым или очень близким предметно-логическим содержанием (К.В. Архангельская), слова, одинаковые по номинативной отнесённости, но, как правило, различающиеся стилистически (А.А. Реформатский), слова, способные в том же контексте или в контекстах, близких по смыслу, заменять друг друга (Л.А. Булаховский).

Целью работы является установление степени адекватности синонимов в романе Г. Фаллады «Каждый умирает в одиночку» на немецком и русском языке. Цель перевода – как можно ближе познакомить читателя, не знающего языка подлинника, с данным текстом. Перевести – это значит точно и полно выразить средствами одного языка то, что уже выражено средствами другого языка в неразрывном единстве содержания и формы.

Задачи работы:

1) выявить состав синонимов в оригинале и тексте перевода;

2) сопоставить синонимы оригинала и перевода;

3) выявить степень целесообразности различных видов перевода на материале имеющихся синонимов.

Практическое значение проблемы:

Решение этих задач носит и практическое значение, так как начинающий переводчик должен самостоятельно уметь выявить синонимы в тексте, раскрывать их значение и передавать их экспрессивно-стилистические функции в переводе. Данная работа также может помочь при чтении романа Г. Фаллады «Каждый умирает в одиночку» на немецком языке (перевести синонимы с немецкого на русский).

Объект исследования:

Синонимы, встречающиеся в Г. Фаллады «Каждый умирает в одиночку». Для анализа использован приём сплошной выборки. Было выписано и проанализировано 65 синонимов. Синонимы отражают национальную специфику языка, его самобытность. Так как синонимы выделяются своими функциями в языке и речи, они требуют особого подхода в процессе перевода с одного языка на другой.

Актуальность проблемы:

Перевод синонимов представляют собой самостоятельную и достаточно сложную проблему. Практика показывает, что при работе с текстами на иностранном языке, переводчики часто сталкиваются с трудностями при  поиске нужных синонимов в тексте. Помощь в их поиске оказывают различные синонимичные словари. Настоящий переводчик должен очень быстро подбирать к любому иностранному слову синоним, что увеличивает его словарный потенциал.

 

Новизна проблемы:

1. в подборе синонимических эквивалентов на языке источнике и языке перевода, используя немецко-русский синонимический словарь;

2. выбор наиболее адекватных синонимов с учётом контекстуальных связей.

Гипотеза:

Практика показывает, что при работе с текстами на иностранном языке, переводчики часто сталкиваются с трудностями при  подборе синонимов к какому-либо слову. 

Методы исследования:

Сопоставительный метод находит применение и в прикладных лингвистических дисциплинах – в теории и практике составления двуязычных словарей и перевода, в методике преподавания второго языка. При помощи сопоставительного метода также изучаются степень и характер влияния одного языка на другой в результате исторических и территориальных контактов. Сопоставление даёт возможность вскрыть специфику изучаемых явлений в каждом языке, но и познать их общеязыковые или индивидуально-языковые свойства. Новые проблемы и цели исследования вносят изменения в приёмы и методику анализа, которые могут быть сравнительно сопоставительными и сравнительно-типологическими. Сопоставительный метод – это система приёмов и методики анализа, используемая для выявления общего и особенного в сравниваемых языках. При сопоставительной методике сравнение языков лежит в основе изучения. Основные приемы сопоставительного изучения языков: установление основания сопоставления, сопоставительная интерпретация и типологическая характеристика. Методика параллельного изучения состоит в том, что факты и явления сравниваемых языков изучаются в каждом языке с использованием приёмов и методики описательного метода, а полученные результаты сопоставляются. Сравнительный метод в синхронии – сущность данного метода заключается в изучении фактов языка на определённом историческом отрезке. Сравнительное изучение языков в синхронии даёт возможность выявить структурные особенности различных языков.

 

Аспекты исследования:

1. описать синонимы русского языка и определить их функции;

2. описать синонимы немецкого языка и определить их функции;

3. сопоставить синонимы немецкого и русского языков;

4. выявить специфику перевода.



2. Синонимия современного русского языка.

§1. Из истории вопроса.

Между словами в языке наблюдаются различного рода связи. Связи эти действуют не изолированно друг от друга, а в той или иной степени обусловленности. Ввиду сложности всей системы связей для изучения обычно берется тот или иной вид связи между словами и рассматривается в возможной изоляции от других связей. Предметом рассмотрения в данном случае являются синонимические связи и слова, отношения между которыми обусловлены этими связями, т. е. синонимы.

В лингвистической науке изучение синонимов началось очень давно, поэтому накопилось большое количество специальных работ, многие из которых содержат интересные мысли и тонкие наблюдения.

Еще древние греки, пристально изучая синонимы, пришли к выводу, что в них заключается богатство языка: изобилие мыслей в словах и разнообразие выражений.

Римские ученые осознали не только сходство слов-синонимов, но и различие между ними. Так, например, Квинтилиан писал: «Но так как у различных вещей названия различны — или более точные, или более красивые, или более выразительные, или лучше звучащие,— то все они должны быть не только известны, но и наготове и, так сказать, на виду, чтобы, когда они понадобятся говорящему, можно было легко отобрать из них наилучшие[1]».

В XVIII в. успешно работали над определением природы синонима французские ученые. В 1718 г. вышел в свет объемистый и весьма значительный по содержанию труд Жирара под названием «Правильность французского языка, или Различные значения слов, могущих быть синонимами[2]». Француз Бозе собрал и издал в одной книге французские синонимы; через несколько лет аббат Рубо издал «Большой синонимический словарь».

Из немецких ученых XVIII в. синонимами интересовались Аделунг и Эбергардт, из английских—Джонсон.

Первым русским трудом, в какой-то степени затрагивающим проблему синонима, был «Лексикон славеноросский и имен толкование», составленный П. Берындой и вышедший в Киеве в 1627 г.

Серьезного научного значения этот «Лексикон» не имеет, но представляет интерес для лингвиста как первая попытка работы над синонимами.

В XVIII—XIX вв., основываясь на учении М. В. Ломоносова о трех штилях, русские филологи предприняли ряд попыток теоретической и практической разработки проблемы синонима, что сказалось в появлении целого ряда теоретических статей, публикации наблюдений, заметок, перечней отдельных синонимических рядов, в издании словарей.

В 1783 г. вышел «Опыт Российского сословника» Д. И. Фонвизина, содержащий 32 синонимических ряда, которые включают около 110 слов. Словарь этот—сатирико-публицистическое произведение и для лингвиста представляет интерес лишь как первый труд такого рода. Зато исключительно ценным является ответ на критику «Опыта Российского сословника», где Д. И. Фонвизин излагает свои взгляды на природу синонима. Эти высказывания не потеряли своего значения и для нашего времени.

А. С. Шишков в «Рассуждении о красноречии священного писания и о том, в чем состоит богатство, обилие, красота и сила российского языка и какими средствами оный еще более распространить, обогатить и усовершенствовать можно» (1811 г.) затрагивает вопросы стилистической дифференциации слов-синонимов, рассматривая различия слов исконно русских и старославянских. Так, например, он отмечает, что слова вниду - войду различаются по месту употребления: первое – «прилично важному», а второе – «среднему или простому слогу». А. С. Шишков отметил также наличие в словах-синонимах большей или меньшей степени данного признака. Так, слова нынешний и теперешний, по его мнению, отличаются не только тем, что одно возвышеннее другого: «хотя они оба изъявляют неопределенное количество времени, однако ж, одно из них означает большее количество, нежели другое». Различное количественное значение приводит к тому, что «данные слова сочетаются с разными словами: «Который теперь час?» (а не ныне); «Мы в нынешнем году говели» (а не теперешнем)». Таким образом А.С. Шишков предлагал различать слова по стилю и количеству признака.

Н. Ибрагимов в своей статье «О синонимах»[3] определяет синонимы как «названия одной и той же вещи в различных ее отношениях, — суть слова, имеющие значение между собой общее и собственное каждому порознь», а также делает попытку обосновать происхождение в языке синонимов. Так, наличие в языке синонимических пар конь - лошадь, попасть - потрафить он объясняет как результат перехода слов из наречия в наречие. Синонимы Н. Ибрагимов рассматривает как доказательство богатства языка, как средство избежания повторения, достижения рифмы, улучшения слога и стилистической дифференциации: «У нас славянороссийские речения в высоком слоге, русские в обыкновенном, а площадные в подлом, означая одну и ту же вещь, имеют разное достоинство, например гортань - горло, глотка».

В 1818 г. сотрудник Московского общества любителей русской словесности Петр Калайдович издал «Опыт словаря русских синонимов». Этот словарь состоит из 77 словарных статей, слова расположены не по алфавиту. Единого принципа в толковании синонимов автор не придерживается: общее объяснение значений слов, входящих в одну словарную статью, дается редко; как правило, определяются только различия между словами-синонимами, значение их примерами не подтверждается.

Большой интерес для лингвиста представляет предисловие к «Опыту словаря русских синонимов». Касаясь вопроса о происхождении синонимов, автор пытается доказать, что синонимы не являются однозначащими словами: «Понятия о вещах выражаются словами, но ежели каждую вещь можно рассматривать со всех сторон, в отношении и связи ее с другими вещами, то и понятия о ней могут иметь разные образы выражения, а выражения сии разные степени знаменования, так же как один цвет может иметь многоразличные оттенки. От сего рассмотрения вещей произошли в каждом языке синонимы. Синонимы, заключая в себе общее знаменование, имеют частное, которое отличает их от прочих слов соименных. Итак, ни в одном языке нет синонимов, вмещающих в себе одно и то же понятие в ограниченном смысле»[4].  Цитируя высказывания французского ученого Дюмарсе о том, что бесполезно иметь множество слов для выражения одного понятия, и о необходимости слов частных для всех понятии, имеющих сходство и связь между собой, Калайдович приводит и свои доказательства, развивая дальше положения Дюмарсе: «Если бы существовали синонимы однозначащие, тогда бы язык, первое средство сообщать свои мысли другому, был затруднителен для памяти; ибо один только слух чувствовал бы разность в словах соименных, а разум не мог бы видеть ни силы выражения, ни связи многих знаменований, ни разнообразных степеней одного и того же понятия... Синонимы, заключающие в себе одну силу знаменования, скоро должны выйти из употребления как слова бесполезные; но мы видим противное: все синонимы в языке употребляются. Вот доказательство разности их смысла»[5].

«Словарь русских синоним или сословов», изданный в 1840 г. под редакцией А. Галича, содержит описание 226 синонимических рядов. Слова, начинающие синонимический ряд, расположены по алфавиту. Синонимическая словарная статья начинается перечислением слов, которые автор считает синонимами, например: азбука - букварь - абевега; арест - заключение; актер - комедиант - действователь. Далее следует определение значения слова по «Словарю Академии Российской», а затем уже дается объяснение частного значения каждого слова. В словаре А. Галича значение слов не только объясняется, но и иллюстрируется примерами из произведений Ломоносова, Карамзина, из «Журнала Министерства народного просвещения».

Ценность этой работы сводится в основном к упорядочению и систематизации подачи синонимов. Ничего нового не содержится в определении синонимов как «слов, сходных между собой в определенной идее, но различных по своим особенным значениям». Не поняв путей развития языка, Галич выдвинул в предисловии глубоко ошибочное мнение о том, что синонимы—признак отсталости языка: «В языках, достигших высшей степени образования, таких крайне сходных между собой слов немного; там уже все определено...»[6]

Наибольший интерес из трудов лингвистов XIX в. представляет статья И. И. Давыдова «О словаре русских синоним». И. И. Давыдов делит слова на два разряда: на те, которые выражают мир физический, или видимый, и те, которые выражают мир духовный, или внутренний. И. И. Давыдов считает, что «названия видимых предметов не могут быть принимаемы одни вместо других, потому что представления наши столь же резко различаются между собой, как и самые предметы, ими выражаемые. По сему слова ремесел, искусств, естественных наук точны и определенны, в этом разряде не должно искать синоним». По мнению И. И. Давыдова, область синонимов - слова мира внутреннего, или духовного. В статье дается определение синонимов как слов, «которые, будучи сходны между собой как братья, отличаются одно от другого какой-либо особенностью... Синонимы не представляют ни равенства, ни тождества слов в отношении к их значению»[7].

Статья И. И. Давыдова интересна не только проникновением в сущность синонима, ценными наблюдениями в области синонимики конкретных и абстрактных существительных, но и попыткой критического подхода к работам своих современников в данной области.

Таким образом, ко второй половине XIX в. в области синонимики был сделан целый ряд верных и интересных наблюдений:

синонимы определялись как слова, близкие, но не тождественные по значению (среди синонимов были выделены называющие одну и ту же вещь);

было установлено, что синонимы являются показателем   развитости   языка, его богатства, гибкости, служат для разнообразия выражения мысли;

было отмечено также, что слова-синонимы различаются стилистически, степенью признака, способностью сочетаться с тем или иным кругом слов; что область синонимики - слова с отвлеченным значением.

Синонимические словари XVIII—XIX вв., научно не обоснованные, слабые в методическом отношении, оказались совершенно непригодными для употребления. Это было отмечено еще современниками. Например, В. Г. Белинский[8], И. И. Давыдов[9] указывали на многочисленные ошибки в словарях, на необходимость критического подхода к ним.

Во второй половине XIX в. интерес к синонимии, как и ко всем лексикологическим проблемам, резко снизился и возобновился лишь в XX в.

В первой трети XX в. вышли синонимические словари Н. Абрамова[10], и В. Д. Павлова-Шишкина и П. А. Стефановского[11]. Эти словари не внесли ничего нового ни в теоретическую разработку проблемы синонимов, ни в методику построения синонимических словарей и оказались еще менее пригодными для практического использования, чем словари XIX в. Это были перечни синонимических (причем очень часто неправильно составленных) рядов без каких-либо толкований и иллюстраций. 

В советское время вышло очень большое количество синонимических словарей и статей, разбирающих и рассматривающих проблемы синонимов и синонимических рядов. Так как в 50х – 70х годах нашего столетия сильно возрос интерес к проблемам синонимов (причины, наверное, всем ясны: борьба за культуру речи, стремление овладеть лексическими богатствами языка и т.д.), то было издано большое количество научной и периодической литературы, которая должна была рассмотреть, изучить и преподнести читатели наглядное представление того, что такое синонимы. Вопросы теории синонима были подняты в таких периодических изданиях, как журнал «Русский язык в школе», «Вопросы языкознания», «Доклады и сообщения АН СССР», в «Ученых записках» университетов и педагогических институтов, в сборниках «Вопросы культуры речи» и т.д.

