"Норманнская теория" и возникновение Древнерусского государства

РЕФЕРАТ

"Норманнская теория" и возникновение Древнерусского государства


План



Введение

1. Происхождение и значение онима "Русь"

2. Этническая принадлежность первых русских 

3.Роль "варяжского элемента" в ранних государственных структурах Древней Руси

4. Происхождение государства у восточных славян

Заключение

Список литературы


Введение



«Норманнская теория» - это один из наиболее дискуссионных аспектов в истории Русского государства. Как ранее, так и сейчас идут споры об истории возникновения древнерусского государства. Много образованных людей изучали эту проблему и силами последующего поколения коллег были разделены на норманистов и антинорманистов.

Что же собственно это такое: «норманнская теория»?

«Норманнская теория»- это концепция образования Русского государства, основанная на отрывке из «Повести временных лет». Самый общий смысл теории состоит в том, что скандинавы создали русский народ, русское государство (местному населению это было не под силу), русскую культуру.

Обратимся к самой «Повести временных лет», где под 6370(862)г сообщается:

«Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собою владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по нраву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русские. Как другие называются шведы. А иные норманны и англы. А еще иные готландцы,- вот так и эти прозывались. Сказали Руси чудь, славяне, кривичи и весь: « Земля велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю Русь, пришли и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус,- на Белоозере, а третий, Трувор, - в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля».

Эти события носят легендарный характер. Более того, аналогичные легенды, связанные с зарождением государственных институтов, есть у многих других народов мира. И все же некоторые ученые буквально восприняли известие о призвании варягов и пришли к довольно своеобразным выводам.

Так создатели «норманнской теории» происхождения русского государства Иоганн Готфрид Байер и Герард Фридрих Миллер, два немецких историка, приглашенные Петром I для работы в Санкт-Петербург в 1724г, утверждали, опираясь на ПВЛ, что свое имя Россия - вместе с государственностью - получила от скандинавов.

Труды Байера высоко ценились русскими историками XVIII века. У него заимствовал Татищев норманнскую теорию происхождения варягов-руси, которую он в своей истории излагает по Байеру. Немецкий учёный был знатоком скандинавских языков, но не посчитал необходимым хоть сколько-нибудь ознакомиться с языком страны, историей которой он занялся. Очень точно, как мне кажется, сказал о Байере Н.Надеждин: «Только по необъяснимой странности, живя в России, будучи русским профессором, занимаясь русской историей, он не только не знал ни слова, но даже не хотел учиться по-русски» (цитата по Мавродину).

Все последователи Байера и Миллера стали называться норманистами. Вряд ли есть необходимость говорить обо всех норманистах, их было много, и взгляды каждого из них имели свои оттенки, от тех, кто утверждал «крайнюю дикость» славян до Рюрика, и до исследователей, признавших лишь скандинавское происхождение правящей династии на Руси.

Основателем «антинорманнской теории» стал Михаил Ломоносов. Его «Древняя Российская история» была первым трудом антинорманиста, трудом борца за честь русского народа, за честь его культуры, языка, истории, трудом, направленным против теории немцев. Он знал прошлое Руси, верил в силы русского народа, в его светлое будущее.

Спор между норманистами и антинорманистами, то затихая, то, вновь обостряясь, продолжается уже свыше двух веков.

К трудам норманистов с известной долей условности, конечно, можно отнести «Историю государства Российского» Н.М.Карамзина. Его нельзя упрекать в отсутствии патриотизма, равно как и придерживающихся подобных взглядов Соловьева («История России с древнейших времен») и Полевого. Но любовь к Родине у каждого выражается по-своему.

К концу XIX века количество сторонников «норманской теории» значительно превышало сторонников «антинорманнской».

После того, как в России в 1891 году была опубликована работа «Начало Русского государства» Вильгельма Томсена, многие русские историки сошлись во мнении, что норманнское происхождение Руси уже доказано. И хотя антинорманисты того времени Гедеонов и Иловайский продолжали свои выступления, большинство ученых приняло норманнскую позицию.

Эту теорию признавало и большинство советских ученых, в частности И.А. Рожков, М.Н. Покровский.

С 20х годов XX столетия стало публиковаться много работ по истории России. Стоит отметить работу А. Шахматова, посвященную проблеме происхождения Русского государства. Отношение Шахматова к «норманской проблеме» очень сложное, его труды сыграли важную роль в критике норманизма, но, с другой стороны, сам ученый стоял на норманистких позициях.

