Роль общественного мнения в канун гражданской войны в США

Роль общественного мнения в канун гражданской войны в США 

Алентьева Татьяна Викторовна - кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории Курского государственного университета.

Американский историк Дж. Рейнолдс, исследуя состояние южной прессы в период се-цессии Юга, весьма красноречиво озаглавил свою книгу: "Редакторы создали войну". В качестве доказательства своей правоты он приводит мнение виргинской газеты, высказанное в 1861 г., когда Гражданская война Севера и Юга уже началась: "Пресса и телеграф разрушили страну. Подчинение их цензуре могло бы сохранить Союз" [1]. Это утверждение представляется парадоксальным и, разумеется, во многом преувеличенным. Но нельзя не признать, что в возникновении и обострении конфликтных ситуаций в обществе, которые ведут к противостоянию, конфронтации и даже к Гражданской войне, роль прессы, формирующей общественное мнение, чрезвычайно велика. 

Гражданская война - катастрофа более страшная, чем война с внешним врагом. Она разводит по разные стороны баррикад единый народ, раскалывает семьи и даже личность человека. Она носит тотальный характер и оставляет тяжелые душевные травмы, которые долго влияют на жизнь общества. Каковы причины, приводящие к катастрофе братоубийства? Можно ли их сводить только к конфликту классов и отдельных социальных групп? Можно ли считать Гражданскую войну 1861-1865 гг. только лишь конфликтом промышленной буржуазии Севера и плантаторов-рабовладельцев Юга в их борьбе за власть и влияние в Союзе? [2]. 

Гражданская война - несомненно более сложный конфликт множества сил с разными интересами и идеалами. Видимо, стоит несколько отойти от рассмотрения причин гражданской войны, лежащих только в плоскости экономических и материальных интересов, хотя, безусловно, они играли существенную роль. И попытаться взглянуть на это явление в свете цивилизационного подхода, поскольку разлом социума происходит зачастую не по классовому признаку, а в соответствии с идейной позицией, убеждениями и взглядами. В Гражданской войне Севера и Юга на стороне плантаторов-рабовладельцев было немало белых бедняков, не владеющих рабами. В то же время в армии северян были широко распространены антинегритянские расистские настроения. На формирование позиций сторон огромную роль оказывает общественное мнение, иначе трудно объяснить страшное ожесточение и длительность Гражданской войны в США 1861-1865 гг. В данной статье мы попытаемся проанализировать состояние общественного мнения, как на Севере, так и на Юге, по важнейшему для страны вопросу - причинах Гражданской войны, а также рассмотреть борьбу мнений в кризисный для страны период 1860-1861 гг. 

В отечественной американистике сложилось рассмотрение Гражданской войны как Второй американской революции, призванной решить проблему рабства и проблему гомстедов. В последних публикациях В.В. Согрин справедливо отмечает чрезвычайную важность этих проблем и неразрешимость противоречий, разделивших Север и Юг США [3]. 

Гражданские войны могут возникать не только как классовый или политический, но и как цивилизационный конфликт, в котором противоборствующие стороны отстаивают разную систему ценностей [4]. Они могут порождаться искусным разжиганием страстей, натравливанием общественного мнения на тех, из кого конструируют "образ врага", разумеется, при наличии серьезных оснований для подобной конфронтации. Решающим средством в такой накаленной атмосфере становятся не доказательства, а хлесткие фразы, стереотипы, периодические повторения, вколачивание в общественное сознание подходящих мифов, зачастую дезинформация и фальсификация подлинных фактов. Что довольно часто наблюдалось в период Гражданской войны в США. Так, в 1864 г. газеты "Нью-Йорк уорлд" и "Нью-Йорк джорнэл оф коммерс" напечатали поддельную прокламацию президента А. Линкольна, в которой в мрачных тонах рисовалось положение дел для Севера и провокационно объявлялось о мобилизации в армию еще 400 тыс. чел. [5]. В то же время распространение настроений толерантности, настойчивый поиск компромиссов могут в определенных условиях способствовать смягчению ситуации и мирному разрешению зреющего конфликта. 

Первыми, кто обратил внимание на фактор общественного мнения в связи с Гражданской войной в США, были А.В. Ефимов и Г.П. Куропятник [6], но в задачи их статей не входил анализ прессы, этого могущественного средства формирования общественного мнения. В то же время в отечественной американистике до сих пор не анализировалось состояние общественного мнения, как на Севере, так и на Юге, на основе изучения периодической печати. 

В американской историографии фактор общественного мнения привлекал внимание исследователей, но также в недостаточной степени. Центральной проблемой, которую уже на протяжении более ста лет пытаются решить американские историки, является выяснение причин Гражданской войны, выявление виновников трагедии [7]. Вот почему в американской исторической науке весьма значителен интерес к периоду, предшествовавшему конфликту. Невозможно точно определить то количество работ, в которых рассматривается назревание Гражданской войны в США [8]. И это неудивительно, поскольку изучение данного этапа американской истории связано с главнейшим вопросом второй американской революции: в чем причина кровавой междоусобицы, унесшей огромное количество жизней? Нация, насчитывающая в 1860 г. 32 млн., послала на войну 3 млн. людей. Потери составили почти 1 млн. человек [9]. 

Еще в 1959 г. в сборнике "Причины Гражданской войны" [10] видный либеральный американский историк Кеннет Стэмп попытался суммировать разные подходы и создать общую картину состояния мнений историков по данной проблеме, однако вынужден был констатировать, что в объяснении причин войны современные историки находятся еще дальше друг от друга, чем были ее участники. Вместе с тем он выражал уверенность, что продолжающиеся дискуссии способствуют более глубокому пониманию "нашего величайшего национального кризиса" [11]. Традиция издания сборников, представляющих различные позиции историков, продолжается. В связи с этим стоит отметить появление книги "Лицом к врагу. Взгляды на Гражданскую войну", в которой собраны 36 эссе, написанных различными историками и по-разному интерпретирующих события [12]. 

Суммируя объяснения причин Гражданской войны, К. Стэмп на первый план поместил пропагандистскую войну, которую вели друг против друга обе секции Союза. Он приводит в доказательство этой точки зрения документы: передовицы из газет, заявления политиков, последующие исторические труды, написанные непосредственными участниками событий. Следующая группа причин, выделяемых К. Стэмпом и другими учеными, рост национализма и борьба за "права штатов". Если идея роста и развития южного национализма является общепризнанной или, по крайней мере, разделяется большинством историков, занимающихся историей Юга, таких как Д. Фауст [13] или М. Гриссом [14], то сложнее дело обстоит с национальной идентичностью Севера. Любопытно, что в последнее время появился ряд исследований, доказывающих, что на Севере сложилась собственная национальная идентичность, отличная от Юга и во многих отношениях, противоположная ему [15]. Именно резким контрастом национальных идентичностей Севера и Юга объясняется теперь ожесточенность Гражданской войны. Современный историк Филипп Палудан считает, что главное для историка понять, не почему Юг отделился, а почему Север решил сопротивляться отделению. Это решение, как считает Палудан, было следствием самоидентификации северян как демократической и свободной нации, а также результатом их намерения сохранить "закон и порядок" [16]. 

Среди причин Гражданской войны центральной многие историки по-прежнему считают проблему рабства, но не в экономическом, а скорее в моральном аспекте, поскольку враждующие стороны смотрели на этот институт с прямо противоположных позиций. Если "фанатики Севера" объявляли рабство злом, то "фанатики Юга", наоборот, провозглашали его благом для рабов и их хозяев [17]. 

Традиционно часть американских исследователей возлагала и продолжает возлагать ответственность за возникновение Гражданской войны на фанатиков-аболиционистов [18]. Однако в настоящее время появился ряд интересных работ о других фанатиках-экстремистах, уже на Юге, называемых современниками "пожирателями огня" [19]. Современные исследователи с позиций постмодернизма пытаются объяснять причины "неотвратимого конфликта" цивилизационными различиями, различиями ментальности и культуры, южным и северным национализмом и патриотизмом, либерализмом Севера и консерватизмом Юга, а также с точки зрения психоистории, культурной антропологии, гендерного фактора и т.д. [20]. 

