Тема войны в повести К. Воробьева "Убиты под Москвой"

Содержание



	Введение

	Биография Воробьева К.Д. 

	Тема войны в повести К. Воробьева «Убиты под Москвой» 

	Заключение

	Список использованной литературы


Введение



С момента окончания Великой Отечественной войны прошло более 60 лет, но по-прежнему жив в памяти народа великий подвиг миллионов солдат. Во многом это заслуга писателей, которые посвятили свои произведения теме войны. Среди писателей, публиковавшихся в 60-80 годы 20 века, следует отметить Б. Горбатова, Э. Казакевича, которые тяготели к героико-романтическому изображению войны, К. Симонова, А. Бека, В. Панова, В. Некрасова, которые изображали будни войны и рядовых ее участников и многих, многих других. 

Пожалуй, трудно назвать писателя советской эпохи, который бы не обращался к этой теме. Но само освещение темы в разные моменты истории страны было различным, время диктовало выбор угла зрения, под которым рассматривались эти события. 

Актуальность данной темы обусловлена следующим: на более позднем послевоенном этапе происходит более глубокое осмысление войны, военных действий, смысла человека в войне и т.д. Цель нашего реферата – проанализировать повесть К. Воробьева «Убиты под Москвой» и выявить основные сюжеты и их смыслы. Для достижения поставленной цели необходимо решить задачи:

Рассмотреть жизнь и творчество К. Воробьева, которая непосредственно должна отразиться на характере его произведений;

Выявить основные сюжеты повести;

Проанализировать особенности описания войны в повести К. Воробьева «Убиты под Москвой».


Биография Воробьева К.Д.

																

																Воробьёв Константин Дмитриевич (1919 - 1975), русский писатель. В автобиографических повестях, отмеченных психологической точностью, - беспощадное изображение жестокости войны (“Крик”, 1962; “Убиты под Москвой”, 1963; “Это мы, Господи!”, не окончена, 1943, опубликована в 1986), трагедии коллективизации (“Мой друг Момич”, 1965, опубликована в 1988)

В 1935 работал в районной газете литературным сотрудником. Написал антисталинское стихотворение "На смерть Куйбышева", о котором стало известно в редакции, и поэтому вынужден был срочно уехать. Сестра, жившая в Москве, приютила его. Здесь устроился на работу в редакцию газеты "Свердловец", учился в вечерней школе.

В 1938 был призван в ряды Красной Армии, попал в армейскую газету "Призыв". После окончания военной службы работал литсотрудником газеты Академии им. Фрунзе, откуда был направлен на учебу в Кремлевское пехотное училище. 

Будучи раненым, попадает в плен (1941 - 43), дважды бежит. В 1943 - 44 был командиром партизанской группы в составе Литовского партизанского отряда "Кястутис". В эти годы написал повесть о пережитом в плену, которую напечатали только в 1986. 

Часто в своей жизни Воробьеву приходилось слышать: "Написано хорошо, талантливо, но напечатать не можем". Это касалось повестей "Одним дыханием", написанной в 1949, напечатанной в 1958 ("Последние хутора"), "Ермак", "Тетка Егориха", "Друг мой Момич", изданных после смерти писателя (в 1980-е).

В 1956 вышел первый сборник рассказов "Подснежник". Становится зав. отделом литературы и искусства в редакции "Советская Литва". Жил в Вильнюсе. В своих произведениях говорил о самых тяжелых исторических моментах - "Сказание о моем ровеснике", "Генка, брат мой", "Вот пришел великан" и др. Воробьев написал более 30 рассказов, очерков и 10 повестей, многие из которых увидели свет с купюрами или в сокращении, были обруганы критикой. Но всегда это была правда о нашей жизни: "Синель", "Седой тополь", "Почем в Ракитном радости". Не успел окончить повесть "...И всему роду твоему".

После тяжелой болезни (опухоль мозга) К.Воробьев умер в 1975.

																

Тема войны в повести К. Воробьева «Убиты под Москвой»

																

																Нам свои боевые 

																Не носить ордена. 

																Вам - все это, живые, 

																Нам - отрада одна: 

																Что недаром боролись 

																Мы за Родину-мать. 

