Образ Юлии в романе Ж.Ж. Руссо "Юлия, или новая Элоиза"

Министерство образования и науки Украины

Харьковский национальный университет

им. В. Н. Каразина





















ОБРАЗ ЮЛИИ В РОМАНЕ Ж.Ж. РУССО "ЮЛИЯ, ИЛИ НОВАЯ ЭЛОИЗА"













                                                              Курсовая работа

                                                                                 Студентки 4-го курса

                                                                      Группы ЯА-41

                                            Факультета иностранных языков

                                                                     ШЕЙЧЕНКО ЮЛИИ

                                                                                     Научный руководитель

                                                                                 Доцент Рожина А. Д.







































Харьков 2002.





Введение. 

   Тема моей курсовой работы: "Образ Юлии в романе Ж.Ж. Руссо "Юлия, или Новая Элоиза". Для того чтобы полнее раскрыть данную тему, я обратилась к литературе следующих авторов. 

В 1958 году Художественная литература (Москва) выпустила книгу известного литературоведа и критика Верцмана И.Е. "Жан-Жак Руссо", где автор предлагает свою оценку романа "Юлия, или Новая Элоиза", и в частности образа Юлии: “Руссо этот банальный сюжет выворачивает наизнанку, падение девушки становится ее возвышением. “Развратитель” выглядит трагичным, нормы патриархальной морали выявляют свою догматичность, даже бесчеловечность” (стр. 25-27). 

В 1975 году в Женеве вышла примечательная в своем роде книга Марковича М.И  "Жан-Жак Руссо и Толстой", где автор приводит интересные факты взаимоотношений Руссо и Толстого и оценку русским писателем творчества Руссо, особенно его романа "Юлия, или Новая Элоиза". Толстой Л.Н. высоко ценил "Новую Элоизу", в своем дневнике 29 сентября 1898г. писатель написал: "Это прекрасная книга. Заставляет думать...".  Он восхищался Руссо: "Я прочел всего P., все двадцать томов, включая "Словарь музыки". Я больше, чем восхищался им, — я боготворил его. Многие страницы его так близки мне, что мне кажется, что я их написал сам" (стр. 45-49). 

А в 1977 г. Анисимов И.И. в своей книге "Французская классика со времен Рабле до Ромена Роллана. Статьи, очерки, портреты" (сост. Р.М. Анисимовой, коммент. В.П. Баласкова, М. "Худож. Лит") дал высокую оценку образу Юлии и всему произведению в целом: "Новая Элоиза" с огромной страстностью свидетельствует об уродствах старого социального уклада, который искажает лучшие стремления человека, мешает человеку выпрямиться во весь рост. "Кажется, что весь строй естественных чувств здесь разрушен", - говорит Руссо" (стр.230-238). 

В 1986 году вышла книга Андре Моруа "Три Дюма. Литературные портреты", Пер с фр./Прим. Л. Бесполовой, С. Шлапоберской, С. Зенкина. В ней автор дал подробную характеристику творчества Ж.Ж. Руссо и влияния его произведений, в частности "Воспитание чувств" и "Юлия, или Новая Элоиза" на его современников и последующие поколения читателей. Моруа справедливо заметил, что "не много есть писателей, о которых можно было бы сказать: "Без них вся французская литература пошла бы в другом направлении". Руссо - один из них. В то время, когда жизнь общества по-своему формировала писателей, ведя их от одного этапа литературных причуд к другому - от драпирующегося в вычурные одежды благородства XVII века к неприкрытому цинизму XVIII, - женевский гражданин, который не был ни прирожденным французом, ни дворянином, ни прихлебателем у знати, скорее чувствительный, чем галантный, предпочитающий удовольствия сельской уединенной жизни салонным развлечениям, широко распахнул окно на швейцарские и савойские пейзажи и впустил струю свежего воздуха в затхлые гостиные." (стр.470-478). 

    Безусловно, подобный список можно продолжать до бесконечности, образ Юлии и сам роман "Юлия, или Новая Элоиза" до сих пор вызывает восторженные отклики читателей и всех ценителей творчества Жан-Жака Руссо. Глубина чувств главной героини, её страстность, добродетель не могут оставить равнодушным никого. Юлия затрагивает в душе глубокое и скрытое чувство, оставляет в сердце что-то доброе, нежное и романтичное, изменяет наши мысли и взгляды; и, прощаясь с ней, мы чувствуем невероятную утрату, потому что, когда прощаешься с чем-то привычным и прекрасным, струны всего твоего существа натягиваются и рвутся у самого сердца, и тогда ты чувствуешь самую большую боль и самую острую утрату. Да, знакомство с образом Юлии таит в себе всё: тайну, которую хочешь раскрыть, загадочность, которую хочешь угадать, и страстность, которую желаешь почувствовать всем сердцем. Юлия – разнообразна и непредсказуема, как все женщины, но она добродетельна и страстна, а эти черты присущи лишь немногим.   

      Юлия, главная героиня романа Руссо "Юлия, или Новая Элоиза", персонаж, которому невозможно дать объективную оценку, её нельзя осудить или оправдать. Кто она: невинная девушка, забывшая о чести и морали, дочь уважаемых родителей, которая никогда не идет против их воли, но, встретив любовь, низвергается в пучину страсти и позора, или просто женщина, мечтающая о счастье в объятиях любимого, но вынужденная выйти замуж за человека намного старше её? Это все Юлия, девушка, в которой сочетаются порок и добродетель, любовь и ненависть, воля и страх, честность и ложь; девушка, которая, забыв о своем положении и воспитании, отдается любимому человеку, но, мучаясь, решает повиноваться воле родителей. 

