Расцвет Киевской Руси

55





Расцвет Киевской Руси



СОДЕРЖАНИЕ.



Вступление.                                                                                               



Возникновение древнеславянского государства Киевская Русь.

2.1. Возникновение Киева – колыбели Киевской Руси.                             

2.2. Создание и создатели древнеславянского государства.              12.



Период становления Киевской Руси.                                                17.



Эпоха расцвета Киевской Руси.                                                         23.



Период распада на княжества и упадок Киевской Руси.                34.



Древняя Русь и кочевники.                                                                46.



Заключение.                                                                                       53.



Список литературы.                                                                             55.


Вступление.



   Киевская Русь – одно из самых больших государств средневековой Европы - сложилось в IX в. в результате длительного внутреннего развития восточнославянских племен. Ее историческим ядром было Среднее Поднепровье, где очень рано зародились новые социальные явления, характерные для классового общества.

   Современники — арабские и византийские авторы — называли первое государственное объединение восточных славян Русью, а народ, составивший это объединение,— русами.

В связи с тем что центром этого могущественного государства на протяжении нескольких веков был Киев, в исторической литературе оно получило название Киевской Руси.

   Киевская Русь сыграла выдающуюся роль в истории славянских народов. Становление феодальных отношений и завершение процессов формирования единого Древнерусского государства положительно сказались на этническом развитии восточнославянских племен, которые постепенно складывались в единую древнерусскую народность. В ее основе лежали общая территория, единый язык, общая культура, тесные экономические вязи. На протяжении всего периода существования Киевской Руси древнерусская народность, которая была общей этнической основой трех братских восточнославянских народов — русского, украинского и белорусского, развивалась путем дальнейшей консолидации.

   Объединение всех восточнославянских племен в едином государстве способствовало их общественно-экономическому, политическому и культурному развитию, значительно укрепляло их в борьбе с общим врагом. Культурные ценности, созданные гением древнерусского народа, выдержали испытание временем. Они стали основой национальных культур русского, украинского и белорусского народов, а лучшие из них вошли в сокровищницу мировой культуры.

   Большое историческое значение имела Киевская Русь и для многих неславянских народов. Передовые достижения Руси в области общественного, экономического и культурного развития становились достоянием литвы, эстов, карелов, веси, мери, муромы, мордвы, тюркских кочевых племен южнорусских степей. Часть этих народов этнически и политически консолидировалась в составе Древнерусского государства.

   На международной арене Древнерусское государство занимало одно из ведущих мест. Оно поддерживало широкие экономические, политические и культурные связи со многими странами Востока и Запада. Особенно тесными были контакты Руси с Польшей, Чехией, Болгарией, Арменией, Грузией, Средней Азией, странами Западной Европы — Францией, Англией, Скандинавией, с Византийской империей и др.

   Военная сила Киевской Руси стала тем щитом, о который разбивались многочисленные орды кочевых племен Степи, продвигавшиеся к границам Византии и нападавшие на страны Центральной Европы. Согласно признанию византийского историка Никиты Хониата (конец XII — начало XIII в.), именно древнерусский народ спас Византию от нашествия половцев.

   Блестящая история и культура Киевской Руси издавна привлекали внимание исследователей. 

   Существование Киевской Руси охватывает период с IX в. по 30-е года XII в. Политическая форма этого государства — раннефеодальная монархия, территориальные границы — от Балтики до Черного (Русского) моря и от Закарпатья до Волги. Восточные славяне, как и некоторые другие европейские народы, в своем развитии миновали рабовладельческую стадию. Первоначальной формой классового общества у них являлся феодализм, становление и развитие которого неразрывно связаны с формированием Древнерусского государства. В качестве пережиточных форм на этапе раннего феодализма (IX — начало XII в.) сохранялись и некоторые элементы первобытнообщинного строя (семейная община), однако они были подчинены интересам развития феодального общества. Рабство на Руси существовало в рамках феодальной формации.


2. Возникновение древнеславянского государства Киевская Русь.



2.1.Возникновение Киева – колыбели Киевской Руси.



   Проблема происхождения Киева постоянно привлекала внимание историков. Причем уже со времен Нестора-летописца ни у кого не было сомнения, что первое датированное известие о Киеве, относящееся в “Повести временных лет” к 862 г., не является свидетельством рождения древнейшего восточнославянского города. Не к этому времени относится и начало того государственного образования — “Русская земля”, во главе которого он стоял. Истоки обоих явлений уходят в глубь веков и имеют тесную взаимосвязь.

   Связывая возникновение Киева с началом восточнославянской государственности, летописец Нестор записал народное предание о трех братьях — Кие, Щеке и Хориве, основавших в земле “мудрых и смысленных” полян город и назвавших его в честь старшего брата Киевом. Чтобы рассеять сомнения в достоверности личности Кия Нестору пришлось произвести свое собственное разыскание, согласно которому Кий являлся полянским князем, ходил в Царьград и был с почестями принят византийским императором.

   Долгое время этот летописный рассказ, отношение последователей к которому (как в плане достоверности, так и в плане славянского происхождения Кия и его братьев) чаще всего было скептическим, являлся единственным источником в решении вопроса о времени происхождения Киева. Неудивительно поэтому, что историки приходили к самым противоречивым выводам, приписывая (вопреки совершенно четкому указанию летописи о славянстве Кия) основание Киева сарматам, готам, гуннам, аварам, норманнам.

   Так, В. Н. Татищев писал: “Кий, Щек, Хорив и Лыбедь имена не славянские, но видится сарматские, ибо и народ до нашествия славян был сарматский”. Само имя Киев происходит от сарматского слова “кивы”, что значит каменные горы. Известия об основании города князем Кием, согласно историку, являлись измышлением летописца, проистекающим “от незнания сего имени”. Возникновение Киева В. Н. Татищев относил ко времени до “пришествия Христова”.

   М. М. Щербатов полагал, что основателями Киева были гунны. Покорив алан, гунны, по его мнению, дошли до места, где ныне Киев. Найдя это место удобным к поселению, вожди их остановились и построили “вышеозначенные грады”.

   Против теории гунского происхождения Киева, неоднократно возрождавшейся на протяжении всего XIX в., решительно выступил историк И. М. Болтин. “Чтобы гунны на берегах Днепра, где ныне Киев, когда-либо жили,— писал он,— о том ни в какой истории не вспоминается, да и весьма сомнительно, чтобы они местами сими проходили. Жили тут издревле сарматы, и прежде нежели славянами были покорены, построили город Киев, назвав его так по местоположению, ибо слово “кивы” на сарматском языке значит Горы”. Позднее И. М. Болтин столь же горячо отстаивал аварское происхождение Киева.

   Историки немецкого происхождения Г. Байер, Г. Миллер, А. Шлецер также отрицали славянское происхождение основателя Киева. Г. Байер, в частности, утверждал, что Кий — это готский король Книве, который воевал в Панонии во времена римского императора Дация, около 250 г. Согласно Г. Миллеру, честь основания Киева принадлежит гуннам. “Писатели средних времен,— утверждал историк,— часто называли город Киев Унигардом, какое название без сомнения происходило от уннов... Историки обыкновенно полагают, что князь Кий создал город Киев в 450 году после рождества Xристова. Имя Кий, кажется, ничего славянского в себе не заключает”.

   Как видим, при всей несхожести выводов названных историков все они были единодушны в отрицании славянского происхождения Киева. Эта тенденциозность, разумеется, не могла быть незамеченной прогрессивно настроенными русскими учеными. Первым, кто подверг серьезной критике взгляды представителей немецкой школы историков, был М. В. Ломоносов. В отклике на диссертацию Г. Миллера “Происхождение народа и имени российского” (1749), он отмечал: “на всякой почти странице русских бьют, грабят благополучно, скандинавы побеждают, разоряют, огнем и мечом истребляют: гунны Кия берут с собой на войну в неволю”. М. В. Ломоносов призывал к серьезному отношению к летописным известиям об основании Киева. В связи с этим он писал: “Владетели и здатели городов в пределах российских известны по Нестору: в полях Кий, Щек и Хорив... И хотя в оном летописце с начала много есть известий невероятных, однако всего откинуть невозможно”.

   Еще категоричнее выступил против скептического взгляда на начальные века славянской истории, происхождение их государственности и городов историк В. К. Тредиаковский. Он писал: “что за повсюдное Байерово тщание, приставшее от него, как прилипчивое место, к некоторым его же языка здесь академикам, чтоб нам быть или шведами, или норвежцами, или датчанами, или германцами, или готфами, только б не быть Россиянами собственно так называемыми ныне”. Кия В. К. Тредиаковский считал историческим лицом, время жизни которого приходилось на V в.

   Крупнейший представитель русской дворянской историографии М. Карамзин также решительно тал на защиту летописных известий об основании Киева. Критикуя филологические построения историков о неславянском происхождении слова “Киев”, он остроумно замечал, что “имена древния не всегда могут изъяснены языком новейшим, из чего не следует, чтобы они произошли от иного языка. К тому же, славянское местоимение Кий, слова щека, щекотать, гора, лебедь и многие другие столь же близки к именам киевских братьев и сестры, как и персидские или венгерские Кея, Хурех, Лебелае и пр.”.

   Две тенденции в вопросе о возникновении Киева, определившиеся в дворянской историографии, еще рельефнее выступают в работах историков второй половины XIX в. Особое распространение получила теория готского происхождения Киева, якобы подтверждавшаяся скандинавскими источниками. Действительно, в одной из опубликованных в 1850—1852 гг. саг говорится, что внебрачный сын готского короля Гейдрека царствовал в Рейдготии, а столицей имел Днепровский город (Данпарстад). На этом основании А. А. Куник высказал предположение, что Днепровский город готов может быть отождествлен с Киевом. Ф.К. Браун был значительно осторожнее, заявив, что “Днепровский город занимал, вероятно, то место, где затем был построен Киев”. Решительным сторонником отождествления Киева с Данпарстадом сканинавских саг выступил исландец  Г. Вигфуссон. В Киеве он видел центральный пункт готской империи и столицу Эрманарика.

   Аргументы историков, отстаивавших готское происхождение Киева, были убедительно опровергнуты анализом самих же саг. Оказалось, что в том виде, в котором эти памятники дошли до нашего времени, они не старше IX в., а следовательно, сведения о Днепре и “Днепровском городе” являются позднейшей локализацией столицы Эрманарика, которая могла произойти под влиянием рассказов скандинавов, бывших в Киеве в IX и последующих веках или слышавших о нем.

   Несмотря на несостоятельность теории Вигфуссона, она была поддержана некоторыми исследователями исторической топографии Киева. Так, Н.И. Петров утверждал, что Киев вначале принадлежал готам, а затем гуннам и в IV в. был центром Готской империи и столицей Эрманарика. Еще более категоричен был В. Б. Антонович, пытавшийся подтвердить теорию Вигфуссона археологическими материалами. В качестве неопровержимого доказательства факта существования готского Киева он приводил находки кладов римских монет III—IV вв.

   “Киев возник не в готское, а в норманское время”,— так можно определить позицию таких крупных историков XIX в., как Н.П. Дашкевич, А.А. Шахматов и др.. Они относили начало Киева только к концу IX в. В наше время особое развитие эта точка зрения получила в трудах ряда зарубежных историков, в том числе и историков норманистов.

   Многими историками XIX в. летописный рассказ об основании Киева объявлялся “эпонимным мифом”, попыткой летописцев объяснить топонимистические названия древнего Киева. В.О. Ключевский считал, что Кий был князем в первобытном понимании родового старейшины, а в знаменитого родоначальника правящего рода племени полян, князя, он превратился под пером летописца.

   По иному подходил к проблеме происхождения Киева выдающийся украинский писатель, революционный демократ И. Я. Франко. Критикуя буржуазно-националистическую концепцию М. Грушевского, он утверждал, что Нестор не мог выдумать князя Кия. “Очевидно, речь здесь (в рассказе о поездке Кия в Царьград) идет о военном походе Кия на Царьград, более раннем, чем переход обров мимо Киева, бывший в 670 г. Это позволяет отнести начало государственной организации в окрестностях Киева к началу VII-го века”. “Мне кажется,— писал далее И. Я. Франко,— этимологическое толкование рассказа о Кие, Щеке и Хориве неверное  и ненужное”.

   В советское время вопрос о возникновении Киева неоднократно затрагивался в обобщающих исследованиях по истории Древней Руси Б. Д. Грекова, М. Н. Тихомирова, Б. А. Рыбакова. Их трудами доказывалось, что Древнерусское государство и города возникли в результате длительного развития восточнославянских племен на этапе разложения первобытнообщинного строя и возникновения классовых отношений.

   Что же касается летописной версии о происхождении Киева, то, хотя она долгое время и не получала однозначной оценки, отношение к ней стало принципиально отличным. Наиболее четко оно сформулировано Б. Д. Грековым, полагавшим, что “несмотря на очевидную легендарность Кия, мы все-таки и сейчас не сможем обойти его молчанием, если хотим правильно поставить перед собой задачу изучения политической истории Киева с древнейших времен”.

   Аналогичным было отношение к летописным известиям о раннем Киеве и М. Н. Тихомирова. Комментируя вывод М. К. Каргера о том, что несколько самостоятельных поселений слились в единый город только к концу Х в., историк справедливо полагал, что он требует дополнительной проверки, поскольку находится в противоречии с летописными сообщениями.

   Проблема возникновения  Киева продолжает привлекать внимание и современных зарубежных исследователей. К сожалению, многие из них остались в этом вопросе на позициях историков XIX в., не желавших признать славянское происхождение Киева. Так, Т. Арне утверждал, что три старых поселения, размещенных на киевских горах, превратились в город только после прихода сюда варягов, т. е. не ранее конца IX в. Аналогичная мысль содержится в книге Э. Оксенстиерны “Викинги”. “Сейчас многие антинорманисты,— пишет он,— пытаются доказать, что не викинги основали Русь. Но это вещь совершенно недоказуема. В археологических раскопках памятников, относящихся к периоду до конца IX в., т.е. до прихода сюда викингов, вообще не находят культурных ценностей”. Демонстрируя полную неосведомленность в области археологического изучения Киева, этот исследователь пытается уверить читателя, что в культурных слоях IX в. преобладают шведские материалы. Другой буржуазный специалист в области древнерусской истории X. Арбман, смущенный отсутствием “археологических свидетельств скандинавских поселений в Киеве до Х ст.”, объясняет это тем, что, вероятно, более ранние кладбища скандинавов здесь еще не обнаружены.

   Некоторые зарубежные исследователи под давлением археологических находок вынуждены признать более раннее — донорманское происхождение Киева, однако видеть в нем восточнославянский центр отказываются. Так, Ф. Дворник, не сомневаясь в существовании в Среднем Поднепровье крупного торгового города Киева задолго до прихода сюда норманнов, предполагает, что находился он целиком в руках хазар.

   В советской историографии, особенно после выхода в свет работ академика Б. А. Рыбакова, окончательно наступил поворот от скептической оценки летописного рассказа об основании Киева к более внимательному отношению к нему. Историческую реальность событий, связанных летописью с полянским князем Кием, утверждают сегодня практически все исследователи этого вопроса, хотя отнесение их к VI в. продолжает вызывать научные дискуссии. Ряд исследователей полагает, что деятельность Кия (или его славянского прототипа) может быть отнесена к началу VII в.

   В целом в советской историографии определились три основных концепции по проблеме происхождения Киева. Согласно первой, наиболее последовательными сторонниками которой являются М. К. Каргер, И. П. Шаскольский и ряд других исследователей, возникновение Киева относится к IX—Х вв., т. е. по существу ко времени первого датированного упоминания в летописи. Вторая концепция, глубокое обоснование которой содержится в трудах Б. А. Рыбакова, сводится к тому, что начало Киева следует связывать с деятельностью полянского князя Кия, основавшего “городок” на Днепре и княжившего в нем в конце V — первой половине VI в. И, наконец, согласно третьей, отстаивавшейся И. М. Самойловским, В. П. Петровым и другими, историю Киева необходимо начинать от тех поселений, которые появились на месте будущего города на рубеже новой и старой эр.

   После краткого экскурса в историографию вопроса о возникновении Киева вернемся к летописи и посмотрим, дает ли она основания для столь различных и противоречивых суждений об этнической принадлежности основателей города. Внимательное изучение и непредвзятый подход убеждают в том, что в летописи на этот счет разночтений нет. Киев построили князья славянского племени полян: “И быша три братья: единому имя Кий, а другому Щекъ, а третьему Хоривъ, и сестра ихъ Либедь. Съдяше Кий на горъ, гдъ же ныне увозъ Боричевъ, а Щекъ съдяше на горъ, гдъ же ныне зовется Щекавица, а Хоривъ  на третьей горъ, от него же прозвася Хоревица. И створиша градъ во имя брата своего старъйшаго, и нарекоша имя ему Киевъ... И бяху мужи мудри и смыслени, нарицахусь поляне, от них же есть поляне в Киевъ и до сего дни”. Далее летописец объясняет, кто же такие поляне. “Поляномъ же жиущемъ особъ, якоже рекохомъ, суще от рода Словъньска, и нарекошася Поляне”.

   О славянском происхождении основателей Киева свидетельствует не только “Повесть временных лет”, но и другие летописи (Новгородская первая, Никоновская, летописные известия, включенные в “Синопсис”). Пользуясь какими-то древнерусскими, не дошедшими до нас, летописями, средневековые авторы Длугош и Стрыйковский писали не только о славянском происхождении Кия, но и о том, что именно он был родоначальником киевской княжеской династии, прекратившей свое существование после убийства Аскольда и Дира норманнами. Прямыми потомками Кия считали Аскольда и Дира составители “Синопсиса” и Никоновской летописи.

   Таким образом, летописные источники убедительно свидетельствуют в пользу славянского происхождения Киева, к основанию которого не имеют отношения ни сарматы, ни гунны, ни готы, ни норманны. Столь ясный для первых древнерусских летописцев вопрос этот был запутан историками XVIII—XIX вв., над многими из которых довлело тенденциозное представление о неспособности восточных славян к самостоятельному политическому развитию.

   Итак, согласно “Повести временных лет”, основателем “матери городов русских” являлся представитель славянского племени полян князь Кий. Однако уже во времена Нестора так думали не все. Некоторые летописцы скептически отнеслись к изложенной версии. Не оспаривая славянского происхождения Кия, они, тем не менее, склонны были видеть в нем обыкновенного перевозчика через Днепр, жившего, к тому же, не в незапамятные времена, а в IX. в. Для опровержения этой версии Нестор привлек дополнительные материалы. Трудно сказать, откуда он получил сведения о начальном периоде истории Киева: может быть, это были народные предания, а возможно, в его руках находился и какой-то письменный источник. В результате критического осмысления разнохарактерных данных Нестор смог дополнить свой рассказ об основании Киева следующими строками: “Ини же, не свъдуще, рекоша, яко Кий есть перевозникъ был, у Киева бо бяше перевозъ тогда с оная стороны Днъпра, тъмъ глаголаху: на перевозъ на Киевъ. Аще бо бы перевозникъ Кий, то не бы ходилъ Царюгороду; но се Кий княжаше в родъ своемъ, приходившю ему ко царю, якоже сказають, яко велику честь приялъ от царя, при которомъ приходивъ цари. Идущю же ему вспять, приде къ Дунаеви, и възлюби мъсто, и сруби градок малъ, и хотяше състи с родомъ своимъ, и не даша ему ту близь живущии; еже и донынъ наречають дунайци городище Киевець. Киеви же пришедшю въ свой градъ Киевъ, ту животъ свой сконча”.

   Исследователи уже неоднократно отмечали, что летопись описывает реальные исторические события. Еще Н.И. Костомаров пришел к выводу, что в народности этого летописного рассказа вряд ли можно усомниться. “По нашему мнению,— писал историк,— Кий личность не только взятая из народного предания, но и историческая”. Б. А. Рыбаков также считает вторую часть летописного текста, посвященную   специально Кию, не фольклорным сюжетом с обязательными тремя героями, а рассказом, в котором выступают следы точной исторической традиции. “Перед нами,— утверждает он,— древний предшественник Святослава, “великий князь” Киевский, деятельность которого простиралась до берегов Дуная, а дипломатические связи — до Царьгорода”.

   К сожалению, Нестору не удалось разыскать сведения о времени жизни и деятельности первого киевского князя, в чем он и признался. В связи с этим рассказ о Кие и основании им города помещен в недатированной части летописи, во введении к ней. Точная дата основания Киева Кием имеется в Новгородской первой летописи — это 854 г., но ей нельзя доверять. Она была внесена в рассказ о Кие новгородскими летописцами XI—XII вв., пытавшимися создать свою схему исторического развития Руси, в которой не Киев, а Новгород выступал бы наиболее ранним восточнославянским городом. Им же принадлежит и версия о Кие — перевозчике через Днепр.

   И все же датировать события, связанные летописцем с жизнью и деятельностью Кия, можно. Задачу облегчает, во-первых, система четкой хронологической  последовательности, в которой выдержано изложение исторических событий во вводной части “Повести временных лет”, а, во-вторых, наличие параллелей киевской легенде в иностранных письменных источниках.

   Одна из них находится в первой части “Истории Тарона” Зеноба Глака, в которой рассказывается о происхождении рода Мамиконянов в Армении. Впервые армянскую запись киевской легенды об основании городов в стране полуни Куаром, Мелтеем и Хореаном ввел в научный оборот академик Н. Я. Марр в 1922 г.. Он датировал “Историю Тарона” VII в. Исследование этого памятника, осуществленное в последнее время, позволило уточнить время его написания — конец VI — начало VII в. Киевская легенда, как считают историки, могла проникнуть в Армению через славянские поселения, издавна существовавшие на Северном Кавказе.

   Следовательно, верхним хронологическим рубежом жизни и деятельности Кия, если исходить из датировок записи киевской легенды в армянских источниках, является конец VI — начало VII в. Примерно так же можно определить его и на основании летописи Нестора. После рассказа о Кие в ней идет речь о приходе болгар на Дунай, появлении белых угров в Европе и борьбе славян с аварами, которые, по словам летописи, чуть было не захватили византийского императора Ираклия. Все эти события произошли в конце VI—первой половине VII в. Следовательно, деятельность князя Кия относится к более раннему времени.

   Косвенными данными для определения времени правления Кия могут быть сведения о приеме его византийским императором. Нестор не смог указать имени этого цесаря, что дало полную свободу для различных предположений. Одни историки видели в этом императоре Ираклия, другие — Маврикия, третьи — Юстиниана, четвертые — Константина Великого. Наиболее обоснованной представляется точка зрения Б. А. Рыбакова, считающего, что изложенные в рассказе Нестора сведения могли быть характерными только для одного периода византийской истории, а именно для конца V — первой половины VI в., когда империя принимала на службу славянских вождей и предпринимала энергичные меры для укрепления своих северных границ.

   Уже начало VI в. отмечено крупными вторжениями славянских племен в пределы империи. Согласно cвидетельству ПрокопияКессарийского  славяне почти ежегодно совершали набеги на Византию, иногда достигая предместий Константинополя. Захватив богатую добычу, они возвращались на левый берег Дуная. Чтобы обезопасить империю, Юстиниан 1 принимает срочные меры по охране дунайской границы. Не бездействует и византийская дипломатия. В наемные войска открывается широкий доступ славянам; один из них, по имени Хильбудий, даже назначается стратигом Фракии. Интересные сведения об этом славянине сообщил Прокопий Кессарийский. “Был некто Хильбудий, близкий к императорскому дому, в военном деле человек исключительно энергичный и настолько чуждый жажды стяжательства, что вместо величайших богатств он не приобрел никакого состояния. На четвертом году своей единодержавной власти император, назначив этого Хильбудия начальником Фракии, поставил его для охраны реки Истра, приказав ему следить за тем, чтобы жившие там варвары не переходили реку... Спустя три года после своего прибытия Хильбудий по обычаю перешел реку с небольшим отрядом, славяне же выступили против него все поголовно. Битва была жестокая, пало много римлян, в том числе и их начальник Хильбудий”.

