Роман "Евгений Онегин" в оценке В.Белинского и Д.Писарева

Тема: Роман «Евгений Онегин» в оценке В.Белинского и Д. Писарева


Содержание



Введение……………………………………………………………….3



Глава I Роман «Евгений Онегин» - общие характеристики……4

	1.1 Энциклопедический взгляд на роман…………………..7

	1.2 Практический взгляд на роман………………………….12



Глава II Критика романа «Евгений Онегин»……………………..16

	2.1 Отзыв современника Пушкина Белинского…………...16

	2.2 Взгляд на «Евгения Онегина» десятилетия спустя в лице Писарева………………………………………………………………………18

	2.3 Роман в стихах «Евгений Онегин» спустя почти два столетия………………………………………………………………………..21



Заключение……………………………………………………………..28



Список использованной литературы……………………………….30


Введение



Уже третье столетие роман Пушкина «Евгений Онегин» привлекает умы большого количества людей как в России, так и за её пределами. По-разному подходят к исследованию данного произведения многочисленные рецензенты и критики. По-разному обозначают роман простые люди.

Вопрос – кто ты «Евгений Онегин»? остаётся актуальным и доныне с момента своего рождения по выходе романа при жизни А.С. Пушкина. Исследователь не претендует на постановку точки в ответе на подобный вопрос.

Цель исследования – более точно обозначить диапазон взглядов и мнений по поводу романа «Евгений Онегин».

Задачи, для выполнения заданной цели были выбраны следующие:

Рассмотреть общие характеристики романа в целом;

Обозначить крайние границы мнений о романе в лице критиков Белинского и Писарева.

Положение, которое автор исследования выносит на защиту: Роман в стихах «Евгений Онегин» является литературным триллером XIX века.

Историография вопроса более, чем обширна. Исследователь счёл нужным ограничиться непосредственно первоисточником как романа, так и ряда отзывов. Плюс к этому в исследовании используются работы критиков XX века.

Хронологические рамки исследования – время действия романа:  конец XVIII – первая четверть XIX века.

Методы, применяемые в исследовании различны. В одних местах – это анализ текстов и отзывов, в других – цитирование первоисточников, в третьих – синтез прочитанного.

Глава I Роман «Евгений Онегин» - общие характеристики



На картинке, которая должна была сопровождать первую главу романа, Пушкин изобразил себя вместе со своим "преображенским приятелем" — П.А. Катениным — на набережной Невы, на фоне Петропавловской крепости. 

Через 15 лет после смерти Пушкина в своих "Воспоминаниях"  Катенин изложил анекдот, в соответствии с которым юный Пушкин в 1818 году протянул ему посох со словами: "Побей, но выучи". Гвардии полковник (тот самый, что уже в первой главе романа "разлюбил он, наконец И брань, и саблю, и свинец") слукавил: еще за три года до этого юный лицеист стихотворением "К Наташе" едко спародировал поэму Катенина "Наташа", а в 1817 году письмо к своему дяде Василию Львовичу начал так: 

Скажи, парнасский мой отец, 

Неужто верных муз любовник 

Не может нежный быть певец 

И вместе гвардии полковник? 

Не по своей воле Александр Сергеевич сделал тему катенинской "утаенной любви" одним из объектов своей "катенианы". Катенинский антиромантический выпад в форме "Наташи" и другой поэмы — "Ольга" потом еще не раз ему аукнулся — в образе ханжи Натальи Павловны ("Граф Нулин"), Параши ("Домик в Коломне", "Медный всадник"), Татьяны ("Ее сестра звалась Наташа" — так в черновом варианте вводилась в поле зрения читателя та, которую мы знаем теперь как Татьяну Ларину)... Но первый крупный удар от своего "ученика" Катенин получил в 1820 году... 

Может создаться впечатление, что, начав "Онегина" только в мае 1823 года, Пушкин излишне затянул с ответом. Отнюдь — все это время он напряженно работал — искал не только "форму плана", но и подходящую строфику. Несколько забракованных им проб сохранились до наших дней — их помещают во все полные собрания (тома с драматическими произведениями) в качестве никак не атрибутированных "Отрывков и набросков". 

Конечно, Пушкин не мог не понимать, что такая форма ответа на "Сплетни" должна была выглядеть как "Сам такой!" В результате получилось две пародии-шедевра: "Борис Годунов" и "Евгений Онегин". Для драмы в качестве непосредственного объекта пародирования взят неоконченный (но поставленный на сцене и опубликованный в печати) псевдоромантический "Пир Иоанна Безземельного" с сохранением строфики: Катенин гордился тем, что первым ввел в обиход белый пятистопный ямб, перемежаемый редкими рифмами. Так получилось, что он то ли не сразу уловил сатирическую направленность "Годунова", то ли не захотел признаться, что узнал свои "рога" (этот тезис с "рогами" в эпиграммах Пушкин красиво обыграл в "Онегине"), только поначалу он стал отстаивать свой приоритет на использование такой ущербной строфики. 

"Евгений Онегин" создан с использованием огромного количества легко узнаваемых биографических данных Катенина, все характеристики персонажей выписаны с учетом как его творческой манеры, так и полемической направленности его публицистики и эпиграмм. В частности, вышедший "из-под пера Онегина" образ Татьяны является контаминацией женских образов, характерных для творчества Катенина. Кроме этого, он грешил анонимными нападками на Пушкина в прессе, и именно такая позиция определена для "автора"-Онегина в романе. "Почетный гражданин кулис" первой главы романа — все тот же Катенин в жизни: он создавал театральные партии для поддержки одних артистов и недовольства другими. 

