Мы сделались приятелями... Печорин и Вернер в романе М.Ю.Лермонтова Герой нашего времени,

"Мы сделались приятелями..." (Печорин и Вернер в романе М.Ю.Лермонтова "Герой нашего времени",)

Автор: Лермонтов М.Ю.

В 1839 году в третьем номере журнала "Отечественные записки" была опубликована повесть Михаила Лермонтова "Бэла". Затем в одиннадцатом номере появилась повесть "Фаталист" и во второй книжке журнала за 1840 год — "Тамань". В том же году уже известные читателю три новеллы, повествующие о различных эпизодах жизни некоего Печорина, вышли в печати как главы романа "Герой нашего времени". Критика встретила новое произведение неоднозначно: завязалась острая полемика. Наряду с бурными восторгами Белинского, назвавшего роман Лермонтова произведением, представляющим "совершенно новый мир искусства", увидевшего в нем "глубокое знание человеческого сердца и современного общества", "богатство содержания и оригинальность", ъ печати звучали голоса критиков, абсолютно не принявших роман. 

Один из самых ярых противников Лермонтова, некто А.С. Бурачок, утверждал, что образ главного героя романа — "эстетическая и психологическая нелепость", а в самом произведении "философии, религиозности русской народной и следов нет". Но как бы мы ни оценивали роман, нельзя не отметить то мастерство, с которым Лермонтов выписал своего главного героя. На протяжении всего произведения автор как можно полнее стремился раскрыть внутренний мир своего героя — Григория Александровича Печорина. 

Композиционная сложность романа неразрывно связана с психологической сложностью образа главного героя. Неоднозначность характера Печорина, противоречивость этого образа выявлялась не только в исследовании самого его духовного мира, но и в соотнесении героя с остальными персонажами. 

Кроме тех персонажей, которые почти всегда необходимы в разборе произведения (Максим Максимыч, княжна Мери, Грушницкий), есть и такие, появление которых можно объяснить тем, что роман больше психологический, чем сюжетный. Доктор Вернер — скептик и материалист, как все медики, но в душе поэт. Человек, который "изучал все живые струны сердца человеческого, как изучают жилы трупа, но никогда не умел он воспользоваться своим знанием...". 

Какую часть себя самого вкладывал Лермонтов в этого героя, "Мефистофеля" с байроновской хромотой и огромной головой на тщедушном туловище? Ведь и в Печорине есть часть Лермонтова... 

Между Вернером и Печориным царит полное взаимопонимание. Печорин осознает, что "к дружбе не способен"; "из двух друзей всегда один раб другого". Злоязычный Вернер такого же мнения. И рассказ Вернера о том, что княжна увлечена Грушницким, радует обоих: из всего этого может получиться история, так как завязка уже есть, а потому Печорину не будет скучно среди "водяного общества". 

Печорин сам себе создает приключения, активно вмешиваясь в судьбу и жизнь окружающих, меняя ход вещей таким образом, что это он приводит к взрыву, к столкновению. Он вносит в жизни людей свою отчужденность, свою тягу к разрушению. Он действует, не считаясь с чувствами других людей, не обращая на них внимания. Вся жизнь героя представляет собой цепь экспериментов над собственной личностью и другими людьми. Цель его — постижение истины, природы человека, зла, добра, любви. Именно так происходит и в случае с Грушницким. Почему молодой юнкер так неприятен Печорину? Как известно, Грушницкий отнюдь не является злодеем, с которым стоило бы бороться. Это самый обыкновенный юноша, мечтающий о любви и о звездах на погонах. Он — посредственность, но ем$ присуща одна вполне простительная в его возрасте слабость — "драпироваться в необыкновенные чувства", "страсть декламировать". Он стремится играть модную среди юношей роль байронического разочарованного героя, "существо, обреченное каким-то тайным страданиям". Конечно же, читатель понимает, что это пародия на Печорина! Поэтому-то он так и ненавистен Печорину. 

Вернер, мечтающий вырваться из нищеты, для денег не сделал бы и лишнего шага. Он тоже экспериментирует над людьми, но в отличие от Печорина — пассивно, стараясь избежать столкновений с ними. Печорин же в разговоре идет до конца, выводя собеседника из себя. Для него счастье — "насыщенная гордость". 

Если Грушницкий — кривое зеркало Печорина — оттеняет истинность и значительность страданий этого "страдающего эгоиста", глубину и исключительность его натуры, доводит качества Печорина до абсурда, то в ситуации с Вернером с особой силой раскрывается вся та опасность, которая всегда заложена в индивидуалистической философии, присущей романтизму. Лермонтов не стремился выносить нравственный приговор. Он лишь с огромной силой показал все бездны человеческой души, лишенной веры, проникнутой скептицизмом и разочарованием.