Историческое изображение эпохи начала XIX века в произведении А.С.Пушкина «Евгений Онегин»

Историческое изображение эпохи начала XIX века в произведении А.С.Пушкина «Евгений Онегин»

Реферат ученицы 9 Б класса Хорошкиной Анастасии

Целью моей работы стало изучение истории России, а именно изучение исторического прошлого эпохи начала XIX века через ее изображение в романе Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин». Но прежде чем приступить к знакомству с эпохой XIX века , нужно выяснить , что же подразумевается под историческим изображением или историческим произведением.

Историческое произведение – это произведение, в котором правдиво отражается атмосфера исторической эпохи: 

1).обычаи;

2).предметы обихода;

3).речь, соответствующая эпохе;

так же это упоминание об исторических фактах (героях), исторических событиях, которые должны быть связаны с предшествующими и последующими.

По своему политическому устройству Россия в начале XIX века была самодержавной державой. Во главе государства стоял император (в просторечии его по традиции называли царем). Государственный строй России по своей форме был самодержавно-бюрократическим. Слово «бюрократия» переводится, как власть канцелярий. От произвола бюрократии, от ее взяточничества страдали все слои населения. Дворянство ближе всех других сословий стояло к царскому трону. Царь сам был первым дворянином, крупнейшим землевладельцем страны. Иногда между царем и некоторыми группировками дворянства возникали противоречия и конфликты, но они никогда не затрагивали все дворянство в целом и не меняли классовой природы самодержавия.

Первые годы царствования Александра I оставили наилучшие воспоминания у современников. Открывались новые университеты, лицеи, гимназии. Принимались меры по облегчению положения крестьян. Александр I прекратил раздачу государственных крестьян в крепостное владение дворянам за заслуги. Александру I удалось найти человека, который с полным правом мог претендовать на роль реформатора. Этим человеком стал М.М.Сперанский. Высшее дворянство, прослышав о планах Сперанского наделить гражданскими правами крепостных, открыто выражало недовольство. Против Сперанского объединились все консерваторы. Даже А.А.Аракчеев, бывший любимец Павла, попавший в милость и к новому императору. Проект освобождения крестьян царь в дальнейшем поручит именно Аракчееву. Царский любимец, запоровший в своем имении Грузино не одного крепостного, заявит, что он с готовностью исполнит любое приказание Александра I. Все государственные дела постепенно сосредотачивались в руках Аракчеева. Подобострастный перед царем, он был груб со всеми, кого не боялся, кто не смог с ним посчитаться. Всеобщую ненависть к себе он сносил охотно и не без самодовольства. Доверившись Аракчееву, Александр I погубил себя в общественном мнении.

С конца XVIII века в Европе шла череда непрерывных войн. Во Франции власть захватил генерал Наполеон Бонапарт, в 1804 году провозгласивший себя императором. Теперь Франция вела войны, по существу, за мировое господство. Пожар европейских войн захватывал все новые и новые страны. В борьбу постепенно вовлекалась и Россия. 12 июня 1812 года великая армия Наполеона (640 тысяч человек) переправившись через Неман, вторглась в пределы Российской империи. Русские войска насчитывали 590 тысяч человек.

В период Отечественной войны А.А.Аракчеев, олицетворявший произвол и репрессии, держался в тени, но неотступно следовал за императором. Александр I в те дни вел себя необыкновенно скромно, даже робко. Судьба его царствования висели на волоске, но он уже уловил настроение народа, понял, что война приобретает народный характер и что только это может спасти его в решительной схватке с Наполеоном. Не выдержав голода и холода. Наполеон и его армия начала отступление. Наполеоновское нашествие было огромным несчастьем для народа России. В прах и пепел были обращены многие города. В огне московского пожара навеки исчезли драгоценные реликвии прошлого. Но общая беда сближает людей. Теснее сблизились с русским народом другие народы России. Александру I так и не удалось сблизиться с народом. Аракчеев, Ростопчин, полицейский возок – все это по-прежнему отделяло его от простого народа, от общества.

