Стиль лирики Тютчева и совершенство художественных образов

Содержание

 IВведение…………………..………………………… ……...2

II Главная часть

  1."SILENTIUM…" ………………………………………...…5 

  2. Тема природы в творчестве Тютчева.

       Характеристика стихотворения "Весенние воды"……..6

  3. Стилистика Тютчева……………………………..………11

  4. Поэтический мир поэта………………………………….15

  5. Тютчев - поэт любви. Е. А.Денисьева в его жизни.…..20

III Заключение

Критика творчества Тютчева…………………….….…..26

Почему творчество Тютчева современно и сейчас? Есть ли у него последователи в ХХ веке?……………………28

IVСписок литературы …………………………...…..…...31







Стиль лирики Ф. И. Тютчева и совершенство художественных образов в пейзажных и любовных стихотворениях

Введение

Чем чаще мы знакомимся с разными поэтами, тем больше понимаем, что каждый из них имеет свой почерк и представление о жизни.

У каждого большого художника слова есть индивидуальные приёмы словесного отбора, свой синтаксис, своя философия. И так, как мы узнаём голос знакомого человека, нам кажутся понятными и узнаваемыми строчки совершенно незнакомых нам стихов. В авторстве трудно ошибиться. "Что же нам помогает ощутить "знакомое"? Интуиция? Но интуиция должна на что-то опираться.

Этой опорой являются творческое своеобразие и тот особенный мир души и ума, которые и отличают именно этого поэта или писателя-прозаика. У каждого из них свой "почерк". И мы никогда не перепутаем стихи А. Пушкина и М. Лермонтова, С. Есенина и А. Ахматовой, А. Блока и Н. Некрасова.

У лирики не только свой мир чувств, но и свой язык, то есть средства, которые передают от человека к человеку (от писателя к читателю) мысли и ощущения, на уровне запаха воспринимаемые образы и картины. Зачастую это происходит помимо логики, причём передаче не мешает ни время, ни пространство.

Совершенно не похож ни на кого замечательный русский поэт Ф. И. Тютчев.

Стилистика его рассчитана на то, чтобы его читатели ощутили и в себе тот бесконечный Космос, который живёт в тютчевской лирике, глубинный (порой до бездны) мир человеческой души.

Язык стихов поэта Ф. И. Тютчева и его стилистика весьма своеобразны и заслуживают непосредственного внимания.

Любителям поэзии хорошо известно четверостишие Ф. И. Тютчева, которое он написал на последнем десятке своей долгой, полной событиями жизни:



Умом Россию не понять,

Аршином общим не измерить;

У ней особенная стать -

В Россию можно только верить



Трудно, да, пожалуй, и вряд ли возможно измерить этим "аршином общим" и сам жизненный и творческий путь великого поэта. Даже самые близкие Тютчеву люди часто теряли всякую возможность понять его мятущуюся душу.

"Он мне представляется одним из тех изначальных духов, таких тонких, умных и пламенных, которые не имеют ничего общего с материей, но у которых нет, однако, и души. - Так записывает о нём свои впечатления старшая дочь поэта Анна Фёдоровна, наиболее близкая ему по мыслям и чувствам. - Он совершенно вне всяких законов и правил. Он поражает воображение, но в нём есть что-то жуткое и беспокойное…"

Творение поэта очень разные: он вкладывает в них все свои мысли и чувства, правда, сам Ф. И. Тютчев относился к своим созданиям несерьёзно, записывая стихи на клочках бумаги, на обрывках. Только благодаря его друзьям удалось сохранить его творения и показать их миру.

Он уделял внимание всему:  жизни и смерти, красоте и обыденности,  дню и ночи (Тютчев описывает день как нечто прекрасное, оживление всего живого, он называет его "другом" человечества, а ночь он отражает как нечто ужасное, страшное и таинственное, покрывающее всё золотое и доброе; то, как это происходит и в жизни: плохое сменяется хорошим и наоборот.),  и весне и зиме, а в особенности любви, и именно это составляло большую часть его жизни, в которой было столько же разнообразия, сколько и в его творениях.

