Приатлантическая Сахара (Мавритания) в ХVI–XIX вв.

Приатлантическая Сахара (Мавритания) в ХVI–XIX вв.




План



	Общество и культура приатлантической Сахары в XVI— XIX вв.

	2 Европейская колонизация сахарского побережья (XVI-XVII вв.)

	3. Междоусобная борьба эмиратов (XVIII в.)

	4. Соперничество европейских держав на реке Сенегал

	5. Колониальная политика Франции в приатлантической Сахаре




1. Общество и культура приатлантической Сахары в XVI-XIX вв.



На карте Африки Мавритания как административная единица появилась только в конце XIX в., а само название «Мавритания» начало употребляться колониальным ведомством Франции в 1899 г. На протяжении веков эта территория, ограниченная с запада Атлантическим океаном, а с юга — рекой Сенегал, не знала централизованного управления и политического единства. Ее население было сосредоточено, главным образом, на побережье океана и в долине реки Сенегал, тогда как бескрайние просторы Сахары были заселены слабо. В приатлантической Сахаре к XVI в. проживали две крупных этнорасовыхгруппы: арабо-берберы(«белыемавры», араб, аль-бейдан), пришедшие с севера Африки, и негроиды («черные мавры», араб, ас-судан), издревле проживавшие на берегах Сенегала. Каждая из этих общественных групп вела особый образ жизни и воспроизводила своеобычную культуру. Если арабы и берберы преимущественно были кочевниками и полукочевниками, то негроиды, принадлежащие к народностям туку лер, Сонинке, Фульбе и др., занимались земледелием.

Арабо-берберы и негроиды неизменно противостояли друг другу в культурной и политической жизни региона. Арабы (и в меньшей степени берберы), принесшие в приатлантическую Сахару ислам и основавшие многие местные городки и поселения (ксары), воспринимали негроидов-южан как подчиненное им отсталое население. В кочевой среде труд земледельца всегда считался унизительным — в отличие от традиционных занятий кочевника: разведения скота, торговли и военных предприятий. Негроидные же народы воспринимали «белых мавров» как чуждых им по языку и обычаям захватчиков. Однако на протяжении XVI—XIX вв.

взаимоотношения расовых групп носили по преимуществу мирный характер, чему способствовал ряд причин. Во-первых, к XVI в. негроидное население в значительной массе исповедовало ислам и не могло служить объектом священной войны {джихада) для арабов и берберов. Во-вторых, арабы, берберы и негроидное население нуждались друг в друге, поскольку не могли успешно развиваться без обмена продуктов скотоводства на плоды сенегальской долины. Наконец, обе группы населения участвовали в транссахарской торговле и были заинтересованы в ее стабильности.

Общественное и экономическое развитие приатлантической Сахары в XVI-XIX вв. шло крайне медленно. Отсутствие крупных городов, малочисленность торговых и предпринимательских слоев населения, широкая распространенность патриархального рабства не способствовали даже развитию денежных отношений. Вплоть до начала XX в. их роль у народов региона играли соль, скот и рабы. Хозяйство племен арабо-берберского севера и побережья носило натуральный характер, что сохраняло у них традиционную социальную структуру. Общины кочевников состояли из больших семей. В силу ограниченности водных ресурсов и скудости пастбищ эти семьи, основанные на кровном родстве, проживали отдельно, нередко в отдалении друг от друга и объединялись только по случаю военных действий.

В условиях Присахарья этнические, расовые и профессиональные ценности населения сложились в не свойственную исламским обществам сословно-псевдокастовую систему. Социально-политические границы между «кастами» были менее жесткими, чем в индийской кастовой системе: отсутствовало противопоставление «чистых» и «нечистых» каст, допускались межкастовые браки, нестрого соблюдалась профессиональная специализация членов «каст». Вершину местной иерархии занимали арабские племена воинов-xacawoe (названные так по племени бану хасан, вторгшемуся в приатлан-тическую Сахару из Марокко в XV в.). Их статус признавался благородным, поскольку они не занимались физическим трудом. Ниже воинов-арабов по статусу стояли служители ислама (мурабиты), образовывавшие духовную элиту арабо-берберских обществ. Они возводили свое происхождение к берберским племенам юга Марокко. Воины и мурабиты считались свободными людьми и господствовали над «белыми» данниками (зенага), происходившими из оседлых берберских племен, темнокожими вольноотпущенниками (харатинами) и рабами. Приниженное положение в присахарских племенных обществах занимали «касты» свободныхчужаков — гриоты (певцы, музыканты, сказители), ремесленники, рыбаки, охотники. Они жили на территории племени на правах его клиентов и выплачивали воинам и мурабитам дань за военную и религиозную защиту. Племена имели общих данников и обладали коллективным имуществом (пастбища, колодцы, пальмовые рощи), однако в XVI—XVIII вв. в «кастах» арабо-берберской среды уже отчетливо сформировалось имущественное неравенство.

