Реформы Петра 1 13

Введение.

  Первая четверть XVIII в. была очень важным периодом  в истории России. Именно в это время произошли очень большие сдвиги в экономике, государственном строе и культуре. Особенно заметны эти изменения оказались в международных отношениях России. Первая четверть XVIII в. стала временем, когда Россия по праву заняла место среди наисильнейших держав Европы.

     Еще в конце XVII в. Россия, чьи территории были намного больше всех европейских держав, не играла никакой роли в решении всех международных вопросов, фактически была попросту вычеркнута из списка сильных держав. Постепенно, безусловно, шел процесс накопления сил и возможностей с тем, чтобы обратить на себя внимание соседних и более отдаленных государств.

     Однако до начала XVIII в., а именно до появления на российском троне Петра I, Россия могла вести международные переговоры со странами Восточной и Юго-Восточной Европы — Польшей, Швецией и вассалом Оттоманской империи — Крымским ханством. В остальных международных вопросах Россия не играла никакой роли, да и страны Западной Европы очень редко принимали ее в расчет. Разве что в тех случаях, когда дело касалось пограничных с Российской державой государств — Польши, Швеции и чуть позже Турции. Россией западные государства интересовались исключительно как страной, поставляющей дешевые товары, имеющей хороший рынок сбыта и являющейся неплохим торговым партнером.

     Россия ощущала на себе давление и со стороны близлежащих соседей — Швеции и Польши. Эти страны, воспользовавшись слабостью Российской державы вначале XVII в., разрывали ее территорию на части. Согласно Деулинскому перемирию 1618 г. Польша завладела коренными русскими землями, в том числе Смоленском. Да и вообще поляки не хотели признавать Россию как самостоятельное государство, не видя в Михаиле Федоровиче царя, ссылаясь на «права» на российский престол королевича Владислава. Лишь в 1634 г. получилось добиться отказа Владислава от притязаний на московский престол.

     Вследствие длительной борьбы между Россией и Польшей в 50—60-х годах XVII в. России по Андрусовскому перемирию 1667 г. удалось вернуть Смоленск и овладеть Левобережной Украиной; Киев также перешел к России. Андрусовское перемирие было дополнено в том же году Московским союзным постановлением.

     Отношения со шведами продолжали оставаться напряженными. Согласно Столбовскому договору 1617 г. шведы полностью оттеснили Россию от Балтийского моря, захватив исконные русские земли на побережье Финского залива. Русское государство лишилось естественного пути сообщения со странами Западной Европы, общение с которыми было важным условием преодоления отсталости страны. В середине XVII в. правительство России попыталось вернуть себе выход к Балтийскому морю. Но Швеция была в то время сильной военной держаной, и для успешной борьбы с нею силы России оказались пока еще недостаточными, тем более, что одновременно шла война с Польшей за Украину. Ликвидировать  условия Столбовского договора, чтобы пробиться к Балтийскому морю, в XVII п. не удалось. Это была самая важная задача русской внешней политики, по решать ее пришлось уже Петру I в первые десятилетия XVIII в.

     Третьим соседом России в Европе было тогда Крымское ханство.

     Россия в XVII в. ежегодно выплачивала крупные суммы крымской феодальной верхушке, хотя это и не обеспечивало безопасность ее южных границ.

     Чтобы выжить в таких условиях, России было необходимо провести неотложные реформы.

 

             





             Глава I. Реформы органов власти, управления и армии.

                               1.Администрация и управление.

     Аппарат правительства, который унаследовал Петр, имел много дефектов, был одновременно и примитивным, и сложным. Он был тяжелым на подъем и  медлительным. Расхождения между законодательством, административными инструкциями и судебными решениями делали юридические нормы расплывчатыми, административная машина оставалась, по последним исследованиям, просто иерархией должностных лиц, собирающих налоги и дань, структурой с корнями, уходящими в монгольскую эпоху средневековой России.

     В течение почти всего своего царствования Петр не имел никакого систематического плана улучшения правительственной машины. Война со Швецией породила более эффективное управление благодаря необходимости получать новобранцев, налоги и подневольных рабочих, которые ей требовались. Но в течение многих лет усилия по улучшению управления были частичными, поспешными и непродуманными, оставаясь работой человека, озабоченного другими неотложными задачами. Однако Петр имел ряд фундаментальных идей относительно управления Россией и своего места в нем, которые лежали в основе всего, что он пытался сделать в этой сфере.     

      Как могло быть достигнуто общее благо, которое ставилось выше интересов любого отдельного класса или группы? По существу, Петр видел, что при всех различных интересах членов общества выполнение ими порученных функций всегда будет верно и эффективно. Это требовало осторожного управления  царем и его советниками, как учреждениями, так и людьми. Петр никогда не колебался, вмешиваясь в самые мельчайшие детали частной жизни своих подданных, если он чувствовал, что это оправданно: в период его царствования были приняты законы, запрещающие крестьянам использовать ткань меньше указанной ширины, игру в карты на деньги и предписывающие штрафы за плохое поведение верующих в церкви. Увеличение числа законодательных актов поражало.

В течение длительного времени усилия Петра по улучшению механизма управления были пробными и экспериментальными. Недостаточно эффективные до второго десятилетия XVIII столетия, когда война со Швецией была явно выиграна, эти попытки станут систематическими и распланированными. Однако некоторые важные и длительные новшества были сделаны даже в то время, когда борьба со Швецией и турками все еще сильно занимала Петра. Самым крупным из них, больше всего занимавшим центральное правительство, было создание Сената в 1711 г. Это был орган из девяти должностных лиц, первоначально основанный, чтобы заменить царя, когда он непосредственно отбыл на войну с турками, но ставший постоянным учреждением со множеством функций. Он задумывался для осуществления контроля за провинциальным управлением и сбором налогов, а также как высшая судебная власть — хороший пример сочетания правосудия с управлением, которое, вероятно, в России было более заметно, чем в любом другом европейском государстве.

     Другим наследством этого времени было создание института фискалов в 1711 г. Фискалы — это чиновники, которые наблюдали за законностью действий учреждений и лиц, они должны были выявлять нарушения всех видов, которые ослабляли правительство и военные мероприятия, — уклонения от уплаты налогов, воровство и растраты общественных денег. Их задача была определена просто как «тайный надзор во всех делах»; и им было приказано сообщать все Сенату и, в особо важных случаях, самому царю. Здесь снова, однако, Петр должен был стать перед фактом, что никакое количество инструкций по смогло бы компенсировать дефицит людей, на которых он мог положиться в работе. Сами фискалы скоро стали печально известны своей коррупцией и притеснениями.