    На протяжении всего романа главная героиня предстает перед читателями в трех обличиях: Юлия-любовница, Юлия-жена, и Юлия-мать. Все три обличия, воплощаясь в одном человеке, резко отличаются друг от друга, что можно объяснить различными периодами жизни девушки. Безусловно, каждый облик имеет свои особенности, положительные и отрицательные качества, но, соединяясь вместе, раскрывают необычный и привлекательный образ Женщины - юной и красивой, с нежной душой и телом, с благородством и добротой, которая готова подарить себя всю, без остатка, людям, которые её любят. 

    Каждый облик заключает в себе утверждение непреложных истин, учит чему-то новому. Образ Юлии-любовницы, самый страстный по своей силе, учит веры в любовь и преодоления всех препятствий на пути к этому чувству. Образ Юлии-жены – умению быть желанной, уважать мужа и в этом находить свое счастье. А образ Юлии-матери – прекрасный образец "идеального" воспитателя, для которого дети – самая главная ценность жизни. Возникает естественный вопрос: какой же из этих обликов самый привлекательный? Пожалуй, каждый читатель выберет тот, который ему ближе и понятнее, но все же можно попытаться дать критическую оценку каждому облику и выбрать самый сильный, по художественному изображению, образ Юлии. Данная работа и попытается оценить достоинства и недостатки каждого облика.  

Образ Юлии-любовницы. 

    Образ Юлии-любовницы предстает перед читателями в самом начале произведения и охватывает большую часть описания. Этот образ огромен и глубок, его нельзя понять с первых страниц, с первых фраз. Он раскрывается до конца лишь в конце книги, когда неизбежная смерть прерывает земную жизнь Юлии и уносит её в иной мир. Именно Юлия-любовница переступила через все моральные устои и преграды, воздвигнутые обществом того времени, чтобы испытать истинную страсть, любовь и блаженство в объятиях любимого человека. Некоторые читатели романа "Юлия, или Новая Элоиза", возможно, осудят Юлию-любовницу за то, что она забыла о морали, да еще в 18 столетии, веке, когда невинность и послушание были необходимыми атрибутами девушки из высшего общества. Но в этом нет ничего удивительного, возразят другие, её поведение обычно для влюбленной. 

     И те, и другие, безусловно, правы, но все же они слишком далеки от настоящей правды, которую хотел открыть этот мастер сентиментальной прозы. На самом деле, Руссо настолько мастерски изобразил Юлию-любовницу, что "грехопадение" девушки становится её возвышением, её защитой от всех реальных и мыслимых врагов, а патриархальная мораль оказывается лишь бесчеловечным орудием ничтожных душ, которые никогда не знали мук любви, не испытывали безумной страсти, ведя "добродетельный" образ жизни, и лишь в конце жизни осознающие, что их жизнь прошла спокойно, без бурь и страстей, без восторга и радостей. А вот Юлия оказалась "белой вороной" среди этих высокопоставленных особ – она испытала в жизни всю бурю чувств, и могла с гордостью сказать, что жила не напрасно.     

     Юлия, дочь четы д'Этанж, в начале романа выступает скромной и послушной девушкой, которая ни в чем не идет против воли своих родителей. Пока в её жизни не появляется он - такой же скромный учитель двадцати четырех лет, бедняк и скиталец с необычным именем – Сен-Пре, что означает: храбрец, доблестный человек, добродетельный и отважный. И Юлия не в силах устоять перед этим незнакомцем – она безумно влюбляется в него, хотя долгое время борется со своими чувствами. Возможно, если бы Сен-Пре остался равнодушен к Юлии, девушка смогла бы со временем его забыть, или хотя бы заглушить воспоминания о своей первой настоящей любви. Но Сен-Пре нашел в Юлии качества, которые не могли его не восхитить: чуткость, ум, эстетический вкус и, конечно же, красоту. Будучи по натуре мечтателем, он сравнивает её с божеством, сошедшим на землю. Он боготворит её и скоро получает возможность обладать ею безраздельно.

    Но поведение Юлии-любовницы нельзя назвать "позорным", так как она постоянно мечется между долгом и любовью, между послушанием и непокорностью, между правдой и ложью. Она любит родителей, но не может отказаться и от Сен-Пре, который в отчаянье готов покончить с собой. Сен-Пре – её счастье, но Юлия не всегда может открыто выражать свои чувства: то она обращается к нему ледяным тоном, оставаясь наедине, то смеется над ним в присутствии посторонних, а то и вовсе равнодушна к нему. Она как будто находится между двух огней, боясь обжечься о пламя. Каждый раз, приближаясь все ближе и ближе к пропасти, Юлия пытается больнее уколоть Сен-Пре, но не для того, чтобы причинить ему вред, а для пользы их обоих и спокойствия окружающих. Она не может жертвовать кем-то ради кого-то. Чем больше свободы Юлия дает Сен-Пре, тем большей необходимостью становится его удаление из дома. 

     Юлия-любовница – страстная натура, она не может вести размеренный и спокойный образ жизни, тем более, когда она искренне влюблена. Руссо показывает её заблуждения, её бурные переживания, невозможность понять саму себя, резкую смену настроения. В ней как будто живут несколько человек, – так изменчива её натура. Но, может быть, это свойственно каждой молодой девушке, особенно влюбленной? Ведь, в народе говорят, что женщина лишается принципов, морали, долга, одним словом, всёго, когда дело касается любви. Есть только настроение, настроение сердца и души, и только оно руководит всеми её поступками, мыслями и чувствами. 