Население дореформенной России делилось на сословия. Сословная принадлежность передавалась по наследству. Главенствующим сословием было дворянство. К числу привилегированных сословий относилось духовенство и купечество. В мещанство входило непривилегированное (податное) население городов – ремесленники, мелкие торговцы, наемные работники. Самым многочисленным и угнетенным сословием было крестьянство, которое подразделялось на группы. Самую большую составляли государственные крестьяне, платившие разные подати и повинности, терпевшие поборы и произвол властей. Но в сравнении с помещичьими крестьянами государственные пользовались большей свободой и имели больше земли. В крепостном крестьянстве из поколения в поколение копились обида и недовольство. Но крупных выступлений и протестов, за исключением кратковременных и разрозненных бунтов, не было в течение всей первой половины XIX века.

Начало XIX века – время культурного и духовного подъема в России. Отечественная война 1812 года в небывалой степени ускорила рост национального самосознания русского народа. В первой половине XIX века продолжалось развитие системы женского образования. Но девушек учили больше чувствовать, чем мыслить. Всю житейскую мудрость они черпали из французских сентиментальных любовных романов. Девушки были очень сентиментальными, наивными и мечтательными. Они часто принимали желаемое за действительное, придавали своим возлюбленным несвойственные им благородные черты, ореол «мужества» и романтики. Многие дворянские дети воспитывались в частных пансионах или дома. Гувернеры, обычно французы или немцы, не отличались большой образованностью. Сильно отставало развитие начального народного образования, хотя значительная часть городского населения была грамотной. Среди крестьян грамотность составляла 5%. Тем не менее среди русских ученых встречались и выходцы из простого народа.

Первая половина XIX века – время становления отечественной исторической науки.

Конец XVIII и начало XIX века – это эпоха классицизма в русском зодчестве, оставившая яркий след в архитектурном облике Петербурга, Москвы и других городов. После пожара в Москве были построены такие выдающиеся по красоте здания, как Большой театр, Манеж, Опекунский совет на Солянке, а на Красной площади были воздвигнуты памятник Минину и Пожарскому.

Два замечательных портретиста того времени, Орест Адамович Кипренский и Василий Андреевич Тропинин оставили нам прижизненные портреты Пушкина. Лучшие творения художников попадали в коллекции вельмож, оседали в запасниках Академии художеств. Их мало кто видел.

В театральной жизни России большую роль по-прежнему играли иностранные труппы и крепостные театры. Некоторые помещики становились антрепренерами (театральными предпринимателями). Их театры стали общедоступны. В них выступали и крепостные, и вольнонаемные актеры.

Начало работы над романом «Евгений Онегин» относится к периоду южной ссылки (а именно к маю 1823 года). В это время Пушкин обретает взгляд на мир, как на историческую целостность со своими объективными законами. Давайте посмотрим, в чем же проявилось историческое изображение эпохи в произведении «Евгений Онегин»?

Прежде всего обратим внимание на характеристику имущественного положения героев. (В центре романа – образ Онегина). Об Онегине говорится, что его отец «промотался»:

Служив отлично благородно,

Долгами жил его отец,

Давал три бала ежегодно 

И промотался наконец.

Сам же Онегин, после получения наследства от дяди, сделался богатым помещиком:

Вот наш Онегин – сельский житель,

Заводов, вод, лесов, земель

Хозяин полный…

Далее, повествуя о хозяйственных делах Евгения, Пушкин говорит о том, что: «Ярем он барщины старинной оброком легким заменил». Из этого следует, что поместье его находилось, скорее всего, в одной из нечерноземных губерний. По мнению историка , именно там помещики постепенно переходили от барщинного хозяйства к оброку. 

О положении дел Лариных говорится весьма неопределенно. Это можно увидеть в словах Прасковьи Лариной, когда она жалуется на свое положение, говоря, что «доходу мало». 