С 30х годов XX столетия произошел всплеск активности антинорманистов. Б.Д. Греков в своих работах («О роли варягов в истории Руси», «Борьба Руси за создание своего государства», «Киевская Русь») утверждает, что государство не могут создать отдельные люди и в один год.

Произошли коренные сдвиги в русской историографии, и первым с прямой критикой «норманской теории» выступил В.А. Пархоменко («К вопросу о «норманнском завоевании» и происхождении Руси». //ИМ, 1938, #4)

В 40-х годах В.В. Мавродин («Древняя Русь», «Образование русской государственности», «Борьба с норманизмом в русской исторической науке») рассмотрел вопрос об участии норманнов в формировании государства на Руси. Он показал ограниченный характер этого участия, хотя есть моменты в его работах, где роль норманнов преувеличена.

В послевоенные годы получило развитие антинорманистское течение. Это и статьи Б.Д.Грекова, и работы С.В. Юшкова («Общественно-политический строй и право Киевского государства». М.,1949)

Эти и другие произведения замечательных российских историков я буду использовать в основной части своей работы.

А для того чтобы достичь цели своего реферата, а именно, охарактеризовать «норманнскую теорию» как версию происхождения Древнерусского государства, мне кажется, нужно согласится с В.О. Ключевским и разделить «норманнскую проблему» на ряд более «мелких», но гораздо более реальных и существенных для понимания ранней истории Руси вопросов:

. Происхождение и значение самого онима «Русь»;

. Этническая принадлежность первых русских князей;

. Роль «варяжского элемента» в ранних государственных структурах Древней Руси;

. Происхождение государства у восточных славян. 


1. Происхождение и значение онима «Русь»



Бесконечная полемика норманистов и антинорманистов о том, следует ли отождествлять варягов с русью, и, следовательно, считать термин «Русь» словом скандинавского происхождения, исходила их нескольких мест ПВЛ и, в частности из следующих двух: географического введения, где «Русь» - один из северно-германских народов, наряду со шведами и норвежцами; и легенды о призвании варягов, где мы находим то же самое утверждение, и где указывается, что от призванных варяжских князей, приведших с собой «всю Русь», пошло название – «Русская земля». Сюда же относится замечание такого же содержания, но только по другому поводу, помещённое в ПВЛ под 898 годом. 

Исследования летописей показали, что отождествление варягов с русью не является первоначальным; оно введено составителем «Повести временных лет» первой редакции 1111 года, а согласно предшествующему ей «Начальному своду» 1093г., восстановленному Шахматовым, варяжские дружины стали называться русью лишь после того, как перешли на юг, в Киев.

Теперь стоит перейти к мнениям различных российских историков по этому поводу.

Одним из первых российских историков, высказавшимся по этой теме, был Карамзин. В своей «Истории государства Российского» он пишет: «…славяне, утомленные внутренними раздорами, в 862 году снова призвали к себе трех братьев Варяжских, от племени Русского, которые сделались первыми властителями в нашем древнем отечестве и по которым оно стало именоваться Русью. - Сие происшествие важное, служащее основанием истории и величия России, требует от нас особенного внимания и рассмотрения всех обстоятельств». Какие же обстоятельства рассматривает в своей работе Карамзин? 

Прежде всего, его интересует, кого именует Нестор варягами. Для Карамзина мнение летописца – закон, он не пытается даже усомниться в подлинности сведений из ПВЛ. Поэтому, естественно, что вслед за летописцем он считает варягов скандинавами, или «жителями трёх королевств»: Дании, Норвегии и Швеции. Кроме этого, он уточняет: «…не было на Севере другого народа, кроме скандинавов, столь отважного и сильного, чтобы завоевать всю обширную землю от Балтийского моря до Ростова (жилища мери)». Налицо мнение подлинного норманиста.

Есть и ещё одно обстоятельство, волнующее Карамзина не меньше, вот как об этом говорит сам историк: «…мы желаем знать, какой народ, в особенности называясь Русью, дал отечеству нашему и первых государей и само имя, уже в конце девятого века страшное для империи греческой?» Справедливости ради стоит сказать, что ответ на этот вопрос Карамзин ищет у других историков: «…однако ж историки находят основательные причины думать, что Несторовы варяги-русь обитали в Королевстве Шведском, где одна приморская область издавна именуется Росскою, Ros-lagen. Жители ее могли в VII, VIII или IX веке быть известны в землях соседственных под особенным названием так же, как и готландцы, коих Нестор всегда отличает от шведов. Финны, имея некогда с Рос-лагеном более сношения, нежели с прочими странами Швеции, доныне именуют всех ее жителей Россами, Ротсами, Руотсами». Другим мнениям Карамзин не уделяет особого внимания, очевидно, полностью соглашаясь с этим.