    Да, Юлия-любовница безумно боится, но это, скорее всего, боязнь последствий, а не самого чувства, боязнь самой себя, а не той страсти, которую она испытывает. Недаром она умоляет Сен-Пре, чтобы он защитил её от нее самой. Да, не от любви, не от позора, не даже от своего возлюбленного, а от самой себя. Но, в конце концов, и эта стена рушится, когда в отсутствии Клары, Юлия отдается любимому, хотя и считает свое поведение "позорным" моральным падением. 

     Во все всемирной литературе 18 века, пожалуй, не найдется писателя, который бы так серьезно относился бы к вопросам о глубине морального "падения", как Руссо. В образе Юлии он воплотил свои принципы философии, принципы "религии сердца", свою теорию совести, как неизменного и невидимого судьи добра и зла, использовав при этом новаторский жанр писем с субъективно-эмоциональным характером. Юлия все глубже и глубже погружается в бездну своих чувств, в бездну прекрасного и волнующего, что зовется любовью, что приносит радость и счастье влюбленным. 

    Пожалуй, образ Юлии-любовницы, её поступки, поведение, разговор покажутся современным читателям старомодными и смешными. Она проливает слишком много слез и слишком часто вздыхает, она дарит слишком много поцелуев и объятий, она полна ненужных жалоб и неуместных сочувствий, она слишком искренна и невероятно правдива. Но не стоит забывать, что в 18 веке подобное проявление чувств не только приветствовалось, но и ценилось многими. Образ Юлии-любовницы постоянно поучает читателей, её мысли и переживания заставляют нас задуматься над нашей собственной жизнью, её колебания и ошибки указывают нам на наши собственные просчеты. 

     Многие замечают, что Юлия слишком много знает для молодой девушки того времени - она запросто ссылается на античных классиков, выражает умные мысли и прекрасно рассуждает. Юлия не просто чувствительная девушка, но девушка одаренная, у нее разум не противоречит чувству. У неё все слитно, все тесно взаимосвязано одно с другим, образуя один цельный образ – образ Женщины, умной и красивой, которая прекрасна не только телом, но и душой. 

      Необыкновенно трогательно письмо Юлии-любовницы, где она со страстью объясняет план её свидания с Сен-Пре и совершенно серьезно пишет о смертельной опасности, которая им грозит во время этой встречи. Возможно, она несколько преувеличивает, но, зная своего отца, она не может поручиться за то, что он не возьмет в руки орудия, чтобы защитить честь и невинность своей дочери. И тут звучат слова Юлии, исполненные отчаяния и мужества: “Помни еще и о том, что тебе не придется проявлять храбрость, забудь о ней и думать. Решительно запрещаю тебе брать для самозащиты оружие, даже шпагу, — она тебе ничуть не нужна, ибо вот что я придумала: если нас застанут, я брошусь в твои объятия, крепко обовью тебя руками и приму смертельный удар, чтобы уже не расставаться с тобою навеки. И, умирая, я буду счастлива, как никогда в жизни”. (Письмо LIII). 

    Безусловно, это одно из самых волнующих писем романа. Сегодня этот стиль может показаться слишком неестественным, но в ту эпоху, когда жил Руссо, это было вполне реальное проявление чувств. И тогдашние читатели и читательницы верили автору, понимали его и героиню романа "Юлия, или Новая Элоиза". Нельзя не признать, что сегодняшний читатель живет в другую эпоху, и ему трудно представить такой волнующий поток переживаний. Оставляя Сен-Пре безоружным, Юлия-любовница обещает ему самую большую защиту: она обнимет его и спасет от удара. Если говорить о сентиментальности романа, то здесь она мужественна и величественна. Ни один мужчина не отказался бы от такой защиты, потому что даже лед растает при виде прекрасного, а мужское сердце все же способно чувствовать, хоть немного, хоть иногда, ту силу женской смелости, которая сокрушает на своем пути все преграды, которая не останавливается ни перед чем, защищая то, что принадлежит ей, то, что она считает своим. 

    Образ Юлии-любовницы не вымышленный образ, Руссо создал свою героиню на примере исторической личности 12 века – Элоизы, 17 летней племянницы каноника Фульбера. Девушку соблазнил её учитель богослов Пьер Абеляр, но дядя Элоизы так изувечил деспотичного учителя, что тот не мог быть уже ни супругом, ни любовником Элоизы. Но Абеляр заточил свою возлюбленную в свой женский монастырь, и девушке пришлось терпеть этого "жалкого человечишку", этого эгоиста и фанатика на протяжении многих лет жизни.

     Зато образ Элоизы необычен, трогателен и обаятелен. Эта девушка обрекла себя на страдания и монашество лишь из преданности этому ничтожному человеку. Она пошла в монастырь не ради господа, признавалась Элоиза в письмах к Абеляру, а ради него самого, ибо она больше любит его, Абеляра, чем Бога. Но её страстная натура жаждет любви, счастья, материнства, Элоиза выполняет свои обязанности против воли, разрываясь между истинными чувствами и долгом. Она не могла скрывать свои страдания, смятения души, колебания между безумным земным счастьем и покорностью аббатисы. Многое в ней напоминает образ Юлии. 