																Пусть не слышен наш голос, - 

																Вы должны его знать. 

																Эти строки взяты автором в качестве эпиграфа из стихотворения Твардовского “Я убит подо Ржевом”, которое и названием, и настроением, и мыслями перекликается с повестью Константина Воробьева. 

																Ее автор сам прошел через войну - об этом узнаешь и без чтения биографии. Так писать невозможно с чужих слов или из воображения - так писать мог только очевидец, участник. Повесть “Убиты под Москвой”, впрочем, как и все творчество Константина Воробьева, очень эмоциональна. Эта книга особенна еще тем, что в ней сочетаются, с одной стороны, реалистичность, а с другой - глубокое осмысление событий и тонкий психологический анализ поступков героев с высоты прожитых лет. 

																“Убиты под Москвой” - по форме короткая повесть, однако по содержанию она включает в себя целую эпоху. Такое ощущение появляется потому, что война, врываясь в человеческую жизнь, влияет на нее, как ничто другое, радикально меняет ее. Если в мирной жизни душа развивается, эволюционирует, то на войне в ней происходит ломка: ломаются прежние нравственные ценности, прежний взгляд на вещи. Если в литературе мирного времени символом духовных исканий становится дорога, путь, то у Константина Воробьева - беспорядочное, безысходное метание под обстрелом с воздуха. 

																В этой повести рассказывается о трагедии молодых кремлевских курсантов, посланных на смерть во время наступления немцев под Москвой зимой 1941 года. Писатель ставит важную проблему убийства своих своими же. Ему удалось показать весь ужас предательства своих мальчишек, которые вначале «почти радостно» реагировали на пролетавшие юнкерсы. Главный герой повести Алеша Ястребов, как и все, «нес в себе неуемное, притаившееся счастье», «радость гибкого молодого тела».

																Описанию юности, свежести в ребятах соответствует и пейзаж: «...Снег- легкий, сухой, голубой. Он отдавал запахом антоновских яблок... ногам сообщалось что-то бодрое и веселое, как при музыке». Молодые лейтенанты ели галеты, хохотали, рыли окопы и рвались в бой. Они не догадывались о подступавшей беде. «Какая-то щупающая душу усмешка» на губах майора НКВД, предупреждение подполковника, что 240 курсантов не получат ни одного пулемета, насторожили Алексея, знавшего наизусть речь Сталина, что «мы будем бить врага на его территории», и он догадался об обмане. «В его душе не находилось места, куда улеглась бы невероятная явь войны», но читатель догадался, что мальчики-курсанты станут ее заложниками. Завязкой сюжета становится появление самолетов-разведчиков.

																Проблемы, встающие перед человеком на войне, почти те же, что и в мирное время, однако они поставлены настолько остро, требовательно, что от них ни скрыться, ни убежать. Эти извечные проблемы героизма, гуманизма, долга решает для себя курсант Алексей Ястребов. Автор говорит словами Рюмина: “Судьба каждого курсанта... вдруг предстала средоточием всего, чем может окончиться война для Родины - смертью или победой”. В судьбе одного курсанта словно сконцентрировалась судьба всей России. 

																Актом огромного гуманизма и гражданского мужества стало само слово в защиту тех, кто струсил, спасовал, проявил слабость в тяжелую минуту, “придавленный к земле отвратительным воем приближающихся бомб”, вжавшийся в нее под минометным обстрелом. Они, курсанты, не думали о спасении так холодно и расчетливо, как генерал-майор, снявший знаки различия и бежавший с передовой. У них не было времени думать о долге (“Он подумал о Рюмине, но тут же забыл о нем... Мысли, образы и желания с особенной ясностью возникали и проявлялись в те мгновения, которыми разделялись взрывы...») поскольку “тело берегло в себе лишь страх”. Тот, кто переборол в себе чувство страха, безусловно, герой. Но в остальных, менее сильных духом, автор учит видеть не трусов, - а прежде всего людей. Обыкновенных. Таких же, как те, что не почувствовали еще в жизни настоящего страха, не увидели смерть вблизи, но берутся судить свысока, не имея на то морального права! На протяжении всей повести я задавала себе вопрос: “А как бы я поступила на месте героев Воробьева?” И, честно ответив на него, понимала, что не все в жизни можно разделить на черное и белое, трусость или героизм.