   Своеобразным продолжением рассказа Прокопия Кессарийского о Хильбудие является надгробная плита, обнаруженная близ Константинополя. В имеющейся на ней надписи упоминается “Хильбудий сын Самбатаса”. Исходя из того, что Самбатас — название Киева византийских источников, можно предположить, что в этой надписи, которая датируется 559 г., речь идет о Киеве.

   Широкое вторжение славян в пределы империи было ослаблено в 40-е гг. VI в. из-за распрей, возникших между двумя крупнейшими союзами _племен — антами и склавинами. Этим не замедлила воспользоваться византийская дипломатия. В 545 г. к антам были отправлены послы, объявившие о согласии императора уступить славянам нижнедунайскую крепость Туррис и близлежащие земли при условии, что они будут охранять северную границу империи от гуннов. Анты приняли предложение Юстиниана 1, и с этого времени источники не упоминают о выступлении антов против Византии.

   Знакомясь с рассказом Прокопия Кессарийского о Хильбудие и антах, не трудно заметить в нем много общих черт с рассказом Нестора о Кие. Разумеется, это обстоятельство не дает основания отождествлять Хильбудия с Кием, но позволяет с большим доверием относиться к летописному сообщению. Не исключено, что с целью  разобщения антов и склавинов Юстиниан 1 был вынужден принять в Константинополе с великими почестями полянского князя Кия. Оснований для такого предположения, как нам кажется, нисколько не меньше, чем для утверждения, что визит Кия в столицу Византии произошел около 602 г. при императоре Маврикии, когда анты также находились в союзнических отношениях с империей. Наиболее вероятным временем жизни Кия или же того князя, который скрывается за этим топонимическим  именем,— как  считает Б. А. Рыбаков, является время императора Юстиниана 1 (527—565) или же его ближайших предшественников, в частности Анастасия Дикора (491-518).

   К каким бы решениям проблемы происхождения Киева ни приходили исследователи на основании письменных источников, они всегда нуждались в подтверждении их археологическими данными. Это понимали уже первые исследователи исторической топографии древнего Киева. Н. И. Петров пытался подтвердить вывод о готском происхождении Киева находками римских монет, сторонники норманской теории ссылались на обнаружение в Киеве скандинавских вещей, исследователи, отстаивавшие двухтысячелетний возраст Киева, обосновывали это наличием на его территории поселений и могильников зарубинецкой культуры.

   Вряд ли может быть сомнение, что в решении проблемы происхождения Киева ведущее место принадлежит археологическим материалам. Однако и в этом случае исследователей ожидают многие трудности. Главная из них заключается в том, что в культурных напластованиях Киева встречаются материалы практически всех археологических эпох и культур, и какие из них имеют непосредственное отношение к начальной истории города, не ясно. И тем не менее трудная задача выяснения времени возникновения Киева может быть решена с помощью археологических источников. Надо только соблюдать при этом следующие непременные условия:

   1. Проблема происхождения Киева должна решаться на материалах, происходящих из исторической части города.

   2. Материалы эти должны иметь культурную преемственность с более поздними материалами, другими словами, быть первым звеном в непрерывной цепи их историко-культурного развития.

   3. Раннее киевское поселение, в котором следует искать исторические корни Киева, должно относиться к тому этапу социально-экономического и общественно-политического развития восточных славян, при котором возможно появление городских форм жизни.

Исходя из сказанного, нет никаких оснований начинать отсчёт истории Киева с поселений так называемой зарубинецкой культуры, датируемых последними столетиями старой эры — первыми столетиями новой. Во-первых, материалы этого времени ни хронологически, ни культурно - исторически не смыкаются с последующим этапом, во-вторых, практически отсутствуют в исторической части города, и, в-третьих, относятся к первобытнообщинной эпохе в истории славян, когда о возникновении городских форм жизни не может быть и речи.

   Анализ археологических материалов первой половины 1 тысячелетия н.э. обнаруживает характерную тенденцию. Поселения, которые появились в разных районах территории будущего Киева в последних веках до н.э., достигают наивысшего развития во II—III вв. н.э., после чего наблюдается постепенное угасание их жизни. Материалы IV в. встречаются очень редко, материалов первой половины V в. на территории Киева мы практически не имеем.

   В конце V — начале VI в. на территории Киева появились поселения, материальная культура которых значительно отличалась от материальной культуры  поселений предшествующего этапа. В сравнении с территорией распространения находок первой половины 1 тысячелетия н.э., превосходившей Киев периода его наивысшего расцвета, материалы VI—VII вв., концентрировались - в древнейшей части Киева. Они покрывают сравнительно небольшую площадь топографически близких гор — Замковой, Детинки, Старов киевской, а также какой-то части Подола, т.е. тех районов, которые к явились ядром Киева IX—XIII вв.. Впервые находки третьей четверти 1 тысячелетия н.э. были обнаружены в районе Старокиевской горы в конце XIX в. Это были антропоморфные и пальчатые фибулы, изготовленные из бронзы и низкопробного серебра, серебряные браслеты с утолщенными концами, золотые бляшки, украшенные зернью и инкрустацией, фибулы с выемчатой эмалью и др. Датируются эти вещи в пределах VI—VII вв., из чего можно сделать вывод, что в это время в районе Старокиевской горы существовало значительное и достаточно развитое поселение. 

   Вопрос о том, к какому культурному слою Старокиевской горы следуете относить найденные ювелирные изделия, был решен после обнаружения и исследования древнейшего киевского городища (Д. В. Милеев, Ф. Н. Молчановский, М. К. Каргер). Многолетние археологические исследования показали, что его укрепления ограничивали небольшую двухгектарную часть Старокиевской горы: начинались от современной Андреевской церкви, пересекали усадьбу Государственного исторического музея и заканчивались над Гончарным оврагом. Хронология открытых укреплений относится к числу наиболее важных и трудных вопросов ранней истории Киева. Лепная керамика, обнаруженная на дне рва, сама не имеет четких временных определений. М. К. Каргер полагал, что ее можно относить к VIII—IX вв., а иногда и к более раннему времени. Сейчас выясняется, что ее действительно следует датировать более ранним временем, вероятно, не позже VII—VIII вв., но этот вывод говорит лишь о том, что в эти века укрепления уже (или еще) функционировали, и не дает ответа на вопрос, когда же они были возведены?

   В свое время Б. А. Рыбаков (на основании анализа письменных источников и исторической ситуации) пришел к выводу, что наиболее вероятной датой сооружения “городка” Кия является VIв. Несмотря на то, что мнение это разделяется не всеми исследователями, на сегодняшний день оно, бесспорно, самое аргументированное, находящее подтверждение также и в археологических источниках.

   Исследования последних лет выявили на Старокиевской горе не просто отдельные находки VI—VIIвв., но и целые комплексы: жилища с печами, хозяйственные  сооружения, ямы. Керамика, находившаяся в них, относится к группе корчакских древностей, нижний хронологический рубеж которых уходит в конец Vв.. Особенно много такой керамики находилось в жилище, раскопанном в 1971 г. ниже подошвы фундамента древнейшего каменного дворца Киева, находившегося вблизи Государственного исторического музея УССР. Исходя из типологии, разработанной исследователями раннеславянских древностей, ряд сосудов из этого жилища можно отнести к самому раннему этапу эволюции форм керамики корчакского типа, а именно к концу V — началу VIв.

   В археологической литературе хорошо известен ряд ранних находок, происходящих из Замковой горы и ее окружения. Это четыре медные византийские монеты императоров Анастасия 1 и Юстиниана 1, два небольших остродонных амфориска херсонесского производства, бронзовая фигурка льва.

   Стационарные раскопки, осуществленные на Замковой горе в 30— 40-е гг. XX в. выявили также и культурный слой, материалы которого датируются третьей четвертью 1 тысячелетия н.э.

   Изучение керамики показывает, что, хотя большая часть её несомненно относится к VII—VIII вв., отдельные фрагменты могут быть датированы концом V—VI вв. Они принадлежат лепным тонкостенным сосудам, в тесте которых заметны примеси слюды. Поверхность их слегка шероховатая, цвет серый или коричнево-серый. Такая керамика известна в ранних памятниках корчакского типа.

   После археологического анализа рассмотрим Киев как столицу Древнерусского государства.

Политическая история Киева IX— Хвв. неразрывно связана с процессом образования и укрепления Древнерусского государства, объединения вокруг Киева всех восточнославянских земель.

   В IXв. завершился определенный этап истории древнего Киева, когда он возглавлял одно из нескольких государственных образований восточных славян, прямых предшественников Древнерусского государства. О них упоминают арабские авторы Х в. Истархи и Ибн-Хаукаль — Куявия, Славия и Артания. Этот этап характеризовался более высокой степенью объединения восточнославянских летописных “племен”— княжений, дальнейшим развитием их государственности, каждое из них включало целую группу “племен”. Эти раннегосударственные образования представляли собой не просто племенные союзы, а княжества, выступающие внутри страны и во внешних сношениях как политические организации, по преимуществу имеющие территориальные и социальные (князь, знать,   народ) членения. Генезис данных образований восходит к VIII в.

   Киев в этот период являлся политическим центром “Русской   земли” — государственного   образования, созданного в Среднем Поднепровье. В него входили полянское, северянское и частично древлянское княжения. “Русская земля” явилась политическим и территориальным ядром будущего обширного Киевского государства. Ведущая политическая роль “Русской земли” объясняется прежде всего интенсивным экономическим развитием этой территории с середины 1 тысячелетия н. э.

   Выросшая экономическая и военная мощь “Русской земли” вывела молодое государство в ряды ведущих стран средневекового мира. Проявлением могущества Руси были два успешных похода на Византию в первой половине IX в. Один из них был направлен на восточное побережье Крыма “от Корсуня до Корча”, где был разгромлен Сурож, другой — на малоазиатские владения империи, когда русские дружины прошли вдоль побережья от Босфора до города Амастриды. Оба похода завершились мирными соглашениями русов с местными византийскими властями. Среди условий договоров были приостановление военных действий, возврат захваченного имущества, бережное обращение с православными храмами, выдача пленных, крещение вождя русов видным византийским иерархом и др.

   Значительной вехой во внешнеполитической истории Руси IX в. был визит посольства к византийскому императору Феофилу в 838 г. и в 839 г. к франкскому королю Людовику Благочестивому в Ингельгейме. Этот факт был зафиксирован в Вертинской хронике епископом Пруденцием. Задачей посольства в Византии было, вероятно, установление мирных отношений между Русью и Византией, нарушенных нападениями русов на Крым и Амастриду. В Византии посольство от кагана русов встретили благожелательно, так как установление дружеских отношений с Русью соответствовало целям империи. Титулом “каган”, которым император Феофил называл правителя Руси, величали киевских князей и позднее. Он встречается в “Слове о законе и благодати” (Владимир Святославич) и среди софийских граффити (Святослав Ярославич).

   О могуществе Киева в этот период ярко свидетельствует поход Аскольда на Византию в 860 г.. Русский флот в составе 200 судов неожиданно ворвался через Босфор к Царьграду и 18 июня осадил его. Только поднявшаяся буря спасла столицу империи. Этот поход отразился в современных событию проповедях патриарха Фотия, с ужасом говорившего о том, что Константинополь едва не погиб от русских мечей. Он отмечал также рост Киевского государства: “пресловутый народ рос, поработив области вокруг себя и возомнив поэтому о себе высоко, поднял руку на царство ромеев”. Венецианский хронист Иоанн Дьякон утверждал, что русы ушли “с триумфом”.

   Вскоре, вероятно при императоре Василии 1 (867—886), между Киевом и Царьградом произошел обмен посольствами, был заключен мир и даже какая-то часть русов (возможно, члены княжеской дружины) крестилась. Константин Багрянородный писал, что Василий 1, “богатыми дарами, золотом, серебром и шелковыми одеждами привел народ росов, воинственный и безбожный, к переговорам и, заключив с ними мирный договор, убедил их принять святое крещение и устроил (это дело) таким образом, что они приняли архиепископа, посланного патриархом Игнатием. Архиепископ, который явился в страну этого народа, был там принят доброжелательно”.

   Одновременно с походом на Византию русские дружины в том же 860 г. совершили поход на побережье Табористана (южный Прикаспий).




Создание и создатели древнеславянского государства.



   Проблема возникновения Киевской Руси является одной из важных и актуальных в отечественной историографии. Уже летописец Нестор в “Повести временных лет”, отвечая на вопрос “Откуда есть пошла русская земля?”, рисует картину расселения восточнославянских племен на стадии зарождения у них государственности. Перечисляя отдельные группы славян, он называет их поименно — поляне, древляне, северяне, вятичи, словены и др., а там, где пытается дать им социальную характеристику,— княжествами. После смерти полянского князя Кия, замечает летописец, “почаша родъ ихъ княженье в поляхъ, а деревляхъ свое, а дреговичи свое, а словъни свое в Новъгородъ, а другое на Полотъ, иже полочанъ”. “Род” здесь выступает в понимании династии. Названные в летописи княжества, или союзы восточнославянских племен, относятся к VI-VIII вв.

   Ведущую роль в становлении Древнерусского государства сыграло Полянское княжество с центром в Киеве. Первым полянским князем летопись называет Кия, который вместе с братьями Щеком и Хоривом и сестрой Лыбедью основал Киев. Летописцы приводят две версии в отношении личности Кия, существовавшие в то время в устной традиции. Согласно первой Кий был перевозчиком на Днепре, согласно второй — князем. Нестор писал, что Кий ходил в Царьград, его с почестями принимал византийский император, имя которого летописцу было неизвестно. Возвращаясь из Византии, Кий имел намерение осесть на Дунае, где построил городок, но под натиском местных племен вынужден был отказаться от своих планов и возвратиться в Киев. После смерти Кия Полянское княжество перешло к его наследникам. В основе этого рассказа, как полагают советские историки, лежат действительные исторические события, происходившие в VI в.

   О преемниках Кия летописей не рассказывает ничего. Возможно, такие сведения и содержались в тексте до первой редакции “Повести временных лет”, но позднее, при неоднократных переработках летописи, выпали. Не исключено, что их умышленно изъял редактор — сторонник теории норманнского происхождения Древнерусского государства, поскольку эти сведения противоречили его взглядам.

   Важным этапом в развитии Древнерусского государства были VIII— IX вв. Именно тогда, как можно сделать вывод из рассказа Нестора, в Среднем Поднепровье сложилось государственное объединение — Русская земля, в которое входили поляне, древляне, северяне. Характерно, что сначала название “Русская земля” употреблялось по отношению к Среднему Поднепровью и только со временем распространилось на все земли восточных славян.

   Восточные славяне ведут свое происхождение от автохтонного индоевропейского населения Восточной Европы. По мнению большинства современных ученых, прародина славян — это северные склоны Карпат, долина Вислы и бассейн Припяти. Из этих мест славяне расселялись во всех направлениях, по всей Восточной Европе. Пик активности славянского расселения приходится примерно на начало VII в.

   На северо-востоке славяне углубились в земли угро-финнов и селились по берегам Оки и верхней Волги; на западе достигли р. Эльбы в Северной Германии. И все же большинство их тянулось к югу, на Балканы — с их теплым климатом, плодородными землями, богатыми городами. Если не считать отдельных стычек на границах Византии, то в целом можно сказать, что славянская колонизация выгодно отличалась от нашествий кочевников своим сравнительно мирным характером. Славяне медленно, постепенно продвигались во все стороны от своей исторической родины и не теряли с нею связь. В результате пространства славянского расселения оказались не только широкими, но и сопредельными. Новые места славяне осваивали с основательной неспешностью и оседали в них надолго, навсегда, т. е. вели себя как колонисты, а не захватчики. По мере расселения в трех разных направлениях славяне соответственно распадаются на три подгруппы. Выдающийся русский лингвист Алексей Шахматов первым высказал мысль о том, что общеславянский язык в процессе его эволюции образует три варианта. От западнославянского варианта '. произошли польский, чешский и словацкий языки. Южнославянский дал затем болгарский, македонский, сербский и хорватский. А из восточнославянского впоследствии развились современные украинский, русский и белорусский языки. Точно установлено, что к VII в. восточные славяне вышли к правому берегу Днепра. Впрочем, официальные советские историки, коим вменялась в обязанность забота о “генеалогическом древе” и его “корнях”, пытались доказать, что восточные славяне (или их прямые предки — анты) были коренным населением всего этого региона. Но с этим тезисом не согласно большинство ученых на Западе, привыкших иметь дело не с догадками, а с конкретными фактами. Пока таковых не представлено, приходится остановиться на том, что славяне были пришельцами, что поток славянской колонизации, ширясь к востоку, достиг Днепра и что в течение VII и VIII вв. интенсивное расселение и дальнейшее дробление восточных славян продолжалось. Постепенно какая-то часть территории современных Украины, Беларуси и России была поделена между четырнадцатью большими союзами славянских племен. Пожалуй, самый значительный из них — поляне, жившие в Центральной Украине, по берегам Днепра. Среди других восточнославянских племен на территории Украины назовем древлян на северо-западе, северян на северо-востоке, уличей и тиверцев на юго-западе. На западе жили волыняне и дулебы. 

   Восточные славяне селились небольшими деревнями, расположенными неподалеку друг от друга. Как правило, в одной деревне было не больше 70 бревенчатых изб, но могло быть и всего четыре. Зато рядом, на расстоянии одной-двух миль, располагалась уже другая деревня. Через 30—40 миль от одного скопления деревень — другое такое же скопление — и так далее, по всей заселенной территории. В ее центре возвышался укрепленный “град”. Это была крепость, за стенами которой укрывались все жители области в случае нападения врага, а также место племенных сходов и культовых обрядов. Земли восточных славян были буквально усеяны сотнями обнесенных частоколом “градов”. Вот почему скандинавы

называли эти земли “Гардарики”, что значит “страна крепостей”.

   О политическом устройстве восточных славян известно мало. Скорее всего, поначалу у них не было таких верховных правителей, которые сосредоточивали бы всю власть в одних руках. Племена и родовые кланы, во главе которых стояли патриархи, объединяло поклонение общим богам. Самые важные решения, очевидно, принимались путем общего согласия. Со временем появляется слой племенных вождей, называемых князьями. Однако земля и скот по-прежнему считались общественной собственностью, а каждое племя — одной большой семьей: ведь члены его были родичами и помнили свое родство. А каких-то особых социально-экономических различий между ними не было.

   Восточные славяне славились стойкостью и упорством в бою, хорошо переносили жару, холод и голод. Правда, на открытой равнине они чувствовали себя не вполне уверенно и воевать предпочитали среди лесов и оврагов, где часто устраивали засады на врага. Настойчивость и выносливость — лучшие качества славян — помогали им и на войне, и в мирное время.

   Торговля у восточных славян поначалу развивалась слабо. И лишь в VIII в., когда на их земли стали прибывать купцы с мусульманского Востока (прежде всего арабы), дело сдвинулось. У арабов покупали драгоценные металлы, тонкие сукна, ювелирные изделия. Взамен предлагали то, чем всегда была богата здешняя земля: мед, воск, меха, а также рабов. За этим-то последним товаром в основном и ездили сюда арабы, его-то и ценили превыше всего. Уже к концу VIII в. торговля с арабами процветала. К тому же завязались отношения с хазарами — тюркскими племенами, основавшими на Каспии и в низовьях Волги единственную в своем роде торговую империю (позднее они приняли иудаизм). Известно, что некоторые славянские племена — северяне, вятичи, часть полян — впоследствии платили хазарам дань. Так или иначе, восточные славяне постепенно выходили из изоляции, приближаясь к судьбоносному моменту своей истории.

   Внешнеполитическая ситуация, сложившаяся во второй половине 1 тысячелетия н.э. ускоряла процессы объединения отдельных славянских княжеств в единую политическую организацию. Продолжалось переселение народов, и многочисленные кочевники периодически волнами накатывались на земли восточных славян. Большое горе последним принесли авары, о чем сохранились сведения в летописях. Нет летописных данных о том, как на положении восточных славян отразилось движение болгарской орды на Дунай во второй половине VII в., но путь ее пролегал непосредственно через южные восточнославянские земли, и, безусловно, отношение  кочевников к местному населению не было благожелательным. В летописи дважды говорится о появлении в VII и IX вв. вблизи Киева угров во время их передвижения на Дунай. Пребывание их в Киеве засвидетельствовано названием урочища Угорского и археологическими памятниками.

   В VII в. в низовье Волги и на Дону появились хазары, основавшие так называемый Хазарский каганат с центром в г. Итиле в устье Волги. В современной буржуазной и буржуазно-националистической историографии утверждается мысль, что это “мирное торговое государство” оказало  исключительно благотворное влияние на государственное и культурное развитие восточных славян. В действительности “цивилизаторская” деятельность хазар заключалась в том, что они силой подчинили некоторые восточнославянские племена — полян, северян и вятичей и превратили их в своих данников. Раскопки ранних древнерусских центров показывают, что в их слоях содержатся лишь единичные вещи хазарского происхождения, не оказавшие сколько-нибудь заметного влияния на раэвитие восточнославянской материальной культуры. Что касается государственности, то “заслугой” хазар в этом было лишь то, что они вынуждали восточных славян консолидировать силы для борьбы за свое освобождение. Государство “Русская земля” развивалось и крепло в борьбе с хазарской экспансией. С севера славянам угрожали норманны. Они из-за моря, из Скандинавии, нападали на славян и другие племена, грабили их. Согласно летописи варяги собирали дань с новгородских словян, кривичей, чуди и мери. Местное население неоднократно восставало против варягов и выгоняло их. Киевские князья также снаряжали отряды для борьбы с ними. Не исключено, что в определенной связи с этой борьбой находилось и возникновение Новгорода, который, располагаясь при впадении Волхова в озеро Ильмень, был призван преградить варягам путь на Русь. Это важное стратегическое значение Новгород сохранял в течение довольно длительного времени.

   В отличие от прибрежных районов Западной Европы, куда норманны проникали в большом количестве, Русь не знала значительной варяжской экспансии. Географическое положение Северо-Западной Руси не давало возможности норманнам неожиданно нападать на города и захватывать их. Большим норманнским отрядам трудно было быстро проникнуть в глубь страны по системе рек и волоков незамеченными. Они могли осуществлять только отдельные нападения на ближайшие к морскому побережью земли. Норманны больше приезжали на Русь как купцы или в составе наемных военных дружин. Они не захватывали силой русские города и никогда не владели ими. Больше того, норманны даже не имели права проживать в древнерусских городах; свои укрепленные лагеря они ставили в 10—15 километрах от них. В общем на Русь могло попасть столько варягов, сколько разрешали князья Киевской Руси. Не случайно, чтобы овладеть Киевом в 882 г., варяжский конунг Олег и его дружина вынуждены были притвориться варяжскими купцами. Поселения варягов на Руси известны в Гнездове, вблизи Смоленска, и в Шестовицах, недалеко от Чернигова. Шестовицкий могильник принадлежит к числу самых богатых находками скандинавского происхождения. Их анализ, сопоставление с изделиями местного производства, а также погребальный обряд свидетельствуют о том, что удельный вес норманнского культурного элемента в Шестовицах был незначительным. Проживание в условиях славянского окружения приводило к тому, что норманны быстро ассимилировались местным населением.

  Древнейшая летопись восточных славян — “Повесть временных лет”. Вот что рассказывает она о началах Киевской Руси: “В лето 852 нача ся прозывати Руска земля. В лето 859 имаху дань варязи из заморья на чюди и на словенех, на мери и на всех кривичех. А козари (хазары) имаху (дань) на полянех, и на северех, и на вятичех. В лето 862 изгнаша варяги за море, и не даша им дани, и почаша сами в собе володети, и не бе в них правды, и воста род на род, и быша в них усобице, и воевати почаша сами на ся. И реша сами в себе: “Поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву”.