Ленский же удостаивается звания богатого помещика ( «Богат, хорош собою Ленский // Везде был принят как жених;…»).

По тому, что Пушкин обращается к хозяйству и имущественному положению дворян, видно, что это далеко не последний пункт в характеристике людей эпохи XIX века, а значит иерархия душевладения, в значительной мере, определяла общественное положение. 

Несмотря на то, что автор не указывает на бедность дворян, он подчеркивает мотив разорения, употребляя слова «долги», «залог», «заимодавцы» уже в первых строках романа. Причиной образования долгов было не только стремление «жить по-дворянски» (не по средствам), но и потребность в туалетах, балах, свободных деньгах:

Служив отлично благородно,

Долгами жил его отец,

Давал три бала ежегодно

И промотался наконец, -

(для не слишком богатого дворянина, не имеющего в доме дочерей-невест, 3 бала в год – неоправданная роскошь). Не удивительно, что, когда отец Онегина скончался, выяснилось, что наследство обременено большими долгами:

Перед Онегиным собрался 

Заимодавцев жадный полк.

В этом случае наследник мог принять наследство и вместе с ним взять долги отца на себя или отказаться от него, предоставив кредиторам самим улаживать счеты между собой. Молодость – время надежд на наследство, была как бы узаконенным периодом долгов, от которых во вторую половину жизни следовало бы освобождаться:

Так думал молодой повеса,

Летя в пыли на почтовых,

Всевышней волею Зевеса 

Наследник всех своих родных, -

( с помощью наследства ) или выгодно женившись. Рисуя контрастную смену возрастных норм поведения, Пушкин писал:

Блажен, кто смолоду был молод,

Блажен, кто вовремя созрел,… .

Кто в двадцать лет был франт иль хват,

А в тридцать выгодно женат;

Кто в пятьдесят освободился

От частных и других долгов.

Что касается образования дворян, то в записке « О народном воспитании», составленной в 1826 году, Пушкин писал: « В России домашнее воспитание есть самое недостаточное, самое безнравственное; ребенок окружен одними холопями, видит одни гнусные примеры, своевольничает или рабствует, не получает ни каких понятий о справедливости, о взаимных отношениях людей, об истинной честности. Воспитание его ограничивается изучением двух или трех иностранных языков и начальным основанием всех наук, преподаваемых каким-нибудь нанятым учителем».

Данная характеристика образования довольно полно раскрыта в «Евгении Онегине».

Характерной фигурой домашнего воспитания был француз-гувернер, которого впоследствии сменял учитель. Француз-гувернер француз-учитель редко серьезно относились к своим педагогическим обязанностям:

Судьба Евгения хранила:

Сперва Madame за ним ходила,

Потом Monsieur ее сменил.

Ребенок был резов, но мил.

Monsieur l`Abbe, француз убогой,

Чтоб не измучилось дитя,

Учил его всему шутя,

Не докучал моралью строгой,

Слегка за шалости бранил 

И в Летний сад гулять водил.

Оказывается, для того, чтобы завоевать положение в обществе, необязательно было много знать:

Он по-французски совершенно 

Мог изъясняться и писал;

Легко мазурку танцевал и кланялся непринужденно;

Чего ж вам боле? Свет решил,

Что он умен и очень мил.

Военное поприще представлялось настолько естественным для дворянина, что отсутствие этой черты в биографии должно было иметь какое-либо специальное объяснение : болезнь или физический недостаток, скупость родителей, не дававшую определить сына в гвардию (в соединении с фамильным чванством, отвергавшим слишком «низкую» карьеру офицера). Герой пушкинского романа получил только домашнее образование, чем выделялся из числа сверстников, встретивших 1812 год в возрасте 16-17 лет.

