Студент поэма

Студент (поэма)

Автор: Фет А.А.

Афанасий Фет. Студент 

Поэма 

Посвящается С. П. Х-о 

1 

Гляжу на вас я, умница моя, 

Как на своем болезненном вы ложе 

Откинулись, раздумие тая, 

А против вас, со сказочником схоже, 

И бормочу и вспоминаю я 

О временах, как был я молод тоже, 

Когда не так казалась жизнь пуста,И просятся октавы на уста. 

2 

Я был студентом. Жили мы вдвоем 

С товарищем московским в антресоле 

Родителей его. Их старый дом 

Стоял близ сада, на Девичьем поле. 

Нас старики любили и во всём 

Предоставляли жить по нашей воле - 

Лишь наверху; когда ж сходили вниз, 

Быть скромными - таков наш был девиз. 

3 

Нельзя сказать, чтоб тяжкие грехи 

Нас удручали. Он долбил тетрадки 

Да Гегеля читал; а я стихи 

Кропал; стихи не выходили гладки. 

Но, боже мой, как много чепухи 

Болтали мы; как нам казались сладки 

Поэты, нас затронувшие, все: 

И Лермонтов, и Байрон, и Мюссе. 

4 

И был ли я рассеян от природы, 

Или застенчив, не могу сказать, 

Но к женщинам не льнул я в эти годы, 

Его ж и Гегель сам не мог унять; 

Чуть женщины лишь не совсем уродГлядишь, влюблен, уже влюблен опять. На лекции идем - бранюсь я вволю, А он вприпрыжку по пустому полю. 

5 

По праздникам езжали к старикам 

Различные почтительные лица 

Из сослуживцев старых и их дам, 

Бывала также томная девица 

Из институтских - по ее словам, 

Был Ламартин всех ярче, как денн- 

Две девочки - и ту, что побледней, Звала хозяйка крестницей своей. 

6 

Свершали годы свой обычный круг, 

Гамлет-Мочалов сотрясал нас бурно, 

На фортепьянах игрывал мой друг, 

Певала Лиза - и подчас недурно - 

И уходила под вечер.- Но вдруг 

Судьбы встряхнулась роковая урна. 

"Вы слышали? А я от них самих. 

Ведь к Лизаньке присватался жених! 

7 

Не говорят худого про него. 

С имением, хоть небольшого чину; 

У генерала служит своего, 

Ведет себя как должно дворянину: 

Ни гадких карт, ни прочего чего. 

Серебряную подарю корзину 

Я ей свою большую.- Что ж мне дать? 

Я крестная, а не родная мать". 

8 

Жених! жених! Коляска под крыльцом. 

Отец и дочка входят с офицером.- 

Не вышел ростом, не красив лицом, 

Но мог бы быть товарищам примером: 

Весь раздушон, хохол торчит вихром, 

Торчат усы изысканным манером, 

И воротник как жар, и белый кант, 

И сахара белее аксельбант. 

9 

"Вот, Лизанька, бог дал и женишка! 

А вы ее, мой милый, берегите: 

Ребенок ведь! Немножечко дика, 

Неопытна,- на нас уж не взыщите". 

А мне ее отец:"Вы старика 

Утешьте, вы и ей не откажите: 

Мы с Лизою решились вас просить 

С крестовым братом шаферами быть. 

10 

Ты, Лизанька, уж попроси сама, 

Вы, кажется, друг другу не чужие, 

Старинной дружбой связаны дома, 

А с крестным братом даже и родные". 

-"Я вас прошу".-"Ах, боже, дела тьма. 

Пора и дальше, люди молодые, 

И к тетушке мне нужно вас завесть.- 

Так по рукам?"-"Благодарю за честь". 

11 

Горит огнями весь иконостас 

Хрустальное блестит паникадило, 

И дьякона за хором слышен бас... 

Она стоит и веки опустила, 

Но так бледна, что поражает глаз; 

Испугана ль она, иль загрустила? 

Мы стали цепью все, чтобы народ 

На наших дам не налезал вперед. 

12 

"Где ж мой платок? - старик воскликнул наш.- Дай мне хоть свой; отдам тебе на бале. Что возишься! Да скоро ли подашь? Ну, дайте вы, хоть вы бы отыскали". -"Да не найду".-"Вот завели cache-cache!" -"И у меня! И у меня украли!" -"Обчистили? Народец-то каков!" Вся наша цепь без носовых платков. 

13 

Стою да мельком на нее взгляну. 

Знать, от свечей ей томно - от угара. 

И жалко-жалко мне ее одну, 

Но жалко тож индейского фуляра.- 

"А не такую бы емуу,- 

Пожалуй, что она ему не пара". Вот повели их кругом наконец, И я топчусь, держа над ней венец. 

