Малые жанры лирики

Цель данной работы – сравнить малые жанры лирики, определить их различия и сходства, дать им краткую характеристику.

Для анализа выбран компаративный метод.

Сравнительно-историческое литературоведение (компаративизм) –"раздел исторической литературы, изучающий международные литературные связи и отношения, сходства и различия между литературно-художественными явлениями в разных странах.  Сходство литературных факторов может быть основано на сходстве в общественном и культурном развитии народов, а также на культурных и литературных контактах между ними. Сходные пути развития литературы у разных народов не исключают возможности международных контактов и взаимовлияний и обычно перекрещиваются  с ними. Однако для того, чтобы влияние стало возможным, должны существовать внутренние потребности в таком культурном "импорте", аналогичные тенденции развития в данном обществе и данной литературе" (18, С.418).*



Предметом изучения послужили рубаи Омара Хайяма, айрены Наапета Кучака, японские пятистишия (танка) и античные (греческие) эпиграммы.

Поскольку рубаи и айрены имеют своего конкретного автора, а в жанре танка и эпиграммы писали многие поэты, целесообразно провести сравнительный анализ по следующей схеме:



Омар Хайам. Рубаи                       Наапет Кучак. Айрены



Японские пятистишия                    Греческая эпиграмма











































1. Определение. История возникновения. Авторы

Танка – "древнейший жанр японской поэзии: нерифмованное пятистишие, состоящее из 31 слога" (18, С.434).

Поэзия у японцев родилась в устном народном творчестве, в виде песни. Исконное слово, которым японцы стали обозначать поэтическое творчество в форме стиха, - это "ута", песня.

На возникновение литературной поэзии повлияло новое представление о поэтическом творчестве. "В литературной поэзии стихотворение продолжали по-прежнему называть песней, но его уже не "пели", а "читали", понимая под словом "читать" чтение вслух" (7, С.4).

Ранняя литературная поэзия Японии культивировала, в сущности, одну поэтическую форму: "танка" – "короткая песня". Это была поэзия быта японского общества того времени.

Даже скалы,

Средь быстрых потоков в Хаято,

Красотой не сравнятся

С водопадом Есино,

Где играют форели.

Отомо Табито (5, С.67)

Популярность танка как жанра способствовала тому, что многие средневековые японские поэты обращались к ней: Отомо Табито, Отомо Якамоти, Каса, Хасибито Оура, Накамоти Якамори, Цураюки, Бунъя Ясухидэ, Есида,  Уэмон и др. В придворной среде танка была одним из самых распространенных способов выражения мыслей и чувств.

Кроме этого сохранились стихотворения неизвестных авторов, которые традиционно относят к народной поэзии.

Эпиграмма "(греч. epigramma, буквально – надпись), в античной поэзии – короткое лирическое стихотворение произвольного содержания (сперва - посвятительные надписи, потом – эпитафии, поучения, описания, любовные, застольные, сатирические стихи)"(18, С. 511).

Местом рождения эпиграммы была Древняя Греция. Это связывалось с распространением первой алфавитной письменности в конце 9 – начале 8 в. до н. э. Литературная эпиграмма появляется в греческой поэзии 7-6 вв. до н. э. Ее расцвет приходится на 3 в. до н. э. – 1 в. н. э.

Киприде – Мелеагр

Лампу свою, соучастницу игр всенощных, посвященный

В тайны, Киприда, твои дарит тебе Мелеагр.

Мелеагр (2, С. 226).

При всей традиционной краткости ранней эпиграммы она уже могла вместить объективное отношение говорящего к сообщаемому факту. Это содействовало быстрому отделению эпиграммы в самостоятельный поэтический жанр.

В жанре эпиграммы писали многие поэты Древней Греции: Асклепиад, Каллимах, Посидипп, Леонид Тарентский, Мелеагр, Симонид и др. До настоящего времени дошли эпиграммы и  неизвестных поэтов.

		Чертами сходства эпиграммы и  танка является следующее:

	эти жанры относились к наиболее популярным жанрам древней (эпиграмма) и средневековой (танка) поэзии. Это обусловило то, что многие поэты  обращались к ним;

	как в эпиграмме, так и в танка есть стихотворения, авторство которых точно не установлено.

		 На  данном этапе анализа можно отметить следующее отличие эпиграммы и танка. Эти жанры бытовали в разное время. Эпиграмма возникла и была широко распространена в Древней Греции, танка была наиболее популярна в средневековый период истории Японии (хотя древнеяпонские поэты тоже обращались к этому жанру).

Айрены – выдающееся явление армянской поэзии средних веков, "монострофическая стихотворная форма. Состоит из  четырех 15-сложных стихов" (18, С. 16). Автором айренов считается  поэт-гуманист Наапет Кучак ( год рождения неизвестен -  умер, предположительно, в 1592 г.). Биографические данные о нем малодостоверны. По преданию, родился в селе Хараконис, близ Вана.

Существует проблема авторства. Этот ли Кучак является автором айренов?

"Стилистическое, идейно-тематическое изучение айренов показывает, что именно один поэт довел эту древнюю стихотворную форму, встречающуюся еще в X в. у Нарекаци, до совершенства. И сама необходимость сохранить айренам автора так велика, что даже хронологические неувязки и просчеты не принимаются зачастую в расчет. Айрены несут на себе печать авторской индивидуальности, и поэтому имя, однажды названное, приросло к ним. Автор айренов неизвестен. Неизвестна его биография, но известны стихи" (10, С. 21).

Ах, любовь,

С тобою пропадешь.

Ты мне в сердце вошла,

 Как нож. 

Нож наткнулся на что-то,

Согнулся, 

И не вытащишь,

Не разогнешь.

Наапет Кучак (17).

Рубаи (арабское) – "одна из самых распространенных форм лирической поэзии народов Ближнего и Среднего Востока, Средней и Юго-Восточной Азии. По происхождению рубаи являются устно-поэтической, народной формой" (18, С. 338).

В жанре рубаи писали Рудаки, Руми и Ансари. Это жанр не относится к высоким образцам поэзии Востока и тяготеет, скорее, к эпиграммной поэзии.

Наиболее известным автором рубаи является Омар Хайям. 

"Омар Хайям Гиясаддин Абу-ль-Фатх ибн Ибрахим (около 1048, Нишапур, - после 1122, там же), персидский и таджикский поэт, математик и философ. Всемирную известность принес Омару Хайяму как поэту цикл четверостиший («Рубаийат»)" (16).

Наукой еще не решен вопрос, какие из приписываемых Омару Хайяму четверостиший доподлинно принадлежат ему. Более или менее твердо можно признать атрибуцию 66 рубаи, содержащихся в наиболее древних списках.