Отверженный Татьяной стареющий литератор-антиромантик с "утаенной" первой любовью, в глухом сельском уединении (после организации очередного хулиганства в театре в 1822 году Катенин был выслан в с.Шаево Костромской губернии) пишет антиромантический пасквиль против талантливого друга-романтика, которого потом убивает (обратное пародирование образа Пушкина-Зельского в "Сплетнях").

По фабуле романа, его "десятая глава" представляет собой личные записи неудавшегося декабриста Онегина; она насыщена легко узнаваемыми биографическими данными Катенина, которого называли "декабристом без Декабря". 

Катенин (на восемь лет старше Баратынского; такая же разница в возрасте между Онегиным и Ленским) воевал в Отечественную войну, примыкал к ранним организациям декабристов. Ненавидел Александра I (см.: "Властитель слабый и лукавый Плешивый щеголь, враг труда"), вместе с Никитой Муравьевым вынашивал планы его убийства. Из-за расхождений в вопросах тактики рассорился с руководством декабристов и отошел от активной борьбы, хотя сочиненные им стихи и стали впоследствии гимном декабристов (за это в сентябре 1820 года уволен в отставку). 

"О глупый русский наш народ" X-й главы — это не пушкинское, а катенинское: его отношение к "толпе" и "черни" не только не раз пародировалось Пушкиным, но и четко проявилось в поэме самого Катенина "Княжна Милуша" (1834 г.). Поскольку катениноведы избегают производить разбор этой поэмы, вкратце остановлюсь на ее сатирической направленности. 

Уже сам выбор названия поэмы отсылает читателя к фабуле "Руслана и Людмилы", не говоря уже о демонстративном повторении ситуации с "Двенадцатью девами", об использовании таких пушкинских персонажей, как Финн, шамаханская царица... Это последнее крупное произведение Катенина представляет собой отчаянную попытку нанести очередной ответный удар Пушкину. Ему вряд ли могло понравиться язвительное замечание о "поэтическом таланте" в Предисловиии к "Отрывкам из путешествия Онегина" при издании романа в 1833 году, тем более что это замечание непосредственно следовало за образчиком "его", "автора", поэзии, и утверждением о том, что он, "автор", оказался не в состоянии справиться с такой тривиальной задачей, как с сохранением размера заменить "трижды девять" в пяти стихах на "восемь"... Тем более что после "Отрывков" следовали "Примечания", двадцатое из которых откровенно указывало на него, Катенина, как на незадачливого "автора" всего этого произведения... 

В 1853 году в письме к П.В. Аненкову, готовившему первую биографию поэта, Катенин вдруг "вспомнил" о пресловутых "аракчееввских поселениях" в "Путешествии Онегина", однако Анненков этот момент не обнародовал. Список с письма Катенина пролежал в библиотеке им. Ленина вплоть до 1940 года, пока его не обнаружил и тут же не обнародовал П.А. Попов. К сожалению, пушкинисты охотно ухватились за идеологическую "утку", вышедшую из-под пера единстввенного человека, для которого правда о содержании романа была невыгодной. Так Онегин-Сальери сошел со страниц романа в реальную жизнь и, посмертно отомстив своему оппоненту, еще дальше увел пушкинистов от разгадки смысла романа. 



1.1 Энциклопедический взгляд на роман

Роман «Евгений Онегин», несмотря на очень своеобразный, нетрадиционный для эпического произведения конец (конец «без конца»), представляет собой целостный, замкнутый и законченный в себе художественный организм. Художественное своеобразие романа, его новаторский характер определил сам поэт. В посвящении П.А. Плетневу, которым открывается роман, Пушкин назвал его «собраньем пестрых глав». В другом месте читаем:

«И даль свободного романа

Я сквозь магический кристалл

Еще не ясно различал».



Заканчивая первую главу, поэт признается:

“Я думал уж о форме плана

И как героя назову;

Покамест моего романа

Я кончил первую главу;-

Пересмотрел все это строго:

Противоречий очень много,

Но их исправить не хочу.”

Что значит «свободный роман»? От чего «свободный»? Как надо понимать авторское определение: «собранье пестрых глав»? Какие противоречия имеет в виду поэт, почему не хочет исправить их?

Роман «Евгений Онегин» «свободен» от тех правил, по которым создавались художественные произведения во времена Пушкина, он «в противоречии» с ними. Сюжет романа включает в себя две фабульные линии: историю отношений Онегина и Татьяны, Ленского и Ольги. В плане композиционном их можно рассматривать как две параллельные событийные линии: романы героев той и другой линии не состоялись.

С точки зрения развития основного конфликта, на котором держится сюжет романа, фабульная линия Ленский - Ольга не образует своей сюжетной линии, хотя бы и побочной, поскольку их отношения не развиваются (где нет развития, движения, там нет и сюжета).

Трагическая развязка, гибель Ленского, обусловлена не их отношениями. Любовь Ленского и Ольги - это эпизод, помогающий Татьяне понять Онегина. Но почему же тогда Ленский воспринимается нами как один из главных героев романа? Потому что он не только романтичный юноша, влюбленный в Ольгу. Образ Ленского - составная часть еще двух параллелей: Ленский - Онегин, Ленский - Повествователь.

Вторая композиционная особенность романа: главным действующим лицом в нем является Повествователь. Он дан, во-первых, как спутник Онегина, то сближающийся с ним, то расходящийся; во-вторых, как антипод Ленского-поэта, т. е. как сам поэт Пушкин, с его взглядами на русскую литературу, на собственное поэтическое творчество.

Композиционно Повествователь представлен как действующее лицо лирических отступлений. Поэтому лирические отступления следует рассматривать как составную часть сюжета, а это уже указывает на универсальный характер всего произведения. Лирические отступления выполняют сюжетную функцию еще и потому, что они точно обозначают границы романного времени.

