Как Андрей Иванович Куринков, ювелир, получил 15 суток

Как Андрей Иванович Куринков, ювелир, получил 15 суток

Автор: Шукшин В.М.

Андрей Иванович -- это такой попрыгунчик, резиновый человек, хороший ювелир, изобретатель... Правда, хороший ювелир и изобретатель, но он думает, что он единственный в своем роде ювелир и изобретатель, неповторимый, везде об этом трещит, но вечно ему чего-нибудь не хватает, чтобы сделать такое, чтобы все ахнули. То материала нет подходя, то инструмент не тот. Чаще всего -- материал не тот. 

-- Ты дай мне настоящий янтарь! -- говорит он с вызо и значительно. -- Дай мне кусок настоящего янтаря -- я тебе сделаю. 

Может, он и сделает, если получит в руки "кусок настоя янтаря", но он ужасно много говорит об этом, разд всех, и тогда кто-нибудь языкастый заявляет: 

-- Тебе, как тому танцору, -- что-нибудь да мешает. 

-- Нет, ты дай мне кусок настоящего янтаря! -- волнует Андрей Иванович. И начинает всех разить знаниями; го он складно, и если бы не много, то, наверно, было бы даже интересно послушать его. Вся беда -- много говорит. -- Сидела мушка на веточке много-много миллионов лет на, на нее капнула капля смолы, ее сшибло с веточки, даль, на эту капельку упала другая... Ну, и так далее. 

-- Ты дай мне этот кусок, я уберу лишнее, сделаю тебе та иголку к галстуку -- все будут не на тебя смотреть, а на эту иголку с мушкой. 

-- У нас один карат бриллианта -- это горошина со все накладными, со всеми налогами -- тысяча рублей. Так? Но у нас -- тридцать шесть характеристик бриллиантов, гру говоря, тридцать шесть сортов. И вот ты дай мне... 

Это он в пивной разглагольствует, и на это "ты дай мне" ему часто говорят: "На!" 

Андрей Иванович очень не любил своего соседа по жи, Трухалева Илью Георгиевича, закройщика ателье но какого-то. Этот Илья Георгиевич откровенно называл Андрея Ивановича трепачом. Андрей Иванович на это вы нижнюю челюсть, зло смотрел на закройщика, не время молчал, потом начинал говорить: 

-- Чем отличается граненый бриллиант от бриллианта, который не побывал в руках мастера? Граненый играет. А тебя, когда делали, чуть-чуть только тронули -- чтобы вес не потерять: ты дурак. Тяжелый, но дурак. 

Опять, на беду свою, много, долго и одинаково -- про бриллианты, гранения, игру... И дожидался, что Трухалев ему на все это кратко говорил: 

-- Трепач. Барахло, -- и уходил. 

И получалось, что это он говорил последние слова, слова тяжкие, обидные, а Андрей Иванович оставался со множеством точных, образных слов -- не высказанных; он злился и на малейшие шумы, звуки в квартире Трухалева, сладострастно, с ожесточением садил черенком половой щетки в потолок (Трухалев жил над ним). Трухалев на это стукнет пару раз, точно скажет: "трепач", "барахло" -- и жизнь в его квартире идет так же, как и шла: ходят, постукивают, передвигают стулья. 

За время, пока они жили так -- друг над другом, -- юве Куринков накопил на закройщика много зла и обиды. Тот отвечал тем же, кроме того, кажется, куда-то писал на ювелира, что он не дает соседям покоя: всем стучит в стены щеткой. Если им случалось вместе ехать в лифте или зимой выколачивать рядом ковры на снегу, они оскорбляли друг друга. 

-- Опять вас продернули, -- начинал ювелир. -- Сшили пиджак, а рукава -- вот по этих пор. Не видал по телеви? 

-- Мы такие специально для ювелиров шьем, чтобы брил было видно. А нормальным людям мы шьем нор. 

-- Но про ювелиров ни разу не было передачи, а про вас -- то и дело. 

-- Делать-то нечего, вот и показывают. Если ты мне еще будешь стучать в пол, я спущусь и надену тебе мусорное вед на голову. И буду тоже стучать по нему. Молотком. 

-- Попробуй. Я те алмазным резцом вырежу на лбу: "Ду". 

-- От дурака слышу. Трепач. Барахло. 

И закройщик уходил. 