Увы, неблагосклонен небосвод!

Что не захочешь – все наоборот.

Дозволенным господь не одаряет,

Запретного и дьявол не дает.

Омар Хайям (3)

		 Несмотря на то, что рубаи и айрены принадлежат разным авторам, народам и культурам, в них можно найти ряд сходных черт:

	рубаи и айрены возникают в народном творчестве, но постепенно эти жанры лирики развивают в своей лирике поэты средних веков (Хайям, Кучак);

	рубаи и айрены имеют конкретных авторов, но до сих пор в литературоведении стоит вопрос об авторстве стихов этих жанров.

*  *  *

		Малые жанры лирики первоначально рождаются в народном творчестве и лишь потом становятся популярными у многих авторов, проникают и культивируются в аристократических кругах (танка), развиваются в творчестве отдельных поэтов (Хайям, Кучак).

2. Синтаксис, строфика, ритмика

Танка.  Поэтическое творчество в жанре танка носило характер экспромта. Стихотворение создавалось по данному поводу и создавалось, как правило, тут же, на месте. В придворной среде танка являлась самым распространенным способом выражения мыслей и чувств.

"Краткость формы танка и ее специфичность определили многое в ее поэтике  и в ее судьбе. Как ни были хороши и художественно полноценны первые ее образцы, на основе их скоро сложились шаблоны, подменившие живое поэтическое творчество механической версификацией. Еще в древней средневековой поэзии утвердился ее основной метрический закон, сохранившийся во всей японской поэзии на многие века, - это чередование пяти- и семисложных стихов. Ритмическая организация стиха имеет для японской поэзии особое значение, поскольку рифмы, как организующего стих компонента, в ней не имеется" (7, С. 7-8).

Танка – стихотворение в 31 слог, располагающихся с учетом цезур так: 5-7-5-7-7. Первые три метрические единицы образуют первый стих (строфу), последние две – второй. В пределах этой метрической организации  имеются разнообразные синтаксические членения и ритмико-мелодические варианты:

О пустых вещах (5 слогов)

Бесполезно размышлять. (7 слогов)

Лучше чарку взять (5 слогов)

Хоть неважного вина (7 слогов)

И без дум допить до дна (7 слогов)

Отомо Табито (5, С. 64)

Рифмы как таковой в танка нет, поэтому эта "особенность ограниченной в звуковом отношении силлабической системы японского языка часто создает «естественную» рифму: иногда скользящую или асимметрическую, иногда анафорическую, иногда внутреннюю, я порой и конечную. Эти случайные рифмы иногда сосуществуют в одном и том же пятистишии, придавая ему особую эвфоническую окраску, особое музыкальное звучание. Для пятистиший характерны ассонансы, разнообразные виды повторов, игра слов, аллитерация. Вот пример звуковой организации танка:

Кому то ю мо

Кону току ару о

Кодзи то ю о

Кому то ва матадpи

           Кодзи то ю моно о

Скажешь мне: «Приду»,-

И, бывало, не придешь;

Скажешь: «Не приду»,-

Что придешь, уже не жду,

Ведь сказала ты: «Не приду». (14)



Законченность танка формальна и определена обязательным количеством строк. Содержание танка незавершено, оборвано. Поэты недоговаривают, делают паузы, добиваясь единственной цели – сообщить настроение, впечатление, эмоцию.

Эпиграмма.  Стихотворная форма требовала от эпиграммы не только ритма и стиля, но и композиционной завершенности.

"Античная эпиграмма, испробовав гекзаметр и ямб […], изредка используя различные лирические строфы, метрически тяготеет к так называемому элегическому дистиху" (8, С. 125-126).

Элегический дистих – это двустишие, состоящее из гекзаметра и присоединенного к нему пентаметра.

"Метрическая схема элегического стиха такова:

-UU-UU-//UU-UU-UU-U

-UU-UU-//-UU-UU- " (8, С. 126).

Афине – Терид

                                                           - U      U -   U U   -  //  U     U   -U    U   -  U U   -  U

Бросив свое ремесло,// посвящает Палладе-Афине

                                                              -    U       U  -  U   U  - //   -  U    U  -   U   U-

Ловкий в работе Ферид// эти снаряды свои…

Леонид Тарентский (2, С. 123).

Нередко авторы эпиграмм строили стихотворение по принципу диалога (конструкция с прямой речью), придавая эмоциональную окраску синтаксическому рисунку:

"Случай" Лисиппа

-Кто и откуда твой мастер-воятель? – Лисипп, сикионец.

-Как называешься ты? – Случай я, властный над всем.

-Как ты ходишь на кончиках пальцев? – Бегу постоянно…

Посидипп (2, С. 107)

Отличительное качество эпиграммы , и в том числе античной, - ее завершенность. "Законченность античной эпиграммы – признак не формальный, а содержательный" (8. С. 143-144).

		  Как правило, эпиграмма и танка строго следовали характерным для своих жанров метрическим схемам.

		Эпиграмма и танка не имели рифмы как таковой,  но приобретали «естественную рифму» за счет симметричности стихов или внутренних резервов силлабической системы стихосложения. 

		  Отличительной чертой в метрической организации танка и эпиграммы можно назвать следующее: танка ограничена объемом в 31 слог (5 стихов), эпиграмма более свободна в выборе объема - от 2 до 58 стихов (Мелеагр).

		 Эпиграмма использовала в качестве дополнительных синтаксическо-стилистических приемов диалоговое построение текста, танка  практически не прибегала к такой форме.

		   Сопоставляя эти жанры, можно отметить еще одну особенность. Эпиграмма сообщает факт и этим ее содержание ограничено, а танка передает эмоции, настроения, оставляя читателю возможность домыслить содержание или субъективно переработать его.

Айрены состоят, как правило, из четырех стихов по 15 слогов. Стих делится на два полустишия из 7 и 8 слогов. В первом полустихе ударение делается на 2, 5 и 7 слогах, во втором – на 3, 5 и 8 слогах.

Глаза твои – океан, (7 слогов)

брови сумрачней облаков. (8 слогов)

Взяла ты румянец щек

у розовых лепестков… (1, С. 95)

Айрены рифмовались обычно по принципу аааа или авав.

Следует отметить характерные для айренов синтаксические особенности. Нередко Кучак использует составное именное сказуемое с опущенным глаголом-связкой:

Ты в мире – перстень золотой, 

А я – алмаз на нем,

Ты - зелень, нежащая пруд, 

А я - росинка в нем…   (17).

Особую экспрессию стихам придает диалоговый характер построения:

- Что возьмешь за поцелуй,

Молви, дивное созданье?