Характеризуя творческий процесс Тютчева, Аксаков писал, что "стихи у него были плодом труда, хотя бы и вдохновенного, но всё же труда, подчас даже усидчивого у иных поэтов".

В отношении "иных поэтов" всё правильно: у большинства из них стихи действительно можно назвать "плодом труда". Стихи же раздумий его души, души мятущейся или негодующей, влюблённой или ненавидящей, являлись как бы поэтическим завершением его духовной мысли.

Я, пожалуй, соглашусь с Аксаковым, что любое творение художника - это труд, хоть и построенный на вдохновении, но всё-таки труд. Поэт всё содержание своих стихов пропускал непосредственно через свою жизнь и душу. Многие читатели не осознавали смысла стихотворений Тютчева по той самой причине, что поэт опережал своё время. Когда читатели подходили к проблеме "личности человека и общества", автор уже уходил от этой проблемы и писал об одиночестве и безмолвии. Постижение Тютчева происходило по мере того, как всё больше осознавалась связь самых интимных, индивидуальных переживаний человека с безостановочным поиском общественной мысли, с непрестанным движением истории. Тютчев становился необходимым читателю, по мере того как в очистительных бурях начала XX века формировалась новая, универсальная и сложная человеческая личность.



"SILENTIUM…"

В 1830 году Тютчев пишет стихотворение "Silentium" ("Молчание"). Ведущая тема "Silentiuma" связана с внутренним миром человека, это повествование о тайне его чувств и мыслей:



Молчи, скрывайся и таи

И чувства и мечты свои - 

Пускай в душевной глубине 

Встают и заходят оне

Безмолвно, как звезды в ночи, - 

Любуйся ими и молчи.



Как сердцу высказать себя:

Другому как понять тебя:

Поймёт ли он, чем ты живёшь:

Мысль изречённая есть ложь.

Взрывая, возмутишь ключи, - 

Питайся ими и молчи.



Лишь жить в себе самом умей - 

Есть целый мир в душе твоей

Таинственно-волшебных дум;

Их оглушит наружный шум,

Дневные разгонят лучи, - 

Внимай их пенью - и молчи!..



Это стихотворение описывает душевное одиночество людей и самого поэта. Мысли человека обречены на безмолвие, так же как и "звёзды в ночи". Тютчев пытается сказать, что слова - ничто по сравнению с мыслями. Стихотворением "Silentium…" он как будто предвидел своё молчание и принял его как жизненную, поэтическую программу. Тютчев пропустил через себя, через всю свою жизнь смысл этого стихотворения. И мне кажется, что именно в этом стиль лирики Тютчева: в том, что он отдаётся полностью своим мыслям, если Фет пытался поправить свои мысли чувством меры, содержания и спокойствия, то Ф. И. Тютчев доставал до самой глубины мысли, взрывались эмоции; Фет, анализируя его стихотворение "Итальянская villa", утверждал: "Художественная прелесть… погибла от избытка содержания".

Но я считаю, что автор в первых 5-6 четверостишиях показывает нам спокойствие и именно им подводит нас к какой-то неясности и жестокости. Гармонии природы, простору Вселенной противопоставляется закрытый мир человеческого сердца, замершего в тревожном ожидании пустой, злой жизни, которая превращает любовь в роковую вражду, исход которой - смерть:



Что это, друг? Иль зная жизнь недаром, 

Та жизнь, - увы! - что в нас тогда текла,

 Та злая жизнь, с её мятежным жаром,

Через порог заветный перешла?



Тема природа в творчестве Тютчева

Характеристика стихотворения "Весенние воды"



Ни у кого из русских поэтов образцы природы и стихи о природе не занимают столь исключительно ёмкого места, как у Тютчева. Некрасов, открывший Тютчева широкой читательской публике, видел едва ли не главное достоинство его стихотворений в "живом, грациозном, пластически верном изображении природы. В этом нетрудно убедиться. Вспомним давно ставшее хрестоматийным стихотворение "Весенние воды": 

Ещё в полях белеет снег,

А воды уж весной шумят - 

Бегут и  будят сонный брег,

Бегут и блещут и гласят…



Они гласят во все концы:

"Весна идёт, весна идёт!