   Дальше говорится о том, что в поисках князя решили обратиться к тем варягам, которые называли себя “русью” (одни варяги “называются свеи (шведы),— поясняет летописец,— а иные норманны и англы, а еще иные готы, а эти — русью”). И сказали варягам-руси чудь, славяне, кривичи и весь: “Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами”. И собрались трое братьев (Рюрик, Синеус и Трувор) “со твоими родами, и взяли с 1 собою всю русь, и пришли...”.

   Опираясь на это свидетельство, немецкие ученые Готлиб Байер, Герхард Миллер и Август-Людвиг Шлёцер в XVIII в. разработали так называемую норманскую теорию. Согласно этой теории, фундамент Киевской Руси заложили варяги — германо-скандинавский народ, известный на Западе под именем викингов, или норманнов.

   Знаменитый русский ученый Михаил Ломоносов первым усмотрел в норманской теории акцент на германском влиянии и намек на неспособность славян к государственному строительству. Он выступил с гневной отповедью немецким ученым и пытался обосновать первоочередную роль славян. Замечания Ломоносова легли в основу так называемой антинорманской теории и положили начало дискуссии, длящейся по сей день.

   В XIX — начале XX в. казалось, что норманисты близки к победе, ведь среди них было большинство западных и целый ряд выдающихся русских историков. Несмотря на это, убежденными антинорманистами оставались два ведущих украинских историка — Микола Костомаров и Михайло Грушевский. Зато настоящее контрнаступление развернулось в советской исторической науке 1930-х годов. Норманская теория провозглашалась политически вредной, ибо она “отрицала способность славянских народов создать независимое государство”. Сам Нестор-Летописец (легендарный монах XI в составитель “Повести временных лет”) был объявлен тенденциозным и противоречивым автором. При этом его новоявленные критики пытались опереться на данные археологических раскопок, якобы не подтвердивших сколько-нибудь значительного скандинавского присутствия в Киевской Руси. Отсюда делался вывод: Киевскую Русь основали сами славяне.

   Затем все эти споры были переведены в область языкознания. В конце концов все свелось к происхождению слова “Русь”. По мнению норманистов, оно происходит от “ruotsi”, финского названия шведов, восходящего в свою очередь к “rodr”,—что в переводе с древнешведского означает “грести”. У финнов были тесные и длительные связи и со шведами, и со славянами. Название, найденное для одних, перешло затем и на других.

   На социально-экономическое, общественно-политическое и культурное развитие Руси норманны, таким образом, не оказали большого влияния. Они выступают не создателями русской государственности, как это пытаются доказать некоторые историки-норманнисты, а лишь участниками тех качественных изменений в общественно-политической жизни Руси, которые были подготовлены многовековым социально-экономическим развитием восточного славянства. Придя на Русь в конце IX — начале Х в., норманны застали здесь сложившиеся государственную организацию и города, проложенные торговые пути, в том числе и знаменитый путь “от Грек”. Как показали советские историки В. В. Мавродин, Б. Д. Греков, М. Н. Тихомиров и другие, создавшие марксистскую концепцию происхождения Древнерусского государства, норманнская династия потому и удержалась на Руси, что поступила на службу к русской правящей верхушке, быстро слилась с ней и, по существу, в ней растворилась. Подтверждением этого является, в частности, договор киевского князя Олега с греками, написанный не на шведском, а на славянском языке.

   Согласно же антинорманской теории, “Русь” происходит от названия рек Рось и Русна в Центральной Украине. Есть в распоряжении антинорманистов и еще одна гипотеза: “Русь” связана с кочевым племенем роксоланов, название которого происходит от иранского “rhos”, что значит “свет”. У всех перечисленных гипотез есть серьезные недостатки, и ни одна из них не получила общего признания. Во всяком случае в дошедших до нас летописных источниках слово “Русь” сначала появляется как название народа, а именно варягов (скандинавов), затем—земли полян (Центральной Украины), а впоследствии — и всего политического новообразования — Киевской Руси. Попутно отметим, что уже в 1187 г. в летописях появляется и термин “Украина”, но для обозначения именно лишь окраин Киевской Руси. Короче говоря, историки так до сих пор и не пришли к согласию ни по вопросу о происхождении слова “Русь”, ни по более широкой проблеме скандинавских либо славянских заслуг в создании Киевской Руси. В конце концов ученые постепенно стали сознавать, что сама постановка вопроса во многом была искусственной, а взаимные обвинения и сарказмы ни к чему не привели, ибо отвлекали от главного — поиска новых фактов. Таким образом, напрашивается компромиссное решение: скандинавское влияние признать, но никоим образом не преувеличивать. Ватаги викингов, этих воинов-купцов, были мобильны, энергичны, но слишком малы, чтобы серьезно изменить образ жизни восточных славян. Напротив, сами варяги быстро осваивали славянский язык и культуру. Но вот что трудно отрицать, так это участие, если не лидерство варягов в политической жизни Руси. Все киевские правители до Святослава и все их дружинники носили скандинавские имена. Мы можем лишь гадать о том, каким образом варяги настолько подчинили себе славян, что стали ответственны за политическую организацию восточнославянского общества. Мы вольны, наконец предположить, что славяне организовали себя сами, сплотившись перед лицом внешней угрозы со стороны тех же варягов, В любом случае нам придется признать роль варягов как катализатора политического развития восточных славян.

   Да и объективные интересы варягов и восточных славян часто совпадали. Вместе легче было противостоять кочевникам, обуздать хазар, открыть и охранять торговый путь по Днепру на Византию. Все это, собственно говоря, мы и называем основанием Киевской Руси, которое явилось результатом многосторонних славяно-скандинавских взаимодействий и усилий.

   Поэтому нет никаких причин приписывать заслуги в создании высокоразвитой цивилизации вокруг Киева исключительно какой-то одной этнической группе. К такому выводу в конце концов и приходят историки. Так, современный американский исследователь Омелян Прицак считает некорректным сам вопрос об этнических корнях Киевской Руси. По его мнению, Русь складывалась как полиэтнический многоязычный торговый союз, преследовавший конкретную цель: контролировать торговые пути из Балтики в Средиземноморье. Вот так и появилось на карте Европы новое политическое образование — Киевская Русь. 


3. Период становления Киевской Руси.



   В последней четверти IX в. начался последний этап формирования Древнерусского государства — объединение всех восточнославянских (а позднее и неславянских) земель вокруг Киева. Древнерусское государство было закономерно возникшей политической общностью и, объединяя свыше двадцати народов, сыграло прогрессивную роль в их истории. Политическая структура его основывалась на вассалитете знати и различных формах данничества подвластных народов.

   Возникновение Древнерусского государства явилось решающим событием в жизни восточных славян, определившим их дальнейшую историческую судьбу. За короткое время Киевская Русь выдвинулась в число ведущих стран средневекового мира, с которой вынуждены были считаться такие могущественные державы, как Византийская империя и Арабский халифат. Нередко молодому Древнерусскому государству приходилось силой оружия утверждать свои права на международной арене. Этим, видимо, и объясняется первый поход русских на Константинополь в 860 г. На 20 судах они вошли в гавань, опустошили окрестности столицы империи и Принцевы острова. Нависшая над Константинополем угроза вынудила императора Василия 1 отказаться от похода на арабов и срочно вернуться в столицу. С большим трудом ему удалось пробиться в осажденный город. Штурм Константинополя, однако, не состоялся. Причиной тому, но мнению древнерусского летописца, была “буря с вЬтромъ, и волнамъ великимъ”, которая “Руси корабля смяте”.

   Не исключено, что в улаживании конфликта стороны прибегли к дипломатии, хотя источники и не говорят об этом. Косвенным подтверждением такого предположения является уже упоминавшееся окружное послание патриарха Фотия, в котором он извещал, что русские, покорившие соседние с ними народы и дерзнувшие поднять руку на Ромейскую державу, ныне исповедуют христианскую веру и приняли к себе византийского иерарха. Аналогичные сведения содержатся и в “Жизнеописании Василия 1”, составленном его внуком Константином VII Багрянородным. В нем говорится, что Василий 1 установил дружественные отношения с русскими и склонил их к принятию христианства.

   В 882 г. на киевском столе произошла смена династий. Власть захватил варяжский конунг Олег (882— 912 гг.), объединивший в одной политической системе Южную и Северную Русь.

   В конце IX — начале Х в. власть киевского князя распространялась уже на полян, новгородских словен, кривичей, северян, радимичей, древлян, хорватов, уличей, на неславянские племена чудь и мерю. Территориальный рост Киевской Руси связывается с военными походами Олега, но в основе этого процесса лежали внутренние факторы — экономическая, политическая и культурная консолидация восточного славянства.

   Значительных успехов достигла Киевская Русь в начале Х в. и во внешней политике. В 907 г. состоялся поход князя Олега на Византию, в котором согласно летописи приняло участие 80-тысячное войско. Результатом его стал договор, заключенный с Византией в том же году. Договор давал русским определенные льготы. Они получили от греков единовременную контрибуцию по 12 гривен на каждого воина и дань в пользу подчиненных Олегу князей, сидевших в главных городах Руси. Греки обязывались обеспечивать русских купцов, находившихся в Византии, продуктами питания на протяжении шести месяцев, снабжать их корабельным снаряжением. Купцам разрешалось жить в предместье Константинополя (около церкви св. Мамонта), входить в город без оружия, но не больше чем по 50 человек через одни ворота и в сопровождении византийского чиновника.

   В 911 г. договор 907 г. был дополнен. Он определял правовые нормы в отношениях русских с греками, которыми следовало руководствоваться в случае возникновения споров между ними. Стороны несли ответственность за совершенные преступления — убийства, драки и кражи, обязывались оказывать помощь друг другу при несчастных случаях в море. Какие-то соглашения, вероятно, были заключены между Киевом и Константинополем и в военной области. Известно, что в 911 г. 700 русских дружинников воевали в составе византийского войска с критскими арабами.

   Заключение договоров Руси с Византией было актом большой исторической важности, поскольку они показали силу молодого восточнославянского государства. В договорах нашло отражение много сторон общественной жизни Руси — общественный строй, политическая структура государства, уровень ее культурного развития.

   Другим важным направлением международных интересов Руси в конце IX — начале Х в. были страны Арабского халифата на юго-западном побережье Каспийского моря. Арабские писатели сообщают о нескольких военных походах русских на эти государства. Ибн-Хасан вспоминает походы 880 г. и 909—910 гг., когда русские взяли несколько городов Табористана. Масуди рассказывает о походе 912—913г., когда 500 русских кораблей с экипажами по 100 человек на каждом прошли по Волге и достигли южного побережья Каспия.

   После смерти Олега, наступившей по сообщению “Повести временных лет” в 912 г., князем на Руси стал Игорь (912—945 гг.). В свидетельствах письменных источников о начале княжения Игоря, как и о смерти Олега, существуют расхождения. Многое остается невыясненным относительно самой личности Игоря. Характерно, что нигде, кроме легенды о взятии Олегом Киева, летописи не связывают Игоря с Рюриком или вообще с варягами.

   Начало княжения Игоря совпало со значительным ухудшением внутреннего и международного положения Руси. Первыми вышли из подчинения Киеву древляне, на которых Игорь пошел войной, покорил и наложил дань, большую, чем та, которую они платили Олегу. На протяжении трех лет Игорь вел борьбу с уличами, пока удалось взять их город Пересечен. Но и после этого уличи не покорились. Часть их оставила Поднепровье, отошла на запад, где поселилась между Южным Бугом и Днестром.

   В годы княжения Игоря у южных границ Руси впервые появились печенеги. В 915 г. они заключили с Киевом мир и откочевали к Дунаю. Однако в 920 г. это соглашение было •нарушено. Из краткого сообщения летописи — “а Игорь воеваша Печенъги” — не видно, какая из сторон первой нарушила мирные условия. Византийские источники позволяют заключить, что в обострении русско - печенежских отношений повинна прежде всего византийская дипломатия. Империя не была заинтересована в чрезмерном усилении Киевской Руси и пыталась оказать нажим на нее посредством угрозы печенегов. Коварство императорского двора не сразу было раскрыто в Киеве, и вплоть до 30-х годов Х в. Русь продолжала оказывать военную помощь Византии; русские в составе императорской армии принимали участие в войнах в ^Италии.

   В 941 г. в отношениях между Киевской Русью и Византией наступил разрыв. Игорь, воспользовавшись тем, что Византия вела войну с арабами, выступил на кораблях в Константинополь. В походе приняло участие 10-тысячное войско. Вблизи Константинополя русский флот был встречен византийским и сожжен “греческим огнем”. Оставшиеся в живых и вернувшиеся на родину русичи были поражены этим огнем и сравнивали его с молнией на небесах.

   В 944 г. Игорь осуществил второй поход на Константинополь, “хотя мстити себе” за поражение в 941 г. Предупрежденный корсунцами, византийский император выслал навстречу русским войскам послов и попросил мира. Был заключен договор, который, хотя и подтверждал основные торговые интересы Руси в Византии, не принес ей тех выгод, какие давали предыдущие. Он упразднил ряд преимуществ для русских и накладывал на них больше обязанностей: русские купцы должны были выплачивать Византии пошлину, Игорь обязывался не пропускать к византийским владениям в Крыму болгар, не нападать самому на византийские земли.

   Поход русов па восток в 943 г. был удачным. Русские воины на кораблях Черным морем достигли р. Куры, прошли в глубь страны, захватили большие города Бердаа и Дербент и возвратились домой с богатой добычей.

   Частые военные походы ослабляли экономику государства. Они обогащали верхушку дружины, но большим бременем ложились на плечи трудового населения. Походы отрывали от мирного труда много людей, а это отрицательно сказывалось на развитии хозяйства, поглощало большие материальные ресурсы. Чтобы обеспечить войско продовольствием, оружием, транспортными средствами, была значительно увеличена дань.

   Дань собиралась с населения путем так называемого полюдья, которое было хищнической формой феодальной эксплуатации. О том, как собиралась эта дань, есть свидетельство современника Игоря византийского императора Константина VII Багрянородного в трактате об управлении государством. Он писал о суровом образе жизни русов. Когда наступал ноябрь, русские князья отправлялись на полюдье, т. е. круговой объезд, в земли вервианов, другувитов, кривичей, северян и других славян, плативших им дань. Пробыв в этом кормлении всю зиму, они в апреле, когда таял лед на Днепре, вновь возвращались в Киев.

   При такой форме дани у населения нередко отбиралось все, что оно имело, разрушалось хозяйство, смерды оставались без средств существования, что толкало их на борьбу с угнетателями. Во время одного из столкновений в 945 г., как отмечалось, восставшие древляне убили Игоря.

   После смерти Игоря в связи с неполнолетием его сына Святослава регентшей стала мать Святослава княгиня Ольга. О происхождении Ольги и ее жизни до того времени, когда она сделалась великой киевской княгиней, известно мало. Сохранились полулегендарные сведения, на основании которых можно считать Ольгу дочерью псковского владетеля, вассала киевского князя.

   Первым актом внутренней политики княгини Ольги было подавление древлянского восстания, возвращение в подчинение Древлянской земли и обложение древлян тяжелой данью. В “Повести временных лет” записано: “И възложиша на ня дань тяжьку: 2 части дани идета Киеву, а третья Вышегороду к Ользъ: бъ бо Вышегородъ градъ Вользинъ”.

   Восстание показало необходимость внести изменения в порядок сбора дани. Регламентация феодальных повинностей имела большое значение для социально-экономического развития страны. В результате введения норм феодальных повинностей у производителя оставалась часть дополнительного продукта, которую он мог использовать на усовершенствование своего хозяйства.

   Около середины Х в. на Руси значительно возросло землевладение и усилился процесс феодального освоения  территории — распространение власти феодала на общинные земли. В результате появилось много новых замков, которые были центрами феодальных владений. Княгине Ольге принадлежал Вышгород, где находился ее хозяйственный двор.

   В Киеве находилась официальная резиденция Ольги, которая упоминается в летописи как “двор княж” и “терем камен”. Остатки этого терема обнаружены недалеко от Десятинной церкви, на северо-восток от нее. Это был большой двухэтажный каменный дом, украшенный архитектурными деталями из мрамора и красного шифера и декоративными керамическими плитками.

   Интересам Киевской Руси как феодального государства отвечала внешняя политика Ольги. Международный авторитет государства укреплялся не военными, а дипломатическими средствами. Важным шагом в этом отношении был визит Ольги в Константинополь в 957г., где она была принята византийским императором Константином VII Багрянородным и приняла христианство.

   Существует протокольная запись приема Ольги византийским императором. В составе ее посольства насчитывалось более 100 человек (20 близких Ольге женщин — княгинь и боярынь, ее племянник, поп Григорий, 42 купца, переводчики и т. д. ). В честь Ольги император устроил официальный прием. Дважды он принимал княгиню в узком кругу, несколько раз она присутствовала на императорском обеде. Во время посещения Константинополя Ольга вела переговоры с императором, но их содержание осталось неизвестным. Официального соглашения они не составили, но, наверное, достигли определенной договоренности о более тесных связях Киевской Руси с Византией. Их укреплению, очевидно, должно было служить и принятие Ольгой христианства.

   Киевская Русь во времена Ольги поддерживала дипломатические отношения с другой крупной державой средневекового мира — Германской империей. Известно, что посольство Ольги было направлено к императору Оттону в 959 г., а немецкие послы во главе с епископом Адельбертом прибыли в Киев в 961 г. Миссия епископа заключалась в распространении на Руси католицизма, но она не достигла цели.

   Таким образом, Киевская Русь во время правления Ольги еще более укрепила связи с наиболее сильными государствами средневекового мира. Прием Ольги византийским импера-

тором и почести русской княгине при византийском дворе были важным дипломатическим актом, свидетельствовавшим о признании Киевской Руси равной Византийской империи. Равноправного партнера видела в Киевской Руси и Германская империя.

   В 965 г. киевским князем стал Святослав Игоревич. Время его княжения прошло под знаком прочного утверждения Руси на международной арене, связанного с преодолением враждебных отношений со стороны некоторых соседних стран. Волжская Болгария соперничала с Русью в торговле с Востоком. Хазария, хотя и поддерживала с Русью тесные отношения, часто грабила купеческие караваны, шедшие из Киева. К тому же данниками Хазарии продолжали оставаться некоторые восточнославянские племена, в частности вятичи. Ухудшились отношения с Византией, противодействовавшей росту русского могущества.

   Первым шагом молодого 22-летнего князя было возвращение под власть Киевской Руси вятичей, находившихся тогда в зависимости от Хазарского каганата. С этой целью он осуществил поход на Оку и Волгу. “...Налъзе вятичи и рече вятичемъ: “Кому дань даете?” Они же ръша: “Козаромъ по щьлягу от рала даемъ”,— читаем в “Повести временных лет”. Возвратив Руси вятичей, Святослав взял хазарскую крепость Белую Вежу (Саркел), победил ясов и касогов (предков осетин и черкесов) и наложил на них дань. Современник Святослава арабский географ Ибн-Хаукаль дополняет сведения летописи о походах Святослава на Волгу. По его свидетельству, войско Святослава достигло г. Булгара и земли буртасов (мордвы). Кроме крепости Белой Вежи, занимавшей ключевую позицию Хазарского государства на Дону, на Волге была взята столица Хазарии Итиль и много городов на Каспийском побережье. От этих городов, отмечал Ибн-Хаукаль, “не осталось и следа”, русы “отняли у них все эти области и присвоили их себе”. В результате походов Святослава Хазарское государство пришло в упадок.

   В войне против Хазарского государства Святослав руководствовался определенными политическими мотивами. Издавна хазары претендовали на господство над частью восточных славян, в частности над вятичами и северянами, земли которых находились ближе к хазарским владениям. Хазария выступала против политики Киевской Руси относительно государственного объединения восточных славян. Чтобы завершить объединение всех восточнославянских земель в едином государстве, Русь вынуждена была избавиться от политического противника и конкурента. Победа над Хазарским государством ускорила процесс восточнославянской консолидации, но одновременно открыла кочевникам путь на запад, что создало для Руси новую опасность. С этого времени хозяевами южнорусских степей вплоть до Посулья и Поросья стали печенежские орды. Славянские поселения на восток и юг от этих рубежей в Х в. перестали существовать. Опасность угрожала городам Поднепровья и непосредственно Киеву.

   Печенеги блокировали торговые пути, ведшие на восток. Результатом этого было почти полное прекращение торговли с Востоком. Большие препятствия создавали печенеги русско-византийской торговле, нападая на торговые караваны, плывущие по Днепру; особенно опасным для русских купцов стали пороги, в районе которых печенеги устраивали засады. В таких условиях торговля днепровским путем могла осуществляться только большими, хорошо вооруженными военно-торговыми караванами, о которых рассказывает Константин VII Багрянородный.

   Тем временем события, происходившие на Балканах, втянули Киевскую Русь в войну между Болгарским царством и Византией. В начале Х в. Болгария стала могущественным государством, которое не только соперничало на Балканах с Византией, но и непосредственно угрожало Константинополю. Правитель болгар получил от Византии царский титул, болгарская церковь — самостоятельность. Через некоторое время Византия вынуждена была согласиться и на выплату Болгарии дани. Соотношение сил изменилось в 60-х годах Х в. в пользу империи, когда Болгарию ослабили внутренние междоусобицы, а византийский престол занял воинственный император Никифор Фока. В борьбе с Болгарией Византия пыталась воспользоваться помощью Киевской Руси. Из Константинополя в Киев прибыло посольство с предложением выступить войной против Болгарии. Будучи выразителем объективной тенденции выхода Руси к черноморским рынкам, Святослав решил принять участие в этом конфликте. В 968 г. 60-тысячное войско во главе с киевским князем выступило в поход. Болгары выставили против русских 30-тысячное войско. В битве, которая произошла под Доростолом (современная Силистра), болгары потерпели поражение. Святослав занял города по Дунаю и закрепился в Переяславце.

   Воспользовавшись отсутствием на Руси войска, в том же году в ее пределы вторглись печенеги, подкупленные Византией. Беспрепятственно подошли они к Киеву и обложили его. Киевляне отправили к Святославу гонцов с сообщением о нападении и требованием возвратиться домой. Печенеги, свидетельствует летопись, обложили Киев: “в силъ велицъ, бещислено множьство около града, и не бъльзъ из града вылъсти, ни въсти послати; изнемогаху же людье гладомъ и водою”. Среди осаждённых находились мать и дети Святослава. Город был спасен благодаря героизму киевлян и подходу войска воеводы Претича. Печенеги, решив, что это войско Святослава, отступили.

   Святослав возвратился в Киев ненадолго. На уговоры матери и бояр остаться в Киеве князь ответил, что ему больше нравится Переяславец на Дунае, где пересекаются важные торговые пути, по которым везут из Византии золото, ценные ткани, вина, фрукты, из Чехии и Венгрии — серебро и лошадей, а из Руси — кожу, воск, мед и рабов. Судя по такому ответу и некоторым мерам по организации управления государством, Святослав действительно имел намерение перенести столицу Руси на Дунай и закрепиться там.

   Святослав разделил  княжества между своими сыновьями. На киевский стол он посадил своего старшего сына Ярополка, в Древлянской земле — Олега, в Новгороде — Владимира. Эта мера положила начало государственной реформе, в результате которой вся Русская земля оказалась под властью одной княжеской династии. Реформа имела большие последствия в политической жизни страны. Завершил ее сын Святослава Владимир.

   Уладив таким образом свои дела на Руси, Святослав опять выступил на Балканы. В 969 г. началась вторая балканская кампания. За время пребывания Святослава в Киеве ситуация на Балканах изменилась не в пользу Руси. Византия, предлагая Святославу выступить войной против Болгарии, не хотела, чтобы Русь овладела ею. Преследовалась цель лишь ослабить Болгарию чужими руками, а заодно ослабить и Русь. Когда же Святослав одержал ряд побед, Византия резко изменила свою политику. Новый византийский император Иоанн 1 Цимисхий выслал против русских свои войска, но они также потерпели поражение. Русские захватили Пловдив, вступили во Фракию и угрожали непосредственно Царьграду.