Следует особо отметить ряд работ американских исследователей, в которых предпринимается попытка изучить фактор общественного мнения в связи с конкретными событиями, предшествовавшими Гражданской войне. Это работы А. Невинса, Д. Поттера, Д. Фермера о позиции в отношении сецессии Юга и начала Гражданской войны отдельных крупных изданий Север и их редакторов [21]. Также следует выделить работу двух историков журналистики Л. Ратнера и Л. Дуайта, которые изучали влияние экстремистских групп на формирование общественного мнения [22]. 

И все же дискуссия постоянно вращается вокруг проблемы: кто именно виновен в развязывании войны, что защищали в ней северяне и южане. Вот почему важной в научном плане остается задача изучения общественного мнения в США в связи с началом Гражданской войны. 

При становлении современного информационного общества, общества массовой культуры, в ходе глобализации информационных процессов стало очевидно, что огромную роль в возникновении внутренних и внешних конфликтов играют информационные войны, которые могут носить как информационно-технический, так и информационно-психологический характер. Неизмеримо вырастает роль общественного мнения, поскольку все большие массы людей активно начинают вмешиваться в политику и влиять на нее. Об этом совершенно справедливо писал знаменитый испанский философ X. Ортега-и-Гассет: 

"Закон общественного мнения - это закон всемирного тяготения. Без него история не была бы наукой. Задача истории в том, ...чтобы показать, что сила общественного мнения - не утопическое мечтание, а самая настоящая реальность, действующая постоянно в жизни общества... Поэтому, если мы хотим формулировать закон общественного мнения строго, как закон тяготения в истории, то ...придем к давно известной и бесспорной формуле: против общественного мнения править нельзя" [23]. 

Особенно возрастает роль общественного мнения в переломные моменты истории, когда не отдельному человеку, а большим социальным общностям или даже целым нациям надо принять решение, согласиться или отвергнуть предлагаемые политическими лидерами решения. 

Очевидно, что газеты и журналы оказывали решающее воздействие на выработку общественного мнения в XIX в., что отмечалось многими современными политическими и общественными деятелями. Французский политический деятель Алексис де Токвиль писал: 

"Свобода печати оказывает влияние не только на общественное мнение, но и на мнение каждого человека. Она способствует не только изменению законов, но и меняет нравы". 

При этом он утверждал, что американская пресса, благодаря своей активности и широкому распространению, оказывает огромное влияние на все сферы общественной жизни: 

"Когда же случается так, что большое число печатных изданий начинает действовать в одном направлении, их влияние на долгое время становится преобладающим, и общественное мнение, обрабатываемое все время с одной стороны, в конце концов поддается их воздействию" [24]. 

Несомненно, вдумчивый наблюдатель-путешественник верно подметил важнейшую черту американской политической жизни - активную роль прессы в формировании общественного мнения по важнейшим проблемам внутриполитической жизни. Печать в Америке, по мнению философа и писателя Г. Торо, имела не меньший авторитет, чем Священное писание: 

"Газета - вот Библия, которую мы читаем каждое утро и каждый вечер, стоя и сидя, в поездке и на ходу" [25]. 

Важно отметить, что американские редакторы, особенно крупных газет, были довольно часто независимы в своих суждениях, поскольку не нуждались в партийном патронаже и опеке со стороны правительства. Многие из них открыто заявляли о своей внепартийности. Так, редактор "Нью-Йорк тайме" Г. Рэймонд писал: 

"Об общественной прессе не следует судить по редакторам, которые унижают звание журналиста ради партийной горячки. Ее функции более высоки, и ее обязанности, если их правильно выполнять, более возвышенны. Чтобы завоевать доверие общества, газета должна быть независима от партий" [26]. 

За счет больших тиражей владельцы газет получали солидные доходы от рекламы и печатания объявлений. Журналистика США с самого начала развивалась децентрализованно, в стране так и не возникло ни одного общенационального издания. Местная пресса всегда играла в ней ключевую роль. Главным экономическим, культурным и журналистским центром страны с начала XIX в. становится Нью-Йорк. Однако он все-таки не был единственной столицей прессы, как Лондон или Париж для своих стран, в силу огромных размеров США. Наибольшим же влиянием пользовались газеты, которые американские исследователи именуют "гигантами журналистики" и которые отражали феномен "персональной журналистики". В 1860 г. "Нью-Йорк геральд" имела в среднем ежедневный тираж 77 тыс. экз. Это был самый большой тираж в мире, поскольку даже лондонская "Тайме" имела на 25 тыс. экз. меньше. "Нью-Йорк трибюн" хвасталась, что ее ежедневный выпуск составлял 55 тыс. экз., а еженедельное издание - 287750 экз. [27]. "Нью-Йорк сан" имела ежедневный тираж порядка 60 тыс. экз., "Нью-Йорк тайме" - 35 тыс. экз., "Нью-Йорк ивнин пост" - 20 тыс. экз. Тиражи видных южных газет были намного меньше, ежедневный выпуск "Чарлстон меркьюри" составлял в 1860 г. около 10 тыс. экз. [28]. 

Коммуникативные связи в XIX в. имели свою специфику. Доверие к печатному слову было велико, и газеты обладали значительным влиянием. Для многих читателей газета являлась единственным "окном в мир", главным источником информации, учебником и руководством в культурном пространстве быстро меняющейся эпохи [29]. Кроме того, газета оказывалась главным ориентиром в выборе партийно-политических пристрастий. Круг читателей любой газеты был значительно больше, чем ее тираж. Широко практиковалось чтение вслух, особенно в небольших городках и селениях, обсуждение и пересказ наиболее интересных статей в тавернах, кафе, на улице в хорошую погоду. В гостиницах были специальные залы для чтения газет, где приезжие или просто завсегдатаи могли прочесть свежие издания [30]. 

"Дни книг отошли в прошлое, - заявлял редактор наиболее крупной и влиятельной "Нью-Йорк геральд" Д. Беннет, - как и дни театра, и дни церкви. Та роль, которую они играли в движении человеческой мысли и человеческой цивилизации, теперь смело может быть передана газете. Газета способна направить больше душ к Небу и большее их число спасти от Ада, чем все церкви и часовни Нью-Йорка, а, кроме того, она одновременно умеет еще заработать деньги" [31]. 

Неудивительно поэтому, что сами редакторы считали, что пресса провоцирует население обеих секций Союза, подогревает страсти и ведет страну к расколу. 

"Как могут две секции нашей страны надеяться жить в мире, пока журналисты продолжают делать все, чтобы они бросались друг на друга? Мы не можем осуждать северную прессу потому, что мы имеем многое из того же самого секционного духа на Юге", - заявляла газета из Арканзаса [32]. 

А вот что писала газета из Теннеси, демонстрируя довольно глубокое понимание причин нарастающей конфронтации: 

"Пожалуй, нет из 40 южных журналистов и одного, который знает реальное положение дел на Севере, отливы и приливы в его общественном мнении". 

И при этом, считает реакция, журналисты-северяне не лучше понимают проблемы Юга. Осуждая собратьев по перу в обеих секциях, газета выносила жесткий обвинительный вердикт: 

"И все же каждый из них использует все возможности, чтобы ввести в заблуждение и нанести ущерб народу и Союзу штатов. И даже теперь, когда страна находится на грани распада, война путем искажений и злоупотреблений продолжается с удвоенной яростью теми, кто процветает и жиреет на предубеждениях" [33]. 

20 декабря 1860 г. штат Южная Каролина объявил о своем выходе из Союза американских штатов. От имени народа штата Южная Каролина провозглашалось, что "союз... существующий между Южной Каролиной и другими штатами под именем Соединенные Штаты Америки... расторгается" [33]. Решение южнокаролинской легислатуры было встречено с ликованием ведущими чарлстонскими редакторами. Вскоре на улицах уже продавался экстра-выпуск "Чарлстон меркьюри" с огромным заголовком: "Союз разрушен" с сообщением о выходе штата из Союза. 

"Двадцатый день декабря, - писала эта газета, - будет начертан в календарях мира как начало новой эпохи в истории человеческой расы" [34]. 