В негроидных обществах долины Сенегала в производственную деятельность (земледелие, скотоводство, ремесло) было вовлечено, в отличие от арабо-берберской среды, абсолютное большинство населения. Здесь социальная структура была сложнее и «каст» было больше, поскольку потребности и возможности у оседлых были более дифференцированными. Замкнутость сословий и «каст» у негроидов была строже, чем у арабов и берберов, а межкастовые браки были ограничены. В XVII—XVIII вв. широкий характер у них приняло использование рабов.

Материальная и духовная культура приатлантической Сахары вобрала в себя разнообразные элементы. Разнородность основ этой культуры была особенно заметна в долине реки Сенегал, находившейся на границе двух цивилизаций — оседлой земледельческой (негроиды) и кочевой скотоводческой (арабы и берберы). С XV столетия долина Сенегала оказалась объектом европейской экспансии, что также внесло свой вклад в сложное развитие культурного комплекса этого региона.

Культурные центры (городки, мусульманские обители - завии и укрепленные поселения - ксары) были крайне немногочисленны в приатлантической Сахаре. Решающее воздействие на их жизнь оказывала экологическая обстановка. Продолжительные засухи или уход вглубь горизонтов пресной воды не раз прерывали городскую традицию, заставляя население обращаться к кочевому образу жизни. Ведущую роль в развитии материальной культуры играли ремесленники, а духовной — верхушка племен мурабитов (арабский язык, классическая поэзия, мусульманские науки) и гриоты (народная поэзия, различные виды искусств).

Ремесло в племенной среде носило домашний характер и еще не выделилось в самостоятельный вид хозяйствования. В городах касты ремесленников уже работали на заказ и на рынок, что способствовало специализации ремесла и совершенствованию его технологий. Наиболее распространенными видами ремесла были кузнечное, оружейное и кожевенное дело. Архитектурный стиль, планировка и отделка зданий (особенно культовых и общественных построек) испытывали влияние Марокко и Алжира, а также соседних африканских государств. Ксары отличались непритязательностью жилищ, а также высокой плотностью застройки. Традиционным жилищем кочевников служил шатер из шерстяной ткани, а у негроидных народов — глинобитные или сложенные из ветвей хижины с травяной крышей.

Духовную жизнь арабов, берберов и в меньшей степени негроидов пронизывали законы и установления ислама. Трансформируя местные верования, исламское вероучение само впитывало специфику местного культурного наследия. Сплав элементов арабо-берберской и негрской традиции проявился в деятельности мистических (суфийских) братств, внесших решающий вклад в исламизацию приатлантической Сахары. Братства имели собственные пути познания Бога, обители и центры религиозного обучения. Будучи «письменной» религией, ислам стимулировал научную и литературную деятельность в городах, где работали коранические школы и трудились переписчики. Некоторые местные очаги исламской религии и культуры (городки Балата, Шингетти) были известны далеко за пределами Западной Африки.




2. Европейская колонизация сахарского побережья (XVI-XVII вв.)

усобица эмир сахара политика франция

Первыми из европейцев в регион прибыли португальцы, искавшие во второй половине XV столетия морской путь в Индию. В 1448 г. португальские мореплаватели обосновались на острове Арген у сахарского побережья и наладили торговый обмен с местными племенами. Обмен носил натуральный характер: ткани, ковры, серебряные изделия, кукурузу торговцы выменивали на рабов и золотой песок. В XVI в. с Аргена в Португалию ежегодно вывозилось до 1 тысячи невольников. Почти два столетия остров был одной из главных баз португальского присутствия в Западной Африке.