Самая главная композиционная, сюжетная особенность романа состоит в том, что образ Повествователя раздвигает границы личного конфликта и в роман входит русская жизнь того времени во всех ее проявлениях. И если фабула романа укладывается в рамки отношений между собою всего лишь четырех лиц, то развитие сюжета выходит за эти рамки, благодаря тому ,что в романе действует Повествователь.

«Евгений Онегин» писался в течение 7 лет и даже более - если учитывать поправки, которые Пушкин вносил в текст после 1830 года. За это время многое менялось и в России, и в самом Пушкине. Все эти перемены не могли не найти отражения в тексте романа. Роман писался как бы «по ходу жизни». С каждой новой главой он все более становился похож на энциклопедическую хронику русской жизни. на ее своеобразную историю. 

Стиховая речь - форма необычная и в известной мере условная. В обыденной жизни стихами не разговаривают. Но стихи больше, чем проза, позволяют отклоняться от всего привычного, традиционного, потому что сами являются неким отклонением. В мире стихов Пушкин чувствует себя в известном отношении свободнее, чем в прозе. В романе в стихах могут быть опущены некоторые связи и мотивировки, легче осушествляются переходы от одной темы к другой. Для Пушкина это и было самым главным. Роман в стихах был для него прежде всего свободным романом - свободным по характеру повествования, по композиции.

 «Друзья Людмилы и Руслана!

С героем моего романа

Без предисловий, сей же час

Позвольте познакомить вас».



Автор в романе часто высказывает свое отношение к героям:

«Татьяна, милая Татьяна!

С тобой теперь я слезы лью;

Ты в руки модного тирана

Уж отдала судьбу свою».

Отступая от рассказа об основных событиях романа, автор делится своими воспоминаниями. Само поэтическое повествование автор ведет не спокойно, а волнуясь, радуясь или горюя, иногда смущаясь:

«И ныне музу я впервые

На светский раут привожу:

На прелести ее степные

С ревнивой робостью гляжу».

Автор в романе «Евгений Онегин» воспринимается нами как живой человек. Кажется, что мы не просто чувствуем и слышим, но и видим его. И он представляется нам умным, обаятельным, с чувством юмора, с нравственным взглядом на вещи. Автор романа встает перед нами во всей красоте и благородстве своей личности. Мы восторгаемся им, радуемся знакомству с ним, учимся у него.

Большую роль в пушкинском романе играют не только главные герои, но и эпизодические персонажи. Они тоже типичны и помогают автору представить как можно полнее живую и многообразную историческую картину. Эпизодические персонажи не принимают участия (или мало принимают) в основном действии, в некоторых случаях они мало связаны с основными героями романа, но они раздвигают его рамки, расширяют повествование. Тем самым роман не только лучше отражает всю полноту жизни, но и сам становится как жизнь: таким же бурлящим, многоликим, многоголосым.

“...Она меж делом и досугом

Открыла тайну, как супругом

Самодержавно управлять.

И все тогда пошло на стать.

Она езжала по работам.

Солила на зиму грибы.

Вела расходы, брила лбы.

Ходила в баню по субботам,

Служанок била, осердясь

- Все это мужа не спросясь.”

Свои поэтические и исторические картины поэт рисует, то улыбаясь, то сочувствуя, то иронизируя. Он воспроизводит жизнь и историю, как всегда любил это делать, «по-домашнему», близко, незабываемо.

Все элементы формы романа, как это и бывает в истинно художественном произведении, подчинены идейному содержанию и идейным авторским задачам. В решении главной задачи, которую ставил перед собой Пушкин, когда писал «Евгения Онегина»,- изобразить современную жизнь широко, в масштабах истории - помогают ему лирические отступления. В пушкинском романе в стихах они носят особенный характер.

“Вот, окружен своей дубравой,

Петровский замок. Мрачно он

Недавнею гордится славой.

Напрасно ждал Наполеон,

Последним счастьем упоенный,

Москвы коленопреклоненной

С ключами старого Кремля:

Нет, не пошла Москва моя

К нему с повинной головою.

Не праздник, не приемный дар,

Она готовила пожар

Нетерпеливому герою.”

Пушкин изображает в романе в основном представителей дворянского сословия, их жизнь показана в романе в первую очередь. Но это не мешает роману быть народным. Важно не кого изображает писатель, а как изображает. Все явления жизни и всех героев Пушкин оценивает с общенародной точки зрения. Именно этим и заслужил роман Пушкина название народного.

Наконец, сама форма свободного повествования, художественно проверенная автором «Евгения Онегина», имела большое значение в развитии русской литературы. Можно сказать даже, что эта свободная форма определила «русское лицо» как русского романа, так и произведений близких к роману жанров.



1.2 Практический взгляд на роман

Поколениями пушкинистов время действия фабулы повествования определено концом 1819 — началом 1825 г. При этом в качестве первой даты принята упомянутая самим Пушкиным в предисловии к первому изданию первой главы романа (1825 г.). При построении календаря фабулы учтено 17-е примечание Пушкина ("Смеем уверить, что в нашем романе время расчислено по календарю"), которое появилось, правда, только при первом полном издании романа в 1833 году; примечательно, что в этом издании предисловие с упоминанием о 1819 годе было снято и при жизни Пушкина больше не публиковалось. 