14 

Всё кончено. Пустеет божий храм.- 

Подробностей уж не припомню дале, 

Но помню, что с товарищем я там, 

У них в дому, на свадебном их бале. 

Стою в гостиной полусветлой сам, 

А музыка гремит и танцы в зале. 

Не знаю, что сказать, а предо мной 

Давнишняя подруга молодой. 

15 

"Пойдемте вальс! Вы не хотите? Нет? 

Но вы должны, - ведь я вознегодую... 

Вы сердитесь за давешний ответ?" 

-"Я не сержусь; я просто не танцую". 

-"Ну, дайте ж руку! ссориться не след. 

Та к сердцу ближе. Руку ту - другую". 

И без перчатки стала хлопотать, 

Чтобы с моей руки перчатку снять. 

16 

Но тут товарищ мой влетает в дверь: 

"Вот где они! Куда запропастились! 

Вас кавалер, как разъяренный зверь, 

Повсюду ищет. - Вы б поторопились. 

Да ты-то что? Не кисни хоть теперь, 

Ступай за мной; там словно взбеленились". -"Нет, уж уволь. Тебе оно под стать, Ты по полю давно привык плясать". 

17 

Вот грянула мазурка.- Я гляжу, 

Как королева средневековая, 

Вся в бархате, туда, где я сижу, 

Сама идет поспешно молодая 

И говорит: "Пойдемте, я прошу 

Вас на мазурку". Голову склоняя, 

Я подал руку. Входим, - стульев шум, 

И музыка гремит свое рум-рум. 

18 

"Вы, кажется, не в духе?" - "Я? Ничуть, 

Напротив, я повеселиться рада 

В последний раз. - И молодая грудь 

Дохнула жарко. - Мне движенья надо: 

Без устали помчимся! отдохнуть 

Успею после, там, в гортани ада". 

-"Да что вы говорите?"-"Верьте мне, 

Я не в бреду и я в своем уме. 

19 

А хоть в бреду, безгрешен этот бред! 

Несчастию не я теперь виною, 

И говорить о нем уже лед,- 

Умру и тайны этой не открою. Тут маменька виновница всех бед: Распорядиться ей хотелось мною. Я поддалась, всю жизнь свою сгубя.- Я влюблена давно!"-"В кого?"-"В тебя!" 

20 

И мы неслись под пламенные звуки, 

И - боже мой - как дивно хороша 

Она была! и крепко наши руки 

Сжимались, - и навстречу к ней душа 

Моя неслась в томленьи новой муки. 

"И я тебя люблю! - едва дыша, 

Я повторял.- Что нам людская злоба! 

Взгляни в глаза мне; твой,- я твой до гроба!" 

21 

Что было дальше, трудно говорить 

И совестно. Пришлось нам поневоле 

С товарищем усерднее ходить 

В дом, где бывали редко мы дотоле. 

Тот всё вином старался угостить; 

Пьешь, и душа сжимается от боли, 

Да к всенощной спешишь, чтоб как-нибудь 

Хоть издали разок еще взглянуть. 

22 

О сладкий, нам знакомый шорох платья 

Любимой женщины, о, как ты мил! 

Где б мог ему подобие прибрать я 

Из радостей земных? Весь сердца пыл 

К нему летит, раскинувши объятья, 

Я в нем расцвет какой-то находил. 

Но в двадцать лет - как несказанно дорог Красноречивый, легкий этот шорох! 

23 

Любить всегда отрадно, но писать - 

Такая страсть у любящих к чему же? 

Ведь это прямо дело выдавать, 

И ничего не выдумаешь хуже. 

Казалось бы, ну как не помышлять 

О брате, об отце или о муже? 

В затмении влюбленные умы - 

И ревностно писали тоже мы. 

24 

Я помню живо: в самый Новый год 

Она мне пишет:"Я одна скучаю. 

Муж едет в клуб; я выйду у ворот, 

Одетая крестьянкою, и к чаю 

Приду к тебе. Коль спросит ваш народ, 

Вели сказать, что из родного краю 

Зашла к тебе кормилицына дочь. 

Укутаюсь - и не заметят в ночь". 

25 

С товарищем переглянулись мы. 

Хотя не очень прытки были сами, 

Но видим ясно: этой кутерьмы 

И бабушка не разведет бобами. 

Практические подлинно умы! 

Нашли исход: рядиться мужиками! 

Голубушка! Я звать ее не мог: 

Я не себя - ее я поберег. 

26 

А время шло. Кто любит так, не знает, 

Чего он ждет, чем мысль его кипит. 

Спросите вы у дома, что пылает: 

Чего он ждет? Не ждет он, а горит, 

И темный дым весь искрами мелькает 

Над ним, а он весь пышет и стоит. 

Надолго ли огни и искры эти? 

Надолго ли?- Надолго ль всё на свете? 

27 

Однажды мы сидели наверху 

С товарищем, витая в думах нежных. 