																Командир капитан Рюмин уже знал: «на нашем направлении прорван фронт», когда в расположении роты появился генерал Переверзев - странный, растерянный, утративший волю. Алексею Ястребову Рюмин посоветовал сказать ребятам, что Переверзев - контуженый боец, изображающий себя генералом. Об истинном положении на фронте рассказал раненый боец: «Нас там хоть и полегла тьма, но живых-то еще больше осталось! Вот и блуждаем теперь».

																Появление политрука Анисимова вызвало надежду, когда он «призвал кремлевцев к стойкости и сказал, что из тыла сюда тянут связь и подходят - соседи». Но это было очередное вранье. Начинался минометный обстрел, показанный Воробьевым в натуралистических подробностях страданий раненного в живот Анисимова: «Отрежь... Ну, пожалуйста, отре-жь...» - умолял он Алексея. «Ненужный слезный крик» накапливался в душе Алексея. Человек «стремительного действия», капитан Рюмин понял: они никому не нужны, они пушечное мясо для отвлечения внимания противника. «Только вперед!» - решает он про себя, ведя в ночной бой курсантов. Они не орали «ура! за Сталина!». Патриотизм курсантов выразился не в лозунге, не во фразе, а почти по-толстовски - в поступке. И после победы, первой в жизни, молодая, звенящая радость этих русских мальчишек: «...В пух разнесли! Понимаешь? Вдрызг!»

																Но это стало началом развязки. Началась самолетная атака немцев. К. Воробьев потрясающе изобразил ад, используя новые образы: «дрожь земли», «плотная карусель самолетов», «встающие и опадающие фонтаны взрывов», «водопадное слияние звуков». Несобственно-прямая речь как бы воспроизводит страстный внутренний монолог в душе Рюмина: «Но к этому рубежу окончательной победы роту могла привести только ночь, а не этот стыдливый недоносок неба - день! О если б мог Рюмин загнать его в темные ворота ночи!..»

																Погибать страшно и противоестественно, но погибать напрасно, бесполезной жертвой, противно самой природе человеческой, тому, что отличает человека от зверя. Протест против этого звучит в потрясающей сцене, когда курсанты в отчаянии и бессилии стреляют в горизонт. 

																Автор прощает своим героям страх за собственную жизнь еще потому, что жизнь человеческая была ценна для них вообще, и своя, и чужая. Преодоление любви к человеку, заложенной в них заповедью “не убий”, стало для них даже мучительнее, чем борьба с трусостью. Война отбрасывает высшие нравственные ценности, лучшие человеческие качества: доброту, гуманность, способность к сопереживанию - и превращает их в источник слабости. Ведь надо совершить единственный выбор: мы или они. Поэтому очень трудно, мучительно происходит перестройка сознания, вырабатывается ненависть к врагу. 

																Константин Воробьев, будучи писателем-философом, гуманистом, под жертвами войны понимает не только убитых и пострадавших физически, но и духовно, тех, кто пересилил в себе ради высшей цели - справедливости - чувства добра и милосердия. В этих жертвах - тоже ужас войны. 

																Вторая кульминация сюжета происходит после атаки танков, когда бежавший от них Ястребов увидел прижавшегося к ямке на земле молодого курсанта. «Трус, изменник - внезапно и жутко догадался Алексей, ничем еще не связывая себя с курсантом». И пришла догадка, что он такой же. Курсант предложил Алексею доложить наверх, что он, Ястребов, сбил юнкере. «Шкурник», - думает о нем Алексей, угрожая отправкой в НКВД после их спора о том, как быть дальше. В каждом из них боролись страх перед НКВД и совесть. И Алексей понял, что «смерть многолика»: можно убить товарища, подумав, что он изменник, можно убить себя в порыве отчаяния, можно броситься под танк не ради героического поступка, а просто потому, что инстинкт жизни диктует это. К.