      Однако, несмотря на сопоставление Юлии с Элоизой, Юлия-любовница не имеет с ней ничего общего, она существо совсем другого характера, поведения и силы чувств. Юлия, несмотря на свой позор, невинна, и она лишена "опыта страстей". Любовь ворвалась в ее жизнь так внезапно, что её можно было сравнить со стихией, и именно эта стихийность сделала Юлию и Сен-Пре идеальными любовниками. Они оба стыдливы до чрезмерности, и также целомудренны в своих естественных желаниях. Сен-Пре не насилием обесчестил Юлию, а любовью, он не мыслил себя без Юлии, как и Юлия себя без Сен-Пре. Они были единым целым, единым миром друг для друга. Они жили и дышали друг другом, казалось, если их любовь исчезнет, исчезнут и они сами. Однажды Сен-Пре выразил это в словах, обращенных к Юлии: "Люблю ли я тебя еще? Что за сомнения! Разве я перестал существовать?" (Письмо XXXI). 

    Их любовь настолько сильна, что разрывает все оковы, преодолевает все препятствия, стоящие на пути к браку. Юлия и Сен-Пре настолько близки друг другу, что брак становится единственным средством сохранить это единство. Для них слово брак – символ невинности и святости, чистоты и красоты, любви и страсти, ласки и нежности. Даже после того, как их отношения утратили невинный характер, Юлия остается для Сен-Пре небесным ангелом, чистым и прекрасным, как слеза, преданной подругой и любовницей с безупречной душой и сердцем. 

    Нравственные понятия Юлии-любовницы настолько высоки, что ей приходиться пройти через все муки ада, прежде чем решиться на позорный поступок (по крайней мере, согласно её моральным устоям), – отдаться любимому человеку. И эти нравственные устои не могло поколебать ничто, кроме любви. Еще в детстве у Юлии была милая старая гувернантка Шельо, которая много рассказывала Юлии о непристойных похождениях в своей молодости. Но ни один рассказ не ослабил в Юлии верность добродетели. В определенной мере беседы с гувернанткой были даже полезны для такой девушки, как Юлия, так как они познакомили с изнанкой светской жизни. Но как бы ни была рассудительна Юлия-любовница, она создана для сильной и всепоглощающей любви, и её благоразумие не может укротить её страсти и её чувство, её желания и мечты, её чувствительности и восприимчивости.   

    Юлия начинает сознавать, что она уже не властна над своей добродетелью, даже не смотря на строгую мораль, в духе которой она воспитана. Она влюблена, и это было бы прекрасно, если бы не одно но, - её возлюбленный мещанин, а предрассудки тогдашнего общества не позволяют ей выйти замуж за бедняка. Глубокое чувство сталкивается с непроходимыми преградами, и Юлия-любовница растерялась, впервые после знакомства с Сен-Пре. Подозрительность и поведение её отца еще более усугубляют создавшееся положение, которое Юлия не желает принять, продолжая любить Сен-Пре глубокой, всепоглощающей любовью.  

     В любви Юлии-любовницы проявляется не только чувствительность, выражающаяся в нежности, ласке, доброте, отзывчивости, а также и обостренная чувственность, которая чувствуется почти в каждом слове, каждой фразе. В любви Юлии чувствительность и чувственность так взаимосвязаны, что их невозможно представить друг без друга. В каждом прикосновении, в каждом поцелуе, в каждом воспоминании о недавней интимной встрече ощущается эта взаимосвязь. У Юлии чувственность придает любви силу огромной, мучительной страсти в отличие от мимолетных удовольствий, характерных литературе того времени. Её любовь готова пройти через все муки, чтобы затем воссоединиться с чувством её возлюбленного. 

      Нет, её любовь не мимолетный каприз избалованной аристократки, а глубокая, непрекращающаяся страсть; страсть, которую невозможно побороть, она охватывает все: мысли, сердце, душу. Ничто не в силах заставить её умолкнуть: ни доводы рассудка, ни долг перед сословием, ни страх перед наказанием. У Юлии-любовницы все сердце, даже голова. А именно это и превращает её в настоящую женщину, любовь для девушки олицетворяет всё, и она не в силах отделить духовную и физическую сторону любви. Юлия хочет владеть своим возлюбленным всецело, иначе в тот момент, когда она начнет противопоставлять эти стороны друг другу, её счастье кончиться, её жизнь превратиться в кошмар и страдание, во внутренний разлад, который непременно привел бы её к гибели или саморазрушению еще в самом начале её жизни.  

    Руссо воплотил в образе Юлии-любовницы наиболее идеальные свои стремления, свое желание изменить этот суровый, жестокий мир, где царят предрассудки, грубость, ложь, где нет места для чистой и искренней любви, где женщина и любовь – два совершенно несовместимых понятия. Изображая тонкость вкуса и глубину ума Юлии, её чуткость и отзывчивость, писатель стремиться показать, что даже в этом мире возможны деликатные и искренние отношения между людьми, и что каждый должен стремиться к подобному идеалу. Руссо стремился показать, что любовь для женщины также необходима, как и воздух, и что роль любовницы – это не стыд, а наоборот, высшее достижения жизни, счастья и всего земного существования. 

Образ Юлии-жены. 

    В образе главной героини Руссо также воплотил противоречие между истинностью чувств людей низшего сословия и лицемерием и беспутством аристократов. Но и в этой среде существуют порядочные, честные и искренние люди, как Юлия, хотя свое счастье и свободу они покупают слишком дорогой ценой, очень часто жертвуя собой во имя других. Почувствовав сладостный привкус любви, Юлии приходиться расстаться со своим возлюбленным. В серии писем второй части романа она выражает всю силу своей любви, всю свою горечь и боль разлуки. Юлия даже раздумывает над возможностью бежать со своим возлюбленным, но не решается нанести удар в самое сердце доброй матери и огорчить хоть и черствого отца. Юлия не смогла бы построить свое счастье на несчастье близких и родных людей.   

