"Золотое сердце России мерно бьется в груди моей…"

"Золотое сердце России мерно бьется в груди моей…"

"Серебряный век" русской поэзии... Имена, даты, направления... Многие его представители ощутили счастливые минуты подъема и славы, а затем были втоптаны в безвременье тяжелыми сапогами революции, гражданской войны и культа личности. 

Николай Гумилев. Многие десятилетия мы были обречены на слухи и домыслы о его судьбе — и о жизни его, и уж тем более об обстоятельствах гибели. В час, когда он родился, морская крепость Кронштадт была сотрясаема штормом. Старая нянька увидела в этом своеобразный знак, сказав, что у родившегося "будет бурная жизнь". 

И она оказалась права: поиски, метания, страсть к путешествиям — короткие, но бурные тридцать пять отпущенных Всевышним лет. Как говорят» поэт в России — больше, чем поэт. И никто не может сказать о поэте лучше, чем говорят его стихи: Я пропастям и бурям вечный брат. Но я вплету в воинственный наряд Звезду долин, лилею голубую. 

Поэзия Гумилева аполитична, и это один из моментов, который, наряду с искусством стиха, привлекает меня в его творчестве. В его стихах нашли отражение и любовь, и путешествия, и война, и экзотика. Только политика осталась в стороне. Гумилева волновали не вопросы обустройства мира, а сам удивительный и неведомый мир, ощущения от соприкосновения с ним. Он создал теорию акмеизма, призывая воспринимать мир безоговорочно, но сам акмеистом не стал, потому что был больше, значительнее этого направления. Кажется, что каноны акмеизма были для него лишь условностью. 

А какие были у него учителя! Анненский, Вийон, Готье, Брюсов. Николай Гумилев — прирожденный поэт, построивший собственный мир слова и чувства. Время доказало, что этот мир нам не чужд, как не чужды любовь и грусть, счастье и разочарование. 

Но печаль стихов Гумилева особенно лирична, особенно чувственна, по-особенному завораживающа и трогательна: Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко-далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф. 

Каждая книга Гумилева — это итог сделанного им на момент ее выхода, это осмысление жизни и серьезная работа души, которая Глас Бога слышит в воинской тревоге И Божьими зовет свои дороги. Его философская лирика вылилась в сборник "Колчан", в котором он задается вопросами, ранее его не волновавшими, совершает открытия, доселе ему недоступные, например: Я вежлив с жизнью современною, Но между нами есть преграда. Все, что смешит ее, надменную, Моя единая отрада. Несмотря на большую увлеченность экзотическими странами Африки и Азии, 

Николай Гумилев безгранично предан родине. В то время, когда многие уже покинули или собирались покидать Россию, он возвращается, идя навстречу первой волне эмиграции. Я не знаю, как сложилась бы его судьба вне родины, но для русской поэзии он сделал максимум того, что мог, именно потому, что вернулся. А не вернуться Николай Гумилев не мог, потому что однажды сделал для себя открытие: Я кричу, и мой голос дикий, Это медь ударяет в медь, Я, носитель мысли великой, Не могу, не могу умереть. Словно молоты громовые Или воды гневных морей, Золотое сердце России Мерно бьется в груди моей.