Советские военнопленные в годы Великой Отечественной войны

2





Министерство образования и науки РФ

Федеральное агентство по образованию

ГОУ ВПО « Марийский государственный технический университет»



Кафедра истории и психологии







Реферат по дисциплине:

«Отечественная история с разделом политология»

на тему:

Советские военнопленные в годы Великой Отечественной войны



























Йошкар-Ола

2007

Содержание:

	Введение	3

	Глава1. Историография	4

	Глава2. Плен - трагедия миллионов	14

	Глава3. Эвакуация пленных с поля боя и их доставка в лагеря	17

	Глава4. Обеспечение военнопленных всеми видами довольствия	19

	Глава5. Организация медицинского обслуживания	21

	Заключение	24

	Список литературы:	25





























Введение



Человек как существо социальное рождается для того, чтобы выполнить свою первичную задачу создать благоприятные условия собственного существования: дольше и комфортнее прожить, произвести и вырастить потомство, обеспечить себе статус и безопасность, удовлетворить свои культурные запросы. Однако это нарушают войны, которые начинаются без их ведома. Они несут людям разлуку, страдания, муки, гибель. Таковой стала для миллионов советских людей Великая Отечественная война.

Одной из трагических страниц этой войны стал плен. Плен это не только экстремальные условия, в которые попадают воины, это трагедия человека. Оказавшись в плену, он теряет самое ценное свободу. Его жизнь и само будущее уже в полной мере зависит от пленившей стороны. К немногим в плену судьба благосклонна. Многие вернувшиеся из плена, если повезло, с болью вспоминают жизнь в лагере военнопленных. Заветная мечта любого пленного, как можно быстрее освободиться из плена.

В годы Великой Отечественной войны, в виду различных причин, миллионы бойцов и командиров Красной Армии были захвачены немецкими войсками в плен. В большинстве своем это молодая и наиболее трудоспособная часть населения в возрасте от 20 до 40 лет. Судьба для многих только начинающих сознательную жизнь оказалась беспримерно жестокой. В немецком плену им была уготовлена самая из мучительных смертей, медленное умирание от голода. Умирали они также от жары летом, от холода зимой и болезней.

Так уж случилось, что проблема советских военнопленных в годы Великой Отечественной войны до 90-х гг. XX в. практически не являлась предметом самостоятельного исследования отечественных историков, тем более в рамках исторической антропологии. Эта работа посвящена одному из важных аспектов названной проблемы - особенностям содержания советских военнопленных в немецких лагерях в годы Великой Отечественной войны.

На основе анализа  источников и справочной литературы попытаемся уяснить сущность понятия содержание военнопленных как комплекс мероприятий эвакуация пленных с поля боя и доставка их в специально оборудованные лагеря, обеспечение установленными для военнопленных всеми видами довольствия (продовольственное, вещевое, банно-прачечное), организация медицинского обеспечения, - проводимых специальными органами и службой государства, ведении которого они находились. 



Глава1. Историография

Ученые ФРГ о советских военнопленных в годы Великой Отечественной войны…

В ФРГ изучение истории советских военнопленных началось в 1960—1970-е годы. Во время дискуссии немецких историков о характере войны против СССР остро встал вопрос о роли вермахта в их судьбе. Особый интерес вызвал вопрос, в какой мере последний участвовал в происхождении и реализации преступных приказов о советских военнопленных, в частности, пресловутого «приказа о комиссарах», хотя в целом проблема военнопленных красноармейцев оставалась все еще не разработанной. На состоявшемся в 1964 г. во Франкфурте-на-Майне процессе «Аушвитц» Г.-А. Якобсен представил заключение эксперта относительно происхождения «приказа о комиссарах» и его зверских последствиях. В 1965 г. появилась его книга «Приказ о комиссарах и массовые убийства советских военнопленных». Исследование базировалось в основном на документах процесса против военных преступников, а частично на более ранних изысканиях Г. Улига.

Настоящий прорыв в исследовании темы произошел в связи с появлением в 1978 г. фундаментального труда К. Штрайта «Они нам не товарищи. Вермахт и советские военнопленные. 1941— 1945 гг.», написанного на большом архивном материале. Книга эта нанесла серьезный удар по тем, кто старался реабилитировать вермахт и его руководителей, скрыть чудовищные злодеяния, которым подвергались военнопленные. Недаром эта книга подверглась нападкам со стороны правой прессы и вызвала неприязнь многочисленных недругов. По словам Штрайта, когда появился его труд, судьба советских военнопленных была почти неизвестна германской общественности, и эта работа стимулировала дальнейшие исследования этой проблемы. В последующие годы немецкими историками были опубликованы многие содержательные работы по различным аспектам плена, истории конкретных концентрационных лагерей и шталагов, об условиях жизни и труда пленных в отдельных городах, районах, землях, на заводах.

Практически немецкие историки стали заниматься судьбами советских военнопленных после их репатриации. Они обнаружили и ввели в оборот множество документов, в частности, материалы процессов против бывших гестаповских чиновников, а также дневниковые записи, воспоминания, личные архивы, фотоматериалы и т. п.

