Тема великой отечественной войны в современной отечественной прозе по роману Ю. Бондарева Выбор

Тема великой отечественной войны в современной отечественной прозе по роману Ю. Бондарева Выбор

Прочитав роман «Выбор», я надолго потеряла покой. Поразила трагическая фигура Ильи Рамзина, очень противоречивая и разноплановая. Можно понять и объяснить его поступки во время войны, но нельзя оправдать их. Ю. Бондарев говорил однажды читателям, что литература должна беспокоить. Ему, как писателю, хочется, чтобы в герое были и «день», и «ночь», потому что человеку далеко до совершенства, и нужно все время стучаться в его сердце и разум. Большинство произведений Ю. Бондарева — о войне. В них раскрывается психология человека на войне. Эти произведения волнуют, вокруг них идет много споров.

Каким был Илья Рамзин в начале войны? Что привело его к потере связи с Родиной? «Юный, сильный, решительный, подчиняющий своим горячим и опасным блеском черных насмешливых глаз», Илья в школьные годы занимался гимнастикой, самбо, обтиранием снегом, «чтобы не быть униженным силой других…». Вместе со своим другом Володей Васильевым хотел пойти на фронт добровольцем. Но из-за юного возраста его не взяли и послали на девять месяцев в артиллерийское училище. После училища он попадает на фронт.

Характер Ильи Рамзина проявляется в обращении с Лазаревым. Несмотря на то, что Лазарев — мерзавец, все же во взаимоотношениях с ним Рамзин слишком прямолинеен. Он утверждал, общаясь с Лазаревым, властную, не сомневающуюся силу командира батареи, чьи обязанности выполнял. Так же, как позднее с ним поступят капитан Пужавин и майор Воротюк. Когда батарею Рамзина окружили немцы, майор Воротюк оставил «участок оголенным, не прикрыв батарею ни взводом, ни отделением пехоты». Несмотря на это Воротюк обвинит Рамзина в трусости: «А я-то считал, что вы погибли как герой! Расстреляли все снаряды и погибли под гусеницами танков, но не ушли. Не драпанули! Ах, трусы, трусы!» Лазарев не гнушается лжи, заявляя, что их батарея не отступила бы, если бы комбат не приказал, и что комбат «с бабой ночку проамурил», потому и проворонил врага. Чудовищную клевету Лазарева понимают все. Но Воротюк, чтобы оправдаться перед начальством, отдает приказ: вынести орудия из окружения, хоть по частям. Иначе — трибунал. «Иди и подумай, какая пуля слаще! Наша или немецкая! Иди! Ма-арш отсюда!» — приказывает Воротюк Рамзину. Нетрудно представить себе состояние Ильи. Тихая, сумасшедшая ярость охватывает его. «Нет, живые мы ему не нужны. Он уже доложил начальству, что мы геройски погибли, раздавленные гусеницами, и поэтому только танки заняли станцию. Наша смерть — его оправдание, Володька Воротюк никогда не отступает. Мы погибли вместе с орудиями. Понял?» — говорит Рамзин Васильеву. Авторская позиция по отношению к Воротюку предельно ясна. Его портрет, условия быта, в каких он жил на фронте, манеру общения с подчиненными Бондарев изобразил остро и правдиво. В состоянии ожесточенности, желания мстить Илья Рамзин всадит две пули в Лазарева, одну прибережет для себя, но попадет в плен.

Спустя 30 лет после войны Рамзин готов «платить по счетам»: «За то, что не вернулся, а теперь возвращаться поздно. За то, что не подох в плену, не захлебнулся в дерьме, как сотни других русских за границей… Но у Власова не служил. Хотя вербовали в Заксенхаузе. В иностранном легионе не воевал. В военных преступниках и карателях не числюсь…»

Каков же Илья теперь? Васильев увидел в Венеции «седого, несколько изысканного иностранца в безукоризненно сшитом костюме… ». Удивлению художника нет границ: ведь Рамзин считался пропавшим без вести, его упорно разыскивала мать после войны, но он никому не писал все это время, даже матери. Рамзин рад встрече со своим бывшим школьным товарищем, с его женой Марией, в которую когда-то был чуть ли не влюблен. Но он ироничен, колюч, говорит, что ненавидит политику. Был женат на немке, а сейчас вдовец. Его взрослый сын Рудольф работает в Мюнхене. После смерти жены Рамзин живет под Римом: там меньше русских. Его мучает одно испепеляющее желание — побывать на родине, увидеть мать. Он всем здесь чужой, душевное спокойствие не для него. Одиночество превратилось в непосильную ношу. Это «другой Илья, измученный жизнью, больной, разочарованный, не желающий больше ничего желать…».

Мечта Рамзина сбывается — он приезжает на родину и встречается с матерью — седой, семидесятилетней старушкой. Холодный прием, который она оказывает сыну, — последняя и самая крупная капля в чаше расплаты Рамзина за содеянное. Он красив, элегантен, подтянут, но духовно мертв. Ему уже никто не может помочь — ни деньги, ни женщина, ни дружба с Васильевым. И он делает свой последний выбор — самоубийство.

Кто же виноват в этой трагедии? Сам человек. Выбор между жизнью и смертью Рамзин сделал потому, что прошел через раскаяние, через наказание совестью. Рамзин в трудной ситуации не сумел превозмочь себя, свою личную обиду. Он позволил одержать верх желанию мести, озлоблению, которые завели его слишком далеко. Интересно, что в момент столкновения Ильи с Воротюком Васильев сказал, что с женщиной ночью был не Рамзин, а он. В тот момент Василев сознавал «необходимость истины не зависимо ни от чего, от одной мысли, что может предать Илью, прошлое, Москву, школу, все между ними», поэтому согласился даже на собственный позор. Рамзину подобная мысль о предательстве самого дорогого не приходила в голову, а собственный позор он простить не мог. Проблема нравственного выбора — не единственная проблема романа. В романе даются раздумья Васильева о своей жизни, о добре и зле, истине, счастье. Очень точно выписана психология человека творческого, мыслящего, талантливого. Состояние Васильева — приступы одиночества в кругу друзей, вечная спешка, мечта о бегстве из столичной суеты куда-нибудь в провинциальный городок — знакомо многим. Васильев — художник, сознающий, что пресытился встречами с людьми искусства, обожающими «интеллектуальную» болтовню или завидующими его успеху. Этот герой тоже не идеален, подтверждение этого — взаимоотношения с отцом.

Любопытен образ режиссера Щеглова. Много правды в его философско-обличительных эскаладах против жизненных несовершенств. И в то же время правильно отвечают ему Васильев и Лопатин, утверждая, что пессимизм — нехитрая штука. Если самому не заняться улучшением быта людей, то «мы захлебнемся в мире слов, в острословии, в ехидстве над жизнью и погибнем». Мучительные раздумья Васильева о разных путях человека, о выборе, о едином смысле жизни и смерти останавливаются, в конце концов, на одном — на любви деятельной, верной любви, великой и вечной. В народе говорят: «Все минется, одна любовь останется».