В 1953г. в Свердловске вышел научно-популярный очерк В.К. Фаворина «Синонимы в русском языке»[12]. Очерк состоит из разделов: 1. Словарный состав и синонимы; 2. Уточнительные синонимы; 3. Жанровые синонимы; 4. Экспрессивные синонимы; 5. Эвфемизмы; 6. Дополнительные замечания к классификации синонимов.

В основе классификации В.К. Фаворина лежит деление синонимов на однопредметные и разнопредметные. К однопредметным автор относит слова, обозначающие один и тот же предмет мысли, например: луна – месяц – спутник земли; к разнопредметным – обозначающие, «строго говоря, различные, хотя и близкие по смыслу понятия: грустный – печальный – унылый».

Зато очень противоречиво определяет понятие синонимов А.Н. Гвоздёв в «Очерках по стилистики русского языка»[13]. На 55 странице синонимы определяются как слова, близкие по значению, а уже на странице 57 – как слова с одинаковыми предметными значениями, служащие для обозначения одних и тех же понятий и отличающихся только дополнительными оттенками.

Затем вышли в свет такие издания, как «Некоторые вопросы теории синонимов»[14] А.Б. Шапиро (затрагивает большое количество ряда проблем: синоним и термин, синонимия и многозначность, лексико-грамматический тип  синонимов, синонимический ряд), «Краткий словарь синонимов русского языка»[15] В.Н. Клюевой (1953), который считается прообразом последующих словарей. Следом идёт большое количество статей на тему проблематики теории синонимии в целом и синонима в частности: статья Е.М. Галкина-Федорука «Синонимы в русском языке»[16], конечно нельзя оставить без внимания любопытную статью А.Д. Григорьевой «Заметки о лексической синонимии»[17], также очень оригинальна статья Э.М. Береговской «Об определении и классификации синонимов»[18], и ещё одна из интересных статей советских учёных «Замечания о лексической синонимии»[19] В.А. Звегинцева. Ещё большое количество статей, монографий, замечаний и самих синонимических словарей были выпущены с 40х – 50х годов до наших дней. Большое количество словарей, в том числе и синонимических, выпускает в наше время издательский дом «Дрофа». Чтоб охватить весь объем информации, который включает в себя все статьи и научные работы, нам нужно было бы запастись рулонами бумаги и засесть за работой лет на 30-40.

Таким образом, краткий обзор литературы по лексической синонимике позволяет свести всё существующее в научных работах, пособиях, статьях многообразие определений синонимов к двум:

1. Синонимы – слова разнозвучащие, близкие, но не тождественные по своему значению. Это определение синонимов сложилось в конце XVIII в. и дожило до наших дней. Целый ряд учёных, например А.М. Земский, С.Е. Крючков, М.В. Светлаев[20], А.М. Финкель и Н.М. Баженов[21], А.И. Ефимов[22], А.Н. Гвоздев[23], Л.А. Булаховский[24] и др., придерживаются этого определения синонимов.

2. Синонимы – слова, обозначающие одно и то же явление объективной действительности, но различающиеся оттенками значения, стилистической принадлежностью и т.д. Этого взгляда придерживаются учёные: Р.А. Будагов[25], Н.М. Шанский[26], Е.М. Галкина-Федорук[27].

***

Вопрос о фразеологической синонимике в русской лингвистической науке поднят совсем недавно. Из работ по фразеологической синонимике значительный интерес представляет статья Т. А. Бертагаева и В. И. Зимина «О синонимии фразеологических словосочетаний в современном русском языке»[28]. Наблюдения над структурой синонимических фразеологических оборотов заставили авторов статьи выдвинуть понятие фразеологического варианта и в известной степени противопоставить его фразеологическим синонимам. Определение фразеологических синонимов как «фразеологических словосочетаний, которые, выражая одно и то же предметное значение, отличаются друг от друга теми или иными экспрессивными оттенками или тем, что относятся к разным функциональным типам речи», и фразеологического варианта как «фразеологического выражения, подвергшегося внутреннему грамматическому изменению или имеющего компонент, замененный его синонимом», не вызывает возражений.

Верной представляется классификация оборотов, правильно отмечается различная способность фразеологических синонимов вступать в сочетания с тем или иным кругом слов.

Однако вызывает возражение данное в статье деление фразеологических  синонимов на идеографические и стилистические. Так, необоснованно, на наш взгляд, определять компоненты ряда умереть - протянуть ноги - дух вон и т. д. как стилистические синонимы, а ряда усердно - засучив рукава - в поте лица - не покладая рук - как идеографические синонимы. Первые из приведенных фразеологических словосочетаний и эквивалентное им слово не только разнятся стилистически, но и отличаются оттенками основного значения. Например, фразеологизм ноги протянуть отличается от нейтрального слова умереть. Ноги протянуть - это значит ‘умереть от непосильной работы, недостаточного питания’. Этот фразеологизм принадлежит разговорному стилю речи и, таким образом, отличается от эквивалентного слова и стилем, и оттенками значения. Фразеологизм дух вон имеет оттенок  ‘смерть от удара, быстрая, мгновенная’. Он также стилистически окрашен. Слова другого ряда имеют, помимо различий в оттенках значения, стилистические различия. Усердно - слово стилистически нейтральное, фразеологизм в поте лица книжный, несколько устаревший.

Т. А. Бертагаев и В. И. Зимин утверждают: «Среди синонимов-фразеологизмов отмечается большое количество равноценных синонимов, одинаковых в смысловых значениях и стилистических характеристиках. Это существенно отличает фразеологическую синонимию от словарной, в которой, как известно, равноценные слова встречаются весьма редко (ср.: лингвистика - языкознание). Почему язык, изгоняя равноценные синонимы, вполне «терпит» обилие равнозначных синонимов-фразеологизмов? Это объясняется, во-первых, тем, что слово находится в гораздо большей зависимости от фразового окружения, чем фразеологизм. Для значения слова очень важны его связи с другими словами. Эти-то связи и разрушают, как правило, равноценность словарной синонимии. Для значения фразеологизма связи с другими словами менее важны: в нем очень сильны и прочны связи внутренние»[29].

Это мнение вряд ли можно считать обоснованным. Прежде всего, равноценных фразеологизмов не так уж много и они находятся не в меньшей зависимости от контекста, нежели слова. Известно, что некоторые фразеологизмы обладают системой форм, обнаруживая способность к согласованию; в целом ряде фразеологизмов наблюдается и возможность изменения порядка слов и даже возможность замены одного компонента другим.

В. Т. Шкляров в статье «О фразеологических синонимах в русском языке»[30] пишет, что фразеологические обороты синонимичны «в том случае, если они тождественны по значению и отличаются только семантико-стилистическими оттенками»[31]. Такая формулировка противоречива: раз отличаются семантически – значит, не тождественны. Как один из непременных факторов синонимичности фразеологизмов В.Т. Шкляров выделяет сочетаемость с определенным, более или менее замкнутым кругом слов, обозначающих сходные или родственные понятия. Эту мысль автор иллюстрирует примерами: фразеологизмы во все лопатки, во весь дух, со всех ног, во всю прыть со значением «быстро» синонимичны, т. е. тождественны по значению и сочетаются со словами, обозначающими родственные понятия: бежать, нестись, гнать, броситься (в значении «бежать»). В данный синонимический ряд автор не включает фразеологизмы не по дням, а по часам (расти), будто по мановению волшебного жезла (появился, появилось), в один присест (сделать), хотя они тоже имеют значение «быстро».



§2. Понятие о синонимах.

Синонимы — это слова, по-разному звучащие, но одинаковые или очень близкие по смыслу.

Например: везде — всюду, двенадцать — дюжина, смелый — храбрый, бескрайний — безграничный, бранить — ругать, возле — около— подле, по-иному — по-другому, ввиду — вследствие, дрянной — скверный, потому что — так как, здесь — тут, торопиться — спешить.

Группа синонимов, состоящая из двух и более слов, называется синонимическим рядом.

Синонимический ряд может быть образован и из однокорневых слов: забыть — позабыть, обогнать — перегнать, отчизна — отечество, изгнать — выгнать, тишь — тишина и т. п.

Синонимы — слова, обозначающие одно и то же явление действительности. Однако, называя одно и то же, синонимы обычно называют это одно и то же по-разному — или выделяя в называемой вещи различные ее стороны, или характеризуя эту вещь с различных точек зрения. Именно поэтому синонимы, обозначая одно и то же, как правило, не являются словами абсолютно идентичными друг другу как в отношении семантики, так и в отношении своих эмоционально-стилистических свойств. Они почти всегда отличаются друг от друга или 1) некоторыми оттенками в лексическом значении, или 2) своей эмоционально-экспрессивной окраской, или 3) принадлежностью к определенному стилю речи, или 4) своей употребляемостью, или 5) способностью вступать в соединение с другими словами. Обычно различие между синонимами идет сразу по нескольким линиям.

Так, если сопоставить синонимы труд — работа, то основное различие между ними будет заключаться в семантических особенностях слов. Синонимизироваться слова труд и работа будут лишь тогда, когда они выражают понятия «занятие, труд» или «продукт труда, изделие, произведение» (ср.: физическая работа, труд; печатная работа, труд и т. д.); слово труд имеет значение «усилие, направленное к достижению чего-либо» (ср.: с трудом встал, не дала себе труда подумать, без труда решил эту задачу) (при невозможности сочетаний «с работой встал» и т. д.). Слово работа обладает значением «деятельность» (ср.: работа сердца), «служба» (выйти на работу, поступить на работу) (при отсутствии этих значений у существительного труд) и т. д.

Разница между синонимами спать — дрыхнуть — почивать проявляется, прежде всего, в характерной для каждого слова эмоционально-экспрессивной и стилистической окраске: глагол спать является межстилевым и нейтральным обозначением соответствующего состояния, глагол дрыхнуть — просторечным и неодобрительным, глагол почивать — устаревшим и ироническим и т. д.  Синонимы немного — малость, скучный — нудный дифференцируются сферой своего употребления: первые слова пар являются межстилевыми, вторые — свойственны лишь разговорно-бытовой речи. В синонимических парах аэроплан — самолет, макинтош — плащ синонимы отличаются своей употребляемостью: аэроплан и макинтош относятся к устаревшим словам, самолет и плащ входят в состав актуальной лексики современного русского языка. Синонимы внезапная — скоропостижная, карий — темно-коричневый, разбить — расквасить и т. д. отличаются друг от друга способностью сцепляться с другими словами: слова скоропостижная, расквасить прикреплены в своем употреблении к словам смерть, нос (нельзя сказать «скоропостижный приезд», «расквасить врага» и т. д.), слово карий употребляется в отличие от синонимического прилагательного темно-коричневый лишь для обозначения цвета глаз и лошадей (в последнем случае как устаревшее) (нельзя сказать «карий карандаш», «карее пальто» и пр.).

Как видим, синонимы, называя одно и то же, всегда чем-нибудь различаются. Однако эти различия обязательно предполагают их номинативную общность, определяющую основное свойство синонимов,— возможность замены в определенных контекстах одного слова другим.

Нередко синонимы определяются как слова различного звучания, имеющие близкие значения. Такое определение неточно характеризует сущность синонимов как явления языковой системы. Можно подумать, что среди синонимов наблюдаются только такие слова, которые обязательно различаются между собой дополнительными оттенками в значении, хотя на самом деле есть и такие синонимы, различие между которыми заключается только в экспрессивно-стилистической окраске или употребляемости и т. д.  Можно также подумать, что нет синонимов, которые могут заменять друг друга (ведь значения-то синонимов лишь близкие, а не тождественные), хотя на самом деле это является важнейшим, наиболее характерным свойством синонимов, в отличие от сравнительно близких по значению, но все же несинонимичных слов.

Как уже отмечалось, синонимы среди слов знаменательных частей речи всегда выступают как лексические единицы, обозначающие одно и то же явление объективной действительности. Эта одинаковая номинативная функция и является тем стержнем, благодаря которому слова в лексической системе языка объединяются в незамкнутые (в отличие от антонимов) синонимические ряды.

С одной стороны, наблюдаются небольшие и простые двучленные объединения (ср.: конь — лошадь, спелый — зрелый, выздоравливать — поправляться и т. п.), с другой стороны, существуют многочленные синонимические ряды (ср.: лицо — лик — морда — рожа — физиономия — физия — харя — мурло и др., умереть — преставиться — загнуться — помереть — скончаться и пр., недостатки — пробелы — дефекты — недочеты и т. п.).

Как в двучленных объединениях, гак и в многочленных выделяется основное слово, определяющее характер всего синонимического ряда. В качестве основного всегда выступает слово (его иногда называют доминантой  синонимического ряда), представляющее собой стилистически нейтральную лексическую единицу, являющуюся простым наименованием, без какого-либо оценочного момента по отношению к тому, что ею называется.

Каждое слово синонимического ряда должно быть синонимично не только основному, но и всем остальным словам данной группы. Это значит, что, по крайней мере, какое-либо одно значение должно быть характерно абсолютно для всех членов синонимического ряда. В силу многозначности многих слов русского языка у одного и того же слова может быть несколько синонимов, которые между собой в синонимических отношениях находиться не будут. Например, синонимами к слову тяжелый в разных значениях будут слова трудный (тяжелая, трудная работа), мрачный, безрадостный (тяжелые, мрачные, безрадостные мысли), суровый (тяжелое, суровое наказание), опасный (тяжелая, опасная болезнь), непонятный (тяжелый, непонятный язык), сварливый (тяжелый, сварливый характер). Между собой в синонимических отношениях эти слова не находятся.

Синонимы не одинаковы по своему звучанию, структуре и происхождению. Однако могут наблюдаться в языковой системе и такие синонимы, которые по своему значению и отношению к контексту не различаются в настоящее время совершенно. Они называются абсолютными синонимами или лексическими дублетами. Их существование в языке оправдано только его развитием и представляет собой обычно явление временное. Чаще всего такого рода синонимы существуют или как параллельные научные термины (ср.: лингвистические термины: орфография — правописание, номинативная — назывная, фрикативный — щелевой и т. д.), или как однокорневые образования с синонимическими аффиксами (лукавость — лукавство, убогость — убожество, сторожить — стеречь и т. д.).

С течением времени абсолютные синонимы, если они не исчезают, а остаются бытовать в языке, дифференцируются, расходятся или по семантике, или по стилистическим качествам, или по употреблению и т. д., превращаясь либо в синонимы в полном смысле этого слова (ср.: голова — глава, верить — веровать), либо в слова, в синонимических отношениях не находящиеся (ср.: любитель — любовник — влюбленный). Следует учитывать, что в целом ряде случаев в синонимах наблюдаются очень незначительные, едва уловимые различия.

Яркая синонимика современного русского литературного языка — одно из свидетельств его словарного богатства. Она дает возможность выразить самые тонкие оценки мысли, возможность разнообразить речь, делает язык более образным, действенным и выразительным.