Другие газеты Южной Каролины имели не менее кричащие заголовки: 

"Великолепная независимость! Штат Южная Каролина навечно! Ордонанс о сецес-сии прошел 20 декабря 1860 года!" 

Редактор "Уикли джорнэл" (Г. Кэмден) объявлял: 

"Союз распущен!.. Большое, великое, благоодное дело сделано, и решение 20 декабря 1860 г. в Чарлстоне, штат Южная Каролина, не может быть пересмотрено" [36]. 

Сецессионистские газеты в других штатах Юга восхваляли решение Южной Каролины. Они признавали, что ее действия фактически гарантировали отделение всех штатов Залива и создание Южной Конфедерации. Газета "Миссисипиан" писала: 

"Храбрая Южная Каролина! Долго вынашивающая идею сецессии Южная Каролина! ...Она поведет за собой большую армию Южной Конфедерации" [37]. 

В январе-феврале 1861 г. еще шесть штатов вышли из Союза: Миссисипи (9 I), Флорида (10 I), Алабама (11 I), Джорджия (19 I), Луизиана (26 I), Техас (1 II). Позднее к ним присоединились еще четыре: Виргиния (17 IV), Теннеси (6 V), Арканзас (6 V) и Северная Каролина (20 V) [38]. Территория всех 11 отделившихся штатов достигала 733144 кв. миль - 40% территории страны [39]. 

8 февраля 1861 г. представители отделившихся штатов приняли конституцию "Конфедеральных штатов Америки" [40]. 18 февраля 1861 г. временным президентом Южной Конфедерации был избран Джефферсон Дэвис (1808-1889), крупный плантатор из Миссисипи, ранее являвшийся сенатором конгресса США. 21 января 1861 г. он покинул сенат США, заявив на прощание, что он "в течение многих лет защищал, как существенный элемент суверенитета штатов, право любого из них покинуть Союз" [41]. Вице-президентом был избран Александр Гамильтон Стефенс из Джорджии (1812-1883). 

Застрельщиками раскола единого Союза выступили южные экстремисты - "пожиратели огня". Главным представителем этого движения в Южной Каролине был Роберт Ретт (1800-1876), который посвятил расколу Союза всю жизнь и именовал себя "отцом сецессии" [42]. Будучи одним из собственников и редакторов наиболее экстремистской газеты Юга "Чарлстон меркьюри", он активно использовал ее для агитации за сецессию южных штатов. 

В период 1860-1861 гг. сецессионисты (сторонники отделения Юга) развили невероятную активность, добиваясь выхода южных штатов из Союза. Кроме Ретта, в других штатах Юга действовали не менее экстремистски настроенные журналисты и политики: в Виргинии - издатель и редактор "Фармерс реджистер", плантатор Эдмунд Руффин (1794-1865) [43], в Луизиане - профессор политической экономии и издатель "Де боус ревью" Джеймс Де Боу (1820-1867) [44], в Алабаме - видный политик Уильям Йенси (1814-1863) [45], в Техасе - Луис Уигфолл (1816-1874) [46], в Джорджии - сенатор Роберт Тумбc (1810-1885) [47]. Зажигательные передовицы южных газет с призывами к отделению, написанные ими; пламенные речи, произносившиеся в многочисленных аудиториях, свидетельствуют о невероятной активности и энергии этих людей в борьбе за полную и немедленную независимость южных штатов. 

"Никто не может отрицать, - утверждалось в "Де боус ревью", - что закон самосохранения является первым естественным законом. Мы имеем право защищаться, мы должны потребовать власти... Если мы не будем бороться, Юг погибнет. Тогда южное рыцарство будет лишь плодом необузданного воображения, мужество южан лишь грезой, а справедливость и правота нашего дела - нашим проклятьем и позором" [48]. 

Подчеркивая, что основой южной цивилизации является институт рабовладения, газета "Чарлстон меркьюри" утверждала, что любое посягательство на него вызовет не только крах южной экономики, но и уничтожит Юг как таковой: 

"Собственность на рабов является основой всякой собственности на Юге. Когда ее надежность поколеблена, все другие виды собственности тоже нестабильны, это повлияет на банки, фондовые биржи, облигации. Воцарятся смятение, недоверие и угнетение... Погубить Юг, освободив его рабов, не то же самое, что погубить какой-либо другой народ... Это будет потерей свободы, собственности, дома, родины - всего, что придает ценность жизни. И эта потеря, по всей видимости, будет сопровождаться такими страданиями и страхом, каким не было равных в истории человечества. Мы должны сохранить наши свободы и установления, в противном случае нас ожидают худшие беды, чем любой другой народ в мире" [49]. 

Анализ деклараций о сецессии различных штатов Юга позволяет представить весь спектр мнений, сформированных южной пропагандой. Одновременно они позволяют судить о том, как южане объясняли причины конфликта с Севером, ведущие к Гражданской войне. Некоторые из них довольно кратко формулируют причины, подтолкнувшие к выходу из Союза, другие приводят более развернутую аргументацию. Тем не менее ведущей идеей в них является защита института рабства от посягательств со стороны Севера. Южане четко осознавали и безапелляционно заявляли, как свидетельствуют главные документы сецессии, что раскол Союза происходит из-за института рабства. который они стремятся во что бы то ни стало сохранить, в то время как Север стремится к его постепенному уничтожению. Вот как это выглядит в декларации Миссисипи: 

"Наша позиция целиком основана на институте рабства - величайшем материальном интересе в мире. Рабский труд создает продукты, которые составляют самую обширную и самую важную часть мировой торговли... По этому институту уже долгое время намеревались нанести удар, а теперь почти достигли своей цели. Нам не осталось иного выбора, кроме подчинения аболиционистам или расторжения Союза, чьи принципы были извращены и теперь используются для того, чтобы погубить нас" [50].  

Важно подчеркнуть, что на первом месте стояли именно экономические интересы южан. 

"Мы должны либо смириться с деградацией и потерей собственности стоимостью в четыре миллиарда долларов, либо выйти из Союза, созданного нашими отцами, для того чтобы сохранить этот вид собственности, наряду со всеми остальными", - 

подчеркивалось далее в декларации Миссисипи [51]. Конечно, в общественном мнении большинства жителей южных штатов рабство представлялось в виде незыблемой социальной основы, и любые посягательства на этот "благословенный институт" ими встречались в штыки. 

Несомненно, накал страстей в огромной степени возрос в связи с президентскими выборами 1860 г. Для Юга совершенно неприемлемой была бы победа республиканской партии. Причем в глазах южан не имело особого значения, кого республиканцы выдвинут в качестве кандидата в президенты. Рожденная в 1854 г. в оппозиции биллю Канзас-Небраска, республиканская партия была ненавистна для южан, опасавшихся за судьбу своего "особого института". Их не устраивал основополагающий принцип республиканцев - недопущение рабства на новые территории [52]. Этот принцип подрубал экономические корни рабства. Будучи экстенсивной системой, оно не могло развиваться дальше, не распространяясь на новые земли. 

Победа "черного" республиканца (редко кто на Юге называл эту партию просто республиканской), по их мнению, угрожала институту собственности, посягала на конституционные основы, означала создание коалиции враждебных южанам сил. Южная интерпретация гарантий собственности на рабов была подтверждена Верховным судом в решении по делу Дреда Скотта в 1857 г. Теперь партия, возникшая на Севере, бросала вызов этим гарантиям. Выступая в Конгрессе, представитель Алабамы сказал, что если Север выберет Сьюарда или Чейза или любого другого члена республиканской партии в президенты, то это будет отвергнуто Югом и приведет к разрушению Союза. "Мы никогда не подчинимся избранию в президенты крайнего республиканца", - заявил сенатор-южанин Кроуфорд. Сенатор Иверсон из Джорджии в своем выступлении отметил, что, по его мнению, южные штаты пойдут на расторжение Союза, если на выборах президента будет избран "черный" республиканец из секционной партии Севера [53]. Президентские выборы 1860 г. явились не просто столкновением различных партийных программ, победа республиканской партии расценивалась южанами как утрата политической власти в Союзе. 

