Столыпин реформатор

12





Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

Забайкальский  Государственный Гуманитарный Педагогический   Университет им.  Чернышевского







Курсовая работа



Тема:  Столыпин – реформатор

















                                                                  

                                                                                    Выполнил: 

                                                                                     Проверил:          



Чита,2007    
Содержание

Введение                                                                                                   	           2

Глава 1. Кто такой Столыпин?                                                                	  3

Глава 2. Основные положения реформы 19 февраля 1861 г.               	  8

Глава 3. Либеральные реформы 60-70-х годов                                     	 12

Глава 4.Историческое значение Столыпинской аграрной реформы  	 16

 Заключение                                                                                            	           23

 Библиография                                                                                         	           27































Введение

Проблема реформирования Российского государства в большей или меньшей степени заботит почти каждого гражданина нашей страны. Как изучить, понять со всей объективностью реформистский курс сегодняшнего руководства страны? Ведь уже давно подмечено, что реальные  результаты реформ, как и наиболее объективные их оценки, появляются не сразу, а спустя некоторый промежуток времени. Отсюда проистекает вся их трудность для понимания в период, когда реформы только развертываются, только набирают темпы. Между тем исторический опыт представляет собой  неисчерпаемый источник ценнейшей информации: конкретно- исторических примеров. Если речь идет о реформаторской деятельности, то можно с уверенностью сказать, что на основе этих примеров можно в какой- то мере приблизиться к пониманию реформ современных, а в определенных случаях и предсказать, спрогнозировать принципиальные направления их развития в будущем. Здесь уместно добавить, что, к сожалению, ценный исторический опыт иногда остается невостребованным: мы снова и снова повторяем ошибки прошлого, чтобы наши потомки в свою очередь и в свое время забыли об ошибках  наших. Быть может это замкнутый круг? Не знаю, но хочется верить, что максимально использовать опыт предыдущих поколений все - таки возможно. В этом ключе я решила остановить свой выбор на данной теме. Стоит упомянуть о том, насколько хорошо данная тема исследована наукой. На мой взгляд, довольно основательно. Причем особенно много публикаций было сделано за последние 10 лет - понятно, почему. Как я уже сказала, интерес к реформаторам прошлого повышается в связи с неудачами (хочется верить - временными) реформаторов современности. В печати часто можно встретить словосочетание "столыпинская реформа", под которой разумеется лишь аграрная реформа. Но так как мы имеем дело с программой, т. е. своего рода упорядоченной системой, то совершенно необходимо рассмотреть аграрную реформу в ее неразрывной связи с некоторыми другими направлениями реформирования, а также с проблемами, которые, так или иначе, имеют к ней отношение: к примеру, вопрос о соотношении реформы и Думы.  



























Глава 1. Кто же такой Столыпин?



Петр Аркадьевич Столыпин принадлежал к старинному дворянскому роду, известному с XVI века. К середине XIX в. род сильно разветвился, владея многочисленными поместьями в разных губерниях. Родоначальником трех наиболее известных линий был Алексей Столыпин(1748-1810). Одну из ветвей представлял Аркадий Алексеевич, друг М.М. Сперанского, сенатор. Среднюю ветвь рода представляла Елизавета Алексеевна (в замужестве Арсеньева), бабушка Лермонтова. 

За исключением Алексея Аркадьевича, никто из Столыпиных не любил своего знаменитого сородича. Все жаловались на его трудный характер. Младшим братом Аркадия и Елизаветы был Дмитрий, дед П.А. Столыпина. Его сын, Аркадий Дмитриевич, участвовал в Крымской войне, во время которой стал адъютантом командующего армией князя М.Д. Горчакова, своего будущего тестя. 

В русско-турецкой войне 1877-1878 гг. А.Д. Столыпин участвовал уже в генеральском чине, в дальнейшем занимал ряд должностей в Военном министерстве. Последняя из них - комендант Кремлевского дворца. Интересы А.Д. Столыпина не замыкались на военном деле. Он сочинял музыку, играл на скрипке, увлекался скульптурой, интересовался богословием и историей, но ни одно из этих увлечений не переросло рамки дилетантства. А.Д. Столыпин на десять лет пережил свою жену. 

Наталья Михайловна, умная и образованная женщина была знакома со многими выдающимися людьми. Сын Петр родился 5 апреля 1862 г. в Дрездене, куда его мать ездила к родственникам. Детство и раннюю юность он провел в основном в Литве. П.А.Столыпин окончил Виленскую гимназию и в 1881 г. поступил на физика - математический факультет Петербургского университета. Помимо физики и математики, на факультете преподавали химию, геологию, ботанику, зоологию, агрономию. Именно последние науки привлекали П.А. Столыпина. 

В отличие от отца Петр Аркадьевич был равнодушен к музыке, но литературу и живопись любил. Он и сам был неплохим рассказчиком и сочинителем, но не придавал большого значения своему литературному дарованию. Петр Аркадьевич не курил, редко употреблял спиртное, почти не играл в карты. Он рано женился, оказавшись чуть ли не единственным женатым студентом в университете. Его жена Ольга Борисовна прежде была невестой его старшего брата, убитого на дуэли. Петр Аркадьевич стрелялся с убийцей брата и получил ранение в правую руку, которая с тех пор плохо действовала. Тесть Столыпина Б.А. Нейгардт был отцом многочисленного семейства. Впоследствии клан Нейгардтов сыграл важную роль в карьере Столыпина. П.А. Столыпин никогда не имел недоразумений с полицией, по окончании университета в 1885 г. избрал чиновничью карьеру, поступив на службу в Министерство государственных имуществ, в 1888 г. получил звание камер-юнкера и впервые попал в адрес-календарь. К тому времени он в скромном чине коллежского секретаря занимал должность помощника столоначальника. Служба в Министестве государственных имуществ была рутинной, и в 1889 г. Столыпин перешел в Министерство внутренних дел. В то же время он стал ковенским уездным предводителем дворянства. В ту пору Литва почти не знала хуторов, крестьяне жили в деревнях, а их земли были разбиты на чересполосные участки. Земельных переделов у них не существовало. 

Семья Столыпиных владела поместьями в Нижегородской, Казанской, Пензенской и Саратовской губерниях. Раз в год Петр Аркадьевич объезжал свои владения. В Ковенской губернии у Столыпина было имение на границе с Германией. Российские дороги были плохи, самый удобный путь в это имение пролегал через Восточную Пруссию. Именно при таких "заграничных" разъездах Столыпин познакомился с хуторами и, возвращаясь, домой, рассказывал не столько о своем имении, сколько об образцовых немецких хозяйствах. Он пытался распространить хутора среди литовских крестьян и добился принятия несколькими сельскими обществами приговоров о разверстании их наделов. В 1899 г. Столыпин стал ровенским губернским предводителем дворянства, а в 1902 г. был назначен гродненским губернатором. Его выдвинул в то время министр внутренних дел В. К. Плеве, cчитавший, что замещать губернатоские должности должны местные землевладельцы. В Гродно Столыпин пробыл 10 месяцев. В это время были созваны местные комитеты о нуждах сельскохозяйственной промышленности, и на заседаниях Гродненского комитета будущий премьер впервые публично изложил свои взгляды. Они в основном сводились к уничтожению крестьянской чересполосицы и расселению на хутора. При этом Столыпин подчеркивал: "Ставить в зависимость от доброй воли крестьян момент ожидаемой реформы, рассчитывать, что при подъеме умственного развития населения, которое настанет неизвестно когда, жгучие вопросы разрешаться сами собой, это значит отложить на неопределенное время проведение тех мероприятий, без которых немыслима ни культура, ни подъем доходности земли, ни спокойное владение земельной собственностью". Иными словами, народ темен, пользы своей не разумеет, а потому следует улучшать его быт, не спрашивая его мнения. Это убеждение Столыпин пронес через всю свою государственную деятельность. 