Синонимия — явление всегда глубоко национальное, она создается в разных языках различными путями. Синонимы появились в русском литературном языке или в результате образования новых слов на базе существующего строительного материала, или в результате пополнения словаря русского литературного языка за счет лексики территориальных и профессиональных диалектов, а отчасти жаргонов, или в результате усвоения иноязычных слов из лексики других языков.

§3. Классификация синонимов.

В русской лексикологии в последнее время утверждается взгляд на синонимы как на слова, обозначающие одно и то же явление объективной действительности. Это определение не вступает в противоречие с системным характером лексики. Специфический характер лексики как системы проявляется прежде всего в наличии целого ряда весьма своеобразных связей между словами как элементами этой системы, а именно: грамматических, этимологических, тематических, стилистических, омонимических, антонимических, синонимических, ассоциативных. Связи могут быть далекими и близкими, непосредственными и опосредственными, могут иметь различную степень обусловленности.

По выражаемому понятию слова группируются с другими словами языка, образуя систему тем. Членение слов по темам существует в пределах каждой части речи. Тема может включать бесчисленное количество слов и быть количественно ограниченной.

Темы членятся на подтемы, например тема «предметы бытового обихода» включает ряд подтем: «жилище», «посуда», «мебель», «принадлежности туалета» и т. д.; тема «части человеческого тела» включает подтемы: «части туловища», «части конечностей», «части головы».

Слова, объединенные одной темой, обладают различной степенью близости значений. Так, в теме «Части человеческого тела» слова ладони и щеки сближены только тем, что называют части человеческого тела; слова щеки и губы сближены более частной общностью: они называют части лица; слова глаза и очи, лоб и чело сближены не только как названия частей человеческого тела, не только как названия частей лица, а как названия одной и той же части. Значения этих слов предельно сближены называнием одного и тог о же явления объективной действительности. В пределах подтемы эти слова являются обособленной группой, далее тематически не членимой.

Вопрос о близости значений слов тесно связан с проблемой синонимии. Очень долгое время синонимы трактовались как слова, близкие по значению, а критерием синонимичности была возможность замены одного слова другим. Степень близости значений слов-синонимов определена не была.

Близость значений слов — весьма и весьма широкое понятие. Так, слова честный, смелый, храбрый, сметливый, бесстрашный, вежливый, расторопный, корректный, правдивый и т. д. сближены значениями, поскольку выражают положительные качества человека, Внутри этой совокупности слов выделяются группы: «слова, называющие качества человека перед лицом опасности» (бесстрашный, безбоязненный, отважный, смелый, храбрый); «называющие характер, особенности ума человека в его отношении к действительности» (сметливый, догадливый); слова со значением: «выражающий подлинные чувства и мысли»1 (правдивый, честный, искренний). Ни в одной из этих групп слов нельзя выделить каких-либо более мелких группировок, эти группы представляют предел тематического членения слов, или микротемы.

В русской лексикологии в последнее время утверждается взгляд на синонимы как на слова, обозначающие одно и то же явление объективной действительности. Это определение не вступает в противоречие с системным характером лексики. Специфический характер лексики как системы проявляется, прежде всего, в наличии целого ряда весьма своеобразных связей между словами как элементами этой системы, а именно: грамматических, этимологических, тематических, стилистических, омонимических, антонимических, синонимических, ассоциативных. Связи могут быть далекими и близкими, непосредственными и опосредственными, могут иметь различную степень обусловленности.

По выражаемому понятию слова группируются с другими словами языка, образуя систему тем. Членение слов по темам существует в пределах каждой части речи. Тема может включать бесчисленное количество слов и быть количественно ограниченной.

Темы членятся на подтемы, например тема «предметы бытового обихода» включает ряд подтем: «жилище», «посуда», «мебель», «принадлежности туалета» и т. д.; тема «части человеческого тела» включает подтемы: «части туловища», «части конечностей», «части головы».

Слова, объединенные одной темой, обладают различной степенью близости значений. Так, в теме «Части человеческого тела» слова ладони и щеки сближены только тем, что называют части человеческого тела; слова щеки и губы сближены более частной общностью: они называют части лица; слова глаза и очи, лоб и чело сближены не только как названия частей человеческого тела, не только как названия частей лица, а как названия одной и той же части. Значения этих слов предельно сближены называнием одного и того же явления объективной действительности. В пределах подтемы эти слова являются обособленной группой, далее тематически не членимой.

Вопрос о близости значений слов тесно связан с проблемой синонимии. Очень долгое время синонимы трактовались как слова, близкие по значению, а критерием синонимичности была возможность замены одного слова другим. Степень близости значений слов-синонимов определена не была.

Близость значений слов  –  весьма и весьма широкое понятие. Так, слова честный, смелый, храбрый, сметливый, бесстрашный, вежливый, расторопный, корректный, правдивый и т. д. сближены значениями, поскольку выражают положительные качества человека. Внутри этой совокупности слов выделяются группы: «слова, называющие качества человека перед лицом опасности» (бесстрашный, безбоязненный, отважный, смелый, храбрый); «называющие характер, особенности ума человека в его отношении к действительности» (сметливый, догадливый); слова со значением: «выражающий подлинные чувства и мысли»[32] (правдивый, честный, искренний). Ни в одной из этих групп слов нельзя выделить каких-либо более мелких группировок, эти группы представляют предел тематического членения слов, или микротемы.

Именно в пределах микротемы слова обладают предельной близостью значений, обусловленной называнием одного и того же явления объективной действительности. Следовательно, между микротемой и синонимическим рядом можно поставить знак равенства.

Между словами в синонимических рядах отношения неоднородные. Так, в синонимическом ряду петух  –  кур -  кочет  –  пивень - петел слово петух противопоставляется всем прочим словам ряда как стилистически нейтральное, слово кур противопоставляется как архаизм, слова кочет, петел, пивень противопоставляются другим словам как территориально ограниченные. Но все эти слова не различаются оттенками основного, общего значения.

В ряду ценный  –  дорогой - драгоценный все слова стилистически нейтральны, но различаются оттенками основного значения. Так, в слове ценный, помимо основного, общего для данного ряда слов значения  –  имеющий высокую цену,  –  наличествует намек на значимость, важность определяемого предмета, например: «Победителям соревнований были вручены ценные подарки» («Советская Молдавия», 1962, 18/IV). Такого оттенка в слове дорогой нет, например: «Они не считали их [соболей] мех дорогим и ценили больше росомаху» (Арсеньев). Драгоценный имеет значение «очень ценный»: «Одежда ее роскошна, сандалии прикреплены драгоценными застежками, горящими золотом и камнями» (Гаршин).

В синонимическом ряду мокрый  –  влажный  –  сырой -  волглый слово волглый противопоставляется словам мокрый - влажный - сырой как областное[33]; слова мокрый  –  влажный - сырой различаются оттенками основного значения: пропитанный жидкостью, влагой. Слово мокрый обладает наибольшей степенью данного признака, слово влажный  –  наименьшей. Таким образом, в данном ряду различия между словами и в стилистической окраске, и в оттенках значения.

В синонимическом ряду конь - лошадь - кляча слово лошадь стилистически нейтральное, слово конь чаще употребляется в стиле высоком, торжественном, а слово кляча противопоставляется словам конь и лошадь своими дополнительными оттенками: кляча  –  эмоционально окрашенное слово со значением «худая, измученная лошадь». Итак, и в данном ряду между словами имеются различия и в стилистической окраске, и в оттенках значения.

Таким образом, полного тождества между синонимами нет, они различаются по стилистической окраске и оттенкам значения. Но иногда бывает трудно выявить оттенки значения, которыми различаются два синонима. Например, слова бесприютный и бездомный, кажется, совершенно идентичны, однако между ними есть различия, обусловленные тем, что одно из них образовано от сочетания без приюта, другое  –  от сочетания без дома, вследствие чего слово бесприютный более абстрактное и более широкое по объему.

Слова-синонимы различаются не только стилистической окраской и оттенками общего, основного значения. Каждое слово имеет свою историю возникновения, функционирования в пределах активного или пассивного запаса слов, обрастает рядом значений, вступает в ассоциативные связи с другими словами.

Слова-синонимы различаются и способностью к словопроизводству, способностью образовывать формы субъективной оценки, способностью вступать в словосочетания с другими словами. Например, от слова глаз образовано большое количество слов: глазник, глазомер, глазница, глазунья, глазной, наглазный, заглазный, подглазный, глазеть, заглазно и т.п.; это слово образует формы субъективной оценки: глазок, глазки, глазищи и т. д. –  и обладает способностью вступать в сочетания с колоссальным количеством слов.

Синонимичное ему слово очи производных слов имеет немного: очки, очник, заочник, очный, заочный, очно, заочно; форм субъективной оценки не образует, в форме единственного числа встречается крайне редко. Способность слова очи вступать в сочетания с другими словами ограничена. Так, не сочетается слово очи с прилагательными: бараньи, бесцветные, наглые и т. д.

Слова, обособленные в синонимическом ряду по одним признакам, связаны различными видами связи (этимологически, стилистически, грамматически) с другими словами языка. Например, слово сырой связано этимологически со словами почти всех знаменательных частей речи: сырость, отсыреть, сыро и др.

Слова, входящие в синонимический ряд, который представляет собой наиболее узкую тематическую обособленность слов, как уже было сказано, всегда ограничены принадлежностью к одному лексико-грамматическому разряду слов, к одной части речи, поэтому нельзя устанавливать синонимические отношения между словами типа храбрый - храбрец, так как слова эти входят в разные темы и называют: 1) признак, 2) предмет, наделенный данным признаком.

Фразеологизмы по целому ряду признаков сближаются со словами и вместе с ними образуют синонимическую систему языка.

 Одно и то же явление объективной действительности может быть обозначено не только словом, принадлежащим к той или другой части речи, но и соотнесенным со словом этой части речи фразеологическим оборотом. Поэтому в пределах одного синонимического ряда могут быть не только слова, но и фразеологические обороты. Фразеологические обороты чаще всего противопоставляются нейтральным словам данного синонимического ряда по стилистической окраске и оттенкам значения. Между собой фразеологические обороты различаются также и стилистической окраской, и оттенками значения (ср.: громко  –  благим матом  –  во все горло –  во всю ивановскую).

Подобно словам-синонимам, синонимы-фразеологизмы обладают различной способностью к сочетанию с другими словами. Так, например, фразеологизм благим матом сочетается со словами: орать, кричать, а фразеологизм во все горло сочетается со словами: орать, кричать. реветь, петь, каркать и т. д.; фразеологизм во всю ивановскую сочетается не только с вышеперечисленными словами, но и с целым рядом других слов, например храпеть. Фразеологизмы отличаются друг от друга и способностью к словопроизводству; например, от фразеологизма во все горло образован глагол горланить. Фразеологизмы во всю ивановскую и благим матом не послужили базой для образования слов.

Основываясь на вышеперечисленных особенностях, синонимами следует считать слова одной части речи и эквивалентные им фразеологические обороты, при различном звучали и и называющие одно и то же явление объективной действительности, различающиеся оттенками основного, общего для каждого из них значения, или отнесенностью к различным речевым стилям, или одновременно и тем и другим. Синонимы различаются также способностью вступать в сочетания с другими словами, способностью к словопроизводству и образованию форм субъективной оценки.

Основываясь на различиях в семантике и стилистической окраске, представляется правомерным выделить три наиболее общих разряда синонимов:

1. Синонимы семантические: смелый - храбрый - отважный - бесстрашный - безбоязненный; бездомный - бесприютный.

2. Синонимы стилистические: глаза - очи - гляделки - зенки - буркалы; город - град.

3. Синонимы   семантико-стилистические:

есть - кушать - жрать - лопать - уплетать; громко - благим матом - во все горло - во всю ивановскую.

 

Семантические синонимы

Семантические синонимы  –  это стилистически нейтральные слова, отличающиеся друг от друга оттенками основного, общего для каждого из них значения. Например, слова смелый и храбрый объединены общим значением  –  «не испытывающий страха», но «смелый   –   не только не знающий страха, но и решительный в преодолении препятствий»[34]. Примеры: «А Шуйскому не должно доверять: Уклончивый, но смелый и лукавый» (Пушкин); «Вот, что, Соколов, ты  –  настоящий русский солдат. Ты храбрый солдат» (Шолохов).

Основное назначение семантических синонимов в языке – служить средством точного выражения мысли в каждом частном случае речевого употребления. Например, слова надоесть и наскучить имеют общее значение – стать неприятным от частого повторения, но в слове наскучить есть еще дополнительный оттенок, обусловленный его этимологической связью со словом скука: надоесть, вызвав скуку. Ср.: «Умный человек никогда не наскучит  и не примелькается» (Павленко); «Я боюсь наскучить вам своими жалобами на судьбу» (А. Островский); «Сколько бы не смотреть на море оно никогда не надоест.  Оно всегда разное, новое, невиданное» (Катаев); «Мне мой сад ужасно надоел» (Тургенев).

Стилистические синонимы

Стилистические синонимы  –  это слова, тождественные по своему значению и различные по стилистической окраске.

То или иное слово мы определяем как стилистический синоним при сопоставлении с соответствующим стилистически нейтральным словом, поэтому в каждой паре стилистических синонимов или в ряду непременно будет слово стилистически нейтральное.

Стилистическая синонимика широко распространена среди слов всех частей речи, например: волк - бирюк, губы - уста, лоб - чело, петух - кочет, багровый - багряный, голый - нагой, любовный -  амурный, действительный - реальный, спать - почивать, есть - жрать, холодно - студено, сей - этот, чем - нежели, как - ровно, чтобы - дабы и т. д.

В отличие от семантических синонимов, среди стилистических синонимов наблюдается большое количество существительных с конкретным значением. Это вполне закономерно, так как один и тот же конкретный предмет в различные эпохи жизни языка в различных местах его распространения мог получать различные наименования.

Стилистические синонимы крайне неоднородны. Среди них выделяются две большие группы: 1) устаревшие слова (архаизмы), которым в современном русском литературном языке соответствуют другие названия тех же предметов, явлений. Сюда же примыкают слова поэтической лексики, в большинстве своем сейчас устаревшие;

2) слова, имеющие значительное распространение в современном русском языке, но функционирующие либо в пределах определенной территории (диалектизмы), либо в определенных стилях устной и письменной речи (в просторечии, в книжном стиле и др.).

Семантико-стилистические синонимы

Семантико-стилистические синонимы – это слова и их эквиваленты, обозначающие одно и то же явление объективной действительности и различающиеся не только стилистической окраской, но и оттенками общего для каждого из них значения. Семантико-стилистическими синонимами будут, например, слова: лошадь - кляча[35].