Усмехнулась:

- А твое велико ли состоянье…(17).

Рубаи – четверостишие. Заимствовано из широко распространенного устного народного творчества персов и таджиков. В письменной литературе рубаи строятся в метре аруза, в отличие от силлабического народного метра. Рубаи состоят из четырех полустиший (или двух бейтов), рифмующихся по типу аава, реже по типу аааа.

Опять, как в пору юности моей, а

                 бейт

Наполню чашу, ибо счастье в ней.  а



Не удивляйся, что горчит вино,  в

                    бейт

В нем горечь всех моих минувших дней.  а

"Стиль Омара Хайяма предельно емкий, лаконичный, изобразительные средства просты, стих чеканный, ритм гибкий" (16). 

Рубаи имеют ряд синтаксических особенностей. Хайям часто употребляет повелительное наклонение. Он советует, поучает, назидает, призывает – Знайся только с достойными дружбы людьми…

Поэт обогащает синтаксический рисунок рубаи вопросительными и восклицательными предложениями. При этом, на поставленный вопрос Хайям, как правило, отвечает сам – дает совет или произносит пламенный призыв.

Встречаются рубаи, где использован емкий стилистический прием – составное именное сказуемое с нулевой связкой:

Цель вечная движенья миров вселенных – мы.

В глазу рассудка ясном зрачок мгновенный – мы…

Встречено стихотворение, в котором отсутствуют (опущены) глаголы:

Небо – пояс загубленной жизни моей,

Слезы павших – соленые воды морей.

Рай – блаженный покой после страстных усилий,

Адский пламень – лишь отблеск угасших страстей.

		  В айренах и рубаи наблюдается ряд схожих черт в области синтаксиса : использование предложений с составным именным сказуемым, в которых опущен глагол.

		  Различий в строфике, ритмике и синтаксисе больше, нежели чем сходств:

	Айрены в большинстве случаев ограничены 15 слогами, рубаи, стоящиеся в метре аруза, более свободны в подборе слогов и соблюдают лишь количество стихов и рифму.

	Кучак привносит экспрессию в поэзию путем употребления диалога, а Хайям использует вопросительные и восклицательные предложения.

	Призыв, совет, поучение, свойственные лирике Хайяма, оформлены в предложениях с повелительным наклонением.

*  *  *

Имея малую форму, эпиграмма, танка, айрены и рубаи, неизменно следуют правилам стихосложения, свойственным тому или иному жанру.

Эпиграмма и танка, как правило,  не рифмовались, но поддерживали эвфоническое равновесие стиха симметрическим расположением стоп в пентаметре (эпиграмма) или особой музыкальной организацией стиха (танка).

Айрены и рубаи имели рифму. Айрены рифмовались, в основном, по типу аааа или авав. Некоторые рубаи тоже прибегали к такой рифмовке, хотя наиболее популярным типом для них является тип аава.

Самыми "консервативными" жанрами в метрической организации стиха являются танка (31 слог) и армянский айрен (15 слогов). Эпиграмма варьирует не только количество слогов, но и количество стихов (до 58), при этом находясь в жестких рамках элегического дистиха.

У эпиграммы, единственной из всех жанров, литературоведы обычно определяют размер.

Рубаи на ограничены количеством слогов, но придерживаются принятой формы - 

      четверостишия.

Отсутствие рифмы побуждают танка и эпиграмму использовать синтаксические особенности стиха для придания благозвучия и эмоциональности: повторы, аллитерации, специфические размеры (гекзаметр и пентаметр), симметрическое расположение стоп в пентаметре.

Имеющие рифму айрены и рубаи используют другие синтаксические средства 

      выражения экспрессивности: вопросительные и восклицательные предложения,

      диалог и др.

3. Тематика. Стилистическое разнообразие.

Танка. Поэзия для японского народа является выражением жизни, а сама жизнь понимается как поэзия. "Это особое поэтическое видение мира создало в Японии богатство лирической поэзии. И японские поэты справедливо называют свою страну "страной песни" (14).

Пятистишия складывались по любому поводу: встреча, расставание, пир, странствия, любовь, празднование обрядов, тоска, печаль и др. Танка носили характер экспромта, поэтому в них сохранились приемы народного творчества. С самого раннего периода были канонизированы темы танка: любовь, природа, разлука. странствия. 

Пример танка на некоторые из этих тем:



Вот и время пришло

Мне домой возвращаться…

Но в далекой столице

Чей мне будет рукав 

Изголовьем душистым?

Отомо Табито (5, С. 70).

Печалясь о тебе,

Страдая безысходно,

У Нарских гор

Под маленькой сосной

Стою, исполненная горем и тоской.

Каса (4, С. 63)

Кроме этого, в одной танка могло быть скрыто сразу несколько тем, тесно связанных друг с другом. Излюбленными темами танка были темы любви и природы. Любовная лирика тесно переплетается с пейзажной: человеческие чувства передаются через образы природы, а природные изменения описываются посредством сравнений с душевными переживаниями.

Темы разлуки и странствий тоже тесно сопрягались, имели общие мотивы, описывались через образы, построенные на знакомых привычных ассоциациях.

Социальные темы не получили в пятистишиях прямого выражения. Многие поэты аккуратно вуалировали социальную тематику своих танка, иначе выражали печаль об окружающей действительности, говорили о бренности мира, описывали грустные картины природы.

При всей своей краткости танка обладают разнообразием стилей: "она [танка.-С.С.] может прозвучать народной лирической песней, частушкой, чувствительным романсом, изящным любовным посланием, средневековой альбой, а то и шуточным мадригалом, едкой эпиграммой" (14).

Пример танка, написанного в стиле послания:

В ответ на послание возлюбленной.

Я еще не стал

Ни прахом, ни землей,

А из-за меня, любимая моя,

Ты уже в волненье и тоске.

Вот она – любовь!

Накатоми Якамори (4, С.73).

Эпиграмма. "Современная справочная литература, хотя и не всегда и не в столь ясном виде, по традиции сохраняет мысль: эпиграмма – стихотворение на случай или сатирическое стихотворение, осмеивающее кого-либо или что-либо" (8, С. 143).

Эпиграмма могла быть написана на философские темы:

О жизни

В жизни какую избрать нам дорогу? В общественном месте –

Тяжбы да спор о делах, дома – своя суета;

Сельская жизнь многотрудна, тревоги полно мореходство;

Страшно в чужих нам краях…

Посидипп (2, С.108),

могла быть отзывом на литературное произведение:

На "Лиду" Антимаха

"Лида" – книга эта тучна, неотделана вовсе.