Не менее бессистемный характер носило образование молодой дворянки. Схема домашнего воспитания была та же, что и при начальном обучении мальчика-дворянина: из рук крепостной нянюшки, девочка поступала под надзор гувернантки – чаще всего француженки, иногда англичанки. В семьях, где нанять хорошую гувернантку не было средств, а дать девушке образование все же считали необходимым, прибегали к помощи пансионов.

Как отмечает Ю.М.Лотман, Пушкин колебался в том, какой тип воспитания дать дочерям Прасковьи Лариной. Глубокая разница в отношении автора к героиням исключала возможность одинакового воспитания. Показав, что Татьяна в совершенстве знала французский язык, и, следовательно, заставив нас думать о наличии в ее жизни гувернантки-француженки, автор не говорит об этом прямо. Подчеркивая в поведении Татьяны естественность, простоту, Пушкин не мог включить в воспитание героини упоминание о пансионе. Поколение Татьяны можно представить «…барышней уездной,

С печальной думою в очах,

С французской книжкою в руках».

Значительную часть умственного кругозора дворянской девушки XIX века определяли книги. Сердечная жизнь, время первых увлечений молодой читательницы романов, начинались значительно раньше. Выйдя замуж, юная мечтательница часто превращалась в домовитую помещицу-крепостницу, как Прасковья Ларина, в столичную светскую даму или провинциальную сплетницу. Автор подчеркивает даже умственную отсталость провинциальных дам, даже по сравнению с не высокими критериями образования и глубокомыслия провинциальных помещиков: «…разговор их милых жен 

Гораздо меньше был умен».

Опираясь на слова Ю.М.Лотмана, мы знаем, что единственной выгодной отличительной чертой духовного облика женщины было то. что дворянская женщина начала XIX века значительно меньше была втянута в систему служебно-государственной иерархии, и это давало ей большую свободу мнений и большую личную независимость.

Место действия играет в романе специфическую роль. События все время развиваются в конкретном пространстве: в Петербурге, в Москве, в деревне, на почтовом трактире, но автор не дает детального описания места действия. интерьера домов. Твердо зная, что читатель знаком и с внешним, и с внутренним убранством обыкновенного помещичьего дома в деревне, и с интерьером петербургского аристократического особняка на набережной Невы, он делает лишь незначительные указания:

1). «…легче тени

Татьяна прыг в другие сени…»

2). «В передней толкотня, тревога;

В гостиной встреча новых лиц…»

3).«…для гостей

Ночлег отводят от сеней 

До самой девичьи…»

4). « Нет ни одной души в прихожей.

Он в залу; дальше; никого».

По этим указаниям читатель пушкинской эпохи легко представлял картину. Весь пространственный мир романа делится на 3 сферы: Петербург, Москва, деревня. Реально в произведении представлен лишь Петербург – аристократический и щегольской. Это Невский проспект, набережная Невы, Миллионная (ныне улица Халтурина), возможно, набережная Фонтанки (вряд ли гувернер водил Евгения в Летний сад издалека), Летний сад, Малая Морская (ныне улица Гоголя) – «Лондонская гостиница», Театральная площадь.

Планировка петербургского дома в начале XIX века, как правило, предполагала вестибюль, куда выходили двери из швейцарской и других служебных помещений. Отсюда лестница вела в бельэтаж, где располагались основные комнаты: передняя, зала, гостиная, из которой, как правило, шли двери в спальню и кабинет. Онегин во время последнего свидания с Татьяной также проходит всю анфиладу помещений вплоть до интимных внутренних покоев (прихожую, залу, гостиную):

Нет ни одной души в прихожей.

Он в залу; дальше (т.е. в гостиную): никого.

Дверь отворил он.

Московский пейзаж строится в романе иначе, чем петербургский: он рассыпается на картины, здания, предметы. Улицы распадаются на независимые друг от друга дома, будки, колокольни:

Но вот уж близко. Перед ними 

Уж белокаменной Москвы, 

Как жар, крестами золотыми

Горят старинные главы.