     В провинциальном управлении ранние годы восемнадцатого столетия были периодом большого напряжения и беспорядка. Петр создал в 1708 г. восемь огромных территориальных единиц, гу6ерний, к которым в 1713—1714 гг. были добавлены еще три. Большинство губерний было разделено на области, которые в свою очередь были подразделены на уезды, относительно небольшие и управляемые единицы. Над каждой губернией начальствовали губернатор и вице-губернатор, которые управляли как военными силами, так и гражданской администрацией области. Под их руководством функционировала иерархия должностных лиц со специализированными функциями и должностями, которые часто звучали по-иностранному — обер-комендант, обер-комиссар, обер-провиантмейстер, ландрихтер и так далее. Все это было важным шагом в процессе, с помощью которого Россия при Петре была «оборудована» сложной структурой бюрократического правления. Перемены 1708 г., однако, были просто началом долгого процесса экспериментов и часто необдуманных изменений в провинциальном управлении.

     Эти постоянные изменения привели к беспорядкам в сельской местности, хотя сами по себе они имели только временное значение. Однако рядом с ними шел процесс, имевший значение для всего будущего российского общества. Это была консолидация класса землевладельцев через преднамеренную и поддержанную царем акцию выделения группы наследственных государственных служащих, которые должны были служить правителю в вооруженных силах или в администрации, тем самым сохраняя свое социальное положение и свои земли. Та идея, что служба правителю являлась условием удержания поместий и крепостных, ни в коем случае не была нова. Петр, однако, развил это обстоятельство, изменив все его возможности и характер.

Отношения Петра с российским классом землевладельцев сосредоточились вокруг поддержки стремления стимулировать и, если необходимо, заставить его соответствовать своим собственным стандартам деятельности и общественного духа. Усиленные требования делали землевладельцев более зависимыми, чем когда-либо, от центрального правительства. Теперь они были привязаны к административной машине и были вынуждены принять ее нормы и ценности.

     В последнее десятилетие своего правления Петр провел административные реформы, более тщательно спланированные и более успешные, чем любые из предпринятых ранее. В это время он объединил многое из того, что было выполнено и без осторожного планирования в ранний период царствования. Два нововведения последних лет Петра имели большую и длительную значимость: это были административные коллегии, основанные в 1718 г., и Табель о рангах 1722 г.

     Управление с помощью коллегий, небольших комитетов министров и должностных лиц, контролирующих более или менее определенные аспекты правительственной деятельности, было методикой, хорошо отработанной во многих частях Европы, особенно в германских и Скандинавских государствах. Однако те, что установились в России, не были результатом какой-либо рабской имитации иностранной практики. Они были вдохновлены совершенно реальным желанием улучшить качество центрального управления и усилить личный контроль царя над ним. Коллегии освободили Сенат от тяжелого бремени сложной административной работы, которую он до этого времени вел, освободили его для действий в качестве апелляционного суда в юридических вопросах и органа, занимающегося формулировкой общей политики и составлением нового законодательства. Реформа почти сразу показала дефекты на практике. Чтобы коллегии работали хорошо, требовалось поддержать их большим количеством образованных и общественно-духовных людей. Некоторые коллегии становились инструментами в руках своих президентов. Но нет никакого сомнения в глубоком личном внимании царя к новой структуре.

    Создание коллегий не исчерпало творческой энергии Петра в вопросах управления. Модернизация и систематизация, которые во многом характеризовали и направляли деятельность Петра в течение последних лет, нашли выход в Табели о рангах, выпущенной в 1722 г. Табель о рангах создавала сложную градуируемую иерархию в вооруженных силах, управлении и суде. В заключительной версии она внесла в список 262 различных чина — 126 военных и военно-морских, 94 административных и 42 относящихся к суду. Молодые люди должны были начинать свою карьеру в самом низком чине и повышаться по сочетанию заслуг и срока службы. Целая система была основана на идее разряда как награды за службу, как чего-то достигнутого усилием, а не пассивным предоставлением, как естественный результат высокого происхождения. Табель о рангах дала некоторый стимул замене старой знати, гордящейся своим происхождением и ревностно относящейся к своим привилегиям, новым привилегированным классом, которому предоставлялся социальный статус по существу в пределах разряда в официальной иерархии. Этот процесс продолжался еще долго и четко развивался. Старые московские титулы официального разряда полностью вышли из употребления к первым годам XVIII столетия.

     Административные реформы Петра были вдохновлены высокими и подлинны ми идеалами — служить величию и прогрессу России. Он надеялся добиться этого, улучшая механизмы центрального правительства и усиливая контроль над провинциями, отделяя судебные от чисто административных функций и заменяя идеей законности или повиновения указам царя бессмысленное следование обычаю или традиции. Все же достижение было далеко не идеальным. Несмотря на напряженное усилие и некоторые значительные успехи, бреши и недостатки в структуре, которую он оставил своим преемникам, поразительны. Регулирование администрации в соответствии с законом было затруднено без определенной кодификации перепутанной массы официальных указов и распоряжений; а это не было выполнено.

На более материальном уровне усилиям Петра непрерывно препятствовали недостаток и денег, и способных, надежных людей. Нехватка денег вызывала нерегулярность и долгие задержки в выплате официального жалованья; даже в конце правления имелись предложения платить администраторам в более отдаленных и неразвитых частях России, например, на Урале, предоставлением земли. Маленькое и нерегулярно выплачиваемое жалованье, соединенное с давней традицией взяточничества (первые указы против взяток датированы в России уже концом XV века), обрекли Петра на долгую и бесполезную борьбу против официальной коррупции.

