Брак по расчету

Брак по расчету

Автор: Зощенко М.М.

-- Раньше, граждане, было куда как проще,-- сказал Григорий Иванович.-- 

А которые женихи -- тем все было как на ладони. Вот, скажем, невеста, вот ее мама, а вот-- приданое. А если приданое, то опять- таки какое это приданое: деньгами или, может быть домик на фундаменте. 

Ежели деньгами -- благородный родитель oбъявляет сумму. А ежели домик на фундаменте, то опять- таки иная речь -- какой это домик? Может, деревянный, а может, он и каменный. Все видно, все понятно, и нету никакой фальши. 

Ну, а теперь? Нуте-ка, сунься теперь, который жених -- не разбери-бери! Потому что у теперешнего родителя привычки такой нет -- давать деньгами. А которые женихи на имущество ориентируются -- еще того хуже. 

Скажем, недвижимое имущество -- висит шуба на вешалке. Ну, висит и висит. Месяц висит и два висит. Каждый день, например, ее можно видеть и руками щупать, а как до дела, то шубу эту, не угодно ли, комнатный жилец повесил и вовсе она не невестина. Или перина. Глядишь -- перина, а ляжешь на нее -- она пером набита. 

Вот вам и имущество! С таким имуществом крови больше испортишь. 

Ах, чего только не делается на свете -- не разбери-бери! 

Я старый революционер с десятого года, во всех партиях перебывал, и то у меня голова кругом и не разбираюсь. 

Только и есть одно -- которые невесты служат. У тех без обмана: ставка, разряд, категория... Но и тут обмишуриться можно. 

Мне вот понравилась одна. Перемигнулись. Познакомились. Тары да бары, где, говорю, служите, сколько получаете? Дескать, разряд ваш и ставка? 

-- Служу,-- говорит,-- на складе. Ставка такая-то. 

-- Ну,-- говорю,-- мерси и отлично. Вы, говорю, мне нравитесь. И разряд ваш симпатичный, и ставка ничего себе. Будем знакомы. 

Стали мы с ней кинематографы посещать. Плачу я. Посещали неделю или две -- ультиматум ей ставлю: вводите, говорю, в дом. 

Ввела в дом. Ну, конечно, в доме старушка мамочка. Папашка -- этакий старый революционер. Дочь -- невеста, и при ней я -- жених вроде бы. 

Дальше -- больше. Хожу к ним в гости и приглядываюсь. С мамашей на философские темы разговариваю: дескать, как им живется, не туго ли? Не придется ли, оборони создатель, помогать? 

-- Нет,-- отвечает,-- насчет помощи нам не надо. А что до приданого, не совру,-- приданого нету. Хотя бельишко и полдюжины ложек можно отсыпать. 

-- Ах,-- говорю,-- старушка, божий цветочек! Полдюжины или вся дюжина -- 

там видно будет. Стоит ли об этом говорить раньше времени. Мне, говорю, ваша дочка 

и так нравится -- все-таки разряд пятнадцатый, льготы, талоны... Это мне вроде бы 

приданое. 

Ну, старушка, божий цветочек,-- в слезы. И папочка, старый революционер, 

прослезился. 

-- Что ж,-- говорит,-- женись, милый, если так. 

Ну, обручение. Разговоры. Вздохи. 

А старушка, божий цветочек, насчет церкви намекает. Не плохо бы, дескать, в церкви окрутиться. А я говорю: 

-- Окрутимся и так. Я, говорю, старый революционер. Не дожидаясь чистки, 

ушел из партии. Не могу идти против своей совести. Не настаивайте. 

Поплакала старушка. И папаша, старый революционер, прослезился. Однако соглашаются. 

Женились мы. 

По утрам молодая, красивая супруга отбывает на службу, а в четыре -- назад возвращается, А в руках у ей сверток. 

Ну, конечно, снова нежные речи -- дескать, вставай, Гриша, пролежни пролежишь. 

И опять слезы счастья и медовый месяц. 

И вот длится эта дискуссия два месяца по новому стилю. 

Но только однажды приходит молодая, красивая супруга без свертка и вроде -- 

рыдает. 

-- О чем,-- говорю,-- рыдаете, не потеряли ли свертка, оборони создатель? 

-- Да нет,-- говорит,-- что значит сверток? Уволили меня по сокращению. 

-- Да что вы,-- говорю,-- помилуйте! 

-- Да,-- говорит. 

-- Позвольте,-- говорю,-- я от вас приданого не требую, но, говорю, я 

на службу ориентировался. 

А молодая супруга неутешна. 

-- Да,-- говорит,-- уволили, как замужнюю. 

-- Помилуйте,-- говорю,-- да я сам на вашу службу пойду, объяснюсь. 

Это немыслимо. 

И вот надел я поскорее штаны и вышел. 

Прихожу. Заведующий -- этакий старый революционер с бородкой. 

Я ему, подлецу, объясняю всю подноготную, а он уперся и говорит: ничего 

не знаю. Я ему про приданое, а он говорит -- в семейные дела не касаюсь. 

Я говорю: 

-- Я тоже старый революционер, с пятого года. А он из помещения просит 

честью. Попрощался с ним и -- домой. Прихожу. Супруга сидит и не плачет. 

-- Что ж,-- говорю,-- плакать перестали! Я, говорю, на вас женился, а вы сокращаетесь? 

Беру ее за руку, и идем к мамаше. 

-- Спасибо,-- говорю,-- за одолжение. Думаете, дюжину ложек дали, и баста? 

Ну, старушка, божий цветочек,-- в слезы. И папаша, старый революционер, прослезился. 

-- Все,-- говорит,-- от бога. Может, говорит, и так проживете. 

Хотел я папашке за это по роже съездить, да воздержался. Еще, думаю, в суд, стерва, подаст. 

Плюнул я другу в жилетку и вышел... 

А теперь я развелся и ищу невесту...