Год рождения Онегина определен исследователями как 1795-й; дуэль датируется 1821 годом, путешествие Онегина — 1821-1824 гг., финал действия фабулы — мартом 1825 г.. В частности, такой разметки дат придерживался и В. Набоков, которым отмечено, правда, что содержание стиха "Снег выпал только в январе" (5-I) не соответствует действительности, поскольку в ту зиму снег выпал очень рано (28 сентября в районе Санкт-Петербурга). К сожалению, это интересное наблюдение не стало толчком для пересмотра бытующей концепции. 

Комментируя стих 6 строфы Xa из беловой рукописи 3 главы: "Ламуш и фижмы были в моде", В. Набоков писал: "Ламуш — карточная игра, которая вышла из моды в начале 19 столетия... Фижмы — тип юбок, которые носили дамы в 18 веке". Признаки этой эпохи включены и в канонический текст пятой главы: "И вист, доныне не забытый" (XXXV); если бы празднование именин Татьяны, во время которого гости играли в вист, действительно имело место в 1821 году, то с позиции 1825 года (время ведения повествования) фраза "доныне не забытый" выглядела бы нелепо: четыре года — слишком малый срок, которому, в контексте моды на карточную игру, может соответствовать понятие "доныне". Использование этого слова свидетельствует, что имеется в виду гораздо более ранняя по отношению к 1825 году эпоха. 

Ю.М. Лотман определил, что возраст Татьяны при знакомстве с Онегиным (1820 год) — максимум 17 лет, и с этим нельзя не согласиться (сам Пушкин писал об этом в одном из писем). То есть, получается, что при принятой в пушкинистике разметке дат Татьяна (первенец в семье!) родилась не ранее 1803 года — как минимум через семь лет после того, как ее родители вступили в брак. Но такое для Руси не типично. Следовательно, Татьяна достигла семнадцатилетнего возраста и встретилась с Онегиным не в 1820 году, а никак не позднее 1810 года. 

Более точно датировать эпоху фабулы сказа позволяет биография Зарецкого (6-V): 

Раз в настоящем упоеньи 

Он отличился, смело в грязь 

С коня калмыцкого свалясь, 

Как зюзя пьяный, и французам 

Достался в плен: драгой залог! 

Новейший Регул, чести бог, 

Готовый вновь предаться узам, 

Чтоб каждым утром у Вери (37) 

В долг осушать бутылки три. 

При этом "авторское" примечание: "37) Парижский ресторатор" психологически закрепляет в сознании читателя впечатление, что речь идет о времени, когда русская армия победно вступила в Париж, изгнав французов из России. Но последние три стиха свидетельствуют, что в Париже Зарецкий находился в качестве не победителя, а "узника"; знакомство Онегина с ним датируется, таким образом, периодом, непосредственно следующим за Аустерлицким сражением (1805 год), но не ранее 1807 года, когда после заключения Тильзитского мира стал возможен обмен пленными (обращает на себя внимание то, как аккуратно-неявно подано в тексте состояние Зарецкого именно как "узника", а не как победителя).

Парадокс заключается не только в том, что публикация "Путешествий" на "задворках" романа ничего не прибавила к образу Татьяны, и даже не в том, что там речь о ней вообще не идет; дело в том, что путешествие это Онегин совершил не после убийства Ленского, а до начала времени действия фабулы "основного" повествования, то есть, еще до того, как попал в деревню после кончины дядюшки. Как ни покажется парадоксальным, но окончание описания этого путешествия, вынесенного за пределы романа, содержится в первой главе: 

Онегин был готов со мною 

Увидеть чуждые страны; 

Но скоро были мы судьбою 

На долгий срок разведены. 

Отец его тогда скончался. 

Перед Онегиным собрался 

Заимодавцев жадный полк. 

То есть, Онегин на протяжении восьми лет предается светской жизни, она ему надоедает; он пытается заниматься самообразованием, но ему становится скучно; он едет по Волге на Кавказ, в Крым, попадает в Одессу, хочет ехать за границу, но планы срываются из-за смерти отца. Через некоторое время умирает и дядюшка, и вот только на этом этапе жизненного пути Онегина и начинается повествование романа ("Мой дядя самых честных правил..."), которое датируется 1808-м годом. 

Таким образом, роман «Евгений Онегин» из-за своих многочисленных загадок и полунамёков становится объектом для различного рода рецензий, критики, статей уже после своего выхода в XIX веке.




Глава II Критика романа «Евгений Онегин»



О наличии "противоречий" и "темных" мест в романе А.С. Пушкина "Евгений Онегин" написано немало. Одни исследователи считают, что времени после создания произведения прошло так много, что его смысл вряд ли уже будет когда-либо разгадан (в частности, Ю.М. Лотман); другие пытаются придать "незавершенности" некий философский смысл. Однако "неразгаданность" романа имеет простое объяснение: он просто невнимательно прочитан.



2.1 Отзыв современника Пушкина Белинского

Говоря о романе в целом Белинский отмечает его историзм в воспроизведённой картине русского общества. «Евгений Онегин», считает критик, есть поэма историческая, хотя в числе её героев нет ни одного исторического лица.

Далее Белинский называет народность романа. В романе «Евгений Онегин» народности больше, нежели в каком угодно другом народном русском сочинении. Если её не все признают национальною то это потому, что у нас издавна укоренилось престранное мнение, будто бы русский во фраке или русская в корсете- уже не русские и что русский дух даёт себя чувствовать только там, где есть зипун, лапти, сивуха и кислая капуста. «Тайна национальности каждого народа заключается не в его одежде и кухне, а в его, так сказать, манере понимать вещи.» [1]

По мнению Белинского, отступления, делаемые поэтом от рассказа, обращения его к самому себе, исполнены задушевности, чувства, ума, остроты; личность поэта в них является любящею и гуманною. ««Онегина» можно назвать энциклопедией русской жизни и в высшей степени народным произведением»,- утверждает критик. Критик указывает на реализм «Евгения Онегина».                  