Ах, братцы! как я был доволен,

Когда церквей и колоколен,

Садов, чертогов полукруг

Открылся предо мною вдруг.

Длительное и детальное путешествие Лариных через Москву составляет одно из самых пространных описаний в «Евгении Онегине» (ему посвящены 4 строфы ; Пушкин, прибавив «пустой номер» 39-ой строфы, увеличил впечатление скучной, долгой прогулки):

«В сей утомительной прогулке

Проходит час-другой,…».

Характерная черта московского пейзажа – деление города на отдельны , замкнутые мирки : части города, церковные приходы, городские усадьбы с домами-особняками, замки:

«Вот окружен своей дубравой,

Петровский замок».

Административная стройность, тяготение к архитектурным ансамблям Петербурга и уютная пестрота, расчлененность, патриархальная замкнутость московского мира нашли разительное воплощение и в системе адресов. Петербург был городом чисел и координат, Москва – городом собственных имен. Адрес в Петербурге, как правило начинался указанием на улицу или полицейскую часть, к которой относится дом. В московских адресах после указания района следовал, как правило, церковный приход. Пушкин точно следовал этому: В обоих случаях, когда в романе фигурирует московский адрес, как отправная точка указана церковь, к приходу которой он относится: «У Харитонья в переулке»; «Живет у Симеона». 

Набор: зала, гостиная, спальня, кабинет – был устойчивым и выдерживался и в деревенском помещичьем доме. Часть действия романа ( 2-7 главы ) сосредоточена в деревенском помещичьем доме. В строфе 17 главе 7-ой мы видим Татьяну сначала в зале онегинского дома, где ей бросаются в глаза «кий на бильярде» и манежный хлыстик на канапе. «Таня дале» – это указание на то, что героиня перешла в гостиную, где продолжаются объяснения Анисьи:

…А вот камин;

Здесь барин сиживал один…

Здесь с ним обедывал зимою

Покойный Ленский, наш сосед.

Жилые помещения, расположенные по одну сторону коридора и на втором этаже, имели низкие потолки и обставлялись просто. Так Онегин поселился не в «высоких покоях», а там, где его дядя «лет сорок с ключницей бранился», где «все было просто» – в задних жилых покоях. На втором этаже часто располагались детские. Там и жили сестры Ларины. В комнате Татьяны был балкон:

Она любила на балконе 

Предупреждать зари восход…

По словам Ю.М.Лотмана, балкон был для Пушкина характерной чертой помещичьего дома. Дом ставился обычно на склоне, так, что с одной стороны он казался стоящим на ровном месте, а с другой – открывался вид на скат холма, на спуск к реке или к озеру, на далекие просторы. Не случайно Татьяна, приехавшая в Москву, была поражена отсутствием просторного вида из окна:

Садится Таня у окна.

Редеет сумрак; но она

Своих полей не различает:

Пред нею незнакомый двор,

Конюшня, кухня и забор.

День столичного дворянина имел некоторые типовые черты. Онегин ведет жизнь человека, свободного от служебных обязательств. Право вставать как можно позже являлось своего рода признаком аристократизма, отделявшим не служащего дворянина не только от простонародья или собратьев, тянущих фрунтовую лямку, но и от деревенского помещика-хозяина. День таких людей начинался с вечера и кончался в утренних сумерках:

Что ж мой Онегин? Полусонный

В постелю с бала едет он:

А Петербург неугомонный 

Уж барабаном пробужден. 

Встает купец, идет разносчик,

На биржу тянется извозчик,

С кувшином охтенка спешит…

…Но, шумом бала утомленный 

И утро в полночь обратя,…

…Проснется за полдень, и снова

До утра жизнь его готова,…

Утренний туалет и чашка чаю или кофе сменялись к двум-трем часам дня прогулкой. Прогулка пешком, верхом, или в коляске занимала час-два. Излюбленное место гуляний петербургских франтов – Невский проспект и Английская набережная Невы. Так и Онегин в эти часы гуляет по «бульвару». Около четырех часов по пополудни наступало время обеда. Молодой человек, ведущий холостой образ жизни, редко содержал повара-крепостного или наемного иностранца:

Beef-steaks и страсбургский пирог

Шампанской обливать бутылкой.

