Образ Петра в поэме Александра Пушкина Медный всадник

Образ Петра в поэме Александра Пушкина Медный всадник

Образ Петра в поэме Александра Пушкина 8220 Медный всадник 8221

В поэме “Медный всадник” Пушкин пытается оценить роль Петра в истории России и в судьбах людей. Образ Петра в поэме “раздваивается”: он становится не только символом движения жизни, ее изменения и обновления, но прежде всего воплощает устойчивость, непоколебимость государственной власти. В.Г. Белинский писал: “Мы понимаем смущенною душой, что не произвол, а разумная воля олицетворена в Медном всаднике, который в неколебимой вышине, с распростертою рукою, как бы любуется городом…”.

Поэма “Медный всадник” – самое сложное произведение Пушкина. Эту поэму можно рассматривать как историческое, социальное, философское или фантастическое произведение. И Петр Первый здесь появляется как историческое лицо “на берегу пустынных волн”, как символ – “над самой бездной”, как миф, как “Всадник Медный // На звонко скачущем коне”. Он проходит через целый ряд “воплощений”.

Во “Вступлении” Пушкин воспевает гений Петра, сумевшего поднят народ на подвиг возведения великолепного города. Не случайно, не называя имени Петра, Пушкин выделяет местоимение “он” курсивом, тем самым приравнивая Петра к богу, его имя оказывается священным. Петр – создатель города, поднявшегося “из тьмы лесов, из топи блат”. Петербург с его широкой Невой и чугунными оградами, с “пирушками холостыми” и “воинственной живостью” – памятник Петру-создателю. Величие Петра подчеркивается блестящей реализацией его смелых планов:

…юный град

Полнощных стран краса и диво

Из тьмы лесов, из топи блат

Вознесся пышно, горделиво.

…корабли

Толпой со всех концов земли

К богатой пристани стремятся.

И Пушкин любит творение Петра, любит Петербург со всеми его противоречиями. Не случайно во “Вступлении” пять раз повторяется слово “люблю”. Сам Петр представляется Пушкину величайшим, гениальнейшим русским деятелем.

Но в то же время Пушкин в “Медный всадник” в лице Петра показывает страшный, античеловеческий лик самодержавной власти. Бронзовый Петр в пушкинской поэме – символ государственной воли, энергии власти. Но творение Петра – чудо, сотворенное не для человека. “Окно в Европу” прорубил самодержец. Будущий Петербург мыслился им как город-государство, символ самодержавной власти, отчужденной от народа. Петр создал холодный город, неуютный для русского человека. Он тесен, что нередко подчеркивает Пушкин в своих строках:

По оживленным берегам

Громады стройные теснятся…

…Теснился кучами народ.

Город, созданный народом, превращен Петром в столицу Российской империи, он стал чужим людям. Простой человек, такой, как Евгений, в нем лишь “челобитчик”. Петербург “душит” людей, иссушает их души.

В кульминационном эпизоде поэмы, в сцене погони, “кумир на бронзовом коне” превращается во Всадника Медного. За Евгением скачет “механическое” существо, ставшее воплощением власти, карающей даже за робкую угрозу и напоминание о возмездии.

Для Пушкина были одинаково достоверны и деяния Петра Великого, и страдания бедного Евгения. Ему был близок мир Петра, была понятна и дорога его мечта – “ногою твердой стать при море”. Он видел, как перед Петром, “мощным властителем судьбы”, смирилась “побежденная стихия”.

Но при этом Пушкин сознавал, какая дорогая цена была заплачена за это торжество, какой ценой был куплен стройный вид военной столицы. Поэтому в его поэме есть истинная глубина, высокая человечность и суровая правда.

Так почему Евгений так тянется к Петру? И почему они как бы связаны друг с другом? Медный Всадник скачет за ним “по потрясенной мостовой”…

Было бы странно, если бы события начала века не отразились в поэме Пушкина, наполненной думами об истории и современности. Герцен говорил, что декабристы были продолжателями дела Петра Великого даже и тогда, когда они выступали против абсолютизма, – они логически развивали идеи, заложенные в его реформах. Трагедия заключалась в том, что Петр вызвал к жизни мечты декабристов, но основанная им империя подавила и развеяла их восстание.

И, зубы стиснув, пальцы сжав,

Как обуянный силой черной,

“Добро, строитель чудотворный!” –

Шепнул он…

И вот тогда дрогнуло лицо грозного царя, взглянувшего со страшной высоты на бедного Евгения.

Многолетнее занятие историей Петра помогло Пушкину понять и отразить в “Медном всаднике” подлинную сложность политики этого самодержца. Бесспорно, Петр был великим монархом, потому что сделал много нужного и важного для России, потом что понял потребности ее развития. Но при этом Петр оставался самодержцем, власть которого была антинародной.