Мы молодой весны гонцы,

Она нас выслала вперёд!"



Весна идёт, весна идёт!

И тихих, тёплых майских дней

Румяный, светлый хоровод

Толпится весело за ней.



В этом стихотворении автор заметно выделил тему весны, всё здесь связано между собой: смысл, слова, звуки; Стихотворение воспринимается подвижным, всё в нём движется и живёт, чувствуется приближение весны.

Спецификой поэзии Тютчева являются изображение движения и повторы слов, особенно в "Весенних водах".

Ещё Лессинг заметил, что специфическим предметом поэзии является изображение действия. Стихотворение Тютчева достигает сильного художественного эффекта не в последнюю очередь именно потому, что она исполнена сильного динамизма. 

Динамизм тютчевской пьесы формально выражается больше всего в повторах слов. Вся композиция стихотворения "Весенние воды" строится на повторах. В стихотворении слово в стиховом контексте, повторяясь, всякий раз возникает в новой роли, отчасти с новым смыслом и новой энергией. Они те же и не те. Повторяясь и обновляясь, слова в стихотворении ("весна", "идёт", "гласят") передают не только движение в природе, но и сильное движение чувства: весеннее половодье и поэзию чувств.

Очень близкое к тому, что происходит со словами, происходит и в стихотворении и со звуками: "бегут и будят сонный брег, бегут и блещут и гласят, они гласят…" Здесь легко заметить внутренне стройную систему звукописи, строгий и стройный звуковой ряд. Со звуками и словами в стихотворении происходит то же, что с тютчевской природой: в них ощущается дыхание жизни. У Тютчева живёт не только то, что он изображает, но и как бы сам материал изображения.

Стихотворение "Весенние воды" характерно для тютчевской поэтики. Но само по себе оно может принадлежать в равной мере и поэту-реалисту и поэту-романтику. О художественном методе Тютчева нельзя судить по какому-либо отдельному его стихотворению. Метод Тютчева-поэта выявляется в системе его лирики и поэтическом контексте.

То, что мы отметили как собственную, индивидуальную черту в стихотворении "Весенние воды" (его сильный динамизм), является свойством всех стихов Тютчева о природе. Лирика Тютчева вообще богата не столько красками, сколько движением. Стихи его, как правило, представляют собой не картины, а сцены…

Правда, свои первые стихи о природе Тютчев написал ещё в Германии. Там родилась его "Весенняя гроза". Вот так она выглядела в "немецком" варианте, впервые напечатанная в 1829 году в журнале "Галатея", который издавал в Москве Раич:



Люблю грозу в начале мая:

 Как весело весенний гром

Из края до другого края

Грохочет в небе голубом!



И вот как эта первая строфа звучит уже в "русской" редакции, то есть переработанная поэтом после возвращения в Россию:



Люблю грозу в начале мая, 

Когда весенний первый гром,

Как бы резвяся и играя,

Грохочет в небе голубом.



Именно это стихотворение у нас ассоциируется с первыми раскатами грома весной.

В стихотворении "Вчера, в мечтах обвороженных…" Тютчев, изображая движение солнечного луча, стремится ухватить и словесно обозначить каждый его новый ход, каждый момент. Движение показывается как бы замедленно, и благодаря этому оно выявляется особенно чётко:



Вот тихоструйно, тиховейно,

Как ветерком занесено,

Дымно-легко, мглисто-лилейно,

Вдруг что-то порхнуло в окно.