Послеобеденное время молодой франт старался «убить», заполнив промежуток между рестораном и балом. Одной из возможностей был театр. Для петербургской молодежи он был не только художественным зрелищем, но и свободным клубом, где происходили светские встречи, местом любовных интриг и доступных закулисных увлечений:

Все хлопает. Онегин входит,

Идет меж кресел по ногам,

Двойной лорнет скосясь наводит 

На ложе незнакомых дам.

В одном из лирических отступлений о театре автор не только описывает его:

Театр уж полон; ложи блещут;

Партер и кресла – все кипит;

В райке нетерпеливо плещут,

И, взвившись, занавес шумит, -

но и упоминает конкретные имена популярных в то время: актрисы ( Семенова ), драматурга ( Озеров ), писателя и театрального деятеля ( Катенин ), писателя-переводчика ( Княжнин ), известной балерины ( Истомина ) и других:

Волшебный край! там в стары годы

Сатиры смелый властелин

Блистал Фонвизин, друг свободы,

И переимчивый Княжнин;

Там Озеров…невольны дани

Народных слез, рукоплесканий

С младой Семеновой делил;…

Танцы занимают в «Евгении Онегине» значительное место: им посвящены авторские отступления, они играют большую сюжетную роль. Танцы были важным структурным элементом дворянского быта. Их роль существенно отличалась как от функции танцев в народном быту того времени, так и от современной. Здесь реализовывалась общественная жизнь дворянина: он не был не частное лицо в частном быту, ни служивый человек на государственной службе – он был дворянином в дворянском собрании, человек своего сословия среди своих. Основным элементом бала как общественно-политического действа были танцы. Они служили организующим стержнем вечера, задавали тип и стиль беседы. Бальный разговор был далек от игры интеллектуальных сил, «увлекательного разговора высшей образованности». Но он имел свою прелесть – оживленность и непринужденность беседы между мужчиной и женщиной, которые оказывались одновременно и в центре шумного празднества:

Верней нет места для признаний

И для вручения письма.

Бал в эпоху Онегина начинался польским (полонезом), который в торжественной функции первого танца сменял менуэт. Показательно, что в «Евгении Онегине» полонез не упоминается. В Петербурге поэт вводит нас в бальную залу в тот момент, когда «Музыка уж греметь устала;//Толпа мазуркой занята»,т.е. в самый разгар праздника, чем подчеркивается модное опоздание Евгения. Второй бальный танец – вальс. Пушкин характеризует его так:

Однообразный и безумный,

Как вихорь жизни молодой,

Кружится вальса вихорь шумный;

Чета мелькает за четой.

Эти эпитеты имеют не только эмоциональный смысл. «Однообразный» – поскольку вальс состоял из одних и тех же постоянно повторяющихся движений. Мазурка составляла центр бала и знаменовала собой его кульминацию. В пределах мазурки существовало несколько резко выраженных стилей. Отличие между столицей и провинцией выражалось в противопоставлении «изысканного» и «бравурного» исполнения мазурки:

Мазурка раздалась. Бывало,

Когда гремел мазурки гром,

В огромном зале все дрожало,

Паркет трещал под каблуком,

Тряслися, дребезжали рамы;

Теперь не то: и мы, как дамы,

Скользим по лаковым доскам.

Но в городах, по деревням

Еще мазурка сохранила

Первоначальные красы:

Припрыжки, каблуки, усы

Все те же…

Котильон – вид кадрили, один из заключающих бал танцев, самый непринужденный, разнообразный и шаловливый танец:

И бесконечный котильон

Ее томил, как тяжкий сон.