В 1903 г. Столыпин назначен Саратовским губернатором, где отчасти чувствовал себя "иностранцем". Ведь вся его прежняя жизнь (ему было уже за 40) была связана с Западным краем и Петербургом. В коренной России он бывал едва ли чаще, чем в Германии, а русскую деревню знал недостаточно. Чтобы освоиться на новом месте, требовалось время. Между тем в 1904 г. началась война с Японией. Вслед за войной пришла первая российская революция. Как и всюду, в Саратове и других городах губернии начались забастовки, митинги и  демонстрации. Столыпин попытался сплотить всех противников революции, от черносотенного епископа до умеренных земцев. Было собрано около 60 тыс. руб., губернский город разбили на три части, в каждой из которых открыли "народные клубы", ставшие центрами контрреволюционной пропаганды и опорными пунктами черносотенных дружин. Руками черносотенцев, стараясь не прибегать к помощи войск, Столыпин боролся с революционным движением в Саратове. Но отношения с черносотенцами у Столыпина не всегда ладились. А в момент наивысшего подъема революции пришлось использовать и войска. 16 декабря 1905 г. они разогнали митинг, восемь человек были убиты; 18 декабря полиция арестовала членов Саратовского Совета рабочих депутатов. В дальнейшем такой же тактики Столыпин придерживался в других городах губернии. 

Еще летом 1905 г. Саратовская губерния стала одним из главных очагов крестьянского движения. В сопровождении казаков Столыпин разъезжал по мятежным деревням. "Высокий рост, косая сажень в плечах, что не мешало стройности его фигуры, соколиный взгляд, властный тон - придавали ему вид достойного представителя власти, начальника и хозяина губернии"- вспоминал один из крестьян, видевший Столыпина в те дни. Против крестьян губернатор уже не стеснялся использовать войска. Производились повальные обыски и аресты. Выступая на сходах, губернатор употреблял много бранных слов, грозил Сибирью, каторгой и казаками, сурово пресекал возражения. Современники приводили немало рассказов о его храбрости. Передаваясь из уст в уста, некоторые из них превратились в легенды. "В настоящее время, - докладывал царю 6 августа 1905 г. товарищ министра внутренних дел Д.Ф. Трепав, - в Саратовской губернии благодаря энергии, полной распорядительности и весьма умелым действиям губернатора, камергера двора Вашего императорского величества Столыпина порядок восстановлен". В августе 1905 г., в разгар полевых работ, наблюдался общий спад крестьянского движения. Осенью, однако, волнения возобновились с невиданной силой. Столыпин на этот раз не вполне справлялся с положением, и на помощь ему был командирован генерал В.В. Сахаров, бывший военный министр, который по дороге был убит. Вместо Сахарова прибыл генерал - адъютант К.К. Максимович, действовавший в Саратовской и Пензенской губерниях до начала 1906 г. Отчасти потому, что в критический период революции карательными экспедициями руководили генералы, а Столыпин оказался как бы в стороне, он прослыл либеральным губернатором. Крестьянское же движение продолжалось, то, затухая, то, разгораясь, и после отъезда из губернии не только Максимовича, но и Столыпина. В докладах царю Столыпин утверждал, что главной причиной аграрных беспорядков является стремление крестьян получить землю в собственность. Если крестьяне станут мелкими собственниками, они перестанут бунтовать. Кроме того, он ставил вопрос о желательности передачи  крестьянам государственных земель. Вряд ли именно эти доклады сыграли роль в выдвижении Столыпина на пост министра внутренних дел. Тем не менее, сравнительно молодой и малоопытный губернатор, мало известный в столице, неожиданно взлетел на ключевой пост в российской администрации. Какие пружины при этом действовали, до сих пор не вполне ясно. 

В это время вторично встал вопрос о Столыпине, как министре внутренних дел. По одной версии новым назначением Столыпин во многом был обязан своему шурину Д.Б. Нейгардту, недавно удаленному с поста одесского градоначальника (в связи с еврейским погромом), но сохранившему влияние при дворе. Предположение резонное, хотя, думается, больше всего Столыпин был обязан Д.Ф. Трепову, который был переведен с поста товарища министра внутренних дел на должность дворцового коменданта и приобрел огромное влияние на царя. С того времени Трепов стал разыгрывать глубокомысленные и многоходовые "назначенческие" комбинации. Замена непосредственно перед созывом Думы либерального премьера Витте на реакционного Горемыкина явилась вызовом общественному мнению. Зато прямолинейный каратель Дурново был замещен сравнительно либеральным Столыпиным. 

Столыпину сразу повезло на его новом посту. Когда разгорелся конфликт между правительством и первой Думой, Столыпин сумел выгодно отличиться на фоне других министров, которые не любили ходить в Думу. Они привыкли к чинным заседаниям в Государственном совете и Сенате, где сияли золотом мундиры и ордена. В Думе же было иначе: там хаотически смешивались сюртуки и пиджаки, рабочие косоворотки и крестьянские рубахи, полукафтаны и священнические рясы, в зале было шумно, с мест раздавались выкрики, а когда на трибуне появлялись члены правительства, начинался невообразимый шум: это называлось новомодным словом "обструкция". С точки зрения министров, Дума представляла собой безобразное зрелище. Из всех министров достаточно уверенно в Думе вел себя только Столыпин, за два года пребывания в Саратовской губ. познавший, что такое стихия  вышедшего из повиновения многотысячного крестьянского схода. Выступая в Думе, Столыпин говорил твердо и корректно, хладнокровно отвечал на выпады. Это не всегда нравилось Думе, зато нравилось царю. 

Столыпин вел коварную политику, заводя негласные контакты с лидерами кадетов, ведя интенсивные переговоры с правым дворянством, всеми путями добиваясь своих целей. 

На съезде уполномоченных дворянских обществ немало резких слов было сказано в адрес крестьянской общины. Нападки на общину в какой-то мере были тактическим приемом правого дворянства: отрицая крестьянское малоземелье, оно стремилось свалить все беды на общину. Вместе с тем эти нападки объяснялись и тем, что в период революции община сильно досадила помещикам: крестьяне шли громить помещичьи усадьбы "всем миром", имея в общине готовую организацию для борьбы. 

При голосовании правительственной программы по пунктам вопрос о хуторах и отрубах не вызвал больших прений, ибо они мало интересовали дворян. Главные их заботы сводились к тому, чтобы закрыть вопрос о крестьянском малоземелье и избавиться от общины. Правительство предложило раздробить ее при помощи хуторов и отрубов, и дворянство охотно согласилось. 

Во время частных переговоров со Столыпиным Совет объединенного дворянства обещал поддержку правительству на следующих условиях: роспуск Думы, введение "скорорешительных судов", прекращение переговоров с буржуазно-либеральными деятелями о вхождении их в правительство, изменение избирательного закона. Столыпин считал, что поддержка помещиков ему обеспечена, поскольку удалось сговориться насчет общины. Переговоры же с "общественными деятелями" имели еще несколько раундов, но ни к чему не привели. 

I Дума была распущена 8 июля 1906 г., соглашение постепенно исполнялось. Налицо была консолидация контрреволюционных сил, чему немало содействовал министр внутренних дел. Это было замечено в верхах, где Трепов продолжал свои комбинации. Роспуск Думы стал вызовом общественному мнению. Теперь царский двор решил, чтобы " потрафить " либералам, заменить непопулярного Горемыкина не столь одиозной фигурой. Председателем Совета министров стал Столыпин, сохранивший за собой и портфель министра внутренних дел. 

