Благословенна да будет любовь, которая сильнее смерти по повести Куприна Суламифь

Благословенна да будет любовь, которая сильнее смерти по повести Куприна Суламифь

Повесть А. И. Куприна «Суламифь» интересна уже потому, что в основе ее сюжета лежит одна из библейских легенд, удивительно гуманная по характеру, пронзительная и вечная. Легенда эта корнями уходит в «Книгу Песней Соломона», создание которой приписывают реальной исторической личности — древнееврейскому царю Соломону.

«Песнь Песней» — самая поэтическая и вдохновенная, самая «земная» и «языческая» из библейских книг, созданная на основе народной любовной лирики. Сюжет повести «Суламифь» примечателен еще и тем, что прост лишь внешне. Но по прочтении возникает вопрос: о чем эта повесть? Можно без напряжения предположить следующий ответ: «Царь Соломон полюбил бедную девушку крестьянку Суламифь, но из-за ревности покинутой жены царицы Астис бедная девушка гибнет с мечом в груди». Но не будем торопиться: ведь перед нами притча, легенда с известной долей романтического сюжета, и, следовательно, то, что лежит на поверхности, не может исчерпать всей глубины обобщения, содержащегося в произведении. Поэтому следующий вопрос может быть сформулирован так: «А о чем еще эта повесть, только ли о трагической любви из-за чьей-то ревности?». Эта книга, прежде всего, о мудром, красивом, мужественном человеке по имени Соломон и о нежной, ласковой, прекрасной девушке по имени Суламифь; эта книга — гимн уникальности, неповторимости, величию красоты женского тела и теме любви. Любовь Суламифь «крепка, как смерть». Вот только… Почему эти два понятия постоянно сопрягаются друг с другом? Может, для красного словца? Но ведь нет, смерть действительно не заставляет себя долго ждать — всего лишь семь дней было отпущено Суламифь и Соломону наслаждаться величайшим и сильнейшим в мире чувством — Любовью.

Так неужели ревность — пусть «жестокая, как ад», но все же чувство низкое — является причиной гибели Суламифь? Как-то не соизмеряются эти вещи. И не хочется думать, что это именно так. Тогда что же? Почему Суламифь умерла? Но разве могло быть иначе? Девушка была обречена на смерть с того самого момента, когда она встретила царя, с того самого момента, когда они полюбили друг друга — ну что еще могло ждать Суламифь во дворце Соломона?! Это только внешняя сторона проблемы: царская власть, дворцы, социальное положение людей — это лишь фон, декорация великой драмы, именуемой Жизнь. Ничего, ровным счетом ничего бы не изменилось, если бы речь шла о крестьянке и крестьянине, о принцессе и нищем, одним словом, о людях, любимых и любящих. Любовь, родившись, обречена на смерть, точно так же, как человек, родившись однажды, должен рано или поздно умереть: мир не слыхивал (да и не услышит никогда), чтобы кто-то умер, не родившись!

Вот и в случае с героями Куприна ситуация «запрограммирована » изначально. Но чтобы не впасть в однобокость суждений, необходимо иметь в виду следующее: обязательно трактовать понятие «смерть» шире, подразумевается под смертью не только прекращение физического существования, а переход, точнее момент перехода из одного состояния в другое. Суламифь, ее любовь как тот благоухающий цветок, что после оплодотворения «умирает», превращаясь в плод. И как тот цветок, Суламифь и ее любовь «умирают », превращаясь в «Песнь Песней» — этот вечно живой памятник Женственности, Красоте и Любви.

Но даже если бы Суламифь не погибла, то и тогда Любовь «умерла » бы. Как, впрочем, и сама возлюбленная Соломона. Более того, мы бы никогда и не узнали о ней, потому что и Суламифь вскоре стала бы другой, и любовь между ней и Соломоном приобрела бы новое качество, качество банальной семейной идиллии. Это вовсе не значит, что любовь жены и мужа плоха или хуже, но это значит, что «Песнь Песней» просто никогда бы не появилась. Что же дает нам повесть «Суламифь»? Постижение истины — трудной, может быть, горькой, но от этого не перестающей быть истинной. Кроме того, осознав подобные вещи, человек избавляется от иллюзий, учится реально оценивать жизнь, готовит себя к будущему, чтобы не разочаровываться, не впадать в уныние от неизбежных метаморфоз, которые ему предуготовило бытие.