Назначение кандидатом в президенты от республиканской партии выходца из южного штата Кентукки А. Линкольна нисколько не успокоило южан. Южная пресса охотно подхватывала и перепечатывала негативную информацию о Линкольне из демократических газет Севера. Избирательная кампания 1860 г. на Юге проходила в атмосфере опасений, страхов, истерии и кризиса. В Линкольне Юг видел представителя крайних аболиционистских доктрин. Об агентах аболиционистов, распространяющих свои радикальные доктрины и подбивающих негров к поджогам и убийствам, сообщили повсюду. Слухи, один нелепее другого, охватывали Юг мгновенно: то о гигантском заговоре в Техасе с целью освободить рабов и подчинить этот штат янки, то о намерениях негров отравить колодцы, жечь дома плантаторов, совершать насилия и грабежи. 

Избрание Линкольна, утверждала газета из Алабамы "показывает, что Север намерен освободить рабов и силой навязать межрасовые браки на Юге". 

"Если Джорджия останется в Союзе, управляемом Линкольном и республиканцами, - утверждала другая газета, - то через 10 лет или даже меньше наши дети будут детьми от смешанных браков". 

"Лучше 10 тысяч смертей, чем подчинение черным республиканцам!" - утверждала южная пропаганда [54]. 

Сецессионистам необходимо было убедить всех южан в том, что с избранием республиканского президента федеральная власть стала опасной и гибельной для Юга, его особой цивилизации, основанной на рабском труде. В ход пускались уже апробированные в 1856 г. утверждения, что республиканская партия является неприемлемой для Юга. В декларации о причинах сецессии, принятой Джорджией, главный акцент делался на негативных для Юга последствиях победы республиканцев на президентских выборах. 

"Партия Линкольна, называемая республиканской, под своим нынешним именем и при своей нынешней организации - недавнего происхождения. Признано, что это партия антирабовладельческая. Ее кредо привлекает к ней разрозненных сторонников забытых политических ересей и проклятых теорий политической экономики, защитников ограничений свободы торговли, протекционизма, особых привилегий, расточительства и коррупции в управлении, но в то же время ее главная миссия и ее цель - уничтожение рабства" [55]. 

Большая часть сецессионистской риторики представляла собой вариации этой идеи. Пропагандисты Юга уверяли нерабовладельческое население, что оно принадлежит к высшей расе, в превосходстве и избранности белых. Губернатор Джорджии Браун заявлял в своем обращении к легислатуре штата, что 

"среди нас есть работающие белые бедняки, но они не принадлежат к низшему классу. В их представлениях негры не равны им... Они принадлежат к той действительно настоящей аристократии, которой является раса белых людей" [56]. 

Большинство южных газет, заявляя, что нет особой разницы между республиканцами и аболиционистами, тем не менее указывали, что именно активная аболиционистская агитация и деятельность создают нестабильность в Союзе, подрывают сами основы южной цивилизации. 

Главная претензия к Северу, многократно повторяемая в его прессе, в речах и заявлениях политиков и закрепленная в декларациях о причинах сецессии, - это обвинение в ведении аболиционистской пропаганды, в возбуждении в рабах духа восстания и мятежа. В "Ордонансе Южной Каролины о сецессии" в качестве одной из главных причин указывается неуважение северных штатов к институту собственности на рабов, активная аболиционистская пропаганда: 

"Эти штаты присвоили себе право судить о правомочности наших внутренних институтов и отрицали права на собственность, установленную в пятнадцати штатах и признанную Конституций. Они осуждали институт рабства как греховный. Они позволили открыто учреждать у себя общества (аболиционистские. - Т.А.), явная цель которых заключалась в том, чтобы нарушать покой и отчуждать собственность граждан других штатов. Они подстрекали тысячи наших рабов покинуть свои дома и помогали им в этом. Тех, кто остался, их эмиссары побуждали к восстанию" [57]. 

Хотя эти аргументы не отличались оригинальностью, они встречали благоприятный отклик, поскольку многократное повторение этих простых и четких формулировок не просто закреплялось в мозгу, но и воздействовало на собственнические чувства южан. Другим мощным рычагом воздействия на общественное мнение было обращение к чувству попранной справедливости в отношении Юга, прежде всего в связи с доступом к земельному фонду на новых территориях [58]. 

По-прежнему важной в пропагандистском отношении считалась мысль о том, что земли, завоеванные у Мексики, являются общим достоянием, как свободных, так и рабовладельческих штатов, поэтому на них также должен распространяться институт рабства наравне со свободным трудом. В Декларации Джорджии подчеркивалось: 

"Мы проливали за эти земли свою кровь и платили свои деньги. Мы требовали их раздела по линии Миссурийского компромисса или равного участия в использовании всего этого фонда. Эти предложения были отвергнуты, волнение стало всеобщим, и опасность для общества была велика. Позиция Юга была непоколебима, ...приобретенное принадлежит всем" [59]. 

Не случайно все предложения компромиссов, предлагаемые сторонниками Юга на Севере в 1860-1861 гг., включали требование продления линии Миссурийского компромисса до Тихого океана. 

На Юге благодаря неустанным усилиям южной пропаганды сложилось представление об особом пути развитии. Создание южной пропагандой мифов сочеталось с резкой и нелицеприятной критикой северной модели развития. В этот период начинается формирование концепта "южного самосознания" и "южной культуры" как особой доминанты в американской культурной традиции. Происходит становление регионального самосознания, выразившееся в мифологизации прошлого, поиске архетипов и политических идей, способных противостоять Северу. Создается целый набор пропагандируемых мифологем ("миф о кавалерах", "плантаторский миф", "миф об античной демократии" и т.д.) [60]. 

В это время у южан начинает формироваться негативный образ Севера, "агрессивных янки", стремящихся уничтожить основы "южной цивилизации". В ряде статей в южном журнале "Саузерн квотерли ревью", издаваемом писателем У. Симмсон, речь шла о существовании в рамках североамериканского Союза двух цивилизаций - "северной" и "южной". Само собой, разумеется, подразумевалось превосходство "южной" цивилизации над "северной". 

Английский журналист У. Рассел, путешествуя в 1861-1862 гг. по США, отмечал в своих дневниках, что южане считают себя особым народом со своей собственной судьбой [61]. 

"Нет ничего во всех темных пещерах человеческой страсти столь жестокого и смертельного, как ненависть, которую южнокаролинцы выражают по отношению к янки, - писал корреспондент лондонского "Тайме" из Чарлстона. - Вражда греков к туркам была ребячьей игрой по сравнению с враждебностью, проявленной «джентри» штата Южная Каролина по отношению к «толпе Севера»... Штат Южная Каролина, как мне объясняли, был основан джентльменами... Ничто на свете, говорили они, не заставит нас подчиняться любому союзу со зверскими, фанатичными подлецами-аболиционистами из штатов Новой Англии!" [62]. 

Назревавшая Гражданская война многими современниками-южанами воспринималась как новая война за независимость, теперь уже не колоний от Англии, а южных штатов от Севера, как продолжение благородного дела борьбы за свободу и права штатов, в защиту Конституции и идеалов 1776 г. Декларация о сецессии штата Миссисипи заканчивалась пропагандистским призывом к спасению всех святынь Юга и основ южной цивилизации, 

"поскольку их (северян. - Т.А.) откровенная цель - ниспровергнуть наше общество, не только отнять нашу собственность, но и погубить нас самих, наших жен и детей, разрушить наши дома, наши алтари и очаги. Чтобы избежать этих бед, мы возвращаем себе полномочия, которые наши отцы делегировали правительству Соединенных Штатов, и с этих пор мы будем искать новых гарантий нашей свободы, равенства, безопасности и спокойствия" [63]. 

Эти идеи находили самое широкое подтверждение в южной прессе. Газета "Нэчез фри трейдер" (Миссури) заявляла 19 ноября 1860 г.: 

"Рубикон перейден. Мы должны действовать. Если мы не можем иметь равенство штатов в Союзе, мы получим его вне Союза - свободную и независимую республику южных соединенных штатов Америки". 