Приход на пост председателя Совета министров П.А. Столыпина вызвал у Витте на первых порах одобрение и надежды на успех переговоров о вхождении либеральной оппозиции в кабинет. По деятельности Столыпина, Витте был о нем хорошего мнения. 

Руководители Совета объединенного дворянства видели в Столыпине человека, способного спасти от уничтожения систему землевладения. Октябристы и другие умеренные сторонники конституции, напуганные революционными крайностями, ухватились за Столыпина, как утопающий хватается за  соломинку. Они приветствовали его программу, видя в ней стремление, укрепить связи правительства с представителями умеренно-либеральных и умеренно-консервативных кругов, что, в свою очередь, способствовало бы укреплению конституционной монархии и окончательной ликвидации революционного движения. Столыпин казался им русским Тьером. Тьер, однако, в своих планах исходил из существования во Франции сильного крестьянского сословия с хорошо развитым инстинктом собственности. Такого крестьянства в России еще не существовало, и для его создания потребовались бы многие столетия. 

Роспуск первой Думы - это был смертельный удар по вере крестьянства в царя как справедливого и беспристрастного защитника интересов народа. После роспуска I Думы и принятия бывшими членами Думы "Выборгского воззвания", призвавшего население к "пассивному сопротивлению" путем отказа от уплаты налогов и от службы в армии, по городам и сельским районам, а также в армии прокатилась новая волна революционных возмущений.

О министре реформаторе писали много и часто. Его личность, его деятельность были в центре общественного интереса и тогда, когда он жил и действовал, и все последующие десятилетия после кончины. Дискуссии о П.А. Столыпине особенно обострились в конце нашего века, в период переосмысления русской истории XX века. Вариации на темы того, «чего он хотел», «чего он успел» и «что он мог», сделались необычайно модными. Выводы и заключения, многие из которых мало сопряжены с реалиями русской жизни начала века, в большинстве случаев носят полярный характер.

Как человека и политика П.А.Столыпина отличали два основных качества, присуще далеко не всем даже в высших коридорах власти, не говоря уже о представлениях пресловутой «общественности»: вера в Бога и любовь к России. Он во имя блага Отечества мог пойти на любые жертвы. И, в конце концов, он принес самую высокую из возможных: собственную жизнь.

Это был русский консерватор новой формации, понимавший, что для защиты исконных государственных начал, в первую очередь самодержавия, надлежит не только демонстрировать силу, «давить и не пущать», необходимо изменить социальную природу общества, создать массу крепких собственников-хозяев, которые стали бы естественной базой социального умиротворения. Он никогда не сомневался, что авторитаризм (самодержавие) и Россия – вещи неразрывные, что все серьезные преобразования можно проводить лишь сильной, властной и честной рукой, что введение правового строя – процесс длительный и сложный, требующий многолетних, постоянных усилий сверху, поддержки и понимания снизу.

Ему многое удалось сделать, но многое осталось и нереализованным, так как за те пять лет, с середины 1906г. до середины 1911г., что он играл вторую роль в государстве, добиться качественной перестройки всего громоздкого государственного здания было невозможно. Для этого нужны были десятилетия  целенаправленной работы государственных органов, общественных организаций. Требовалось не просто осуществить программу реорганизации хозяйственной деятельности, необходимо было создать условия для возникновения нового социокультурного типа крестьянина  - агрария, сформулированного на уравнительно – перераспределительной атмосфере русской общины, а являвшегося полноправным элементом рыночной экономики, носителем и субъектом права в европейском его понимании. Эта грандиозная задача была рассчитана на длительную перспективу, и не вина П.А.Столыпина, что история России этого срока ему не предоставила   















Глава 2. Основные положения реформы 19 февраля 1861 г.



С момента публикации законов 19 февраля 1861 г. помещичьи крестьяне перестали считаться собственностью - отныне их нельзя было продавать, покупать, дарить, переселять по произволу владельцев. Правительство объявило бывших крепостных “свободными сельскими обывателями”, присвоило им гражданские права - свободу вступления в брак, самостоятельное заключение договоров и ведение судебных дел, приобретение недвижимого имущества на свое имя и пр. Крестьяне каждого помещичьего имения объединялись в сельские общества. Свои общие хозяйственные вопросы они обсуждали и решали на сельских сходах. Исполнять решения сходов должен был сельский староста, избираемый на три года. Несколько смежных сельских обществ составляли волость. В волостном сходе участвовали сельские старосты и выборные от сельских обществ. На этом сходе избирался волостной старшина. Он исполнял полицейские и административные обязанности.  Деятельность сельского и волостного управлений, а также взаимоотношения крестьян с помещиками контролировались мировыми посредниками. Они назначались Сенатом из числа местных дворян-помещиков. Мировые посредники: имели широкие полномочия. Но администрация не могла использовать мировых посредников в своих Целях. Они не подчинялись ни губернатору, ни министру и не должны были следовать их указаниям. Они должны были следовать только указаниям закона. В первом составе мировых посредников было немало гуманно настроенных помещиков (декабристы Г. С. Батеньков и А. Е. Розен, Л. Н. Толстой и др.). Вся земля в имении признавалась собственностью помещика, в том числе и та, которая находилась в пользовании крестьян. За пользование своими наделами лично свободные крестьяне должны были отбывать барщину или платить оброк. Закон признавал такое состояние временным. Поэтому лично свободные крестьяне, несущие повинности в пользу помещика, назывались “временнообязанными” Размеры крестьянского надела и повинностей по каждому имению следовало раз и навсегда определить по соглашению крестьян с помещиком и зафиксировать в уставной грамоте. Введение этих грамот было основным занятием мировых посредников.                                                                                                                 

Допустимые рамки соглашений между крестьянами и помещиками были обозначены в законе. Кавелин, предлагал оставить за крестьянами все земли, которыми они пользовались при крепостном праве. Помещики нечерноземных губерний не возражали, протаю этого. В черноземных же губерниях они яростно протестовали. Поэтому в законе была проведена грань между нечерноземными и черноземными губерниями. В нечерноземных в пользовании крестьян оставалось почти столько же земли, как и прежде. В черноземных же под давлением крепостников был введен сильно уменьшенный душевой надел. При пересчете на такой надел (в некоторых губерниях, например Курской опускался до 2,5 дес.) у крестьянских обществ отрезались “лишние” земли. Там, где мировой посредник действовал недобросовестно, в числе отрезанных земель оказывались необходимые крестьянам угодья-прогоны для скота, луга, водопои. За дополнительные повинности крестьяне вынуждены были арендовать у помещиков эти земли. “Отрезки”, сильно стеснившие крестьян, на протяжении многих лет отравляли отношения между помещиками и их бывшими крепостными.                                            Рано или поздно, полагало правительство, “временнообязанные” отношения закончатся, и крестьяне с помещиками заключат выкупную сделку - по каждому имению. По закону крестьяне должны были единовременно уплатить помещику за свой надел около пятой части, обусловленной суммы.                                                 

Остальную часть уплачивало государство. Но крестьяне должны были возвращать ему эту сумму (с процентами) ежегодными платежами в течение 49 лет. В принципе, в основу суммы выкупа должна была бы лечь доходность выкупаемых земель. В отношении черноземных губерний примерно так и было сделано. Но помещики нечерноземных губерний считали такой принцип для себя разорительным. Они давно уже жили в основном не с доходов от своих бедных земель, а за счет оброка, который платили крестьяне из своих сторонних заработков. Поэтому в нечерноземных губерниях земля была обложена выкупными платежами выше ее доходности. Выкупные платежи, которые правительство в течение многих лет выкачивало из деревни, забирали все накопления в крестьянском хозяйстве, мешали ему перестроиться и приспособиться к рыночной экономике, удерживали русскую деревню в состоянии нищеты.                                         