   Однако в битве вблизи Аркадиополя русское войско было разбито. По сообщению византийского историка Льва Диакона (вторая половина Х в.), тут погибло более 20 тыс. человек. Через некоторое время против Святослава выступил с войском сам император Иоанн 1 Цимисхий. Он обложил болгарскую столицу г. Преслав и взял ее. Часть гарнизона русских войск погибла, часть спаслась бегством. Болгарский царь Борис, бывший в Преславе вместе с русским войском, перешел на сторону Цимисхия. В конце апреля 971 г. византийское войско обложило Доростол, где находились главные силы Святослава. Три месяца продолжалась осада города. Неоднократно русские войска делали героические вылазки, во время которых наносили большие потери неприятелю. В одной из них погиб военачальник греков; только чудом они сдержали натиск русских. Большие потери понесло и русское войско. Святослав был ранен.

   Обессиленные стороны приступили к мирным переговорам. Между русскими и греками был заключен договор о ненападении. Греки обязывались беспрепятственно пропустить русов домой и обеспечить их продовольствием на дорогу. Русь в свою очередь обязалась не претендовать на византийские владения в Крыму и на Дунае и выступать союзником императора.

   Чего стоили заверения императора, видно из последующих событий. После заключения мира Святослав с войском выступил домой. Тем временем к печенегам был срочно отправлен посланец Цимисхия Феофил Евхаитский, сообщивший им о возвращении из Болгарии Святослава с малым войском. В районе Днепровских порогов печенеги устроили засаду. Подойдя к порогам и увидев многочисленного врага, Святослав повернул к устью Днепра, в так называемое Белобережье, чтобы перезимовать там. Однако зимой начался голод, что заставило Святослава ускорить возвращение домой. У порогов его опять ждали печенеги. В 972 г. произошла битва, в которой Святослав погиб.

   Ученые по-разному оценивают деятельность Святослава, поскольку мотивы и результаты его действий не были однозначны. Заботясь о высоком международном авторитете Киевской Руси, а также об укреплении ее экономических позиций на черноморских рынках, Святослав не проявлял такого же интереса к внутренним делам страны. Не случайно киевляне говорили ему: “ты, княже, чюжея земли ищеши и блюдеши, а своея ся охабивъ”. Будучи талантливым полководцем, одержавшим ряд блестящих побед, он, однако, не смог должным образом оценить опасность для Руси со стороны печенегов.


4. Эпоха расцвета Киевской Руси.



   Государственное управление в Киевской Руси после смерти Святослава оставалось некоторое время таким, каким оно сложилось при его жизни. В Киеве княжил Ярополк, в Овруче — Олег, в Новгороде — Владимир, в остальных землях — князья местных династий, имена которых неизвестны. Ярополк, исполнявший функции киевского князя еще при жизни Святослава во время его военных походов, после смерти отца стал великим киевским князем.

   Интересы вассалов и сюзерена, как известно, не всегда совпадали. Противоречия между ними крылись в самом характере феодальных отношений. Существовали такие противоречия и между великим киевским князем Ярополком и другими князьями и подданными. В 977 г. они переросли в вооруженный конфликт. Борьба началась между древлянским князем Олегом и воеводой киевского князя Ярополка Свенельдом. Поводом к ней послужило убийство сына Свенельда Люта, нарушившего права феодальной собственности Олега. В действительности же в основе конфликта лежал вопрос, кому владеть Древлянской землей, которую оба считали своей собственностью на правах пожалования. Киевский князь Ярополк стал на сторону Свенельда. Воевода подговорил Ярополка выступить на Олега войной, во время которой последний погиб.

   Новгородский князь Владимир, опасаясь за свою жизнь, бежал за море. Ярополк назначил на его место посадника. На некоторое время киевский князь избавился от претендентов на великокняжеский стол. Но в 980 г. Владимир появился с наемным войском варягов, вернул себе Новгород, захватил Полоцк, а затем и Киев. Ярополк убежал в Родню, где и был убит.

   С 980 г. “нача,— читаем в летописи,— княжити Володимеръ въ Киевъ единъ”. Владимир Святославич имел необычную для великого киевского князя генеалогию: он был внебрачным сыном Святослава и Малуши, ключницы Ольги. Став великим киевским князем, Владимир прежде всего стремился избавиться от варяжских наемников, при помощи которых овладел Киевом. Варяги вели себя дерзко и потребовали от Владимира наложить в их пользу контрибуцию на киевлян: по две гривны с человека. Но Владимир сумел направить варягов на Византию.

   На протяжении первых пяти лет правления Владимир объединил все восточнославянские земли. В 981 г. он вернул западные русские земли, попавшие под власть Польши. В 984 г. покорил радимичей.

   Дважды Владимир ходил на вятичей: в 981 г., когда он их “победи и возложи на ня дань от плуга”, и в 982 г., после того как вятичи “заратишася”.

   В 993 г. произошел поход Владимира на хорватов, которым завершилось объединение восточнославянских земель в составе Киевской Руси. После этого установились мирные отношения Руси с соседними государствами. Летописец так характеризует внешнюю политику Владимира на Западе в конце Х в.: “И бъ живя сь князи окольными миромъ, съ Болеславомъ Лядьскым, и съ Стефаномъ Угрьскымь и съ Андрихомъ Чешьскымъ”.

   Во время княжения Владимира завершился длительный процесс формирования территории Древнерусского государства. Определились и закрепились границы Киевской Руси, которые в основном совпадали с этническими границами восточных славян. Они проходили в районе верховья Оки и Волги на востоке; Сулы, Дона, Роси и Южного Буга — на юго-востоке и юге; Днестра, Карпат, Западного Буга, Немана и Западной Двины — на западе; Чудского озера, Финского залива, Ладожского и Онежского озер — на севере. Это было самое большое государство в Европе, которое отличалось исключительной для времен средневековья этнической однородностью. Только незначительную часть его населения составляли неславянские северные племена — чудь, меря, весь.

   В сфере постоянного политического влияния Киевской Руси находился целый ряд соседних территорий, где издавна жило славянское население. Протекторат над этими территориями обеспечивал ей выход к международным торговым рынкам. Речь идет прежде всего о районах Северного Причерноморья, Крыме и Приазовье, где молодое Древнерусское государство с первых дней своего существования успешно конкурировало с Византийской империей. Особенно прочными были позиции Руси в Приазовье. Уже в Х в. здесь было основано древнерусское княжество с центром в Тмутаракани (бывший греческий город Таматарха),  которое на протяжении нескольких веков играло важную роль в экономической и политической жизни страны.

   С IX—Х вв. в сферу политического влияния Руси попал и Крым. Успешные походы войск Руси против Византии и ее крымских колоний способствовали стабилизации экономических отношений Крыма с древнерусскими землями. Во времена Владимира Святославича в состав Тмутаракани вошел район Керченского полуострова, главный город которого получил русское название Корчев. Окрепли также позиции Руси в торговых городах Херсонесе и Суроже (Судаке), где находились колонии древнерусских купцов.

   Попытки Византии вытеснить Русь из Крыма не имели да и не могли иметь успеха. Традиционно Северное Причерноморье тяготело не к метрополии (Греции, Риму или Византии), а к соседним с ним материковым районам с древней высокой культурой земледелия и скотоводства. Даже в XII—XIII вв., когда союзником империи в борьбе с русским влиянием в Крыму выступили половцы, Русь продолжала поддерживать экономические контакты с крымскими городами. Важным центром, своеобразным перевалочным пунктом древнерусской международной торговли в XII в., по свидетельству арабского хрониста Ибн-Биби, выступал Сурож. Один из кварталов этого приморского города населяли русские.

   Перед Древнерусским государством, объединившим все восточнославянские земли, стояли важные задачи политической консолидации. Среди мер, направленных на решение этих задач, важное значение имела административная реформа, которую начал осуществлять еще Святослав, а закончил Владимир Святославич. Смысл ее заключался в том, что земли и княжества, где правили зависимые от Владимира местные князья, передавались сыновьям Владимира. Последних он посадил в Новгороде, Полоцке, Турове, Ростове, Муроме, Пскове, Смоленске, Искоростене, Владимире, Тмутаракани; в некоторых менее важных городах находились посадники Владимира из ближайшего его окружения. Реформа ликвидировала власть местных князей, связанных происхождением и интересами с их землями и далеких от интересов Киева, покончила с автономией земель.

   В результате реформы все наибольшие феодальные владения Руси и все высшие ступени феодальной иерархии оказались в руках одного княжеского рода. Согласно нормам феодального права все князья Киевской Руси как потомки великого киевского князя пользовались равными правами на наследство предка, что юридически делало их равноправными. Это обстоятельство сыграло большую роль в дальнейшей истории Киевской Руси. С одной стороны, оно поддерживало у князей идею общности и равной ответственности всех за судьбу страны, а это способствовало объединению сил князей в борьбе с внешними врагами. С другой — обусловливало междоусобную феодальную борьбу, потому что каждый князь, считая себя юридически равным с другими, пытался и фактически сравняться с теми, кто имел большие или более богатые владения.

   Во второй половине Х в. на Киевскую Русь усилились нападения печенегов. В летописи сохранились свидетельства лишь о некоторых из них. В 992 г. произошло большое нападение печенегов на Переяславскук землю. Русские войска выступили навстречу печенегам. Перед решающей битвой на р. Трубеж сошлись на поединок богатыри. Победил русский богатырь Кожемяка, после чего печенеги бросились бежать, но русские догнали и разбили их. На месте битвы согласно легенде Владимир построил крепость и назвал ее Переяславом, потому что тут русский воин “перея славу” от печенегов.

   Во время нападения печенегов в 996 г. едва не попал в плен князь Владимир. В 997 г. печенеги почти подошли к Киеву, обложив Белгород на Ирпене. Об этой осаде сохранились предания и легенды, одна из которых попала в летопись. Длительная осада вызвала в Белгороде голод, население решило сдаться, но нашелся мудрый старец, который хитростью заставил печенегов снять осаду. Он уговорил горожан из последних остатков продуктов приготовить кисель, собрать мед, наполнить вкопанные в землю бочки и показать это посланцам печенегов. Печенеги, увидев, что белгородцев кормит сама земля и что у них неисчерпаемые колодцы еды и питья, сняли осаду.

   Печенеги представляли для Руси постоянную опасность. Это подчеркивает летописец: “бе бо рать беспреступна”. Оборона Руси в таких условиях стала важнейшей задачей государства. Для защиты ее южных границ Владимир Святославич начал строительство городов-крепостей на Десне, Остре, Суде и Стугне. “И рече Володимеръ: “Се не добро, еже мало городовъ около Киева. И нача ставити городы по Деснъ, и по Востри, и по Трубежеви, и по Сулъ, и по Стугне. И поча нарубати мужъ лучшиъ отъ словень, и от кривичь, и от чюди, и от вятичь, и от сихъ насели грады: бъ бо рать отъ печенъгъ, и бъ воюяся с ними и одолея имъ”, — читаем в летописи. Этот рассказ свидетельствует о высоком уровне государственной организации Киевской Руси в Хв. Подобные меры, выразившиеся в огромнейшем по размаху строительстве сложной и разветвленной системы крепостей и обеспечении их военными гарнизонами (набранными из всех восточнославянских земель), были под силу только стране с большим материальным и людским потенциалом.

   Из крепостей, построенных Владимиром для защиты Руси от печенегов, летопись упоминает Белгород на Ирпене, Василев (современный Васильков) на Стугне и Переяслав на Трубеже. Кроме них было построено много других крепостей, от которых до нашего времени остались многочисленные городища. В систему оборонительных рубежей входили и так называемые змеевы валы, остатки которых сохранились во многих местах. Они тянутся на сотни километров вдоль берегов рек, впадающих в Днепр.

   Вопрос о том, кто и когда возводил змеевы валы, остается еще не решенным. Бесспорно лишь то, что их насыпало местное землевладельческое население лесостепных районов Поднепровья для защиты от набегов степных кочевников. Подобные сооружения для защиты от нападений кочевников оседлое население строило и в других странах; их остатки обнаружены в Румынии, Чехословакии, Польше. Возможно, что змеевы палы в пределах Украины насыпались в разное время. Но часть их, без сомнения, была возведена при княжении Владимира в Х в. и предназначалась для обороны границ от печенегов.

   Конец Х и начало XI в.— особенно важный период в истории Киевской Руси. В это время активно проходили процессы консолидации древнерусской народности, укрепления феодального строя и государства.

   В системе мер, направленных на укрепление страны, большое значение имели религиозные реформы Владимира Святославича. Господствующий класс Киевской Руси и сам князь как глава государства понимали силу идейного влияния религии на людей и старались использовать ее в интересах феодального государства.

   Основу язычества составляли обожествление сил природы и вера в духов, населявших и сопровождавших человека от рождения до смерти. Языческие верования не были неизменными; на разных этапах развития люди поклонялись различным богам, олицетворявшим важнейшие силы природы. Неизвестный русский автор XII в. в своем произведении “Слово святого Григорья” (“Слово об идолах”) сделал попытку создать периодизацию языческих культов у восточных славян. Он определил три основных этапа: “и ти (славяне) начаша требы класти Роду и Рожаницам, преже Перуна, бога их. А преже того клали требы упирем и берегыням”. Таким образом, древнейшей формой религии у восточных славян был анимизм — верование в злых (упырей) и добрых (берегиней) духов. Позже начали поклоняться Роду и Роженице, которые олицетворяли творческие силы природы, были богами плодородия и добрыми духами предков. Потом главным стал бог грома, молнии, войны и оружия — Перун. Но кроме упомянутых главных богов на разных этапах развития язычества существовало бесчисленное множество других божеств. Они, “населяли” леса, воды и поля, покровительствовали разным отраслям хозяйства. Своих отдельных богов имели племена, роды и семьи. Так, у восточных славян сложился большой пантеон языческих богов, известный из письменных и археологических источников. Одним из важнейших был Святовит, изображение которого находится на так называемом Збручском идоле.

   Владимир предполагал сделать Киев религиозным центром всех восточных славян. Сразу же после окончания войны с Ярополком за Киев он создал в городе пантеон главных языческих богов. В центральной части киевского кремля “на холму вне двора теремного” велел поставить капище с изваяниями Перуна, Хорса, Дажбога, Стрибога, Симаргла и Мокош. Хоре и Дажбог олицетворяли солнце, но имели разное происхождение. Дажбог — славянское божество, Хоре — иранское, вошедшее в русский пантеон, вероятно, от северян, которые испытали влияние ираноязычного населения. Родственный Хорсу по происхождению Симаргл — бог земли, подземного царства; Стрибог — славянский бог ветров (так он определяется в “Слове о полку Игореве”); Мокош—японское божество плодородия и домашнего хозяйства, наследие финских племен, земли которых вошли в состав Древнерусского государства.

“Повесть временных лет” сообщает и о человеческих жертвах, которые приносились языческим богам в Киеве: “И привожаху сыны своя и дъщери, и жряху бъсомъ”. Языческое капище с изваянием Перуна находилось и в Новгороде; место это и поныне называется “Перуновым холмом”.

   Попытка Владимира поставить языческую религию на службу раннефеодальному государству не дала желаемых результатов. Язычество во второй половине Хв. уже не отвечало уровню социального, политического и культурного развития страны. В других славянских странах в это время языческую религию уже сменило христианство. Христианство с его монотеизмом, иерархией святых, развитым учением о господстве и подчинении, проповедью непротивления злу насилием значительно больше отвечало феодальному строю и идейным принципам феодального государства, чем любая другая религия. Христианство, по выражению Ф. Энгельса, было “...необходимым следствием того положения, которое занимала церковь в качестве наиболее общего синтеза и наиболее общей санкции существующего феодального строя”.

   Введение христианства было подготовлено как внутренними, так и внешними условиями. Связи восточных славян с христианскими странами и главное — с Византией существовали еще с антских времен. С возникновением Древнерусского государства русско-византийские отношения стали постоянными и регулярными.

   Арабские писатели IX в. свидетельствуют, что среди русских купцов встречались и христиане. Константинопольский патриарх Фотий (писал в 60-х годах IX в.) указывает, что Русь сменила язычество на христианство, имея в виду, очевидно, принятие христианства частью русского войска.

   Христианство приняла княгиня Ольга. Много христиан находилось в ее окружении. Уже в первой половине Х в. в Киеве была соборная христианская церковь св. Ильи. Именно 1  в ней христианская часть дружины 1 Игоря принесла присягу верности русско-византийскому мирному договору 944 г.

   Политические отношения, сложившиеся в конце 80-х годов Х в. между Русью и Византией, ускорили официальное введение христианства на Руси. В 987 г. в Византийской империи (в Малой Азии) вспыхнуло восстание против императора Василия II под руководством Варды Фоки, объявившего себя императором Византии. Василий II обратился к Владимиру за военной помощью. Князь согласился при условии, если император выдаст за него замуж свою сестру Анну. Согласие было получено, и помощь Василию II была оказана, но он не спешил выполнить свое обещание. Дело женитьбы Владимира превращалось в межгосударственный конфликт, поскольку оно рассматривалось как важный политический акт, осуществление которого ставило русского князя в один ранг с византийским императором. Византийская дипломатия, охраняя высокое положение византийского императорского двора, пыталась не допустить установления династических связей императора с правителями других государств. В этом заключалась традиционная политика Византийской империи. Еще дед Василия II Константин VII Багрянородный завещал своим сыновьям, что если какой-либо народ из неверных и незнатных жителей севера будет добиваться родства с императором Ромеев, взять у него дочь за себя или свою дочь отдать за императора или его сына, то тогда следует такое неразумное требование отвергнуть. Владимиру удалось при помощи оружия взять себе в жены сестру императора. Одновременно он принял христианство. Точных сведений, где крестился Владимир, нет. Уже в конце XI в. на Руси существовали по этому поводу разные версии, согласно которым обряд крещения происходил то в Киеве, то в Василеве, то в других городах. Автор “Повести временных лет” считал, что Владимир крестился в Корсуне перед браком с царевной Анной.

   Принятие христианства на Руси автор “Повести временных лет” описывает как однократный административный акт киевского князя. После своего крещения Владимир в 988 г. велел уничтожить идолов, которых сам поставил. Перуна сбросили в Днепр, а киевлянам приказали идти к реке, где их и окрестили попы, прибывшие из Корсуня и Царьграда. Так, по сообщению летописи, произошло крещение населения и в других городах. На местах, где стояли идолы, Владимир приказал ставить христианские церкви. После крещения в Киеве была срублена Васильевская церковь в честь св. Василия — патрона Владимира Святославича. В 989 г. началось и через семь лет закончилось строительство каменной Десятинной церкви. На ее содержание Владимир выделил десятую часть дохода от своих владений, что определило ее название.

   Новая религия в народе не могла распространиться сразу по приказу князя. Ее введение встречало сопротивление и требовало принудительных мер. Невероятно, чтобы все киевляне крестились в реке одновременно, как это описано в летописи. Такое коллективное крещение возможно, но только как демонстрация представителей высших слоев, как пример для населения. На то, что сначала христианство было принято в среде господствующего класса, а уже потом распространилось в народе, намекает и летопись, когда приводит ответ простого населения на призыв князя расстаться с язычеством: “Аще бы се не добро было, не бы сего князь и боляре прияли”.

   В Новгороде введение христианства вызвало народное восстание. Тогда посадник Добрыня и тысяцкий Путята силой заставили новгородцев креститься. “Путята крести мечем, а Добрыня огнем”. Не с радостью было встречено введение христианства и в Киеве, где, как пишет летописец, “плакахуся его навърнии людье, еще бо не бяху прияли святаго крещенья”.

   Христианство распространялось по стране медленно и полностью так и не вытеснило язычества. О том, как крепко язычество держалось в народном сознании, свидетельствует тот факт, что оно часто было идейным оружием в борьбе трудящихся против эксплуататоров. Волхвы, как указывалось, возглавили восстание 1024 г. в Суздальской земле, а в 70-х годах XI в.— в Ростовской. К тому времени относится появление волхва в Новгороде, который “хула веру хрестьянскую”. На сторону волхва стал весь народ, а с епископом остался только князь с дружиной, отмечает летописец. Долгое время в народе поклонялись языческим богам “под овином”, приносили жертвы “бесом, болотом и кладезем”. Много элементов старой религии восприняло и христианство, ставшее господствующей формой идеологии на Руси. Ее интересам служили письменность, литература, искусство. Принятие христианства способствовало широкому проникновению на Русь достижений передовой византийской культуры. Но это не означает, что культура Киевской Руси своим происхождением и развитием обязана только христианству. И до его введения на Руси существовала письменность, развивалась архитектура и искусство. Христианство способствовало расширению экономических и культурных связей Киевской Руси с европейскими странами, а также укреплению связей между отдельными ее землями. Вместе с тем новая религия была верной служительницей феодального государства; она освящала господство меньшинства и призывала трудовое население Руси к покорности и терпению. Довольно быстро древнерусская православная церковь сама стала крупным феодалом и приняла непосредственное участие в эксплуатации трудящихся.

   Во время подготовки к военному походу на Новгород против непокорного сына Ярослава в 1015 г. умирает Владимир. Конфликт между отцом и сыном в связи с этим не перерос в войну. Она началась уже между сыновьями Владимира.

   Пользуясь отсутствием в Киеве других братьев, старший сын Владимира Святополк, сидевший в Вышгороде, захватил великий киевский стол и начал борьбу против братьев — действительных и возможных своих противников. Первой жертвой этой борьбы стал Борис, которого убили подстрекаемые Святополком варяги, когда он возвращался из похода. Такая же участь постигла древлянского Святослава и муромского Глеба.

   Против Святополка выступил новгородский князь Ярослав Владимирович. Битва между ними произошла осенью 1015 г. возле г. Любеча на Днепре. Дружина Святополка потерпела поражение. Князь бежал в Польшу, а Ярослав вступил в Киев, наградив новгородцев, принимавших участие в битве. Отпуская их домой, Ярослав дал им “Правду и Устав” — хартию, устанавливающую новгородцам определенные привилегии. Первые статьи древнейшей редакции “Русской правды”, как считают исследователи, содержат основные положения этой хартии.

   Святополк не смирился с потерей великокняжеского стола. Его союзником в борьбе против Ярослава выступил тесть, польский король Болеслав 1. В 1018 г. польские войска, среди которых были немцы, угры и печенеги, захватили Киев. Ярослав бежал в Новгород. Номинально киевским князем снова стал Святополк, а в действительности в Киеве хозяйничали поляки, гарнизоны которых расположились в городах и селах Киевской земли и грабили население. Спустя некоторое время под натиском киевлян, не терпевших насилия и убивавших оккупантов, Болеслав 1 вынужден был бежать домой. Но червенские города, отвоеванные Владимиром, снова попали под власть Польши.

   Тем временем Ярослав собрал новое войско и вторично выступил против Святополка. Битва произошла в 1019 г. на р. Альте, в том месте, где был убит Борис. Как свидетельствует летописный рассказ, “бысть съча зла, яка же не была в Руси, и за рукы емлюче сечахуся, и: ступашася трижды, яко по удольемь крови тещи”. Она продолжалась от восхода солнца до вечера и закончилась победой Ярослава. Святополк бежал на Запад, а Ярослав опять стал киевским князем.

   В 1023 г. против Ярослава выступил брат Мстислав, который княжил в далекой Тмутараканской земле. Со своей дружиной, хазарами и касогами в отсутствие Ярослава он подступил к Киеву. Но киевляне его в город не пустили. Тогда Мстислав выступил на Чернигов и захватил его. В следующем году из Новгорода возвратился Ярослав. Битва между войсками братьев под Лиственом вблизи Чернигова окончилась победой черниговцев. В 1026 г. в Городце на Десне князья заключили мир: “И раздълиста по Днъпръ Руськую землю; Ярославъ прия сю сторону, а Мьстиславъ ону. И начаста жити мирно в братолюбьствъ, и уста усобица и мятежъ, и бысть тишина велика в земли”. Но раздел этот был формальным. Братья сообща решали основные государственные вопросы, касавшиеся всей Руси, сообща осуществляли военные походы.