С.М. Соловьёв говорит, что «под именем варягов разумелись дружины, составленные из людей, волею или неволею покинувших свое отечество и принужденных искать счастия на морях или в странах чуждых; это название, как видно, образовалось на западе, у племен германских, на востоке, у племен славянских, финских, греков и арабов таким же общим названием для подобных дружин было русь (рос), означая, как видно, людей-мореплавателей, приходящих на кораблях, морем, входящих по рекам внутрь стран, живущих по берегам морским». 

Другой знаменитый российский историк В. О. Ключевский, не признававший ни норманнскую, ни антинорманнскую теорию, высказал своё мнение по поводу онима «Русь»: « Княжеская дружина, служа орудием администрации в руках киевского князя, торгуя вместе с купечеством больших городов, носила вместе с ним специальное название руси». Ключевский, в отличие от Карамзина, уже говорит о ПВЛ, как о предположении Нестора. Изучив русские летописи и зарубежные источники, Ключевский восстанавливает значение термина «русь» в разные времена. Историк приходит к выводу, что первоначальное значение его было племенное: так называлось то варяжское племя, из которого вышли первые наши князья. Потом это слово получило сословное значение: русью в Х в., по Константину Багрянородному и арабским писателям, назывался высший класс русского общества, преимущественно княжеская дружина, состоявшая в большинстве из тех же варягов. Позднее Русь, или Русская земля получило географическое значение: так называлась преимущественно Киевская область, где гуще осаживались пришлые варяги. Наконец, в XI - XII вв., когда Русь как племя слилась с туземными славянами, оба эти термина Русь и Русская земля, не теряя географического значения, являются со значением политическим: так стала называться вся территория, подвластная русским князьям, со всем христианским славяно-русским ее населением. 

В работе С.Ф. Платонова «Полный курс лекций по русской истории» можно также увидеть размышления автора по поводу образования термина «русь». Платонов уверен в одном: русь – это народ. В доказательство он приводит работы других историков, считавших так же. Другое дело, что все историки по-разному видят этот народ. Вот, что пишет об этом сам Платонов: «По одним известиям, русь - те же скандинавы, по другим - русь живет у Черного, а не у Балтийского моря, в соседстве с хазарами и печенегами». Сам историк считает, что «правильнее будет представлять дело так, что русью звали в древности не отдельное варяжское племя, ибо такого не было, а варяжские дружины вообще. Как славянское название сумь означало тех финнов, которые сами себя звали suomi, так у славян название русь означало прежде всего тех заморских варягов - скандинавов, которых финны звали ruotsi». 

К норманнской школе примыкает и оригинальное мнение А. А. Шахматова: "Русь - это те же норманны, те же скандинавы; русь - это древнейший слой варягов, первые выходцы из Скандинавии, осевшие на юге России раньше, чем потомки их стали оседать на менее привлекательном лесистом и болотистом славянском севере" (цитата по Платонову). 

Совершенно противоположное мнение принадлежит антинорманисту Мавродину, который в своей работе «Борьба с норманизмом в русской исторической науке» писал: «Термин «Русь» не скандинавский термин. Времена викингов его не знают. В рунических надписях и древнесеверной литературе наша страна называется Гардар или Гардарики. «Russia» - термин сравнительно редкий, взятый не из живой речи, а книжный, и вошедший в обиход в скандинавских языках лишь в XIII-XIV вв.». По мнению этого историка «русь» - это древний этнический термин, связанный с поднепровскими славянами, ставший обозначением политического образования с центром в Киеве.

Очень интересно мнение другого антинорманиста М.Н. Тихомирова, который выводит термин «русь» из гидронима Рось (Ръсь) – названия правого притока Днепра: «В области полян, по которой протекала река Рось, находим в IX-XIII вв. Русь, как об этом согласно свидетельствуют летописи. Не варяги назвали страну полян Русью, а осевшие в Киеве «словени и варязи и прочии прозвашася Русью» (цитата по Данилевскому).

Каждый историк имеет собственное мнение о происхождении и значении онима «русь», но одно остаётся неизменным. Все антинорманисты ратуют за славянское происхождение этого термина, норманисты же, напротив, выводят его разными способами из скандинавской среды. Однако приходится констатировать, что происхождение имени Русь сегодня продолжает оставаться столь же загадочным, как и двести лет назад. 