Вот невидимкой пробежало

По темно-брезжущим коврам,

Вот, ухватясь за одеяло,

Взбираться стало по краям, -

Вот, словно лента, развеваясь,

Меж пологам развилось…



Слово в о т в этом стихотворении - прямое указание на новое состояние, новую фазу в движении. Тютчев вообще любит слова, которые обозначают, неустойчивость во времени, сигнализируют об изменениях. Помимо слова "вот", это слова "ещё", "когда", "теперь" и особенно любимое слово "вдруг": "Где бодрый серп гулял и падал колос, теперь уж пусто всё…"; "ещё минута, и во всей неизмеримости эфирной раздастся благовест всемирный победных солнечных лучей…", " вдруг солнца луч приветный войдёт украдкой к нам…"

А Лев Николаевич Толстой признавался, что каждой весной в его памяти возникают строфы тютчевской "Весны"



Как ни гнетёт рука судьбины,

Как ни томит людей обман,

Как ни броздят чело морщины,

И сердце как ни полно ран,

Каким бы строгим испытаньям

Вы не были подчинены, - 

Что устоит перед дыханьем

И первой встречею весны!



А летом, когда мы видим сгустившиеся грозовые тучи и переводим взгляд на притихшие поля, нам опять-таки вспоминаются тютчевские стихи:



Зеленеющие нивы

Зеленеют под грозой



Стилистика Тютчева



То, что мы условно называли "долгим, удлиненным" словом, - характерная черта стилистики Ф. И. Тютчева. О её осознанности свидетельствует не только употребление естественных многосложных слов, но и "искусственно" многосложных. У Тютчева часто случаи "словосложения", употребления сложносоставных слов:



И всё для сердца и для глаз

Так было холоднобесцветно,

Так было грустно-безответно, - 

Но чья-то песнь вдруг раздалась…





Усыпительно-безмолвны, как блестят в тиши

золотистые их волны, убелённые луной;



И спящий град, безлюдно-величавый,

Наполнена своей безмолвной славой…



И сквозь глянец их суровый

Вечер пасмурно багровый

Светит радужным лучом…



И в чистом пламенном эфире

душе так родственно-легко…





Тютчев не только использует в своём поэтическом языке длинные, величественные по звучанию слова, но часто сам творил их.

Все призраки возвышенного имеет не только поэтическая лексика, но и синтаксис Тютчева. По своим преобладающим формам этого синтаксис своеобразного внутреннего диалога, с его вопросами и ответами, с его обращениями к отсутствующему собеседнику, неожиданными поворотами и эмоциональными реакциями и взрывами:



Молчи, прошу, не смей меня будить.



Не их вина: пойми

Коль можешь, органа жизнь глухонемой!

Увы, души в нём не встревожишь

И голос матери самой!





Слёзы людские, о слёзы людские,

Льётесь вы ранней и поздней порой…

Льётесь безвестные, льётесь незримые,

Неистощимые, неисчислимые, - 

Льётесь, как льются струи дождевые

В осень глухую, порою ночной.



Анафора, повторение одних и тех же слов в начале строки и в одной и той же строке увеличивают напряжение внутренней мысли, помогают постичь трагизм чувства поэта. У Тютчева не совсем обычный внутренний диалог - и соответственно необычен синтаксис его диалогических  стихотворений. Это не столько разговоры с предполагаемым собеседником, сколько с самим собой. Это разговор - размышление. И это синтаксис размышляющей речи - в муках и постоянном борении размышляющей.

Диалог Тютчева часто производит впечатление нелёгкого - и по содержанию, и по формальным, грамматическим признакам.



Былое - было ли когда?

Что ныне - будет ли всегда?…

Пройдёт оно, как всё прошло,

И капет в тёмное жерло

За годом год.

За годом год, за веком век…

Что ж негодует человек,

Сей злак земной!..

Он быстро, быстро вянет - так,

Но с новым летом новый злак

И лист иной…



Синтаксис подобных конструкций Тютчева представляет собой разговорно-утяжеленную форму, его фиксирует и поворот фразы, и резкий и значительный поворот мысли. Такие конструкции позволяют почти физически ощутить процесс поэтической речи и поэтического раздумья - трудного, высокого, страстного. Тютчев не боится речевой дисгармонии - он подчиняет её своим художественным целям. Он прибегает к интонационным перебивам и диссонансам, чтобы придать драматизм и стиховой фразе, и заключенной в ней мысли. Синтаксические конструкции и обороты у Тютчева могут быть и "утяжеленными" и "лёгкими", но они во всех случаях производят впечатление естественных. Ход авторской мысли и речи, её построение кажутся безыскусственным и точно "неподготовленным", случайным. Эта безыскусственность и кажущаяся неподготовленность речевого строя особенно бросаются в глаза в некоторых необычных началах: 