   В 1030 г. походом русских войск в Польшу был возвращен Бела, а походом на чудь — город Юрьев. Общей акцией братьев был и поход в Польшу в 1031 г., когда их войска “заяста грады Червенськия опять”. Взятых пленных Ярослав и Мстислав поделили между собой. Своих пленных Ярослав поселил на р. Роси.

   Поселение польских военнопленных на Роси стало частью мер по укреплению южных границ Руси. Укрепления, построенные Владимиром на Правобережье, недалеко от Киева, оказались достаточно уязвимыми. Прорыв стугнинской линии укреплений создавал угрозу ближайшим к Киеву городам и непосредственно самой столице. Кроме того, за пределами этой линии оставались большие просторы славянских плодородных земель. Следовательно, возведение новой линии укреплений вдоль Роси являлось жизненно важной задачей для Киевской Руси. Ярослав это хорошо понимал и развернул широкое строительство сторожевых крепостей. “Поча ставити городы по Рьси”.

   В 1036 г. Мстислав умер. Его похоронили в церкви Спаса в Чернигове. Ярослав Мудрый стал единоличным правителем Руси. Наиболее важной своей задачей он считал сохранение целостности государства. Этому была подчинена его внешняя и внутренняя политика.

   В области внешней политики Ярослав, как и его отец, больше надеялся на дипломатию, чем на оружие. Он сумел обеспечить для Киевской Руси признание и высокий авторитет на международной арене. Известно, что положение той или иной страны в эпоху средневековья нередко определялось династическими связями. Чем могущественнее было государство и чем большим авторитетом пользовался его глава, тем больше было желающих среди иностранных правителей породниться с ним. Короли почти всех западных государств считали зачесть связать себя родственными узами с Ярославом Владимировичем.

   После возвращения червенских городов отношения Руси с Польшей стали мирными, союзническими. Ярослав помог польскому королю Казимиру восстановить мир в Польше, нарушенный внутренними междоусобицами. Сблизились они и дворами: польский король женился на сестре Ярослава Марии-Добронеге, а свою сестру выдал замуж за сына Ярослава Изяслава.

   Союзнические отношения существовали между Киевской Русью и Германской империей, император которой Генрих III поддержал Ярослава в его борьбе за червенские города. Послы Руси дважды посещали германского императора. Святослав Ярославич был женат на сестре трирского епископа.

   Тесные связи поддерживала Киевская Русь и со скандинавскими странами. Варяги принимали участие в битвах Ярослава со Святополком вблизи Любеча и на р. Альте, в битве под Лиственом с Мстиславом. У Ярослава временно нашел убежище изгнанный норвежский король Олаф. Сам Ярослав женился на дочери Олафа Ингигерде-Ирине. Норвежский принц, впоследствии ставший королем, Геральд Смелый был женат на дочери Ярослава Елизавете.

   Даже далекая от Киевской Руси Франция стремилась к установлению дружественных отношений с киевским княжеским двором. Король Франции Генрих 1 женился на дочери Ярослава Анне. После смерти Генриха 1 Анна была регентшей во время правления своего малолетнего сына Филиппа 1, а затем помогала ему править государством. Ее подписи кириллицей (Ана рьина) стоят на нескольких государственных документах, последний из которых датирован 1075 г.

   Сложный характер имели отношения Руси с Византией. Мир, установившийся после введения на Руси христианства, продолжался до 1043 г. В этом году был предпринят поход на Византию. Неизвестно, что послужило причиной этого. Возможно, поход стал ответом Руси на стремление Византии распространить на нее свое политическое влияние. Поход русских войск возглавил старший сын Ярослава Владимир, новгородский князь. Воеводой при нем был Вышата, потомок прославленного в былинах воеводы Добрыни. Сначала русские войска действовали успешно, но затем византийский флот, вооруженный греческим огнем, нанес им значительное поражение. Завершил разгром русского флота шторм, во время которого погибло много кораблей. Уцелевшие возвратились домой с Владимиром Ярославичем. Часть дружины во главе с Вышатой была встречена на Балканах византийским войском и также разбита; много русских воинов попали в плен и были ослеплены.

   Позже отношения Руси с Византией нормализовались. Русских пленных вернули на родину. А через некоторое время один из сыновей Ярослава Всеволод женился на византийской царевне из семьи Мономаха. Старший сын Всеволода от этого брака Владимир был прозван в честь деда Мономахом.

   Первая половина XI в. в истории Киевской Руси — это время дальнейшего ее развития. Оно ознаменовалось общим подъемом страны, укреплением экономических и культурных связей между ее отдельными частями, расцветом Киева как центра государства.

   При княжении Владимира Святославича административный центр Киева находился в пределах Города Владимира, включающего Старокиевскую гору и прилегающую к ней территорию. Фундаменты так называемых Софийских ворот, обнаруженных на углу современных Владимирской и Большой Житомирской улиц, фиксируют границы Города Владимира с юга. Во времена Ярослава территория центральной части Киева значительно расширилась. Вокруг нее были возведены мощные укрепления, в центре Города Ярослава вырос красивый архитектурный ансамбль.

   Границы Города Ярослава на современном плане Киева очерчиваются с юга площадью Октябрьской революции, улицами Малой Подвальной и Ярославовым валом, с запада — Львовской площадью, с северо-востока—улицей Большой Житомирской. Длина укреплений достигала более 3,5 км, а общая площадь в их пределах составляла 80 га. В системе укреплений Города Ярослава было трое ворот: Золотые, Лядские и Жидовские. До наших дней сохранились руины Золотых ворот бывших главным въездом в Киев.

   Особое внимание Ярослав уделял распространению и укреплению христианства. Он, как и его отец, хорошо понимал значение христианства для Киевской Руси. По словам летописца, при Ярославе “нача вера хрестьянська плодитися и ширитися”. Ярослав дал церкви специальный устав, определявший ее права. По этому уставу церковь имела право суда над верующими за нарушение христианских норм морали, обычаев в семейной жизни и брачных отношениях.

   Важным шагом Ярослава в области внутренней политики стало назначение (около 1051 г.) киевским митрополитом известного писателя и культурного деятеля Илариона. С введением христианства как государственной религии Киевской Руси византийский император, считавшийся главой православия, стал верховным иерархом и над русской православной церковью. Он назначал на Русь митрополитов, через которых пытался влиять на ее политическую жизнь. С назначением митрополитами лиц из местных церковных деятелей византийская дипломатия теряла такую возможность.

   Во времена Ярослава был составлен первый памятник русского права — так называемый “Устав Ярослава”, или древнейшая “Русская правда”, которая была дана Новгороду в 1016 г. как сборник правовых норм при рассмотрении разных конфликтов среди новгородского населения. Вместе с тем она отражала определенные черты жизни русского средневекового города вообще.  Социальные противоречия, о которых свидетельствует “Устав”, были характерны и для других русских городов. Юридические нормы “Устава” при рассмотрении разных дел стали общегосударственными.

   Больших успехов при княжении Ярослава Мудрого достигли культура и просвещение. Было переведено много греческих книг на древнерусский язык. В Новгороде существовала школа, в которой учились грамоте триста учеников. При Софийском соборе в Киеве была основана первая на Руси библиотека, в которой писались летописи и переводились книги.

   Ярослав Мудрый умер в 1054 г. Наследниками он оставил сыновей и племянников, между которыми разделил земли Киевской Руси. Киев, Новгород, Деревская и Турово-Пинская  земли достались старшему сыну — Изяславу; Чернигов с Северской землей — Святославу; Переяслав с южным Левобережьем — Всеволоду; Волынская земля — Игорю; Галицкая — племяннику Ростиславу Владимировичу; Полоцкая — троюродному племяннику Всеволоду Брячиславичу. Старший сын Изяслав стал главой государства.

   Ярослав имел все основания опасаться, что после его смерти начнется такая же борьба за киевский стол. какая возникла после смерти Владимира. В своем завещании он призывал князей жить в мире. В “Повести временных лет” читаем: “Се азъ отхожю свъта сего, сынове мои; имъйте в собъ любовь, попеже вы есте братья единого отца и матере; да аще будете в любви межю собою, богъ будеть в васъ, и покорить вы противныя подь вы, и будете мирно живуще; аще ли будете ненавидно живуще, в распряхъ и которагощеся (ссорясь), то погыбнете сами, и погубите землю отець своихъ, и дъдъ своих, юже налъзоша (которую они собрали) трудомь своимь великымъ”.

   Князья должны были повиноваться Изяславу как старшему князю Руси так же, как они повиновались его отцу. “Сего послушайте,— обращался Ярослав к сыновьям,— якоже послушаете мене, да той вы будеть в мене мъсто”. Изяславу же он поручил следить, чтобы братья не преступали “предъл братний” и не выгоняли друг друга из уделов. “Аще кто хощеть обидъти брата своего, то ты помагай, его же обидять”. Так определил Ярослав политические отношения между старшим братом как главой государства и младшими братьями как его вассалами.

   Но реальная сила и личный авторитет Изяслава были недостаточны для роли старшего князя. При таких условиях могла начаться междоусобная борьба. Сознавая ее отрицательные последствия для Руси, трое старших братьев — Изяслав, Святослав и Всеволод — заключили союз для общего управления государством. Триумвират старших Ярославичей держался около 15 лет, на протяжении которых братья сообща осуществляли наиболее важные политические акции. В частности, они предприняли общее выступление против нового опасного врага Руси — половцев.

   Нападения половцев на русские земли были неожиданны и разрушительны. Они жгли города и села, брали в плен тысячи людей. В летописях упоминается 46 половецких нападений на русские земли, в действительности же их было значительно больше.

   Впервые половцы вторглись в пределы Руси (Переяславскую землю) в 1061 г. В битве, которая произошла между ними и дружиной переяславского князя Всеволода, победа осталась за кочевниками. Еще большими силами они напали на Переяславскую землю в 1068 г. Всеволод обратился за помощью к братьям. На р. Альте половцы снова разбили русские войска, после чего прошли вдоль обоих берегов Днепра до Киева, опустошая русские земли. Создалась угроза столице Руси.

   Сознавая опасность, киевляне собрались на вече и обратились к князю Изяславу с требованием дать им оружие и лошадей для борьбы с половцами.  Опасаясь  вооруженного народа, он отказал. Это привело к взрыву. Началось народное восстание. Изяслав бежал в Польшу, а киевляне провозгласили своим князем Всеслава Полоцкого. Он княжил в Киеве всего семь месяцев.

   Тем временем Изяслав, заручившись поддержкой польского короля Болеслава II, выступил на Киев. Русские и польские войска сошлись недалеко от Киева, под Белгородом. Накануне битвы Всеслав бежал в Полоцк. Киевляне, опасаясь своеволия оккупантов, обратились к другим Ярославичам с просьбой не допустить погрома Киева. Святослав и Всеволод потребовали от Изяслава, чтобы он не вводил поляков в Киев. Изяслав расквартировал польские отряды в окрестных селах и пригородах Киева, распустив их, как говорит летописец, “на покорм”. Население начало партизанскую борьбу против оккупантов — “избиваху ляхи отай”. Болеслав с войском вынужден был вернуться домой.

   В условиях дальнейшего обострения классовых противоречий и усиления борьбы народных масс против феодальной эксплуатации князья и бояре принимали меры по охране лиц и имущества феодалов и феодальной администрации. На княжеском совете в 1072 г. была составлена “Правда Ярославичей” — новая редакция “Русской правды”. Она содержала ряд законов, предусматривавших суровое наказание за любое нарушение феодальной собственности и за выступления против представителей феодальной администрации.

   Вскоре противоречия между старшими Ярославичами вновь обострились. В результате триумвират их распался, и в 1073 г. Всеволод и Святослав выступили против Изяслава. Изяслав бежал в Польшу, а киевским князем стал Святослав. Началась междоусобная борьба. Киев несколько раз переходил из рук в руки. В 1076 г. после смерти Святослава киевским князем стал Всеволод, но уже в следующем году в Киев с поляками возвратился Изяслав. В 1078 г. он погиб в битве, происшедшей между ним и Всеволодом, с одной стороны, и их мятежным племянником Олегом Святославичем — с другой. Киев перешел к Всеволоду, который княжил в нем до 1093 г. После него киевским князем стал Святополк Изяславич.

   В конце XI в. на политической арене выступил сын Всеволода Ярославича переяславский князь Владимир Мономах. Вместе с двоюродным братом Святополком он пытался сохранить политическое единство русских земель. Совместно с другими князьями Мономах организовывал походы против половцев, нападения которых на русские земли в это время усилились.

   Чтобы прекратить княжеские междоусобицы, организовать общую борьбу с половцами, Святополк и Владимир Мономах в 1097 г. созвали княжеский съезд в Любече, в котором кроме них приняли участие черниговский князь Олег Святославич, смоленский — Давид Святославич, владимир-волынский — Давид Игоревич и теребовльский — Василько Ростиславич. Съезд призвал князей прекратить раздоры и объединиться для борьбы с врагом. “Почто губим Руськую землю, сами на ся котору (ссоры) дъюще? А половци землю нашю несуть розно, и ради суть, оже межо нами рати. Да нонъ отселъ имемся въ едино сердце, и блюдем Рускыъ земли: кож до да держить отчину свою”,— читаем в “Повести временных лет”.

   Но только одно княжеское постановление без других действенных факторов не могло изменить политических отношений в феодальном государстве, борьба между представителями высшей феодальной иерархии продолжалась и после Любечского съезда. А единство князей было необходимо для эффективной борьбы с половцами. В 1100 г. состоялся княжеский съезд уже в Витачеве, на котором вновь встал вопрос о мире между князьями. В начале XII в. на Руси установились более или менее мирные взаимоотношения, что дало возможность противостоять половцам. Вопросы организации общих походов рассматривались на съезде в 1103 г., который собрался вблизи Долобского озера под Киевом. На нем было принято решение выступить на врага общими силами. Весной 1103 г. поход возглавили Святополк Изяславич и Владимир Мономах. Русские войска выступили вниз по Днепру к острову Хортице. Впереди главных войск двигались разведывательные отряды, которые должны были своевременно обнаружить вражеские войска и тем самым предотвратить их неожиданное нападение. Сторожевые отряды встретились с половцами, и в ходе боя был убит половецкий военачальник Алтунопа. В следующей битве приняли участие основные силы сторон. “И поидоша полци половецьстии, аки борове (лес),— говорит летописец,— и не бъ перезрити ихъ: и Русь поидоша противу имъ”. Половцы не выдержали натиска и бросились бежать.

   В 1111 г. состоялся второй поход против половцев, который также возглавили киевский и переяславский князья. Русские войска подошли к Ворскле, оттуда к Северскому Донцу, где взяли половецкие города Шарукань и Сугров. За Северским Донцом они встретили большой половецкий отряд и разбили его. Через три дня свежими силами половцы начали контрнаступление. В критический момент в бой были введены резервы во главе с Владимиром Мономахом, и это решило исход битвы. Половцы потерпели поражение.

   Походы против половцев дополнялись мерами по укреплению границ Руси. Отстраивались старые крепости и закладывались новые. В конце XI в. были построены линии оборонительных укреплений на юге Киевской Руси — на Суде, Роси и Днепре. Наиболее важное значение имела Посульская линия, защищавшая левобережные русские земли от половецких нападений. Каждая крепость на Суде, Днепре и Роси прикрывала определенный участок границы, а вместе они составляли единую систему обороны юга Руси. Связь между крепостями осуществлялась при помощи световой сигнализации, о чем свидетельствуют раскопки Витачевского городища. На наивысшей точке обнаружены остатки башни, где зажигали сигнальный огонь.

   Организатором и активным участником борьбы с половцами был Владимир Мономах, заслуживший этим славу и популярность на Руси. Борьба с половцами требовала больших материальных затрат и людских ресурсов. Она отрывала от хозяйственных работ тысячи людей. А те, кто непосредственно не принимал участия в военных походах, обеспечивали войско всем необходимым.

   Большим несчастьем для трудящихся была междоусобная княжеская борьба, которая особенно усилилась в последнюю четверть XI в. Князья не считались с интересами населения. Междоусобные феодальные войны сопровождались разорением населенных пунктов и пленом жителей.

   Половецкие нападения и междоусобные феодальные войны усиливали бремя феодальной эксплуатации. Недовольство народа вылилось в восстание 1113 г. Владимир Мономах (1113—1125), став киевским князем после Святополка, понимал, что для успокоения народа необходимы законодательные меры. В результате появился новый закон — “Устав Володимерь Всеволодичя”, или дополнение к юридическому кодексу “Русская правда”. Новые статьи, хотя и не лишали ростовщиков и землевладельцев основных привилегий, все же значительно ограничивали их бесконтрольную деятельность, приводившую к разорению горожан и крестьян. Были определены единые проценты на занятые деньги. Закон о холопах, отражавший тенденцию к ограничению и сокращению источников рабского труда на Руси, отвечал интересам хозяйственного развития страны.

   Двенадцатилетнее княжение Мономаха в Киеве ознаменовалось укреплением государственного единства. Не нарушая принципа, провозглашенного на Любечском съезде — “каждо да держит отчину свою”. Мономах прибрал к рукам феодальных владетелей и создал для них обстановку, обязывавшую к повиновению.

   Успехи объединительной политики Владимира Мономаха положительно отразились на экономическом развитии древнерусских земель. Летописи отмечают рост и застройку таких городов, как Киев, Новгород, Ладога, Смоленск, Переяславль и др. В связи с оживлением внутренних связей и укреплением объединяющего положения Киева был, видимо, сооружен в 1115 г. мост через Днепр.

   Значительно укрепила Русь в это время свои международные позиции. Прекратились опустошительные вторжения половцев. Улучшились отношения с Византией и другими странами. О высоком международном авторитете Руси свидетельствовали династические браки. Женой Мономаха была Гита, дочь английского короля Гарольда. Мужьями его дочерей стали византийский царевич Леон Диогенович и венгерский король Коломан.

   Деятельность Мономаха, направленная на укрепление единства Руси, успешно была продолжена его сыном Мстиславом (1125—1132 гг.). Ему удалось покончить с традиционным автономизмом кривичских князей. В 1129 г. они были вызваны в Киев на суд, а затем сосланы в Константинополь. Полоцкое княжество перешло в руки сына великого князя Изяслава.

   На международной арене Мстислав также продолжал политику Мономаха. Против половцев, нападавших на русские земли, были осуществлены победные походы, в результате которых их кочевья были отброшены “за Донъ и за Волгу, за Яикъ”. Летописцы сравнивали победы дружин Мстислава над половцами с победами войск Мономаха. О силе Киевской Руси в это время красноречиво свидетельствует следующий факт, рассказанный летописью В. Татищева. В 1129 г. русские купцы, возвращавшиеся из Моравии, были ограблены поляками. Как только об этом стало известно Мстиславу, он немедленно направил к польскому королю Болеславу послов с требованием возмещения убытков. Болеслав нашел требование Мстислава справедливым и обещал не только компенсировать потери русских купцов, но и впредь проводить их через польские земли под охраной. Византия, императором которой был зять Мстислава Иоан II Комнен, также поддерживала с Русью союзнические отношения.

   Спокойное время княжения Мстислава, не отягощенное усобицами, положительно сказалось на экономическом развитии всей страны. В столице развернулось строительство монументальных зданий: храма монастыря св. Федора, церкви Янчиного монастыря, собора св. Богородицы Пирогощи на Подоле.

   В исторической литературе правление Мстислава справедливо считается временем решающего преобладания объединительных тенденций. Оно как бы подвело итог первому этапу истории Киевской Руси, в продолжении которого складывалось ее политическое единство, формировалась единая древнерусская народность, устанавливались государственные границы, происходило становление феодального общественного строя.

   Свидетельства письменных и археологических источников убедительно показывают, что Киевская Русь IX— XII вв. являлась одной из наиболее экономически развитых стран средневековой Европы. Главной отраслью ее экономики было сельское хозяйство, создававшее значительный прибавочный продукт и обусловливавшее бурное развитие ремесла и торговли.

   Киевская Русь имела широкие и разнообразные отношения со многими странами мира. Главным содержанием этих связей были безопасность страны, неприкосновенность границ, экономическое развитие городов. Выражение они находили, прежде всего, в установлении дипломатических контактов, торговых договорах, династических браках. Защита государственных интересов Киевской Руси вынуждала ее прибегать и к силе оружия: отражать вторжения кочевников или же прокладывать пути к международным рынкам.

   Социальная жизнь Киевской Руси характеризовалась сложностью и противоречивостью. Развитие феодализма, сопровождавшееся усилением эксплуатации населения, вызывало частые классовые конфликты, выливавшиеся нередко в крупные крестьянские и городские восстания.


5. Период распада на княжества и упадок Киевской Руси.



   Первыми десятилетиями XII в. закончился раннефеодальный период истории Киевской Руси, началась эпоха феодальной раздробленности. Историческое содержание этой эпохи долгое время определялось неточно, а иногда и вовсе неправильно. Новая стадия развития феодализма на Руси нередко рассматривалась как явление регрессивное, обусловившее экономический и культурный упадок страны. Ныне на основе анализа всех имеющихся в наличии источников, особенно археологических, ученые пришли к выводу, что Русь на протяжении XII — первой половины XIII в. продолжала развиваться по восходящей линии и по уровню экономики и культуры входила в число наиболее развитых стран Европы.

   По мнению академика Б. А. Рыбакова, новый этап исторического развития Руси правильнее называть не периодом феодальной раздробленности, а начальным этапом развитого феодализма. Его характерными особенностями были: углубление процессов феодализации в городе и селе, а также дальнейшая кристаллизация и обособление отдельных древнерусских княжеств.

   К 30-м годам XII в. отдельные древнерусские княжества настолько окрепли и выросли, что смогли начать самостоятельную, во многих отношениях независимую от Киева жизнь. Власть великого киевского князя, ставшего первым среди равных, отошла в прошлое и больше не распространялась на все древнерусские земли. Наряду с киевским титул “великий князь” имели также владимирский, черниговский и некоторые другие князья, бывшие в своих княжествах полновластными хозяевами. Раньше других от Киева отпочковались Полоцк и Новгород, затем Владимир (Суздальский), Чернигов, Галич. Процесс формирования новой политической карты Руси со многими центрами отвечал общеисторическим условиям жизни древнерусских земель.

   Исследования последних лет показывают, что новая стадия развития феодализма на Руси характеризовалась не только укреплением иммунитетных прав, но и необычайно разветвленной системой вассально-иерархических связей. Господствующий класс на Руси представлял собой довольно сложную феодальную иерархическую лестницу, на верхних ступеньках которой стояли представители княжеского рода, на нижних — бояре, дружинная знать, дворяне. Все они были тесно связаны между собой системой сюзеренитета — вассалитета, которая и в условиях расчлененной формы землевладения оставалась определяющей системой государственно-правовых отношений.

   Экономическое развитие Руси XII— XIII вв. проходило по пути укрепления вотчинного хозяйства. Еще в раннефеодальный период во всех землях Руси сложились феодальные отношения, местная родоплеменная знать превратилась в крупных феодалов, выросли и окрепли городские центры. Со временем в каждом главном городе земли прочно закрепились удельные князья, основавшие в них свои местные династии. Черниговская и Новгород-Северская земли оказались в руках Ольговичей, Смоленская — Ростиславичей, Владимиро-Суздальская — Юрьевичей, Волынская — Изяславичей, Полоцкая — Брячиславичей. Только Киев и Новгород в силу разных причин не превратились в наследственные вотчины; в них в продолжение всего периода феодальной раздробленности сидели князья различных династий.