     Тот факт, что мощные административные органы могли быть легко подчинены молодым офицерам или даже сержантам, помазывает, насколько они целиком были просто инструментами воли Петра, а не независимыми полномочными объектами Царь создал их, чтобы изменять, приспосабливать или даже ликвидировать по своему желанию. Столь абсолютной была их зависимость от него, что можно даже усомниться, насколько они могут быть названы учреждениями в самом полном смысле. Желание Петра создать систему управления, которая была бы безличной и регулировалась в соответствии с законом, было искренним. Кроме того, в свои последние годы он, кажется, предусматривает вовлечение российской знати в управление другими способами, нежели просто использование ее как источник должностных лиц. Осознание общих корпоративных интересов российским классом землевладельцев было слабым, и в течение долгого времени после смерти Петра в гвардейских полках сосредоточилось его значительно больше, чем в любых административных механизмах. Петр всем управлял скорее через людей, нежели посредством законов или учреждений. Высокие должностные лица, и еще большее количество людей с персональным влиянием на него, типа Меншикова и Прокоповича, были более важными силами в правительстве, чем любое из его новых административных творений.



                             2.Армия и военно-морской флот.

     Именно потребность армии и флота в людях и руководстве вызвали к жизни многие из самых важных реформ и наиболее поразительных новшеств во время царствования Петра I. Эти потребности были, по крайней мере, в течение первых двенадцати лет или более в восемнадцатом столетии весьма тяжелы. Жизнь и смертельная борьба со Швецией ставили перед правительством такие задачи, которые оно не могло решать из-за своей немощности. Длительная война со Швецией потребовала поставлять людей для армии не просто в больших количествах, но регулярным и испытанным способом в течение многих лет.

Армия, которую унаследовал Петр, была сложной и несколько разнородной по составу сил: кроме казаков, башкир и других нерегулярных рекрутов, она состояла из трех различных элементов. Самой старой и теперь наименее полезной из них была конница, вербуемая по долгу перед Отечеством из землевладельцев (помещиков). Условием сохранения их земель была служба в течение войны с указанным числом сопровождающих. С '50-х годов X века эта служба была укреплена учреждением института стрельцов; но они стали только ограниченной военной ценностью задолго до конца семнадцатого столетия, так как были символом многих аспектов старой Московской Руси, из которой Петр желал вырваться на свободу. Наконец, как наиболее современный и эффективный элемент в этой сложной военной смеси, были полки «нового строя», организованные на манер западноевропейских сил и руководимые европейскими, преимущественно немецкими, офицерами. Во второй половине XVII в. они были по числу и боевой мощи главным элементом в вооруженных силах России. Петр подготавливался к созданию своей новой армии, внимательно изучая формирование и организацию этих полков, и особенно важно, что в военных делах, как и во многих других областях, он ускорил процесс перемен, которые начались задолго до него.

Первый главный шаг к превращению России в великую военную державу был предпринят в конце 1699 года при подготовке к неизбежной войне со Швецией. Петр издал приказ относительно набора на военную службу в крупном масштабе и добровольцев, и рекрутов-крестьян, а также о формировании из них новых полков. Добровольцы должны были получать очень высокую плату — 11 рублей в год вместе с пособием на продовольствие, что обычно выдавалось только солдатам Преображенского и Семеновского полков. Таким образом, было набрано приблизительно 70% от запланированного общего количества. Царь вынудил Россию встать на путь военного расширения, по которому ей суждено было следовать все оставшиеся годы его правления.

Поражение у Нарвы показало, как много еще нужно было пройти российской армии, прежде чем она сможет стать с армиями Западной Европы на равных. Было проведено крупномасштабное мероприятие по увеличению конной мощи армии. 25 тысяч потенциальных новичков, прежних членов конных соединений и подходящих для этого землевладельцев, было вызвано в Москву в 1701 году: из них было сформировано девять новых полков конницы. В 1704 году декрет обязал призвать на службу прежних стрельцов и объединить их в новые полевые и гарнизонные полки.

Это были героические усилия; но пока еще российская армия не имела какого-либо единого и систематического механизма пополнения. Однако в начале 1705 года декрет, в котором слово «рекрут» появляется впервые, установил систему, на которую Петр в основном и полагался в оставшуюся часть своего правления. Один молодой человек между пятнадцатью и двадцатью годами, здоровый и пригодный для службы, должен был быть выдвинут от каждых восьмидесяти крестьянских хозяйств. Пополнение в таком масштабе создало беспрецедентные трудности для россиян. Призывы на военную службу крестьян-рекрутов оставались характерной особенностью режима Петра до его смерти.

Победа под Полтавой позволила несколько сократить масштабы призыва новобранцев. В целом же военное учреждение, упроченное в 1711 г., показало, как отсталая Россия немногим больше чем за десятилетие стала военной державой.

Таким образом, Россия обеспечила человеческие ресурсы для действительно огромной армии. Готовить хорошо обученных офицеров было намного труднее. Одним из традиционных методов преодоления проблем такого рода была вербовка за границей. Но она имела серьезные ограничения. Иностранные офицеры были часто неавторитетны среди людей, которыми они командовали. К тому же часто их подготовка оставляла желать лучшего. Петр в прокламации, подбадривающей иностранцев поступать на российскую службу, подчеркивал, что он хотел из-за границы только квалифицированных и компетентных офицеров. Это не подразумевало никакого отрицания превосходства западного технического и профессионального знания. Царь при случае посылал молодых русских служить и учиться в иностранных армиях. Тем не менее, то, что можно было бы надеяться получить от иностранцев, желающих служить в России, было ограничено и по качеству, и по количеству. Поэтому с самого начала в новой армии Петра было совсем немного иностранных офицеров. Подавляющее большинство было членами землевладельческого класса «служилых людей», к которому царь неизбежно обращался как к единственно доступному источнику призыва на службу.

В 1710 году создается артиллерийская (мерная ил нескольких), а в 1709 году — инженерная школа в Москве и в 1719 году — в Санкт-Петербурге.

Грандиозное увеличение масштабов вербовки, обучения и оснащения, вовлечение бесчисленных масс людей в создание новых сил потребовало обновления структуры управления, а следовательно, нового устава. В 1716 году был создан Устав Воинский, всесторонний кодекс, в котором делались попытки систематического регулирования всей военной организации. Этот сложный документ заменил и закончил бесконечную серию отдельных инструкций, составлявшихся периодически. Он был тщательно подготовлен при непосредственном участии самого Петра и под его строгим личным контролем. Его издание было одним из первых признаков того, что импровизация и отдельные разрозненные мероприятия отныне заменялись во всех аспектах проведения политики, более спокойными и более систематическими методами. Высокого уровня военной администрации, способной к последовательной и долгосрочной деятельности до учреждения в 1718—1719 гг. Военной Коллегии, добиться не удалось. Вербовать солдат и даже обучать и руководить ими оказалось с самых разных точек зрения делом более легким, чем разрабатывать устойчивую и эффективную административную структуру, поддерживающую новую армию.