У большинства жителей Юга, во многом благодаря южной пропаганде, отсутствовала объективная картина происходящего. Они нисколько не задумывались о том, к каким трагическим и необратимым последствиям для страны могла привести их "революция"; раздел общего дома, разрушения и бедствия Гражданской войны - все это казалось не слишком большой ценой за сохранение особого уклада жизни Юга. Южане страшно обижались, когда северяне стали именовать их мятежниками и повстанцами, считая, что это несправедливо. Но в действительности, они выступали не как революционеры, а как люди, стремившиеся законсервировать "отживающий" свой век институт рабства. 

Их намерения по разрушению страны были призваны не только сохранить аграрный характер Юга, но и подчинить его экономику диктату более развитых в промышленном отношении европейских держав. Англия не скрывала своего удовольствия, наблюдая, как разваливается на части страна, которая ранее являлась ее колонией, и как огромная часть этой страны готова была стать ее полуколонией, ее аграрно-сырьевым придатком, не видя в этом никаких негативных последствий. Главный тезис состоял в том, что Юг, отделившись и отменив протекционистские тарифы, сможет покупать дешевые и более качественные английские товары. Таким образом, общественное мнение Юга в конечном счете не только оправдало курс на сецессию и развязывание Гражданской войны, но и оказалось достаточно монолитным и сплоченным, поскольку даже юнионисты и их пресса вынуждены были смолкнуть под напором аргументов защитников особой цивилизации Юга. 

На Севере отражение в общественном мнении углублявшегося секционного конфликта создавало более сложную и противоречивую картину. В печатных изданиях Севера как в зеркале отражались все те чувства и настроения, которые доминировали в обществе в драматические месяцы между избранием кандидата республиканцев А. Линкольна на пост президента в ноябре 1860 г. и захватом южанами федерального форта Самтер в апреле 1861 г. В этот период множество людей на Севере полагало, что к южным угрозам не стоит относиться серьезно. В обществе сохранялись иллюзии возможности достижения очередного компромисса с Югом, многие надеялись, что перспектива мирного сохранения Союза остается. В этот сложный и противоречивый период существовало множество мнений, и никто не мог предсказать, что произойдет на следующий день. В пестром спектре общественного мнения политическая пропаганда создавала свои стереотипы и мифы, формировала образ врага или образ друга. 

Большинство газет Севера отвергало сравнение сецессии южан с войной за независимость. 

Уподобление южных экстремистов "революционным отцам-основателям является клеветой на характер и поведение людей 1776 г., которые сражались, чтобы установить права человека... и принципы универсальной свободы", - объявлял известный поэт и журналист У. Брайант в "Нью-Йорк ивнин пост". - Юг восстал "не из интереса всеобщей гуманности, а из внутреннего деспотизма... Его девиз - не свобода, но рабство" [64]. 

"Декларация независимости Т. Джефферсона говорила о естественных правах, - писал "Нью-Йорк трибюн", - в то время как м-р Джефферсон Дэвис из этого сделал карикатуру. Интерес Юга основан на несправедливом, отжившем, распадающемся институте рабства против неизбежного торжества естественных прав человека". Движение южан за сецессию - "не революция ради свободы, а контрреволюция с целью изменить движение колес прогресса, ...чтобы отбросить всех нас назад, в самую глубочайшую тьму... деспотизм и притеснения" [65]. Несомненно, что многие северяне отчетливо осознавали, что борьба южан ведется прежде всего в защиту их "особого института". 

Известный политик Ч. Самнер, выступая в Сенате, заклеймил "варварство рабства". Он заявил, что "особый институт" Юга, который южная пропаганда живописала как благодетельный для негров, был варварским учреждением, и южане, которые основали его, являются настоящими варварами без всяких признаков цивилизации". Выступая позже в Нью-Йорке, Самнер предсказал, что с избранием Линкольна рабство вскоре скончается "подобно отравленной крысе, которая умирает в своей норе" [66]. 

Конечно, такие настроения на Севере формировались в значительной степени под воздействием аболиционистской пропаганды, которая в течение десятилетий разоблачала отвратительные стороны рабства. Аболиционисты настойчиво требовали его немедленной отмены, не особенно вникая, к каким конкретным последствиям это может привести для Юга. Распространению антирабовладельческих взглядов и настроений активно способствовали выступления с осуждением рабства писателей, политических и общественных деятелей, редакторов северных газет. Однако большинство населения Севера отталкивал экстремизм лидеров аболиционистов, которые ради торжества своих идей заявляли о необходимости отделения Севера от южных штатов. 

Главный идеолог движения У. Гаррисон неоднократно заявлял, что ради ликвидации этого позорного института можно пойти на разрушение единства штатов. Долго расценивавшие Союз как "соглашение с дьяволом", радикальные аболиционисты активно выступали за раздел страны и создание свободного государства [67]. Сам У. Гаррисон в период сецессии неоднократно заявлял, что выход южных штатов из Союза - это благоприятный фактор, способствующий решению проблемы рабства. 

"Все попытки спасти Союз - просто идиотизм, - утверждала его газета "Либерейтор". - Наконец «соглашение с дьяволом» аннулировано и «договор с адом» разрушен действиями самой Южной Каролины" [68]. 

Шесть недель спустя в этой же газете снова утверждалась: 

"Теперь давайте созовем Конвент свободных штатов, чтобы образовать независимое правительство на принципах свободы и справедливости, чтобы заявить рабовладельческим штатам: «Мы не порицаем ваше изменническое поведение, оставьте нас мирно!.. Давайте, наконец, проведем границу между свободой и рабством»" [69]. 

Неверно было бы утверждать, что подобные призывы не оказывали никакого воздействия на общественное мнение. Когда началась сецессия Юга, некоторые радикальные республиканцы также первоначально заняли подобную позицию. 

"Если штат Южная Каролина хочет уйти, - заявляла "Чикаго трибюн" в октябре 1860, - позвольте ей это сделать. И пусть она, подобно больному члену, отрезанному от здорового ствола, гниет там, где упадет" [70]. 

Большинство северных экстремистов не осознавало в достаточной степени, к каким трагическим для страны последствиям вели их призывы к разделу страны, подхваченные, правда из самых разных соображений, многими ведущими изданиями Севера. 

Перед лицом надвигающейся Гражданской войны у многих жителей Севера, особенно у представителей деловых кругов не было четких позиций. И эти колебания ясно отразились на страницах печати, прежде всего "Нью-Йорк трибюн". X. Грили, несмотря на постоянные угрозы отделения Юга, не верил в его возможность: 

"Очень легко разрушить Союз на бумаге, но на практике... огромные препятствия возникнут на этом пути. Политические узы, может быть, разорвать сравнительно легко, но социальные и коммерческие связи... могут быть разорваны только после отчаянной борьбы" [71]. 

В то же время данная газета приветствовала избрание А. Линкольна президентом, утверждая, что это позволит решить насущные для Севера вопросы введения протекционизма и принятия закона о гомстедах. 

Перед Севером встал трудный вопрос: какую политику проводить в сложившихся условиях? Большинство жителей Севера требовали решительных действий, призывая на многочисленных митингах к сохранению Союза и наказанию мятежников [72]. Однако такую позицию разделяли далеко не все. Немало было колеблющихся, которых пугала перспектива Гражданской войны. Выражая их взгляды, "Трибюн" заявляла: 

"Трудно жить в республике, где одна часть пригвождается к другой штыком... Если рабовладельческие штаты убедятся, что для них лучше быть вне Союза, чем в нем, мы будем настаивать на том, чтобы разрешить им уйти с миром" [73]. 

В ряде случаев позиция "Трибюн" мало чем отличалась от той, которую занимала ее злейший враг - "Геральд". 

"Если наши южные братья думают, что им будет лучше без нас, если они действительно соберутся уйти, - объявлял "Геральд" Беннета 17 января 1861 г., - черт возьми, позвольте им уйти с миром. Мы не можем держать их силой". 

Все это не способствовало ясному пониманию ситуации ее многочисленными читателями. Более того, "Геральд" требует изгнать из Союза Новую Англию, где были наиболее сильны аболиционистские настроения, чтобы создать почву для сохранения единства с Югом. 