И бунтует и клокочет,

Хлещет, свищет и ревёт…



Эти бедные селенья,

Эта скудная природа…



Нет, моего к тебе пристрастья

Я скрыть не в силах, мать - Земля…



Подобные начала, как заметил Ю. Тынянов, придают характер обрывочности, фрагментарности тютчевским стихам. В сущности, поэтическая речь Тютчева строится вся на внутренних кульминациях. Поэт говорит только о самом главном, минуя обязательные зачины, словесные "мостики" и связи.

Читая стихи Тютчева, мы вновь и вновь поражаемся неисчерпаемому богатству русского языка. Взыскательное отношение к стихотворному мастерству отличает Тютчева. Несмотря на то, что поэт "не писал, а лишь записывал свои стихи". Он не раз возвращался к записанному, отчеканивал то, что как бы невольно сорвалось с его пера, добиваясь предельной ясности и чёткости стиха. Благоговейному отношению к поэтическому слову учат нас стихи Тютчева. "Он не шутит с музой", - говорил Лев Николаевич Толстой.



Поэтический мир поэта

Нам близок Тютчев, вдохновенный созерцатель природы, нашедший свои, ему одному свойственные краски, чтобы запечатлеть её красоту. Нам дорог Тютчев, чуткий тайновидец человеческого сердца, сумевший передать тончайшие оттенки и глубокие противоречия душевных переживаний. О чём бы ни писал Ф. И. Тютчев: о природе, о любви, о красоте - каждая строка его проникнута тонким философским осмыслением бытия, во всём мы находим философский подтекст. Далёкий от политической жизни, Тютчев воплотил в своём творчестве мир своих глубоких и чистых человеческих переживаний, раскрыл в нём свою богатую натуру красивых людских чувств и мыслей.

Говоря о стиле Тютчева, нельзя не сказать о круге тех проблем, которые его волновали, о темах его поэзии, о романтической природе художественного видения Тютчева. Тютчев был романтиком, в частности в своих стихах о природе, не потому, что его природа лишена признаков реального и правдивого, но потому, что природа его интересовала не конкретно, не в деталях, а как единая, живая сущность. Она интересовала его главным в своих стихийных и космических проявлениях - в грозу, в порывах ветра, при ярком свете солнца, при лунном сиянии. Тютчев любит в природе не предметы и частности, а её стихи, и её тайны - он любит природу в самом возвышенном и загадочном лике.

Поэтический мир Тютчев высокий и в то же время трагичный, но он находится за пределами плоской трагедии. В этом и есть сложность личности поэта, его поэтического строя. О музе Тютчева нельзя сказать, что она "пессимистическая" или, наоборот "оптимистическая". Её определяющая черта - величие. Радость и печаль, доброе и злое, светлое и мрачное у Тютчева не существует раздельно, а слиты в возвышенном. Это внутреннее свойство поэтической мысли находит прямое отражение в языке, в явном пристрастии поэта к антонимическим языковым построениям.

В языке поэзии Тютчева уживаются семантически полярные; противоположные по своему словарному значению не столько сталкиваются, сколько сосуществуют: "со сладким ужасом"; "сладкий сумрак", "и обаянья нет ужасней". По тютчевски звучит:



Люблю сей божий гнев! Люблю сие незримо

Во всём разлитое, таинственное зло…



В том мире высокой поэзии Тютчева стираются многие привычные границы между понятиями - границы смысловые и эмоциональные. Противоположное становится почти однозначным. В стихотворении "О чём ты воешь, ветер ночной?" резко антонимичные понятия, с точки зрения обыденного рассудка, вполне уживаются между собой, составляя узел лирической композиции:



О, страшных песен сих не пой

Про древний хаос, про родимый!

Как жадно мир души  ночной

Внимает повести любимой!