По словам Е. Остерло, судьба советских военнопленных, захваченных в годы второй мировой войны, по своим масштабам и характеру не вписывается в «общепринятое» понимание плена. В 1990-е годы в ряде германских городов были организованы выставки о преступлениях нацистов, о судьбах и советских, и немецких военнопленных в годы войны и по ее окончании. В некоторых городах Германии возникли центры по сбору документального материала и изучению истории отдельных лагерей. В1996 г. Гамбургский институт по социальным исследованиям опубликовал каталог соответствующей выставки с краткими комментариями—«Война на уничтожение. Преступления вермахта в 1941— 1944 гг.». В предисловии X. Хеер писал, что уже в 1945 г., то есть сразу же после победы над нацистской Германией, бывшие гитлеровские генералы начали сочинять легенду о якобы «чистом вермахте», который будто бы держал «дистанцию» в отношении Гитлера и нацистского режима, выполняя свой солдатский долг «с честью и достоинством» и обо всех случаях зверств гитлеровских айнзатцкоманд офицеры информировали командование. Это, подчеркивал Хеер, должно было оправдать поведение немецких и австрийских солдат и офицеров во время войны. Но реальные факты подтверждали страшные преступления, творимые вермахтом в 1941—1944 гг. и на Балканах, и в Советском Союзе, где велась война на уничтожение. Германская историография хотя и упоминала об этом, но всячески отказывалась признавать, что вермахт непосредственно участвовал в этих преступлениях. Вопрос об ответственности вермахта за военные преступления, в том числе и в отношении военнопленных, продолжает оставаться одним из важных и до сих пор дискуссионных в германской историографии.

Армия, СС и СД, как показывают многочисленные документы, действовали сообща. Вермахт «нерасторжимо связал себя с армией Гитлера», готовой к исполнению любых его приказов. Г.-Г. Нольте называет вермахт добровольным «пособником убийц». К. Штрайт убежден: вермахт несет прямую ответственность за подготовку и реализацию преступных приказов о военнопленных («Директива об установлении оккупационного режима на подлежащей захвату территории Советского Союза» —13.03.1941 г., «О военной подсудности в районе «Барбаросса» и об особых полномочиях войск —13.05.1941 г., директивы «О поведении войск в России» —19.05.1941 г. и «Об обращении с политическими комиссарами» , чаще именуемом «приказ о комиссарах» — 6.6.1941 г., распоряжение ОКБ верховного командования вермахта об обращении с советскими военнопленными — 8.1Х.1941), нарушавших принципы международного права , являвшихся бесспорными в военной истории. Вермахт, утверждает он , участвовал в разработке планов преступной войны и реализации нацистской политики. Комиссары, попавшие в плен, подлежали уничтожению на месте. Руководство вермахта и сухопутных войск было непосредственно причастно к разработке и реализации «приказа о комиссарах». Штрайт убедительно показал, что и командование, и солдаты, нисколько не сопротивляясь, выполняли расистские приказы нацистов, особенно в первые, решающие месяцы войны на Востоке.

Штрайт привел многочисленные факты и примеры такого сотрудничества вермахта и РСХА, сухопутных войск и айнзатцкоманд, причём вермахт брал на себя часть функций последних. С упомянутым приказом связаны многие акции руководства вермахта и РСХА — приказ РСХА № 8 от 17 июля, шефа гестапо Мюллера № 9 от 21 июля 1941 г. и другие. По мнению Штрайта, тесное сотрудничество армии с айнзатцкомандами способствовало разложению войск".

В новейших исследованиях выводы Штрайта подтверждаются, а точка зрения тех, кто «доказывал» невиновность и непричастность германского генералитета к зверствам и даже, что Германия будто бы не нарушала Женевской конвенции об обращении с военнопленными, опровергаются. X. Хеер и К. Науман пишут, что Гитлер с первых же дней готовился к «настоящей» войне на уничтожение. В преступных приказах четко определялись жертвы вермахта: расстрел комиссаров, лишение военнопленных всех прав, смертная казнь гражданских лиц, оказывающих помощь партизанам, передача евреев айнтзатцгруппам. Менталитет рядовых вермахта не отличался от прислужников Гитлера. 0 вполне сознательной политике верхушки вермахта, поддерживающей войну на уничтожение, пишут Е. Остерло, П. Лонгерих, Р. Келлер, Г.Р. Обершер .

Еще 16 июня 1941 г., то есть за несколько дней до нападения на СССР, ОКБ издало распоряжение «Суть военного плена согласно плана Барбаросса», в котором командование вермахта требовало от солдат беспощадно подавлять любое сопротивление военнопленных, принимать решительные меры против «большевистских подстрекателей», «саботажников» и евреев. Любое общение военнопленных с гражданским населением или контакт с их охраной строго запрещались ".

Проблема сотрудничества ОКБ и командования сухопутных войск с СС и СД в вопросе об уничтожении советских военнопленных, поставленная в свое время Штрайтом, получила дальнейшее развитие в трудах ряда немецких историков. В их работах детально рассматривался механизм истребления советских пленных в лагерях и концлагерях, тесное взаимодействие комендантов шта-лагов и офицеров абвера с айнтзатцкомандами и гестапо в «отборах» военнопленных по расовому и политическому принципу, выявлению в первую очередь партийных функционеров, «профессиональных революционеров», политкомиссаров, офицеров, интеллигентов, евреев, азиатов, «фанатичных» приверженцев большевизма и всех враждебных идеологии национал-социализма.