В   лице  Онегина,  Ленского   и  Татьяны, по мнению критика, Пушкин  изобразил русское общество в одном из фазисов его  образования, его  развития.

Критик говорит об огромном значении романа  для последующего литературного процесса. Вместе с современным ему гениальным  творением Грибоедова - «Горе от ума», стихотворный роман Пушкина положил прочное основание новой русской поэзии, новой русской литературе. 

Белинский дал характеристику образам романа. Так характеризуя  Онегина, он замечает:  «Большая  часть    публики  совершенно   отрицала  в   Онегине  душу и  сердце,  видела  в  нем  человека  холодного,   сухого и  эгоиста по натуре.  Нельзя  ошибочнее   и   кривее  понять    человека!..  Светская жизнь  не   убила  в  Онегине   чувства, а  только охолодила  к бесплодным  страстям   и  мелочным  развлечениям...   Онегин   не   любил  расплываться  в  мечтах,  больше  чувствовал, нежели  говорил, и  не всякому   открывался.  Озлобленный  ум  есть  тоже  признак   высшей   натуры,  потому только людьми, но и самим собою».                             

В Ленском, по мнению Белинского, Пушкин  изобразил    характер, совершенно противоположный   характеру   Онегина, характер совершенно отвлеченный, совершенно чуждый действительности. Это   было, по мнению критика, совершенно  новое  явление.

 Ленский  был  романтик  и  по  натуре  и  по  духу  времени. Но в  то же  время «он сердцем  милый  был  невежда», вечно  толкуя  о  жизни, никогда  не знал  ее.  «Действительность  на  него  не  имела  влияния: его и  печали  были  созданием   его фантазии»,- пишет Белинский. 

«Велик подвиг Пушкина, что он первый в своем романе поэтически воспроизвел русское общество того времени и в лице Онегина и Ленского показал его главную, то есть мужскую сторону; но едва ли не выше подвиг нашего поэта в том, что он первый поэтически воспроизвел, в лице Татьяны, русскую женщину.»  [2, С.1]

     Татьяна, по мнению Белинского, -   существо  исключительное, натура глубокая,  любящая, страстная.  Любовь  для  нее могла  быть или  величайшим блаженством,  или  величайшим бедствием  жизни,  без   всякой  примирительной  середины.   



2.2 Взгляд на «Евгения Онегина» десятилетия спустя в лице Писарева

Писарев  считал  непроизводительным  в условиях нищеты и невежества тратить силы  общества  на  развитие  живописи, музыки и т. д. Писарев при этом выступает  прежде  всего  против  стремления господствующих классов  превратить  эти  искусства  в  "барскую забаву", в "источник чистого наслаждения". Его возмущают те вопиющие  контрасты,  когда на фоне нищеты,  закабаления  и  невежества  масс  являются пышные  дворцы, художественные академии, культивирующие искусство, оторванное от  жизни,  от народа, удовлетворяющие  прихотям  эксплуататорских  классов.  

В  этом  сила нападок Писарева на современную ему буржуазно-дворянскую  живопись,  музыку, театр и т. д. Но, увлекаясь, он  готов  вообще  отказаться  от  помощи  этих

В 1865 году Писарев опубликовал  две  статьи,  объединенные  под  общим названием: "Пушкин и Белинский". Эти две статьи Писарева  дают резко полемическую, предвзятую  оценку  творчества поэта. Появление их в "Русском слове" не было неожиданностью. Для литературной критики "Русского  слова"  характерно  в  эти  годы  стремление  подвергнуть радикальной переоценке творчество Пушкина и Лермонтова. В 1864 году  молодой критик журнала В. А. Зайцев выступил с рецензией, в  которой  нигилистически оценивал  поэзию Лермонтова как порождение легкомысленного дворянского скептицизма, как одно из явлений "чистого искусства".  

В  статье  "Реалисты" Писарев мимоходом солидаризировался с такой оценкой Лермонтова  и  уведомлял своих читателей,  что  он  вскоре  даст  развернутую  переоценку  творчества Пушкина с точки зрения "реальной критики".

Статьи Писарева о Пушкине вызвали при своем  появлении шумный  отклик. Одних они увлекали своими парадоксальными и прямолинейными выводами,  других отталкивали как глумление над творчеством великого поэта. Было бы, конечно, совершенно неправильно отнестись к ним как к обычным литературно-критическим статьям. 

Резко полемический их характер, подчеркнуто неисторический подход к творчеству Пушкина, попытка подойти к Онегину и к другим  героям  Пушкина  с меркой Базарова - говорят  о  другом.  Статьи  были  задуманы  как  наиболее сильный выпад против "эстетики", то есть "чистого искусства",  как  один  из актов пропаганды "реального направления". Писарев взглянул на Пушкина как на "кумир  предшествующих  поколений".  Свергнуть  этот  "кумир"  означало  для Писарева - ослабить влияние "чистой поэзии" на молодежь  и  привлечь  ее  на путь "реализма".

Нельзя не отметить противоречий в отношении Писарева к  Пушкину  и  его творчеству. Писарев причислял Пушкина  к  кругу тех писателей, знакомство с творчеством которых  совершенно  необходимо  для "мыслящего реалиста", и вместе с тем уже  в  той  же  статье  "Реалисты"  он выступает против взгляда на Пушкина как на великого  поэта,  основоположника новой русской литературы. Основоположником русской реалистической литературы Писарев  признает  Гоголя;  Пушкина  же  он   считает   предшественником   и родоначальником школы поэтов "чистого искусства", то есть тех  "наших  милых лириков", по ироническому выражению Писарева, к  числу  которых  он  относил Фета, А. Майкова, Полонского и др.