И вот как-то в воскресенье к ювелиру Куринкову заехал брат, военный. Брат ехал в отпуск на юг, по пути завернул на сутки к брату. Домашних Куринкова -- жены и доче-студентки -- дома не было, братья взяли винца, посиде, повспоминали немного, потом брат сказал, что очень ус, и пошел соснуть. А ювелир остался один. Он задумался чего-то... Жизнь идет себе, неопределенно, с тоской думал он. Идет себе и идет. И в душе ювелира назревал какой-то тоже не вполне определенный протест, что жизнь -- идет и идет. Тут, как на грех, над ним опять задвигали стульями, стали ходить... Ювелир вполне определенно обозлился опять на закройщика, вспомнил все его обидные слова... Взгляд его упал на военный мундир брата, мысль в голове вспыхнула и ясно высветила картину: вот он, военный, вхо к закройщику... Дальше он даже додумывать не стал -- дальше как-то все было понятно. Почему-то он враз сооб, что делать дальше. 

Закройщик с женой собрались как раз ужинать, когда в дверь к ним резко, требовательно позвонили. 

-- Кто это? -- удивился закройщик. 

Жена пожала плечами: 

-- Телеграмма?.. 

-- Ну, иди, -- велел закройщик. 

Хозяйка открыла дверь... В квартиру стремительно во ювелир Куринков в форме капитана. 

-- Именем уголовного кодекса, -- сказал он. -- Собирай. 

У закройщика и у его жены вытянулись лица... Они оша. 

-- А чего такое? -- нерешительно спросил закройщик. -- Как это? 

-- Ста-ать! -- заорал ювелир. 

Закройщик встал... 

-- А чего такое-то? -- опять спросил он, во все глаза гля на... на кого? Кто это? Что это? 

Ювелир меж тем прошелся по комнате, бегло оглядел ее всю... Четко развернулся, подошел к закройщику, прон и трезво глядя ему прямо в глаза. 

-- Мне надоели ваши шорохи, -- сказал ювелир. -- Что у вас за возня каждую ночь? 

-- Ты же ювелир, чего ты... -- начал было закройщик. 

-- Молчать! -- приказал ювелир. Закройщик потом рас, что он 

потому так ошалел и растерялся, что юве очень все делал "натурально". -- Для ВАС я был юве... поэтому терпел все ваши шорохи. И оскорбления -- так надо было. Кстати, сколько вы на меня заявлений напи? 

-- Да я... это... 

-- Сколько? 

-- Два. 

Ювелир посмеялся: 

-- Обои эти бумажки попали ко мне же -- я сходил с ни в одно место. За каждое ваше заявление я получал благо -- что хорошо притворяюсь. Ясно? Вы думали, с вами тут в бирюльки играют? 

Ювелир стал опять раздражаться. Опять прошелся по комнате... Заглянул мимоходом в книжный шкаф. 

-- А чего я такое сделал? -- вдруг осмелел закройщик. -- Куда это собираться-то? 

Ювелир остановился перед закройщиком, заложив руки за спину, качнулся несколько раз с носков на каблуки, с каблуков на носки, все это время в упор глядя на него, заго тихо, четко, значительно: 

-- Нам известно про всю вашу деятельность. 

-- Какую дея... 

-- Молчать! Сядьте! Сесть! 

Закройщик сел. 

-- Нам все известно, даже чего вам неизвестно. 

Ювелир тоже сел. Но тотчас встал и стал снова ходить по комнате -- ему, как видно, особенно нравилось ходить в форме. Он ходил долго. Он думал. 

-- С арестом я, кажется, подожду, -- сказал он. -- Вы знаете армянина, на углу тут сидит... чистильщик. Здоровый такой. 

-- Знаю, -- сказал закройщик. 

-- Каждое утро будете подходить к нему и спрашивать: "У вас продается славянский шкаф из карельской березы?" Он будет ругаться и кричать -- не обращайте внимания. Даже если полезет драться -- терпите. Нам его надо расколоть. 

-- Я с такими делами не связываюсь, -- решительно зая закройщик. -- Я не умею. 

-- Что значит "не умею"? Научим! Никто сперва не уме -- научим. Я терпел все ваши выходки -- это, думаете, легко? -- расчет у ювелира, надо признать, был жесто: вспыльчивый армянин показал бы такой "славянский шкаф", что закройщик всю жизнь потом помнил бы эту таинственную игру в разведчиков. -- Спрашивать надо ка день, но об этом ни-ко-му. Ясно? 

Пока ювелир инструктировал закройщика, тому вдруг бросилось в глаза вот что: китель на ювелире явно не с его плеча. Профессиональный глаз портного не подвел. 