2. Этническая принадлежность первых русских князей



Не менее сложной является и проблема установления этнического происхождения первых «русских» князей. И, прежде всего, остро стоит проблема «исторической родины» Рюрика и его братьев, с которых принято начинать историю Древней Руси. В летописи они приходят «из заморья», да и имена их мало походят на славянские.

Что же по этому поводу думают российские историки?

С.М. Соловьёв, ещё один знаменитый российский норманист, пишет, что славяне искали «посредника в спорах беспристрастного, одним словом, третьего судью, а таким мог быть только князь из чужого рода». Этот историк, как и многие другие норманисты, называет первых князей «морскими королями, предводителями европейских дружин, вышедшими с берегов Скандинавии».

Н.М. Карамзин и в этом вопросе придерживается своей норманистской точки зрения: «Имена трех князей варяжских - Рюрика, Синеуса, Трувора - призванных славянами и чудью, суть неоспоримо норманнские: так, в летописях Франкских около 850 года - что достойно замечания - упоминается о трех Рориках: один назван Вождем Датчан, другой Королем (Rex) Норманнским, третий просто Норманом».

В.Н. Татищев считал, что Рюрик родом из Финляндии, так как только оттуда варяги могли так часто приходить на Русь.

Платонов и Ключевский полностью соглашаются со своими коллегами, в частности Ключевский пишет: « Наконец, имена первых русских князей-варягов и их дружинников почти все скандинавского происхождения; те же имена встречаем и в скандинавских сагах: Рюрик в форме Hrorek, Трувор - Thorvardr, Олег по древнекиевскому выговору на о - Helgi, Ольга - Helga, у Константина Багрянородного - Ελγα, Игорь - Ingvarr, Оскольд - Hoskuldr, Дир - Dyri, Фрелаф - Frilleifr, Свенальд - Sveinaldr и т. п.».

Как видно из приведённых выше мнений норманисты абсолютно единодушны в своих высказываниях.

Антинорманисты же попытались выступить против этого единодушия, прежде всего, путём «русификации» Рюрика и его братьев. Так, М.В. Ломоносов попытался обосновать прусское происхождение Рюрика и «всей руси», с которой тот явился по призыву жителей Новгорода. Эта точка зрения, несмотря на всю её экзотичность и несоответствие тексту ПВЛ получила поддержку со стороны Г. Ловмяньского и А.Г. Кузьмина. Впрочем, обращение к ней чаще вызвано политическими, а не научными причинами.

Несмотря на упорное нежелание антинорманистов, а к их числу относятся почти все советские историки, мириться с иноземством Рюрика и его братьев, те не менее упорно отказывались расставаться со своим «антинаучным» происхождением. Большинству исследователей в конце концов пришлось признать, что первые упомянутые в летописи новгородские князья вряд ли могли быть «автохтонами», славянами. Даже безусловный антинорманист Б.А. Рыбаков допускает возможность отождествления летописного Рюрика с предводителем викингов Рюриком Ютландским. Зато он вообще отказывает в существовании Синеусу и Трувору. Имена братьев Рюрика возводятся им к оборотам «sine use» и «tru war», т.е. «своими родичами» и «верной дружиной», с которыми и пришёл на Русь первый легендарный правитель Новгорода. 

Любопытно заметить, что в рассуждениях о происхождении имён Синеуса и Трувора Рыбаков уже без всяких оговорок признаёт Рюрика шведом. Тем самым, борясь с норманизмом, глава советских антинорманистов сам оказывался вынужденным сторонником «норманнской теории». 

Не все ясно и с происхождением первых киевских князей. Сведения о них, судя по всему, столь же легендарны, как и о Рюрике, Труворе и Синеусе. О том, что уже во времена первых летописцев рассказ о Кие и его братьях воспринимался как легенда, ясно говорит разъяснение, включенное кем-то из киевлян, создателей летописей: «Некоторые же, не зная, говорят, что Кий был перевозчиком. Был-де у Киева тогда перевоз с той стороны Днепра, отчего и говорили: «На перевоз на Киев». Если бы был Кий перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду; а между тем Кий этот княжил в роде своем, и ходил он к царю, и великие почести воздал ему, говорят, тот царь, при котором он приходил. Когда же возвращался, пришел он на Дунай, и облюбовал место, и срубил городок невеликий, и хотел сесть в нем со своим родом, да не дали ему близживущие; так и доныне называют придунайские жители городище то - Киевец. Кий же, вернувшись в свой город Киев, тут и умер; и братья его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь тут же скончались».