Писарев сам оказался во власти искусственных противопоставлений. Отсюда - непонимание той социальной  подоплеки,  которая скрывалась  за  противопоставлением  "поэта"  и  "черни"  у   Пушкина.   Это противопоставление выражало острую враждебность Пушкина к придворной  черни, к  аристократии,  к  тем,  кто  пытался   навязать   свободолюбивому   поэту реакционные тенденции. Писарев же понял это противопоставление в  том  духе, как его разъясняли представители идеалистической критики и "чистой  поэзии", - как спор между общественно индифферентным поэтом и  народом,  демократией.

Отсюда и  шаржированное  воспроизведение  у  Писарева  пушкинских героев - Онегина, Татьяны, Ленского. Критическая интерпретация этих образов  уступает место в статьях Писарева созданию злых карикатур на типичных  представителей дворянской и мещанской среды 1860-х годов. 

Онегин превращается  при  этом  в пустого  щеголя,  пошлого  фразера  и  избалованного  барина,  Татьяна  -  в своеобразную  "кисейную  барышню"  с  глупыми  мечтами,   предрассудками   и мещанской манерой выражения. Отсюда, наконец, отождествление самого  Пушкина с Онегиным (следует отметить, что тот же прием применяется в "Реалистах" и в отношении Лермонтова, который отождествляется с Печориным), искажение образа лирического героя в стихотворении Пушкина "19 октября". 

Писарев  не  жалеет бьющих в глаза красок, резких просторечных слов  и  выражений,  предпринимая ироническую "перелицовку" многих поэтических страниц Пушкина.

 В целом оценка Пушкина у Писарева представляет серьезный шаг назад  по сравнению с Белинским, Чернышевским и Добролюбовым. В этом смысле интересно, как Писарев, например, "переводит на свой язык" известную мысль Белинского о том, что Пушкин впервые показал достоинство поэзии как искусства, что он дал ей "возможность быть выражением всякого  направления,  всякого  созерцания" был художником по преимуществу. [3, с.320]

Для Белинского  это  утверждение  означало,  что Пушкин, достигнув полной свободы художественной  формы,  создал  необходимые условия для дальнейшего развития реализма в русской литературе. Для Писарева же  оно  оказывается  равносильным  лишь  утверждению, что Пушкин являлся "великим стилистом", усовершенствовавшим формы русского стиха.



2.3 Роман в стихах «Евгений Онегин» спустя почти два столетия

Обрамляющие роман так называемые "внетекстовые структуры" содержат намеки самого Пушкина на то, что роман — не его творение, а некоего "автора": в отношении себя Пушкин, выступая перед читателем в качестве "издателя" чужого произведения, использует местоимение первого лица ("мы"), о рассказчике говорит как об "авторе", употребляя при этом также местоимение третьего лица. 

Первый такой случай, содержащийся в предварявшем первую публикацию первой главы романа вступлении, был отмечен Ю.М. Лотманом. Рассмотрим другие факты, которые исследователями отмечены не были: 

Во вступлении, сопровождающем "Путешествия", дважды употреблено определение "автор", четырежды — местоимение третьего лица мужского рода (все шесть раз — когда речь идет о самом романе), и дважды — местоимение "мы" (оба раза — когда имеются в виду именно Пушкин: критика в его адрес со стороны П.А. Катенина и издание "Отрывков из путешествия"). Осознание факта отмежевания Пушкина от "авторства" вносит ясность в острый этический вопрос, иным способом неразрешимый: то, что выглядит в тексте предисловия как невероятное "самобичевание" Пушкина, таковым фактически не является: с учетом того, что в качестве "автора" романа подразумевается другое лицо, предисловие воспринимается уже как едкая издевка в адрес Катенина. 

Наиболее выпукло "отмежевание" подано в такой "внетекстовой" структуре, как "Примечания" к роману. В этом отношении характерно "примечание 20": комментируя стих "Оставь надежду навсегда" (3-XXII), Пушкин пишет: "Lasciate ogni speranza voi ch'entrate. Скромный автор наш перевел только первую половину славного стиха". В этом месте совершенно четко "первое лицо" Пушкина разграничено с "третьим лицом" "автора". 

Нетрудно видеть, что "автор"-рассказчик ("я" романа), явно участвовавший в описываемых событиях, повествует о них через несколько лет после их завершения; он приобрел новый жизненный опыт, в его психике произошли какие-то изменения. Ему трудно четко разделить "тогдашнее" видение событий от "нынешнего", они смешиваются в его сознании и дают эффект совмещения разных временных планов. К тому же, описывая события, участником которых он был, и являясь недостаточно квалифицированным литератором (что видно и из грубых стилистических промахов), он не в состоянии выдержать стиль эпического повествования и постоянно сбивается на лирику. 

То есть рассказчиком романа является сам Онегин. Это выявляется путем сличения речевого стиля "лирических отступлений" рассказчика со стилем речи других персонажей. В романе содержатся несколько однозначных подтверждений того, что его "автором" является Онегин: 

1. "Так люди (первый каюсь я) От делать нечего друзья (2-XIII, курсив Пушкина). Здесь речь идет о характере дружбы между Онегиным и Ленским. Вопрос: в чем кается рассказчик и почему? То есть, в каком этическом контексте его личная позиция соотносится с этой дружбой? Факты: друзей — только двое, третьего не было; из двух друзей каяться может только тот, кто остался в живых; Ленский погиб, каяться не может; вывод: рассказчик — Онегин. 