     Руссо идеализирует свою героиню, в то же время четко показывая её недостатки и слабые стороны. Беда Юлии в том, что она слишком послушная дочь и недостаточно решительная любовница. Эта её слабость приводит к тому, что она теряет Сен-Пре, единственного человека, которого она любила. Юлия стояла перед трудной альтернативой: брак с любимым человеком и разрыв с дворянской средой или насилие над собой, добровольное рабство нежелательного брака. 

     Однако Юлия совершенно иначе интерпретирует эти понятия: покорность, преданность семейному долгу или позор "свободной любви". Она пытается остаться для любимого подругой, не понимая, что подсознательно её тяготит подобное положение. И это понятно: всецело владеть любимым существом, его мыслями, телом и душой, а затем остаться только с мыслями – значит, потерять смысл существования, веру в будущее, веру в счастье. Но Юлия все же рискует своим счастьем во имя нелепых предрассудков и выходит замуж за престарелого дворянина. Так перед читателями предстает иное обличие девушки – образ Юлии-жены. 

     Как оказалось, любовь к Сен-Пре была для Юлии преступлением, а брак с пожилым Вольмаром – возрождением к жизни добродетели. Подобную мудрость трудно понять в наш безумный двадцать первый век, но в восемнадцатом веке все было совершенно иначе: женщины и девушки беспрекословно подчинялись свои мужьям и отцам, не имея никаких прав и обязанностей, кроме послушания. А дворянка Юлия в свою очередь убедилась, что родной отец "продает ее", сделав из своей дочери рабу, желая расплатиться ее жизнью за спасение своей. 

    Однако семейную жизнь Юлии-жены нельзя назвать несчастной, она уважает мужа, безумно любить своих детей, и постоянно пытается убедить себя, что её любовь к Сен-Пре прошла, хотя она и мучается, переживает, думая о судьбе своего возлюбленного. Где он, что с ним, может, его уже нет среди живых? Нет, шепчет сердце, нет, отвечает Клара, которая изредка получает вести от Сен-Пре. 

    Разум Юлии-жены убеждает её, что она перестала любить, но почему же в её письмах к Кларе всё чаще и чаще прорываются мучительные воспоминания о потерянном счастье, об удивительной душе Сен-Пре, о том, как искренне он мог любить, как восторженно говорил о своих чувствах. Может быть потому, что её спокойная, размеренная жизнь слишком наскучила Юлии, и она хочет свободы, взрыва эмоций, безумной страсти, хочет просыпаться и видеть улыбку любимого, нежный взгляд его глаз, ласковой прикосновение его рук, и, предаваясь физической близости, почувствовать, что она умирает от экстаза, почувствовать, что вот это и есть истинное СЧАСТЬЕ. 

    Но Юлия покривила бы душой, если бы призналась, что она несчастлива. В доме Юлии-жены все подчинено экономии и целесообразности, но эти черты не тяготят, они, напротив, приятны. Её слуги честны и очень любят Юлию, которая, несмотря на свое высокое положение, относится ко всем людям с уважением и любовью. Возможно, в этом помогла ей и её собственная любовь к мещанину Сен-Пре. У нее прекрасный муж, который боготворит её за её ум, красоту, честность, порядочность, но, прежде всего, за возвышенный характер. Они знает друг о друге все, и, чтобы доказать свою любовь и преданность, Вольмар приглашает в свой дом Сен-Пре, считая его достойным любви такой женщины как Юлия. 

    Для Юлии-жены подобный поступок был неожиданностью, и первое время она не знает радоваться этому, или печалиться. Она боится и Сен-Пре, и саму себя, хотя и уверена, что годы разлуки разрушили то прекрасное чувство, которое жило в их сердцах, и остались только теплота, нежность и дружеские отношения. Она страшится того, к чему приведет вторжение Сен-Пре в их дом, где царит искренность и невинность, уважение и дружба, мир и гостеприимство. Юлия вновь обрела Сен-Пре, но теперь они относятся к друг к другу по-особому: она – как к другу, а он – как к своей сестре. Юлия-жена настолько честна, что рассказывает мужу о своих разговорах с Сен-Пре, и даже показывает ему свои письма. 

    Юлия-жена размышляет и говорит устами своего создателя – Ж.Ж. Руссо, утверждая, что бог есть, бог создатель мира, но верить в его существование — это не значит скрываться в монастырских стенах и беспрекословно поклоняться библейским предписаниям. Нет, отнюдь нет, человек должен быть искренним с самим собой, считает Юлия, и должен поступать добродетельно не из чувства страха перед загробным наказанием, ибо тогда он становится неискренним, ибо бог предоставил человеку свободу воли. Юлия-жена глубоко верит, что “разум верней всего предохраняет и от нетерпимости, и от фанатизма”.

    Признаваясь в том, что она глубоко верующая и рассказывая о своей вере, Юлия признается, что долгое время пребывала в неверии, хотя и нельзя сказать, что она не была набожна и добавляет: “... Лучше вовсе не быть набожной, нежели обладать внешним и нарочитым благочестием, которое не умиляет сердце, а только успокаивает совесть, нежели ограничиваться обрядами и усердно чтить господа бога лишь в известные часы, дабы все остальное время о нем и не помышлять” (Письмо ХVIII Юлии). Только разум в состоянии определить разницу между божественным образом и лжемудрствованиями и заблуждениями. Созерцая этот божественный образец, душа очищается и воспаряет, она учиться презирать низменные свои наклонности и преодолевать свои недостойные влечения.