Господство португальцев на острове Арген закончилось в XVII в., когда пустынные берега Сахары привлекли колонизаторов «второй волны» — голландцев, французов и англичан. Особым предметом их интереса было редкое в то время растительное сырье — камедь (гуммиарабик) — вязкий сок акации, собиравшийся в долине реки Сенегал и использовавшийся в текстильной промышленности и в медицине. В 1638 г. голландский военный флот изгнал португальцев с Аргена. С этих пор у сахарских берегов не прекращалась морская война из-за камеди, в которой голландцы соперничали с французами. Стремясь ослабить позиции голландской фактории на Аргене торговые дома Марселя, Бордо и Руана выстроили в 1659 г. город-крепость на острове Сен-Луи, находящемся поблизости от районов сбора камеди — в устье реки Сенегал. Благодаря монополии на торговлю и освобождению от налогов, предоставленному королями Франции, они получали высокие прибыли (до 800 %). Стремясь освободиться от посредников, французские купцы во второй половине XVII в. установили прямые связи с вождями арабских племен долины Сенегала — бракна и трарза.

Торговое проникновение европейцев вызвало в местных обществах настоящую лихорадку обогащения. Политическое равновесие между племенами нарушилось, а вожди долины Сенегала всецело предались работорговле с европейцами, обращая подданных в рабов. Приход «неверных» расценивался в мусульманских кругах приатлантической зоны как главная причина общественного кризиса и межплеменных конфликтов.

В 40-х годах XVII в. берберские племена региона, страдавшие от произвола и грабежей арабских воинов-хасанов, стали центром религиозного движения за возврат к истокам ислама и борьбу против власти «плохих мусульман». К ним берберские лидеры причисляли как арабские племена, так и негроидов юга, ведших дела с европейцами и угнетавших единоверцев-мусульман. Вскоре движение возглавил молодой мурабит Абу-Бекр-ибн Абхом, принявший имя Насир-ад-Дин

и избранный духовным руководителем (имамом). Этот талантливый полководец и проповедник придал религиозному по сути движению политическое значение и выступил за создание в приатлантической Сахаре теократического государства (имамата).

Призыв Насир-ад-Дина к изгнанию европейцев и уважению ценностей раннего ислама встретил в племенной среде разноречивые отклики. Если многие берберские вожди поддержали имама, то верхушка хасанов, заинтересованная в вывозе рабов и камеди, выступила против него. Реформаторское движение Насир ад-Дина было неоднозначно встречено и в долине Сенегала. Местные правители в XV—XVI вв. придерживались ислама в основном из коммерческих соображений: принятие мусульманской веры помогало им успешно заниматься транссахарской торговлей и вести обмен с государствами Магриба. Поэтому ислам воспринимался в долине как «религия властей». Однако в 30-х — 40-х годах XVII в. торговые потоки в приатлантической Сахаре сменили свое направление. Транссахарская трасса «юг—север» уступила свою значимость обмену с европейцами по линии «восток—запад». Ценность ислама для лидеров долины Сенегала заметно снизилась. Зато с XVII в. ислам становится здесь народной и, по сути, оппозиционной властям верой. Низы берберских и негроидных племен долины с энтузиазмом поддержали реформаторов.

В этих обстоятельствах Насир ад-Дин принял тактически верное решение — избегать вооруженной борьбы с племенами воинов-хасанов и для начала накопить боевой опыт и средства в сражениях против негрских правителей. В 1673 г. он двинулся со своими сторонниками в государство Фута Торо, где сверг чуждую местному населению династию из народа Фульбе. Затем при поддержке берберских отрядов и местных повстанцев он объединил под своей властью соседние негрские владения Вало, Джолоф и Кайор. В середине 70-х годов XVII в. его теократическое государство стало главной политической и силой долины и заметно укрепило свое войско за счет негрских воинов — ту кулеров и волоф.

В 1674 г. Насир ад-Дин был вовлечен в конфликт с племенем трарза — одним из главных его противников. Вожди трарза не признали его права на имамат и при поддержке французской колонии Сен-Луи начали против него боевые действия. Вместе с трарза против Насир ад-Дина выступали также представители негрских династий Фута Торо, Джолофа и Кайора, свергнутых имамом. Стремясь нейтрализовать вмешательство Франции, вождь реформаторов направил в Сен-Луи посольство, которое призвало коменданта колонии к мирным переговорам и выразило готовность заключить с ним торговый договор. Однако эта уступка европейцам, ослабившая авторитет Насир ад-Дина в имамате, ни к чему не привела: французы предпочли ориентироваться на своих старых партнеров — бракна и трарза.