Вдруг горничная.- Весь платок в снегу, 

Лицо у ней бледнее хлопьев снежных. 

"Да что ты?"-"Всё пропало! Быть греху; 

Все письма отыскал он в нотах прежних, 

Да как пошел, - в столах, в шкапах, в трюмо И в туфлях даже, глядь, - сидит письмо. 

28 

Под крик его и гам тут горьких слез 

Из девичьей я слышала немало. 

Не треснул ли ее проклятый пес! 

Он сам ушел. В испуге написала 

Вам тут она.- Не помню, как донес 

Меня господь. Ответ я обещала. 

Прочтите же; а я пока пойду 

И за калиткой стану - подожду". 

29 

Читаю: "Всё проведал этот зверь. 

С тобою он стреляться, верно, станет; 

И если ты убьешь его теперь - 

Тогда, тогда и счастие настанет. 

Я верую, ты тоже сердцем верь, 

Оно меня, я знаю, не обманет. 

Я убегу в деревню за тобой, 

И там твоею стану я женой. 

30 

А послезавтра в восемь приходи 

На монастырь и стань там у забора 

И на калитку с улицы гляди - 

Хоть на часок уйду из-подзора,- 

Стой там в тени и терпеливо жди. Как восемь станет бить, приду я скоро. Недаром злые видела я сны! Но верь ты мне, мы будем спасены". 

31 

Без опыта, без денег и без сил, 

У чьей груди я мог искать спасенья? 

Серебряный я кубок свой схватил, 

Что подарила мать мне в день рожденья, 

И пенковую трубку, что хранил 

В чехле, как редкость, полную значенья, 

Был и бинокль туда же приобщен 

И с репетиром золотой Нортон. 

32 

Тебе в могилу тихую привет, 

Мой старый друг, я, старец, посылаю. 

Ты был у нас деканом много лет, 

К тебе, бывало, еду и читаю 

Я грешные стихи, пускаясь в свет, 

И за полночь мы за стаканом чаю 

Сидим, вникаем в римского певца... 

Тебя любил и чтил я как отца! 

33 

Зачем всю дрянь к наставнику я вез? 

Но лишь вошел, он крикнул мне: "Что с вами?" Я объяснил как мог, повеся нос, И вдруг, как мальчик, залился слезами. Меня он обнял и почти донес До кресла. Сам он с влажными глазами И с кроткой речью, полною любви, Стал унимать рыдания мои. 

34 

"Спасти ее!" - я только мог твердить. 

"Спасти-то нужно вас,- расстроить эту 

Безумную попытку. Заложить 

Немедленно я прикажу карету... 

Инспектора вас в карцер посадить 

Я попрошу на месяц по секрету. 

Когда своей не жаль вам головы, 

То хоть ее-то не губите вы". 

35 

Давно стою, волнуясь, на часах, 

И смотрит ярко месяц с тверди синей, 

Спит монастырский двор в его лучах, 

С церковных крыш блестит колючий иней. 

Удастся ли ей вырваться-то? Ах! 

И олуха такого быть рабыней! 

На колокольне ровно восемь бьет; 

Вот заскрипел слегка снежок... Идет! 

36 

Откинула покров она с чела, 

И месяц светом лик ей обдал чистый. 

Уже моих колен ее пола 

Касается своей волной пушистой, 

И на плечо ко мне она легла, 

И разом круг объял меня душистый: 

И молодость, и дрожь, и красота, 

И в поцелуе замерли уста. 

37 

И я ворвался в этот мир цветов, 

Волшебный мир живых благоуханий, 

Горячих слез и уст, речей без слов, 

Мир счастия и пылких упований, 

Где как во сне таинственный покров 

От нас скрывает всю юдоль терзаний. 

Нельзя душой и блекну цвести,- 

Я в этот миг не мог сказать "прости". 

38 

А вам не жаль? Чего? - спросить бы надо: Что был я глуп, или что стал умней? Какая же за это мне награда? Бывало, точно, и не спишь ночей, Но сладок был и самый кубок яда; Зато теперь чем дальше, тем горчей: Всё те же рельсы и машина та же, И мчит тебя, как чемодан в багаже. 

39 

Дня через два хозяйка за столом 

Вдруг говорит: "А наши молодые 

Уехали - и старики вдвоем 

Остались. Он сказал, что там большие 

В деревне хлопоты у них. Кругом 

Падеж скота, и есть дела другие. 

А вы чем сыты, молодой народ, 

Что капельки вы не берете в рот?" 

40 

Затем,- затем настал конец. А вы 

Простите, если сказка надоела. 

Я скоро сам уехал из Москвы, 

И мне писали: Лиза овдовела. 

Поздней искал я милостей вдовы, 

Но свидеться она не захотела. 

Болтали - там... какой-то генерал... 

А может быть, кто говорил - соврал. 

1884