Каллимах (2, С.95),

могла описывать любовные чувства:

Честная измена

Я наслаждался однажды игрою любви с Гермионой,

Пояс из разных цветов был, о Киприда, на ней…

Асклепиад (2, С. 70),

могла рассуждать о предметах искусства:

Гемма Линкея

…Создан рукою обман: картину увидишь ,приблизив

Камень этот к глазам; издали – нет ничего…

Посидипп (2, С. 107-108),

могла быть адресована труженикам, беднякам и скитальцам:



Эпитафия бедняку

Малого праха земли мне довольно. Высокая стела

Весом огромным своим пусть богача тяготит…

Леонид Тарентский (2, С. 127),

могла быть застольным тостом:

Застольная

Брызни, кекропов сосуд, многопенной влагою Вакха,

Брызни! Пускай оросит трапезу нашу она…

Посидипп (2, С. 102).

Античные эпиграммы обнаруживают тематическое единство. Однотемность является основным и характерным признаком эпиграммы. "Тема эпиграммы может быть сколь угодно масштабна (нация, страна, город, воинский отряд, социальная группа и пр.) и может быть расчленена (изречения семи мудрецов, характеристика девяти лириков), но всегда в рамках единства" (8, С. 143).

Стилистически эпиграмма чрезвычайно разнообразна: любовная, посвятительная, декламационная, увещательная, эпитафия.

Посвятительная эпиграмма обычно строится по схеме: КТО – ЧТО – КОМУ – ЗА ЧТО (повод).  

Диоскурам (КОМУ) – Евенет (КТО)

Здесь посвятил меня Евенет (КТО), как он утверждает,-

Сам я не знаю, я ведь лишь медный петух (ЧТО),-

 В дар Тиндарея сынам (КОМУ), ему даровавшим победу (ЗА ЧТО)…

Каллимах (2, С. 85)

Любовные эпиграммы писали, пожалуй, все древнегреческие поэты, которые когда-либо творили в этом жанре. Асклепиад фиксировал кокой-то момент и настроение, Посидипп находил в любви сладостное мучение, Каллимах писал эротические эпиграммы, у Мелеагра облик возлюбленной не имел конкретных очертаний, она вся – любовь и измена, наслаждение и муки.

Беспокойная любовь

Сердце мое и пиры, что ж меня вы ввергаете в пламя

Прежде, чем ноги унес я из огня одного?

Не отрекусь от любви. И стремленье мое к Афродите

Новым страданьем всегда будет меня уязвлять.

Посидипп (2, С. 102)

Социальной тематики касался Леонид и Тарента. Несколько его эпиграмм носят характер личного высказывания. В одной из них он предостерегает читателя от невзгод скитальческой жизни: Не подвергай себя смертный невзгодам скитальческой жизни,/ вечно один на другой переменяя края…

		  Танка и эпиграмма стилистически и тематически разнообразны.

		Общими для этих жанров лирики являются любовная тема и тема скитаний.

		Эпиграмма пишется по случаю. Как правило, это посвящение, отклик или эпитафия.

		Танка – результат экспромта, поэтому она более субъективна. Каждое пятистишее отмечено печатью авторского отношения к написанному.

		Одно пятистишее может содержать несколько тем, переплетающихся друг с другом. Эпиграмма же всегда однотемна.

		Танка избегает социальных тем, а если и касается их, то вскользь, как бы намеком. Авторы эпиграмм затрагивают социальное неравенство в своем творчестве.

Айрены. "В айренах Кучака выразилась главная черта эпохи Возрождения – чувство полноты жизни, полноты ощущения красоты мира" (10, С. 23).

Такой светский, внерелигиозный характер поэзии Кучака Левон Мкртчян объясняет влиянием движения тондракийцев. "Тондракийцы, как известно, проповедовали равенство, отказ от церкви. Идеолог тондракийцев Смбат Зарехаванци учил, что жизнь человеку дана только в этом мире, что другой жизни не будет, ибо душа человека не бессмертна. А раз это так – надо любить в этой жизни, надо познать радость любви" (11, С. 82).

Большинство дошедших до нас айренов – это стихи о любви. Тему любви Кучак по-разному развивает в своей лирике. Любовь без канонов домостроя, не знающая ханжеских запретов, откровенное признание – все это любовь по законам сердца.



Вино твоего румянца

Мне пить бы опять, опять,

Библейский рай – твое тело,

 Ах, яблоко бы сорвать!

Уснуть на груди прекрасной

Не высшая ли благодать?

За это ангелу смерти

не жалко и долг отдать (17).

Большой цикл составляют "айрены скитаний" о пандухтах (скитальцах), ушедших или угнанных в чужие края. Эти стихи полны горем одиночества:

Обидевший скитальца

пусть станет сам таким,

Пускай поймет, что значит

под небом жить чужим.

Хотя дождем там будешь 

осыпан золотым.

Все будет вспоминаться 

родных селений дым (10, С. 124).

Кучак писал проникновенные пейзажи. "Природа живет в его стихах, как она живет на полотнах мастеров Возрождения. Природа в айренах не фон. Природа и женщина слиты воедино – все природа" (10, С.24).

Когда ты была моей,

на деревьях листва была!

К другим ты теперь ушла-

снег лежит, где листва была!…(10, С. 96).

Есть у Кучака и "айрены раздумий". О чем бы ни писал поэт: о любви, о красоте женщины, о природе, об одиночестве на чужбине – везде обнаруживается философский взгляд автора на мир:

В мире две великих силы:

смерть и скорбь любви земной.

Влюбишься, потом уносит

ангел смерти в мир иной…(10, С. 95-96).

Рубаи. Многие рубаи Хайяма затрагивают философско-религиозные темы. В своих философских трудах Хайям остается идеалистом, и лишь рубаи помогают ему выразить материалистические и атеистические взгляды. 

"Во многих рубаи Хайям нападает на религию. Он задает вопросы, которые заставляют расписаться в бессилии самого хитроумного праведника. Хайям предвосхищает вопросы и дает иногда те же ответы, какие можно встретить у философов эпохи Возрождения в Европе, спустя несколько столетий" (12, С. 41).

Обращаясь к богу, Хайям говорит:

Жизнь сотворивши, смерть ты создал вслед за тем,

Назначил гибель ты своим созданьям всем,

Ты плохо их слепил, но кто ж тому виною, 

А если хорошо, ломаешь их зачем?

Темы жизни и смерти – вечные философские темы. Не обошел их и Хайям. Жизнь – это миг. Хайям учил ценить жизнь в ее недолгие часы. "Каждый прожитый день ушел от нас безвозвратно. Как капля в океане, он тонет во всепоглощающей пучине тысячелетий. Но зато в каждом новом дне нам раскрывается сверкающий огромный мир" (12, С. 43).