В то время как шли переговоры в Сен-Луи, сторонники и противники реформаторского движения сошлись на атлантическом побережье в сражении при Тертилла (1674 г.). Сторонники Насир ад-Дина одержали победу, однако в битве погиб сам вождь реформаторов и многие его ближайшие соратники. Эта потеря крайне негативно сказалась на судьбе движения. В 1675 г. к трарза присоединилось племя бракна, против имамата восстал низложенный правитель Вало, развернули партизанскую борьбу сторонники фульбской династии Фута Торо. Одновременно в конфликт вмешались французы: из Сен-Луи была направлена вверх по реке Сенегал военная экспедиция, нанесшая чувствительные поражения сторонникам реформ. В итоге крупного сражения при Тин Йедфад (1677 г.) преемник Насир ад-Дина был убит, а его силы разгромлены. В долине Сенегала восстановили свою власть свергнутые династии, развернувшие подлинную охоту на сторонников реформ.

Главными причинами краха религиозно-реформаторского движения были ненадежность его социальной поддержки и специфика развития присахарских обществ. Насир ад-Дин развернул движение в берберских племенах мурабитов, связанных с мирными профессиями и незнакомых с военным делом. В итоге, несмотря на завоевание долины, он так и не создал постоянной вооруженной силы, готовой к длительной войне. В то же время для воинов-хасанов война была привычным занятием, и они обладали отличной боевой выучкой. Решающий перевес в борьбе с реформаторами хасаны получили при помощи французов, поставлявших им огнестрельное оружие, которого у реформаторов не было. Наконец,

имамат охватил огромную территорию, населенную разными расами и племенами, исповедовавшими как ислам, так и традиционные верования. Управление столь сложным конгломератом территорий и народов оказалось непосильной задачей для реформаторов.



3. Междоусобная борьба эмиратов (XVIII в.)



Крах движения Насир ад-Дина наглядно показал арабским вождям необходимость создания надежной государственной организации. Знать племен воинов нуждалась в сильном аппарате подавления, чтобы держать в покорности как собственных соплеменников, так и данников из числа берберов и негроидов. В то же время племенная верхушка была заинтересована в объединении своих усилий перед лицом европейских держав.

В конце XVII в. победа над реформаторами и массовый приток пленных-рабов усилили политические позиции арабских вождей и позволили им перейти к закреплению власти в руках своих кланов. На этой основе в Присахарье начали формироваться государства-эмираты. Их лидеры (эмиры) еще разделяли власть с собранием племенной знати (джама'а), но пост эмира в XVIII в. уже переходил по наследству. Сами же джама'а в эмиратах все реже переизбирались племенем и превращались из племенного «парламента» в совещательный орган при вожде.

Однако власть эмиров оставалась непрочной, а их государства были слабо централизованы. Эмир сохранял скорее военную, чем политическую власть. Его отношения с арабской «аристократией», берберами и негроидами представляли собой своеобразный «вассалитет», основанный не на свободном договоре (как в феодальной Европе), а на военном принуждении, когда подданные вынуждены были платить натуральную дань. Поскольку вожди покоренных племен постоянно стремились к автономии, арабские «сюзерены» вынуждены были постоянно подтверждать свои права карательными походами и набегами для пополнения своих средств к существованию. Покорение подданных осуществляло не постоянное войско, а племя эмира и его союзники, часто имевшие свои собственные интересы. Поэтому эмирам редко удавалось установить мир и порядок в своих владениях.

В XVIII — начале XIX в. племенные союзы приатлантической Сахары легко создавались и распадались, а в правящих группах эмиратов шла непрерывная борьба за привилегии и материальные блага. Обстановка племенной вольницы осложнялась экономическим соперничеством эмиров, которые активно вели обмен местных товаров (особенно камеди) с европейцами, а также обеспечивали «реэкспорт» золота и рабов из междуречья Сенегала и Нигера. Кроме того, вожди эмиратов получали немалые доходы, облагая пошлинами караваны и европейские колонии на своих территориях. В таких условиях возникшие эмираты не имели политического единства и редко действовали совместно, предпочитая междоусобицы.