Экзекуции, допросы и «отборы» подробно описаны в работах Р. Отто, который подвергает критике утверждения многих гитлеровских офицеров и чинов политической полиции о том, что они будто бы не располагали никакими сведениями об уничтожении советских военнопленных. Айнзатцкоманды (4—6 человек, позднее—3—4 человека) выискивали в шталагах с помощью их персонала (офицеров абвера) «подозрительных», которых либо убивали, либо отправляли в концлагеря. В «отборах» были заняты многие военные и чины СС. В ряды военнопленных внедрялись «информаторы». По свидетельству Отто чиновник, ведший допрос, в среднем ежедневно допрашивал до 50 человек. «Отобранные» военнопленные переправлялись в концлагеря, где подвергались пыткам, унизительным экспериментам, а затем уничтожались. В Заксенхаузене и Бухенвальде пленных убивали выстрелами в затылок, а трупы сжигали в крематориях. Этот «метод» стали использовать в Дахау, Флоссенбюрге, Гросс-Розене, Нойенгамме, Маутхаузене.

Каждый концлагерь предназначался для ликвидации военнопленных, «отобранных» в том или ином военном округе. По данным Отто, в Заксенхаузене к 31 июля 1942 г. число убитых достигло 12 000 пленных, в Бухенвальде за тот же период по меньшей мере — 7000, в Дахау—около 4000 красноармейцев, в Гросс-Розене и Аушвице СС уничтожили около 5000 человек.

Как полагает Отто, большинство старых офицеров вермахта безоговорочно поддерживали гитлеровцев. Советских военнопленных они рассматривали как носителей враждебной идеологии, вообще лишенных солдатского статуса. Комиссары же — вообще не русские солдаты, это только «политические люди», а вовсе не военнопленные.

Поданным Штрайта, жертвами айнзатцкоманд на фронте и в районе, охваченном оберкомандованием вермахта, было убито по меньшей мере 580—600 тыс. человек. А. Штрайм называл «как минимум» 140 000 жертв «отбора», но замечал, что это число должно быть значительно большим, особенно в районе боевых действий, поскольку во многих случаях не учитывались конкретные данные о результатах прямых акций по уничтожению военнопленных ".

Остерло выделяет два периода в практике «отбора». Первый — июль 1941 г. — лето 1942 г., когда «отбор» и расстрелы производились в концлагере весьма интенсивно. Второй — с лета 1942  г. и до конца войны, когда проверка пленных носила достаточно поверхностный характер. Главным был тогда вопрос об использовании военнопленных на работе, гестапо же обычно вмешивалось в «отборы» уже тогда, когда они были заняты на рабочих местах. В недавно опубликованной книге «Преступления вермахта....» говорится, что в лагере Хаммельбург до 24 января 1942 г. было «отобрано», а затем убито 652 советских офицера, а в концлагере Гросс-Розен до лета 1942 г. уничтожено более 2500 человек. Описания немецких историков потрясают масштабами уничтожения советских военнопленных. В огромных лагерях военнопленных вплоть до февраля 1942 г. ежедневно погибало в среднем по 6000 пленных.

Германские историки прямо указывают на голод как на одну их главных причин массовой смертности советских пленных. Они страдали от голода вплоть до конца войны, но пик их смертности по этой причине приходится на 1941—1942 гг., а также на весну 1945 года. Голод порождал взаимную враждебность, делал людей подозрительными и жадными, лишенными элементарной человечности, массовый характер носило воровство. Обычным явлением стало людоедство.

Особенно ужасающих масштабов достигла массовая смертность пленных в этой зоне в конце сентября — начале октября 1941 года.

Некоторые немецкие историки отмечают, что советское руководство не поддержало инициативу Международного Красного Креста об оказании гуманитарной помощи военнопленным и не добивалось улучшения положения солдат в плену, отказавшись от участия в организации связи с ними через нейтральные страны. Это послужило поводом ужесточить обращение с советскими военнопленными. Кремлевское руководство, пишет Б. Бонвеч, сообщало только о плохом обращении немцев с пленными. При всей драматичности судьбы пленных советская сторона не подняла голос протеста. А вскоре мир узнал, что в своей стране советские пленные рассматриваются как предатели и трусы. Немцы не скрывали этого от пленных. В немецкой историографии обсуждается вопрос о вкладе советских военнопленных в германскую экономику. После поражения германской армии под Москвой в декабре 1941 г., провала «блицкрига» на Востоке и изменения военною положения на Восточном фронте нацистское руководство приняло решение о массовом привлечении советских пленных к труду в немецкой экономике. Выявилась колоссальная потребность в рабочей силе, особенно в военной промышленности. Только в октябре 1941 г. она составляла 800 000 человек. Шталаги поставляли работающих военнопленных.

Все исследователи данной проблемы пишут о каторжных условиях труда советских пленных. Беспощадно наказывались малейшая провинность или небрежность. Жестко изолированные от других иностранных и немецких рабочих они работали по 10—12 часов в сутки. Платили им мизерную зарплату. Немецких рабочих ставили в положение господ по отношению к русским. О солидарности рабочих не могло быть и речи .

В книге К. Зигфрида о принудительном труде пленных на заводах «Фольксваген» рассказывалось, как представители предприятия приехали в шталаг XI Б Фаллингбостель «отбирать» пленных. Здесь они увидели ужасную картину: русские пленные напоминали диких зверей — грязные, больные, голодные и истощавшие. Управляющим пришлось срочно заняться улучшением питания пленных, лечить, одевать, восстанавливать силы и здоровье пленных, а затем посылать на работу. По мнению Херберта, из-за болезней и истощения русские военнопленные зимой 1941 г. фактически не могли трудиться. В ноябре 1941 г. в лагерях рейха из 390 000 советских пленных трудоспособных было самое большее 70 000.