Мир – мгновенье, и я в нем – мгновенье одно…

***

Лови же миг! Ведь он не повторится, 

Как ты и сам не повторишься в нем…

Смерть для Хайяма – переход в небытие. Он призывает избавиться от страха перед ней. Хайям уверен, никакой загробной жизни нет:

И никто еще верно сказать не сумел нам:

Мы откуда пришли? Что за гробом нас ждет?…,

а смерть, в своей неумолимости, уравнивает всех:

Египет, Рим, Китай держи ты под пятой,

Владыкой мира будь – удел конечный твой

Ничем от моего не будет отличаться:

Три локтя савана и пядь земли сырой.

Замечательны стихи, посвященные человеку. Поэт воспевает такие качества, как достоинство, гордость, честность. В одном из рубаи Хайям дает рецепт, как можно определить истинные ценности:

Если подлый лекарство нальет тебе – вылей!

Если мудрый подаст тебе яду – прими!

Проповедуя радость бытия, Хайям раскрывает в рубаи тему любви и тему вина. Хайям советует:

Лучше пить и веселых красавиц ласкать,

Чем в постах и молитвах спасенье искать…

"Многое сближает Хайяма с древнегреческим философом Эпикуром. Известно, что проповедь наслаждений у Эпикура была далека от проповеди обжорства и разврата. Еще более сближает Хайяма и Эпикура способность испытывать наибольшее удовлетворение от познания, от глубокого проникновения в природу вещей" (12, С. 52).

Твердят, будто пьяницы в ад угодят.

Все вздор! Кабы пьющих отправили в ад

Да всех женелюбов туда же им вслед,

Пустым, как ладонь, стал бы райский наш сад.

В поэзии Хайяма можно обнаружить культ вина. Он с различных сторон затрагивает эту тему: восхваляет вино или горько сетует, что оно помогает уйти от самого себя и печальных мыслей.

Пейте смело, друзья! В час веселых утех

Усладят нас свирель, гимны зелью и смех…

Стилистически рубаи можно поделить на оптимистические, жизнеутверждающие, призывающие жить и радоваться жизни:

Когда вырвут без жалости жизни побег,

Когда тело во прах превратиться навек – 

Пусть из праха кувшин изготовят

И наполнят вином : оживет человек!;

и на скептические, полные отчаяния и печали:

В этом мире не вырастет правды побег.

Справедливость на правила миром вовек.

Не считай, что изменишь течение жизни.

За подрубленный сук не держись, человек!

		Тема любви – общая тема для Кучака и Хайяма. Кучак описывает страстную и целомудренную любовь. Некоторые его айрены, полные тонкой эротики, воспевают красоту женщины. Хайям говорит о любви в контексте понятия "радость бытия". Любовь, плотская ли, платоническая ли, заставляет жить человека полной жизнью.

		 Тема вина и винопития – неотъемлемая черта оптимистических рубаи Хайяма.

		 Хайям почти не затрагивает тему природы ,тогда как Кучак рисует изящные живые пейзажи.

		 Хайям любит философствовать. Пытаясь понять окружающее бытие, он размышляет на темы жизни и смерти. Кучак смотрит на жизнь в контексте любовного чувства.

		 Социальная направленность лирики Кучака отражается в цикле "айренов скитаний". Хайям в своем творчестве призывает к честности, мудрости и достоинству.

*  *  *

Малые жанры лирики обнаруживают стилистическое разнообразие и богатство тем, к которым обращались.

		Пожалуй, единственной общей для всех четырех жанров темой являлась тема любви.

		Так или иначе, все жанры касались философских проблем: жизнь и смерть, полнота жизни и радость бытия, религиозные вопросы.

		Социальной тематики касались эпиграмма и рубаи

		Тему странствий и скитаний затрагивали танка, эпиграмма и айрены.

		Общность тем легко объясняется настроениями, царившими в средневековую эпоху. Поэзия помогала выражать чувства и эмоции, описывать красоту увиденного и писать о том, о чем нельзя было говорить.

4. Основные мотивы и образы. Стилистические приемы и

 тропы.

4.1 Основные мотивы.

Танка. Японские танка носят ярко выраженный субъективный характер. Всякое событие и происшествие, всякое переживание, любая эмоция могли послужить темой. Это уводило танка от умозрительных философских размышлений в мир человеческих чувств и настроений. Это же и определяло основные мотивы танка:

в песнях о любви звучат мотивы нежности, исповедальные мотивы, мотивы обращения к девушке с просьбой раскрыть свое имя, мотив расставания с милым на заре;

в песнях печали – мотивы о бренности жизни,

в пейзажных танка – созерцательные мотивы,

в песнях странствий – мотивы одиночества.

Когда ночами, полные печали,

Слышу у моря крики журавлей

И дымкою туман

Плывет в морские дали,

Тоскую я о родине моей!

Отомо Якамоти (4, С. 53).

В танка описания всегда личностны. Природа чувства, настроения всегда даны в субъективном восприятии. Любовная танка – это личная исповедь, завуалированная в сравнениях и метафорах, спрятанная в контекст. Разлука всегда горька, скорбь всегда безутешна.

Эпиграмма. Античная эпиграмма стремится к объективному изображению жизни, к предметности. "Греческого эпиграммиста интересует не чувство природы, но объективная картина.[…] Эта предметность, объективность и даже скульптурность изображения еще больше удивляет нас в любовной лирике" (8, С. 141). Даже личная исповедь в эпиграммах, носящих любовный характер, приобретает мотив поучения.

Однако любовные эпиграммы могут отражать чувства и иметь мотив мольбы, мотив мучения, мотив жалобы, мотив обиды, мотив рассуждения о средствах против страсти.

Некоторые эпитафии наполнены мотивами печали и грусти.

Эпитафия роженицам и их отцу

Вот Тимоклея, Фило, Аристо и четвертая также

Дочь Аристодика здесь, имя ее – Тимето.

Умерли все от родов, и отец Аристодик над ними,

Памятник сей водрузив, с жизнью растался своей.

Леонид Тарентский (2, С.143).

Айрены. Большинство стихов Кучака – песни о любви. Эта тема отражается в разных мотивах: мотив признания в любви, мотив нежности, мотив целомудренной сдержанности, мотив любования красотой женщины.

Айрены скитаний, как правило, несут в себе мотивы мучительного одиночества и горькой печали.

Пейзажная лирика отличается большой экспрессией. Кучак заставляет природу жить в своих стихах, полных любви и нежности:

Поднимись, выйди из дома,

Как выходит солнце.

От твоих грудей исходят лучи,

Как весенние молнии из-за туч…(11, С.82).