Времяпрепровождения многих людей эпохи начала XIX века составляли книги. У каждого человека был свой круг чтения. Так, например Евгений «…бранил Гомера, Феокрита,//Зато читал Адама Смита». Смит Адам – шотландский экономист и философ, видный представитель классической буржуазной политической экономии. Это дает автору право назвать Онегина «глубоким экономом», а читателям увидеть в нем человека, следящего за модой, довольно хладнокровного и бесчувственного. Татьяна, провинциальная девушка, принадлежащая к поместному дворянству, читает совершенно иные книги:

Ей рано нравились романы;

Они ей заменяли все;

Она влюблялася в обманы

И Ричардсона и Руссо.

В отличие от дочери, ни отец, ни мать книгами не увлекались. Мать Тани «…любила Ричардсона//Не потому, чтобы прочла…». Все дело в том, что «Ее московская кузина,//Твердила часто ей об них», а она «вздыхала о другом ( в то время, как у нее уже был жених). Дмитрий Ларин прочитал еще меньше, чем его супруга (т.к. о его круге чтения не говорится):

Отец ее был добрый малый,

В прошедшем веке запоздалый;

Но в книгах не видал вреда;

Он, не читая никогда,

Их почитал пустой игрушкой…

Следовательно, круг чтения зависел от того, к какому сословию принадлежит человек (Татьяна и ее родные – люди старого уклада, романтичные и сентиментальные, принадлежащие к поместному дворянству, читают романы; тогда, как Евгений – человек более просвещенный, модный, принадлежащий к петербургскому дворянству, поэтому предпочитает книги по экономике) .

Среди возможностей весело провести время были «…игры юношей разгульных…» - холостые попойки в компании молодых гуляк, офицеров-бреттеров, прославленных «шалунов». Жестокая картежная игра и шумные походы были обычным ночным занятием:

На шум пиров и буйных споров,

Грозы полуночных дозоров.

Как дворянин, человек сословия, которое одновременно было и социально господствующей корпорацией, и культурной элитой, он подчинялся законам чести, поэтому на дуэль смотрели как не средство защиты своего человеческого достоинства. Любая дуэль была в России уголовным преступлением и становилась в дальнейшем предметом судебного разбирательства. И противники, и секунданты несли уголовную ответственность. Суд приговаривал дуэлянтов к смертной казни, которая для офицеров чаща всего заменялась разжалованием в солдаты с правом выслуги. Онегин, как не служащий дворянин, вероятнее всего, отделался бы месяцем или двумя крепости и последующим церковным покаянием. Однако, дуэль Онегина и Ленского вообще не сделалась предметом судебных разбирательств. Это могло произойти, если приходской священник зафиксировал смерть Ленского, как последовавшую от несчастного случая или как результат самоубийства. Строфы 40-41 главы 6-ой, несмотря на их связь с общими элегическими штампами могилы «юного поэта», позволяют предположить, что Ленский был похоронен вне кладбищенской ограды, т.е. как самоубийца.

Путешествия занимают в романе большое место. Онегин за время действий совершает поездку по маршруту Москва - Нижний Новгород – Астрахань – Военно-Грузинская дорога и Закавказье – северокавказские минеральные источники - Крым – Одесса – Петербург. Существенными элементами пространственного чувства человека является способ и скорость передвижения. Карета – основное средство передвижения в XVIII – начале XIX веках – являлась и мерилом социального достоинства. Содержать своего кучера и собственную карету с лошадьми в Петербурге было дорого. Лошадей нанимали. Онегин едет на бал « в ямской карете», т.к. не имеет собственного выезда. Быстрая езда по людным улицам города – это общеевропейская «щегольская» мода, установившаяся еще в XVII веке. Так же по количеству фонарей ( один или два) или факелов можно было определить важность седока:

Двойные фонари карет

Веселый изливают свет – 

это признак лишь дорогой, щегольской кареты.