Увеличение военной силы России было одним из самых далеко направленных достижений правления Петра. От этого зависело выживание страны и возможная победа в войне со Швецией. От этого зависело заметное повышение международного положения России. Это было, кроме того, достижение, которое сразу привлекло внимание и вызвало восторг иностранцев.

Внезапное появление мощного российского флота было гораздо более резким и сознательным разрывом с прошлым, чем любая обычная военная победа царя. Ни для одного аспекта деятельности Петра не было меньшего прецедента в русской истории. Ни одно дело не было так непосредственно и демонстративно связано с работой самого царя. В течение всей жизни для Петра флот был самой большой страстью, самым большим, если не единственным оплотом его надежд. Практические детали, связанные с его строительством, навигацией, даже названия судов, их организация, система используемых сигналов, — все это никогда не переставало привлекать его заинтересованное внимание. В1698 г. в Азове была открыта школа навигации. В конце того же года был учрежден Военный Морской Приказ как главный орган управления новым флотом. В1701 г. был основан Адмиралтейский Приказ, чтобы контролировать строительство судов для флота.

Подобно армии, флот страдал от нехватки компетентных офицеров; и в этом случае все, касающееся знания навигации, пушечного дела и подготовки моряков, представляло весьма трудно решаемую проблему. Несмотря на все усилия, в течение всего правления Петра флот продолжал оставаться гораздо более зависимым от иностранцев, чем армия.

Внушительный рост российской армии и флота, учитывая их роль в изменении международного положения страны, имел некоторые конструктивные результаты. Он стимулировал определенное развитие административных преобразований. Благодаря поддержке переводов иностранных трудов по военным и военно-морским вопросам, он в определенной степени стимулировал интеллектуальную жизнь. Несомненно, он дал толчок некоторым видам экономического роста, что помогает объяснить увеличение производства на Россией железа. Этим же фактором вызвано учреждение первых Государственных текстильных фабрик в России, обеспечивавших поставки ткани для армейского обмундирования. Беспрецедентный спрос на стрелковое оружие привел к созданию ряда оружейных фабрик. Однако как бы ни был русский народ заинтересован во всех этих ограниченных и косвенных выгодах, они перечеркивались невыносимыми трудностями.

Эти трудности принимали ряд форм. Наиболее очевидной была военная служба. Призывы с течением времени приходилось все более часто сопровождать угрозами. Непокорные разыскивались под угрозой принуждения выставлять новобранцев по двойной норме и конфискации. Вводилась даже смертная казнь для препятствующих и бездеятельных должностных лиц и деревенских старост. Картина, по крайней мере, до последнего десятилетия жизни царя, представляла собой решение одной из самых тяжелых задач, которое осуществлялось с нарастающим напряжением при помощи все более жестоких методов.

Этот набор людей для армии сопровождался одинаково безжалостным и решительным набором других людей для принудительного труда на больших строительных проектах Петра, каждый из которых имел некоторое прямое или косвенное отношение к военным мероприятиям.

С конца 1709 г. производился огромный призыв для работ на строительстве Санкт-Петербурга. Большинство квалифицированных рабочих было завербовано принудительно, ремесленники и техники различных специальностей также посылались на принудительное поселение в новую столицу, где не было создано никаких условий для их размещения и им приходилось жить в землянках и хижинах.

С ростом вооруженных сил правительство вводило новые и ужесточало прежние требования. Увеличивалось налоговое бремя, возрастала потребность транспортировать в беспрецедентных количествах и на далекие расстояния оснащение и запасы для армии и, в меньшей степени, для флота. Этот тип повинности пал в основном на крестьян северной и центральной России, особенно принадлежащих монастырям.

Российский крестьянин реагировал на все эти требования чаще всего бегством. Крестьянам было запрещено уезжать больше чем за 30 верст от дома без паспорта, подписанного их хозяином или, в его отсутствие, управляющим и приходским священником; в это же время было введено печатание паспортов с целью противодействия подделкам, которые сразу же начали появляться. Едва ли нужна более наглядная иллюстрация, чем все эти обязательные меры принуждения, характеризующие стиль работы Петра.

Бегство как возможность уклониться от невыносимых требований и притеснений ни в коем случае не является характерным исключительно для крестьян. Армейские новобранцы дезертировали в больших количествах, по крайней мере, после первых лет войны со Швецией. Подневольные рабочие часто доставлялись в Санкт-Петербург в цепях, подобно преступникам, с целью предотвращения побега на пути к новой столице. Такое отношение показало еще раз, как сильно зависело укрепление России и все достижения Петра от силы и принуждения.



                   Глава II. Экономическая и социальная политика

                                        1.Экономическая жизнь.

     Война со Швецией и честолюбивые планы Петра по укреплению России породили ужесточенные требования не только к труду и разнообразным работам, но также к деньгам и промышленным изделиям, другими словами, к экономическому росту. С 1690-х годов это стало одной из главных целей Петра. Его усилия, несмотря на большие препятствия, продолжались до конца его жизни.

     Борьба в поисках денег для войны с Карлом XII проходит через ранние годы XVIII столетия как непрерывно повторяющийся мотив. Это породило разнородные и причудливые формы взимания налогов: пошлины на гостиницы, бани, на бороды (градуируемые социальным статусом владельца), на свадьбы, на национальную русскую одежду, хомуты, переправы. Специальный указ 1709 года, который удвоил цену товаров первой необходимости, и введение государственной монополии на табак в том же году были яркими примерами этого отчаянного поиска ресурсов везде, где они могли бы быть найдены. Видели те трудные годы и увеличение денег самым эффективным из испытанных методов — снижением стоимости валюты.

     На протяжении всех лет правления велась непрерывная борьба за накопление запасов драгоценных металлов. Экспорт слитков был строго запрещен, и торговцы вынуждены были сдавать в обмен на российские деньги золото и серебро, которые они приобретали в деловых отношениях с иностранцами.