   Недолго, однако, продолжалась мирная совместная жизнь боярства и обосновавшихся в землях князей. Уже со второй половины XII в. между ними возникают острые противоречия. Стремление удельных князей к единовластию в своих княжествах натолкнулось на яростное сопротивление крупных феодалов. Неудовлетворенные независимым положением князя и не получив от него тех прав и привилегий, на которые они рассчитывали, бояре нередко лишали его власти. В свою очередь князья, которым удавалось упрочить свое положение в земле, жестоко расправлялись с боярской оппозицией.

   В борьбе с сепаратистскими тенденциями крупного боярства князья опирались на постоянную дружину, которая находилась вблизи стольного города княжества и была готова в любую минуту выступить в поход. На протяжении XII в. в каждом княжестве рождалась низшая прослойка феодалов — мелкое дворянство, формировавшееся из княжеских дружинников, слуг, рядовичей и тиунов.

   Дворяне, будучи соперниками боярства и пользуясь благосклонностью и поддержкой своих князей, основывали собственные феодальные гнезда вокруг старых городов, становились не только собственниками крупных и мелких поместий, но и владельцами зависимых крестьян. Экономическая нестабильность, зависимость от княжеской власти определили и политические симпатии дворянства. Княжеская “чадь”, “отроки” и “детские” были заинтересованы в стабилизации внутреннего положения земель. Они верой и правдой служили своему князю, видя в нем сильную личность, способную крепить единство. Не случайно Даниил Заточник замечал, что “лучше мне в лаптях жить при княжьем дворе, чем в сафьяновых сапогах при боярском”.

   Одним из основных элементов общественного и государственного развития Руси, как и всей средневековой Европы, были города. Наивысший их расцвет относится к XII—XIII вв. Древнерусские города представляли собой чрезвычайно сложные социально-экономические и политико-административные организмы, основу хозяйственной жизни которых составляли ремесло и торговля, а также сельскохозяйственное производство. Тут изготовлялось все необходимое для государства, для нужд хозяйства, быта, торговли и войны. На городских посадах работали золотых дел мастера, эмальеры и стеклоделы, гончары и кузнецы, резчики по дереву, камню и кости, ткачи и кожемяки, сапожники, оружейники и т. д. Города были также административными центрами, крепостями, коллективными замками крупных земельных магнатов округа или княжества, центрами культуры, местом средоточия церковного управления.

   Одновременно с экономическим развитием древнерусских земель в XII—XIII вв. значительно расширились торговые связи между ними. Их укреплению способствовало наличие определенной ремесленной специализации как отдельных городов, так и целых районов. Успешно развивалась в это время и международная торговля Руси; для защиты торговых путей от половцев (“греческого”, “соляного”, “залозного”) неоднократно выступали объединенные дружины русских княжеств.

   С развитием внутренней и международной торговли в больших городах росло и укрепляло свои позиции сословие ростовщиков и крупных ремесленников. Это против них и земельных магнатов, которые сосредоточивались в городах, поднималось на борьбу население торгово-ремесленных посадов. Классовая борьба в древнерусских городах в XII—XIII вв. была сложной и находила различное выражение. Она приобретала прямую форму восстаний и завуалированную — в виде церковных ересей. Городские низы, беспощадно эксплуатируемые боярами, купцами и ростовщиками, объединялись в корпорации, подобные ремесленным цехам стран Западной Европы. Иногда “черный люд” поддерживали князья, которые использовали недовольство масс в борьбе против независимых бояр.

   Важную роль в развитии древнерусского общественного строя, о чем шла речь выше, играло общерусское законодательство. В отличие от некоторых феодально-раздробленных государств Западной Европы (например, Германии), где в каждом княжестве действовали свои законы, в Древней Руси XI—XI II вв. был единый юридический кодекс судебно - правовых норм, имевший одинаковую силу во всех землях. Характерно, что длительный процесс сложения текста “Русской правды” (пространная редакция “Русской правды”) завершился вполне на втором этапе исторического развития Руси. В нем нашли отражения все важнейшие стороны экономической и общественно-политической жизни страны — развитие феодальной собственности на землю, дворцово-вотчинная система управления, правовое положение различных категорий зависимого населения, развитие торговли и ограничение ростовщичества, социальная борьба, отмена кровной мести и др. Стройность и продуманность законоположений “Русской правды” свидетельствует о высоком уровне юридической мысли на Руси. Не случайно этот законодательный свод приобрел общерусское значение и имел юридическую силу во всех княжествах вплоть до XVв.

   Опорой господствующего класса, основой идеологического влияния на массы была церковь, а высшее духовенство — частью самого господствующего класса. Церковная организация напоминала светскую. Во главе церкви стоял митрополит “киевский и всея Руси”, которого назначал или патриарх константинопольский, или великий князь киевский с последующим утверждением его собором русских епископов. Епархиями, которые в XII—XIII вв. территориально приближались к княжествам, управляли епископы. Они отбирались местными князьями преимущественно из киевского духовенства и утверждались киевским митрополитом. Важной составной частью церковной организации были монастыри, расположенные в больших городах и за их пределами. В XII—XIII вв. монастыри стали еще и крупными землевладельцами. Они . владели городами и селами, тысячами 1 зависимых крестьян и большими земельными угодьями. Кроме того, монастыри широко занимались рвстовщичеством, в их владениях развивались ремесло и торговля. Церковь принимала активное участие и в политической жизни Руси, в феодальных междоусобицах и классовой борьбе.

   Активизация общественно-политической жизни Руси периода феодальной раздробленности пробуждала чувстве общенародного единства, что нашло отражение в многочисленных летописях и литературных произведениях — от “Поучения” Мономаха до “Слова о погибели земли Русской”. В своем патриотическом отношении к Русской земле летописцы и публицисты поднимались к пониманию общерусских интересов. Во многом они отражали чувства и настроения народных масс Руси. Этническое развитие Руси XII—XIII вв. проходило по пути дальнейшей консолидации древнерусской народности, в основе которой лежали сознание общности происхождения и развития, чувство территориальной целостности, единство языка, культуры, веры, наличие прочных экономических связей. Если на первом этапе существования Древней Руси силой, способствовавшей этнической сплоченности восточного славянства, было государство, то на втором — древнерусская народность сама стала одним из важнейших условий государственного единства.

   Несмотря на политическую раздробленность Руси и рост областных отличий, в XII—XIII вв. развивалась и самобытная, единая в своей основе русская культура. Отличия были в значительной мере чисто внешними, а единство опиралось на глубокие основы творчества трудовых масс. Закономерно, что материальная культура Руси XII—XIII вв. стала более единой. Причем это единство прослеживается не только на широком ас,   сортименте изделий городского и 1  сельского ремесла, но и в домостроительстве и даже в каменной архитектуре. Поступательное развитие древнерусских городов как центров высших культурных ценностей народа свидетельствовало о чрезвычайной 1 силе в обществе центростремительных тенденций. На Руси сложился единый (при некоторых локальных отличиях) народный стиль культуры, ставший основой образования родственных национальных культур русского, украинского и белорусского народов.

   Политическая жизнь феодальной Руси XII — первой половины XIII в. характеризовалась постоянной конфронтацией тенденций единства древнерусских земель с их политическим дроблением. Напряженная междоусобная борьба князей и княжеских группировок происходила на почве отстаивания той или иной программы общерусского единства. Традиционным центром целостности Руси выступал Киев, вокруг которого приходила борьба претендентов за старшинство; со временем наряду с Киевом выдвинулись и новые объединительные центры — Чернигов, Владимир на Клязьме, Смоленск, Галич.

   Согласно академику Рыбакову Б. А., политическое соперничество отдельных княжеских династий Руси вызвало к жизни около середины XII в. систему дуумвирата — соправления на киевском столе князей двух княжеских линий, которые не желали уступать первенство друг другу. Соправление князей-дуумвиров сыграло положительную роль в истории Южной Руси, поскольку оно в некоторой степени смягчало остроту княжеских междоусобиц и способствовало объединению сил для борьбы с половцами. Князья-соправители, за которыми постоянно стояли Смоленское княжество или Волынь, чернигово-северские или владимиро-суздальские земли, связывали Южную Русь с другими районами государства.

   Изучение основных институтов государственной власти на Руси (собор, совет, снем, вече, ряд), а также различных форм зависимости и княжеского суда показывает, что члены правящей княжеской фамилии (являвшиеся, по выражению летописца, “единого деда внуци”) были связаны между собой сложной системой вассально-иерархических отношений.

   На протяжении XI — в начале XII в. на политической карте Руси возникло около 15 больших феодальных княжеств, из которых пять — Киевское, Черниговское, Переяславское, Владимиро-Волынское и Галицкое — находились в пределах современной территории Украины. Через некоторое время, во второй половине XII и в XIII в., процесс дальнейшего политико-административного дробления захватил и их. В каждом княжестве появилось много небольших зависимых княжеств-вассалов.

   Наряду с дроблением в ряде земель Руси четко определились и тенденции к единству, выразителем которых была сильная княжеская власть. Особенно отчетливо они проявились во Владимиро-Суздальской Руси, где уже в конце XII в. временно определилась победа великокняжеской власти. “В каждом из этих средневековых государств,— писал Ф. Энгельс,— король представлял собой вершину всей феодальной иерархии, верховного главу, без которого вассалы не могли обойтись и по отношению к которому они одновременно находились в состоянии непрерывного мятежа”. Это выражение Энгельса в полной мере может быть отнесено и к политической  ситуации,  сложившейся на Руси в XII— первой половине XIII в.

   Целый ряд прогрессивных явлений — возникновение больших экономических областей, преодоление замкнутости феодального натурального хозяйства, установление тесных экономических связей между городом и селом и другие, наблюдавшиеся в жизни Руси этого времени, не достигли еще такого развития, которое остановило бы процессы дальнейшего дробления древнерусских княжеств.

   Исторические события развернулись непредвиденно. Объединительные тенденции, исходившие из Киева, Владимира, Смоленска, Чернигова, Галича, были насильственно прерваны монголо-татарским нашествием.

   В последующей борьбе за национальную независимость идеи единства всех древнерусских земель, с такой силой прозвучавшие в знаменитом “Слове о полку Игореве”, сыграли решающую роль.

   В политическом строе русских земель и княжеств имелись местные особенности, обусловленные различиями в уровне и темпах развития производительных сил, феодальной земельной собственности, зрелости феодальных прризводственных отношений. В одних землях княжеская власть (в результате упорной, продолжавшейся с переменным успехом борьбы) смогла подчинить себе местную знать и укрепиться. В Новгородской земле, наоборот, утвердилась феодальная республика, в которой княжеская власть утратила роль главы государства и стала играть подчиненную, преимущественно военно-служебную роль.

   С торжеством феодальной раздробленности общерусское значение власти киевских великих князей постепенно свелось до номинального “старейшинства” среди других князей. Связанные друг с другом сложной системой сюзеренитета и вассалитета (в силу сложной иерархической структуры феодальной земельной собственности), правители и феодальная знать княжеств при всей своей местной самостоятельности были вынуждены признавать старейшинство сильнейшего из своей среды (великого князя), объединявшего их усилия для разрешения вопросов, которые не могли быть решены силами одного княжества или же затрагивали интересы ряда княжеств. Уже со второй половины XIIв. стали выделяться сильнейшие княжества, правители которых становились “великими”, “старейшими” в своих землях, представляя в них “... вершину всей феодальной иерархии, верховного главу, без которого вассалы не могли обойтись и по отношению к которому они одновременно находились в состоянии непрерывного мятежа.

   До середины Х11в. таким главой феодальной иерархии в масштабе всей Руси был киевский князь. Со второй половины XII в. его роль перешла к местным великим князьям, которые в глазах современников, как “старейшие князья” были коллективно ответственны за исторические судьбы Руси (представление об этническо-государственном единстве которой продолжало сохраняться).

   В конце XII— начале XIII в. на Руси определилось три основных политических центра, каждый из которых оказывал решающее влияние на политическую жизнь окрестных земель и княжеств: для Северо-Восточной и Западной (а также в немалой степени для Северо-Западной и Южной) Руси — Владимиро-Суздальское княжество; для Южной и Юго-Западной Руси — Галицко-Волынское княжество; для Северо-Западной Руси — Новгородская феодальная республика.

   В условиях феодальной раздробленности резко возросла роль общерусских и земельных съездов (снемов) князей и их вассалов, на которых рассматривались вопросы межкняжеских отношений и заключались соответствующие договоры, обсуждались вопросы Организации борьбы с половцами и проведение других совместных мероприятий. Но попытки князей созывом таких съездов сгладить наиболее отрицательные последствия утраты государственного единства Руси, связать свои местные интересы с встававшими перед ними проблемами общерусского (или общеземельного) масштаба в конечном счете терпели неудачу из-за непрекращавшихся между ними усобиц.

   Князья обладали всеми правами суверенных государей. Небольшие размеры княжеств позволяли им лично вникать во все дела по управлению и контролировать своих агентов, вершить суд на своем дворе или во время объездов своих владений. Наряду с продолжавшими действовать нормами “Русской Правды” в землях и княжествах начали складываться свои правовые нормы, находившие отражение в межкняжеских договорах и в торговых договорах русских городов с зарубежными городами. В сборниках церковного права содержались нормы, касавшиеся семейно-брачных и других сторон жизни феодального общества, отнесенных к юрисдикции церковного суда. В составе княжеской и вотчинной администрации, составлявшей в совокупности аппарат управления в княжествах, имелись военные, административные, финансовые, судебные, хозяйственные и другие агенты (воеводы, наместники, посадники, волостели, тысяцкие, дворские, казначеи, печатники, конюшие, вирники, тиуны и др.). Материальное обеспечение их осуществлялось передачей им части доходов от управления (кормление) или же пожалованием земель в вотчину.

   Одной из важнейших обязанностей вассалов было оказание помощи своему сюзерену советом, обязанность думать вместе с ним “о строе земельном и о ратех”. Этот совещательный орган при князе (боярская дума) не имел юридически оформленного статута, созыв его и состав думцев, так же как и круг вопросов, ставившихся на обсуждение, зависели от князя. Рекомендации думцев для князя считались необязательными, но лишь немногие князья решались их игнорировать или поступить вопреки совету своих могущественных вассалов. При слабых князьях власть 'фактически сосредоточивалась в руках бояр-думцев.

   Помимо бояр и лиц дворцового управления в княжеской думе участвовали представители высшего духовенства. С ростом церковного землевладения духовенство превращалось в могущественную сословную корпорацию феодалов-землевладельцев со сложной иерархической лестницей. Опираясь на свой духовный авторитет, возраставшее экономическое могущество и преимущество, которые давало ей сохранение в условиях раздробленной Руси сословного и организационного единства, церковь стала претендовать на роль верховного арбитра в межкняжеских отношениях, активно вмешиваться в политическую борьбу и княжеские усобицы.

   Основу вооруженных сил княжеств составляли, как и ранее, княжеские дружины из воинов-профессионалов (дворяне, детские, отроки). Верхушка княжеской дружины — : служилые бояре имели отряды из вооруженных холопов (чадь) и военных слуг - вассалов. Конные дружины были сравнительно немногочисленными, поэтому при необходимости собиралось пешее ополчение из смердов и горожан. Роль полков городского ополчения резко возросла в связи с сокращением численности крестьян, не вовлеченных в личную зависимость. Большую роль в обороне южных границ играли “черные клобуки” — вассальные от Киева тюркские кочевники.

   Феодальные усобицы и набеги половцев обусловили интенсивное строительство оборонительных сооружений. Города опоясывались земляными валами и рвами, в систему деревянных крепостей начали включаться как узлы обороны каменные башни. В Галицкой и Новгородской землях стали строить каменные крепости. Военно-оборонительное значение имели и каменные храмы, становившиеся нередко последними узлами обороны для защитников городов. Обычным боевым порядком русских войск было построение из трех полков: центра (чело) и боковых — крыльев. В дальнейшем прибавились сторожевой (передовой) и засадный (резервный) полки. Вооружение русских дружинников по качеству и эффективности в бою не уступало лучшим образцам вооружения западноевропейских рыцарей.

   В совокупности русские земли имели значительные военные силы для отражения внешней агрессии. Сокрушительные удары Мономаха по половцам в 1103—1111 гг. были достигнуты благодаря объединению под его руководством воинских сил многих княжеств. Последующая активная оборона южных границ, сопровождавшаяся совместными походами князей в глубь половецких степей, значительно ослабила половецкие орды. Новый натиск половцев на Южную Русь в 70—80-х годах XIIв., временно объединивших силы мелких орд под властью нескольких ханов (Кончак, Кобяк, Гза), уже не потребовал вовлечения в борьбу всех русских княжеств и был отражен пограничными княжествами и “черными клобуками”.

   Борьбу с “Полем” затрудняли княжеские усобицы, во время которых отдельные князья то вступали в союз с половцами и вместе с ними опустошали земли своих соперников, то, уклоняясь от участия в совместных походах, предпринимали против половцев сепаратные, ради “своего добытка”, походы. Тяжелая неудача одного такого похода (предпринятого “в особь” в 1185 г. северским князем Игорем Святославичем), открыла половцам брешь в русской обороне для опустошительного набега. Эта неудача послужила безымянному автору “Слова о полку Игореве” поводом для предостережения князей о грозящей от “Поля” опасности из-за отсутствия единства между ними в защите Русской земли. Но страстный призыв к единению всех сил Руси, чтобы “загородить Полю ворота”, прозвучавший всего за 38 лет до битвы на Калке, не был услышан.

   Киевское княжество. Уже в середине XII в. реальная власть киевских князей ограничивалась пределами самого Киевского княжества, включавшего земли по берегам притоков Днепра — Тетерева, Ирпеня и полуавтономного Поросья, заселенного вассальными от Киева, “чёрными клобуками”. Попытка Ярополка, ставшего после смерти МстиславаГ киевским князем, самовластно распоряжаться “отчинами” других князей была решительно пресечена.

   Несмотря на утрату Киевом общерусского значения, борьба за обладание им продолжалась вплоть до нашествия монголов. Какой - либо очередности в наследовании киевского стола не соблюдалось, и он переходил из рук в руки в зависимости от соотношения сил боровшихся между собой княжеских группировок и в немалой степени—от отношения к ним со стороны могущественного киевского боярства и “черных клобуков”. Приглашение боярами в 1113г. Владимира Мономаха в Киев (в обход принятой тогда очередности в наследовании) было прецедентом, использованным в дальнейшем для обоснования права выбора сильного и угодного киевским боярам князя и заключения с ними ряда, ограждавшего их территориально-корпоративные интересы. Нарушавших этот ряд князей бояре устраняли переходом на сторону его соперников или же путем заговора (как, возможно, был отравлен Юрий Долгорукий; свергнут, а затем и убит в 1147 г. во время народного восстания непопулярный среди киевлян Игорь Ольгович Черниговский). По мере втягивания в борьбу за Киев все большего числа князей киевские бояре прибегали к своеобразной системе княжеского дуумвирата, приглашая в Киев соправителями представителей от двух или нескольких соперничавших княжеских группировок, чем на какое-то время достигалось столь необходимое Киевской земле относительное политическое равновесие.

   По мере утраты Киевом общерусского значения отдельные правители сильнейших княжеств, ставшие в своих землях “великими”, начинают сажать в Киеве зависимых от них князей-“подручников”.

   Усобицы из-за Киева превратили Киевскую землю в арену частых военных действий, в ходе которых разорялись города и села, а население угонялось в плен. Жестоким погромам подвергался и сам Киев как со стороны князей, вступавших в него победителями, так и со стороны тех, кто оставлял его в качестве побежденного и возвращался в свою “отчину”. Все это предопределяло наметившийся с начала XIII в. постепенный упадок Киевской земли, отлив ее населения в северные и северо-западные районы страны, менее страдавшие от княжеских усобиц и фактически недоступные для половцев. Периоды временного усиления Киева в княжение таких выдающихся политических деятелей и организаторов борьбы с половцами, как Святослав Всеволодич Черниговский (1180—1194) и Роман Мстиславич Волынский (1203—1205), чередовались с правлением бесцветных, калейдоскопически сменявших друг друга князей. Даниил Романович Галицкий, в руки которого перешел Киев незадолго до взятия его Батыем, уже ограничился назначением в него своего посадника из бояр.

   Владимиро-Суздальское княжество. До середины XI в. Ростово-Суздальская земля управлялась присылавшимися из Киева посадниками. Ее “окняжение” началось после того, как она досталась младшему Ярославичу — Всеволоду Переславльскому — и закрепилась за его потомками в качестве их 1 родовой “волости”.

   В XII—ХIIIвв. Ростово-Суздальская земля переживала экономический и политический подъем, выдвинувший ее в ряд сильнейших княжеств на Руси. Плодородные земли Суздальского Ополья, необозримые леса, прорезанные густой сетью рек и озер, по которым пролегали древние и важные торговые пути на юг и восток, наличие Доступных для добычи железных руд — все это благоприятствовало развитию земледелия, скотоводства, сельских и лесных промыслов, ремесла и торговли. В ускорении хозяйственного и политического возвышения этого лесного края большое значение имел быстрый прирост его населения за счет жителей южнорусских земель, спасавшихся от половецких набегов. В XI—XII вв. здесь сложилось и окрепло крупное княжеское и боярское (а затем и церковное) землевладение, поглощавшее общинные земли и вовлекавшие крестьян в личную феодальную зависимость. В XII—XIII вв. возникли почти все основные города этой земли (Владимир, Переславль-Залесский, Дмитров, Стародуб, Городец, Галич, Кострома, Тверь, Нижний Новгород и др.), строившиеся суздальскими князьями на границах и внутри княжества в качестве опорных крепостных и административных пунктов и обстраивавшиеся торгово-ремесленными посадами, население которых активно включалось в политическую жизнь. Под 1147 г. в летописи впервые упоминается Москва — небольшой пограничный городок, выстроенный Юрием Долгоруким на месте конфискованной им усадьбы боярина Кучки.

   В начале 30-х годов XII в., в правление сына Мономаха Юрия Владимировича Долгорукого (1125—1157), Ростово-Суздальская земля обрела независимость. Военно-политическая активность Юрия (вмешивавшегося во все княжеские усобицы, протягивавшего свои “долгие руки” к дальним городам и землям), сделала его одной из центральных фигур в политической жизни Руси второй трети XIIв. Начатые Юрием и продолженные его преемниками борьба с Новгородом и войны с Волжской Болгарией положили начало расширению границ княжества в сторону Подвинья и волжско-камских земель. Под влияние суздальских князей подпали Рязань и Муром, “тянувшие” ранее к Чернигову.

   Последние десять лет жизни Долгорукого прошли в изнурительной и чуждой интересам его княжества борьбе с южнорусскими князьями за Киев, княжение в котором в глазах К)рия и князей его поколения соединялось со “старейшинством” на Руси. Но уже сын Долгорукого, Андрей Боголюбский, захватил в 1169 г. г. Киев и, жестоко ограбив город, передал его в управление одному из своих вассальных князей-“подручников”.

   Княжение Андрея Юрьевича Боголюбского (1157—1174) отмечено началом борьбы суздальских князей за политическую гегемонию своего княжества над остальными русскими землями. Честолюбивые попытки Боголюбского, претендовавшего на титул великого князя всей Руси, подчинить себе полностью Новгород и принудить других князей к признанию его главенства на Руси потерпели неудачу. Однако именно в этих попытках находила свое отражение начинавшаяся пробиваться тенденция к восстановлению государственно-политического единства страны на основе подчинения удельных князей самовластному правителю одного из сильнейших на Руси княжеств.

   С княжением Андрея Боголюбского связано возрождение традиций властной политики Владимира Мономаха. Опираясь на поддержку горожан и дворян-дружинников, Андрей круто расправлялся с непокорными боярами, изгонял их из княжества, конфисковывал их вотчины. Чтобы быть еще более независимым от бояр, он перенес столицу Княжества из Ростова — древней боярской цитадели — в сравнительно новый город — Владимир – на Клязьме, в котором имелся значительный торгово-ремесленный посад. Подавить окончательно боярскую оппозицию князю - “самовластцу”, как называли Андрея его современники, не удалось. В июне 1174 г. он был убит заговорщиками-боярами.