Ср.: «Сытые лошади их, мотая куце обрезанными хвостами, закидали, забрызгали снежными ошметками» (Шолохов); «Лошадь, старая разбитая кляча, вся в мыле, стояла как вкопанная» (М. Горький). Слово кляча означает «слабая» тощая, больная лошадь»; как эмоционально окрашенное, слово кляча и стилистически противопоставлено нейтральному слову лошадь.

Синонимами являются и слова идти - плестись. Они обозначают одно и то же действие, только слово идти стилистически нейтрально, слово плестись - разговорное и, помимо общего значения, содержит еще дополнительные оттенки: плестись - это идти с трудом, медленно, едва переставляя ноги.

Работать и корпеть – синонимы, только слово корпеть как просторечное[36] противопоставлено стилистически нейтральному слову работать и отличается от него оттенками значения: корпеть – это работать кропотливо и усердно, преодолевая трудности, преимущественно выполняя мелкую, трудоемкую работу. Например: «А отец захлопотался, корпел, разъезжал, писал и знать ничего не хотел» (Тургенев).

Общее значение слов враг, недруг - тот, кто находится в состоянии вражды с кем-либо. В слове враг значение враждебности, непримиримости выражено сильнее, нежели в слове недруг. Слово недруг имеет стилистическую окраску, оно книжное, несколько устаревшее; слово враг -  межстилевое. Ср.: «К покойнику со всех сторон съезжались недруги и други» (Пушкин); «Принужден я был скрываться от своих недругов» (Пушкин); «Друг и недруг твой прохлаждаются» (Кольцов); «Они с князем были страшные враги старались вредить друг другу на каждом шагу» (Писемский).

Общее значение слов бояться, трусить - испытывать чувство страха, боязни. В слове трусить, помимо указания на испытываемое чувство страха, робости, есть еще оттенок презрения к тому, кто это чувство испытывает. Бояться - слово стилистически нейтральное, трусить - разговорное. Ср.: «Не мнишь ли ты, что я тебя боюсь?» (Пушкин); «Окружающие его люди помалкивали: они не то трусили, не то посмеивались» (Тургенев); «Он казался сам не свой. При обыкновенной своей сметливости, он, конечно, догадался, что Пугачев был им недоволен. Он трусил перед ним, а на меня поглядывал с недоверчивостью» (Пушкин).

Общее значение слов идти, ковылять - перемещаться в пространстве, передвигая ноги, но ковылять - это идти с трудом, вперевалку или припадая на ногу, хромая. Ковылять - слово разговорное, идти - стилистически нейтральное. Ср. примеры: «Идет вперед революция, за ней ковыляет и буржуазная демократия» (В. И. Ленин); «В комнату, ковыляя на кривых ножках, вошел маленький старичок» (Тургенев).

Слова толстый и полный противоположны по значению слову худой, но полный - упитанный в меру, толстый - упитанный выше меры, т. е. они различаются по степени признака. Помимо этого, данные слова различаются стилистической окраской: слово толстый в этом значении имеет разговорную окраску. См. примеры: «Прачка Палашка, толстая и рябая девка, и кривая коровница Акулька как-то согласились кинуться в одно время матушке в ноги, винуясь в преступной слабости» (Пушкин); «Возил я на «оппель-адмирале» немца-инженера в чине майора армии. Ох и толстый же был фашист! Маленький, пузатый» (Шолохов); «Представьте себе, любезные читатели, человека полного, высокого, лет семидесяти, с ясным и умным взором под нависшей бровью, с важной осанкой, мерной речью, медлительной походкой: вот вам Овсяников» (Тургенев).

Синонимы отличаются друг от друга. Принято, прежде всего, деление синонимов на идеографические и стилистические. Однако возможно разграничение по синтаксическим особенностям, степени сложности и пр.

Слова, очень близкие, но не тождественные по смыслу, отличающиеся оттенками значений, называются понятийными (или идеографическими) синонимами. Примером понятийных синонимов могут служить наречия беззвучно и неслышно. Ср.: Мимо окон беззвучно проносились машины и Мимо окон неслышно проносились машины; или Он беззвучно подкрался ко мне и Он неслышно подкрался по мне. Смысловое различие между словами беззвучно и неслышно очень невелико: беззвучно указывает на отсутствие звука, неслышно подчеркивает восприятие ухом слышащего.

Понятийными являются синонимы: смотреть — глядеть, красивая — хорошенькая, думать — размышлять, внезапно — неожиданно.

При рассмотрении многих синонимов обращает на себя внимание их стилистическое различие. Синонимы, тождественные по значению, но различающиеся стилистической окраской, называются стилистическими. Ряды стилистических синонимов образуются обычно в том случае, если один из синонимов принадлежит к так называемой нейтральной лексике, другой — к разговорной или просторечной, высокой или официальной и т. д. Возможны довольно длинные ряды, состоящие из слов разной стилистической окраски.  Например, в синонимическом ряду украсть — похитить — стащить — спереть глагол украсть нейтрален по стилю, похитить — официален, стащить относится к разговорной лексике, спереть — к просторечной (ряд этот может быть продолжен главным образом путем дальнейшего присоединения сниженных по стилю слов). Другие примеры синонимических рядов такого типа: устать — умаяться, даром — задаром, странный — чудной, взгляд — взор.

Синонимы могут отличаться друг от друга степенью современности: одно слово современное, другое (с тем же значением) — устаревшее: самолет — аэроплан, город — град, холодный — хладный, преступник — тать, поскольку — поелику, эвенк — тунгус.

Синонимы могут различаться сферой употребления. Например, одно слово общенародное, другое — диалектное, областное, одно слово общенародное, другое — профессиональное и т. д.: горшок — махотка (обл.), очень — порато (обл.), баклажаны — демьянки (обл.), вплавь — вплынь (обл.), револьвер — пушка (жарг.), желтуха — гепатит (мед.), повар — кок (морск.), страница — полоса (проф.).

Синонимы могут различаться степенью сочетаемости с разными словами:

Наречия категорически и наотрез одинаковы по смыслу, но категорически сочетается со многими словами (категорически заявить, категорически потребовать, категорически отказаться и др.), наотрез в современной речи — только с глаголом отказаться. Приведем еще примеры синонимов с ограниченной сочетаемостью (в скобках приведены слова, с которыми эти синонимы сочетаются): открыть — разинуть (рот), коричневые - карие (глаза), чёрный - вороной (конь).

Синонимы могут отличаться друг от друга синтаксическими особенностями. Например: два глагола с одним значением требуют разных падежей существительных (т. е. имеют разное управление). Таковы глаголы начать и приступить: начать работу (вин. пад.), но приступить к работе (дат. пад.); утратить и лишиться: утратить доверие (вин. пад.), но лишиться доверия (род, пад.); иметь и обладать: иметь выдержку (вин. пад.), но обладать выдержкой (тв. пад.) и т. п.

Синонимы могут отличаться степенью сложности. В этом случае чаще всего одно слово имеет в качестве синонима фразеологическое словосочетание: родиться — появиться на свет; мало — кот наплакал; помалкивать — держать язык за зубами; часто — то и дело; разоблачить — вывести на чистую воду и др. 



Использование синонимов в речи.

Природа синонимов двойственна: с одной стороны, это слова, которые обозначают одно и то же, а с другой стороны — это слова, чем-то различающиеся.

Эта двойственность природы синонимов лежит в основе их употребления в речи. В одних случаях используется, прежде всего, их смысловое тождество (или очень близкое сходство), в других основное внимание уделяется различию. И, наконец, в ряде случаев берутся обе стороны: и смысловая близость, и различие.

Наличие синонимов в речи, само существование синонимических рядов дает возможность автору из нескольких очень близких по смыслу слов выбрать самое нужное, единственно возможное для данного случая. Большие мастера показывают пример безукоризненно точного выбора слова из ряда почти совпадающих синонимов. Вот примеры, взятые из произведений А. С. Пушкина: В залу вошел, насилу передвигая ноги, старик, высокого роста, бледный и худой («Дубровский»); Наружность его показалась мне замечательна: он был лет сорока, росту среднего, худощав и широкоплеч («Капитанская дочка»). В первом случае уместно именно слово худой: речь идет о больном старике; во втором, где говорится о физически крепком Пугачеве, Пушкин употребляет прилагательное худощавый.

Многочисленны и разнообразны случаи употребления синонимических рядов. Отметим, прежде всего, прием, который можно назвать нанизыванием синонимов: в одном предложении близко, рядом стоят несколько слов, обозначающих одно и то же (или почти одно и то же). Используется это иногда для усиления выразительности. Приведем ряд примеров. "Вы писали когда-нибудь драмы?» — «Нет». — «Попытайтесь. Попробуйте». (Фед.); «Для меня там,— был тихий ответ,— один остров, он сияет все дальше, все ярче. Я тороплюсь, я спешу, я увижу его с рассветом» (А. Гр.); Она была не только толстая. Она была мощная, могучая (Кат.); Но был один непременный пассажир на этом вокзале, постоянный, вечный гость дома, его действительный член — Аким Львович Волынский (Фед.); Давно не читал я книги, где мотив сострадания, жалости был бы так оправдан, высок (И. Золотусский).

Прием нанизывания синонимов встречается и у писателей-сатириков: Но кто-то где-то не сработал, не увязал, не согласовал, не созвонился, не утряс, не провентилировал, не прозондировал и не посоветовался (С. и Ш.). Ср. пародию Ильфа и Петрова на речи плохих ораторов: Надо, товарищи, поднять, заострить, выпятить, широко развернуть и поставить во весь рост вопросы нашей книжной продукции.

При нанизывании синонимов подчеркивается тождество или очень близкое смысловое сходство слов.

При сопоставительном употреблении синонимов используется в первую очередь различие между словами. Типы сопоставительной подачи синонимов разнообразны.

Часто сопоставление синонимов употребляется в диалоге, причем слова одного синонимического ряда как бы распределяются между собеседниками. Приведем пример из «Капитанской дочки» А. С. Пушкина:

— Василиса Егоровна прехрабрая дама,— заметил важно Швабрин.— Иван Кузьмич может это засвидетельствовать.

— Да, слышь ты,— сказал Иван Кузьмич, — баба-то неробкого десятка.

В несколько книжной речи Швабрина вполне естественно звучит «прехрабрая дама»; столь же характерно для близкого к народной речи языка Ивана Кузьмича выражение «баба неробкого десятка».

Синонимы в диалоге, таким образом, — одно из средств сравнительно-речевой характеристики.

Сопоставительная подача синонимов встречается не только в диалогах. В. Гиляровский в книге «Москва и москвичи» так рассказывает о разных клубах в старой Москве: В Купеческом клубе жрали аршинных стерлядей на обедах. В Охотничьем разодетые дамы кушали деликатесы»

Еще в большей степени подчеркивается различие между синонимами при их противопоставлении. Например: Тут, на берегу, овладевают не мысли, а именно думы; жутко, и в то же время хочется без конца стоять, смотреть на однообразное движение волн и слушать их грозный рев (Ч.).

Наличие синонимов в языке помогает разнообразить речь, избегать утомительных повторений.

К. И. Чуковский в книге «Живой как жизнь» пишет о том, что унылое повторение слов типа показал и раскрыл определяет в значительной мере стиль многих школьных сочинений и вполне «взрослых» литературоведческих работ.

«Фадеев раскрыл...», «(Автор) в своих заметках раскрыл...», «образ Бугрова раскрыт Горьким...».

Отнимите у подобного автора его показал и раскрыл, и у него ничего не останется.[37]

Приведем ряд примеров, в которых нет заметного смыслового, стилистического или иного различия между синонимами, разнообразящими речь: Окружавшая нас мгла осенней ночи вздрагивала и, пугливо отодвигаясь, открывала на миг слева — безграничную степь, справа — бесконечное море (М. Г.); И это значило, что настала ночь и началась иная жизнь. Как только появилась Венера и запел дрозд, Хмолин и Елагин тотчас закурили, и Ване хорошо были видны огоньки сигарет и дым, синими слоями сползающий к оврагу. Да, ночь наступила, хоть и было светло и вроде длился и зеленел еще в полнеба закат... (Каз.); Мышлаевский, подкрепившись водкой б количестве достаточном, ходит, ходит, на Александра Благословенного поглядывает, на ящик с выключателями посматривает (М. Б.); Верный сын и спутник России, Чехов идет и нынче в ногу с нею. Он свой везде, желанный всюду (Леон.); Всюду открыта дорога. Везде горит зеленый огонь — путь свободен (И. и П.).

Однако писатели нередко, вводя синонимы для избежания монотонности речи, утомительных повторов, достигают дополнительной выразительности, потому что один из синонимов привносит какой-то новый оттенок (смысловой или стилистический). Он (Горький) с удовольствием разглаживает рукопись и бережно присоединяет ее к целой стопе других неведомых манускриптов, которые, наверно, тоже поедут с ним в Москву (Фед.). Слово манускрипт как архаизм несет в данном случае легкий оттенок иронии.

Разнообразие оттенков, свойственных синонимам, определяет особое внимание к выбору нужного слова синонимического характера, особенно при письменном общении. Необходимо выбирать наиболее образные, емкие и уместные в данном контексте слова, точно и выразительно передающие высказываемую мысль, искать и находить «единственно возможные слова» (Л. Толстой) для выражения данного содержания.

Умение владеть синонимическими средствами русского языка проявляется как в правильном выборе из синонимического ряда соответствующего слова, так и в правильном употреблении синонимов в пределах одного контекста. Так, при переработке текста романа «Война и мир» Л. Толстой в предложении: В тот же год Илья Андреевич умер, и, как это всегда бывает, со смертью его распалась прежняя семья - слово прежняя заменяет прилагательным старая. Эта замена объясняется тем, что слово прежняя недостаточно выразительно и емко по своей смысловой наполненности: прежняя — это только бывшая ранее, прежде, не современная, устаревшая; старая же — это и давняя, существующая с давнего времени, долго (ср.: старый друг, а не прежний друг; старое платье, а не прежнее платье, старая истина, а не прежняя истина и т. д.).

Употребление синонимов в пределах одного контекста может носить самый различный характер, синонимы могут использоваться с разными стилистическими целями.

С одной стороны, употребление синонимов (это, пожалуй, наиболее распространенный случай) может быть обусловлено, прежде всего, стремлением избежать тавтологии, слишком частого повторения одних и тех же слов: Вот пролетели дикие гуси, пронеслась вереница белых как снег красивых лебедей (Чехов.).

С другой стороны, употребление синонимических слов может быть использовано для создания перечисления или градации: «Прощай, милый Саша!» — думала она, и впереди ей рисовалась жизнь новая, широкая, просторная (Чехов.). Иногда используется прием «нанизывания» синонимов, например: ... я безумно люблю, обожаю музыку, ей я посвятила всю свою жизнь (Чехов.).