Опасаясь, что крестьяне не захотят платить большие деньги за плохие наделы и разбегутся, правительство ввело ряд жестких ограничений. Пока производились выкупные платежи, крестьянин не мог отказаться от надела и уехать навсегда из своей деревни без согласия сельского схода. А сход неохотно давал такое согласие, потому что ежегодные платежи спускались на все общество, невзирая на отсутствующих, больных и немощных. За них приходилось платить всему обществу. Крестьяне были связаны круговой порукой и прикреплены к своему наделу.                                                                                                                               

Помещикам-крепостникам удалось ввести в закон еще одну поправку. По соглашению с крестьянами помещик мог отказаться от выкупа, “подарить” крестьянам четверть их законного надела, а остальные земли забрать себе. Крестьянские общества, клюнувшие на эту уловку, * впоследствии горько раскаялись. Очень скоро села “дарственников” на своих крошечных наделах катастрофически обнищали.                                                                                            

Конечно, крестьяне ожидали не такую реформу. Наслышавшись о близкой “воле”, они с удивлением и негодованием воспринимали весть, что надо продолжать отбывать барщину и платить оброк. У них закрадывались подозрения, подлинный ли манифест им прочитали, не запрятали ли помещики, сговорившись с попами, “настоящую волю”. Донесения о крестьянских бунтах приходили из всех губерний Европейской России. На подавление высылались войска. Особым драматизмом отличались события в селениях Бездна Спасского уезда Казанской губернии и Кандеевка Керенского уезда Пензенской губернии.                                                       

В Бездне жил крестьянин-сектант Антон Петров, тихий и скромный человек. Он вычитывал из “Положений” 19 февраля “тайный смысл” и растолковывал его крестьянам. У него получалось, что почти вся земля должна была отойти именно к ним, а помещикам - “овраги да дороги, и весок да камыш”. Со всех сторон шли в Бездну бывшие крепостные, чтобы послушать “про настоящую волю”. Из села были изгнаны официальные власти, и крестьяне установили свой порядок.               В село были направлены две пехотные роты. По безоружным крестьянам, плотным кольцом, окружившим избу Антона Петрова, было дано шесть залпов. 91 человек был убит. Через неделю, 19 апреля 1861 г., Петрова принародно расстреляли.                                                                                                                                   

В этом же месяце разыгрались события в Кандеевке, где солдаты тоже стреляли в безоружную толпу. Здесь погибло 19 крестьян. Эти и другие подобные известия произвели тяжелое впечатление на общественность, тем более, что критиковать в печати крестьянскую реформу было запрещено.                                                           

Но к июню 1861 г. крестьянское движение пошло на спад. Реформа получилась не такой, какой мечтали ее видеть Кавелин, Герцен и Чернышевский. Построенная на тяжелых компромиссах, она учитывала интересы помещиков гораздо более, чем крестьян, и обладала очень коротким “ресурсом времени” - не более чем на 20 лет. Затем должна была встать необходимость новых реформ в том же направлении.                                                                                                                  

И все же крестьянская реформа 1861 г. имела огромное историческое значение. Она открыла перед Россией новые перспективы, создав возможность для широкого развития рыночных отношений. Страна уверенно вступила на путь капиталистического развития. Началась новая эпоха в ее истории.                                       Велико было и нравственное значение этой реформы, покончившей с крепостным рабством. Его отмена проложила дорогу другим важнейшим преобразованиям, которые должны были ввести в стране современные формы самоуправления и суда, подтолкнуть развитие просвещения. Теперь, когда все россияне стали свободными, по-новому встал вопрос о конституции. Ее введение стало ближайшей целью на пути к правовому государству - такому государству, которым управляют граждане в соответствии с законом и каждый гражданин имеет в нем надежную защиту.                                                                                                     

Надо помнить исторические заслуги тех, кто разрабатывал и продвигал эту реформу, кто боролся за ее проведение - Н. А. Милютина, Ю. Ф. Самарина, Я. И. Ростовцева. великого князя Константина Николаевича, К. Д. Кавелина, А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского, а в более отдаленной перспективе -декабристов, А. Н. Радищева. Нельзя забывать и заслуг выдающихся представителей нашей литературы А. С. Пушкина, В. Г. Белинского, И. С. Тургенева, Н. А. Некрасова и др. И, наконец, неоспаримо велики заслуги императора Александра II. 













































































Глава 3.  Либеральные реформы 60-70-х годов



К крестьянской реформе Россия подошла с крайне отсталым и запущенным местным (земским, как тогда говорили) хозяйством. Медицинская помощь в деревне практически отсутствовала. Эпидемии уносили тысячи жизней. Крестьяне не знали элементарных правил гигиены. Народное образование никак не могло выйти из зачаточного состояния. Отдельные помещики, содержавшие для своих крестьян школы, закрыли их сразу же после отмены крепостного права. О проселочных дорогах никто не заботился. Между тем государственная казна была истощена, и правительство не могло своими силами поднять местное хозяйство. Поэтому было решено пойти навстречу либеральной общественности, которая ходатайствовала о введении местного самоуправления.                                                       

1 января 1864 г. был утвержден закон о земском самоуправлении. Оно учреждалось для руководства хозяйственными делами: строительством и содержанием местных дорог, школ, больниц, богаделен, для организации продовольственной помощи населению в неурожайные годы, для агрономической помощи и сбора статистических сведений.                                                                        

Распорядительными органами земства были губернские и уездные земские собрания, а исполнительными – уездные и губернские земские управы. Для выполнения своих задач земства получили право облагать население особым сбором.                                                                                                                           

Выборы земских органов проводились раз в три года. В каждом уезде для выборов гласных уездного земского собрания создавалось три избирательных съезда. В первом съезде участвовали землевладельцы, независимо от сословия, имевшие не менее 200-800 дес. земли (земельный ценз по разным уездам был неодинаков). Второй съезд включал в себя городских собственников с определенным имущественным цензом. На третий, крестьянский, съезд съезжались выборные от волостных сходов. Каждый из съездов избирал определенное число гласных. Уездные земские собрания избирали гласных губернского земства.                                        

Как правило, в земских собраниях преобладали дворяне. Несмотря на конфликты с либеральными помещиками, самодержавие считало поместное дворянство своей основной опорой. Поэтому земство не было введено в Сибири и в Архангельской губернии, где не было помещиков. Не ввели земство и в Области Войска Донского, в Астраханской и Оренбургской губерниях, где существовало казачье самоуправление.                                                                                                           

Земства сыграли большую положительную роль в улучшении жизни русской деревни, в развитии просвещения. Вскоре после их создания Россия покрылась сетью земских школ и больниц.                                                                                        

С появлением земства стало меняться соотношение сил в русской провинции. Прежде все дела в уездах вершили правительственные чиновники вкупе с помещиками. Теперь же, когда развернулась сеть школ, больниц и статистических бюро, появился “третий элемент”, как стали называть земских врачей, учителей, агрономов, статистиков. Многие представители сельской интеллигенции показали высокие образцы служения народу. Им доверяли крестьяне, к их советам прислушивались управы. Правительственные чиновники с тревогой следили за ростом влияния “третьего элемента”.                                                                                       

По закону земства были чисто хозяйственными организациями. Но вскоре они стали играть важную политическую роль. В те годы на земскую службу обычно шли самые просвещенные и гуманные помещики. Они становились гласными земские собраний, членами и председателями управ. Они стояли у истоков земского либерального движения. А представители “третьего элемента” испытывали тяготение к левым, демократическим, течениям общественной мысли.                         На аналогичных основаниях в 1870 г. была проведена реформа городского самоуправления. Попечительству городских дум и управ подлежали вопросы благоустройства, а также заведование школьным, медицинским и благотворительным делом. Выборы в городскую думу проводились по трем избирательным съездам (мелких, средних и крупных налогоплательщиков). Рабочие, не платившие налогов, не участвовали в выборах. Городской голова и управа избирались думой. Городской голова возглавлял и думу и управу, координируя их деятельность. Городские думы проводили большую работу по благоустройству и развитию городов, но в общественном движении были не столь заметны, как земства. Это объяснялось долго сохранявшейся политической инертностью купечества и предпринимательского класса.                                 