     В письме к госпоже д’Орб Юлия пишет: “Вот что я сказала бы светским дамам, для коих нравственность и религия - ничто, ибо у них есть лишь один закон - мнение света. Но ты, женщина добродетельная и верующая, сознающая свой долг и любящая его, ты знаешь иные правила поведения, нежели суждение общества, и следуешь им; для тебя самое главное - суд твоей совести, и ты должна сохранить уважение к себе” (Письмо ХVIII).

     Верующая Юлия-жена жаждет обратить своего мужа в веру только ради его блаженства в загробном мире и для его счастья на земле, ибо по ее словам: сколь многих радостей он лишен! Однако она не во всем следует своей набожности. Например, во втором предисловии к роману Ж.Ж. Руссо по поводу её религиозности высказался устами одного из героев диалога: Н: "Христианка, благочестивая женщина, не желает обучать своих детей катехизису, а, умирая, не хочет помолиться богу. И вдруг оказывается, что её смерть наставляет в вере пастора и обращает к богу атеиста!" Все-таки Юлии удалось, хоть и своей смертью, заставить мужа поверить в Бога. 

    Но вся её религиозность, на самом деле, это лишь жалкие попытки заглушить в себе чувства, которые она по-прежнему питает к Сен-Пре. Юлия-жена думала, что будет счастлива лишь от сознания того, что её бывшая любовь находится так близко от неё, но, нет, на самом деле, она несчастна. Её добродетель начинает снова соприкасаться с её сердцем, и это подтачивает её душевные силы. Семейное счастье Юлии-жены оказывается на краю пропасти, когда в её жизнь снова врывается Сен-Пре. Юлию неодолимо влечет к Сен-Пре, и она видит, что его чувства остались прежними. 

     Страсть, любовь и страх вновь соединились воедино, они вот-вот вырвутся наружу, и разрушат такой привычный уклад жизни Юлии-жены. Это чувствуется в каждом движении, в каждом вздохе влюбленных, особенно это проявляется во время прогулки Сен-Пре и Юлии вдвоем, когда их настигла буря на озере. Этот и многие другие эпизоды вызывают глубокий душевный кризис у Юлии. Она перестает быть Юлией-женой, а все более и более стремится превратиться в ту молоденькую, страстную Юлию-любовницу, которая пошла наперекор своей добродетели, лишь бы ощутить истинное блаженство и подлинное счастье в объятиях любимого человека. В размышлениях Юлия-жена теперь проводит часы в своем прекрасном саду, который она называет своим "Елисейским полем" – Элизиумом. Здесь она находится в уединение, только здесь может она почувствовать себя счастливой. Здесь и на небесах, куда Юлия попадает из-за глупой случайности, или жестокого и беспощадного рока. Пожалуй, её смерть была создана Руссо, чтобы увековечить любовь двух влюбленных, оставить её искренней и чистой. Но, если вдуматься, Руссо просто не знал, как поступить с этим влюбленным треугольником, и он решил выбрать наиболее простой вариант – смерть Юлии. После смерти Юлии осталась пустота, все герои чувствуют себя одинокими: и вдовец Вольмар, и Клара и Сен-Пре. Но её смерть показала, что всё, кто её окружал, это вереница прекрасных душ, одна лучше другой, и что именно Юлия помогла им стать таковыми. 

Образ Юлии-матери. 

      Юлия не просто прекрасная хозяйка и жена, она также отличная и любящая мать, которая прекрасно воспитала своих детей. Она безумно любит их, но эта уже другая любовь, материнская, которая в Юлии, однако сочетается с прежней любовью к Сен-Пре. Она и погибает из-за огромной любви к сыну. Спасая своего младшего сына, оступившегося и упавшего с высокой плотины, Юлия бросилась за ним в воду. Мальчик выжил, а мать не перенесла потрясения. Безысходность финала соответствует характеру любви, на пути которой непреодолимым препятствием стало социальное неравенство героев, а их нравственное чувство не позволило им избрать путь обмана. 

     Но материнская любовь Юлии-матери не эгоистична, а разумна. В воспитании Юлия пытается достичь наилучших результатов, и Руссо мастерски изображает Юлию-мать как совершенство, к которому следует стремиться всем. Госпожа де Вольмар прекрасно воспитала своих детей: практически не читая им наставлений, она имеет огромную власть над ними, но власть не эгоистичную, не основанную на силе или угрозах, а власть "настоящую", которая тонкими, невидимыми нитями связана с любовью, уважением, поклонением и послушаением. Дети практически не отходят от Юлии, но их присутствие едва замечаешь. 

    В своих отношениях с детьми главная героиня сумела добиться того единства, которого так не хватает многим семьям в наши дни. Все трое детей веселы и резвы, но вместе с тем не назойливы, не крикливы, как многие в их возрасте. У них все получается как бы само по себе, эту черту воспитала в них Юлия, которая, несмотря на свою безграничную любовь и нежность к детям, не суетиться вокруг них, не заставляет их делать то, что им не по душе, не спорит с ними и не мешает их забавам. Создается впечатление, что уже одно присутствие с ними делает её счастливой, кажется, что в этом и состоят её материнские обязанности. 