Первым государством, возникшим у арабов-хасанов, был эмират Бракна, расположенный к северу от реки Сенегал. Он был создан еще в конце XVI в. и достиг наибольшего могущества в конце XVII столетия. Однако в следующем, XVIII в. на его окраинах возникли несколько сепаратистских движений. В 1718 г. вассальное племя трарза подняло восстание против эмира Бракны и отказалось платить дань. Лидер повстанцев Али Шандора, успешно отразив первые атаки Бракны, в 1720 г. заручился поддержкой могущественного султана Марокко Мулай Исмаила (1672—1727 гг.). Али обещал марокканскому двору полное подчинение долины реки Сенегал и получил приказ султана о выделении из племен южного Марокко крупного войска ему в помощь. Хотя Исмаил не смог бы физически осуществлять сюзеренитет над долиной, находящейся по другую сторону Сахары, желание захватить богатые золотом верховья Сенегала подвигло марокканского монарха на это решение.

В 1721 г., вернувшись на родину, Али Шандора разгромил при помощи марокканцев эмират Бракна и укрепился в собственном эмирате Трарза на землях между устьем Сенегала и атлантическим побережьем. Расширяя внешние контакты своего государства, он развернул торговлю с Голландией и Англией. Активность эмира вызвала его конфликт с Францией. Вскоре эмир Бракны Хайба ульд Ногмаш (умер в 1728 г.), подстрекаемый французами, напал на Трарзу при помощи марокканских дружин из потомков завоевателей империи Сонгаи (1591 г.). Трарза, в свою очередь, заключила союз с негрским государством Вало, и стороны развернули длительную войну. Хотя сам Али Шандора погиб в ней (1727 г.), эмират Бракна настолько ослаб за эти годы, что новый эмир Бракны Ахмед (1728—1762 гг.) не смог восстановить сюзеренитет над Трарзой. В 60-х — 70-х годах XVIII в. против Бракны подняли восстание сильные союзы берберских племен. Они основали в глубине Присахарья новые эмираты Тагант и Адрар. Укрепляя свои силы в борьбе с берберами, Трарза окончательно покорила государство Вало, а Бракна в середине XVIII в. навязала вассальную зависимость фульбской династии Фута Торо.



4. Соперничество европейских держав на реке Сенегал



Обстановка анархии и усобиц между эмирами Присахарья в немалой степени отражала обострение соперничества европейцев за монополию над атлантической торговлей у берегов Африки. В конце XVII — начале XVIII столетия главными противниками в этом споре по-прежнему были Голландия и Франция. Желая укрепить свое присутствие в регионе, голландцы основали в начале XVIII в. торговую базу Портендик на берегу севернее современного Нуакшота. Портендик обладал тем преимуществом, что был расположен ближе к источникам сбора камеди, чем старый оплот голландцев на острове Арген.

В 1718 г. французская компания «Компани перпетюэлъ дез Энд» скупила большую часть запасов камеди в Европе (около 20 тысяч т), после чего воздержалась от ее продаж, дожидаясь истощения запасов у конкурентов. Сложное положение промышленников Голландии заставило ее правительство прибегнуть к силе с целью разрушения французской монополии. Во время франко-голландской морской войны у берегов Африки остров Арген и база Портендик неоднократно переходили из рук в руки. Наконец, в 1723 г. французский десант окончательно занял Портендик, а в 1724 г. французы смогли осадить голландцев на острове Арген и заставили их капитулировать. По Гаагскому договору 1727 г., завершившему эту войну, Голландия признала сложившееся положение дел и уступила Франции оба своих опорных пункта.

Однако в этот период Голландию в качестве соперника Франции сменил намного более сильный противник — Великобритания. Действовать силой против английского флота было нереально, и в 1740 г. власти Сен-Луи пошли на сделку с английской привилегированной «РойялАфрикен компани»: в обмен на камедь они начали получать рабов из Гамбии. Тем самым французские власти смогли приостановить английскую контрабанду камеди и нанести чувствительный удар по строптивым эмирам Трарзы, не желавшим продавать камедь французам.

Франко-английское согласие в Присахарье продолжалось недолго. После войны за австрийское наследство (1740— 1748 гг.) резко обострилось морское соперничество двух держав, в том числе у берегов Западной Африки. В середине XVIII в. в Европе активно развивалась текстильная промышленность и спрос на камедь резко возрос. Еще в ходе европейских баталий Англия заключила с Трарзой соглашение (1746 г.), по которому эмират соглашался продавать всю камедь «Ройял Африкен компани» в Портендике. Но междоусобицы в Трарзе в 40-х — 50-х годах XVIII в. смягчили трудности французов, поскольку претенденты на пост эмира охотно продавали камедь в Сен-Луи в обмен на огнестрельное оружие и боеприпасы.