Одновременно с земской реформой, в 1864 г., была проведена судебная реформа. Россия получила новый суд: бессословный, гласный, состязательный, независимый от администрации. Судебные заседания стали открытыми для публики.                                                                                                                          

Центральным звеном нового судебного устройства был окружной суд с присяжными заседателями. Обвинение в суде поддерживал прокурор. Ему возражал защитник. Присяжные заседатели, 12 человек, назначались по жребию из представителей всех сословий. Выслушав судебные прения, присяжные выносили вердикт (“виновен”, “невиновен” или “виновен, но заслуживает снисхождения”). На основании вердикта суд выносил приговор. Русское общеуголовное законодательство в те времена не знало такой меры наказания, как смертная казнь. Только специальные судебные органы (военные суды, особое присутствие Сената) могли приговорить к смерти.                                                                                        

Разбором мелких дел занимался мировой суд, состоявший из одного человека. Мировой судья избирался земскими собраниями или городскими думами на три года. Правительство не могло своей властью отстранить его от должности (как и судей окружного суда). Принцип несменяемости судей обеспечивал их независимость от администрации. Судебная реформа была одним из самых последовательных и радикальных преобразований 60-70-х годов.                                   И все же судебная реформа 1864 г. осталась незавершенной. Для разбора конфликтов в крестьянской среде был сохранен сословный волостной суд. Это отчасти объяснялось тем, что крестьянские правовые понятия сильно отличались от общегражданских. Мировой судья со “Сводом законов” часто был бы бессилен рассудить крестьян. Волостной суд, состоявший из крестьян, судил на основании существующих в данной местности обычаев. Но он был слишком подвержен воздействию со стороны зажиточных верхов деревни и вся кого рода начальства. Волостной суд и мировой посредник имели право присуждать к телесным наказаниям. Это позорное явление существовало в России до 1904 г.                         В 1861 г. военным министром был назначен генерал Дмитрий Алексеевич Милютин 1816-1912) . Учитывая уроки Крымской войны, он провел ряд важных реформ. Они имели целью создание крупных обученных резервов при ограниченной армии мирного времени. На завершающем этапе этих реформ, в 1874 г., был принят закон отменивший рекрутчину распространивший обязанность служить в армии на мужчин всех сословий, достигших 20 лет и годных по состоянию здоровья. В пехоте срок службы был установлен в 6 лет, на флоте - в 7 лет. Для окончивших высшие учебные заведения срок службы сокращался до шести месяцев. Эти льготы стали дополнительным стимулом для распространения образования. Отмена рекрутчины наряду с отменой крепостного права, значительно увеличила популярность Александра II среди крестьянства.                            Реформы 60-70-х годов - крупное явление в истории России. Новые, современные органы самоуправления и суда способствовали росту производительных сил страны, развитию гражданского самосознания населения, распространению просвещения, улучшению качества жизни. Россия подключалась к общеевропейскому процессу создания передовых, цивилизованных форм государственности, основанных на самодеятельности населения и его волеизъявлении. Но это были только первые шаги. В местном управлении были сильны пережитки крепостничества, оставались нетронутыми многие дворянские привилегии. Реформы 60-70-х годов не коснулись верхних этажей власти. Сохранялись самодержавие и полицейский строй, унаследованные от прошлых эпох. 

















Глава 4. Историческое значение столыпинской аграрной реформы



Столыпинская аграрная реформа - понятие условное, ибо она не составляет цельного замысла и при ближайшем рассмотрении распадается на ряд отдельных мероприятий. Не совсем правильно и название реформы, так как Столыпин не являлся ни автором ее основных концепций, ни разработчиком. Хотя у него были и свои собственные идеи.                                                                                                           

Будучи саратовским губернатором, Столыпин предлагал создавать крепкие крестьянские хозяйства на землях, купленных при поддержке Крестьянского банка. Процветание этих хозяйств должно было стать примером для окружающих крестьян, которые, как надеялся Столыпин, постепенно отказались бы от общинного землевладения. Об ускоренной ломке общины в те времена Столыпин не помышлял.                                                                                                                        

Когда он возглавил Министерство внутренних дел, оказалось, что там на эту проблему смотрят несколько иначе. Власти уже не стремились сохранить общину, так как не считали ее оплотом порядка. В течение ряда лет группа чиновников под руководством товарища министра внутренних дел В. И. Гурко (сын героя русско-турецкой войны 1877-1878 гг.) разрабатывала проект, который должен был осуществить крутой поворот в политике правительства.                                                                  

В отличие от столыпинского замысла, проект Гурко предполагал создание хуторов и отрубов на надельных (крестьянских) землях, а не на банковских. Разница была существенной. Впрочем, не в создании хутора” и отрубов заключалась первоочередная цель проекта Гурко. Она заключалась в ускоренной ломке общины.                                                                                                                   

Проект предусматривал, что каждый член общины может заявить о своем выходе из нее и укрепить за собой свой чересполосный надел, который община отныне не вправе ни уменьшить, ни передвинуть. Зато владельцу разрешалось продать укрепленный надел кому угодно: хоть соседу, хоть крестьянину из другой общины. С агротехнической точки зрения такое новшество не сулило большой пользы, поскольку надел оставался чересполосным. Но оно способствовало расколу общины, особенно накануне передела земли.                                                                    

Конечно, Столыпин не мог не считаться с работой, проделанной в министерстве до его прихода. Не мог он не считаться с мнением помещиков. В мае 1906 г. собрался съезд уполномоченных дворянских обществ. Чуть ли не в одни голос дворяне потребовали ликвидации общины, которая сильно им насолила за два года революции. Столь же единодушно они выступили против наделения крестьян землей за счет помещиков.                                                                                                   

Но обстановка в стране тогда была неопределенная. Давление дворян уравновешивалось давлением Думы и крестьянства. В конце августа 1906 г. Столыпин провел мероприятия по передаче Крестьянскому банку части государственных и удельных земель для продажи крестьянам. Тем самым он приступил к исполнению своего давнего замысла. По существу, выражаясь современным языком, речь шла о приватизации части государственных земель. Гурко возражал против этих, мероприятий. Он считал, что они оживят надежды крестьян на переход в дальнейшем помещичьей земли в их руки. К тому же Гурко подозревал Столыпина в намерении помочь крестьянам в этом деле. Такое мнение разделяли и другие помещики. В действительности Столыпин не допускал и мысли о полной ликвидации помещичьего землевладения. Иное дело частичное его ограничение. Так, он говорил, что не в крупном землевладении сила России. Большие имения отжили свой век. Их, как бездоходные, сами владельцы начали продавать Крестьянскому банку. Опора России не в них, а в царе.                               В обстановке 1906 г. никто из министров не решился бы явиться к царю с предложением сделать отрезки от помещичьих латифундий. Столыпин, как видно, считал, что в таком предложении нет надобности, ибо частичное отчуждение помещичьих земель уже идет. Многие помещики, напуганные революцией, продают имения. Важно, чтобы Крестьянский банк покупал эти земли, разбивал на участки и продавал крестьянам. На банковских землях стали появляться крепкие фермерские хозяйства. До 1911 г. объем продаж ежегодно возрастал, а затем начал снижаться. Это объяснялось тем, что у помещиков прошел вызванный революцией испуг и они сократили продажу своих земель. Всего за 1907-1915 гг. из фонда банка было реализовано 3909 дес., разделенных примерно на 280 тыс. отдельных участков. Деятельность Крестьянского банка заняла хотя и видное, но все же второстепенное место в аграрной политике правительства. Однако именно это направление было наиболее близко Столыпину.                                                  