2. Знаменитое "противоречие с письмом Татьяны": в одном месте "Письмо Татьяны предо мною Его я свято берегу" (т.е., рассказчик — 6-LXV); потом оказывается, что это же письмо, "где сердце говорит", находится у Онегина (8-XX). "Свято оберегаемое" письмо не может находиться у разных лиц; следовательно, рассказчик и Онегин — одно и то же лицо. 

3. Рассказчик проговаривается еще в одном месте и полностью выдает свою личность. Вечер перед дуэлью, Ленский у Ольги (6-XV. XVI. XVII): 

Он мыслит: "Буду ей спаситель. 

Не потерплю, чтоб развратитель 

Огнем и вздохов, и похвал 

Младое сердце искушал; 

Чтоб червь презренный, ядовитый 

Точил лилеи стебелек; 

Чтобы двухутренний цветок 

Увял еще полураскрытый". 

Все это значило, друзья: 

С приятелем стреляюсь я. 

Речь Ленского четко выделена кавычками; два последних стиха не выделены ни кавычками, ни курсивом; это — прямая речь рассказчика, что особо подчеркивается использованием типичного для всего повествования обращения к читателям ("друзья"). Следовательно, "я" романа, рассказчик — сам Онегин, с приятелем стреляется именно он. 

4. После дуэли Онегин покидает имение — последние стихи XLV-й строфы: "Пускаюсь ныне в новый путь От жизни прошлой отдохнуть"; начало следующей строфы: "Дай оглянусь. Простите ж, сени, Где дни мои текли в глуши...", и т.д. Это место вполне обоснованно воспринимается как описание чувств Онегина при отъезде из деревни. Но оформлена эта часть как описание ощущений не персонажа повествования, а самого рассказчика, ведущего это повествование, от первого лица; это он, сам рассказчик покидает имение — здесь он снова проговаривается. 

5. Строфа 4-IX, принявшая в окончательном варианте форму эпического повествования ("Так точно думал мой Евгений Он в первой юности своей Был жертвой бурных заблуждений...") в черновом варианте была оформлена от первого лица, т.е., рассказчика: "Я жертва долгих заблуждений Разврата пламенных страстей..."). 

Онегин-рассказчик, описывая себя как героя повествования, настолько глубоко переживает свои былые чувства, что даже не замечает, как теряет нить эпического сказа, сбивается на лирику и начинает вести свое "эпическое" повествование от первого лица. Друга на дуэли убил тот, кто ведет повествование об этом, и только теперь становится понятным, и почему так бледно описан герой в эпизоде с дуэлью, и почему вообще так скупо используется описание видения окружающего с позиции героя — в этом просто нет необходимости, потому что отсутствие такого описания, бледность прорисовки образа Онегина в фабуле сказа с лихвой компенсируется его собственными "лирическими" отступлениями. И, поскольку более эффективного способа дать видение событий глазами Онегина быть не может, Пушкин и поручил своему герою самому вести повествование. 

Что же касается "низкой художественности" "Евгения Онегина", то теперь о ней можно говорить открыто, поскольку она воспринимается как характеристика творческой манеры рассказчика. Более того, теперь она превращается в эффективнейшее художественное средство самого Пушкина, дающее возможность обогатить характеристику героя массой дополнительных деталей. Разумеется, такой способ раскрытия образов героев сопряжен со значительными "издержками", связанными со сложной психологией рассказчика-героя: он просто не в состоянии говорить только правду, он обязательно вносит собственные искажения даже тогда, когда и не стремится к этому. Но именно эти "издержки", вытекающие из особенностей психологии рассказчика, и дают возможность придать образам особую многомерность. В этом-то, в возможности создания колоссальных по емкости образов с привлечением минимального материала, и проявляется преимущество мениппеи перед эпическим произведением. В мениппее образы персонажей воспринимаются не в плоскости единственного сюжета, а проектируются в одну точку с трех разных позиций, определяемых различиями в характере трех фабул романа. Незначительный штрих в истинном сюжете сказа, плюс наше видение предвзятой позиции самого рассказчика, возникающее из сопоставления истинного и ложного сюжетов, плюс легкая ирония Пушкина во Вступлении или в Примечаниях — и вот получается емкий, стереоскопический образ, на создание которого средствами чистого эпоса потребовались бы целые тома. 

Вопреки укоренившемуся в литературоведении мнению [см. 5, 10, 13]  о "незавершенности" романа и изменениях, которые якобы претерпели замыслы автора в процессе работы, установлено, что еще только приступая к созданию своего романа, Пушкин уже четко видел его структуру в том окончательном виде, в каком она вырисовывается в процессе исследования. Он предвидел, что роман будет воспринят именно так, как он сейчас трактуется, и заблаговременно подготовил доказательство того, что четкий план романа был у него с самого начала, и что он его твердо выдержал. Подтверждение этого — эпилог к роману, публикация которого перед первой главой не оставляет никаких сомнений в том, что Пушкин заранее планировал и "незавершенность" повествования, и отказ в финале Татьяны Онегину. 

Пушкин вовсе не скрывал от читающей публики своих намерений. Эпилог был опубликован в 1825 году под одной обложкой с первой главой, как часть самого романа. Крылатая фраза: "Не продается вдохновенье, Но можно рукопись продать" — оттуда. Только рукопись эту продает не Пушкин, а Евгений Онегин, и эпилог описывает, как он сдает свои мемуары в печать. Чтобы издать то, что мы привыкли воспринимать как роман А.С. Пушкина "Евгений Онегин". 