В историографии ФРГ приводятся разные данные о советских военнопленных и числе погибших. Отмечается, что статистика смертности занижалась. По данным Штрайта, из 5 734 528 пленных до конца войны погибло 3,3 млн человек, то есть 57,8%. По годам общее число пленных выглядит, по его подсчетам, следующим образом: в декабре 1941 г. — 3 350 000, в середине июля 1942 г. — 4 716 903, в январе 1943 г. — 5 003 697, в феврале 1944 г. — 5 637 492, на 1 февраля 1945 г. — 5 734 528 человек. Действительное количество пленных в введении армейского высшего командования (ОКХ и ОКВ) после огромной смертности зимой 1941—1942 гг. составило в марте 1942 г. 976 458 чел., к сентябрю 1942 г., за счет нового притока пленных, их стало 1 675 626. После этого число пленных стало сокращаться: 1 501145 на 1 января 1943 г., 1 054 820 на 1 мая 1944 г., 930 287 на 1 января 1945 года. 500 тысяч, согласно сведениям ОКХ, бежали из плена, 1 млн пленных освободили. Остальные же 3 300 000 погибли или были расстреляны. Большая часть погибших—около 2 млн чел. — умерла до весны 1942 года.

И. Хоффман полагает, что «точное число советских пленных составило 5 245 882 чел.». Примерно 2 млн погибло в результате голода и эпидемий. Десятки тысяч стали жертвами «отбора». Р. Лоренц считает, что в плену погибло 4 млн красноармейцев. Приводимые немецкими историками цифры о числе советских военнопленных и погибших существенно расходятся с данными Генерального штаба Вооруженных сил Российской Федерации, который считает, что было захвачено или сдалось в плен, пропало без вести 4 млн 559 тыс., а число погибших пленных было 1 млн 400 тысяч.

Среди немецких историков идет спор о числе погибших советских военнопленных в отдельных лагерях. Например, на кладбище советских военнопленных в Штукенброке похоронено 65 тыс. человек. В последние годы эта цифра оспаривается и ее стараются приуменьшить в 2—3 раза. В мае 1997 г. в газете «Westfalen Blatt» появилась статья В. Люке «Освобождение закончилось в Сибири», который утверждал, что в шталаге 326 погибло не 65 000, а всего—около 20 000 советских пленных. Через два месяца журналист Д. Кемпер в той же самой газете опубликовал статьи, озаглавленные «Русские архивы сообщают сведения о жертвах шталага» и «Русский военный архив дает ключ к раскрытию вопроса о жертвах в лагерях». В предисловии к этим статьям приводятся высказывания историка Р. Келлера, который, познакомившись с некоторыми документами о военнопленных в военном архиве в Подольске, пришел к выводу, что «число жертв среди пленных явно устарело. Первые обобщения документов показали, что количество погибших в лагерях значительно ниже». Кемпер приводит оценки многих историков, включая и упоминаемых выше, которые пересматривают свои взгляды. Так, если К. Хюзер в книге, написанной в соавторстве с Р. Отто, считал, что цифра 65 тыс. погибших в лагере 326 — «примерная величина», то ныне он утверждает, что в нее нужно внести основательные поправки «на понижение» с учетом новых источников. К тому же в 1992 г. не осуществлялась идентификация могил. Не желая связывать себя какой-либо величиной, он предлагает принимать за число погибших в лагере 326 как «верхнюю границу» — 30 000—35 000 человек, то есть в два раза меньше по сравнению с прежней цифрой. Рабочий кружок «Цветы для Штукенбрска», отстаивает цифру 65 тыс. человек. Его председатель В. Хенер утверждает: «Число 65 тыс. пока является действительным. Опровержения пока бездоказательны». Он убежден, что число погибших значительно больше. Возможно, когда называют цифру 65 000 человек, идет речь об общем количестве погибших в шталаге 326 и двух лазаретах военнопленных — Штауиюле и Хаустенбек.

По мнению немецких историков, движение Сопротивления в лагерях принимало различные формы: побеги пленных—наиболее распространенная форма протеста, саботаж военного производства, слушание радиопередач, сбор и распространение информации среди военнопленных, выпуск листовок, газет, чтение иностранных газет, поддержка пленных при распределении на работу, помощь им в лазаретах, диверсионные акции на рабочих местах, подготовка к восстанию — высшей форме Сопротивления, захват лагеря, агитация против вербовки военнопленных в армию Власова. Для пленных, занятых в работах в сельской местности, характерны были небрежность, отказ от труда в поле.

Немецкие историки подчеркивают, что вермахт и гестапо прилагали массу усилий, чтобы выявить признаки нараставшего Сопротивления, но подавить его полностью так и не смогли. В первые месяцы плена о боевом Сопротивлении не могло быть и речи. Голод, болезни, расстрелы, неудачи на фронте вызывали уныние, развивались настроения депрессии. Плен порождал чувство растерянности и неуверенности в своих силах. Остерло считает, что до осени 1942 г. в шталаге Цейтхайн не было организованного Сопротивления советских пленных, но отмечались лишь отдельные выступления. Только в начале 1943 г. были предприняты первые попытки организоваться. Центральной фигурой в этом шталаге стал советский писатель Степан Злобин. Он и его товарищи стали издавать газету «Правда о пленных». Благодаря усилиям Злобина в апреле 1943 г. возникла группа Сопротивления, куда входил 21 человек.