Рубаи. Творчество Хайяма знает много оттенков, поэтических интонаций и мотивов. В четверостишиях Хайяма можно найти и радость, и печаль, и отчаяние, и надежду.

Радостью наполнены песни о любви и рубаи, восхваляющие вино.

Печаль сквозит в философских размышлениях на темы жизни и смерти.

Отчаянием окрашены скептические рубаи, в которых Хайям признается, что в этом несправедливом мире уже ничего нельзя исправить.

Надежда освещает оптимистические четверостишия, призывающие людей к достойной и честной жизни.

***

		В малых жанрах лирики мотивы похожи по своей природе и способам выражения. Это обусловлено общностью тематики, а также субъективным характером лирики (особенно в танка, айренах и рубаи).

4.2 Основные образы.

Танка. В японской лирике сохранились приемы народного творчества: "использование готовых образов, сравнений, целых выражений, создавших в классической поэзии свою поэтическую традицию" (14).

В любовных танка часто используются образы цветов (сливы, вишни, гвоздики, камелии), которые помогают описать любовное чувство: О вишни лепестки,/Рассыпьтесь по земле,/Чтобы дороги он не мог найти… (5, С. 149)

Любовные танка унаследовали от любовных народных заговоров образы трав: Траву "позабудь"/ Я на шнур надену…(5, С. 68); О если бы трава "влюбленных лож",/Что на горе свиданий расцвела,/Недаром так звалась…(5, С. 136).

Постоянным образом является рукав одежды, который влюбленные стелют друг другу в изголовье: Покрытый зимним инеем рукав/ Стелю я в изголовье, грусти полный…(4, С. 145); …Но когда ты спросишь, то отвечу я,/ Что рукав атласный мой слегка намок/ От случайного весеннего дождя…(4, С.114).

Человеческие чувства передаются обычно через образы природы. Так любовь может быть представлена облаком: Моя любовь -/ Как облако в лазури…( 4, С. 137).

Японские поэты часто обращаются к летящей птице, парящему облаку, чтобы передать весть о себе любимому человеку: С гусями, что на север полетят,/ Ты весть пришли...(4, С. 108).

Образ птицы, яркий и емкий, может быть использован для передачи тоски, одиночества:

Как журавль в тростниках

В бухте той Кусакаэ

Бродит в поисках пищи,-

Так и я… Как мне трудно!

Как мне трудно без друга.

Отомо Табито (5, С.71).

Главными приметами и образами пейзажной лирики были: "для весны – легкая дымка тумана, зеленая ива, цветы сливы, вишни; для лета – кукушка, цветы померанца, цикады; для осени – цветы хаги, алые листья клена, стонущий олень, крики диких гусей, лягушек, рисовое поле, ветер, роса; для зимы – снег, и для поздней зимы, как и для ранней весны, - цветы сливы" (14).

Эпиграмма. Неизменными спутниками древнегреческой эпиграммы являются образы богов. К ним обращались, на них сетовали, им посвящали дары:…Четырежды, Отче/ Зевс, ненавидь ты его…(2, С. 80).

Экспрессивны и емки образы цветов и образ венка. Как правило, цветы символизируют людей, являются олицетворением прекрасной женщины: Вот уж левкои цветут. Распускается любящий влагу/ Нежный нарцисс, по горам лилий белеют цветы,/ И, создана для любви, расцвела Зенофила, роскошный/ Между цветами цветок, чудная роза Пейто…(2, С. 231).

Образ венка тоже используется эпиграммистами для создания образа женщины: Вянет венок из цветов на висках у Гелиодоры,/Но сверкает она,- это венок для венка. (2, С. 235). Также венок является добрым, участливым другом для человека, у которого разбито любовью сердце:

Венки на дверях

Тихо, венки мои, здесь на двустворчатой двери висите,

Не торопитесь с себя сбрасывать на пол листки,

Каплями слез залитые – слезливы у любящих очи!-

 Но лишь появится он здесь на пороге дверей,

Сразу все капли стряхните дождем на него, чтоб обильно

Светлые кудри ему слезы омыли мои.

Асклепиад (2, С. 72).

Постоянный образ любовной эпиграммы – Эрот: Я – малютка Эрот, улетевший от матери…Падок/ Я на любовь…(2, С. 74).

Эпиграммисты нередко сравнивают любовь со стрелой: Бросила мне не любовь – злую стрелу из огня…(2, С. 78).

Слезы частый образ любовных эпиграмм, наполненных мотивами печали: В муках слезных душа, зачем эта рана Эрота,/ Только зажившая, вновь жжет, распаляя нутро?…(2, С. 227).

Айрены – песни о любви. Безответная любовь является источником боли и страданий. Она может олицетворяться как огонь или смерть: Не нужна ты мне, не нужна/ Мне с тобой ни покоя ни сна,/ Обожгла ты меня стрелою/ и осталась сама холодна…(11, С. 85).

В Армении был обычай в знак любви дарить яблоко. Образ яблока/яблони в целом ряде айренов – то же, что и образ розы в традиционной поэзии: Видишь, яблоня на пригорке?/ Греет солнце ее сквозь туман…; Ты – и яблоко и цветок./ Ждал, терпел я, покуда мог…; Это яблоко, вижу, созрело./ Хоть созрело, да не сорвешь…(11, С. 85).

Есть у Кучака айрены целиком построенные на образе розы: Я раз проснулся, чтобы пойти/ поздороваться с любимой./ Моя хорошая вышла навстречу -/ лицо у нее, как роза в листьях…(10, С. 28).

Образ луны Кучак использует для описания любимой/любимого: Ты хвалишься, луна небес,/ что озарен весь мир тобой./ Но вот луна земная здесь,/ в моих объятьях и со мной!…(10, С. 94).

Для описания красоты любимой поэт использует целый комплекс разных образов: стан твой словно лук; грудь твоя – кисть винограда; грудь твоя – как утро; библейский рай - твое тело; ты – зелень, нежащая пруд.

Рубаи. " Разительно выделяясь из общего русла развития персидской лирики, поэзия Хайяма лишена вычурности образов, красивости; она функционально связана с кругом мотивов его философии, который четко ограничен" (16). Трава, произрастающая из праха умерших, символизирует мысль о вечном круговороте материи: Я во прахе с любовью к тебе растворюсь./ Из земли я с любовью к тебе поднимусь... Гончар, гончарная мастерская и кувшины означают взаимоотношения между творцом, миром и индивидом: Налей кувшин вина, пока в кувшины/ Наш прах еще не превратил гончар…

Замечательны образы цветов, с помощью которых описывается красота женщины: розы алых губ; нарциссы глаз; бутон губ.