  Из всех новых налогов, введенных при Петре, один далеко превзошел все другие по своим длительным социальным результатам. Это был «налог с души», подушная подать, установленная указом в 1718 г. Введение этого налога было явно обусловлено желанием обеспечить потребности армии, теперь большей  частью расквартированной в российской провинции, поскольку война со Швецией медленно подходила к концу.

     Потребность Петра в доходе имела тенденцию любым способом упростить то, что до настоящего времени было сложным в традиционном обществе, и более равномерно поделить его между крестьянским большинством, в значительной степени несвободным, оплачивающим новую пошлину, и привилегированным правящим меньшинством землевладельцев, не плативших ее. Такое упрощение должно было, по крайней мере, в конечном итоге иметь серьезные и опасные результаты.

     Необходимо понимать, однако, что экономическая политика Петра и, конечно, его экономические амбиции далеко выходили за рамки поиска путей увеличения правительственных доходов и расходов. В течение своего правления он ставил своей целью сделать Россию более богатой, а ее экономическую жизнь более производительной и эффективной. Его планы относительно российской экономической жизни предусматривали как введение иностранных методов и тенденций в большем, чем когда-либо прежде, масштабе, так и тщательный правительственный контроль и повсеместную поддержку, прежде всего, в развитии промышленности.

 Его политика не была ни разработкой, ни механической имитацией западноевропейских моделей. В основе своей она была направлена на развитие в России нового духа работы, предпринимательства и эффективности под руководством, и если необходимо, под принуждением сверху. Только через создание этого нового духа обширная, слабо населенная страна, полная неразведанных богатств, могла воспользоваться преимуществом возможностей, которые теперь представлялись.

     Государство, по мнению Петра, должно играть творческую и воспитательную роль. Постоянные и детальные инструкции, непрерывные пояснения и пропаганда были неизбежны. Несмотря на это, Петр никогда не сомневался, что именно частная инициатива и предпринимательство были главной движущей силой национального богатства. Его наиболее фундаментальное стремление состояло в том, чтобы создать класс предпринимателей, знающих, с творческими способностями и капиталом, который удовлетворял бы их, чтобы взять па себя инициативу по созданию России более богатой и более производительной.

     Некоторые особенности его действий раскрывают лучше, чем его экономическая политика, собственно образ Петра, как ответственного за укрепление России и улучшение доли ее народа. Простой факт, что некоторые наиболее важные указы царя по торговым и промышленным вопросам были написаны первоначально его собственной рукой, иллюстрирует это. Его внимание к экономической жизни также показывает его готовность экспериментировать и вводить новшества.

 Трудности были огромны. Плохие коммуникации, нехватка капитала, дефицит подходящей рабочей силы, технологическая отсталость, слабый и низкий социальный статус торгового класса и недостаток традиций предпринимательства и нововведений не могли помешать тому экономическому росту, к достижению которого Петр стремился с таким трудом. Его личные предпочтения в делах государства, прямой правительственный контроль и руководство были все еще широко распространены даже в последние годы его правления. Достижения были часто существенными, даже большими; но они были не менее часто неоднородны и кратковременны.

Государство не только развивало промышленность за свой счет, но также пыталось различными способами вовлечь частных владельцев в индустриальное развитие. Вообще эти приемы, многие из них разобщенные и сиюминутные, достигли немногого.

    Была, однако, одна форма правительственной помощи промышленности, имевшая более широкое значение, чем любая другая, которая заметно добавила трудностей российскому народу. Это было предписание больших поставок людей для принудительных работ. Преступники, бродяги и нищие также регулярно принуждались к работе в промышленной области. Оба этих метода были хорошо известны во всей Западной и Центральной Европе. Более примечательным для российской практики было «приписывание» групп деревень к обслуживанию отдельных фабрик, метод, известный чуть ли не с середины семнадцатого столетия, но очень расширенный Петром. Такие методы были, по общему признанию, непривлекательны, и Петр, и его советники, и российские владельцы фабрик были единодушны в справедливом убеждении, что свободный труд намного эффективнее, чем несвободный.

Несмотря на многие провалы и неудачные начинания, царствование Петра было временем больших достижений и развития российской промышленности. В сельском хозяйстве картина была совсем иной. Ни одно из достижений не было обязано царю и его действиям. Действительно, имел место ряд скорее отдельных и разобщенных правительственных усилий с целью улучшить сельскохозяйственные методы и производительность. Неграмотное и весьма традиционное крестьянство, глубоко недоверчивое ко всем новшествам, было постоянным препятствием всем попыткам изменить жизнь и одновременно готовым в любой момент лишить власти любого правителя или правительство.

 Создание торгового флота, с целью покончить или, по крайней мере, сократить зависимость России от иностранцев в ведении растущей национальной торговли с внешним миром, было основной идеей Петра. Она возникла, конечно, из его интереса ко всем морским вещам и укрепилась с ростом мощного флота, строительством новой столицы и ее быстрым развитием в качестве большого морского порта. Этой мечте было суждено сбыться.

     Достижения Петра в русской экономической жизни были, таким образом, чрезвычайно неровны. Отмечалось существенное развитие. В производящих и металлообрабатывающих отраслях, стимулируемых новым спросом вооруженных сил, наблюдался поразительно быстрый прогресс. Выплавка железа и меди, производство пушек и якорей, изготовление стрелкового оружия выросли, как никогда прежде в истории России. В других отраслях промышленности, связанных с армией и флотом, типа производства ткани для парусов, и в одной или двух отраслях по производству предметов роскоши, тоже имел место заметный прогресс. Но все же это не привело к большим переменам в жизни русского населения, а если развитие и происходило, то это часто приводило к ухудшению положения, например, к увеличению числа крестьянских хозяйств, «приписанных» для фабричного труда или даже купленных владельцами фабрик. Растущие требования правительства выполнялись более жесткой эксплуатацией существующей экономики, представленной в основном традиционным крестьянским хозяйством, или в крайнем случае созданием новых ресурсов и поколения нового благосостояния. Упрекать Петра в этом было бы весьма несправедливо. Его экономическая политика была как разумной, так и последовательной, и даже успешной, как для любого другого правителя того века в Западной Европе. Действительно, и в его целях, и во многих из его методов он часто очень походил на своих коллег-монархов на Западе. Но в экономической жизни, больше чем в любом другом аспекте своей многогранной деятельности, он был ограничен явной неспособностью бедного и малочисленного аграрного общества удовлетворить все свои потребности и осуществить свои надежды.



