Тема «страшного мира» в поэзии А. Блока

Тема «страшного мира» в поэзии А. Блока

Я слышу все с моей вершины: 

Он медным голосом зовет 

Согнуть измученные спины 

Внизу собравшийся народ. 

А.А. Блок 

Александр Блок — поэт многогранный, отразивший свое время во всем его многообразии и полноте. Чутко слушающий время, Блок не мог не понять нарастание революции, не увидеть обездоленных и обиженных. В стихотворении «Фабрика» еще сильны традиции символизма. Поэт создает некий собирательный образ эксплуататора, презирающего рабочих, хотя и живущего за их счет. 

В соседнем, доме окна желты. 

По вечерам — по вечерам 

Скрипят задумчивые болты. 

Подходят люди к воротам. 

Они войдут и разбредутся, 

Навалят на спины кули. 

И в желтых окнах засмеются, 

Что этих нищих провели. 

Поэту ненавистен мир эксплуататоров. Он бесконечно сочувствует тем беднягам, которых опять «провели», но Блок и не по другую сторону баррикад. Он пока над ними, хотя и не глух к бедам и чаяниям народа («Я слышу все с моей вершины...»). Позже в стихотворении «Сытые» поэт еще резче и откровеннее выскажет свою неприязнь к тиранам, сравнив их мир с хлевом и ограничив круг интересов лишь насыщением у корыта. Поэт почти доволен, что разрушен этот скудный мирок с ограниченными интересами, он саркастически замечает: 

Теперь им выпал скудный жребий: 

Их дом стоит неосвещен, 

И жгут им слух мольбы о хлебе 

И красный смех чужих знамен! 

А потом время как бы пошло вспять, революция захлебнулась. Все вернулось на круги своя. Поэта ужасает безысходность, царящая вокруг. К чему же были все эти усилия и жертвы, если ничего не изменилось. Блоку становится страшно. 

Ночь, улица, фонарь, аптека, 

Бессмысленный и тусклый свет. 

Живи еще хоть четверть века — 

Все будет так. Исхода нет. 

Умрешь — начнешь опять сначала, 

И повторится все, как встарь: 

Ночь, ледяная рябь канала, 

Аптека, улица, фонарь. 

Годы реакции совпали с депрессией и упадническим настроением поэта. Блок тяжело переживает испытания, выпавшие на долю России. Это почти собственная боль, которую можно излить лишь в стихах, чтобы облегчить душу. 

Миры летят. Года летят. Пустая 

Вселенная глядит в нас мраком глаз. 

А ты, душа, усталая, глухая, 

О счастии твердишь,— который раз? 

Когда ж конец? Назойливому звуку 

Не станет сил без отдыха внимать... 

Как страшно все! Как дико! — 

Дай мне руку, Товарищ, друг! Забудемся опять. 

Кажется, что это написано совершенно другим поэтом, не мечтавшем о радости и земном счастье. Но в том-то и мастерство Блока, что он, как птица Феникс, умеет возродиться из пепла, стряхнуть с себя тяжесть потерь и явить миру совершенно иную лирику, полную надежды и затаенных ожиданий. 

Есть минуты, когда не тревожит 

Роковая нас жизни гроза. 

Кто-то на плечи руки положит, 

Кто-то ясно заглянет в глаза... 

И мгновенно житейское канет, 

Словно в темную пропасть без дна... 

И над пропастью медленно встанет 

Семицветной дугой тишина. 

В этом сила и тайна лирики Блока, ее всеобъемлющий оптимизм.