																Воробьев исследует эту многоликость смерти на войне и показывает, как это бывает, без ложного пафоса. Повесть поражает лаконизмом, целомудрием описания трагического. Вот курсанты хоронят погибших товарищей. Время остановилось для мертвеца, а на его руке все тикают и тикают часы. Время идет, жизнь продолжается, и продолжается война, которая будет уносить все новые и новые жизни так же неотвратимо, как тикают эти часы. 

																Опустошенный страшными потерями, человеческий ум начинает болезненно подмечать подробности: вот сожжена изба, а на пепелище ходит ребенок и собирает гвозди; вот Алексей, идущий в атаку, видит оторванную ногу в сапоге. “И понял все, кроме главного для него в ту минуту: почему сапог стоит?” 

																И жизнь, и смерть описаны с ужасающей простотой, но сколько боли звучит в этом скупом и сжатом слоге! 

																С самого начала повесть трагична: еще идут строем курсанты, еще война не началась для них по-настоящему, а над ними, как тень, уже нависло: “Убиты! Убиты!” 

																«Оторопелое удивление Алексея перед тем, чему был свидетель в эти пять дней жизни», рано или поздно уляжется, и тогда он поймет, кто был виноват в нашем отступлении, в гибели самых чистых и светлых, не поймет только, почему седые генералы там, под Москвой, принесли в жертву своих «детей».

																У Воробьева в повести как бы столкнулись три правды: «правда» кровавого фашизма, «правда» жестокого сталинизма и высокая правда юношей, живших и умиравших с одной мыслью: «Я отвечаю за все!»


Заключение



Произведения первых послевоенных лет полны радости, в них звучат фанфары, радость победы. Люди еще находятся под впечатлением грандиозности свершившегося, они не склонны видеть плохое. Главный победитель - Сталин, это не вызывает сомнений. Немцы изображаются только сатирически, им отказывается даже в элементарном уме. Советский же солдат изображается былинным чудо-богатырем ("Падение Берлина"). Но уже тогда некоторые писатели находят в себе мужество рассказать и правду о войне. "Мы не умели воевать, не жалели людских сил", - говорит В. Астафьев. 

Позже писатели начинают осмыслять опыт войны с позиций общечеловеческих ценностей, на уровне борьбы жизни и смерти. Отчетливо проявляются толстовские традиции изображения войны как противоестественного человеческой природе события. Основной проблемой становится самосознание человека перед лицом смерти. В этот момент утрачивают значение любые привычные схемы, хотя в сознании человека они могут укорениться настолько глубоко, что с ними трудно бороться. Попал в плен - предатель. Без партийного руководства войну не выиграть. И многие, многие другие "аксиомы", вбитые в голову простых людей, определяли поступки человека в моменты, когда задумываться надо было о вечном. 

Итак, после парадных, хвалебных произведений литература приходит к изображению оборотной стороны войны. Человек начинает испытываться на человечность. Таким образом, в повести К. Воробьева описание войны происходит не только путем констатации жестоких фактов, но и путем осознания человеком его доли, доли государств, участвующих в войне, и доля политических деятелей. 


Список использованной литературы



	Бочаров А. Человек и война. М.: Сов. писатель, 1978. С. 126-137.

	Воробьев К.Д. Убиты под Москвой: Повести. Рассказы/ К.Д. Воробьев; Худож. Б.А. Алимов.-М.: Современник, 2000.-287 c

	Еременко В. Обжигающая память. Тема великой Отечественной войны в советской литературе//Литературное обозрение. 1988. № 2.

	Лейдерман Н.Л. Липовецкий М.Н. Современная русская литература. 1950-1990-е годы. Т.1. М., 2003. с. 189-204.

	Метченко А.И., Бугров Б.С., Герасименко А.П., Зайцев В.А.. Современная советская литература. М., МГУ, 1983. С. 83-105.

	Никитин С.К. Падучая звезда: Повести. Убиты под Москвой: Повесть/ К.Д. Воробьев. Сашка: Повесть/ В.Л. Кондратьев. Самоходка номер 120: Повесть/ К.П. Колесов/ И. Дедков; Ил. А.Г. Тамбовкин. - М.: Дет.лит., 1987.-304 c.

	Топер П. Ради жизни на земле. М.: Сов. писатель, 1975. С. 437-450.