Принято считать, что основатели Киева — поляне, то есть восточные славяне, населявшие Киевское Поднепровье. Иногда их просто называют первыми русскими князьями. Б.А. Рыбаков пишет о них так: «…легендарный Кий приобретает реальные черты крупной исторической фигуры. Это – славянский князь Среднего Поднепровья, родоначальник династии киевских князей». А появление имен Аскольда и Дира в летописи, по мнению историка, - следствие ошибки одного из ранних летописцев. На самом деле якобы в первоначальном тексте речь шла об одном киевском князе – Асколдыре или, точнее, Осколдыре. Такое утверждение позволило Рыбакову «установить» славянскую этимологию имени Аскльда от р. Оскол. Название же этой реки связывалось со сколотами, упоминаемыми Геродотом. Те, по мнения Б.А. Рыбакова, были славянами (хотя Геродот писал, что сколоты именуют себя скифами), которые позднее стали называться русью.

Принадлежность Кия, Щека и Хорива к местной полянской знати считается почти доказанной. Некоторые сомнения в бесспорности такой точки зрения вселяют несколько странные для славян имена первых киевских князей. Правда, предлагается славянская этимология для имени старшего из братьев Кия. Ее пытаются связать с праславянским корнем kuj, обозначавшим божественного кузнеца. Так, Б.А. Рыбаков полагает, что имя Кий хорошо осмысливается по-русски: «кий» означает «палка», «палица», «молот». 

Но все-таки если имя Кий хоть как-то поддается «славянизации», то имена его братьев — Щек и Хорив — абсолютно не поддаются. Лучшей этимологической параллелью для второго из них, пожалуй, было упоминание литовского названия верховного жреца — krive. И вот поэтому их присутствие в первоначальной версии сказания об основании Киева иногда просто отрицается. В частности, Б.А. Рыбаков полагает, что «мы должны быть осторожны по отношению к братьям Кия. Правда, летописец стремится связать их имена с местной топонимикой XI в., указывая на Щековицу и Хоривицу, но нам очень трудно сказать, действительно ли имена реальных братьев перенесены на эти горы, или же, подчиняясь требованиям эпической тройственности, автор сказания от названий этих гор произвел имена двух мифических братьев?» Налицо самое распространенное мнение антинорманистов. Что же по этому поводу говорят норманисты?

Карамзин, равно как и Соловьёв, вообще сомневался в существовании Кия и его братьев, он писал: «Имя Киева, горы Щековицы - ныне Скавицы - Хоривицы, уже забытой, и речки Лыбеди, впадающей в Днепр недалеко от новой Киевской крепости, могли подать мысль к сочинению басни о трех братьях и сестре их: чему находим многие примеры в Греческих и Северных повествователях, которые, желая питать народное любопытство, во времена невежества и легковерия, из географических названий составляли целые истории и биографии». Историк не отказывает в существовании Аскольду и Диру и более того, он считает, что они образовали самодержавную область на юге.

Ключевский признаёт то, что Киев был основан варягами, и их было там так много, что Аскольд и Дир смогли набрать из них целое ополчение.

Очевидно норманисты, не имея доводов, чтобы опровергнуть славянское происхождение первых киевских князей, либо просто отказывают им в существовании, либо без всякого основания пишут, что они были варягами. Хотя если основываться на этимологию, то имена первых «русских» князей — как новгородских, так и киевских — оказываются «не своими». Это с неизбежностью ставит вопрос: почему первые князья Древней Руси были иноземцами?

Действительно, любопытно. Но обратимся к истории других народов Европы и Азии. Болгарское царство, Франция, герцогство Нормандия, Бретань, Ломбардия, королевство Англия, Сельджукский султанат — вот далеко не полный перечень государств, названия которых восходят к этнонимам завоевателей, которые и стали во главе их. Конечно, встречаются и обратные примеры, когда территория сохраняла имя населявшего ее когда-то коренного народа, вытесненного или уничтоженного пришельцами. Таковы современные области — Мещера, Пруссия, Саксония, Тюрингия, Бургундия и другие, уже давным-давно не заселенные мещерой, пруссами, саксами, тюрингами, бургундами. 

Любопытно, что и в тех, и в других случаях собственное название государства не соответствует его преобладающему этническому составу. Но это к слову. Сейчас нас больше волнует проблема «иноязычных» правителей.