   Двухлетняя усобица, развязанная после убийства Боголюбского боярами, закончилась вокняжением его брата Всеволода Юрьевича Большое Гнездо (1176—1212). В его княжение Владимиро - Суздальская земля достигла наивысшего расцвета и могущества, играя решающую роль в политической жизни Руси конца XII — начала XIII в. Распространяя свое влияние на другие русские земли, Всеволод умело сочетал силу оружия (как, например, в отношении к рязанским князьям) с искусной политикой (во взаимоотношениях с южнорусскими князьями и Новгородом). Имя и могущество Всеволода были хорошо известны далеко за пределами Руси. Автор “Слова о полку Игореве” с гордостью писал о нем как о самом могущественном князе на Руси, многочисленные полки которого могли веслами раскропить Волгу, а шлемами вычерпать воду из Дона.

   После смерти Всеволода во Владимиро - Суздальской земле начался интенсивный процесс феодального дробления. Распри многочисленных сыновей Всеволода из-за великокняжеского стола и распределения княжений вели к постепенному ослаблению великокняжеской власти и ее политического влияния на другие русские земли. Тем не менее вплоть до нашествия монголов Владимиро - Суздальская земля оставалась сильнейшим и влиятельнейшим княжеством на Руси, сохранившим политическое единство под главенством владимирского великого князя. Планируя завоевательный поход на Русь, монголо - татары связывали результат внезапности и мощи своего первого удара с успехом всего похода в целом. И не случайно объектом первого удара была избрана Северо - Восточная Русь.

   Черниговское и Смоленское княжества. Эти два крупных поднепровских княжества имели в экономике и политическом строе много общего с другими южнорусскими княжествами, являвшимися древними очагами культуры восточных славян. Здесь уже в IX—XI вв. сложилось крупное княжеское и боярское землевладение, быстро росли города, которые становились центрами ремесленного производства, не только обслуживавшего близлежащие сельские округи, но имевшего развитые внешние связи. Обширные торговые связи, особенно с Западом, имело Смоленское княжество, в котором сходились верховья Волги, Днепра и Западной Двины — важнейших торговых путей Восточной Европы.

   Выделение Черниговской земли в самостоятельное княжество произошло во второй половине XI в. в связи с передачей ее (вместе с Муромо - Рязанской землей) сыну Ярослава Мудрого Святославу, за потомками которого она закрепилась. Еще в конце XI в. прервались древние связи Чернигова с Тмутараканью, отрезанной половцами от остальных русских земель и подпавшей под суверенитет Византии. В конце 40-х годов XII в. Черниговское княжество разделилось на два княжества: Черниговское и Новгород - Северское. Тогда же обособилась Муромо - Рязанская земля, подпавшая под влияние владимиро - суздальских князей. Смоленская земля обособилась от Киева в конце 20-х годов XIIв., когда она досталась сыну Мстислава 1 Ростиславу. При нем и его потомках (Ростиславичах) Смоленское княжество расширилось территориально и укрепилось.

   Срединное положение Черниговского и Смоленского княжеств среди других русских земель вовлекало их князей во все политические события, происходившие на Руси в ХII—XIII вв., и прежде всего в борьбу за соседний с ними Киев. Особую политическую активность проявляли черниговские и северские князья, непременные участники (а часто и инициаторы) всех княжеских усобиц, неразборчивые в средствах борьбы со своими противниками и чаще других князей прибегавшие к союзу с половцами, с которыми они опустошали земли своих соперников. Не случайно автор “Слова о полку Игореве” назвал основателя династии черниговских князей Олега Святославича Гориславичем, первым начавшим “мечом крамолу ковать” и “засевать” Русскую землю усобицами.

   Великокняжеская власть в Черниговской и Смоленской землях не смогла перебороть силы феодальной децентрализации - земской знати и правителей небольших княжеств. В результате эти земли в конце XII — первой половине XIII в. раздробились на множество мелких княжений, лишь номинально признававших суверенитет великих князей.

   Полоцко - Минская земля. Рано обнаружила тенденции к обособлению от Киева Полоцко - Минская земля. Несмотря на малоблагоприятные для земледелия условия, социально-экономическое развитие Полоцкой земли происходило быстрыми темпами благодаря выгодному расположению на перекрестке важнейших торговых путей по Западной Двине, Неману и Березине. Оживленные торговые связи с Западом и прибалтийскими племенами (ливов, латтов, куршей и др.), находившимися под суверенитетом полоцких князей, способствовали росту городов со значительной и влиятельной в них торгово - ремесленной прослойкой. Рано сложилось здесь и крупное феодальное хозяйство с развитыми сельскохозяйственными промыслами, продукция которых вывозилась за рубеж.

   В начале XI в. Полоцкая земля досталась брату Ярослава Мудрого Изяславу. Его потомки, опираясь на поддержку местной знати и горожан, более ста лет с переменным успехом вели борьбу за независимость своей “отчины” от Киева. Наибольшего могущества Полоцкая земля достигла во второй половине XI в. в княжение Всеслава Брячиславича (1044—1101), но в XII в. в ней начался интенсивный процесс феодального дробления. В первой половине XIII в. она уже представляла собой конгломерат мелких княжеств, лишь номинально признававших власть полоцкого великого князя. На долю этих княжеств, ослабленных внутренними усобицами, выпала тяжелая борьба (в союзе с соседними и зависимыми от них прибалтийскими племенами) с вторгнувшимися в Восточную Прибалтику немецкими крестоносцами. С середины XIII в. Полоцкая земля стала объектом наступления и со стороны литовских феодалов.

   Галицко - Волынская земля. Галицко - Волынская земля простиралась от Карпат и Днестровско - Дунайского Причерноморья на юг и юго-западе до земель литовского племени ятвягов и Полоцкой земли на севере. На западе она граничила с Венгрией и Польшей, а на востоке — с Киевской землей и половецкой степью. Галицко - Волынская земля была одним из древнейших очагов пашенной земледельческой культуры восточных славян. Плодородные почвы, мягкий климат, многочисленные реки и лесные массивы, перемежающиеся со степными пространствами, создавали благоприятные условия для развития земледелия, занятия скотоводством и различными промыслами, а вместе с тем и феодальных отношений, крупного феодального княжеского и боярского землевладения. Высокого уровня достигло ремесленное производство, его отделение от земледелия способствовало росту городов, которых здесь насчитывалось больше, чем в других русских землях. Крупнейшими из них были Владимир - Волынский, Перемышль, Теребовль, Галич, Берестье, Холм, Дрогичин и др. Значительную часть жителей этих городов составляли ремесленники и торговые люди. Через Галицко - Волынскую землю проходил второй торговый путь из Балтийского моря в Черное (Висла — Западный Буг — Днестр) и сухопутные торговые пути из Руси в страны Юго - Восточной и Центральной Европы. Зависимость Днестровско - Дунайской низовой земли от Галича позволяла ему контролировать европейский судоходный торговый путь по Дунаю с Востоком.

   Галицкая земля до середины XII в. была разделена на несколько мелких княжеств, которые в 1141 г. были объединены перемышльским князем Владимиром Володаревичем, перенесшим свою столицу в Галич. Наивысшего расцвета и могущества Галицкое княжество достигло при его сыне Ярославе Осмомысле (1152—1187) — крупном государственном деятеле того времени, высоко поднявшем международный престиж своего княжества и успешно защищавшем общерусские интересы во взаимоотношениях с Византией и соседними с Русью европейскими государствами. Военному могуществу и международному авторитету Ярослава Осмомысла автор “Слова о полку Игореве” посвятил самые патетические строки. После смерти Осмомысла Галицкое княжество стало ареной длительной борьбы князей с олигархическими устремлениями местного боярства. Боярское землевладение в Галицкой земле опережало в своем развитии княжеское и значительно превосходило последнее своими размерами. Галицкие “великие бояре”, владевшие огромными вотчинами с собственными укрепленными городами-замками и имевшие многочисленных военных слуг-вассалов, в борьбе с неугодными им князьями прибегали к заговорам и мятежам, вступали в союз с венгерскими и польскими феодалами.

   Волынская земля обособилась от Киева в середине XII в., закрепившись в качестве родовой “отчины” за потомками киевского великого князя Изяслава Мстиславича. В отличие от соседней Галицкой земли на Волыни рано сложился большой княжеский домен. Боярское землевладение росло в основном за счет княжеских пожалований служилым боярам, поддержка которых позволила волынским князьям начать активную борьбу за расширение своей “отчины”. В 1199 г. волынскому князю Роману Мстиславичу удалось впервые объединить Галицкую и Волынскую земли, а с занятием им в 1203 г. Киева под его властью оказалась вся Южная и Юго-Западная Русь — территория, равная крупным европейским государствам того времени. Правление Романа Мстиславича отмечено упрочением общерусского и международного положения Галицко - Волынской земли, успехами в борьбе с половцами, борьбой с непокорным боярством, подъемом западнорусских городов, ремесла и торговли. Так были подготовлены условия для расцвета Юго-Западной Руси в княжение его сына Даниила Романовича.

   Гибель в 1205 г. в Польше Романа Мстиславича привела к временной утрате достигнутого политического единства Юго - Западной Руси, к ослаблению в ней княжеской власти. В борьбе против нее объединились все группировки галицкого боярства, развязавшего разорительную, длившуюся свыше 30 лет, феодальную войну. Бояре вступили в сговор с венгерскими и польскими феодалами, которым удалось овладеть Галицкой землей и частью Волыни. В эти же годы произошел беспрецедентный на Руси случай вокняжения в Галиче боярина Володислава Кормиличича. Национально-освободительная борьба против венгерских и польских захватчиков, завершившаяся их разгромом и изгнанием, послужила основой восстановления и укрепления позиций княжеской власти. Опираясь на поддержку городов, служилого боярства и дворянства, Даниил Романович утвердился на Волыни, а затем, заняв в 1238 г. Галич и в 1240 г. Киев, вновь объединил всю Юго-Западную Русь и Киевскую землю.

   Новгородская феодальная республика. Особый политический строй, отличный от княжений-монархий, сложился в XII в. в Новгородской земле, одной из наиболее развитых русских земель. Древнее ядро Новгородско - Псковской земли составляли земли между Ильменем и Чудским озером и по берегам рек Волхова, Ловати, Великой, Мологи и Меты, которые делились в территориально-географическом отношении на пятины, а в административном — на сотни и погосты. Новгородские “пригороды” (Псков, Ладога, Старая Русса, Великие Луки, Бежичи, Юрьев, Торжок) служили важными торговыми и военно - опорными пунктами внутри и на границах земли. Крупнейшим пригородом, занимавшим в системе Новгородской республики особое, автономное положение (“младшего брата” Новгорода), был Псков, отличавшийся развитым ремеслом и собственной торговлей с Прибалтикой, немецкими городами и с самим Новгородом. Во второй половине XIII в. Псков фактически стал самостоятельной феодальной республикой.

   С XI в. началась активная новгородская колонизация Карелии, Подвинья, Прионежья и обширного Северного Поморья, ставших новгородскими колониями. Вслед за крестьянской колонизацией (из Новгородской и Ростово-Суздальской земли) и новгородскими торгово-промысловыми людьми туда продвигались и новгородские феодалы. В XII—XIII вв. там уже имелись крупнейшие вотчинные владения новгородской знати, не допускавшей проникновения в эти районы феодалов из других княжеств и создания там княжеской собственности.

   В XII в. Новгород был одним из крупнейших и наиболее развитых городов на Руси. Возвышению Новгорода способствовало его исключительно выгодное расположение в начале важных для Восточной Европы торговых путей, связывавших Балтийское море с Черным и Каспийским морями. Это предопределяло значительную долю посреднической торговли в торговых связях Новгорода с другими русскими землями, с Волжской Болгарией, Прикаспием и Причерноморьем, Прибалтикой, Скандинавией и северо - немецкими городами. Торговля Новгорода опиралась на развитые в Новгородской земле ремесло и различные промыслы. Новгородские ремесленники, отличавшиеся широкой специализацией и профессиональным мастерством, работали в основном на заказ, но часть их изделий поступала на городской рынок, а через купцов-скупщиков — и на внешние рынки. Ремесленники и купцы имели свои территориальные (уличанские) и профессиональные объединения (сотни, братчины), игравшие заметную роль в политической жизни Новгорода. Наиболее влиятельным было объединение купцов - вощников (“Иванское сто”) из верхушки новгородского купечества, ведших в основном зарубежную торговлю. Во внешней торговле активно участвовали и новгородские бояре, фактически монополизировавшие наиболее доходную торговлю пушниной, которую они получали из своих владений в Подвинье и Поморье и от специально снаряжаемых ими торгово - промысловых экспедиций в Печорскую и Югорскую земли.

   Несмотря на преобладание в Новгороде торгово-ремесленного населения, основу экономики Новгородской земли составляли сельское хозяйство и связанные с ним промыслы. Из-за неблагоприятных природных условий зерновое земледелие было малопродуктивным и хлеб составлял существенную часть новгородского импорта. Хлебные запасы в вотчинах создавались за счет взимаемой со смердов продуктовой ренты и использовались феодалами для спекуляции в частые неурожайные голодные годы, для опутывания трудового люда ростовщическими кабалами. В ряде районов крестьяне помимо обычных сельских промыслов занимались добычей железной руды и соли.

   В Новгородской земле рано сложилось и стало господствующим крупное боярское, а затем и церковное землевладение. Специфика положения князей в Новгороде, присылаемых из Киева в качестве князей-наместников, исключавшая  возможность  превращения Новгорода в княжество, не способствовала сложению крупного княжеского домена, ослабляя тем самым позиции княжеской власти в борьбе с олигархическими устремлениями местного боярства. Уже с конца XI в. новгородская знать в значительной мере предопределяла кандидатуры присылаемых из Киева князей. Так, в 1102 г. бояре отказались принять в Новгород сына киевского великого князя Святополка, заявив с угрозой последнему: “Аще ли две главе имееть сын твой, то поели его”.

   В 1136 г. восставшие новгородцы, поддержанные псковичами и ладожанами, изгнали князя Всеволода Мстиславича, обвинив его в “небрежении” интересов Новгорода. В освободившейся из-под власти Киева Новгородской земле утвердился своеобразный политический строй, в котором республиканские органы управления встали рядом и над княжеской властью. Однако новгородские феодалы нуждались в князе и его дружине для борьбы с антифеодальными выступлениями народных масс и для защиты Новгорода от внешней опасности. В первое время после восстания 1136 г. объем прав и деятельности княжеской власти не изменились, но они приобрели служебно-исполнительный характер, подверглись регламентации и были поставлены под контроль посадника (прежде всего в области суда, который князь стал вершить вместе с посадником). По мере того как политический строй в Новгороде приобретал все более выраженный боярско-олигархический характер, права и сфера деятельности княжеской власти неуклонно сокращались.

   Низшей ступенью организации и управления в Новгороде было объединение соседей “уличан” с выборными старостами во главе. Пять городских районов-концов образовывали самоуправлявшиеся территориально - административные и политические единицы, имевшие также в коллективной феодальной собственности особые кончанские земли. В концах собирались свои вече, избиравшие кончанских старост.

   Высшим органом власти, представлявшим все концы, считалось городское вечевое собрание свободных горожан, владельцев городских дворов и усадеб. Основная масса городского плебса, проживавшая на землях и в усадьбах феодалов на положении арендаторов или кабальных и феодально-зависимых людей, была неправомочна участвовать в вынесении вечевых приговоров, но благодаря гласности веча, собиравшегося на Софийской площади или Ярославовом дворище, могла следить за ходом вечевых прений и своей бурной реакцией нередко оказывала на вече известное давление. Вече рассматривало важнейшие вопросы внутренней и внешней политики, приглашало князя и заключало с ним ряд, избирало посадника, ведавшего управлением и судом и контролировавшего деятельность князя, и тысяцкого, возглавлявшего ополчение и имевший в Новгороде особое значение суд по торговым делам. За всю историю Новгородской республики должности посадника, кончанских старост и тысяцкого занимали только представители 30—40 боярских фамилий — элиты новгородской знати (“300 золотых поясов”).

   Стремясь укрепить независимость Новгорода от Киева и превратить новгородскую епископию из союзника княжеской власти в одно из орудий своего политического господства, новгородская знать добилась выборности (с 1156г.) новгородского епископа, который как глава могущественной церковной феодальной иерархии превратился вскоре в одного из первых сановников республики.

   Вечевой строй в Новгороде и Пскове был своеобразной феодальной “демократией”, одной из форм феодального государства, в котором демократические принципы представительства и выборности должностных лиц на вече создавали иллюзию “народовластия”, участия “всего Новгорода” в управлении, но где в действительности вся полнота власти была сосредоточена в руках бояр и привилегированной верхушки купечества. Считаясь с политической активностью городского плебса, бояре умело использовали демократические традиции кончанского самоуправления в качестве символа новгородской вольности, прикрывавшего их политическое господство и обеспечивавшего им поддержку городского плебса в борьбе с княжеской властью.

   Политическая история Новгорода в XII—XIII вв. отличалась сложным переплетением борьбы за независимость с антифеодальными выступлениями народных масс и борьбы за власть между боярскими группировками (представлявшими боярские роды Софийской и Торговой сторон города, его концов и улиц). Антифеодальные выступления городской бедноты бояре нередко использовали для устранения от власти своих соперников, притупляя антифеодальный характер этих выступлений расправой с отдельными боярами или должностными лицами. Крупнейшим антифеодальным движением было восстание в 1207 г. против посадника Дмитра Мирошкинича и его родственников, обременявших городской люд и крестьян произвольными поборами и ростовщическими кабалами. Восставшие разгромили городские усадьбы и села Мирошкиничей, изъяли у них долговые кабалы. Бояре, враждебные Мирошкиничам, воспользовались восстанием, чтобы устранить их от власти.

   Новгороду пришлось вести упорную борьбу за свою независимость с соседними князьями, стремившимися подчинить себе богатый “вольный” город. Новгородские бояре умело использовали соперничество между князьями, выбирая среди них сильных союзников. Вместе с тем соперничавшие боярские группировки втягивали в свою борьбу правителей соседних княжеств. Наиболее трудной для Новгорода была борьба с суздальскими княэьями, которые пользовались поддержкой влиятельной группировки новгородских бояр и купцов, связанных торговыми интересами с Северо - Восточной Русью. Важным орудием политического давления на Новгород в руках суздальских князей было прекращение подвоза хлеба из Северо - Восточной Руси. Позиции суздальских князей в Новгороде значительно укрепились, когда их военная помощь новгородцам и псковичам стала решающей в отражении агрессии немецких крестоносцев и шведских феодалов, стремившихся к захвату западных и северных новгородских территорий.


6. Древняя Русь и кочевники.



   Одним из существенных факторов исторического развития южнорусских  княжеств XI — начала XIII в. являлось их пограничное положение. К югу и юго - востоку от них раскинулась половецкая степь. Здесь на протяжении почти двух веков обитали кочевые тюркоязычные племена половцев, вступавшие в различные отношения с Русью. Иногда они были мирными, сопровождавшимися браками и военными союзами, но чаще, о чем шла речь выше, враждебными. Не случайно перед Русью так остро стояла задача укрепления южных и юго-восточных границ. Знаменитый призыв автора “Слова о полку Игореве” — “Загородите полю ворота”, обращенный к русским князьям в 1185 г., был злободневным на протяжении всей истории русско-половецких отношений. Чтобы читатель мог себе яснее представить, с каким врагом “лицом к лицу” стояла Южная Русь в XI — начале XIII в., целесообразно дать хотя бы краткий очерк истории половцев.

   Впервые русичи столкнулись с половцами в 1055 г., когда орда хана Балуша подошла к южным рубежам Руси. К этому времени половцы заняли все пространство степей, вытеснив оттуда печенегов, торков, берендеев. Стабильных границ Половецкая земля не имела. Кочевой уклад хозяйства вынуждал половцев занимать все удобные для кочевий земли, вторгаться в пределы соседних государств и захватывать (пусть временно) их окраинные территории. В большей мере от половцев терпело южно - русское порубежье, но грабительские их походы достигали и северных границ Византийской империи. Как и их предшественники, половцы делились на отдельные ханства или объединения, каждое из которых занимало “свою” территорию.

   С. А. Плетнева на основании картографирования ранних типов половецких каменных изваяний установила, что в XI в. наиболее устойчивыми половецкими землями были берега среднего и нижнего течения Северского Донца.

   Для конца XI — начала XII в. известна локализация двух половецких орд. Одна из них, возглавляемая Тугорканом, кочевала в днепровском Левобережье, владения другой, ханом которой был “шелудивый” Боняк, располагались на правом и левом берегах Днепра. Исследователи полагают, что эти орды представляли собой части единого, хотя и неустойчивого, объединения половцев, кочевавшего в Поднепровье и являвшегося непосредственным соседом Киевской и Переяславской земель.

   В Приазовье, в начале XII в., находился центр еще одного объединения половцев во главе с ханом Урусобой. Оно было слабым и развалилось под ударом войск Мономаха в 1103 г.

   Известен также половецкий союз в Предкавказье, ядром которого были орды донецких половцев во главе с ханом Отроком.

   Около середины XII в. Половецкая земля представляла собой конкретную географическую область с вполне определившимися границами. Их хорошо знали на Руси. Летописец под 1152 г. пишет: “Вся Половецкая земля, что же их межи Волгою и Днепром”. Изучение исторической географии Половецкой земли, осуществленное в советское время, позволяет несколько уточнить ее летописную локализацию. Северная граница “Поля Половецкого” проходила на Левобережье — в междуречье Ворсклы и Орели, на Правобережье — в междуречье Роси и Тясмина, западная — но линии Ингульца. На юге оно включало северокавказские, приазовские и крымские степи.

   Этнически эта огромная страна не была только половецкой. Здесь жили и другие народы: аланы, яссы, хазары, гузы, косоги. Они, вероятно, являлись основным населением городов Шаруканя, Сугрова, Балина на Донце, Саксина на Волге, Корсуня и Сурожа в Крыму, Тмутаракани на Тамани. В различных письменных источниках эти центры названы половецкими, или кипчакскими, но это не от того, что они были населены половцами, а потому, что находились в пределах Половецкой земли или пребывали в даннической зависимости от половцев. Некоторые из существовавших ранее городов (например, Белая Вежа) были разгромлены и превращены в половецкие зимовники.

   История половцев после заселения ими восточноевропейских степей разделена исследователями на четыре периода. Первый — середина XI — начало XII в., второй — 20—60-е годы XII в„ третий — вторая половина XII в., четвертый — конец XII — первые десятилетия XIII в. Каждый из этих периодов имеет свои особенности как в области внутреннего развития половцев, так и в области их взаимоотношений с русскими и другими соседями.

   В целом первый период характеризуется необычайной агрессивностью половцев. Они устремлялись к границам   богатых   земледельческих стран, вторгались в их пределы, грабили местное население. Страсть к наживе толкала отдельных представителей половецкой верхушки к участию в войнах русских князей друг с другом или же с западными соседями. За эту помощь они получали двойную цену: богатые дары от союзников и контрибуцию с побежденных. В этот период своей истории половцы находились на начальной, таборной стадии кочевания, характеризовавшейся постоянным передвижением их орд по степи. Это обстоятельство затрудняло организацию серьезных военных экспедиций русских военных дружин против них.