По мнению Боргзена и Волланда, широкое, многостороннее движение Сопротивления среди советских военнопленных началось в 1944 г., когда возникла уверенность в неизбежной гибели нацистского государства. Но даже тогда операции были по большей части тайными, очень осторожными и местными, во всяком случае, региональными. Авторы называют причины, почему среди советских военнопленных в Германии отсутствовали единое и массовое движение Сопротивления. К этим причинам они относят: эффективную работу вездесущей службы безопасности, постоянный голод, раскольническую практику нацистов, ставивших советских пленных на более низкую ступень в иерархии пленных по сравнению, например, с английскими, американскими и французскими. Сказывалось и то, что Сталин называл советских пленных «предателями», а нацистская пропаганда, особенно после Сталинграда, призывала советских пленных к «антибольшевистскому освобождению Европы». Кроме того, пленные уповали на скорое освобождение, что склоняло их в 1944—1945 гг. к мысли не надо рисковать своей жизнью.

В 1942—1943 гг. оформились интернациональные подпольные комитеты Сопротивления и в концлагерях: в Заксенхаузене, Бухенвальде. Подпольная борьба приняла более целенаправленный, систематический и организованный характер. Советские пленные вели терпеливую и упорную борьбу за свое выживание и, как могли, боролись против нацизма. В этой, на первый взгляд незаметной, борьбе погибли тысячи патриотов. В работах немецких историков отмечается, что наиболее благоприятные условия для этой борьбы давали лазареты, больничные бараки, а также рабочие команды. Именно там создавались группы Сопротивления, центры информации и очаги волнений. Все попытки абвера подавить эти очаги, закончились неудачей. В шталаге XI С Берген-Бельзен члены медперсонала организовали «Ганноверский комитет», который распространял листовки, помогал беглецам, вел пропаганду против вступления в немецкие добровольческие отряды и рабочие группы.

В статьях У. Гёкена, Б. Бонвеча, К. Гества исследуется судьба бывших советских военнопленных в момент и после их репатриации на родину. История советских военнопленных не закончилась после их репатриации, на родине против них использовался широкий спектр наказаний, преследований и репрессий: фильтрационные лагеря, бесконечные допросы, ссылки, бесправие, долголетний надзор органов безопасности и милиции, рабочие батальоны, штрафные лагеря, тяжелый принудительный труд, смертельный исход. Слово «плен» стало позорным пятном в биографии бывших военнопленных.







Глава2. Плен - трагедия миллионов

В соответствии с устоявшимися международно-правовыми нормами, изложенными в Гаагской (1907 г.) и Женевской (1929 г.) конвенциях, военнопленные находятся во власти неприятельской державы, а так как Германия подписала их то она несла перед мировой общественностью ответственность за их сохранение жизни и здоровья военнопленных, захваченных немецкими войсками на всех фронтах второй мировой войны вообще и на советско-германском (восточном) фронте в частности.

К сожалению, до настоящего времени мы не располагаем достоверными сведениями о численности советских военнослужащих, плененных немецко-фашисткими захватчиками в 1941 1945 гг. Зарубежные исследователи Д. Гернс, К. Штрайт, опираясь на документы вермахта  считают, что в немецком плену находилось от 5,2 до 5,7 млн. бойцов и командиров Красной Армии. При этом следует заметить, что к числу пленных фашистами были отнесены и часть мужского пола призывного возраста (18-45 лет).

Комиссия Генерального штаба ВС СССР, возглавляемая генерал-полковником Г.Ф. Кривошеевым пришла к заключению, что в плен попало 4559 тыс. советских военнослужащих. Однако в число советских военнопленных комиссия не включила военнослужащих оказавшихся ранеными и находившихся в госпиталях, которые были захвачены противником при отступлении Красной Армии.

Проводившиеся исследования зарубежными и отечественными историками, юристами, журналистами дают основания говорить о высокой смертности советских военнопленных в фашистских лагерях.  

Официальные отечественные источники говорят о том, что из 4 559 тыс. человек возвратились на Родину 1836 тыс., а погибло в плену 2,7 млн.

К сожалению, нет полной картины потерь Красной Армии в годы Великой Отечественной войны и у авторского коллектива Всероссийской Книги Памяти.

Столь большие потери среди советских военнопленных можно объяснить идеологическими установками А. Гитлера относительно ведения войны на Востоке.30 марта 1940 г. на совещании Высшего военно-командного состава Гитлер заявил, что эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость благо для будущего. Речь идет об уничтожении. Далее он говорил о борьбе двух мировоззрений, о необходимости вынести уничтожающий приговор большевизму, о разгроме не только Красной Армии, но и уничтожении государства.

Идеологические установки, распоряжения, приказы, директивы военно-политического руководства Германии до начала вторжения на территорию СССР, а затем в ходе войны были нацелены на массовое уничтожение советских граждан, включая и военнопленных. У противника не вызывало сомнения о беспощадном уничтожении в первую очередь политически нежелательных военнопленных: евреев, большевистских подстрекателей, партизан.

22 июня 1941г. без объявления войны, немецко-фашистские войска в составе трех групп армий Север, Центр, Юг напали на Советский Союз. Вражеская армия, имея высокую мобильность и опыт ведения войны в Европе, быстрыми темпами продвигалась в глубь советской территории. Несмотря на массовый героизм бойцов и командиров Красная Армия несла огромные потери в живой силе, технике и вооружении.

В чем же причина поражений Красной Армии в первые недели и месяцы войны? Наряду с причинами чисто военного характера следует назвать низкую психологическую устойчивость бойцов и многих командиров Красной Армии. В этом вопросе противник оказался более подготовленным, по всей видимости, сказался боевой опыт ведения войны в завоевании европейских государств.