Хорошо отвечает на этот вопрос Х. Ловмяньский: «…правитель чужого происхождения в силу своей нейтральности скорее мог сгладить эти трения и потому был полезен для поддержания единства; судя по летописям, подобная ситуация сложилась на севере, где трения между словенами и соседними племенами были поводом для призвания чужеземцев».



3. Роль «варяжского элемента» в ранних государственных структурах Древней Руси



О том, какова была роль варягов в образовании государства у восточных славян, писали многие историки. И в этом вопросе мы с лёгкостью можем увидеть борьбу норманистов и антинорманистов.

С.М. Соловьёв считает варягов ключевым элементом в ранних государственных структурах Руси, и более того, он считает их основателями этих структур. Историк пишет: «…какое значение имеет призвание Рюрика в нашей истории? Призвание первых князей имеет великое значение в нашей истории, есть событие всероссийское, и с него справедливо начинают русскую историю. Главное, начальное явление в основании государства - это соединение разрозненных племен чрез появление среди них сосредоточивающего начала, власти. Северные племена, славянские и финские, соединились и призвали к себе это сосредоточивающее начало, эту власть. Здесь, в сосредоточении нескольких северных племен, положено начало сосредоточению и всех остальных племен, потому что призванное начало пользуется силою первых сосредоточившихся племен, чтоб посредством их сосредоточивать и другие, соединенные впервые силы начинают действовать». 

Н.М. Карамзин считал варягов основателями «монархии российской», пределы которой «достигали на Восток до нынешней Ярославской и Нижегородской Губернии, а на Юг до Западной Двины; уже меря, мурома и полочане зависели от Рюрика: ибо он, приняв единовластие, отдал в управление знаменитым единоземцам своим, кроме Белаозера, Полоцк, Ростов и Муром, им или братьями его завоеванные, как надобно думать. Таким образом, вместе с верховною княжескою властию утвердилась в России, кажется, и система Феодальная, Поместная, или Удельная, бывшая основанием новых гражданских обществ в Скандинавии и во всей Европе, где господствовали народы германские». 

В.О. Ключевский отличается во взглядах от Соловьёва и Карамзина. Он пишет: «Варяги являлись к нам с иными целями и с иной физиономией, не с той, какую носили даны на Западе: там дан - пират, береговой разбойник; у нас варяг - преимущественно вооружённый купец, идущий на Русь, чтобы пробраться далее в богатую Византию, там с выгодой послужить императору, с барышом поторговать, а иногда и пограбить богатого грека, если представится к тому случай. На такой характер наших варягов указывают следы в языке и в древнем предании. В областном русском лексиконе варяг - разносчик, мелочной торговец, варяжить - заниматься мелочным торгом». В тех промышленных пунктах, куда с особенной силой приливали вооружённые пришельцы из-за моря, они легко покидали значение торговых товарищей или наемных охранителей торговых путей и превращались во властителей. Во главе этих заморских пришельцев, составлявших военно-промышленные компании, становились вожди, получавшие при таком перевороте значение военных начальников охраняемых ими городов. Такие вожди в скандинавских сагах называются конингами или викингами. Оба этих термина перешли и в наш язык, получив славяно-русские формы князя и витязя.

Чрезвычайно интересен вывод, к которому пришел В.В. Мавродин: «…меняется сама роль норманнов на Руси. Это уже не разбойники, ищущие славы и добычи, воины-насильники, купцы-грабители. Норманны на Руси конца IX-X вв. выступают в роли купцов, о чём говорит обилие привозных скандинавских вещей…». По поводу князей Мавродин пишет: «Некоторые скандинавские вожди (ярлы) оказываются более удачливыми и ухитряются захватить власть в свои руки в отдельных городах Руси, как это произошло в Полоцке, где обосновался варяг Рогволод. Большая же часть норманнских викингов выступала в роли наемных воинов-дружинников русских племенных князьков или русского кагана, вместе с другими княжескими дружинниками или вместе же с другими княжескими “моужами”, выполняя различные поручения в качестве “гостей”-купцов и “слов” (послов) князя, как это отметили Бертинские анналы».

Эти достаточно корректные выводы вызвали в свое время жесткую критику. По словам С.А. Покровского, В.В. Мавродин “после долгих исканий очутился у разбитого корыта норманистской теории”. Этот упрек справедлив постольку, поскольку справедливо “норманизмом” называть любое признание присутствия скандинавских князей, воинов и купцов в Восточной Европе. Однако вопрос о роли “варяжского элемента” в ранней истории Древнерусского государства решался чаще всего за рамками собственно исторической науки. 