   Начало XII в. ознаменовалось значительными изменениями в жизни половцев. К этому времени все степное пространство было разделено между отдельными ордами, и каждая из них кочевала в пределах вполне определенной территории. Теперь половцы, оказавшиеся непосредственными соседями Руси, не могли безнаказанно вторгаться в ее пределы. Их ожидали ответные удары. В течение первых двух десятилетий объединенные силы южнорусских княжеств нанесли половцам несколько серьезных поражений. В 1103 г. они были разгромлены в районе р. Молочной, впадающей в Азовское море, в 1109, 1111 и 1116 гг. такая же участь постигла и донецких половцев. Во время этих походов русские дружины овладели городами Шаруканом, Сугровом и Балином. Летопись сообщает, что половцы в результате военных походов русских в Степь были угнаны “за Дон, за Волгу, за Яик”. Именно тогда, как полагают исследователи, хан Отрок ушел со своей ордой из района Северского Донца “в Обезы” — на Кавказ.

   Второй период половецкой истории совпал по времени с начальным этапом феодальной раздробленности на Руси, ознаменовавшейся обострением междукняжеских отношений, частыми междоусобными войнами, соперничеством претендентов за великокняжеский стол. В этих условиях борьба с половцами отошла на второй план. Отдельные походы немногочисленных русских дружин в степь не могли достичь ощутимых побед. Князья, особенно представители черниговских Ольговичей, больше думали о том, как использовать половцев в борьбе за Киев, чем о безопасности границ. Установление союзнических отношений с половцами (дикими), привлечение их к участию в решении внутренних дел Руси способствовало сравнительно быстрому возрождению могущества кочевников.

   В это время они переживают высший этап своего развития. Завершился переход ко второму способу кочевания, характеризовавшемуся появлением устойчивых границ каждой орды и наличием постоянных зимовников. Вместо крупных, но неустойчивых объединений, появились небольшие орды, состоявшие как из кровнородственных, так и некровнородственных семей и родов. В половецком обществе военно-демократические отношения сменялись раннефеодальными.

   Третий период половецкой истории отмечается, с одной стороны, усилением давления кочевников на южнорусское пограничье, с другой — консолидацией русских сил для ответных антиполовецких походов. Чаще всего русские дружины направлялись в район Поднепровья, где хозяйничали поднепровские и лукоморские половецкие орды, угрожавшие безопасности днепровского (греческого) торгового пути, особенно его южного отрезка. Разумеется, путь этот не находился, как это иногда утверждается, в руках поднепровских половцев, но, чтобы он мог выполнять свое назначение, требовалась постоянная его охрана, посылка в наиболее опасные участки (Канев, район порогов) русских войск. Летопись говорит о таких походах под 1167, 1168, 1169 и другими годами. Русские князья ходили и в глубинные районы половецких кочевий. В 1184 г. полки князей Святослава Всеволодовича и Рюрика Ростиславича нанесли поражение половцам в устье Орели. В плен была захвачена почти вся половецкая верхушка: Кобяк Кареневич с сыновьями, Изай Билюкович, Товлый, Осолук и др. Аналогичный поход русские полки осуществили и в 1187 г., в результате которого были разгромлены половецкие зимовища на р. Самаре.

   В отличие от поднепровских половцев, не представлявших во второй половине XII в. сколько-нибудь значительной угрозы для Руси, донские, возглавляемые энергичным ханом Кончаком, постоянно вторгались в русские земли, грабили население. О Кончаке, сыне хана Отрока и грузинской царевны Гурандухт, русские летописцы отзываются то как о могучем богатыре “иже снесе Суду”, то как об окаянном и безбожном разорителе Руси. Разгром русских полков Игоря Святославича в 1185 г. показал, что для успешной борьбы с “Донским союзом” Кончака сил одного княжества было недостаточно. Поражение на Каяле “открыло” юго - восточную границу Руси со Степью. Донские половцы получили возможность не только безнаказанно грабить пограничные районы Новгород-Северского и Переяславского княжеств, но и вторгаться в пределы Киевской земли.

   Четвертый период половецкой истории характеризуется некоторым улучшением русско-половецких отношений. Летописи отмечают для этого времени преимущественно участие половцев в княжеских междоусобицах, главным театром которых стали Галицкое и Волынское княжества. Разумеется, это не значит, что половцы вообще отказались от своей традиционной политики грабежа.  Даже и после их поражения в двух битвах с монголо-татарами (в 1222 и 1223 гг.) половцы осуществляли нападения на русские земли. В 1234 г. они разорили Поросье и окрестности Киева. Это была их последняя акция. Власти половцев в южнорусских степях пришел конец. Источники свидетельствуют, что в 30-х — начале 40-х годов половцы вели упорную борьбу с монголо-татарами, но были покорены ими и вошли в состав Золотой Орды. Таким образом, половцы, занявшие огромные пространства южнорусских степей, за 200 лет своей истории прошли путь от таборных кочевий до создания кочевнического государственного объединения в социально-экономической области и от военной демократии до феодализма в области общественных отношений. Огромная роль в этом принадлежит Древнерусскому государству, находившемуся на неизмеримо более высокой (по сравнению с половцами) ступени своего исторического развития.

   Борьба Руси против монголо - татарского нашествия. Русь и половцы продолжали вести изнурительную взаимную борьбу, а тем временем над ними уже нависла новая волна кочевников, более могущественная, чем все предыдущие. Путь монголо-татарских орд на запад начался от Амура. На первых порах они не представляли грозной силы.

   До начала XII в. территорию, где живут современные монголы, населяли собственно монголы, кереиты, теркиты, ойраты, найманы, татары и многие другие племена, ведшие между собой постоянные войны. Степень развития социальных отношений и культуры этих союзов племен была разной. В то время как найманы и кереиты создавали государственные объединения (ханства), другие племена еще находились на стадии распада родовых отношений. Во второй половине XII в. борьба за объединение монгольских племен и создание единого Монгольского государства особенно обострилась.

   Первым монгольским вождем, объединившим большинство союзов племен, был Есугей-Боатур. После его смерти собранный им улус распался. Вдова Есугея с малыми детьми, из которых старшим был Темучин (родился приблизительно в 1155 г.), лишилась поддержки большинства монгольских ханов. Приблизительно в 1185 г. совместно с ханом сильного кереитского союза племен Ван-ханом Темучин разгромил теркитский союз и выдвинулся в один ряд с известными монгольскими ханами. Одно за другим под его власть переходили монгольские   племена — джалаиры, тархуды, чаншиуты, бояды, баруласы, танхуды, арулады. В 1189 г. монгольская степная аристократия этих племен избрала Темучина ханом и дала ему титул Чингисхана (великого хана). В 1206 г. после победы над кереитским и найманским союзами племен Чингисхан на всемонгольском курултае был провозглашен ханом всей Монголии. Единое Монгольское государство представляло собой абсолютную военно-феодальную монархию, организованную по десятичной системе. Вся территория страны была разделена на два больших округа, которые в свою очередь делились на “тьмы” (с населением по 10 тыс. человек каждая), “тысячи”, “сотни” и “десятки”. Во главе этих военно-административных подразделений стояли преданные Чингисхану нукеры. Кроме того, в своем распоряжении он имел личную 10-тысячную гвардию.

   С 1206 г. монголы стали проводить по отношению к соседним землям и государствам экспансионистскую политику. В 1207 и 1209 гг. они осуществили опустошительные набеги на тунгусское государство Си Ся, тогда же были завоеваны киргизы, окончательно покорены найманы и теркиты. Приблизительно в 1219 г. монгольские войска вторглись в Среднюю Азию. Этот поход стал начальным этапом завоевания монголами стран Западной Азии и Восточной Европы. На протяжении нескольких месяцев они разгромили силы хорезмского хана Мухамеда, и феодальное раздробленное государство хорезм - шахов фактически перестало существовать. Один за другим были покорены Бухара, Самарканд, Ходжент, Мерв, Туе, Нишанур, Балх и другие города. Завоеванием Хорезма в 1221 г. завершились военные походы Чингисхана в Среднюю Азию, где орды монгольских варваров превратили цветущие государства и города в руины. По выражению К.Маркса, искусство, богатые библиотеки, прекрасное сельское хозяйство, дворы, мечети — все полетело к черту. Перед завоевателями открылся путь к Закавказью и причерноморским степям.

   Исследователи считают, что непосредственным поводом к походу монголов в кипчакские степи было то. что кипчаки помогали хорезм - шаху Магомету в борьбе с Чингисханом. Однако причины этого похода были более глубокими. Они заключались в самом характере Монгольского государства, которое не могло существовать без завоеваний.

   В 1220 г. Чингисхан направил 25-тысячное войско во главе с опытными полководцами Джебе и Субедеем в район южного побережья Каспия и Северного Кавказа. Разбив грузинское войско и захватив город Тбилиси, монголы через Дербент вышли в степи Северного Кавказа. Тут их встретили объединенные полки половцев, яссов, черкесов и других племен. Первая битва не дала преимущества ни одной из сторон, и монголы решили разъединить силы противника — уговорить половцев оставить своих союзников. Богатые подарки и лукавые слова об общности происхождения сделали свое дело — половцы отошли в причерноморские степи. Разгромив племена Северного Кавказа, монгольские войска догнали половцев. В битве, происшедшей в 1222 г. на Дону, половецкие орды были разбиты; много половцев погибло, в том числе и ханы Юрий Кончакович и Даниил Кобякович. Хан Кобяк с остатками войска отступил к Днепру, надеясь на помощь русских войск.

   В 1223 г. в Киеве состоялся съезд южнорусских князей. В нем приняли участие Мстислав Романович — князь киевский, Мстислав Святославич — князь черниговский и козельский, Мстислав Мстиславич — князь галицкий, которые по летописи “бъаху старъйшины в Руской земли”. Князья решили помочь половцам. “Луче ны бы есть прияти я на чюжой землъ, нежели на своей”. На Нижнем Днепре, в районе с. Хортица, начали собираться половецкие полки, дружины князей галицкого и волынского, черниговского и киевского, смоленского и курского, трубчевского и путивльского. Как отмечает летописец, тут собрались “невиданьная рати, и сущии с ними коньници”.

   По договоренности с половецкими ханами русские князья решили выступить навстречу монголо - татарам в половецкие степи. Перейдя Днепр, русско-половецкие передовые отряды встретились с авангардом монгольского войска. В коротком бою монголы потерпели поражение и отступили в глубь степей. Русским достались табуны лошадей и другие трофеи. На восьмой день объединенные силы русских и половцев подошли к р. Калке, где их уже ждали монголо - татарские полки. Настал день решающей битвы, а русские князья еще не достигла полной согласованности в действиях. В то время как Мстислав Галицкий (Удалой) отдавал приказ своим полкам выступать против врага, другой Мстислав, очевидно Киевский, спокойно отсиживался в своем шатре. Русские полки вступили в бой неодновременно, и это имело губительные последствия.

   Несмотря на храбрость и героизм русских воинов и князей (особенно отличился восемнадцатилетний Даниил Романович), победили монголо - татары. Поражение русских войск было на сей раз особенно ощутимым, и летописец вынужден был признать, что “такоже не бывало никогда же”. В битве на Калке погибло шесть князей; по летописным данным из простых воинов вернулся только каждый десятый, а количество убитых киевлян достигло 10 тыс.

   Большие потери понесли в этой битве и монголы. Дойдя до Новгорода Святополча на Днепре, они не отважились продолжать поход и повернули назад. На обратном пути монголы разгромили Волжскую Болгарию, опустошили северное побережье Каспия и Туркестан.

После смерти Чингисхана власть перешла к его сыновьям. Великий хан Угедей и его ближайшие советники разработали план новых завоеваний. Возглавить поход на Запад должен был внук Чингисхана Батый, улус которого граничил с Русью.

   В конце 1237 г. началось наступление монгольских орд (около 140 тыс. воинов) под руководством Батыя на древнерусские земли. Безуспешно рязанский князь Юрий Игоревич обращался за помощью к Владимиру и Чернигову. В битве на р. Воронеже рязанские войска были разгромлены, а монголы один за другим взяли и разрушили города Пронск, Белгород, Ижеславец, Рязань. От Рязани вражеские полчища выступили на Коломну, разбили войско Всеволода Юрьевича и подошли к Москве, которую после пятидневной осады захватили и сожгли.

   В феврале 1238 г. монголы обложили Владимир на Клязьме; часть их войск устремилась к Суздалю. Жестокая битва за столицу северо-восточных земель Руси, в которой монголы применили стенобитные машины, окончилась поражением владимирцев. Город был взят 7 февраля, в пламени пожара погибли его героические защитники. Вслед за Владимиром пали Ростов, Углич, Ярославль, Юрьев - Польский, Переяслав, Кашин, Тверь, Торжок, Городец, Кострома.

   В верховьях Оки монголы встретили сильное сопротивление небольшой крепости Козельска. Несмотря на малолетство своего князя Василька и требование монголов сдать город, козельчане решили защищаться. Летописец расценивает это решение как проявление “крепкодушного ума”. Семь недель продолжалась героическая оборона Козельска. День и ночь вражеские пороки (машины для метания камней) разбивали стены крепости, которые в конце концов были проломаны, и монголы захватили вал. Козельчане уничтожили около 4 тыс. монголов, но отстоять город не смогли. Батый приказал убить всех его жителей, “не пощадъ отъ отрочатъ до сосущихъ молоко”. Князь Василько, по преданию, утопился в крови. Город Козельск Батый назвал “злым городом”.

   В 1238 г. истощенные монгольские полчища отошли в половецкие степи, чтобы восстановить силы и отдохнуть. Весной 1239 г. они выступили на юго - запад. Первым на пути продвижения Батыевой орды стоял Переяслав, население которого на протяжении нескольких столетий успешно боролось с кочевниками. На этот раз его защитникам не удалось отстоять город. Монголы захватили Переяслав, разрушили и сожгли его. Организатор обороны епископ Семен был убит. В том же году печальная участь Переяслава постигла и Чернигов. “Объступиша градъ в силъ тяжцъ; слышавъ же Мьстиславъ Глъбовичъ нападение на градъ иноплеменьныхъ, приде на нъ со всими вои”. Овладев Черниговом, Менгухан жестоко расправился с его непокорными жителями. “Побъженъ бысть Мьстиславъ и множество отъ вой его избиено бысть, и градъ взяша и запалиша огньмь”. От Чернигова монголы повернули на Киев. Из городка Песочного Менгухан послал к князю Михаилу послов с ультиматумом сдать город. Михаил велел убить послов, а сам, очевидно, испугавшись своего поступка, бежал в Венгрию. В Киев прибыл Даниил Галицкий и оставил там воеводу, который должен был организовать и возглавить оборону города.

   Менгухан не решился брать Киев приступом; захватив добычу и пленных в окрестных селах и городах, он пошел на соединение с главными силами Батыя. В 1240 г. монголы “многомъ множьствомъ силы своей” снова подступили к Киеву и осадили его. Летописец, свидетель, а возможно, и участник этих событий, замечает, что от скрипа возов, рева верблюдов, ржания коней монголо-татарского войска не слышно было человеческого голоса. Под Киевом собрались все воеводы Батыя. Такой большой армии для овладения одним городом Батыю не приходилось сосредоточивать ни до, ни после взятия Киева.

   Настал день штурма. Основной удар Батый направил с юга, в районе Лядских ворот. Беспрерывно, днем и ночью тараны монголов били ворота и стены, пока им не удалось захватить часть вала и проникнуть в пределы Города  Ярослава.  Сопротивление киевлян было настолько отчаянным, а потери захватчиков такими большими, что Батый вынужден был отдать приказ о прекращении боя и дал передышку своему войску. Этим воспользовались защитники Киева. Отойдя в пределы Города Владимира, они за одну ночь укрепились на новых позициях. На следующий день битва разгорелась с новой силой. Киевляне отстаивали каждую улицу, каждый дом, но силы были слишком неравны. Прорвав укрепление в районе Софийских ворот (от чего в народе они получили название Батыевых), монголо-татары ворвались в Киевский детинец и подступили к Десятинной церкви. От ударов камнеметов стены первого каменного храма Руси разрушились, похоронив под руинами горстку оставшихся героических защитников Киева. “Того же лета взяша Киевъ татарове и святую Софью розграбища, и монастыри все, и иконы, и кресты, и все узорчье церковные взяша, а люди от мала и до велика все убиша мечем”,— так описывает трагическую судьбу Киева суздальский летописец. Не менее ужасные картины, свидетельствующие о героической борьбе киевского населения с монголами, открылись и во время археологических раскопок. В разных местах Киева обнаружены братские могилы защитников города. В некоторых из них насчитывалось по нескольку тысяч человеческих скелетов. Их нередко находили прямо на улицах, под руинами домов и соборов. Почти все жилищные и хозяйственные строения, дворцы и соборы Киева превратились в пепелища.

   О длительности осады Киева, а также точной дате его падения в письменных источниках сохранились разные сведения. Ипатьевская летопись, наиболее полно повествующая об этом событии, вообще не приводит точных дат. Лаврентьевская сообщает, что Киев был взят монголами на Николин день, или 6 декабря 1240 г. По Псковской летописи город держался 10 недель и четыре дня. Трудно сказать, насколько эти данные соответствуют действительности, но, если учесть, что небольшой городок Суздальской земли Козельск смог задержать под своими стенами монголов на семь недель, то сообщения о длительной обороне Киева, имевшего первоклассную на то время крепость, не должны  казаться сомнительными.

   Из Киева основные силы Батыя выступили на Владимир и Галич, тогда как другие монгольские отряды вторглись в юго-западные районы Руси. Огнем и мечом прошли они по Киевской, Волынской и Галицкой землям. Раскопки Вышгорода и Белгорода, городищ по Тетереву, Случи, Горыни, Южному Бугу и другим рекам воспроизводят картины героической обороны и гибели этих городов. Везде археологи обнаружили мощные слои пепелищ; под крепостными стенами, сожженными домами, а часто и просто на улицах и площадях обнаружены сотни человеческих скелетов, большое количество орудий производства, предметов вооружения. Особенно ярким примером трагической гибели небольших южнорусских городов и феодальных замков является городище Райки на Житомирщине. Все его жители погибли в битве с монголо - татарами; дети и женщины сгорели в своих домах или были вырезаны врагом. Битва за Владимир была продолжительной и жестокой, краг с большим трудом овладел городом. Обнаруженные во Владимире черепа с вбитыми в них железными гвоздями свидетельствуют о жестокой расправе монголов над его защитниками. Под Галич монголо - татарские орды подошли объединенными силами и после трехдневной осады взяли его штурмом.

   В 1241 г. монголы вышли на западные рубежи Руси и вторглись на территорию Польши и Венгрии. В то время как 10-тысячное войско монголо - татар под руководством Батыя, Байдара и Кайду разрушало польские города Люблин, Завихост, Сандомир и Краков, основные монгольские силы через “Русские ворота” (Варецкий перевал) и Трансильванию вступили в пределы Венгрии. После битвы на реке Шайо Батый занял всю страну и пошел на Словакию и Чехию. Как и на Руси народы этих стран везде отстаивали свою независимость. Монгольские завоеватели несли большие потери.

   В 1242 г. Батый прекратил поход на Запад и через Боснию, Сербию, Болгарию и Русь вывел свои войска в низовье Волги (здесь монголо - татары основали свое государство — Золотую Орду). Поводом к этому послужила смерть главного монгольского хана Угедея, хотя причины были значительно серьезнее: Батый не имел сил держать в повиновении все завоеванные страны Восточной и Центральной Европы.

   Древняя Русь, страны Центральной Европы, отстаивая свою независимость от монгольских завоевателей, спасли Западную Европу, ее культуру от разрушений. В этом их огромная историческая заслуга перед европейской цивилизацией.


7. Заключение.



   В 30-х годах XII—30-х годах XIII в. Русь переживала период развитого феодализма, который характеризовался бурным ростом феодального землевладения, дальнейшим развитием производительных сил и производственных отношений. Изменения базиса повлекли за собой и изменения надстройки; приобрела новые политические формы древнерусская государственность. На смену относительно единой Киевской Руси пришли полу - самостоятельные государственные образования меньших размеров. Сначала феодальные княжества представляли собой более монолитные по сравнению со всей Киевской Русью политические объединения, но со временем процесс дробления охватил и их.

  С монголо - татарским нашествием окончился большой и яркий период отечественной истории, период поступательного и полнокровного развития одной из наиболее крупных и могущественных стран средневековой Европы — Древней Руси. На высокой ноте оборвалась “песня” древнерусских зодчих и художников, летописцев и былинников, в огне пожаров погибли огромные материальные и духовные ценности древнерусского народа. От многих городов, замков и поселений остались только пепелища. Значительная часть населения была уничтожена или захвачена врагом в плен. Пришло в упадок высокоразвитое древнерусское ремесло, сельское хозяйство.

   Особенно пострадали от монголо - татарских завоевателей земли Южной Руси, находившиеся ближе всех к золотоордынским кочевьям. Постоянная опасность, убийства и угроза попасть в рабство вынуждали население бросать насиженные места и переселяться в более безопасные районы — в Полесье, Галичину и Юго - Восточную Русь.

   И все же, несмотря на жертвы и разрушения, которые причинили Древней Руси монголо - татары, они не смогли уничтожить все исторические традиции. Русь была завоевана, но не покорена.

   Летописные сообщения и народные предания свидетельствуют, что население всех древнерусских земель вело героическую борьбу за свою независимость. В тылу монголов создавались своеобразные партизанские отряды, которые наносили врагу ощутимые удары. Об одном из них, возглавляемом рязанским богатырем Евпатием Коловратом, в народе ходили легенды. Воины Коловрата неожиданно нападали на превосходящие силы монголов и уничтожали их. Подобные отряды вели борьбу с монголами в Галичине, на Волыни, Черниговщине и даже на землях Золотой Орды, где они формировались из захваченных монголами в рабство русских, венгров, аланов и др.

   В тяжелые времена монгольского завоевания древнерусский народ вел героическую борьбу и с другими врагами, которые угрожали Юго-Западной и Северо - Западной Руси. Блестящие победы над шведами на Неве (1240), немецкими рыцарями на Чудском озере (1242), венгерскими и польскими феодалами под Ярославом (1245) имели большое значение для исторических судеб народов Восточной Европы.



   В данной работе представлены несколько исторических точек зрения. Порой эти точки противоречат друг другу. Но для более объективного анализа событий всегда необходимо рассматривать исторический процесс с разных сторон. Поскольку порою даже на любое событие современности не бывает однозначной оценки, то и все различные точки зрения на события прошлого мы вправе представить в виде отдельных граней одного бриллианта.

   Но несмотря на множество противоречий в среде историков, все они сходятся в оценке значения Киевской Руси. Древнеславянское государство стало великой вехой в истории не только братских славянских народов, но и оказало неоспоримое влияние на развитие мировой культуры. Именно Русь (приняв на себя основной удар и истрепав вражеские войска) спасла европейские народы от разорения и порабощения. Причем, ценой своей крови спасшие Европу, славяне не смирились с татаро – монгольским гнётом. Что характерно для славян (несмотря на угнетения захватчиков) они сохранили свою культуру, вольный дух и память о своей свободе. Даже под игом продолжалась борьба славян за свою свободу. Со временем вспомнив, что сила в единстве и оправившись от поражения славянские народы сбросили с себя ненавистное иго.

   В те далекие времена, под тяжелыми испытаниями и формировался свободолюбивый славянский дух, историческая гордость и всенародное мужество. Нам, как прямым наследникам древнеславянского государства нельзя забывать уроков истории.

   Украинский народ может по праву гордиться своим прошлым, но не следует забывать - что сила в единстве…

Список литературы.



ИСТОРИЯ УКРАИНСКОЙ ССР (в десяти томах; том первый), творческий коллек-тив под редакцией Ю.Ю.Кондуфора, Киев, “Наукова думка”, 1981 год.



ИСТОРИЯ КИЕВА (в трёх томах, четырёх книгах; том первый), ), творческий коллектив под редакцией Ю.Ю.Кондуфора, Киев, “Наукова думка”, 1984 год.



УКРАИНА. ИСТОРИЯ. Орест Субтельный.,Киев, “Либідь”, 1994 год.



ИСТОРИЯ СССР (с древнейших времён до конца XVIIIв.), под редакцией Б.А.Рыбакова, Москва, “Высшая школа”, 1983 год.