Литератор Опальные рассказы

Литератор (Опальные рассказы)

Автор: Зощенко М.М.

Я первый раз в жизни видел такого писателя. 

Он был еле грамотный. Читал он, правда, ничего себе, сносно. Хотя на некоторых длинных словах затруднялся. И буквы некоторые ему, видимо, были 

в диковинку. 

Зато писал он до того худо, что в первый момент я даже растерялся, когда посмотрел на его рукопись. Это было чорт знает что такое. Что-то вообще было нацарапано на бумаге, но что именно-- разобрать было трудно. 

Я просто обомлел, даже испугался, когда он заявил, что эта рукопись -- юмористический рассказ. В рукописи было десятка два еле понятных фраз и выражений. 

Ей-богу, такого писателя мне не приходилось больше видеть! 

А главное, от него почему-то сильно разило скипидаром. Запах был до того острый, что просто можно было потерять сознание, если подольше посидеть с таким человеком. 

Он, видимо, и сам сознавал всю остроту своего запаха. И, входя в комнату, он просил разренения слегка приоткрыть форточку. 

--- Слушайте, товарищ,--сказал я ему, возвращая рукопись, -- да, может, вы спутали? Может, вы вовсе, как бы сказать, не писатель? 

-- Зачем же путать, -- уныло сказал он. -- Известно -- писатель. Беллетрист. 

Он заходил ко мне несколько раз. И всякий раз приносил страницы две-три чорт знает какой ерунды. 

Я несколько попривык к его куриному почерку и стал более внимательно читать. Нет, это была совершеннейшая галиматья. Это была просто неслыханная чушь. Это был какой-то лепет дефективного переростка! 

С некоторым испугом отдавал я ему обратно рукописи. Я боялся, как бы он меня не убил за возврат. Уж очень он был мрачный. И усы у него были длинные, разбойничьи. 

Однако, он довольно терпимо относился к возврату. 

-- Значит, для журнала не годится?--спрашивал он. -- Печатать нельзя? 

-- М-да, -- говорил я, -- навряд ли можно. 

Он довольно равнодушно пожимал плечами и неясно говорил: 

-- Надо, конечно, расстараться. И уходил. 

Всего он заходил ко мне четыре раза. 

В последний раз он припер с собой довольно объемистую рукопись -- страниц на двадцать. 

Я тут же, при нем, прочел и просто побледнел от злости. 

-- Это, -- говорю товарищ, ну, прямо ни к чортовой матери не годится. Надо же, наконец, понять. Не только печатать -- читать совестно. Возьмите обратно. И не приходите больше. 

Он строго посмотрел на меня и сказал: 

-- Дайте тогда расписку. 

-- Какую расписку? 

-- Да что не приняли? 

-- Да на что, -- говорю, тебе, чудак-человек, расписка? 

-- Да так, -- говорит, -- все-таки. 

Я посмеялся, но расписку дал. Написал, что произведения писателя такого-то не подходят для печати за малограмотностью. 

Он поблагодарил меня и ушел со своей распиской. 

Дня через три он снова прибежал ко мне. Он был несколько не в себе. 

Он протянул назад свою расписку и сказал: 

-- Надо на бланке и чтоб печать. Нельзя такие расписки выдавать. 

Тут я припер этого человека к стене. Я просто велел объяснить, на кой дьявол ему нужна расписка. Я ему сказал, что я человек частный и сам никаких печатей на руках не имею. 

Тогда, несколько путаясь и сморкаясь в свою толстовку, он объяснил. 

-- Что ж, -- сказал он, -- человек я, конечно, не богатый. Гуталин делаю. Производство, конечно, маленькое -- только что кормиться. И если, -- говорит, -- меня налогом обложить, то я в трубу свободно вылечу. Или за квартиру платить не могу, как торговец. А в доме говорят: "Какая у тебя профессия? Какую тебе цену определить?" Я говорю: "Какая профессия -- литератор". "Неси, -- говорят, сукин сын, удостоверение. Фининспектор тоже с нас требует". -- "Бюрократизм, -- гозорю, -- какой. Ладно достану". Чего теперь делать? 

-- Да уж, -- говорю, -- не знаю. 

Он потоптался в нерешительности и ушел. 

Фамилию свою он просил никому не говорить. Чорт с ним, не скажу.