Да, это — "Разговор книгопродавца с поэтом". С Евгением Онегиным, уже изрядно постаревшим. Этот "Разговор" следует читать в сочетании именно с первой главой романа, где в сжатом виде изложены основные этапы жизни Онегина; тогда становится понятным, что в "Разговоре" изложен итог его неудавшейся любви; становятся заметными очевидные параллели и прямые отсылки к содержанию романа, основная часть которого в 1824 году еще не была даже положена на бумагу. В сочетании с "Разговором" первая глава предстает как план всего романа, об отсутствии которого у "автора" "издатель" Пушкин предупреждал читателя там же, в предисловии. Когда Пушкин так писал, он ничуть не покривил душой: "автор"-Онегин действительно не имел никакого плана и писал свои мемуары, не представляя четко до самого конца, когда и чем завершит свой опус. Ведь в предисловии Пушкин предупредил читателей и о том, что "большое стихотворение" вряд ли будет вообще закончено, но содержанием "Разговора" и первой главы внес коррективы, не только дав понять, что эти предупреждения относятся не к нему самому, а к "автору"-Онегину, но и загодя изложив четкий план, которому следовал до самого конца, включая в каждую главу своего романа по мере его создания прямые отсылки к "Разговору". 

В заключении свидетельство самого Пушкина. Находясь в Михайловском, он вел интенсивную переписку со своим братом Львом, который в Петербурге занимался изданием его произведений. Вдогонку к рукописям Пушкин направлял мелкие правки, в том числе и такую (4 декабря 1824 г.): 

"N.B. г. Издатель Онегина 

Стихи для вас одна забава, 

Немножко стоит вам присесть. 

Понимаете? Да и нельзя ли под разговором поставить число 1823 год?.." 

Это — правка "Разговора", речь идет о замене одного слова. И вот вместо наименования персонажа "Книгопродавец" у него выскочило вдруг: "г. Издатель Онегина". 

Не будем останавливаться на двусмысленности этих стихов, которую слово "немножко" еще более подчеркивает (позже слово "стихи" вообще было заменено на "стишки"). В принципе, стряпня Онегина большего и не заслуживает. Главное то, что в ближайшем окружении Пушкина уже тогда не только знали, что Поэт, который принес Книгопродавцу свою рукопись, — Онегин, но и кого конкретно из своих злейших "приятелей" Пушкин подразумевает под этим персонажем. 

Подытоживая сказанное, осталось назвать самую последнюю фразу романа А.С. Пушкина "Евгений Онегин". 

Таким образом, в ответ на уговоры издателя Онегин переходит на "презренную" прозу: "Вы совершенно правы. Вот вам моя рукопись. Условимся". Вот это и есть концовка романа А.С. Пушкина "Евгений Онегин". Эта фраза делает правоту как Белинского, так и Писарева исторической реальностью. 


Заключение



А.С. Пушкин был гением. Гением, которого не может разрушить время. Действия Пушкина подчинены его уникальной природе. Не исключением, а скорее правилом, является его роман «Евгений Онегин». Он является по сути самой большой эпиграммой, которую за время своей жизни написал Пушкин.

Произведения Пушкина обсуждаются до сих пор. Одним из наиболее обсуждаемых произведений является «Евгений Онегин». Причём эта закономерность не исчерпывается критикой XIX века. Наследником бесконечных исследований и вопросов по роману стал и XXI век. 

Основные выводы по исследованию автор делает следующие:

1. Роман Евгений Онегин – это завуалированная эпиграмма;

2. Форма романа говорит о сложных терзаниях как самого автора, так и описываемых в нём персонажей;

3. Тонкая игра бесконечных смыслов в романе является лишь попыткой разрешить многочисленные противоречия реальной жизни со стороны Пушкина;

4. Как Белинский, так и Писарев правы в оценках романа;

5. Появление диаметрально противоположной критики романа в лице Белинского и Писарева было предопределено желаниями самого Пушкина;

6.Представленные в исследовании критики романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин» очертили рамки будущих высказываний по отношению к роману в целом.

Перспективы приведённого исследования многогранны. Прежде всего, открывается обширное поле для исследования заявленных в романе мнений об отношении самого Пушкина к реакции на свой роман. Большим полигоном для исследователей может послужить разбор отдельных частей романа в соотнесении их с первой – плановой частью произведения. И, наконец, завершая обзор перспектив продолжения данного исследования, стоит сказать ещё об одном поле будущих исследований. Данный вопрос звучит следующим образом: зачем понадобилась А.С. Пушкину завуалированная форма произведения и вообще подобная загадочность?


Список использованной литературы



Белинский В.Г. Сочинения Александра Пушкина. Статья 8//Отечественные записки, 1844, № 12. т. XXXVII, отд. V, с. 45—72

Белинский В.Г. Сочинения Александра Пушкина. Статья 9 //Отечественные записки, 1845, № 3. т. XXXIX, отд. V, с. 1—20

Белинский В.Г. Полное собрание сочинений, т. VII, М. 1955

Писарев Д. И. Собрания сочинений в 4 т. М., 1955—1956

Макогоненко Г. Роман Пушкина “Евгений Онегин”. М., 1963

Коровин В.И. Лелеющая душу гуманность. М., 1982.

Писарев Д. И. Литературная критика: В 3 т. Л., 1981.

Писарев Д. И. Исторические эскизы: Избр. статьи. М., 1989.

Короткое Ю. Н. Писарев. М., 1976. (ЖЗЛ)

Егоров Б. Ф. Очерки по истории русской литературной критики середины XIX века. Л., 1973

Мысляков В. А. Писарев: романтик реализма // Руская литература, 1990. № 4

Пушкин А.С. Лирика. Поэмы. Повести. Драматические произведения. Евгений Онегин. 2003

Гайдуков Д.А. Опыт конкорданса к роману в стихах А.С. Пушкина «Евгений Онегин» с приложением текста романа. 2003