Жажда света в произведениях Н. С. Лескова (по рассказу «Овцебык»)

Жажда света в произведениях Н. С. Лескова (по рассказу «Овцебык»)

Лесков... — волшебник слова, но он писал не пластически, а — рассказывал и в этом искусстве не имеет равного себе.

М. Горький

В 60-х годах прошлого века в русской литературе, как бы особняком, существовало творчество замечательного русского писателя-рассказчика Николая Семеновича Лескова. Особняком потому, что он не принял душой устремления современной ему литературы, отмеченной нигилистическими, революционными настроениями. Он был против нигилизма. Выступал с критикой романа Чернышевского “Что делать?”. Лесков не так оценивал героев этого романа, как, например, революционные демократы. Он считал их “безобидными и аполитичными, которые не несут ни огня, ни меча”.

Таким образом, в условиях тогдашней борьбы за идеалы революционных демократов Лесков не опирался на их идеи и на какие-либо идеи вообще. Уникальный случай! Что это? Чистый художник? Непонимание чаяний общества? Думаю, что причины были гораздо сложнее. Писатель так же, как и все прогрессивное общество, стремился к разрешению болезненных проблем действительности, но делал это по-своему. Естественно, нелюбовь к политиканству сказывалась на его творчестве.

Уже в раннем рассказе “Овцебык” проявились сильные и слабые стороны творчества писателя. Герой рассказа Василий Богословский упрямо ищет пути к изменению действительности. Мне вначале показалось, что в нем есть что-то от “новых людей” типа тургеневского Базарова. Он так же, как “новые люди”, честен, ненавидит дворян-тунеядцев, настойчиво агитирует народ против богачей и защищает бедняков.

Но лесковский герой тем не менее далек от Базарова, в образе которого Тургенев запечатлел типичные настроения эпохи. Овцебык, пожалуй, заслуживает лишь жалости из-за наивности и непоследовательности своих поступков и идей. В жизни, несомненно, таких людей достаточно много. Видимо, Лесков исходил из соображений именно максимального приближения героя к реальности. В результате художественная сторона произведений усиливалась, но идейная ослаблялась.

Вернемся к Овцебыку. Исчерпав все возможности и средства приобщения к жизни, он ушел из нее. Хотя рассказ вовсе не сводится к полемике с революционными демократами, в нем сквозили мысли о напрасности борьбы “новых людей” с несправедливостями жизни. По сути — это идея даже не Лескова. Она живет с той поры, когда человеческое общество начало себя осознавать социально разграниченным.

Овцебык наделен чертами именно “лесковского” героя, человека своеобразного, чем-то привлекательного, принимающего страдания народа, одновременно симпатичного самому автору и отдаленного от него, что расширяет художественные возможности писателя.

Заслуга Лескова в процессе революционных преобразований в том, что он, как бы ни относился к идеям революционных демократов, объективно показывает метания людей, еще не готовых к восприятию прогрессивных идей. Он также изобразил самоотверженность этих героев, доходящую до самоотречения, жертвенность представителей нового поколения, которым, по его мнению, “некуда идти”.

Оценивая свое прошлое, Лесков напишет: “Я блуждал и воротился, и стал сам собою — тем, что я есмь. Многое мною написанное мне действительно неприятно, но лжи там нет нигде, — я всегда и везде был прям и искренен... Я просто заблуждался — не понимал, иногда подчинялся влиянию...”

Свою ошибку Лесков видел в том, что хотел “остановить бурный порыв”, который ему, умудренному опытом, уже покажется “естественным явлением”.

Я, хорошо зная произведения Лескова, нисколько не сомневаюсь, что, несмотря на все его заблуждения и ошибочные взгляды, гуманизм и внутренний стихийный демократизм, “жажда света” были всегда прекрасными качествами этого художника.