Уместно напомнить, что человек за столь короткое время, без определенной подготовки не в состоянии быстро перейти от обывателя к профессиональному воину.

Кроме того, нельзя забывать тот факт, что наряду с растерянностью многих воинов перед обрушившейся вражеской армадой, часть воинов проявила безответственность и добровольно без какого-либо сопротивления сдалась в плен.

Многочисленные  документы, воспоминания бывших военнопленных и тех кто охранял их говорят о том, что здоровье, моральное состояние, а иногда и сама жизнь во многом зависят от условий и режима содержания в лагерях. Для советских военнопленных периода Великой Отечественной войны выпала страшная судьба. Условия и режим содержания были ужасающими. 

Глава3. Эвакуация пленных с поля боя и их доставка в лагеря

Эвакуация пленных с поля боя и доставка (транспортировка, сопровождение) их в специально оборудованные сборные пункты и лагеря была возложена на генерал-квартирмейстера ОКХ. В его ведении была зона боевых действий и прилегающие тыловые зоны.

Согласно статье 7-й Женевской (1929 г.) конвенции такой эвакуации подлежали все военнопленные, за исключением тяжело раненных и больных, пешие марши военнопленных не должны были превышать 20 километров в сутки. Приказами генерал-квартирмейстера от 3 апреля и от 31 июля 1941 г. предусматривалось, что военнопленные с поля боя будут эвакуироваться (вывозиться) автотранспортом, возвращающимся порожняком из районов боевых действий.

С началом войны против СССР эти приказы не выполнялись. Начальники автоколонн, коменданты служб военных сообщений отказывались перевозить военнопленных, ссылаясь на боязнь заразить автотранспорт микробами и вшами. Основной формой эвакуации признавались пешие колонны. Маршевая эвакуация организовывалась по специальным маршрутам, проходившим вдали от населенных пунктов, по бездорожью, на открытой местности. В зоне военных действий сбор военнопленных и конвоирование их до сборных пунктов, которые создавались по одному в дивизии (корпусе), до двух в армии, осуществляли войсковые команды. Руководство сборным пунктом возлагалось на его коменданта (начальника сборного пункта), при котором создавался штаб с соответствующими службами обеспечения. Указанные сборные пункты передвигались за вторыми эшелонами соединений и объединений вермахта, передавая пленных в пересыльные лагеря (шталаги), создаваемые по 1-2 на группу армий. Шталаги в свою очередь разделялись на два отделения: офлаги (для содержания офицеров и генералов) и манншафслаги (для рядового и сержантского состава). Из шталагов военнопленные доставлялись в соответствующие стационарные лагеря для военнопленных, а лица еврейской национальности, политически опасные, представляющие особый интерес для рейха, совершившие неудачный побег, подозреваемые в саботаже, воровстве, направлялись в концентрационные лагеря.

На маршрутах эвакуации пеших колонн советских военнопленных творились произвол, издевательства и зверства. Земля была полита кровью и усеяна трупами умерших и убитых в пути следования колонн военнопленных. 

После опубликования ноты от 24 ноября 1941 г. Наркоминдела СССР о недопустимости антигуманного отношения к военнопленным и нарушения положений Женевской (1929 г.) конвенции, главным военным командованием Германии были предприняты некоторые меры по улучшению условий эвакуации (транспортировки) советских военнопленных по железной дороге. Приказ ОКВ ( 4224/41) от 8 декабря 1941 года требовал в товарных вагонах устанавливать полевые отопительные печи, оборудовать двухъярусные нары с подстилкой из соломы, пленным разрешалось находиться в верхней одежде, предписывалось выдавать им одеяла. Перед отправкой эшелона требовалось проводить двукратную дезинфекцию для предотвращения распространения инфекционных заболеваний. В одном вагоне требовалось перевозить не более 50 человек, в пути следования обеспечивать продуктами питания, а во время длительных стоянок военнопленным разрешалось оправляться.

До начала 1943 г. действовала инструкция генерал-квартирмейстера ОКХ «Об эвакуации вновь поступающих военнопленных» от 15 июля 1942 г., которая указывала на необходимость приведения в соответствие требованиям приказа от 8 декабря 1941 г. товарных вагонов и железнодорожных эшелонов, а также определяла порядок экипировки военнопленных на период эвакуации пешими колоннами. Однако с начавшимся вынужденным отступлением немецко-фашистских войск советские военнопленные эвакуировались, как правило, в пешем порядке, и заботы о них в пути следования не проявлялось, а все проблемы, возникавшие с отдельными военнопленными, разрешались расстрелами.

Точного количества погибших советских военнопленных во время транспортировки не установлено. 

Глава4. Обеспечение военнопленных всеми видами довольствия

Организация продовольственного и вещевого обеспечения советских военнопленных была крайне неудовлетворительной. Статья 11-я Женевской (1929 г.) конвенции требовала, чтобы пищевые рационы военнопленных по качеству пищи и ее количеству был равны рационам войск, находящихся на казарменном положении.

Руководители третьего рейха, утверждая особое предназначение германской нации, ее принадлежность к высшей расе человечества, попирая гуманизм и международное право, считали и на деле пытались доказать, что раса низшего уровня требует меньше места, одежды, пищи и культуры, чем раса высшего уровня.

Немецко-фашистское руководство не считало нужным и не в состоянии было обеспечить продовольственное и вещевое довольствие военнопленных, находившихся в фашистских лагерях, в соответствии с международно-правовыми нормами.