Главной в аграрной реформе стала реализация проекта Гурко, который лег в основу указа 9 ноября 1906 г. Гурко вскоре ушел в отставку, но Столыпин постепенно проникав его проектом и усвоил его основные идеи. “Надо вбить клин в общину”, - говорил он. Указ 9 ноября 1906 г. был одобрена III Думой и Государственным советом, 14 июня 1910 г. его подписал царь. Закон 14 июня 1910 г. заменил указ 9 ноября 1906 г.                                                                                                                          

Пока шла революция, крестьяне почти не выходили из общины. Ходил слух, что тем, кто выйдет, не будет прирезка земли от помещиков. Но затем укрепление общинных земель пошло быстрее, тем более что власти всячески к этому подталкивали. В 1908 г. по сравнению с 1907 г. число укрепившихся домохозяев увеличилось в 10 раз и превысило полмиллиона. В 1909 г. был достигнут рекордный показатель 579,4 тыс. домохозяев.                                                           

Однако с 1910 г. число выходов из общины стало неуклонно снижаться. Власти долго не могли понять причин этого явления. А поняв, не хотели их признать. Дело в том, что основная часть крестьян, в том числе зажиточных, неохотно выходила из общины. Выходили больше всего вдовы одинокие старики, спившиеся и окончательно разорившиеся домохозяева, многим из них при очередном переделе грозила полная или частичная утрата надела. Укреплялись и городские жители, вспомнившие, что в родной деревне у них есть заброшенный надел, который теперь можно продать. Выходили из общины и те, кто переселялся в Сибирь. Но и численность переселяющихся с 1910 г. пошла на убыль.                                             Всего к 1 января 1916 г. из общины в чересполосиц укрепление вышло около 2 млн. домохозяев (примерно 21% общинного крестьянства в тех губерниях, где проводилась реформа). Правда, многие из них были лишь статистическими единицами, а не реальными хозяевами. Всем им принадлежало 14,1 млн. дес. земли (15,5% всей площади, владевшейся на общинном праве).                                                      

Огромное количество укрепленной земли шло в продажу. Чаще же укрепленные участки покупали отдельные крестьяне-общинники, богатые и средние. Иногда и бедняки покупали по одной, две полосы. Нередко в руках одного и того же хозяина оказывались и укрепленные и общественные земли. Не выхода из общины, он в то же время имел и укрепленные участки. Земельные отношения в деревне еще больше запутывались.                                                                                              

Стремясь привлечь на свою сторону крепких домохозяев, тяготившихся общинными порядками, правительство разработало законопроект “О землеустройстве” . 29 мая 1911 г. он стал законом. Отныне во главу угла всей реформы было поставлено не чересполосное укрепление, а, образование хуторов и отрубов. Предполагалось, что их владельцы станут массовой опорой режима. По просьбе домохозяина его разрозненные земельные полосы могли быть соединены в одно место. Так получался отруб. Если к отрубу присоединялась площадь деревенской усадьбы и на него переносилось жилье он превращался в хутор. Потребовался большой объем землеустроительных работ. Реформа постепенно стала переходить из рук Министерства внутренних дел в руки Главного управления землеустройства и земледелия.                                                                     

Землеустроительное ведомство пошло по линии наименьшего сопротивления. Оно предпочитало не заниматься выделами отдельных домохозяев, а разбивать на отруба или хутора надел целого сельского общества. Согласие на такой раздел нередко достигалось путем грубого давления. Началась массовая фабрикация хуторов” отрубов. В общем, потоке земли устраивалась и беднота с ее крошечными наделами. Около половины хуторов и отрубов, созданных на, втором этапе реформы, было нежизнеспособно.                                                                                   

Со смешанным чувством относился Столыпин к такому развитию. С одной стороны, он понимал, что только полное расселение на хутора окончательно ликвидирует общину. Крестьянам, рассредоточенным по хуторам, труднее бунтовать. С другой стороны, он видел, что вместо крепких, устойчивых хозяйств землеустроители фабрикуют массу мелких и слабых. Такие хозяйства не могли стать опорой режима. Однако Столыпину так и не удалось развернуть громоздкую машину землеустроительного ведомства, чтобы она действовала не так, как ей удобно, а как лучше для дела.                                                                                     

Действия землеустроителей нередко наталкивались на сопротивление крестьян. Иногда дело принимало трагический оборот. В мае 1910 г. полицейские стражники расстреляли сход в селе Волотове Лебедянского уезда Тамбовской губернии. Конфликт произошел из-за слишком явного покровительства отрубщикам со стороны властей в ущерб остальным крестьянам.                                                     

Мужики сопротивлялись переходу на хутора и отруба не по темноте своей и невежеству, как считали власти, а исходя из здравых соображений. Крестьянское земледелие очень зависело от капризов погоды. Получив надел в одном отрубе, крестьянин оказывался во власти стихии. Он разорялся в первый же засушливый год, если его отруб был на высоком месте. Следующий год был дождливым, и очередь разоряться приходила соседу, оказавшемуся в низине. Только большой отруб, расположенный в разных уровнях, мог гарантировать ежегодный средний урожай.                                                                                                                          

Вообще во всей этой затее с хуторами и отрубами было много надуманного, доктринерского. Сами по себе хутора и отруба не обеспечивали подъем крестьянской агрокультуры. Необходимость повсеместного их введения, строго говоря, никем не доказана. Между тем Столыпин и его сподвижники утвердились в мысли, что хутора и отруба – единственное универсальное средство, способное поднять уровень крестьянского хозяйства на всем пространстве необъятной России. Несмотря на все старания правительства, хутора приживались только в белорусских, литовских и северо-западных российских губерниях (Псковской, Смоленской). Здесь сказывалось влияние Прибалтики и Польши. Местный ландшафт, изменчивый, изрезанный речками и ручьями, тоже способствовал расселению по хуторам.                                                                                                      

В южных и юго-восточных губерниях широкому распространению хуторов препятствовали трудности с водой. Но здесь (на Северном Кавказе, в Степном Заволжье и Северном Причерноморье) довольно успешно развивалось насаждение отрубов. Плодородная степь, ровная, как стол, словно самой природой была создана для отрубного хозяйства.                                                                                                     

В центрально-черноземных губерниях главным препятствием к образованию на общинных землях хуторов и отрубов было крестьянское малоземелье. Прежде чем насаждать хутора и отруба, здесь надо было решить именно эту проблему отчасти за счет переселения в Сибирь, а отчасти и за счет раздутых помещичьих латифундий.                                                                                                                         

В нечерноземных губерниях на хутора и отруба смотрели, как на барскую затею, несущую крестьянину одно разорение. Общинное землевладение в таких краях тесно переплелось и срослось с развивающимися товарно-рыночными отношениями. И общину нельзя было разрушить, не повредив этих отношений. Местные крестьянские общества постепенно переходили с многопольным севооборотам и на “широкие полосы”. Это укрепляло общину, и власти под разными предлогами стали запрещать такие переходы. Как говорится, коса нашла на камень, крестьяне сопротивлялись насаждению хуторов и отрубов, а правительство чуть ли не открыто препятствовало внедрению передовых систем земледелия. Некоторые крестьянские общества переходили к многополью и на “широкие полосы” самовольно, без официального приговора.                    