Наконец, в художественной литературе употребление в одном и том же контексте разных членов синонимического ряда может быть прямо подчинено определенным стилистическим задачам, связанным с сознательной словесной «игрой». Так, например, у А. Блока: Он подошел... он жмет ей руку... смотрят его гляделки в ясные глаза.

В стихотворной речи синонимы могут использоваться в соответствии с требованиями ритма и рифмы. Ср.:

Домов затемненных громады

В зловещем подобии сна.

В железных ночах Ленинграда

Уж я не верю увереньям,

Уж я не верую в любовь

Осадной поры тишина.

Но тишь разрывается боем,

Сирены зовут на посты.

(Тихонов.)

И не могу предаться вновь

Раз изменившим сновиденьям.

(Баратынский.)

Излюбленным приемом употребления синонимов в художественной и публицистической литературе является их антонимизация, превращение их из названий одного и того же в наименования как бы разных явлений. Именно на противопоставлении синонимических лицо и рожа построена, например, Вяземским эпиграмма «Двуличен он!»: Двуличен он! Избави боже: Напрасно поклепал глупца. На этой откровенной роже нет и единого лица.

Не менее удачным является подобное использование синонимов Мартыновым, с их помощью поэт очень скупо, но удивительно ярко показывает зарождение у лирического героя любви: Но теперь я отчетливо вижу, различаю все четче и четче, как глаза превращаются в очи, как в уста превращаются губы, как в дела превращаются речи.

Выше уже говорилось об историческом характере синонимической системы современного русского литературного языка, которая постоянно перестраивается в связи с соответствующими изменениями в лексике вообще. Слова, ранее в синонимических связях друг с другом не находившиеся, с течением времени становятся синонимами, и наоборот. Поэтому синонимические  ряды меняются как качественно, так и количественно. Если мы обратимся к синонимическому ряду во главе с основным словом глаза, то увидим, что и древнерусском языке указанное слово (обозначая стеклянный шарик) не входило в соответствующий синонимический ряд: как обозначение органа зрения слово глаза укрепляется в русском языке лишь в XVI в. Если мы обратимся к литературному языку первой четверти XIX в., то увидим также, что в разбираемый ряд входило и слово взоры, сейчас к нему не относящееся (ср.: Заметя трепетный порыв, с досады взоры опустив) в черновике даже: На взоры брови опустив, надулся он. (Пушкин).

Существование фразеологических оборотов, эквивалентных слову, и возможность выразить понятия описательно обусловливают наличие синонимических отложений не только между словами, но и между словами и выражениями. В таких случаях фразеологический оборот входит в соответствующий синонимический ряд в качестве одного из его членов (ср.: наверняка — определенно — как пить дать; неожиданно — внезапно — как снег на голову; выпороть — отодрать — прописать ижицу; препятствие — помеха — камень преткновения; солнце — дневное светило) (ср.: Погасло дневное светило. (Пушкин), река — водный рубеж (ср.: Осенний дождь стучит о подоконник, Пока еще осколками свинца. Пока еще восходы и закаты Солдатской кровью крашены, Пока зовется водным рубежом река. (Гудзенко.) и т. д.

Существование синонимии слова и фразеологического оборота — при тенденции к краткости и лаконичности — приводит к возникновению на базе фразеологических оборотов новых слов: Вавилонское столпотворение — столпотворение, перемывать косточки — костить, зажмурить глаза — зажмуриться, пойти на лад — наладиться и т. д. Впрочем, наблюдается здесь и обратный процесс «разложения» слова на фразеологический оборот (ср.: спят - объяты сном, ударить — нанести удар, бороться — вести борьбу и пр.).

Богатая синонимическая система современного русского языка не исключает вместе с тем и того факта, что целый ряд слов не имеет синонимов (в первую очередь это различные термины).

Среди синонимов наблюдаются не только разнокорневые (цепи — оковы — вериги; назад — обратно — вспять; дорога — путь — стезя и др.), но и родственные, имеющие одну и ту же непроизводную основу (чаща — чащоба; прошлое — прошедшее; лиса — лисица; учеба —ученье и т. д.). Такие синонимы можно назвать однокорневыми. Однокорневые синонимы представляют собой слова, возникшие на основе слов одного и того же корня, иногда даже на базе той же самой производящей основы (ср.: туристская — туристическая, восседать — сидеть, рыбак — рыбарь, лгун — лжец, нарочно — нарочито и т. п.).

 

3. Синонимия современного немецкого языка.

§1. Понятие о синонимах.

Синонимы в языке образуют группировку слов и словосочетании, носящую системный характер. Убедительные доводы в пользу системности синонимов приводятся, в частности, в работах Ю. Д. Апресяна[38]. Проявление системности он видит в диахронических процессах синонимической конкуренции и дифференциации синонимов и в тесной синхронической связи между полисемией и синонимией. В дополнение к этим аргументам можно привести также следующие соображения.

Во-первых, синонимам противостоят антонимы stark, kräftig —schwach; klug, gescheit — dumm и т. д., хотя, конечно, семантические противопоставления такого рода количественно невелики[39].

Во-вторых, довольно многочисленные группы синонимов объединяются внутри синонимического ряда по какому-либо закономерно проявляющемуся признаку, например возрастания или убывания степени свойства, качества, интенсивности действия и т. п. (fähig — begabt — talentvoll — genial, Scheu — Angst — Schrecken — Entsetzen, werfen — schleudern), противопоставления постоянного свойства (schüchtern, schamig), временному (verlegen, verschämt) и т. д.

Синонимы в немецком литературном языке появляются либо благодаря заимствованиям, например, stören — inkommodieren (от франц. commode 'удобный'), либо вследствие проникновения диалектальных слов в литературный язык, например, Fleischer — Metzger (южно- и западнонемецкое) либо, наконец, в результате изменения значений слов

В лингвистической литературе нет единого общепризнанного определения синонимов, как нет и единого подхода к установлению синонимичности. Как уже писалось раньше, синонимами называют слова с равным значением, со сходным значением, слова, обозначающие одно и то же понятие или понятия очень близкие между собой, слова с единым или очень близким предметно-логическим содержанием, слова, одинаковые по номинативной отнесенности, но, как правило, различающиеся стилистически, слова, способные в том же контексте или в контекстах, близких по смыслу, заменять друг друга.  В «Словаре лингвистических терминов» О. С. Ахмановой (М., 1966) синонимы определяются как «те члены тематической группы которые: а) принадлежат к одной и той же части речи и б) настолько близки по значению, что их правильное употребление в речи требует точного знания различающих их семантических оттенков и стилистических свойств».

Наконец, в энциклопедии «Русский язык» (М., 1979) Т. Г. Винокур говорит, что синонимы — это «слова одной части речи, имеющие полностью или частично совпадающие лексические значения».

Уже обращалось внимание на неточность этих определении, которая заключается в том, что речь в них идет о словах, тогда как следовало бы говорить об отдельных значениях слов[40], так как слова в большинстве своем многозначны и во всех своих значениях почти никогда не бывают синонимичными друг другу[41]. В справедливости сказанного легко убедиться на примере почти любого многозначного слова. Возьмем в качестве иллюстрации глагол gehen. В кратком толковом словаре из серии Дудена[42] указано 9 значений этого слова. Однако лишь в значении 'идти' ему синонимичен глагол schreiten, в значениях же 'посещать', 'функционировать’ и т. д. в качестве синонимов к gehen выступают уже иные слова.

Исходить из того, что синонимичны слова, а не значения, нам представляется неверным, так как нет многозначного слова, все номинативные значения которого были бы общими со всеми значениями другого слова. Более того, оно может иметь общие значения со многими словами, количество этих слов различно и в отдельных случаях может быть равно числу его номинативных значений. В нашем случае gehen имеет общие номинативные значения и с schreiten, и с kommen, и с fahren, и с laufen, и с weggehen и т.д. в зависимости от того, с каким значением gehen мы будем сопоставлять другие слова или, точнее, значения других слов для установления синонимических отношений.

Из сказанного следует, что, как правило, не слова, а отдельные значения могут находиться в синонимических отношениях друг с другом. Поэтому в синонимические ряды объединены в качестве синонимов не слова, а лексико-семантические варианты слов, из которых каждый соответствует одному определенному значению слова.

Среди тех определений синонимов, которые приводились выше, наиболее распространенным является определение, утверждающее, что синонимы — это слова с единым или близким предметно-логическим содержанием. Соглашаясь с ним, приходится вместе с тем констатировать, что оно страдает известной неопределенностью, ибо оставляет неясным вопрос о степени и характере общности значения слов, которая была бы достаточной для признания слов синонимами. Приведем в качестве доказательства следующий пример.

Если сравнить такие пары, как aufmachen — aufsperren в значении 'открывать' (слова, которые во всех немецких синонимических словарях квалифицируются как синонимы) и gehen 'ходить пешком'—laufen 'бежать' (которые ни словари, ни интуитивное чувство языка не причисляет к синонимам), то можно прийти к выводу, что вторая пара не характеризуется таким уж явным отсутствием общности предметно-логического содержания в сравнении с первой, чтобы на основании этого считать ее, безусловно, несинонимичной. Сходство между aufmachen и aufsperren состоит в том, что в обоих случаях это — движение, позволяющее сделать доступным  внутренность чего-нибудь Словарь Д. Н. Ушакова), различие же заключается в скорости, резкости движения и одновременно в широте отведения створки (до степени 'открыть' — aufmachen или 'распахнуть' — aufsperren) и, по-видимому, в следствии (ср.: открыть окно, чтобы шел воздух, и открыть окно, чтобы спастись бегством).

Между gehen и laufen тоже есть сходство, и состоит оно в том, что в обоих случаях речь идет о движении, перемещении с помощью ног. Различие же заключается, во-первых, в быстроте, скорости движения, а во-вторых, в положении ног: в одном случае (gehen) ступни не отрываются целиком от земли, в другом (laufen) на какое-то мгновение отрываются. Если сопоставить gehen — laufen с rennen — laufen (относительно последних нет сомнений в их синонимичности), различающихся именно степенью быстроты движения, то напрашивается вывод, что различная скорость, с которой совершается действие, не может служить основанием для того, чтобы считать gehen — laufen словами с разным предметно-логическим содержанием, т. е. не синонимами. Это различие, следовательно, нужно искать в способе передвижения: не отрывая ступней от земли или отрывая их. Но, во-первых, неясно, почему в одних случаях такие дифференцирующие признаки, как предел действия и следствие действия (aufmachen — aufsperren) не есть свидетельство различия предметно-логического содержания, в других случаях такой признак, как способ осуществления действия (gehen — laufen)— свидетельство этого различия. А во-вторых, можно было бы указать на другие слова, признаваемые синонимами, где различие в способе выполнения действия и его результате, как, например, в случае gehen — schreiten, не препятствует тому, чтобы признавать их синонимами и, следовательно, считать, что в основе их лежит общность предметно-логического содержания.

Обратимся теперь к критериям, которые предлагаются для установления синонимичности лексико-семантических вариантов слов. Помимо критерия близости предметно-логического содержания, о котором только что говорилось, существуют и такие, как конструктивная общность, совпадение сочетаемости, взаимозаменяемость, принадлежность к одному типу понятий — родовому или видовому.

Проанализируем с точки зрения критерия конструктивной общности несколько примеров. В ряду ablehnen — sich weigern глагол ablehnen 'отказаться от чего-либо, отклонить что-либо' является транзитивным, он требует, следовательно, прямого дополнения, а sich weigern 'отказаться, испытывая внутреннее сопротивление, выполнить то, что кто-либо требует, приказывает' употребляется только с инфинитивным оборотом. В ряду sich fürchten — grausen синоним sich fürchten 'бояться' требует предложного дополнения (vor jemandem), тогда как grausen 'испытывать ужас' используется без объекта и только в безличной форме. Между тем синонимичность этих глаголов отмечается всеми немецкими словарями. Значит, отсутствие у слов конструктивной общности не препятствует ощущению и признанию их синонимичности.

Как указывалось, в качестве критерия синонимичности называют совпадение сочетаемости. Однако у целого ряда слов сочетаемость совпадает, но они не вступают друг с другом в синонимические отношения: таковы, например, schlucken — trinken, schlucken — essen и др. И, наоборот, у многих признанных синонимов сочетаемость не совпадает. Ср.: ganz — völlig: völlige (не ganze) Genesung, но die ganze (не völlige) Zeit, etwas ganz (не völlig) anderes и т.д.

Большой популярностью у языковедов пользуется такой критерий, как «заменимость» в том же контексте или в контекстах, близких по смыслу, без ощущения заметного изменения смысла высказывания в результате замены[43]. Однако и он недостаточно объективен. Следует, очевидно, прежде всего уточнить, о каком контексте идет речь — о широком, языковом (безразличном) или узком, речевом (ситуативном, небезразличном).

Языковой контекст определяет, какое из значений смысловой структуры слова имеется в виду. Помещая, например, слово trinken 'пить' в минимальный (словосочетание) или максимальный (предложение) языковой контекст - Tee trinken 'пить чай' или mein Freund trinkt Tee 'мой приятель пьет чай' — можно определить, какое из значений слова trinken имеется в виду, но нельзя решить вопрос, будут ли к нему синонимами schlürfen 'хлебать', schlucken 'глотать', nippen 'пригубить', хотя они вполне заменимы. Следовательно, такой контекст не говорит в пользу того, что это синонимы, хотя и не опровергает возможности синонимических отношений данных значений слов. Если продолжить эксперимент и вместо слова Tee подставить geschmacklose Flüssigkeit или ein alkoholfreies Getränk, то и здесь контекст не выявит синонимических отношений, хотя их и нельзя будет отрицать. Итак, в широком языковом контексте синонимы заменимы, но сам факт возможности замены не свидетельствует о том, что мы имеем дело с синонимами, а лишь о том, что мы имеем дело со словами, входящими в один тематический ряд.

Речевой контекст отличается от языкового тем, что он всегда ситуативен и потому узок. В речевом контексте выявляются оттенки значения синонимов, соответствие или несоответствие данного синонима данной ситуации, в силу чего в большинстве своем замена одного синонима другим как раз невозможна. Ведь искусство речи и заключается в том, чтобы выбрать наиболее подходящий синоним именно для данного случая. Если же в речевом контексте синонимы все же заменимы, то это объясняется зачастую либо тем, что оттенки их недостаточно ощутимы (недостаточно четко ощущаются говорящим, пишущим), либо тем, что недостаточно узок контекст, что ситуация недостаточно конкретна. Узкий ситуативный контекст дает возможность пролить некоторый свет на оттенки значения синонимов, но не подтверждает их взаимозаменимости.