Между тем, практически к такому же, как и В.В. Мавродин, выводу за несколько лет до него пришел фактический глава антинорманистов Б.Д. Греков. А в первом посмертном издании его труда («Киевская Русь», М., 1953), «призвание варяжских викингов» уже названо «случайным явлением».

Завершенную форму “антинорманистские” построения получили в работах Б.А. Рыбакова, который писал, что «историческая роль варягов на Руси была ничтожна. Появившись как "находники", пришельцы, привлеченные блеском богатой, уже далеко прославившейся Киевской Руси, они отдельными наездами грабили северные окраины, но к сердцу Руси смогли пробраться только однажды [захват Киева варяжским конунгом Олегом]. О культурной роли варягов нечего и говорит. Договор [с греками], заключенный от имени Олега и содержащий около десятка скандинавских имен олеговых бояр, написан не на шведском, а на славянском языке. Никакого отношения к созданию государства, к строительству городов, к прокладыванию торговых путей варяги не имели. Ни ускорить, ни существенно задержать исторический процесс на Руси они не могли».

Хорошо видна противоположность мнений норманистов и антинорманистов. Норманисты настаивают на ведущей роли варягов на Руси, скандинавы – создатели государственных структур, создатели государства, правители, наконец. Антинорманисты же расходятся во мнениях, но общие черты в их взглядах есть: варягам принадлежит очень маленькая роль на Руси, они или купцы, или воины-наёмники, или вообще «находники», а если кому-то из варягов удалось проникнуть во властные структуры, то это не что иное, как большая случайность.



4. Происхождение государства у восточных славян



Как уже отмечалось, иногда из летописного сообщения о приглашении Рюрика с братьями делается вывод, что государственность была занесена на Русь извне. Но достаточно обратить внимание на то, что Рюрик, Трувор и Синеус приглашались для выполнения функций, уже хорошо известных жителям новгородской земли. Так что, собственно, к зарождению государства этот рассказ не имеет отношения. Он - лишь первое упоминание о властных институтах, действовавших (и видимо, достаточно давно) на территории Северо-Западной Руси. Во-первых, у славян уже было собрание представителей племен, пригласивших варягов. Можно предположить, что речь идет об организации, близкой к той, которая позднее стала известна нам как вече. Во-вторых, был князь. Именно он “владеет и судит”, хотя должность его была, видимо, выборной. В-третьих, была дружина - вооруженный отряд, сопровождающий приглашенного и помогающий ему выполнять свои новые обязанности.

Но мнения историков вновь разошлись.

Мысли Соловьёва, Карамзина, и Платонова по этому вопросу полностью совпали: восточные славяне «дожидались» IX века, «призвания варягов», чтобы начать своё государственное существование, это, конечно, упрощённый вариант их мнения, но, как мне кажется, недалёкий от смысла. По их работам, варяги выполняли на Руси 3 функции:

объединяли русские племена и создавали на Руси единое государство

устраивали как можно выгоднее торговые сношения с соседями и охраняли безопасность торгового движения к иноземным рынкам

обороняли Русь от внешних врагов

Шахматову возникновение государственности на Руси представлялось последовательным появлением в Восточной Европе трех скандинавских государств и как результат борьбы между ними. Первое государство скандинавов было создано пришедшими из-за моря норманнами-русью в начале IX века в Приильменье, в районе будущей Старой Руссы. Именно оно было "русским каганатом", известным по записи 839 года в Бертинских анналах. Отсюда в 840-е годы норманнская русь двинулась на юг, в Поднепровье, и создала там второе норманнское государство с центром в Киеве. В 860-е годы северные восточнославянские племена восстали и изгнали норманнов и русь, а затем пригласили к себе из Швеции новое варяжское войско, создавшее третье норманско-варяжское государство во главе с Рюриком. Таким образом, мы видим, что варяги - вторая волна скандинавских пришельцев - начали борьбу с ранее пришедшей в Восточную Европу норманнской русью; победило варяжское войско, объединившее Новгородскую и Киевскую землю в одно варяжское государство, принявшее от побежденных киевских норманнов имя "Русь".

Мавродин пишет: «В первой половине IX в. в Среднем Поднепровье уже существовало политическое объединение восточных славян. Историки и археологи называют его «Русской землей». Другое дело, что Мавродин отказывает любому политическому образованию в этот период называться государством. Этот историк предлагает считать временем рождения первого государства конец IX века, когда в Киеве утвердился Олег, русский Север был объединён с русским Югом, а Киев провозглашён столицей уже Древнерусского государства.