Определения предметов не делают их понятнее  для нас. Никто никогда не видел "демонов глухонемых". Подобные образы уводят нас в мир таинственно-возвышенного, сугубо романтического и предельно сгущают тревожную атмосферу. Но Тютчев никогда ничего не утверждает, он вопрошает себя и других, его поэзия не догматична, а проблемна. Недаром у Тютчева так много вопросов, внутренних, скрытых - и прямых, интонационно обозначенных. Трагическим вопросом завершается прекрасное и мудрое стихотворение "Смотри, как на речном просторе…"



…Все вместе - малые, большие.

Утратив прежний образ свой,

Все безразличны, как стихия, - 

Сольются с бездной роковой!…



О, нашей мысли обольщенье,

Ты, человеческое Я,

Не таково ль твоё значенье,

Не такова ль судьба твоя?



Вопросительные интонации едва ли не преобладают в стихах Тютчева, - и это не случайный, формальный признак, и признак существенный, "стилеопределяющий".



Увы, что нашего незнанья

И беспомощней, и грустней?

Кто смеет молвить до свиданья

Через бездну двух или трёх дней?



Обожествленность окружающего мира Тютчева нельзя назвать голым пантеизмом. Поэзия Тютчева настолько многогранна, индивидуальна. Это личная поэзия, совершенная по проникновению в сокровенные тайны глубокой души.

Личное, индивидуально-временное исчезает в порыве человеческого духа к общему и всемирному - и в этом исчезновении рождается радость:



…Чувство, мглой самозабвенья

Переполни через край!…

Даст вкусить уничтоженья,

С миром дремлющим смешай!



Тема стихии, всеподавляющей природы выступает как нечто хаотичное, силы природы ведут между собой какой-то таинственный разговор. Тема хаоса - природа и мир хаотичны, а человек одинок - проходит через многие произведения поэта. Её посвящены "Silentium", "Безумие", "День и ночь", " О чём ты воешь, ветер ночной?", "Ночное небо так угрюмо", "Святая ночь на небосклон вошла". В этом цикле нашли выражение мятежное состоянии души поэта и предчувствие освежающих бурь. Раздвоенное сознание, драматизм внутренних переживаний - вот темы пейзажной и интимной лирики.



"О, вещая душа моя!

О, сердце, полное тревоги,

О, как ты бьёшься на пороге

Как бы двойного бытия!.."



Тютчев ищет гармонию в природе, ведь в ней должна быть воплощена красота и целесообразность. Показательны его мысли наличии души и разума в природе.



Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, небездушный лик, -

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в неё есть язык…



Трагизм иногда придаёт стихам пессимистический характер, но есть в его лирике гармонически-светлое. Более столетия в школьные хрестоматии включается "Весенняя гроза". Стихотворение радостное, звонкое, с чёткой звукозаписью. Но радость Тютчева возвышенна, величественна. Это некоторым образом достигается употреблением старославянской лексики, и как показатель этого - частое употребление неполногласия: врата, младость, град, година, очи, ланиты.



Тютчев - поэт любви. Е. А. Денисьева в его жизни



Романтический характер носит и любовная лирика Тютчева. 

Ф. И. Тютчев - поэт возвышенной любви. Его поэзия и в сфере любовной чувствует себя свободной и всесильной только в пределах романтически-возвышенного. Это справедливо даже для тех стихотворений, в которых изображается любовная физическая страсть.

Особое место в творчестве поэта занимает цикл стихов, посвященных Е. А. Денисьевой. Сама ситуация отношений двух любящий, но лишенных возможности соединить свои жизни людей драматична. Любовь Денисьевой, страстная и по сути жертвенная, потрясла Тютчева и, по его признанию, спасла от обычных приступов тоски. Соприкоснувшись с этим чувством, он обрёл новый эмоциональный опыт и, как всегда, обнаружил его в поэзии  там, где душа обращена вовне - к природе, и там,  где он погружен в душевную глубину собственного переживания. Эти произведения, драматичные по характеру, реалистичны и точны по психологическому рисунку. Особенно выразительно стихотворение "Она сидела на полу".

 Интимным стихотворениям Тютчева обычно присущ трагизм и надлом. Любовь воспринимается поэтом не как счастье, а как роковая страсть, несущая горе.

