Счастливая

Счастливая

Автор: Тэффи

А. А. Ц. 

Да, один раз я была счастлива. 

Я давно определила, что такое счастье, очень давно - в шесть лет. А когда оно пришло ко мне, я его не сразу узнала. Но вспомнила, какое оно должно быть, и тогда поняла, что я счастлива. 

* * * 

Я помню: мне шесть лет, моей сестре - четыре. 

Мы долго бегали после обеда вдоль длинного зала, догоняли друг друга, визжали и падали. Теперь мы устали и притихли. 

Стоим рядом, смотрим в окно на мутно-весеннюю сумеречную улицу. 

Сумерки весенние всегда тревожны и всегда печальны. 

И мы молчим. Слушаем, как дрожат хрусталики канделябров от проезжающих по улице телег. 

Если бы мы были большие, мы бы думали о людской злобе, об обидах, о нашей любви, которую оскорбили, и о той любви, которую мы оскорбили сами, и о счастье, которого нет. 

Но мы - дети, и мы ничего не знаем. Мы только молчим. Нам жутко обернуться. Нам кажется, что зал уже совсем потемнел и потемнел весь этот большой, гулкий дом, в котором мы живем. Отчего он такой тихий сейчас? Может быть, все ушли из него и забыли нас, маленьких девочек, прижавшихся к окну в темной огромной комнате? 

(*61)Около своего плеча вижу испуганный, круглый глаз сестры. Она смотрит на меня - заплакать ей или нет? 

И тут я вспоминаю мое сегодняшнее дневное впечатление, такое яркое, такое красивое, что забываю сразу и темный дом, и тускло-тоскливую улицу. 

- Лена! - говорю я громко и весело.- Лена! Я сегодня видела конку! 

Я не могу рассказать ей все о том безмерно радостном впечатлении, какое произвела на меня конка. 

Лошади были белые и бежали скоро-скоро; сам вагон был красный или желтый, красивый, народа в нем сидело много, все чужие, так что могли друг с другом познакомиться и даже поиграть в какую-нибудь тихую игру. А сзади на подножке стоял кондуктор, весь в золоте,- а может быть, и не весь, а только немножко, на пуговицах,- и трубил в золотую трубу: 

- Ррам-рра-ра! 

Само солнце звенело в этой трубе и вылетало из нее златозвонкими брызгами. 

Как расскажешь это все! Можно сказать только: 

- Лена! Я видела конку! 

Да и не надо ничего больше. По моему голосу, по моему лицу она поняла всю беспредельную красоту этого видения. 

И неужели каждый может вскочить в эту колесницу радости и понестись под звоны солнечной трубы? 

- Ррам-рра-ра! 

Нет, не всякий. Фрейлейн говорит, что нужно за это платить. Оттого нас там и не возят. Нас запирают в скучную, затхлую карету с дребезжащим окном, пахнущую сафьяном и пачулями, и не позволяют даже прижимать нос к стеклу. 

Но когда мы будем большими и богатыми, мы будем ездить только на конке. Мы будем, будем, будем счастливыми! 

* * * 

Я зашла далеко, на окраину города. И дело, по которому я пришла, не выгорело, и жара истомила меня. 

Кругом глухо, ни одного извозчика. 

Но вот, дребезжа всем своим существом, подкатила одноклячная конка. Лошадь, белая, тощая, гремела костями и щелкала болтающимися постромками о свою сухую кожу. Зловеще моталась длинная белая морда. 

"Измывайтесь, измывайтесь, а вот как сдохну на повороте - все равно вылезете на улицу". 

Безнадежно унылый кондуктор подождал, пока я влезу, и безнадежно протрубил в медный рожок. 

- Ррам-рра-ра! 

И больно было в голове от этого резкого медного крика и от палящего солнца, ударявшего злым лучом по завитку трубы. 

Внутри вагона было душно, пахло раскаленным утюгом. 

Какая-то темная личность в фуражке с кокардой долго смотрела на меня мутными глазами и вдруг, словно поняла что-то, осклабилась, подсела и сказала, дыша мне в лицо соленым огурцом: 

- Разрешите мне вам сопутствовать. 

Я встала и вышла на площадку. 

Конка остановилась, подождала встречного вагона и снова задребезжала. 

А на тротуаре стояла маленькая девочка и смотрела нам вслед круглыми голубыми глазами удивленно и восторженно. 

И вдруг я вспомнила. 

"Мы будем ездить на конке. Мы будем, будем, будем счастливыми!" 

Ведь я, значит, счастливая! Я еду на конке и могу познакомиться со всеми пассажирами, и кондуктор трубит, и горит солнце на его рожке. 

Я счастлива! Я счастлива! 

Но где она, та маленькая девочка в большом темном зале, придумавшая для меня это счастье? Если бы я могла найти ее и рассказать ей, она бы обрадовалась. 

Как страшно, что никогда не найду ее, что нет ее больше и никогда не будет ее, самой мне родной и близкой,- меня самой. 

А я живу...