"Остальная часть страны просто устала от Новой Англии, - утверждала "Геральд". - В ней слишком много провинциальной подлости, фанатизма, самомнения, любви к «измам», придирчивой оппозиции лишь бы чему-нибудь и ко всему, систематического внутреннего беззакония, .. .которые наполняют эту секцию страны ненавистью к другим". 

Подобная враждебность к Новой Англии и симпатии к Югу были достаточно распространены в штате Нью-Йорк и его деловом и коммерческом центре. Удивительно, что значительное число жителей Нью-Йорка, действительно, были враждебны к применению силы в отношении южных штатов. Собрание сторонников мэра Ф. Вуда, прошедшее в зале Брука 15 декабря 1860 г., - яркое свидетельство подобных настроений. Председатель собрания заявил, что город теряет 20 млн. долл. в месяц с прекращением южных заказов. Это заявление было встречено с пониманием собравшимися торговцами, которые затем единодушно поддержали резолюцию, выражавшую поддержку южанам. В ней говорилось: 

"Полагая, что наши южные братья теперь вовлечены в святое дело защиты американской свободы, и пытаются остановить лавину пуританизма Новой Англии, мы испытываем к ним самую сердечную симпатию" [76]. 

Мэр Ф. Вуд, противник республиканцев, в своем обращении к городскому совету, направленном 8 января 1861 г., предложил, что в случае, если раскол станет свершившимся фактом, Нью-Йорк должен объявить себя свободным и независимым городом, заинтересованным в торговле с обеими секциями. 

"С нашими оскорбленными братскими рабовладельческими штатами нас связывают дружественные отношения и глубокая симпатия. Мы не участвовали в войне против их конституционных прав или их внутренних институтов. Наши суда проникли в каждую гавань, энергия и предприимчивость Нью-Йорка нашли путь к каждому штату и городу американского Союза... Поэтому Нью-Йорк имеет право ожидать и должен пытаться сохранять непрерывное общение с каждым штатом" [77]. 

Идея Ф. Вуда о создании независимого Нью-Йорка имела немало сторонников и торгово-промышленных кругах. Это выступление ясно свидетельствует, что в общественном мнении северян идеи раскола страны, разъединения Союза штатов были достаточно распространены, и многие не видели особой трагедии в этом, если их деловые интересы не пострадают. Поэтому неудивительно, что именно в Нью-Йорке во время Гражданской войны было немало "медянок", тех, кто желал поражения Севера. 

Ряд газет Севера, выражавшие интересы торгово-промышленных кругов, связанных деловыми интересами с Югом, такие как очень влиятельная "Нью-Йорк геральд" Дж. Беннета, "Нью-Йорк экспресс" Дж. Брукса, "Нью-Йорк джорнэл оф коммерс" Дж. Холлока были искренне настроены в пользу разрешения сепаратистам выйти из Союза без каких-либо сдерживающих мер со стороны федерального правительства. Дж. Беннет стремился возложить ответственность за раскол страны на республиканцев, вызвавших острое недовольство Юга своим стремлением ограничить распространение рабства на новые территории, а также на вновь избранного президента. Он в своей газете писал, что Линкольн когда-то раскалывал бревна для шпал железной дороги, а теперь он раскалывает Союз [78]. 

Твердый и последовательный курс на защиту Союза вели только "Ивнин пост", "Тайме" и "Уорлд", которые убеждали в необходимости серьезных мер. Но тиражи этих газет значительно уступали тиражам "Геральд" и "Трибюн". "Ивнин пост" заявляла, что мирная сецессия - абсурд, что попустительство правительства подорвет веру в его способность навести порядок. "Если штаты отделяются, это означает мятеж, а сецессионисты - предатели", - постоянно твердила эта газета [79]. 

По мнению многих политиков и редакторов северных газет, в основе назревавшей Гражданской войны лежала борьба за власть в Союзе. Победа на президентских выборах в 1860 г. республиканцев закономерно вела к утрате Югом монополии политического доминирования. Размышляя о причинах возможного отделения Южной Каролины, редактор "Нью-Йорк тайме" Дж. Рэймонд пришел к выводу, что они кроются в усилении политических позиций Севера: 

"Юг рассматривает избрание Линкольна как решающее доказательство того, что северное преобладание в Союзе есть совершившийся факт... Все секционные возмущения, политические пароксизмы последних 20 лет были не более чем отчаянным сопротивлением Юга тому, что, как он чувствовал, является неизбежным ходом событий" [80]. 

Настоящий кризис, по мнению редактора "Нью-Йорк таймс", последняя и самая важная глава в истории южного сопротивления, потому что Юг использовал свои последние резервы. 

Северяне не признавали законности сецессии и не считали, что право на выход из Союза было закреплено в конституции 1787 г. Продолжая свой анализ событий в связи с отделением Южной Каролины, Дж. Рэймонд писал о том, что это является мятежом против законной власти и развязыванием гражданской войны. 

"Южная Каролина может хоть дважды в год объявлять себя вышедшей из Союза, если ей так нравится... - писала "Нью-Йорк таймс". - Но это ни в малейшей степени не умаляет обязанность каждого человека на ее территории подчиняться законам, принятым Конгрессом... Федеральное правительство... имеет дело с частными лицами и требует повиновения своим законам именно от них. Если они отказываются, оно может принудить их к повиновению. Если же штат вмешивается и сопротивляется попыткам такого принуждения, значит штат «объявляет войну» федеральному правительству... мятежную войну, войну революционную. И вопрос только в том, имеет ли федеральное правительство право подавить мятеж, пресечь покушение на свою власть. И мне кажется это все равно, что спросить: правительство ли это вообще или только подделка". 

Вывод Рэймонда: "Сецессия означает войну" [81]. 

На подобных позициях стоял и У. Брайант. В передовой статье, названной "Мирная сецессия - нелепость", он утверждал: 

"Никакое правительство не может спокойно существовать ни одного дня, если оно допускает доктрину мирного раскола, поскольку оно не может иметь в таком случае никакой безопасности и никакого будущего. Нет, если отделяется штат, то это значит, что он находится в состоянии мятежа, и сторонники сецессии - предатели. Те, кто наделен исполнительной властью, проявляют трусость и нарушают свою присягу, если они не в состоянии использовать весь арсенал законных средств, чтобы подавить такой мятеж" [82]. 

Большинство нации ожидало от президента Дж. Бьюкенена мер по предотвращению раскола страны. В своем ежегодном послании Конгрессу 3 декабря 1860 г. он осудил сецессию как лишенную законных оснований, ибо она "совершенно несовместима с характером федеральной конституции". Но при этом Бьюкенен указал, что у главы исполнительной власти нет полномочий удерживать отдельные штаты в федерации: 

"После серьезных размышлений я пришел к выводу, что ни Конгресс, ни органы федерального правительства неправомочны при помощи силы заставлять штаты оставаться в Союзе. Истина заключается в том, что наш Союз невозможно построить на крови его граждан, пролитой на полях Гражданской войны" [83]. 

В течение четырех месяцев между избранием А. Линкольна и его инаугурацией Дж. Бьюкенен обладал исполнительной властью, но не чувствовал ответственности за кризис, в то время как А. Линкольн понимал свою ответственность, но не имел власти. Конгресс, избранный в 1860 г., еще не мог собраться на сессию, тогда как Конгресс, заседавший в декабре 1860 г., испытывал эрозию власти, поскольку южные конгрессмены покидали его в связи с сецессией их штатов. Отрицание Дж. Бьюкененом законности сецессии закончилось признанием собственного бессилия. 

"Хотя Конституция не давала ни одному из штатов права выйти из Союза, - заявлял Дж. Бьюкенен, - она также не давала национальному правительству никакой власти, чтобы принудить штат к подчинению, в то время как он пытается уйти" [84]. 

Подобную позицию невмешательства в дела Юга и самоустранения в период острейшего кризиса в истории страны отвергали многие. Осуждая сецессию Юга как мятеж и нарушение базового принципа демократии - правление большинства, известный поэт и журналист Дж. Лоуэлл писал в статье "Во множестве едины", опубликованной в популярном журнале "Атлантик мансли", что у Севера нет особого выбора, и он должен защищать не только себя, но и демократию. 