Игнорирование региональных различий один из недостатков столыпинской аграрной реформы. Этим она невыгодно отличалась от реформы 1861 г. Другим ее слабым местом была идеализация хуторов отрубов, а также вообще частной собственности на землю. Обычно в народном хозяйстве присутствуют различные формы собственности (частная, общественная, государственная). Важно, чтобы их сочетания и пропорции были разумными, чтобы ни одна из них не вытесняла другие.                                                                                                                                 

Еще одно уязвимое место аграрной реформы заключалось в недостаточном ее финансировании. Огромные государственные средства поглощала гонка вооружений, а на поддержку хуторов и отрубов денег выделялось слишком мало. Всего за годы реформы из общины вышло около 3 млн. домохозяев (чуть меньше третьей части от общей численности их в переделяющихся общинах европейской части России). Из общинного оборота было изъято 22 % земель, около половины из них пошло на продажу. В конечном итоге властям не удалось ни разрушить общину, ни создать достаточно массовый и устойчивый слой крестьян-фермеров. Так что можно говорить об общей неудаче столыпинской аграрной реформы.                                                                                                                            Но огульно отрицательное Отношение к ней было бы не справедливо. Некоторые мероприятия, сопутствовавшие реформе, были полезны. Это касается предоставления крестьянам большей личной свободы (в семейных делах, передвижении и выборе занятий, в полном разрыве с деревней). Несомненно плодотворной была идея Столыпина о создании хуторов и отрубов на банковских землях, хотя она не получила достаточного развития. Приносили пользу и некоторые виды землеустроительных работ: устройство отрубов в южных губерниях, размежевание соседних общин в Нечерноземье. Наконец, в рамках реформы небывалого размаха достигло переселенческое движение.                   После окончания революции, когда выяснилось, что прирезки помещичьей земли не будет, взоры российских крестьян устремились в Сибирь. Несмотря на спешное развертывание переселенческого дела, правительство едва справлялось с резко возросшим наплывом мигрантов. За 1906-1916 гг. в Сибирь уехало 3,1 млн. человек. В основном это были крепкие молодые люди, принесшие большую пользу Сибири. Были распаханы пустующие земли, появились новые города. Большинство переселенцев сумело устроиться на новом месте, завести более прочное, чем на родине, хозяйство.                                                                                                            

Не всех, однако, встречала удача. Особенно в трудном положении оказывались те, кто получал участок в Лесных и заболоченных местностях. Многие переселенцы, растратив в борьбе с природой и жизненными обстоятельствами все силы и средства, вернулись в родные места, где у них уже не было ни надела, ни дома. В течение 1906-1911 гг. возвратилось более полумиллиона человек. Поток возвратившихся особенно возрос с 1910 г.                                                  

Обеспокоенный этим, П. А. Столыпин в 1910 г. совершил поездку в Сибирь. Он побывал в предгорьях Алтая, проехал через Кулундинскую степь, посетил переселенческие поселки в Мариинской тайге. С особым интересом осматривал он маслодельные заводы, созданные крестьянскими артелями. Маслоделие в те времена было предметом гордости сибиряков. Экспорт масла из России основывался на сибирском маслоделии. Только в 1907 г. было вывезено 3,6 млн. пудов масла на сумму 47 млн. руб., главным образом из Сибири. Сибирское маслоделие давало России золота вдвое больше, чем вся сибирская золотопромышленность.                                                                                             

Ознакомившись на месте с постановкой переселенческого дела, Столыпин пришел к выводу, что оно находится под слишком жестким бюрократическим контролем. Правительственные чиновники, полагал он, не должны вмешиваться в хозяйственные дела переселенца. Они обязаны лишь в необходимых случаях приходить к нему на помощь. По инициативе Столыпина был начат пересмотр законодательства о переселениях.                                                                            

Многие сибирские промышленники жаловались, что часто попадают в безвыходное положение, не имея возможности купить тот участок земли, на котором расположено их предприятие. В Сибири почти не было частной собственности на землю. Она находилась во владении государства или казачьих войск. Во время поездки у Столыпина родился грандиозный по масштабам замысел приватизации сибирских земель. Столыпин говорил, что “главное богатство и мощь государства не в казне и казенном имуществе, а в богатеющем и крепком населении”.                                                                                                                

Сибирь, где не было помещиков, где тон задавал богатый мужик, произвела глубокое впечатление на Столыпина. Он вернулся оттуда со смешанным чувством восхищения и тревог. И сразу же отказался от проекта введения земств в Сибири, решив, что оно будет слишком демократическим. При всей широте своего кругозора он не мог стряхнуть с себя помещика и дворянина.                                    До начала мировой войны правительство не успело перестроить свою переселенческую политику. Численность переселяющихся людей по-прежнему снижалась, а возвратившихся росла. Не был осуществлен и проект приватизации сибирских земель.                                                                                  

Переселенческая эпопея 1906-1916 гг., так много давшая Сибири, мало отразилась на положении крестьянства в центральной России. Численность ушедших за Урал составила всего 18% естественного прироста сельского населения за эти годы. С началом промышленного подъема возросла миграция из деревни в город. Но даже вместе эти два фактора (уход в город и переселение) не смогли, поглотить естественный прирост. Земельное утеснение в российской деревне продолжало нарастать. 

































































Заключение



Столыпин не хотел наступления той реакции, которая сейчас связывается с его именем. Он сделал все, что мог для подавления революции. Но после ее окончания он рассчитывал на длительный период эволюционного развития. Его афоризм: "Дайте государству 20 лет покоя внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России". Под руководством Столыпина была составлена программа реформ, включавшая в себя переустройство местного самоуправления и суда, введение социального страхования для рабочих, распространение земских учреждений на окраины страны, вероисповедные реформы, переход к всеобщему начальному образованию. В своей совокупности они имели бы большее значение, чем аграрная реформа. 

Осуществилось из этих реформ немногое: страхование от несчастных случаев, реформа местного суда, кроме того, ввели земство в некоторых регионах. Все остальные реформы еще при жизни Столыпина застряли в Государственном совете - верхней палате российского парламента, а после его смерти они были провалены. 

Сразу же после окончания революции 1905-1907 годов события приняли совсем не тот оборот, на который рассчитывал Столыпин. Революция разоблачила царский строй, оттолкнула от него почти все классы. И только класс помещиков в своем огромном большинстве оставался на стороне правящего режима, только на него этот режим мог с уверенностью опереться. Соответственно возросла зависимость правительства от настроений помещиков. А последние быстро опомнились от страха и решили, что жизнь вошла в прежнюю колею и ничего не нужно в ней менять. Именно помещики развернули шумную кампанию против местных реформ, увидев в них покушение на свои вековые привилегии. Бюрократы старого закала тоже не были довольны столыпинскими нововведениями. С другой стороны, в придворных верхах укрепились реставраторские настроения, разрабатывались разные проекты, имевшие целью ликвидацию Думы, а Столыпин считал, что они обернутся "злостной провокацией и началом новой революции". Радикалы были недовольны столыпинской политикой веротерпимости и с подозрением относились к проекту введения всеобщего начального образования, ибо в нем упор делался на развитие светской школы. Наконец, и сам царь начинал тяготиться Столыпиным, считая, что он узурпирует его власть. Против Столыпина создалась мощная коалиция. Это классический пример того, как официальное правительство захлестывает реакционная волна. 

Как пишет Солженицын, правым кругам и внешним сферам Столыпин был нужен для борьбы с революцией, а когда  революция отошла, "политика Столыпина стала им всем нетерпима и невозможна". С 1908 года началась систематическая травля Столыпина правыми сначала при попустительстве, а потом и с разрешения Николая. 