    Одним словом, её дети кажутся такими же идеальными, как и сама Юлия, хотя за её мнимой небрежностью скрывается внимание любящей матери. У Юлии свои особые принципы воспитания, которые приводят к прекрасным результатам. Она справедливо считает, что самая важная основа воспитания (которую, к сожалению, уже давно позабыли) состоит в том, чтобы сделать ребенка восприимчивым к тому, что ему внушают. Юлия-мать осознает, сколько средств приходится применять, чтобы воспитать в ребенке разум, и это достигается только в детстве. 

    Её дети знают, что если они будут хорошо относиться к окружающим, настолько же и окружающее будут относиться к ним. Чувствуя, что у них нет над людьми другой власти, кроме их благожелательности к ним, они становятся послушными и учтивыми, стараясь расположить людей к себе, они сами невидимыми нитями привязываются к ним. Юлия уверенна, что тот, кто стремится вызвать у людей любовь к себе, и сам начинает любить, такова суть любви, а из взаимной привязанности вырастают у детей и другие положительные качества, такие как доброта, сострадание, нежность, желание помогать, прежде всего, другим.  

     Юлия-мать противоречит многим тогдашним принципам воспитания, считая, что самая важная сторона воспитания детей в том, чтобы заставить ребенка почувствовать свою слабость и зависимость от окружающих его людей. Пожалуй, подобная мысль слишком напоминает собственная поведение девушки, которая в молодости ощутила слабость и зависимость от своего отца, и не смогла отстоять свою любовь. Юлия считает, что детям нельзя позволять делать всё, что им захочется, иначе, чем больше потакать прихотям детей, тем больше будут эти прихоти, а отказ будет для них очень болезненным. Однако Юлия старается отказывать своим детям, как можно меньше, все, что можно позволить, она позволяет без всяких оговорок, но, если ребенок пристает, она никогда не выполняет его просьбу. 

     Госпожа де Вольмар не допускает своих детей в разговоры взрослых, чтобы они не научились болтать и спорить, как глупцы. Она не разрешает им перебивать людей, занятых серьезным разговорам, но всегда разрешает им тихонько задать вопрос, который их волнует. Но Юлия-мать убеждена, что дети не должны знать все, это им только вредит. Всеми этими мерами она охраняет их от тщеславия, подлости, обмана, хотя многие могут поспорить с её методами. 

     В целом, считает Юлия-мать, признак хорошего воспитания состоит в том, чтобы не столько блеснуть своими достоинствами, а скорее в умении помочь другим блеснуть, самому же держаться скромно. С подобной мыслью трудно согласиться, а еще труднее следовать ей, но в этом Юлии преуспела, как ни в чем другом. Она сама является образцом подобного воспитания, жертвуя собой, она помогает и делает счастливыми других, но сама страдает, хотя и не может сказать, что она несчастлива. 

    И только умирая, она все же осознает, что в её жизни не хватало страсти, огня и безумной любви. Её последние слова перед смертью не могут оставить равнодушными никого, в своем письме к Сен-Пре она пишет, что все еще любит его: "Добродетель, разлучившая нас на земле, соединит нас в вечной жизни. В сем сладостном ожидании я и умру. Какое счастье, что я ценою жизни покупаю право любить тебя любовью вечной, в которой нет греха, и право сказать в последний раз: "Люблю тебя". Вера в Бога помогает Юлии спокойно воспринять мысль о смерти, предчувствуя, что на небесах её ждет вечное блаженство и вечная любовь. 

Заключение. 

     Роман "Юлия, или Новая Элоиза" считается первым "идейным романом" во французской литературе. И вот почему. В образе Юлии (впрочем, как и многих других персонажей) Руссо изобразил свой идеал женщины, свои взгляды на её поведение и поступки. Никто до него не мог так точно раскрыть каждую черточку женской души, всю глубину её любящего сердца, её благочестивую натуру, силу её страсти и любви. Автора не волнует изображенная им действительность или правдоподобие образа Юлии, его больше волнует созданный им образ женщины, в который он хотел воплотить все свои желания, мечты и помыслы. И Юлия, на самом деле, воспринимается нами не как реалистичный образ, а как выдуманная героиня, в которой запечатлелись все положительные качества, присущие настоящей женщине.

     Но эта идеальность несколько гнетуща, Юлия кажется настолько серьезной, что она не способна даже по-настоящему рассмеяться, или совершить безумный поступок – например, убежать с Сен-Пре, и тем самым превознестись над обыденностью существующего положения. Но нет, Юлия воспринимает жизнь как череду различных моральных проблем, которые она, к сожалению, решить не в состоянии. И так как выражение чувств у Руссо часто достигает высшей точки, то уже в начале романа мы ощущаем атмосферу трагизма и смутно предчувствуем безысходность сложившейся ситуации. 

    Образ Юлии создан для того, чтобы показать все негативные стороны старого социального уклада, который не позволяет главной героине стать счастливой, не дает ей возвыситься над всеми ничтожными предрассудками высшего общества. Её образ утверждает естественное чувство любви, страсти и саму природу, которая все же побеждает в этой порочной цивилизации. Можно утверждать с полной уверенностью, что этот новый, возвышенно-эмоциональный образ Юлии оказал громадное влияние на дальнейшее развитие европейского романа. 

    Образ Юлии явился протестом против общественной тирании над женщиной. Главная героиня, с нежной и прекрасной душой, живет жизнью сердца и находит счастье только в общении с природой и самой собой. Поэтому недаром её образ настолько трагичен, что не оставлял равнодушным никого, над несчастной девушкой рыдала вся страна - от принцессы, будущей королевы Марии Антуанетты, до провинциального адвоката, ее будущего палача Максимилиана Робеспьера.  Безусловно, каждый находил и находит в образе Юлии что-то свое, то, что трогает его сердце, бередит душу и заставляет по-новому посмотреть на окружающий мир. Духовный мир Юлии необычно богат, а её чувствительность необычна для девушки из высшего общества. 