В качестве критерия, а точнее, условия синонимичности называют принадлежность слов к одному типу понятий — родовому или видовому. Если иметь в виду названия конкретных предметов, то с этим условием нельзя не согласиться: Tier и Hund или Pflanze и Rose, конечно, не синонимы, хотя о Wind — Sturmwind — Sturm уже нельзя судить категорически. В ряде других случаев, например, если речь идет о некоторых глаголах или названиях абстрактных понятий, эти отношения не столь бесспорны, а, кроме того, как справедливо отмечает В. Н. Цыганова[44], в известных условиях они могут вступать в синонимические отношения, как, например, sehen — glotzen, trinken — nippen, gehen — schleichen. Правда, здесь, очевидно, лучше говорить не о родовидовых отношениях, а об отношениях общего и частного.

Из сказанного следует, что ни критерий общности предметно-логического содержания, ни те критерии, о которых только что говорилось, не дают достаточно надежных оснований для установления синонимичности между лексико-семантическими вариантами слов, хотя они и должны быть, безусловно, приняты во внимание.

Если проанализировать лингвистическую литературу с точки зрения того, какие типы смысловых отличий усматриваются между синонимами, то придется констатировать, что большинство исследователей ограничиваются общим указанием на то, что синонимы различаются оттенками значения. Довольно типично в этом отношении замечание Р. А. Будагова, который пишет, что «самое существенное в синонимах — выражение различных оттенков значения[45]», но не раскрывает того, что понимается под оттенком значения. В некоторых работах содержатся замечания относительно отдельных конкретных смысловых отличий, которыми обладают синонимы разных групп или какой-либо определенной категории. Так, К. В. Архангельская усматривает между синонимами наличие количественно-качественных отношений[46]. В. Н. Цыганова[47], анализируя глаголы русского языка, выделяет такие признаки, различающие синонимы по оттенкам значения, как степень интенсивности действия (кричать — вопить, любить — обожать, бежать — нестись), отсутствие или наличие намеренности действия (попасть — очутиться, найти — отыскать, клонить — нагибать). А. П. Евгеньева во Введении к «Словарю синонимов русского языка» говорит, что синонимы: а) служат для детализации и выделения того или иного признака, существенного, с точки зрения говорящего или пишущего (загореться, заняться, вспыхнуть, запылать); б) служат выражению степени и меры в проявлении признака (громадный, огромный, колоссальный, гигантский, исполинский, грандиозный, циклопический; боязнь, страх, ужас); в) выражают интенсивность обозначаемого действия (бежать, мчаться, нестись, лететь); г) служат выражению субъективной оценки, отношения говорящего к обозначаемому (глупый, неумный, безголовый, пустоголовый, безмозглый). Однако названные признаки не исчерпывают типов смысловых отличий слов-синонимов.

Особенно  интересна  в  этом  отношении  статья Ю. Д. Апресяна «Английские синонимы и синонимический словарь», [48]где описаны широко представленные в английском материале разнообразные типы признаков, на основе которых возникают семантические различия между синонимами.

Нам представляется, что при определении оттенков значения слова важно принимать во внимание контекст и лексическую среду, в которых употребляется данный лексико-семантический вариант, т.е. учитывать, идет ли речь о живых или неживых предметах, о людях или животных, об объективном или субъективном высказывании и т. д. Например: halten — stehenbleiben (по отношению к людям нет различия, по отношению к средствам транспорта — есть: halten используется, когда речь идет о любой, обычно регулярной остановке, stehenbleiben — чаще об остановке по особой причине); ertragen — vertragen (ertragen просто констатирует преодоление чего-либо: жары, потерь, голода; vertragen подчеркивает, что преодоление чего-то — насмешек, критики и т.п. — связано с субъективными способностями и особенностями) и т.д.

§2. Семантические отличия слов в синонимическом ряду.

Анализ употребления значительного числа синонимов немецкого языка дает основание выделить следующие основные признаки, которые следует учитывать при описании семантических отличий слов в синонимическом ряду:

1. Степень. Здесь имеется в виду степень возрастания выражаемого свойства, качества или интенсивности действия, например:

Befürchtung — Angst — Entsetzen

gut — ausgezeichnet

schwerhörig — taub — stocktaub

werfen — schleudern

zuhören — horchen

laufen — rennen

 

2. Характер (действия, процесса и т.д.). Т.е. продолжительность, быстрота, размеренность, небрежность или тщательность выполнения и т.д., например:

aufmachen — aufsperren

anfangen — ausbrechen

gehen — schreiten

schauen — betrachten

 

3. Специализация. К специализации относятся случаи, когда слово имеет либо более общее, либо более частное значение, указывает на абсолютный или относительный признак. Эти случаи связаны с разным объемом значения, с различной сочетаемостью, например:

gießen — eingießen — zapfen (из бочки)

Gipfel — Wipfel (у дерева)

weit (во всех направлениях) — breit (в одном)

vorteilhaft ('выгодный') — einträglich ('доходный')

geschehen — passieren (лишь по отношению к не очень значительным событиям)

ablegen — abnehmen — ausziehen (разная сочетаемость: ablegen — только о верхней одежде)

strafen — bestrafen (с применением конкретной меры наказания)

verlieren — einbüßen — sich (D) verscherzen (по собственной вине)

Laut (в фонетике) — Ton, Klang (в музыке) — Schall (в акустике)

4. Отношение. Здесь имеется в виду оценка выражаемого действия, качества, например:

ausgeben ('расходовать') — verschwenden ('расточать') schreiben ('писать') — kritzeln ('царапать')

 

5. Мотивация. Под мотивацией понимается внешнее или внутреннее побуждение к действию, а также причины действия, зависящие или не зависящие от субъекта, например:

sich benehmen (внутреннее побуждение) — sich betragen (как предписано, установлено)

Spazierengehen  ('гулять') — schlendern   ('гулять без цели', 'шляться')

blinzeln — zwinkern (большей частью намеренно) 

ändern — verändern (не зависит от субъекта)

 

6. Результативность (действия, процесса). Например:

behandeln — kurieren — heilen ('вылечить')

wecken — erwecken ('пробуждать')

 

7. Постоянство (свойства, признака предмета, действия). Например:

schüchtern (постоянный признак 'робкий')— verlegen (временный признак 'смущенный')

böse ('злой') — erbost ('разозленный')

leben ('жить' где-либо) — sich aufhalten ('временно жить, останавливаться')

Некоторые синонимы обладают одновременно несколькими признаками. Так, например, verlieren — einbüßen — sich (D) verscherzen отнесены к специализации, хотя verscherzen отличается от других членов ряда и тем, что выражает результативность, поскольку означает, что кто-либо потерял, утратил что-либо окончательно, навсегда.

В приведенных примерах в качестве синонимов фигурируют лишь знаменательные части речи, но это не означает, что в синонимические отношения не могут вступать служебные слова и междометия. Однако они сравнительно малочисленны и чаще выступают как полные синонимы.

§3. Классификация синонимов.

Стилистически не ограниченные синонимы могут подразделяться на равнозначные и неравнозначные синонимы.

Равнозначные синонимы могут быть полными (если совпадают и их значение и их употребление) и неполными (если они отличаются только по употреблению). Примеры: halten и stehenbleiben 'стоять' (по отношению к человеку) полные синонимы; Meer и See 'море' — неполные, так как можно сказать: das Meer (но не die See) bedeckt einen großen Teil der Erdkugel, Leutnant zur See (но не zum Meer).

Неравнозначные синонимы различаются по оттенкам значения и большей частью и по употреблению. Эти последние наиболее многочисленны.

Исследуя синонимы, можно наблюдать интересный факт: одни синонимы могут употребляться с любыми частями речи (если они вообще с ними сочетаются), а другие нет. Приведем в качестве примера sogar — selbst. Sogar сочетается с любой знаменательной частью речи, в то время как selbst нельзя сочетать с глаголом.

Все вышеперечисленные критерии хотя и не исчерпывают всего многообразия оттенков значения синонимов, однако, все же проливают некоторый свет на характер синонимических отношений между отдельными значениями так называемых идеографических синонимов, т.е. не совпадающих полностью по значению.

На первый взгляд несколько проще обстоит дело со стилистически дифференцированными, так называемыми стилистическими синонимами. Однако и здесь нет достаточно надежных данных ни для дифференциации стилистически не ограниченных и стилистически ограниченных, ни для дальнейшего подразделения стилистически ограниченных синонимов хотя бы на синонимы разговорного и книжно-письменного стиля речи.

Иногда различие между стилистически не ограниченными (идеографическими) и стилистически ограниченными синонимами видят в их различной эмоциональной окраске, в различной экспрессивности и потому называют первые нейтральными, а вторые — стилистически окрашенными. Эти термины вряд ли удачны, так как стилистическая нейтральность в смысле нулевой экспрессивности присуща как стилистически ограниченным, так и стилистически не ограниченным синонимам; ср.: anfangen и beginnen, aufmachen и öffnen или Dienstmädchen и Haustochter, где первые члены синонимических рядов относятся к стилистически не ограниченным, а вторые — либо к лексике книжно-письменной, либо разговорной речи; ср.: das Geschäft wird geöffnet, но не aufgemacht и т.д. Однако в этих синонимах нельзя обнаружить никаких экспрессивных (эмоциональных) оттенков.

Стилистически ограниченные синонимы сравнительно легко обнаруживаются по присущим им дополнительным экспрессивным оттенкам, выражающим иронию, торжественность и т.д., ср.: inkommodieren, Beamtenkuh, Gemach и др.

«Нейтральные» стилистические синонимы труднее обнаружить, так как они обычно словарями соответствующим образом не квалифицируются. Их стилистическую ограниченность можно установить только либо путем лингвистического эксперимента, как предлагал Л. В. Щерба, для чего нужно совершенное знание языка, а им обладают немногие, либо статистически, путем изучения большого количества текстов (контекстов), что, в общем, не под силу одному исследователю; возможно, что это скоро будет выполнено с помощью машин. Практическая важность этой работы неоспорима. Достаточно пролистать любой учебник по иностранному языку, чтобы убедиться в том, насколько неоправданно в нем употребление синонимов, например, beginnen вместо anfangen, wünschen вместо wollen, senden вместо schicken и т.п.

В немецкой лексикографии имеется довольно большое количество синонимических словарей, но они почти все, за исключением старого издания словаря серии Дудена[49], представляют собой более или менее удачно подобранные синонимические ряды, не содержащие, как правило, примеров, иллюстрирующих их значение и употребление. Среди опубликованных словарей можно обнаружить два типа: словари, где синонимические ряды смешаны с тематическими (сюда можно отнести словари, подобные словарю Пельцера) и синонимические словари типа Гернера и Кемпке, где проведен строгий отбор синонимов, но не даны различия между ними.

В словаре К. Пельцера, например, в одном ряду приведены Bank, Stuhl, Schemel, Schulbank и т.д., которые образуют тематический, но не синонимический ряд. В словаре под редакцией Г. Гернера и Г. Кемпке собрано большое количество синонимических рядов, члены которых представляют собой либо идеографические, либо стилистические синонимы.

Все эти словари предназначены для носителей языка и рассчитаны на то, чтобы установить то общее, что характерно для синонимов данного ряда. Но, как уже говорилось, из них нельзя почерпнуть почти никаких сведений о том, в чем заключаются различия между помещенными в один ряд синонимами.

Единственным пока словарем, который дает и те, и другие сведения, является упомянутый выше синонимический словарь серии Дудена. Помимо синонимических рядов он содержит и пространное толкование различий в значении и употреблении членов каждого синонимического ряда, а также иллюстрирующие их примеры, в том числе и заимствованные из литературы[50].

 

§4. Состав синонимического ряда.

Заглавным словом основных статей является индифферентный синоним. Под индифферентным понимается синоним, который передает значение данного синонимического ряда наиболее общо, не имеет эмоциональной окраски и является, как правило, наиболее употребительным в данном ряду. В качестве заглавного слова индифферентный синоним с русским эквивалентом помещается над соответствующим синонимическим рядом. Например:

Balkon балкон 

der Balkon — der Altan — der Soller

Членами синонимического ряда могут быть как слова, так и словосочетания. Последние могут иногда выступать в качестве индифферентного синонима. Например:

fremd werden становиться чужим 

fremd werden — entfremdet sein — sich entfremden

Расположение синонимов в синонимическом ряду определяется, как правило, принадлежностью слова к определенному стилю речи. В этом случае синонимы располагаются в такой последовательности: индифферентный синоним, затем другие стилистически нейтральные синонимы, затем синонимы, относящиеся к книжной речи, и, наконец, слова разговорной речи. Например:

betragen составлять (определенное количество) 

betragen — ausmachen — sich belaufen — machen

Многие синонимы, особенно обозначающие признак, свойство, качество и т.п., образуют синонимические ряды, выражающие некую  иерархическую зависимость членов ряда. В таком случае синонимы приводятся в порядке возрастания признака или интенсивности действия, причем стилистическая характеристика синонимов наглядно представлена различными шрифтами тем же способом, что и в предыдущем случае. Такому ряду дается общая характеристика, в которой порядок следования синонимов специально оговаривается. Например:

freudig радостный

zufrieden — vergnügt — heiter — froh - freudig — heidenfroh — glücklich — überglücklich — selig — glückselig — verklärt

Синонимы данного ряда расположены по степени возрастания выражаемого признака.

 Синонимы, образующие синонимический ряд, принадлежат к одной и той же части речи. Это, однако, не исключает известных грамматических различий между ними. В частности, в одной словарной статье могут быть объединены слова и словосочетания, выступающие как прилагательное и как наречие. Например:

bald скоро

bald — in Zukunft — zukünftig – umsonst — vergebens — vergeblich

В синонимических рядах глаголов и прилагательных при иллюстрации употребления допускались примеры, включающие субстантивированные слова, если последние сохраняют и хорошо передают семантические особенности исходного слова. Например:

nachsinnen высок. = nachdenken... sie schwieg in tiefem Nachsinnen - она молчала, погруженная в глубокое раздумье.

Производные слова включаются в словник лишь в том случае, когда они отличаются от исходного слова не только своим лексико-грамматическим значением, а образуют синонимический ряд, не совпадающий по составу с рядом исходного слова. Например, ряд исходного существительного:

Laune прихоть, каприз

die   Laune — die Schrulle — die Marotte — der Tick — die Grille — die Mucke

значительно отличается по своему составу от ряда производного прилагательного:

launenhaft непостоянный, капризный 

launenhaft — launisch — kapriziös — unberechenbar — grillenhaft — wetterwendisch



4. Перевод – один из путей взаимодействия национальных культур и средство коммуникации.

§1. Общие проблемы перевода.