-- А попрошу документы! -- сказал он. И встал. 

-- Молчать! -- заорал ювелир и стукнул ладонью об стол. 

-- Нина, закрой дверь на ключ! -- крикнул закройщик. 

Ювелир хотел уйти со словами: 

-- Хорошо, мы потолкуем в другом месте, -- и пошел бы, но большой закройщик прыгнул на него, легко подмял под себя и заорал жене: 

-- Звони в милицию! 

Маленький ювелир отчаянно боролся с закройщиком, но все напрасно. 

...Ночь Андрей Иванович провел в вытрезвителе. Утром еще кое-как крепился, а когда их, человек двенадцать, по в закрытой машине в суд, сильно затосковал. Дру -- хоть бы что, а он молчал. Особенно он боялся, что нарисуют его на доске "Не проходите мимо", напишут фа, имя... А у него дочь студентка. Хорошо ей будет смотреть на такого папашу? 

Судили три женщины... 

Кто был тут не первый раз, выходили из комнаты, где вершился суд, изумленные. 

На вопрос: "Сколько вломили?" -- только махали рукой: 

-- Под завязку. 

-- Что-то они сегодня... не в настроении, что ли, -- си, толковали. 

-- Они в понедельник всегда так, -- сказал один мрач. 

-- Куринков! -- вызвали. 

-- Эгей? -- подскочил ювелир. -- Иду. 

Он вошел в большую комнату и, слегка поклонившись, вежливо сказал: 

-- Здравствуйте. 

-- Садитесь, -- велели ему. 

Куринков скромненько присел на краешек скамьи с высокой спинкой, устремил взор на судей -- весь внимание. 

-- Вчера, восемнадцатого июня, вы, будучи в нетрезвом состоянии, надели не принадлежащую вам военную фор... 

-- Пошутил! -- воскликнул ювелир. И хотел даже посме, но у него вышло коротко и ненатурально. -- Я во шутник большой. Бывает, соберемся у нас в мастер -- чего я только ни выделываю! Я в ювелирной мастерско работаю. Я вот вижу у вас колечко... -- ювелир хотел встать и поближе посмотреть кольцо на руке одной из жен. 

-- Сидеть, -- сказал ему старшина. 

-- Господи, чего тут такого? -- негромко сказал юве. -- Просто смотрю: неважно сделано... 

-- Вы признаете факт шантажа и запугивания с вашей стороны? 

-- Только не шантаж! -- вскочил ювелир и даже протянул руку к судье. -- Только не... это... не надо разных слов. Шут -- да, юмореска... 

-- Вы угрожали Трухалеву Илье Георгиевичу арестом? 

-- Ну, шутка, шутка!.. -- ювелир прижал руку к сердцу: -- Ну, Трухалев шуток не понимает, но вы-то!.. 

-- Сядьте, -- опять сказал ему старшина... 

Ювелир сел... И вдруг ему стало противно, что он трусит, юлит и суетится. Он как-то сразу устал и успокоился. 

-- Угрожал, -- сказал он спокойно. 

-- Вы сознаете, что это... неумно по крайней мере? Что за мысль вам пришла -- пойти арестовывать? Почему? 

-- Не знаю, -- сказал ювелир. -- Мне не нравится этот Трухалев. Вообще, чего тут много говорить? Давайте мне пятнадцать суток... и разойдемся, как в море корабли, -- ювелир смело посмотрел на старшину и даже подмигнул ему. Что на него такое нашло, непонятно. -- Чего тут дол-то? 

Женщина-судья серьезно смотрела на него. 

-- Только не надо, -- сказал ювелир. 

-- Что "не надо"? 

-- Не надо меня пугать строгим взором. Прошу дать мне пятнадцать суток. Я все понимаю, всю карикуляцию. 

-- Почему вы решили, что именно пятнадцать? 

-- Вы же всем сегодня по пятнадцать даете. 

Женщины тут же, не сходя с места, негромко посовеща, и судья объявила: 

-- Пятнадцать суток. 

-- О'кей! -- сказал ювелир. И вышел в коридор к другим. 

-- Сколько вломили? -- спросили. 

-- Пятнадцать, -- сказал ювелир. 

В эту минуту ему было все равно, даже хорошо, что пят, а то перед другими было бы неудобно. Он сел в пестрый рядок тех, кто уже получил свои "сутки". 

-- В понедельник к ним лучше не попадать, -- опять ска мрачный человек. Он тоже получил пятнадцать суток.