"Страна устала от того, что ее обманывают игрой слов, - писал он. - Соединенные Штаты - это нация, а не массовый митинг. Их правительство - это действительно правительство, а не партийный кокус - правительство, которое было задумано как способное на нечто большее, чем беспомощное увещевание деревенского констебля: пожалуйста, не делайте этого. У него есть исполнительные чиновники и офицеры, которые не являются просто бесцельно движущимися марионетками". 

Защищая право федеральной власти на применение силы в отношении отделяющихся штатов, он подчеркивал конституционность этого права. 

"Сецессия означает хаос, а применение силы - это применение законной власти. Словесным шарлатанством вы не можете возвысить первую или унизить вторую". 

Он подчеркивал необходимость энергичных действий в защиту единства страны и бессмысленность и бесперспективность проектов создания каких-либо новых государственных образований вместо США [85]. 

Суммируя аргументы сторонников республиканцев, "Чикаго трибюн" заявляла 12 декабря 1860 г.: 

"Если война должна начаться она будет вестись в защиту Конституции, как наши отцы боролись когда-то. Война - возможно последнее средство защитить наше общее достояние. Давайте каждый не пожалеем сил и средств, чтобы защитить Конституцию Соединенных Штатов". 

Демократическая, прорабовладельческая пресса Севера не признавала за правительством права на применение силы в отношении отделившихся штатов и стремилась воздействовать на общественное мнение северян в том плане, чтобы Югу не чинились никакие препятствия по созданию его собственного независимого государства. При этом ни редакторы, ни читатели таких газет не желали даже задуматься над проблемой, которую поставил Линкольн в своей речи 4 марта: каковы будут дальнейшие отношения двух независимых американских государств. Они стремились запугать северян ужасами грядущей братоубийственной войны, по-прежнему стремясь дискредитировать неугодного ей президента. 

"Геральд" писала: "Неотвратимый конфликт набросил ужасную тень на эту страну, но есть надежда, что те самые армии, которые скоро встанут лицом к лицу, отступят скорее, чем позволят начать кровопролитие. Куда лучше, чтобы Союз навеки распался, чем поднять руки братьев друг на друга и запятнать землю убийством и резней. Основная масса населения порицает кровожадный идиотизм вашингтонского правительства" [86]. 

Конечно, подобные высказывания не могли не вносить смятение в умы. Тем более что их в разных вариантах и с разной степенью критики администрации повторяли и другие прорабовладельческие и демократические газеты. 

И тем не менее настойчивость республиканской прессы вела к укоренению в сознании северян отношения к сецессии Юга как к мятежу против законов страны и конституции, как к посягательству на достижения американской цивилизации в целом. У. Брайант писал: 

"Дайте Югу понять, что когда война действительно начнется, то достижения восьмидесяти лет в предприятиях, накоплениях, в прогрессе всех искусств, будут потеряны для Севера. В жилах северян, холодных по темпераменту, мирных в своих намерениях, любящих промышленность и торговлю больше, чем праздность, течет все та же англосаксонская кровь, и они будут идти вперед, чтобы бороться с той же самой тяжелой и непреодолимой энергией, с которой подняли эту великую цивилизацию из примитивной дикости" [87]. 

Анализ общественного мнения как Юга, так и Севера, роли прессы в их формировании показывает, что в понимании причин надвигающейся Гражданской войны было много общего. Однако общественное мнение Юга оказалось сравнительно монолитным, чего нельзя сказать о Севере, где царили раздор и противоречия. 

Значительная часть северян поверила Линкольну и его обещаниям добиваться сохранения единства страны. Они поддержали президента, потому что понимали ценность Союза, созданного в ходе Войны за независимость 1775-1783 гг. Но было немало и колеблющихся, исполненных расистских предрассудков, не согласных сражаться, как они считали, за равноправие негров, за отмену рабства. Определенная часть деловой элиты и общества прямо поддерживали южан и выступали против решительных мер по сохранению Союза. 

Подобная расколотость общественного мнения, отсутствие сплоченности дорого обошлись Северу, предопределив поражения его войск в начальный период войны и ее затяжной характер в целом. И все-таки самая кровопролитная и жестокая в американской истории война привела к поражению Юга и восстановлению целостности государства. Это подтвердило правоту тех, кто в 1860-1861 гг. в своих заявлениях, речах, статьях защищал Союз и таким образом формировал и мобилизовал общественное мнение для спасения единства страны. 

Список литературы

1. Reynolds D.E. Editors Make War. Southern Newspapers in the Secession Crisis. Nashville, 1970, p. 216-217. 

2. Иванов Р.Ф. Гражданская война в США. М., 1960, с. 50-51; Куропятник Г.П. Вторая американская революция. М.. 1961, с. 82; Иванян Э.А. История США. М., 2004, с. 225. 

3. Согрин В.В. Политическая история США. XVII-XX вв. М., 2001, с. 149-150; его же. История США. М., 2003, с. 70-71; его же. Конфликт и консенсус в американской истории. - Новая и новейшая история, 2003, № 3, с. 32-33; его же. Политическая власть в США: характер и исторические этапы. - Новая и новейшая история, 2004, № 2, с. 14-15. 

4. См.: Сорокин П.А. Причины войны и условия мира. - СОЦИС, 1993, № 12. 

5. Волковский НЛ. История информационных войн, ч. 1. СПб., 2003, с. 393. 

6. Ефимов А.В. Народный подъем и общественное мнение США в критический период Гражданской войны. - 100-летию Гражданской войны в США. М., 1961, с. 110-129; Куропятник Г.П. Война Юга и Севера: мнения, оценки, опасения и надежды северян, с. 49-71. - Американский ежегодник, 1999. М., 2001, с. 49-71. 

7. См.: Дементьев И.П. Американская историография гражданской войны в США (1861-1865). М., 1963; Болховитинов Н.Н. США: проблемы истории и современная историография. М., 1980, с. 282-300 и др. 

8. Guide to Civil War Books: An Annotated Selection of Modem Works on the War between the States. Chicago-London, 1996. 

9. См.: Murdoch E.G. One Million Men: The Civil War Draft in the North. Westport (Conn.), 1971. 

10. Этот сборник выходил тремя изданиями: в 1959. 1974, 1992 гг. 

11. The Causes of the Civil War. Ed. by K. Stampp. Englewood Cliffs, 1959, p. 1, 5. 

12. With My Face to the Enemy: Perspectives on the Civil War. Berkeley, 2002. Cм. также: Why the Civil War Came? New York, 1997; McPherson J.M. Writing the Civil War: The Quest to Understand. Baton Rouge, 2000 etc. 

13. См.:Faust D.G. The Creation of Confederate Nationalism. Ideology and Identity in the Civil War South. Baton Rouge, 1988. 

14. См.:Grisson M.A. Southern by the Grace of God. New York, 1989; idem. When the South Was Southern. New York, 1994. 

15. Cation B. This Hallowed Ground: The Story of the Union Side of the Civil War New York, 2002; Lawson М. Patriot Fires: Forging a New American Nationalism in the Civil War North. Lawrence, 2003 etc. 

16. Paludan Ph. The American Civil War Considered as a Crisis in Law and Order. - American Historical Review, v. XXVII, 1972, p. 1013-1054. 

17. Wyatt-Brown B. Yankee Saints and Southern Sinners. Baton Rouge, 1990. 

18. См.:The Abolitionists: Means, Ends and Motivations. New York, 1995; McKivigan J.R. Antislavery Violence: Sectional, Racial, and Cultural Conflict in Antebellum America. Knoxville, 1999. 

19. См.:Craven A.O. Edmund Ruffin, Southerner: a Study in Secession. Baton Rouge, 1982; Heidler D.S. Pulling the Temple Down: The Fire-Eaters and the Destruction of the Union. New York, 1994; Dew Ch.B. Apostles of Disunion: Southern Secession Commissioners and the Causes of the Civil War. Charlottesville, 2002; Link W.A. Roots of Secession. Slavery and Politics in Antebellum Virginia. Chapel Hill, 2003 etc. 