Перевод традиционно и с полным правом рассматривают как один из важнейших путей взаимодействия национальных культур, как действенный способ межкультурной коммуникации. О теоретической и практической значимости перевода свидетельствует тот факт, что он удачно вписывается в научную проблематику, получившую в настоящее время название «Диалог культур». Что же является предметом перевода (переводческой деятельности) — тем, с помощью чего в меру, допустимую спецификой двуязычной опосредованной коммуникации, можно максимально приблизить последнюю к естественной, одноязычной коммуникации?

Очевидно, что таковым является переводной текст (ПТ). Заменяя в процессе двуязычного общения текст-подлинник, или, как принято говорить в переводоведении, исходный текст (ИТ), текстом переводным, переводчик тем самым нейтрализует разделяющий разноязычных коммуникантов лингвоэтнический барьер и дает им возможность речевого общения, сравнимую с возможностью общения в рамках одноязычной коммуникации. Иными словами, потребность, обусловливающая деятельность переводчика, удовлетворяется путем создания ПТ.

При переходе к социально-личностным барьерам прибавляется еще и лингвоэтнический барьер — расхождение в языках, закономерностях их функционирования, культурах общающихся. Задача переводчика состоит в том, чтобы нейтрализовать этот и только этот барьер, то есть барьер лингвоэтнический. Иными словами, в процессе перевода переводчик нейтрализует только те препятствия на пути эффективной речевой коммуникации разноязычных участников общения, которые вытекают из обстоятельства их принадлежности к разным лингвоэтническим коллективам. Перевод, таким образом, является чисто лингвоэтнической ретрансляцией при переводе осуществляется лишь лингвоэтническая, но не социально-групповая или индивидуально-личностная переадресовка сообщения, происходят замены адресатов типа русский — немец, англичанин — китаец, и не производятся замены типа специалист — неспециалист, взрослый — ребенок, массовая аудитория в ФРГ — товарищ Петров из СНГ. Иногда, правда, лингвоэтнические и социально-групповые различия могут совпадать. Так, если иностранный текст, переводимый на русский язык, адресован врачам-католикам, то отсутствие у нас аналогичной социальной группы должно рассматриваться не только как социальное, но одновременно и как лингвоэтническое различие между адресатами ИТ и ПТ и учитываться в переводе путем введения не содержащейся непосредственно в ИТ, но подразумеваемой, известной адресатам ИТ информации непосредственно в ПТ или сообщения этой информации адресатам ПТ с помощью примечаний и комментариев к тексту перевода.

Чисто лингвоэтнический характер переводческой ретрансляции обусловлен общественным предназначением перевода. Если бы в процессе перевода нивелировались не только лингвоэтнические, но также социально-групповые и индивидуальные коммуникативно-релевантные характеристики носителей ИЯ и носителей ПЯ, если бы переводчик адаптировал сообщение в его переводном варианте к ситуации, возникающей между переводчиком и редактором художественной переводной литературы в тех случаях, когда переводчик отвергает вышеназванное требование: «Что делать редактору в таком случае, если, скажем, автор пишет длинными периодами с параллельными конструкциями, а переводчик короткими эмоционально-рваными фразами и притом аргументирует тем, что «иначе будет не по-русски»? Тут, разумеется, дело редактора требовать, чтобы было и по-русски и как у автора. Ведь доказано же русскими писателями и переводчиками, что и по-русски длинный период, правильно построенный, может сохранить логику развития мысли и эмоциональность. Труднее спорить, когда переводчик принципиально не согласен с тем, что авторский период нужно сохранять, нужно-де только, чтобы перевод, в общем, производил то же впечатление, что и подлинник». Как мы видим, в описанной ситуации объективная основа для обсуждения, принятия и отклонения вариантов перевода практически исчезает.

Теперь подведем итог сказанному о требовании к тексту перевода. Максимально возможная (не переходящая в буквализм) семантико-структурная близость ИТ и ПТ позволяет:

— максимально сохранить в переводе идентичность авторской мысли;

— увеличивает диапазон адекватного замещения исходного текста переводным (соответственно уменьшает количество потенциальных ситуаций, в которых ИТ может оказаться неадекватным заместителем ПТ);

— повышает объективность процесса перевода и переводческого решения.

В перечисленном заключается конструктивная ценность семантико-структурной (текстуальной) близости ИТ и ПТ в рамках общественного предназначения перевода для общественной практики.

Перевод можно рассматривать как процесс создания текста на ПЯ, в определенных отношениях равноценного тексту на ИЯ. Это дает нам основание взглянуть на перевод через призму философского учения о тождестве — равенстве — эквивалентности. На наш взгляд, это весьма полезно, поскольку понятие эквивалентности в переводе, получившее в последнее время широкое распространение, используется без достаточного научного обоснования, как нечто априорно или интуитивно понятное.

А между тем именно введение в теорию перевода термина «эквивалентность» и замена им синонимичного термина «адекватность» открывает благоприятную возможность увязать проблему переводческой эквивалентности с широкой общенаучно-философской проблематикой тождества — равенства — эквивалентности и решать эту переводоведческую проблему на гораздо более высоком теоретическом уровне.

Слово «адекватность», используемое в теории перевода для обозначения специально переводческой эквивалентности, представляет собой локальный, чисто переводческий термин: в общенаучном плане «адекватность» не является термином, а употребляется нетерминологически — в значении «вполне соответствующий», «равный». Из-за этого в тех случаях, когда вместо термина «эквивалентность» употребляется термин «адекватность», проблема переводческой эквивалентности уже на терминологическом уровне изолируется от широкой общенаучно-философской проблематики тождества — равенства — эквивалентности.

Иное дело — термин «эквивалентность», являющийся обозначением родового понятия всевозможных отношений типа равенства.

Эквивалентность каких-либо объектов означает их равенство в каком-либо отношении. Равенства объектов во всех отношениях не бывает. Всякая вещь универсума есть единственная вещь. Двух вещей, из которых каждая была бы тою же самой вещью, что и другая, не существует.

Тем не менее, как в повседневной жизни, так и в теории мы постоянно отождествляем различные предметы, то есть, говорим о разных предметах так, как если бы они были одной и той же вещью. Возникающая при этом абстракция отождествления различного получила отражение в принципе тождества неразличимых Г. В. Лейбница. Между признанием индивидуальности каждой вещи и принципом тождества неразличимых не возникает противоречия, поскольку, говоря об индивидуальности, мы имеем в виду онтологическую индивидуальность вещей (вещей «самих по себе», по их «внутреннему состоянию»), а принцип тождества неразличимых имеет в виду не абсолютную (онтологическую) неразличимость, то есть неразличимость вещей по любому признаку, а лишь их неразличимость «для нас» в процессе их познания, в практике. Если различать «вещь» (то есть предмет универсума «сам по себе») и «объект» (предмет универсума в познании, в практике, в отношении к другим предметам), то, можно сказать: нет тождественных вещей, но есть тождественные объекты.

Таким образом, с онтологической точки зрения тождество (эквивалентность) является идеализацией, имеющей, однако, объективное основание в условиях существования вещей: практика убеждает нас в том, что существуют ситуации, в которых «разные вещи» ведут себя как «одна и та же вещь». Поэтому отождествление различного не является упрощением или огрублением действительности.

Неразличимость объектов, отождествляемых по принципу тождества неразличимых, может выражаться операционально — в их «поведении», истолковываться в терминах свойств, вообще определяться совокупностью некоторых фиксированных условий неразличимости.

Каковы условия неразличимости в переводе, при которых текст на одном языке признается эквивалентным тексту на другом языке?

Из всего сказанного выше следует, что в наиболее общем виде они сводятся к трем главным требованиям:

— ИТ и ПТ должны обладать (относительно) равными коммуникативно-функциональными свойствами (относительно одинаковым образом должны «вести себя» соответственно в сфере носителей ИЯ и в сфере носителей ПЯ);

— в меру, допустимую в рамках первого условия, ИТ и ПТ должны быть максимально аналогичны друг другу в семантико-структурном отношении;

— при всех «компенсирующих» отклонениях между ИТ и ПТ не должны возникать семантико-структурные расхождения, не допустимые в переводе.

К числу факторов, непосредственно определяющих реакцию на текст, относятся факторы ценностной ориентации получателя: мировоззрение, убеждения, склонности, интересы, вкусы, оценочные стереотипы и т.д. Природа этих факторов носит смешанный характер: в ней переплетаются элементы общечеловеческого, социально-группового, индивидуально-личностного и — что более всего существенно для нас — элементы этнического характера. Порой национальные культуры прямо-таки предписывают своим представителям определенные оценки определенных явлений материальной и духовной жизни. Как отмечает И.С. Кон, образы некоторых явлений, существующие в общественном сознании, усваиваются индивидом в готовом виде. Эти «готовые» представления, мнения, оценки, именуемые стереотипами, «мнемически фиксируют не только черты данного явления, но и его эмоциональную окраску» (Ю. Шерковин). Как свидетельствуют специальные исследования, частично этническая, национально-стереотипизированная природа факторов ценностной ориентации достаточно проявляет себя в речевой коммуникации: даже на такие, казалось бы, интернациональные, одинаковые для всех людей понятия, как «политика», «атомная энергия», «налог» и т.п., представители разных лингвоэтнических коллективов реагируют по-разному.

Естественно, это отражается и в переводе. Из многих возможных примеров на эту тему приведем лишь один, на наш взгляд, весьма показательный. Так, по свидетельству, известного литературоведа В. Шкловского, японских читателей, впервые познакомившихся в переводе с романом Л. Толстого «Воскресение», «не поразило то, что Катюша Маслова проститутка: это занятие в их стране не содержит в себе той позорной характеристики, которую оно имеет у нас. Поразило то, что Катюша любила Нехлюдова и отказалась от брака с ним; любила и поэтому ушла с другим». Комментируя этот факт, С.С. Прокопович пишет: «Перевод, следовательно, может быть выполнен идеально, отвечать всем требованиям, которые мы обычно предъявляем к художественному переводу,… и, тем не менее, книга в переводе будет восприниматься не так, как она воспринималась (или воспринимается) на языке, на котором была написана».

Действительно, в данном случае создать посредством перевода равноценные предпосылки для эмоционально-оценочного эффекта в сфере носителей ИЯ и в сфере носителей ПЯ невозможно. Единственный путь к этому, который можно себе представить, — это заменить в переводе род занятий героини романа на ремесло, столь же малопочтенное у японцев, каковым является для русского читателя занятие Катюши Масловой. Однако такая замена (если она вообще возможна) относилась бы к тем сверхрадикальным «компенсирующим» расхождениям, которые в переводе запрещены и которые превращают продукт языкового посредничества в «адаптивное переложение» (термин О. Каде). Из сказанного можно сделать вывод, представляющийся достаточно очевидным: расхождение национально-культурно обусловленных факторов ценностной ориентации у носителей ИЯ и носителей ПЯ не поддается нейтрализации в переводе.

Полноты ради, необходимо сказать о том, что непреодолимость расхождений национально-культурно обусловленных факторов ценностной ориентации в отдельных случаях может быть в какой-то степени «возмещена» в письменном переводе комментариями и примечаниями переводчика.

Покажем это на примере. В романе Э.-М. Ремарка „Drei Kameraden“ есть следующий эпизод. Девушка из относительно «высокого» слоя общества Патриция Хольман приглашает к себе домой своего возлюбленного Роберта Локампа и угощает его завтраком. Роберт — из простых людей. Он смущен непривычной обстановкой, как ему кажется, богатого дома. Вскоре происходит следующий разговор, начинающийся вопросом Патриции к Роберту:

„Also, was willst du nun, Tee oder Kaffee?“

„Kaffee, einfach Kaffee, Pat. Ich bin vom Lande. Und du?“

„Ich trinke mit dir Kaffee.“

„Aber sonst trinkst du Tee?“

„Ja.“

„Da haben wir es.“

„Ich fange schon an, mich an Kaffee zu gewöhnen. Willst du Kuchen dazu? Oder Brötchen?“

„Beides Pat. Man muß solche Gelegenheiten ausnützen. Ich werde nachher auch noch Tee trinken...“.

Для того чтобы понять внутренний смысл диалога, необходимо, во-первых, знать его психологическую подоплеку: Роберта одолевают опасения, ему кажется, что он не пара Патриции, потому что он не из ее круга, потому что слишком прост и беден, для того чтобы иметь право на ее любовь. Пат всячески пытается успокоить его, прогнать от него эти мысли. Во-вторых, читателю должно быть известно, какое место среди стереотипизированных представлений немцев той эпохи занимали чай и кофе: чай считался напитком привилегированных слоев общества, кофе (зачастую его суррогаты) был более простым, массовым напитком. В переводном варианте романа об этом можно было бы сказать в примечании переводчика. Только при этом условии русскому читателю станет ясен смысл диалога:

— Итак, чего же ты хочешь, чаю или кофе?

— Кофе, просто кофе. Пат. Я ведь из деревни.

— И я выпью с тобой кофе.

— Ну, а вообще-то, ты пьешь чай?

— Да.

— Я так и думал.

— Я уже начинаю привыкать к кофе. С чем ты будешь пить:

с пирожным или бутербродом?

Я попробую и того и другого. Такие возможности нельзя упускать. Я потом еще выпью и чаю...

§2. Особенности перевода синонимов в синонимическом ряду:

Значение слов, входящих в синонимический ряд, разъясняется при помощи русского эквивалента или описательно. Например:

Kluft I пропасть 

die Kluft – der Abgrund – die Tiefe – der Schlund

Kluft индифф. синоним... Abgrund бездна — Tiefe глубина... Schlund высок. поэт, пучина». Русский перевод может включать элементы толкования, например, в ряду unangenehm:

peinlich неприятный тем, что связан с тягостным ощущением неловкости, смущения и т.п. Раскрытию значения слова служит сопоставление одного синонима с другим, причем особое внимание уделяется смысловым отличиям между ними, например:

Köchin кухарка, повар 

die Köchin – die Kochfrau – die Kuchenfee... Küchenfee разг. шутл. Köchin, но когда о кухарке отзываются с большой похвалой...

Если в каком-либо ряду все синонимы имеют примерно то же значение и переводятся одинаково, то до объяснения отдельных синонимов дается их общая семантическая характеристика. Например:

Gesetzlich законный

gesetzlich – rechtlich – gesetzmäßig – rechtmäßig – legal – legitim – rechtskräftig – rechtsgültig

Синонимы данного ряда имеют примерно одно и то же значение, но различаются по сочетаемости и употреблению.

В этом случае перевод дается только при заглавном слове и при каждом синониме не повторяется.