Более того, нацистская идеология правящей партии фашистской Германии, практические действия ее военно-политического руководства по отношению к обеспечению всеми видами довольствия военнопленных, оговоренными в международно-правовых конвенциях и соглашениях, были с ними несовместимы и направлены на массовое истребление военнопленных посредством голода, холода, эпидемий и антисанитарных условий их содержания. В этом сущность и содержание нацистского геноцида и преступлений фашизма против человечества.

В приказе генерала Рейхенау от 10 января 1941 г. говорилось: Обеспечение местных жителей и военнопленных, не находящихся на службе вермахта, из полевых кухонь есть такая же неправильно понятая человечность как раздача хлеба и сигарет. То, от чего родина сама отказывается ради нас, и командование с большим трудом доставляет его на фронт, солдаты не должны дарить, даже если это трофеи.

Подобного рода заявления нацистского руководства приводили к тому, что администрация лагерей сутками не выдавала пищу советским военнопленным. Летом-осенью 1941 г. в ряде лагерей практиковалось вместо горячей пищи военнопленным выдавать сырую пшеницу, ячмень, просо. Главной едой во всех лагерях была так называемая баланда, которая представляла собой варево из картофеля, муки, проса (либо зерна) в большом количестве воды. Варили ее в металлических бачках в антисанитарных условиях. На одного пленного выдавалось 1-1,5 литра в сутки такой жидкости на 6-15 человек 1 кг низкосортного хлеба. Так как для приема пищи отсутствовала какая-либо посуда (котелки, ложки), то военнопленными использовались банки из-под консервов и другие приспособления. В общей сложности калорийность пищи была низкой и не превышала 1300 калорий в сутки, что не соответствовало минимальным нормам для поддержания человеческой жизни.

Немецкий полковник Маршалл, инспектировавший шталаги группы армий Центр, в своих донесениях характеризовал питание советских военнопленных ненормальным (150 г хлеба и 50 г сухого пшена в сутки на 1 человека)

Голод, разразившийся зимой 1941/1942 г. в фашистских лагерях для военнопленных, заставлял людей, есть сухие листья, кору деревьев, питаться падалью, идти на унижения и предательства, вплоть до случаев каннибализма.

Источники показывают, что до 1942 г. обеспечением помещениями советских военнопленных вермахт вообще не занимался. Так, осенью 1941 г. и зимой 1941/1942 г. значительная часть советских военнопленных находилась под открытым небом и в антисанитарных условиях. Например, в лагере под Уманью лишь незначительной части военнопленных выпала возможность спрятаться от дождей под крышу кирпичного завода. В Рославльском лагере поздней осенью 1941 г., когда шли дожди, а позже ударили морозы, часть советских военнопленных размещалась на голой земле под открытым небом. В лагере под г. Рава-Русская, в лагере в Великих Луках, в шталаге 
352 под г. Минском зимой 1941/1942 г. военнопленные содержались в неотапливаемых бараках с невыносимой вонью, грязью и темнотой. Аналогичная картина наблюдалась в лагерях, подчиненных штабу XI (Ганноверского) военного округа, в польском генерал-губернаторстве. Такого рода условия жизни людей вели к массовым заболеваниям и смертности.

Спасаясь от невыносимого, ветра, дождей, советские военнопленные вынуждены были прятаться в открытых землянках и ячейках. Это характерно для шталага 344 в Ламбиновицах (Ламсдорф). В декабре 1941 г. военнопленные размещались в вырытых ямах длиной 300-400 метров и шириной 3 метра, высотой в рост среднего человека. Набивалось в такое сооружение до 700 человек, а те, кто не помещались, вынуждены были оставаться под открытым небом или вырывать себе в земле яму, чтобы спрятаться от непогоды. Часто такие сооружения заваливало землей, и многие из пленных погибали.

Анализ источников, воспоминаний бывших военнопленных показывает, что до 1942 г. вещевое обеспечение в лагерях военнопленных не производилось. Пленные в основном пользовались той одеждой, в которой они попали в плен. В последующие годы войны пленным, находившимся в лагерях, выдавали одежду умерших или трофейную. Узники концлагерей получали специальную, всем известную, форменную одежду узника концлагеря.

В первый год плена у многих военнопленных отсутствовали шинели, головные уборы, постельное белье и обувь. Если кто и приобретал что-то в процессе жизни в лагере, то оно было оставшимся от умерших. Немецкая администрация себя не утруждала проблемами военнопленных, а иногда изымала и то, что было на них.

Условия содержания советских военнопленных вызывали у военнопленных негодование и ненависть к фашистскому режиму вообще и к режиму военного плена в частности, вели к частым побегам, к сопротивлению.

Глава5. Организация медицинского обслуживания

Организацию медицинского обслуживания советских военнопленных, уход за ранеными и больными германское руководство обязано было вести в строгом соответствии с Женевской (1929 г.) конвенцией и на основе Соглашения «Об улучшении участи раненых и больных на поле боя», участниками которых являлись обе воюющие стороны.

В то же время принимаемые немецким руководством административные решения не всегда находили свое практическое воплощение. В большинстве случаев, особенно в первый год войны, немецкие военнослужащие поступали с ранеными пленными по-разному, но в основном это зависело от состояния раненого, его воинского звания (ранга), обстановки и индивидуальных решений немецких командиров и солдат. Например, в начальный период войны раненым командирам Красной Армии Голубкову и Градскому, после взятия их в плен, немецкий унтер-офицер оказал медицинскую помощь, после чего их на носилках перенесли на телегу и доставили в штаб полка. Таких случаев известно много. Однако общим правилом было другие явление раненых красноармейцев и их командиров при взятии в плен расстреливали, подвергали всяческим пыткам.