     Образ Юлии имел невероятный успех, её искренняя любовь не могла оставить равнодушным никого, над её чувствами и страданиями рыдали навзрыд, её добродетелью восхищались, её силе духа завидовали. В целом, роман "Юлия, или Новая Элоиза" выражает чувства и взгляды Руссо, он недаром считал, что главное достоинство и заслуга человека в его способности чувствовать, его сердце – это золото, и если оно мертво, значит и сам человек уже не человек, а машина, которая подчиняется только разуму и холодному рассудку. В наши дни сентиментальность Руссо воспринимается, пожалуй, негативно. Во времена же писателя, подобные взгляды восторженно принимались читателями. Двадцатилетние молодые девушки буквально сходили с ума от образа Юлии и от её любви к Сен-Пре. Дамы из высшего общества желали познакомиться с писателем, создавшим такой романтический и сентиментальный образ. 

    Образ Юлии вдохновлял на подвиги, на неукротимую энергию действия. Он как бы открыл путь новой моде – дамы стали носить медальоны с изображением своих любимых и подруг, вдовы – с изображением своих возлюбленных; в общественных местах стали появляться храмы Дружбы, беседки Добродетели, алтари Милосердия; в театрах стали играть нравоучительные сценки, где дети ухаживали за стариками и животными, где любовь завершалась браком и семейным счастьем. Образ Юлии послужил открытием образа "обыкновенного человека", нового типа женщины, которая ставит добродетель и самопожертвование выше любви, для которой семья и благополучие других выше собственных интересов и желаний. 

     Пожалуй, такая женщина могла служить образцом для подражания, ведь неимоверно трудно поставить чужое благополучие выше собственного, неимоверно трудно, если вообще возможно. Да, в первой части книги любовь Юлии похожа на ураган, который готов смести все на своем пути, даже условности общества, в котором она живет. Но эта страсть-любовь не имеет будущего, потому что подобная любовь либо погибает, либо бесследно исчезает, канув в вечность. Водоворот бесчисленных проблем съедает любовь, он разрушает саму суть этой любви. 

    Скорее всего, подобное случилось бы и с Юлией и Сен-Пре. Они бы не смогли побороть все условности, разрушить все стены и преграды, и остаться беспечно счастливыми. Их чувства не смогли бы выжить при таких условиях, когда Юлия приходиться разрываться между мнениями и желаниями Сен-Пре, отца, матери и Клары, не говоря уже о своих собственных. 

     В то время как вторая книга более реальная, более приземленная. Здесь Юлия предстает перед читателями в ином обличии, даже в двух – в образе жены и матери. Её семейная жизнь спокойна и умиротворенна, в её отношениях с мужем – уважение и ласка, в отношениях с детьми – нежность и любовь. И, несмотря на то, что в глубине души она любит Сен-Пре, именно семейная жизнь раскрыла Юлии глаза на многое, в том числе и на безумную страсть и любовь. 

    Все три обличия Юлии – Юлия-любовница, Юлия-мать и Юлия-жена – резко контрастируют друг с другом, но в то же время слиты воедино, показывая всем, что в женщине таится много тайн, много желаний и возможностей. Она всегда разная, иная, неповторимая, и в каждом из своих обличий она стремится к совершенству. Такова Юлия – в молодости прекрасная благоухающая роза, имеющая шипы и готовая противостоять всему во имя своей любви, а в зрелости – нежная фиалка, дарящая ласку и любовь своим близким. Она противоречива, как и всякая женщина, но её добродетель ставит её намного выше других.  

    Одним словом, это – "женщина сердца", и с кем бы она ни была, где бы ни жила, она всегда бы дарила всю свою любовь без остатка тем, кто этого бы желал. Она – дающая женщина, женщина без начала и без конца. Она – воплощение идеала, к которому следует стремиться всем и во всём.  



Библиография.



1. Анисимов И.И. Французская классика со времен Рабле до Ромена Роллана. Статьи, очерки, портреты. Сост. Р.М. Анисимовой. Коммент. В.П. Баласкова. М., "Худож. лит.", 1977. 

2. Вецман И.Е. Жан-Жак Руссо. М., "Худож. лит., 1958.  

3. Гончаров Н. К. Историко-педагогические очерки. М.: Академия педагогических наук РСФСР, 1963.  

4. История зарубежной литературы XVIII века / Под редакцией В.П. Неустроева, Р.М. Самарина. М.: "Московский университет", 1974.

5. Краткая литературная энциклопедия. Гл. ред. А.А. Сурков. М., "Советская Энциклопедия", 1971, т.6. 

6. Манфрез А.З. Три портрета времен французской революции. М: Мысль, 1989.

7. Момджнян Х.Н. Французское просвещение XVIII века: очерки. М: Мысль, 1983.

8. Моруа Андре. Три Дюма. Литературные портреты; Пер. с фр./ Прим. Л. Бесполовой, С. Шлапоберской, С. Зенкина. – М.: Правда, 1986. 

9. Пискунов А. И. Хрестоматия по истории зарубежной педагогики. М.: Просвещение, 1981. 

10. Розанов М. Н. Ж.-Ж. Руссо и литературное движение конца XVIII и начала XIX в. М., 1910;