Если же совпадают значения лишь у отдельных синонимов ряда, то после синонима, отличающегося от ранее описанного только стилистически или по употреблению, вместо перевода дается отсылка со знаком приблизительного равенства. ≈ Это значит, что слово имеет примерно то же значение, что и то, с которым оно сопоставляется, например:

pleite разг. = bankrott, но часто шутл. – о временных денежных затруднениях... Если совпадает не только значение, но и употребление, синонимы при описании даются через запятую, например, в ряду gleiten:

schlittern, glitschen разг. скользить (без коньков, лыж} на льду или гладкой поверхности... При отсылке они даются со знаком равенства, например, в ряду beredt:

mundfertig = zungenfertig, но употр. редко. Если в пределах значения данного синонимического ряда у какого-либо синонима четко выделяются различные условия употребления или оттенки значения, объяснение синонима делится на соответствующие подпункты. Например, в ряду bereiten:

präparieren а) готовить кого-л. (к экзаменам и т. п.).. b) устаревает препарировать (текст и т. п.), готовить уроки (особенно сочинение, перевод и т. п.)...



5. Роман Г. Фаллады «Каждый умирает в одиночку».

Роман Г. Фаллады «Каждый умирает в одиночку» (1947) занимает особое место в немецкой демократической литературе. Автор его оставался на родине в годы фашистской диктатуры. Писатель запечатлел по горячим следам как очевидец будни гитлеровского рейха в период Второй Мировой войны и по-своему, остро и сильно, поставил проблемы антифашистского Сопротивления.

По-немецки роман Фаллады называется «Jeder stirbt für sich allein». Слово «allein» проходит через весь роман как своего рода лейтмотив и возникает в разных смысловых оттенках: иногда оно значит «один», «в одиночку», иногда же – «сам», «сам по себе». Разобщённость – своего рода закон бытия для героев Фаллады, «маленьких людей», и мастер Квангель в этом смысле не составляет исключения. Жестокий закон капиталистического мира он превращает в добродетель: именно в одиночку, сам по себе, без посторонней помощи, указаний, подсказки пытается он выполнить свой человеческий долг, как он его теперь понимает.

События этого романа в общих чертах основаны на материалах гестапо о подпольной деятельности берлинской рабочей четы за период между 1940 и 1942 годами. В этой книге речь идёт почти исключительно о людях, которые боролись против гитлеровского режима, о них и их преследователях. Добрая треть романа происходит в тюрьмах и домах для умалишённых. Где смерть была делом обиходным. 

 

7. Заключение.

Итак, перевод традиционно и с полным правом рассматривают как один из важнейших путей взаимодействия национальных культур, как действенный способ межкультурной коммуникации. О теоретической и практической значимости перевода свидетельствует тот факт, что он удачно вписывается в научную проблематику, получившую в настоящее время название «Диалог культур».

Синонимами называют слова с равным значением, со сходным значением, слова, обозначающие одно и то же понятие или понятия очень близкие между собой, слова с единым или очень близким предметно-логическим содержанием, слова, одинаковые по номинативной отнесенности, но, как правило, различающиеся стилистически, слова, способные в том же контексте или в контекстах, близких по смыслу, заменять друг друга.

Синонимы в немецком литературном языке появляются либо благодаря заимствованиям, либо вследствие проникновения диалектальных слов в литературный язык, либо, наконец, в результате изменения значений слов.

Анализ употребления значительного числа синонимов немецкого языка дает основание выделить следующие основные признаки, которые следует учитывать при описании семантических отличий слов в синонимическом ряду:

1. Степень. Здесь имеется в виду степень возрастания выражаемого свойства, качества или интенсивности действия;

 

2. Характер (действия, процесса и т.д.). Т.е. продолжительность, быстрота, размеренность, небрежность или тщательность выполнения и т.д;

 

3. Специализация. К специализации относятся случаи, когда слово имеет либо более общее, либо более частное значение, указывает на абсолютный или относительный признак. Эти случаи связаны с разным объемом значения, с различной сочетаемостью;

 

4. Отношение. Здесь имеется в виду оценка выражаемого действия, качества;

5. Мотивация. Под мотивацией понимается внешнее или внутреннее побуждение к действию, а также причины действия, зависящие или не зависящие от субъекта;

 

6. Результативность (действия, процесса);

7. Постоянство (свойства, признака предмета, действия);

Некоторые синонимы обладают одновременно несколькими признаками.

Стилистически не ограниченные синонимы могут подразделяться на равнозначные и неравнозначные синонимы.

Равнозначные синонимы могут быть полными (если совпадают и их значение и их употребление) и неполными (если они отличаются только по употреблению). Неравнозначные синонимы различаются по оттенкам значения и большей частью и по употреблению. Эти последние наиболее многочисленны.

Исследуя синонимы, можно наблюдать интересный факт: одни синонимы могут употребляться с любыми частями речи (если они вообще с ними сочетаются), а другие нет.



8. Библиография:

1. К.В. Архангельская. Равнозначные синонимы немецкого языка. – Учённые записки/ Моск. гос. пед. ин-тут. ин. яз. им. М. Тореза, 1958, т. 16.

2. Ю. Д. Апресян. Проблема синонима. Вопросы языкознания.

3. О.С. Ахманова. Очерки по общей и русской лексикологии. М., 1957.

4. В.В. Виноградов. Лексикология и лексикография. Избранные труды. М., Наука, 1977.

5. Л.Р. Зиндер, Т.В. Строева. Пособие по теоретической грамматике и лексикологии немецкого языка. М., 1962.

6. Л.Р. Зиндер, Т.В. Строева. СНЯ. Л., 1941.

7. В.И. Кодухов. Методы лингвистических исследований. М., 1978.

8. В.И. Кодухов. Общее языкознание. М., 1974.

9. В.Н. Крупнов. Курс перевода. М., «Международные отношения». 1979.

10.    Э.В. Кузнецова. Лексикология русского языка. М., 1989.

11.    Л.К. Латышев. Перевод: проблемы теории, практики и методики преподавания. М., 1988.

12.    М.Ф. Палевская. Синонимы в русском языке. М., 1964.

13.    Р.Н. Попов. Современный русский язык. М., 1976.

14.    А.А. Реформатский. Введение в языкознание. 4-е изд., М., 1967.

15.    М.Д. Степанова, И.И. Чернышева. Лексикология СНЯ. М., 1962.

16.    Г. Фаллада. Каждый умирает в одиночку. Киев, 1973.

17.    В.Н. Цыганова. Синонимический ряд (на материале глаголов) СРЯ. М.;Л., 1966.

18.    Н.М. Шанский, В.В. Иванов. Современный русский язык. Часть 1. М., 1987.

19.    Синонимы немецкого языка. – «Иностранные языки в школе», 1961, №5.

20.    Современный русский язык. Часть 1. /Под ред. Д.Э. Розенталя, М., 1976.

21.    А.П. Евгеньева. Словарь синонимов русского языка. Справочное пособие. Л., 1975.

22.    А.П. Евгеньева. Проект словаря синонимов. М., 1964.

23.    В.В. Лопатин. Малый толковый словарь русского языка. М., 1993.

24.    М. Марузо. Словарь лингвистических терминов. М., 1960.

25.    Немецко-русский синонимический словарь./Под ред. Гармута Шмидта, М.,1983.

26.    Ch. Agricola, E. Agricola. Wörter und Gegenwörter. Antonyme der deutschen Sprache. Leipzig, 1977.

27.    Duden. Sinn und sachverwandte Wörter. Mannheim, 1972.

28.    Duden. Verleichendes Synonymwörterbuch. Mannheim, 1964.

29.    P. Grebe. Bedeutengswörterbuch. Mannheim, 1970.

30.    C. Heupel. Taschenwörterbuch der Linguistik. München, 1975.

31.    Lewandowski. Linguistisches Wörterbuch. Heidelberg,1980, Bd. 3.

32.    K. Peltzer. Das treffende Wort. Thun; München, 1959.

33.    C. Rud. Kleines Wörterbuch sprachwissenschaftlicher Termin. Leipzig, 1979.

6. Приложение





[1] M. Quintîlianus, Institutio oratoria, ed E. Bonnell, vol. II, Lipsial, 1866, p. 149

[2] «La justesse de la langue française ou les différentes significations des mots qui passent pour les synonymes».

[3] Напечатана в журнале «Сын отечества» в 1814 г.

[4] П. Калайдович, Опыт словаря русских синонимов. Предисловие, М., 1818, стр. 14—15.

[5] Там же.

[6] «Словарь русских синонимов или сословов», Спб, 1840, стр. VII.

[7] И. И. Давыдов, О словаре русских синоним, «Известия ОРЯС», М., 1856.

[8] В. Г. Белинский, Словарь русских синоним или сословов (рецензия), «Отечественные записки», 1840, т. IX. № 4, отд. VI; В. Г. Белинский» Словарь русских синоним (рецензия), «Отечественные записки», 1840. т. XI, № 7, отд. VI.

[9] И. И. Давыдов, О словаре русских синоним, «Известия ОРЯС», т. V, вып. VI, СПб., 1856.

[10] Н. Абрамов, Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений (первое издание вышло в 1900 г., второе—в 1911 г.).

[11] В. Д. Павлов-Шишкин и П. А. Стефановский, Учебный словарь синонимов русского литературного языка (первое издание вышло в 1930 г.; второе издание, исправленное и дополненное, – в 1931 г.).

[12] См. рецензию А.Б. Шапиро на эту книгу в журнале «Русский язык в школе», 1953, №6.

[13] А.Н. Гвоздёв, Очерки по стилистике русского языка, изд. 2, Учпедгиз, М., 1955.

[14] См.: «Доклады и сообщения Института языкознания АН СССР», т. VIII, 1955.

[15] В.Н. Клюева, Краткий словарь синонимов русского языка, изд. II, Учпедгиз, М., 1961.

[16] Статья напечатана в журнале «Русский язык в школе», 1959, №3.

[17] См. сборник «Вопросы культуры речи», №2, изд. АН СССР, М., 1959.

[18] См. сборник научных трудов «Вопросы теории и методики преподавания английского и немецкого языков», вып. 19, изд. Киевского инженерно-строительного института, 1962.

[19] См. «вопросы теории и истории языка». Сборник в честь проф. Б.А. Ларина, Л., 1963, стр. 127-142.

[20] Авторы учебника «Русский язык», для педагогических училищ, ч. I, изд. 6, Учпедгиз, М., 1963.

[21] Авторы учебника «Современный русский литературный язык», Киев, 1954.

[22] См. его «Стилистику художественной речи», изд. 2, МГУ, 1961.

[23] См. его «Очерки по стилистике русского языка», Учпедгиз, М., 1955.

[24] См. его «Введение в языкознание», ч. II, Учпедгиз, М., 1953.

[25] См. его «Введение в науку о языке», Учпедгиз, 1958.

[26] См. его «Лексику и фразеологию современного русского языка», Учпедгиз, М., 1957.

[27] См. раздел «Лексика» в учебнике Е. М. Галкиной-Федорук, К. В. Горшковой и Н. М. Шанского «Современный русский язык», ч. I, изд. МГУ, 1962.

[28] См. журнал «Русский язык в школе», 1960, № 3.

[29] Т. А. Бертагаев, В. И. Зимин, О синонимии фразеологических сочетаний в современном русском языке, «Русский язык в школе», 1960, № 3, стр. 5—6.

[30] См. «Труды кафедр русского языка вузов Восточной Сибири и Дальнего Востока», изд Иркутского государственного педагогического института, 1962.

[31] Указанная работа, стр. 116.

[32]Общее значение слов в группах дается весьма приблизительно; точное определение их представляется пока трудным вследствие неразработанности этого вопроса. 

[33] См. «Словарь русского языка» Академии наук СССР в 4-х томах, т. I, 1957, стр. 263.

[34] В.Н. Клюева, Краткий словарь синонимов русского языка, изд. II, Учпедгиз, М., 1961, стр. 232.

[35] В. Н. Клюева (см. ее «Краткий словарь синонимов русского языка, изд. 2, Предисловие) считает, что «нельзя синонимизировать слова с нейтральной или положительной оценкой со словами, имеющими отрицательную оценку. Конь и кляча не синонимы, хотя обозначают одну и ту же зоологическую особь». Отрицая синонимичность слов лошадь – кляча, В. Н. Клюева противоречит своему определению синонимов как двух слов-понятий, «отражающих  сущность одного и того же явления объективной действительности, различающихся дополнительными оттенками». Слово кляча обозначает тот же предмет, что и слово лошадь, но только в это обозначение вносит дополнительные оттенки. Правда, найти контекст, в котором слова конь и лошадь могли бы быть заменены словом кляча, нелегко, но и это не противоречит определению В. Н. Клюевой синонимов как слов, которые «служат не столько для подмены друг друга, сколько для уточнения мысли и нашего отношения к высказываемому".

[36] См. «Словарь русского языка» Академии наук СССР, в 4-х томах, т. II» стр. 140.

[37] Чуковский К.И. Живой как жизнь. О русском языке. М., 1966, с.146

[38] Апресян Ю.Д. Проблема синонима. – Вопросы языкознания, 1957, №6; Англиские синонимы и синонимический словарь. – Англо-русский синонимический словарь. М., 1979.

[39] Новиков Л.А. Антонимия и словари антонимов. – Словарь антонимовт русского языка. /сост. М.Р. Львовю М., 1978. 

[40] Именно это последнее понимание синонимов мы находим у Ю.Д. Апресяна (см. раздел «Англиские синонимические словари».) – Англо-русский синонимический словарь / сост. под руководством А.И. Розенмана, Ю.Д. Апресяна. М., 1979, с. 507.

[41] М.Д. Степанова, И.И. Чернышева. Лексиколгия СНЯ. М., 1962.

[42] Bedeutungsworterbuch, bearbeitet von Paul Grebe. Mannheim, 1970.

[43] Булаховский Л.А. Указ. Соч., с. 39, См. также Heupel C. Taschenworterbuch der Linguistik. Munchen, 1975.

[44] Цыганова В.Н. Синонимический ряд.М.;Л., 1966, с.180.

[45] Будагов Р.А. Очерки по языкознанию. М., 1953, с. 28-29.

[46] Архангельская К.В. равнозначные синонимы немецкого языка. – Учен. записки, М.,1958, т. 16.

[47] Цыганова В.Н. Синонимический ряд, М.;Л.,1966.

[48] Англо-русский синонимический словарь / Сост. под рук. А.И. Розенмана, Ю.Д. Апресяна, М., 1979.

[49] Duden. Verleichendes Synonymworterbuch. Mannheim, 1964.

[50] Более поздее издание синонимического словаря серии Дудена содержит только ряды, тематические и синонимические вперемешку, сщ стилистическими пометами и представляет собой словарь традиционного плана, совершенно другую, по сравнению с изданием 1964г., книгу что и отразилось в новом названии Sinn und sachverwandte Worter, Mannheim, 1972.