20. Norton A. Alternative America. A Reading of Antebellum Political Culture. Chicago, 1986; Barney W.L. The Passage of the Republic. An Interdisciplinary History of XIX century America. Lexington, 1987; GlicksteinJ.A. Concepts of Free Labor in Antebellum America. New Haven, 1991; Divided Houses: Gender and the Civil War. New York, 1992; Richards L.L. Slave Power: The Free North and Southern Domination, 1780-1860. Baton Rouge, 2000 etc. 

21. Nevins A. The Evening Post. A Century of Journalism. New York, 1968; Potter D.M. Division and Stresses of Reunion, 1845-1876. Glenview, 1974; Fermer D. James Gordon Bennett and the "Herald". A Study of Editorial Opinion in the Civil War Era, 1854-1867. New York, 1986. 

22. Ratner L. Jr., Dwight L. Fanatics and Fire-Eaters: Newspapers and the Coming of the Civil War. Chicago, 2003. 

23. Ортега-и-Гассет X. Восстание масс. - Вопросы философии, 1989, № 4, с. 127. 

24. Токвиль А. де. Демократия в Америке. М., 1994, с. 149, 151, 153. 

25. Торо Г.Д. Высшие законы. М., 2001, с. 283. 

26. New York Times. Jan. 13, 1857. 

27. New York Tribune. Apr. 10, 1861. 

28. Mott F.L. American Journalism. New York, 1962, p. 303; Osthaus C.R. Partisans of the Southern Press. Editorial Spokesmen of the XIX century. Lexington (Ky), 1994, p. 84. 

29. См.: Бурстин Д. Американцы. Национальный опыт. М„ 1993, с. 162-175; его же. Американцы. Демократический опыт. М., 1993, с. 150-163. 

30. См., напр.: Дефорест Д. Мисс Равенел уходит к северянам. М., 1972, с. 26. 

31. Цит. по: Бенедиктова Т.Д. Личное и публичное в классической американской литературной традиции. - Профессионалы за сотрудничество. М., 2002, с. 68. 

32. Arkansas Telegraph. Jan. 13. 1865; http://mason.gmu.edu/~rtownsen/Hist 615_Maps/Final/Newspapers/ NO_DailyCrescent.thm 

33. Daily Nashville Patriot. 24 Apr. 1861. - Southern Editorials on Secession. Gloucester, 1964, p. 509-511. 

34. Vandiver F. Basic History of the Confederacy. Princeton, 1962, p. 99. 

35. Charleston Mercury. Dec. 20, 1860. 

36. Reynolds D.E. Op. cit., p. 162. 

37. Southern Editorials on Secession, p. 380. 

38. http://www.csawardept.com/documents/secession, http://www.wvculture.org/history/statehood/ordinanceofsecession.html 

39. Иванов Р.Ф. Конфедерация рабовладельческих штатов в годы гражданской войны (1861-1865 гг.). - К столетию гражданской войны в США. М., 1961, с. 136; его же. Конфедеративные Штаты Америки (1861-1865), ч. 1. М., 2002, с. 50. 

40. Rebellion Record: A Diary of American Events, with Documents, Narratives, Illustrative Incidents. Poetry etc., v. 1-11. New York, 1864-1869, v. 2, p. 321-327. 

41. Davis J. The Rise and Fall of the Confederate Government, v. 1, 1958, p. 221. 

42. Davis W.C. Rhett: The Turbulent Life and Times of a Fire-Eater. Columbia, 2001. 

43. http://vvww.tulane.edu/~latner/Ruffin.html. За свой крайний экстремизм он удостоился чести первым сделать выстрел по федеральному форту Самтер. 

44. Riley S.G. Magazines of the American South. New York - Westport (Conn.), 1986, p. 45 

45. http://www.u-s-history.com/pages/h424.html. 

46. http://enterprise.is.tcu.edu/~swoodworth/Walther.html. 

47. http://37.1191encyclopedia.org/T/TO/Toombs_Robert.htm. 

48. Our Country - Its Hopes and Ideas. - De Bow's Review, v. XXIX, July 1860. 

49. Charleston Mercury. Oct. 11, 1860. 

50. Documents of American History. Ed. by H.S. Commager. New York, 1945, p. 371-372. 

51. http://sunsite.utk.edu/civil-war/reasons.html 

52. National Party Platforms. Ed. by K.N. Porter. New York, 1924, p. 56-58. 

53. Congressional Globe, 36th Congress, 1st Session, part I, p. 573. 

54. Barney W.L. The Secessionist Impulse: Alabama and Mississippi in 1860. Princeton (N.J.), 1974, p. 228; Channing S.A. Crisis of Fear. Secession in South Carolina. New York, 1974, p. 287. 

55. http://sunsite.utk.edu/civil-war/reasons.html#Georgia 

56. McPherson J. Battle Cry for Freedom. New York, 1988, p. 243. 

57. May J.A., Faunt J.R. South Carolina Secedes. Baton Rouge, 1960, p. 76-81; http://www.electricscotland.com/history/america/civilwar/cw 14.htm 

58. http://www.civilwarhome.com/scordinance.htm 

59. http://sunsite.utk.edu/civil-war/reasons.html#Georgia 

60. Лучинский Ю.В. Журналистика довоенного американского Юга. - Вестник МГУ, сер. 10. Журналистика, 2000, № 4, с. 93-97. 

61. Southern Quarterly Review. Sept. 1850, v. 2, p. 178; Супоницкая И.М. Север и Юг США. Среда и общество. - Цивилизация, вып. 4. М., 1997, с. 78; Саротанская М.М. Американская цивилизация: восприятие в США (середина XIX в.). - Русское открытие Америки. М., 2002, с. 144-145. 

62. McPherson J.M. Battle Cry of Freedom. The Civil War Era. New Era. New York, 1988, p. 234. 

63. http://sunsite.utk.edu/civil-war/reasons.html#Mississippi 

64. New York Evening Post. Feb. 18. 1861. 

65. New York Tribune. March 27. 1861, May 21. 1862. 

66. New York Herald. June 5, 6, 7. 1860; Donald D. Charles Summer and the Coming of the Civil War. New York, 1960, p. 358,360-361. 

67. Согрин В.В. Идеология в американской истории от отцов-основателей до конца XX в. М., 1995, с. 78. 

68. Liberator, Jan. 4. 1861. 

69. Ibid, Febr. 15. 1861; Mott F.L. A History of American Magazines, v. 2. Cambridge, 1957, p. 292-293. 

70. Northern Editorials on Secession. Ed. by H.C. Perkins. New York, 1942, p. 154, 127, 137, 152, 146, 138, 147. 

71. New York Daily Tribune. Nov. 3. 1860. 

72. Ibid. Jan. 5, 7, 10, 11, 12, 22, 28, 31; Febr. 5, 6, 19, 21. 1861. 

73. Ibid. Nov. 2, 9; Dec. 3. 1860; Potter DM. Lincoln and His Party in the Secession Crisis. New Haven - London, 1962, p. 52-56; Howe D.W. Political History of the Secession. New York, 1969, p. 560-561. 

74. New York Herald. Jan. 17. 1861. 

75. Ibid. Jan. 4. 1861. 

76. http://edalel.home.mmdspring.com/Mayor%20Fernando%20Wood.htm; http://teachingamericanhistory.org/library/index.asp?document=435; 

McPherson J.M. The Political History of the Great Rebellion. New York, 1960, p. 42. 

77. Documents of American History. Ed. by H.S. Commager. New York, 1958, p. 374-376. 

78. New York Herald. Nov. 28.1860. 

79. Nevins A. Op. cit., p. 2. 

80. New York Times. Dec. 24. 1860. 

81. New York Times. Dec. 22. 1860. 

82. New York Herald, March 9. 1861. 

83. New York Evening Post. Febr. 14. 1861. 

84. New York Evening Post. Nov. 12. 1860. 

85. A Compilation of the Messages and Papers of the Presidents, 1789-1897, v. V. Washington, 1897, p. 626. 

86. Ibid., p. 634-636. 

87. The Annals of America, v. 9. Washington. 1977. p. 230-233.