"Е. А. Денисьева внесла в жизнь поэта необычайную глубину, страстность и беззаветность. И в стихах Тютчева вместе с любовью возникло что-то новое, открылась новая глубина, какая-то исступленная на стыдливость чувства и какая-то новая суеверная страсть, похожая на предчувствие смерти".

В характере Денисьевой от природы была страсть, порою бешеная, исступленная мучительным раскаянием, "которые, все более и белее подтачивали её жизнь, и довели нас - её до Волкова поля, а меня - до чего-то такого, чему и имени нет ни на каком человеческом языке…" - признавался Тютчев. Е. А. Денисьева умерла от чахотки. До её смерти Тютчев поставил свой диагноз - в стихах:

 О, как убийственно мы любим,

Как в буйной слепоте страстей

Мы то всего вернее губим,

Что сердцу нашему милей!



Высокая патетика, эмоциональный накал, призванные подчеркнуть силу чувства, свойственны стихотворениям этого цикла. Отличительная особенность произведений Тютчева - краткость, ясность, отчётливость. Пушкинским традициям - простоте, непосредственности, правдивости чувства - Тютчев следовал всю свою жизнь. Этим проникнуты напевность и мелодичность стиха, звуковая инструментовка.

Анафора высоты, образ неба как символ романтически-возвышенного почти обязательны в любовных стихах Тютчева:



Я знал её ещё тогда,

В те баснословные года,

Как перед утренним лучом

Первоначальных дней звезда

Уж тонет в небе голубом…

И всё ещё была она

Той свежей прелести полна,

Той дорассветной темноте,

Когда незрима, неслышна, 

Роса ложится на цветы…

Вся жизнь её тогда была

Так совершенна, так цела,

Что мнится, и она ушла

И скрылась в небе, как звезда.



Героиня лишена всего чувственного, земного, она "с бликом неба на челе". Атмосфера неба, высоты целиком заполнят это стихотворение о любви. Любовь у Тютчева очень похожа на его природу, на весь особенный мир его поэзии. Похожа и своей возвышенностью, причастностью к небу, отрешенностью от быта и своим трагизмом, роковым своим характером. Любовь для Тютчева в равной мере и "союз с душой родной", и "роковые их слиянья, и поединок роковой". Любовь для него не только радость (может быть, меньше всего радость), но и борьба, и высокая мука, и безнадёжность.

Тютчева-поэта больше всего интересует невидимые проявления любви, а её тайна, её непоказанные глубины: "Как неразгаданная тайна, живая прелесть дышит в ней - мы смотрим с трепетом тревожным на тихий свет её очей…"

Любовь Тютчева во всём подобна стихиям, а у его героини "сердце, жаждущее бурь", у неё "поздние, живые грозы; зной лета". В душе и жизни героя и героини всё определяется не будничным, а "космическими силами", а, следовательно - романтическими  масштабами.

Когда А.  Блок говорил о Тютчеве как о "самой ночной душе русской поэзии", он имел в виду любовную лирику. Ночь для Тютчева - время обнажения правды, время откровения во всём - в том числе и любви:



В толпе людей, в нескромном шуме дня

Порой мой взор, движенья, чувства, речи

Твоей не смеют радоваться встрече

Душа моя! О не вини меня!..

Смотри, как днём туманисто-бело.

Чуть брезжит в небе месяц светозарный,

Наступит ночь - и в чистое стекло

Вольёт елей, душистый и янтарный.



В ночи открывается глубокая и чистая основа любви духовной: в ночных стихах Тютчева любят не столько люди, сколько души. Поэта интересуют не столько невидимые проявления любви, а её тайны. "Как неразгаданная тайна, живая прелесть дышит в неё - мы смотрим с трепетом тревожным на тихий свет её очей…" Стихи Тютчева о любви носят характер обобщенно психологический и тем самым отчасти философский. В. Гиппиус писал: "Тютчев поднимает любовную лирику на ту же высоту обобщения, на какую была поднята его лирика природы".