                                              2. Религия и церковь

 Петр не был глубоко религиозным человеком. Его формальное образование, со всеми недостатками, неизбежно включало значительный элемент традиционной набожности. Он верил в божественное происхождение власти, которой обладал, и в свои обязанности защищать православную веру и тех, кто ее исповедовал. Но у него почти не было уважения к российской религиозной традиции: действительно, он был активно враждебен ко многим ее проявлениям. Ритуалы, традиционные обряды, внешние проявления религиозности, похоже, всегда вызывали у него сомнения в искренности или даже презрение. Его личная вера была реальной, но тоже была узкой и чрезвычайно практической, «верой простого солдата» в долг и созидательную мирную деятельность. Для него религия означала нравственность, образование, Положительное действие.

    С 1716 года он ослабил серьезное наказание, которому по закону еще подвергались все староверы, заменив его обязательством платить налоги в двойном размере. Его отношение к евреям было однозначно враждебным; а в 1719 г. он приказал изгнать из России иезуитов, всегда подозревавшихся как орудие политического влияния католиков. Однако даже очень ограниченная степень свободомыслия в религиозных вопросах была достаточной для того, чтобы поставить барьер между Петром и массой его подданных.

     Личная вера Петра не удерживала его во время правления от потворствования и участия в пародиях религиозных обрядов, которые были в лучшем случае грубы, а в самом худшем – преднамеренно богохульны.

     В российской церкви XVII столетия имелось многое, что вызывало критику и нападки. Несмотря на усилия патриарха Адриана (1690—1700), ее слабость и коррупция увеличивались. Появилось слишком много священников: разрешение жениться позволяло им быть наследственной кастой. Обычно пьяные и нищенствующие, часто блуждающие с места на место по большим областям России, ее члены порой едва отличались от обычного крестьянина. Стремление многих мужчин поступать в монастыри, чтобы избежать военной службы и других растущих требований светского мира, увеличило количество монахов, а личные качества, необходимые для чинов, были угнетающе низкими, даже у епископов. Благосостояние священников, в чем регулярное духовенство было заинтересовано, также расценивалось как духовная слабость.

     Петр требовал от церкви того, что должно было быть полезно государству и обществу. Она должна была использовать свои ресурсы после удовлетворения собственных непосредственных потребностей на поддержку образования, заботу о бедных и больных, а если необходимо, то и удовлетворение общих потребностей государства. Он перешел с начала войны со Швецией к осуществлению на практике своих идей с возрастающей тщательностью и результатом. Следующие двадцать лет характеризовались двумя тенденциями - увеличивающимся подчинением церкви государственному контролю, ведущему к потере ее независимости, и привлечением церковных доходов в крупных масштабах на светские и государственные цели. Ни одна из этих тенденций, разумеется, не была нова.

     Наряду с требованием направлять церковное богатство на светские цели было и такое, что церковь обязана признать небывалую до тех пор вещь: полное свое подчинение государству и обязанность действовать в соответствии с предписаниями правителя. Увеличение прав и власти правителя отобразилось в письмах человека, которому суждено было стать с 1718 г., если не раньше, доминирующим проводником церковной политики Петра, а позже первым и, возможно, самым большим пропагандистом петровской легенды. Это был     Феофан Прокопович, архиепископ Новгородский, высокообразованный      украинец, хорошо знакомый с Западной Европой и идеями (особенно некоторыми формами протестантизма, которому почти явно сочувствовал). Широту его интеллектуальных горизонтов и понимание главных потоков мысли во время работы на Западе показывает содержание его библиотеки — свыше 3000 книг. Его наиболее важный труд, «Правда воли монаршей» (1722 г.), был написан, чтобы оправдать требование Петра, реализованное в указе, выпущенном в 1721 году, о назначении своего собственного преемника. Это было планомерное утверждение идей сторонника абсолютизма такого типа, который был до сих пор неизвестен в России. Кроме Библии, главным источником аргументов были работы английского писателя XVII ст. Томаса Гоббса, который заявил семьюдесятью годами ранее, с ясностью, шокирующей его современников, доктрину абсолютизма логического и светского типа. Весьма вероятно, что Прокопович вряд ли вообще обращается к отечественным авторам, что традиционно было очень важно в православной мысли, и последовательно преуменьшает любую идею относительно православного правителя. Книга подчеркивает тот факт, что к своим более поздним годам Петр заложил как интеллектуальные, так и административные основы нового вида монархии и государства, и это стало возможным в значительной степени благодаря ослаблению и подчинению церкви государству.

   Все же радикальное изменение, в отличие от простой эксплуатации церкви и её ресурсов, наступило только в самые последние годы правления. В январе 1721 г. был издан указ фундаментальной важности, «духовный регламент»: он ставил руководство и контроль над церковью в России на основу, которой не суждено было измениться по сути в течение следующих двух столетий. Этот длинный духовный документ был основан на предложениях, разработанных Прокоповичем с 1718 г., и принят с изменением некоторых деталей царем. Его центральным достижением было создание для церкви руководящего органа — Святейшего правительствующего Синода, подобного административным коллегиям с юрисдикцией по различным вопросам светских дел, которые начали появляться в 1718—1719 гг. Синод должен был заменить патриарха и церковные советы, которые существовали в прошлом и владели юрисдикцией во всех духовных вопросах и в контроле над собственностью церкви. Теоретически Синод обладал всеми полномочиями патриарха. Но он действовал не как независимая власть, каким был патриарх XVII ст., а работал как подчиненный Петра. Именно это подчинение и было для царя сущностью нового ведения государственных дел. Новый режим был проведен решением Петра, действующим в качестве высшей и неконтролируемой власти, которой он теперь требовал. Не было созвано никакого церковного совета, чтобы обсудить изменения, проводимые в 1721 г.

     Ко времени своей смерти царь прочно соединил церковную администрацию со структурой централизованной бюрократии, которую он создал в значительной степени без какого-либо разработанного плана в России. Это имело некоторые конструктивные результаты, особенно отмеченные ростом использования церковных ресурсов для образования. Но они были достигнуты ценой сильного истощения церкви и ее оставшейся духовной живучести, а также сильно ограниченного вклада, который она могла бы внести в российскую жизнь в будущем. Впредь живые силы религиозного чувства, в значительной степени искаженные доминирующим государственным механизмом официальной церкви, находили выход преимущественно в различных формах мистицизма, многие ил которых были сектантскими, самоуглубленными и даже анархическими. Петр добился победы в делах церкви, как и во всех остальных делах, за счет психологической цены, которая должна быть оплачена, только когда косное традиционное общество радикально порвет с прошлым.