Столыпин в последний год своей жизни работал над проектом обширных государственных преобразований. Но после его смерти все бумаги, связанные с проектом, исчезли, и долгое время столыпинский проект был окутан пеленой таинственности. Эту завесу несколько приподняли вышедшие в середине XX века воспоминания А.В.Зеньковского, помогавшего Столыпину при составлении проекта. Летом 1911 года Столыпин, отдыхая в Колноберже, дорабатывал свой проект. 28 августа он приехал в Киев на торжества по случаю открытия земских учреждений и памятника Александру II. И сразу же стало очевидно, что его дни на высшем государственном посту сочтены. Ему не нашлось места в экипажах, в которых следовали император, его семья и приближенные. Ему вообще не предоставили казенного экипажа, и председателю Совета министров пришлось нанимать извозчика. Положение спас городской голова, уступив Столыпину свой экипаж. По городу поползли слухи о готовящемся покушении на премьера. 26 августа в охранное отделение явился 24-летний киевский житель Д.Г.Богров и заявил, что во время своего недавнего пребывания в Петербурге он встречался с видными эсерами. Один из них, Николай Яковлевич, предупредил о своем приезде в Киев и попросил помочь с квартирой. Богров - личность малопривлекательная, несмотря на попытки некоторых историков героизировать его. Этот провокатор родился в богатой семье, учился в университете, ездил за границу, играл в карты, за деньги выдавал охранке анархистов, затем решил убить Столыпина - вот и вся жизнь Богрова. 

1 сентября 1911 года в киевской опере шла "Сказка о царе Султане". В ложе находился царь, Столыпин сидел в первом ряду, в 18 ряду - Богров. После второго акта был большой перерыв, царь покинул ложу. Столыпин стоял спиной к сцене, опершись на рампу, и беседовал с министром двора В.Б.Фредериксом и военным министром В.А.Сухомлиновым. Богров, подойдя к Столыпину на расстояние двух - трех шагов, дважды выстрелил. Одна пуля попала в руку, другая, задев орден на груди, изменила направление и прошла через живот. Столыпин сначала растерянно вытирал кровь, затем начал оседать на пол. Богров успел дойти до выхода из зала, но всеобщее оцепенение прошло, его схватили и избили. Когда порядок восстановился, зрители вернулись в зал, в ложе появился царь. Хор исполнил "Боже, царя храни". Раненого отправили в клинику. Состояние Столыпина несколько дней было неопределенным. Торжественные мероприятия же продолжались. Царь однажды побывал в клинике, но к Столыпину не пошел, а своей матери написал, что Ольга Борисовна его не пустила. 5 сентября состояние раненого резко ухудшилось, вечером Столыпин умер. 

9 сентября Богров предстал перед Киевским окружным  военным судом и 12 сентября по приговору суда был повешен. Современников удивила эта поспешная расправа. 

Существует предположение, что выстрел в Столыпина 1 сентября 1911 года в Киеве не был случайностью. К тому же за несколько месяцев до этого сорвалась попытка заставить Столыпина уйти в отставку. Существуют две версии этого убийства. Первая - советского историка А.Д.Авреха: высокопоставленные жандармы, обеспечивавшие безопасность царя и его свиты во время поездки в Киев, сразу же разгадали намерения Богрова. Но они понимали, что царь и придворная камарилья давно уже тяготились Столыпиным, и решили не мешать Богрову. Наоборот, они давали ему билеты и пропуска на все торжественные мероприятия, где присутствовал Столыпин. Именно от жандармов Богров получил билет в киевскую оперу 1 сентября. Вторая версия - польского историка Л.Базылева, который считал, что охранка, много лет получая информацию от Богрова, привыкла ему доверять и стала жертвой своего доверия, проще говоря, прошляпила. 

Столыпина похоронили на территории Киевско-Печерской лавры. На собранные по подписке деньги в Киеве ему был поставлен памятник. После революции памятник был разрушен, а сравнительно недавно, в конце 70-х годов, сравняли с землей и могилу Столыпина. 

Столыпин во многом отличался от тех высокопоставленных российских бюрократов, которые занимали руководящие посты, до и после него и которых характеризовала безликая консервативность. Он был прекрасным оратором. Его выступления в Думе, образные, полные сарказма, вызывали восторг у публики. Столыпин умел защищать класс, к которому принадлежал. Так 6 марта 1907 года председатель Совета министров, в частности, говорил: "Правительство будет приветствовать всякое открытое разоблачение какого-либо неустройства, но иначе оно должно отнестись к нападкам, ведущим к созданию настроения, в атмосфере которого должно готовиться открытое выступление. Эти нападки рассчитаны на то, чтобы вызвать у власти паралич мысли и воли, все они сводятся к двум словам - "руки вверх". На эти два слова, господа, правительство с полным спокойствием, с сознанием собственной правоты может ответить только двумя словами: 'Не запугаете!'". Столыпин охотно и умело вел диалог с прессой, с представительными учреждениями, с общественностью, и у его оппонентов никогда не возникало впечатления, что они спорят со статуей. Нет, перед ними был живой человек, который понимал их аргументы и выдвигал свои. При этом, однако, Столыпин был очень предрасположен к демагогии - говорил одно, а думал другое. Поэтому так трудно работать с его речами. Кроме того, при всем своем умении вести диалог с общественностью, Столыпин опирался не на общественность, а на бюрократию и полицейский аппарат, на дворянство. Именно они его и погубили. 

И еще одна черта Столыпина, как государственного деятеля: убежденный в правильности своих проектов, он не считал настоятельно необходимым убедить в этом народ, крестьянство, которое, по его мнению, по своей "некультурности" не сознавало собственной пользы. Во всем мире, доказывал он, полезные начинания проводятся при сильнейшем давлении сверху. 

Его деятельность не была однозначной. В целом Столыпин был, несомненно, крупным государственным деятелем, но вряд ли особо выдающимся. "У П.А.Столыпина был сильный ум,- писал современник, но это был какой-то ум второго сорта, действительно лишенный и углубления, и идеалистического благородства, ум, смешанный с мелкой хитростью и лукавством". Однако, при всех своих отнюдь не исключительных качествах Столыпин видел все же дальше и глубже, чем царь и помещики. Его судьба определилась тем, что они не захотели иметь "приказчика", превосходившего их по личным качествам. 











































Библиография

Аврех А. Я. " П. А. Столыпин и судьбы реформ в России ". М., 1991

Бок М. П. "  П. А. Столыпин воспоминания о моем отце ". М., 1992

Верт Н. В. "История советского государства" М. "Прогресс", 1992 г.

Глаголев А. "Формирование экономической концепции П. А. Столыпина"; "Вопросы экономики" № 10,1990. Казарезов В. В.  " О Петре Аркадьевиче Столыпине " М., 1991

Зырянов П. Н.  "  Столыпин без легенд". М., 1991

История СССР / под редакцией Кузнецова. М., 1984

История СССР / под редакцией Федосова.М., 1987

Ковальченко И. Д.  "Столыпинская аграрная реформа"; "История СССР" М., 1992 г.

Островский И. В.  "П. А. Столыпин и его время" Новосибирск 1992 г.

 Румянцев М. "Столыпинская аграрная реформа: предпосылки, задачи и итоги"; "Вопросы экономики" № 10,1990.

 Солженицын А.И.  “ История России” М., 2000 г.

 Столыпин П. А.  " Нам нужна великая Россия " полное собрание речей в государственной Москва думе и государственном совете 1906-1911.,М., 1991

 Столыпин П. А. "Сборник речей П. А. Столыпина, произнесенных в заседаниях Государственного Совета и Государственной Думы 1906-1911 года". М.,1993.

 Экономическая история СССР / под редакцией Чунтулова.  М., 1987