Военно-политическое руководство нацистской Германии проявляло полное безразличие к судьбам раненых военнопленных, видя в них недочеловеков. Немецко-фашистское командование стремилось освободиться от лишней обузы, каковой являлись раненые, часть раненых находилась в таком состоянии, что сами просили, чтобы их убили (в том числе и из-за боязни последствий плена). А самое главное это упорство бойцов и командиров РККА и моряков РК ВМФ, их стремление сражаться до последнего вздоха, которые разжигали ненависть у врага. Например, генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн в своих мемуарах писал: Иногда советский раненый симулировал смерть, а потом с тыла стрелял в наших солдат. Трудно представить, что такого солдата фашисты могли оставить в живых, хотя майора П.М. Гаврилова, после взятия в плен оставили в живых как пример мужества и стойкости, показывающий, как необходимо сражаться. Зачастую раненые советские военнопленные направлялись в специально создаваемые лазареты. Условия в этих лазаретах были крайне тяжелые, они не соответствовали самым элементарным медицинским требованиям. Больные с гноящимися ранами сутками лежали без перевязок на голой, покрывшейся коркой льда земле, бетоне, на грязных нарах или соломе. Медицинский персонал лазарета, как правило, состоял из советских медиков и одного-двух немецких. Во многих лазаретах медицинского персонала не хватало. Медицинские инструменты отсутствовали. Иногда медикаменты, перевязочные средства приносили сами военнопленные и вновь прибывающие медицинские работники.

С лета 1942 г. условия содержания советских военнопленных на театре военных действий частично изменились в лучшую сторону. Это было связано с принятием решения о массовом трудовом использовании советских военнопленных в промышленности Германии. 15 июля 1942 г. генерал-квартирмейстер ОКХ генерал Вагнер в директиве 11/7718/42 требовал улучшить содержание раненых, а справедливое обращение с военнопленными и использование их в качестве рабочей силы признавалось высшим принципом.

Отношение вермахта и других фашистских ведомств к раненым и больным советским военнопленным было жестоким и антигуманным. Если раненым или больным оказывалась помощь, то только тем, которые могли быть излечены, и их было возможно использовать на различных работах. Созданные фашистские лазареты в городах: Славута, Каунас, Смоленск, Даугавпилс Цайтгайн (Саксония), Орша и им подобные явились издевательством над самим понятием лазарет над знаком Красного Креста.

Организация медицинского обслуживания военнопленных предусматривает погребение умерших и погибших. Однако, как свидетельствуют очевидцы тех событий и архивные документы, немецкие власти требовали поступать с мертвыми военнопленными, как с падшими животными. Их раздевали догола, грузили на телеги, которые военнопленные тянули в крематорий для сжигания или к ямам (рвам), куда они сбрасывались десятками и сотнями. Погребение происходило без почестей. На могилах ставился знак, обозначающий количество захороненных, иногда и этого не делалось. Учета умерших, особенно в первый год, не велось, несмотря на то, что порядок погребения советских военнопленных был изложен министром внутренних дел Германии в срочном письме от 27 октября 1941 г. и в дополнительных указаниях, которые были изданы командованием военных округов и групп армий вермахта.

Заключение

Таким образом, можно сделать следующие выводы: 

Во-первых, нет единого мнения относительно количества захваченных в плен военнослужащих Красной Армии. Причинами тому были: отсутствие в первый год войны соответствующего учета пленных в вермахте и в Красной Армии, а также отсутствие единой методики в определении понятия военнопленный.

Во-вторых, до начала и в ходе войны нацистское военно-политическое руководство, проводя политику геноцида по отношению к советскому народу, принимало многочисленные решения на массовое уничтожение бойцов и командиров Красной Армии, взятых в плен, что явилось грубым нарушением международно-правовых норм.

В-третьих, трагедия с советскими военнопленными произошла как по вине высшего руководства Германии, так и в результате инспирированного им безразличия и жестокости немецких военнослужащих, а также служб СС к судьбе пленных. Так же эта трагедия произошла по вине советского правительства, так как оно воспринимало военнопленных как трусов и подлецов, что крайне неверно.

В-четвертых, неподготовленность вермахта к принятию и содержанию огромной массы военнопленных привела к огромным потерям последних.

В-пятых, вывоз продуктов питания, материальных ценностей, разрушение на временно оккупированной территории и уничтожение общественных и медицинских зданий, фабрик и заводов создали определенные трудности для администрации лагерей в обеспечении жизнедеятельности советских военнопленных. Советские военнопленные до 1942 г. содержались в немецких шталагах без учета, без достаточного количества пищи, без одежды и без оказания медицинской помощи.



Список литературы:



1. Журнал «Вопросы истории» 2004/07

 Главный редактор- А.А. Искендеров



2. Энциклопедия для детей Т34.3 История России ХХ век

 Составитель- Исмаилова С.Т.- М. Аванта+, 1996г. 672 стр., илл.



3. «Большая советская энциклопедия» в 30 томах. Т13. 

 Главный редактор- Прохорова А.М. 3-е издание 1973г. 608 с. илл. 



4. Масленников Н.И. «Смерть победившие», Ставрополь,1982

5. Воспоминания Васильева Ю.В.,  лейтенанта Красной армии.

6. Архивные источники периода конца 50-х начала 60-х годов.