                       3.Интеллектуальная и культурная жизнь.

   Как было отмечено, далеко идущее преобразование интеллектуальных и культурных аспектов российской жизни успешно началось задолго до рождения Петра. Ко второй половине XVII столетия реформаторские силы были слишком мощны, чтобы им противостоять; и путь, которым они могли бы усилить Россию, стал слишком очевидным для любого правителя, чтобы желать выступить против них. Петр делал немного, по крайней мере, до своих более поздних лет, чтобы усилить на самых глубоких уровнях новое движение. То, что он делал, — так это одобрял некоторые аспекты этого движения за счет других и сделал попытку, в течение большей части своего правления, развить некоторые его стороны для своих собственных целей.

      Вкусы и склонности Петра, ситуация, в которой он находился сам, отражались и на западноевропейских книгах, переведенных на русский язык в начале XVII столетия. Было сделано беспрецедентное число переводов, Петр придавал им огромное значение, организовывал и поощрял их осуществление. Подобно требованию к обычным русским книгам избегать ненужных «цветистых выражений», высказанному в инструкции Петра, так и о русском языке, используемом в переводах иностранных книг, говорится, что он должен избегать «высоких славянских слов» и использовать «не высокие слова», а простую русскую речь. Упрощенный «гражданский алфавит» (в отличие от церковнославянского), введенный в 1700 г., — еще одно отражение этого отношения: Петр ясно приказал, что книги, которые говорят об исторических, коммерческих или военных предметах, должны печататься на нем. Приказ выполнялся не всегда, но такое отношение имело реальное значение. Это помогало заложить основы грамотности, которая, хотя и ограниченная, была все же более широкой, чем в прошлом. Особо важно то, что это была грамотность, не сосредоточенная на религиозных целях и чтении священных текстов.

     Также проведена была реформа календаря, счет годам должны были вести от «Рождества Христова», вместо применявшегося тогда в России счета от так называемого «сотворения мира». Новый год было велено начинать с 1 января, тогда как до того праздновали его 1 сентября. Новый календарь введен был с 1700 года, и Новый год праздновали 1 января.

     Любое существенное и длительное изменение в русской интеллектуальной жизни должно было зависеть от уровня образования. Петр приложил усилия, чтобы достигнуть в этом победы, но успех был очень ограничен. Только в одном виде, в техническом обучении, направленном в значительной степени на потребности вооруженных сил, было достигнуто много. Школа математики и навигации (чьи ученики использовались не просто как навигаторы, но и как архитекторы, инженеры и гидрографы) была основана в Москве в 1701 г. Военно-морская академия, основанная в Санкт-Петербурге в 1715 г., как в основном и предполагалось, в значительной степени завершила работу Московской школы, обеспечивая практическое обучение на кораблях: это также имело значительный успех, хотя жесткая дисциплина побуждала многих учеников к прогулам и бегству. Кроме прямых требований армии и флота, военные усилия вообще стимулировали и другие виды образования с менее ориентированным на военные цели характером: ряд лингвистических школ, которые в 1715 г. подготовили приблизительно 250 молодых русских переводчиков с некоторым знанием иностранных языков; Медицинская школа в Москве, открытая в 1701 г.; Школа горной промышленной промышленности, основанная в 1716 г.

Это были значительные достижения. Однако деятельность этих учреждений не решала полностью проблемы. Большинство новых школ были малы, и многие из них (Морская академия, например) обслуживали почти исключительно сыновей военного и чиновничьего сословий. Для выходцев из более низких социальных и интеллектуальных слоев было очень трудно добиться продолжения образования. В 1714 г. было определено указом, что по два дипломированных специалиста Московской навигационной школы должны будут посылаться в каждую провинцию, чтобы преподавать «цифирь» (арифметику) и основы геометрии сыновьям помещиков и должностных лиц. Это было краеугольным камнем честолюбивого плана вынудить правящий класс обеспечить сыновей по крайней мере элементарным образованием. Это подкрепилось одним из самых печально известных и типичных для Петра указов — без свидетельства об удовлетворительном окончании курса обучения ни один молодой человек благородного или дворянского происхождения не имел права жениться. Однако факт, что «цифирные» школы были открыты также для представителей других классов, вел к сильной оппозиции со стороны землевладельцев, которые делали много, чтобы уменьшить их эффективность.

     В Петровской России было невозможно создать действительно обширную систему образования, даже на относительно низком уровне. Наличие денег и образованных преподавателей — вот наиболее важные условия для такого новшества, отсутствие которых резко сужало пределы достижений; и вспыльчивость Петра, и недостаток постоянного внимания к предмету затрудняли любое длительное продвижение вперед.

Эта реформа, со всеми своими недостатками, имела тем не менее преимущество — было выпущено значительное количество учебников различного вида. Главное — что это были национальные российские учебники, а не переводы или адаптации иностранных трудов.

     Потребность укрепить Россию, заимствуя иностранные методы и технологии, была теперь усилена увеличившимся желанием полностью понять то, что было уже заимствовано. Во время длительной поездки 1697—1698 гг. Петр восхищался мастерами Западной Европы; но время поездки по Францию и Нидерланды в 1717 г. он изучал и анализировал то, что видел, с большим интересом.

Петр также начал впервые проявлять серьезное отношение к искусствам. И 1716 г. он азартно покупал картины через агента в Амстердаме. В том же году он просил великого герцога Козимо III Тосканского позволить молодым русским изучать живопись в Академии во Флоренции. Двумя годами позже другой агент покупал для него картины и статуи в Риме и пытался завербовать скульпторов и живописцев для работы в России, где строительство Санкт-Петербурга обеспечивало возможности для таких мастеров. Интерес Петра к прошлому также возрос в его более поздние годы. Новые интеллектуальные и культурные силы для работы в России нашли как символический, так и географический центр в Санкт-Петербурге.