Б.Д. Греков один из немногих антинорманистов, который отнёс создание государства на Руси ко времени задолго до IX века. В своих работах историю славян он начинает с I в. н.э., когда «Рим ещё верил в силу своего могущества». Древняя, античная цивилизация, которая достигла вершин во всех областях общественной жизни, «покоилась на эксплуатации рабского труда». Однако рабовладельческий строй вызвал кризис общества и государства. Славяне же, которых Рим пренебрежительно называл «варварами», никогда не знали рабства. И как пишет Греков: «Как только стала очевидной несостоятельность рабовладельческого строя…поднялись новые народы…». И «жало рабства» было навсегда уничтожено, после чего «именно «варвары», а не гордый Рим, создали современную Европу». Славяне принимали очень активное и непосредственное участие в перестройке карты Европы и Азии, и на развалинах античного мира создали своё государство – Русское государство. 

Можно заметить, что здесь нет ни слова о варягах, варяги появятся только в IX веке, когда государство уже будет полностью подготовлено к мощному расцвету, который не замедлит произойти в X-XI веках. Греков не опровергает существование варягов и варяжских князей, просто он считает их очередным историческим фактором, подтолкнувшим Русское государство к расцвету.


Заключение



Западные исследователи до сих пор по преимуществу придерживаются «норманнской теории», объявляя славянскую теорию искусственной конструкцией.

Одним из важных поводов живучести норманской теории следует признать отсутствие полного критического свода источников, касающихся появления и деятельности норманнов на Руси.

Обзор обширной и бурной дискуссии позволяет утверждать, что норманисты при значительных расхождениях в деталях единодушны в двух принципиальных вопросах:

1)Считают, что норманны добились господства над восточными славянами путем внешнего захвата, как полагают один, или, по мнению других, с помощью «мирного покорения», которое состояло в заключении славянскими племенами добровольного соглашения с норманнами и признании их власти, или же в проникновении норманнов в славянскую среду и захвате власти изнутри. И в том, и в другом случае норманны должны были организовать местное население, представляющее скорее пассивную, с политической точки зрения, массу; 

2)Полагают, что слово Русь первоначально означало норманнов, которые передали в дальнейшем это название славянскому населению, находящемуся под их властью. В одном пункте с норманистами сегодня соглашаются и их противники, а именно признают факт проникновения норманистского элемента на земли восточных славян, однако они понимают формы, масштабы и политическое значение этого проникновения совершенно иначе.

Тем не менее, и на сегодняшний день вопрос о происхождении русского государства так и не прояснен до конца. Время от времени полемика норманистов и антинорманистов возобновляется, но она все больше и больше напоминает спор тупо- и остроконечников. Из-за нехватки данных многие современные исследователи стали склоняться к компромиссному варианту, возникла умеренно-норманистская теория: варяги оказали серьезное влияние на славян, но, будучи малочисленными, быстро усвоили язык и культуру славян. Варяги стали катализатором политического развития славян благодаря тому, что или покорили их, организовав из разрозненных племен единые общности, или создали для славян угрозу, заставлявшую их лучше организовываться самим.

Что ж, может и стоит прийти к компромиссу…


Список литературы



	Х. Ловмяньский «Русь и норманны» (М.,1985).

	Н.М. Карамзин «История государства Российского» (Ростов-на-Дону,1995. Книга 1).

	В.О. Ключевский «Курс Русской истории» (М.,1956. ч.1).

	С.М. Соловьёв «История России с древнейших времён» (М.,1988. т.1).

	И.Н. Данилевский «Древняя Русь» глазами современников и потомков (IX-XII вв.)» (М.,1998).

	С.Ф. Платонов. «Полный курс лекций по русской истории» (М., 1993. ч.1). 

	Хрестоматия по истории России. / Сост. А.С. Орлов, В.А. Георгиев, Н.Г. Георгиева, Т.А. Сивохина. М., 2003. 

	В. Мавродин «Борьба с норманизмом в русской исторической науке» (М., 1949).

	В. Мавродин «Древняя Русь» (Огиз, 1946).

	В. Мавродин «Образование Древнерусского государства» (Л., 1945).

	Б.А. Рыбаков «Киевская Русь и русские княжества XII-XIII вв.» (М.,1993).

	Б.Д. Греков «Борьба Руси за создание своего государства» (Ташкент, 1942).





2