Образ побега символизирует правду, печаль, жизнь: В этом мире не вырастет правды побег…; Не выращивай в сердце печали росток…; Когда вырвут  без жалости жизни побег…

Зооморфные образы характерны для лирики Хайяма: Я – скромный муравей…; …рок неминуемый, волк ненасытный/ Эту плоть, как рубашку, с тебя не сорвал!; …словно птица небесного рая – любовь…

Глупцов, подлецов, торгашей Хайям называет ослами: Будешь в обществе гордых ученых ослов,/ Постарайся ослом притвориться без слов…; Взгляни глазами разума – увидишь/ Ты сборище ослов меж двух быков…

* * *

		Образная система малых жанров лирики строится на привычных человеку ассоциациях. Все жанры богаты образами, описывающими природу, мир чувств и настроений.

4.3 Стилистические приемы и тропы.

На данном этапе анализа представляется целесообразным не описывать особенности лирики каждого жанра в отдельности. В стилистическом анализе удобнее сравнивать все четыре жанра в контексте того или иного приема.

Сравнение – "образное словесное выражение, в котором изображаемое явление уподобляется другому по какому-либо общему для них признаку с целью выявить в объекте сравнения новые, важные свойства " (18, С. 418).

Сравнение – самый распространенный стилистический прием. Танка, эпиграмма и айрен часто используют сравнительный оборот: …Точно ворона в ночи, скрыт от людей Фиромах (2, С. 106); …и теперь я, несчастный,/ Таю, как воск, от огня… (эпиграммы.-2, С. 70).

Танка и айрен как жанры, насыщенные эмоциями, наиболее полно используют эмоциональную динамику сравнения.

Танка:

И наземь падают[цветы слив.-С.С.], как белый пух (4, С. 53);

***

Снег, словно пена белая…(5, С. 66);

***

В осеннем поле выпала роса, 

И словно жемчугом украшена равнина.

Куда ни глянь –

Сверкает все вокруг,

И – словно нити жемчуг – паутина (4,С. 125).

Айрены:

Грудь твоя, словно два шамама (10, С. 124);

***

Я в любви, как ребенок малый…(10, С. 93).

Танка и рубаи используют сложные сравнительные конструкции.

Рубаи:

Спеши, покамест плоть не стала прахом,

Как прах твой плотью раньше был сто раз…

***

Лови же миг! Ведь он не повторится,

Как ты и сам не повторишься в нем.

Танка: 

Как тает иней, павший на цветы

Той хризантемы, что растет у дома,

Где я живу,

Так, жизнь, растаешь ты…(5, С. 152).

Метафора – "вид тропа, перенесение свойств одного предмета (явления или аспекта бытия) на другой по принципу их сходства в каком-либо отношении или по контрасту" (18, С. 218).

К использованию метафор прибегают все жанры лирики.

Танка, как правило, метафоризирует объекты природы и человеческие чувства:

Взглянул я вверх.

Там, где небес равнина,

Я вижу – тонкий, светлый лук

Натянут и подвешен в небе…(4, С.67).;

***

Между деревьями увидел я цветы,-

Так показалось мне…

А это – хлопья снега…(4, С. 97);

***

Опавший пурпур клена ( 5, С. 114);

***

Он на глазах легко меняет цвет

И изменяется внезапно.

Цветок неверный он,

Изменчивый цветок,

Что называют – сердце человека (4, С. 87).

Эпиграмма: Бросила мне не любовь – злую стрелу из огня (2, С. 78); Яркие молньи очей Клеофонта (2, С. 69); Душу, цикаду певучую Муз, привязавши к аканфу,/ Думала страсть усыпить..(2, С. 103); Странник морей – рыболов…(2, С. 138); Воск ее кротких страниц [книги.-С.С.] плавил крылатый Эрот…(2, С. 22).

Замечательно большое (в 58 строк) стихотворение Мелеагра, полностью построенное на метафорах.  В нем поэт "свивает в венок славных  певцов голоса", сравнивая творения каждого из них с цветком или веткой дерева:

…Мало цветов от Сафо, мало, но розы  меж них.

Меланиппид ему дал нарциссы торжественных гимнов…

[…]



С черными листьями вплел Самий лавровую ветвь.

Вьются побеги плюща –цветущий дар Леонида;

Колются иглы сосны – это Мнасалкова дань…(2, С. 221).

Айрены. Кучак использовал метафоры для описания облика прекрасной женщины:

Взяла ты румянец щек

у розовых облаков (10, С.95);

***

Вино твоего румянца

Мне пить бы опять, опять…(10, С. 113).

***

Ты – яблоко, что берегут,

Я - лист в венце твоем (15);

Развернутая метафора:

…твоя грудь подобна заре;

Чем больше ее открыть,

Тем светлее станет вокруг (15).

Сложная метафора, дающая художественную характеристику смерти:

…Ведь и ты уйдешь в край туманный,

В край, куда красоты не возьмешь.

Почему же при жизни так странно

Ты со мною себя ведешь? (10, С. 124).

Рубаи. Метафоры Хайям использует для характеристики людей:

Лучше впасть в нищету, голодать или красть,

Чем в число блюдолизов презренных попасть…;

 для раскрытия чувств:

Не выращивай в сердце печали росток.

Книгу радости выучи назубок;

для описания внешности человека:

Где розы алых губ, нарциссы глаз?;

***

Цвет рубину уста подарили твои…

Эпитет – "один из тропов, образное определение предмета (явления)" (18, С. 512).

Эпитеты тоже используют все жанры. Наиболее часто прибегает к красочным эпитетам эпиграмма. Один бог Эрот имеет несколько эпитетов: прекрасный Эрот; сладкий Эрот; лютый Эрот, жестокий Эрот. Древнегреческая поэзия вообще тяготела к сложным, двухсоставным определениям. Эпиграмма тоже использует такого рода тропы: достославный; конеобильный Плагнон; воинственногрозная дева.

Эпиграмма прибегает к эпитетам, построенным на антонимии: Кто осмелился эту/ Милость немилую мне в храме прибить на карниз? (2, С. 129) или на сочетании несочитаемого (оксюморон): сладостно-горький Эрот.

Танка. Использование эпитетов в этом жанре лирики направлено на достижение одной цели – усилить эмоцию, придать яркость настроению, внести большую экспрессию в чувство, украсить пейзаж: сердце бедное; злой ветер; пурпурная листва; яркобелый снег; слезинки светлые; печальный мир; бренный мир.

Айрены. Эпитеты, как правило, описывают красоту женщины: дивное созданье; грудь прекрасная; усиливают любовное настроение: любовь горькая.