     Рост новой столицы, под постоянным правительственным руководством и контролем, был быстрым. Петр не смог полностью игнорировать традицию при создании своего нового города. Так, в 1710 г. там был основан монастырь Александра Невскою (интересно то, что святой, в честь которого он был построен, был при жизни князем-воином, а не монахом). Но образ жизни и Санкт-Петербурге отличался от такового в любом другом российском городе. Иностранцы были более заметны, чем где-нибудь еще в стране, и иностранные влияния были более сильными и распространенными. Обосновавшихся здесь активных сторонников и сотрудников Петра было намного больше, чем в Москве; и присутствие в новой столице большого количества влиятельных людей, благосклонных к идеям и стремлениям царя и восприимчивых к иностранным влияниям, придавало Санкт-Петербургу уникальную атмосферу. Этот город как бы подчеркивал тот факт, что он был создан преднамеренно, а не спонтанно. В строительстве и придании эстетического вида новой столице иностранцы играли ведущую роль.

    Город навязывал высшим сословиям российского общества западноевропейские манеры и ценности. Быт господствующего класса изменился еще в первые годы царствования Петра. По возвращении из первого заграничного путешествия в августе 1698 г. на первом же пиру Петр обрезал ножницами длинные бороды нескольким поздравлявшим его боярам. Духовенство считало брадобритие смертельным грехом, указывая, что на иконах святые пишутся с бородой, и только иностранцы, которых считали еретиками, бреют бороду Несмотря на это, было приказано бриться. Полтора года спустя было приказано сменить длинную и неудобную старинную одежду на короткие костюмы. Бояре, дворяне и торговые люди должны были носить западноевропейский костюм. Жены и дочери их должны были вместо русских сарафанов и телогреек носить юбки и платья по «заграничным модам». Новая столица предприняла первые серьезные попытки улучшить положение русских женщин, вывести их из уединения, в котором, по крайней мере среди землевладельцев и состоятельных классов, они пребывали так долго. Это, однако, было расценено как «большой отход от российских обычаев» и в течение последующих двадцати лет Петр продвинулся не намного дальше в этом направлении. Тогда в указе от декабря 1718 г. он приказал учреждать «ассамблеи» в своей новой столице. Эти собрания чиновников, офицеров и даже торговцев проводились, как правило, три раза в неделю в течение зимних месяцев и предлагали разнообразие развлечений — танцы, шахматы, шашки и курение. Указом царя устанавливалось, что они должны посещаться женщинами, сопровождающими приглашенных мужчин; это обязательное присутствие женщин было полным разрывом с московской традицией, одним из самых острых, когда-либо сделанных Петром. Но одно дело было одеть женщин в иностранное платье и «выставить» их напоказ, грубо подражая западноевропейским манерам, но совсем другое — придать им уверенность в себе, чтобы позволить воспользоваться преимуществом новой ситуации.

  Усилия Петра развить и улучшить интеллектуальный и культурный потенциал России, таким образом, только ограничили успех, который еще больше расширил разрыв между образованным высокопоставленным меньшинством и массой населения, совсем не затронутого этими новыми веяниями. Снобизм увеличил этот разрыв еще больше.

    К более поздним годам правления Петра в высших слоях общества появилась тенденция, ставшая более заметной в последующих десятилетиях, использовать множество иностранных слов и фраз в речи как признак просвещенности и современности. Русский в такой ситуации казался языком крестьян и ремесленников. Это отразило разделение, которое пошло намного глубже. Все больше офицеров или должностных лиц, получивших образование в одной из новых школ и имевших некоторый контакт с новыми и иностранными идеями, имели доступ к интеллектуальному миру, закрытому для крестьян и ремесленников, чьи горизонты остались такими, какими они были в течение столетий. Долгое время после царствования Петра большинство членов русского правящего класса, воспитанных в основном кормилицами-крестьянками, находившихся в течение лет своего становления в близком контакте с крестьянской жизнью, продолжали знать и понимать культуру народных масс. Необходимо заметить, что уровень жизни в Санкт-Петербурге, был уже очень далек от того, в котором все еще жило большинство русских. Рядом с новой элитой, в основном с техническим или профессиональным образованием, все еще жили массы, чье воображение лелеялось в неприкосновенности, представление о мире формировалось церковными церемониями и богослужениями, дополненными богатым набором традиционных народных сказок. Даже среди образованных было еще слишком рано надеяться на большой творческий потенциал, использующий воображение.

   Всю свою жизнь Петр посвятил созданию новой интеллектуальной атмосферы, хотя бы в высших кругах российского общества. Он действительно надеялся на это не менее чем на создание нового типа русского человека, инициативного, общественно-духовного, открытого для новых идей, свободного от унаследованных предрассудков. Но мечты медленно становились реальностью. Люди такого типа, страстные сторонники царя, опекуны его наследия и создатели легенды о его достижениях, появлялись повсеместно, но при всей их важности они были крошечным меньшинством, сознательно ведущим борьбу за изменения и модернизацию.

   Жизнь общества в XVIII столетии повсюду в Европе была отмечена борьбой между образованным меньшинством наверху и мертвым грузом невежества и консерватизма внизу. Ни в одном государстве пропасть между этими двумя сторонами не была настолько широкой, как в России, но Петр справедливо не может быть обвинен в том, что расширил ее. Развитие России, а может быть, даже выживание ее, требовало быстрого создания образованной элиты с некоторым знанием современных методов и идей, к которому он и стремился.



                                                 Заключение.

Петр посвятил три десятилетия тому, чтобы сделать Россию более мощной и более просвещенной. Его преобразования в первой четверти XVIII в. помогли России подняться на новый уровень развития. Страна стала экономически независимой. Ей удалось получить выход к Балтийскому морю. Международное положение России заметно укрепилось, что позволило ей стать равноправной державой среди всех западных стран. Господствующий класс укрепился; Петру I удалось создать централизованную бюрократическую систему управления Россией. Власть монарха стала абсолютной. Промышленность, торговля и сельское хозяйство России заметно поднялись на новый уровень развития.



                                               

                                          Список литературы



Вернадский Г.В. Русская история: Учебник. М., 1997

Белик Э.В. Всемирная история: Учебник. М, 2000

Буганов В.И., Зырянов П.Н. История России, конец XVII — XIX вв.

Водолазская Т.И., Завязкин О.В, Ильяшенко А.А История России

Молчанов Н. Н. Дипломатия Петра Великого. М., 1990.

Павленко Н. И. Петр Великий. М., 1990.











2