Так думал молодой повеса,

Летя в пыли на почтовых,…

…Ларина тащилась, боясь прогонов дорогих,

Не на почтовых, на своих,…

« семь суток маялись оне».

Онегин воспользовался казенными лошадьми, в отличие от Лариной, которая сэкономила, путешествуя «на своих». В этом случае лошадей не меняли, а давали им передохнуть, от чего уменьшалась скорость. В «Евгении Онегине» уделяется внимание и плохому состоянию дорог:»Теперь у нас дороги плохи…», «Благословляя колеи // И рвы отеческой земли». Из-за этого поломка экипажей и починка их на скорую руку с помощью «сельских циклопов» делалась обычной деталью дорожного быта.

Итак, сделаем вывод. «Евгений Онегин» – историческое произведение прежде всего потому, что автор представляет типичное изображение определенных социальных кругов, соответствующих российскому обществу начала XIX века. В романе широко показана жизнь столичного ( московского, петербургского) и поместного дворянства через описание общих сцен и более подробное ознакомление с жизнью его типичных представителей (например, Онегин, Ларины) при этом автор соответствует исторической правде и, давая обобщенный образ поколения, не исключает тот факт, что это общество неоднородно. В тексте романа встречается упоминание о передовых людях своего времени, под влияние которых отчасти, может быть попадает Онегин. Так, например, в 8-ой главе он относит и себя к передовому обществу:

Но мы, ребята без печали,

Среди заботливых купцов, 

Мы только устриц ожидали 

От цареградских берегов…

Правда, Пушкин не развивает эту тему, но наличие этой главы делает изображение эпохи более полным.

Так же достоверно дана в романе жизнь простого народа. Например, автор рассказывает о няне:

… В эти лета 

Мы не слыхали про любовь:…

… . Мой Ваня

Моложе был меня, мой свет, 

А было мне тринадцать лет.

Недели две ходила сваха 

К моей родне, и наконец

Благословил меня отец.

Я горько плакала со страха,

Мне с плачем косу расплели

Да с пеньем в церковь повели, -

о крестьянах Лариных:

В саду служанки, на грядах,

Сбирали ягоду в кустах

И, хором по наказу пели

( Наказ , основанный на том,

Чтоб барской ягоды тайком

Уста лукавые не ели

И пеньем были заняты:

Затея сельской остроты !), -

приметы простонародной старины:

Настали святки. То-то радость!

Гадает ветреная младость;…

Жеманный кот, на печке сидя,

Мурлыча, лапкой рыльце мыл;

То, несомненно, знак ей был,

Что едут гости, -

жизнь трудового Петербурга:

На биржу тянется извозчик,

С кувшином охтенка спешит,

Под ней снег утренний хрустит.

Проснулся утра шум приятный…

И хлебник, немец аккуратный,

В бумажном колпаке, не раз

Уж отворял свой васидас.

Только исследовав то, как детально, точно показал дворянское общество XIX века (не только жизнь провинциального, но и столичного народа) в романе «Евгений Онегин» А.С.Пушкин, мы можем сказать, что « Евгений Онегин» – это «историческая поэма в самом точном смысле слова», это художественное исследование истории России и судьбы пушкинского поколения. Такие писатели, как Пушкин, и такие произведения, как «Евгений Онегин» не только делают понятнее, ближе эпоху начала XIX века, но и помогают осмыслить произведения других писателей этого времени.

Литература XIX века освоила все находки, чтобы научиться изображать жизнь так, как она только и может существовать, - в непрерывном движении, стремясь понять и изобразить человека и весь его социальный мир в его исторической обусловленности и исторической изменчивости.

Список литературы

1. П.Н.Зырянов «История России XIX века»;

2. М.Г.Качурин Русская литература» 9 класс;

3. Большая советская энциклопедия ( том 21 );

4. Ю.М.Лотман «Роман А.С.Пушкина «Евгений Онегин»;

5. В.Г.Белинский «Сочинения Александра Пушкина».