Есть в творчестве Кучака и двухсоставные эпитеты: черноброва ты, тонкостанна; облекусь в наряд тонкотканный.

Рубаи. Употребление эпитетов непосредственно связано с темой того или иного стихотворения. Художественные эпитеты направлены на более глубокое раскрытие темы, нежели чем для лингвистических изысков: презренные блюдолизы; узор нетленный; зрачок мгновенный; призрачный мир; луноликие красавицы.

Стоит отметить еще несколько стилистических особенностей малых жанров лирики.

Эпиграмма как посвятительная надпись использует специальную терминологию. Леонид из Тарента употребляет техническую лексику, называющую орудия труда: 

Афине – Леонтих

Здесь пред тобою орудия Леонтиха плотника: пилы,

Быстрых рубанков набор, также для краски сосуд,

Плотничьи здесь же линейки и те молотки, что ударить

Могут с обеих сторон, в красных отметках отвес, 

Скобель и дрель, и топор с тяжелой, большой рукояткой…(2, С 124).

К оксюморону ("сжатая и оттого парадоксально звучащая антитеза, обычно в виде антонимичных существительного с прилагательным" (18, С. 258)) прибегают айрены. Совмещая несовместимое, Кучак с большой эмоциональностью описывает любовное чувство:

Говорят, что любовь на земле

Нам и горе приносит и радость,

В ней соседствуют, как в миндале, 

Горечь сладкая, горькая сладость (15)

***

Ограниченные объемом, малые жанры лирики вынуждены использовать яркие, емкие образы и большой диапазон стилистических средств.

		С помощью точных, тонко подобранных образов и традиционных тропов танка усиливает передачу настроений и эмоций, эпиграмма украшает стих, айрены описывают всю палитру любовных чувств, а рубаи раскрывают идеи, заложенные в контексте.

















































































Заключение

Таким образом, подводя итог вышесказанному, можно отметить, что:

		Малые жанры лирики первоначально рождаются в народном творчестве и лишь потом проникают в творчество отдельных авторов.

		Малые жанры лирики объединены общностью некоторых признаков:

	малый объем;

	определенная и стандартная для каждого жанра метрическая организация.

		Лишенные рифмы танка и эпиграмма используют для эвфонической симметрии стиха различные приемы: повторы, аллитерации, ассонансы, игру слов (танка) и специальные размеры – элегический дистих (эпиграмма). Айрены и рубаи по-другому привносят экспрессию в синтаксическую организацию стиха: используют вопросительные и восклицательные предложения и конструкции с прямой речью.

		Экспромт, недоговоренность, многотемность сюжета, наличие контекста – характерные черты танка.

Предметность, пластичность, единство и завершенность свойственны древнегреческой эпиграмме.

Настроение мятежного беспокойства присуще ярким и страстным айренам.

Рубаи – стихи, наполненные призывами к полной жизни или окрашенные скептической горечью, несут на себе отпечаток философского взгляда автора на окружающее бытие.

		К использованию большого количества тропов прибегают танка и айрены. Сравнения, метафоры и эпитеты направлены на придание стихам большой эмоциональности (танка) или на описание красоты возлюбленной (айрены).

Более избирательно подходят к подбору стилистических приемов эпиграмма и рубаи.  Метрическая схема эпиграммы не всегда позволяет вместить в своем объеме такую сложную конструкцию, как сравнение. Поэтому эпиграмма предпочитает метафору и эпитет.

Хайям очень бережно относился к слову. Его лирика лишена словесной вычурности и стилистических изысков. Все тропы не украшают стих, а направлены на более полное раскрытие идеи и смысла сказанного.

Общность тематики и образной системы малых жанров лирики основана на привычных для человека ассоциациях.

		Малые жанры лирики сквозь столетия доносят до нас живые и трепетные чувства людей далекого прошлого.

Самобытное поэтическое творчество древнегреческих лириков, японских поэтов, армянского автора Наапета Кучака и создателя прекрасных рубаи Омара Хайяма – великий вклад в мировую поэзию, живой источник, питающий интересы многих исследователей.































Список литературы

источники:

Армянская классическая лирика. В 2-х т. Т. 2: Средние века (XIII – XVIII вв.). Ереван: Советакан грох,1977. С.93-124;

Греческая эпиграмма. СПб.: Наука, 1993. 448 с.;

Омар Хайам. Рубаи. М.:Орбита, 1990.192с. (внутри текста пагинация отсутствует);

Японская любовная лирика/ Пер. со старояпон. А. Глускиной. М.: Худож. лит, 1988. 254 с.;

Японская поэзия/ Сост. и пер. с япон. А.Е. Глускиной, В.Н. Маркова; Вступит. 

                ст. Н.И. Конрада. М.: Гос. изд-во худож. лит., 1956. 611 с.;

научно-исследовательские и литературоведческие работы:

Занд М.И. Шесть веков славы: Очерки персидско- таджикской литературы. М.: Наука, 1964. С. 120-130;

Конрад Н.И.[Вступительная статья]// Японская поэзия. М.: Гос. изд-во худож. лит., 1956. С. 4-8;

Мальчукова Т.Г. Жанр и композиция эпиграммы// Мальчукова Т.Г. Филология как наука и творчество. Петрозаводск: Изд-во ПетрГУ,1995. С. 121-147;

Мальчукова Т.Г. Память поэзии (О сравнительно-типологическом изучении классической лирики): Учеб. пособ. по спецкурсу. Петрозаводск, 1985. С. 95-95;

Мкрчян Л. Возраст поэзии// Армянская классическая лирика. В 2-х т. Т. 2: Средние века (XIII – XVIII вв.). Ереван: Советакан грох,1977. С. 20-29;

Мкрчян Л. Глагол времени. Армянская классическая поэзия V – XVIII вв. М.:Худож. лит, 1977. С. 78-87;

Морочник С.Б. Философские взляды Омара Хайяма. Сталинабад: Таджикоиздат, 1952. С. 36-56;

Ярхо В.Н., Полонская К.П. Античная лирика. М.: Высш. шк., 1967. С. 100-111;



Ресурсы Internet:



Глускина А. Японские пятистишия.- http://www.rus-biblioteka.narod.ru

Макинцян А.П. [Кучак Наапет. Армянские айрены].- http://www.encykl.yandex.ru

Османов М.-Н. О.[ Омар Хайям].- http://www.encykl.yandex.ru

Средневековая армянская поэзия.-http//www.dadoian.narod.ru



Словари:



Литературный энциклопедический словарь/ Под. общ. ред. В.М. Кожевникова, П.А. Николаева. М.: Сов. энцикл. 1987. 751 с.





















1



1