В 1751 г. правительство Франции пошло на повторение опыта 1718 г., воздержавшись в течение года от продаж камеди за границу. Когда запасы этого ценного сырья в Англии истощились, английское правительство денонсировало договор 1740 г. и начало силовое вытеснение Франции из Западной Африки. В ходе Семилетней войны в Европе (1756— 1763 гг.) Англия успешно действовала против французского влияния в Присахарье: в 1758 г. английский флот захватил Сен-Луи, а в 1762 г. — Арген. Согласно условиям Парижского мирного договора 1763 г. Англия получила полный контроль над всем западноафриканским побережьем. Британцы ликвидировали фактории и крепости в Портендике и на острове Арген и заставили эмиров Присахарья продавать камедь в Сен-Луи и других факториях на реке Сенегал.

Временный реванш Франции в регионе произошел к концу XVIII столетия. Французское правительство, поддержав освободительную войну американских колоний против метрополии (1775—1783 гг.), вернуло себе по Версальскому мирному договору 1783 г. права на атлантическое побережье Африки. Сен-Луи вновь перешел в распоряжение Парижа. Однако в период Великой французской революции и наполеоновских войн английский флот неоднократно наносил тяжелые поражения французскому (при Абукире в 1798 г., при Трафальгаре в 1805 г.) и обеспечил господство Англии на море. Британцы вновь вытеснили французов из Западной Африки и только согласно Парижскому мирному договору 1814 г. франция подтвердила свой суверенитет над долиной Сенегала, реальное же восстановление власти Франции в ее западноафриканских владениях относится к середине XIX в.



5. Колониальная политика Франции в приатлантической Сахаре



Судьбы приатлантической Сахары во второй половине XIX в. были во многом связаны с колониальной экспансией Франции в Сенегале. Активное проникновение в глубь При-сахарья по реке Сенегал началось уже в 1817 г., когда Сен-Луи окончательно перешел под власть Парижа. В 1820-е — 1830-е годы на берегах реки строились французские военные посты и пристани, а в 1847 г. в Париже было объявлено о создании «на месте» колониальной армии — корпуса сенегальских cнaxu (конников-африканцев) под командованием французских офицеров. Опираясь на новую армию, губернатор Сенегала Луи-Леон Федерб в 1855—1858 гг. установил господство над средним течением реки. Стремясь диктовать свои условия вождям эмиратов, он аннексировал у Трарзы вассальное негрское государство Бало, а затем прибег к силовому аннулированию пошлин, выплачиваемых европейцами эмирам Бракны и Трарзы. Умело поддерживая раздоры между верхушкой племен арабов-воинов и берберов-мурабитов, Л. Федерб обеспечил безопасность владений Франции в Сенегале. В 1860 г. он организовал две разведывательные экспедиции в арабо-берберские глубинные территории эмиратов Адрар и Тагант, поскольку считал нагорья Ад papa главным Убежищем и продовольственной базой антифранцузского сопротивления.

Крах Второй империи во франко-прусской войне 1870 г. привел к спаду колониальной активности Франции. В 80-е— 90-е годы французы сознательно отказались от силовой тактики Л. Федерба и всемерно поддерживали мир с маврами (так стали называть в конце XIX в. жителей Присахарья).

Используя междоусобицы в Трарзе и Бракне и выплачивая эмирам натуральные пошлины за право торговли, они ограничивались лишь разведывательными миссиями на побережье и в Адраре.

Планы оккупации приатлантической Сахары и формирования новой колонии возникли в Париже только в конце XIX в. Правительство Франции в эти годы опасалось, что пустынная область между французскими колониями в Сенегале и Марокко может попасть в руки другой державы. 27 декабря 1899 г. министерство колоний Франции приняло решение создать территорию «Западная Мавритания», включив в нее земли от реки Сенегал на юге до границ Алжира и Марокко на севере, от побережья океана на западе до линии Каэс-Том-букту на востоке. Однако утвердить свою власть в новом владении Парижу удалось только через несколько десятилетий.







1