Любовная  лирика последних лет объединяется адресатом: именем и образом Денисьевой. При этом она циклизуется композиционно и сюжетно, образуя в целом род стихотворной психологической драмы, со своим внутренним движением, со своими перипетиями, завязкой и развязкой. К этому циклу относятся такие стихи, как "Предопределение", "Не говори: меня он, как и прежде, любит…", "О, не тревожь меня укорой справедливой…", "Я очи знал - о эти очи…" и др. 

Все стихи "денисьевского цикла" драматичны и по фабуле, и по характеру речевой композиции. Чаще всего они представляют собой вид диалога, в котором один собеседник присутствует как бы молча, он предполагается, он точно стоит перед единым словом:



О, не тревожь меня укорой справедливой!

Поверь, из нас из двух завидней часть твоя;

Ты любишь искренно и пламенно, а я -

Я на тебя гляжу с досадою ревнивой…



В стихотворении формально отсутствуют реплики и ответы на реплики, тем не менее, это не монологическая речь в точном значении слова. Это речь реактивная, в ней нет формальных ответов, но она вся состоит из ответов по существу. У Тютчева это как отрывок из разговора, как разговор в самом разгаре, на предельном накале мысли и чувства.

Одно из самых известных и впечатляющих стихотворений "денисьевского цикла" - "Последняя любовь". Это стихотворение принадлежит к числу шедевров русской лирики.



О, как на склоне наших лет

Нежней мы любим и суеверней.

Сияй, сияй, прощальный свет

Любви последней, зари вечерней!



Стихотворение это звучит как бы на склоне ритма. Стих здесь нервный, местами негармонический, ритм передаёт волнение живой души, в нём ощущается "нарушенное дыхание", неудержимое чувство. В стихотворении слово "безнадежность" звучит в столь сильном ритмическом и интонационном рисунке, что оно почти физически ощущается как беда, как боль. Среди тех, кто был восхищен смелостью Тютчева и оценил её, - П. И. Чайковский, для которого именно это стихотворение стало свидетельством тому, что русский стих способен преодолеть излишнюю "симметричность" и обновить своё звучание. "Последняя любовь" - одно из немногих стихотворений в этом цикле, где любящим выступает поэт, где он позволяет сказать о  своём чувстве.

Поэзия Тютчева - поэзия контрастов и аналогии. Югу он противопоставляет север, грозе - тишину, любви "небесной" - любовь роковую. Во всём Тютчев гораздо более эмоциональный поэт, чем все другие русские поэты.

Эпитеты его своеобразны. Им передаётся впечатление от предмета в данное время: "море баюкает сны тихоструйной волною", "голос жаворонка - гибкий, резвый", "та кроткая улыбка увяданья", "день хрустальный".

Поэт выступает новатором и в строении стиха. Он широко употребляет внутренние рифмы и ассонансы:



"И без бою, и без вою"

"Кто скрылся, зарылся в цветах"

"Земля зеленела"

"Кругом, как кимвалы, звучали скалы"

"Ветрило весело звучало".





Критика творчества Тютчева

Демократическая критика XIX века высоко ценила поэзию Ф. И. Тютчева.

Тургенев утверждал: "О Тютчеве не спорят; кто его не чувствует, тем самым доказывает, что не чувствует поэзии". Высоко оценивал совершенную лирику Ф. И. Тютчева и Добролюбов, противопоставляя поэта "чистому" лирику А. Фету. Талант Фета, по Добролюбову, может "проявляться только в уловлении мимолетных впечатлений от тихих явлений природы", а Тютчеву "доступны, кроме того, - и знойная страстность, и суровая энергия, и глубокая дума, возбуждаемая не одними стихийными явлениями, но и вопросами нравственными, интересами общественной жизни".

В совершенстве поэтической логики Ф. И. Тютчева мы можем убедиться, наслаждаясь его человечнейшей лирикой, даже не обладая специальными знаниями и талантом Тургенева, Некрасова (в отличие от Некрасова, Тютчев не проникает в глубины народной крестьянской жизни, для него важно состояние природы и то, какие чувства она вызывает у человека), Добролюбова.

"Вы знаете, кто мой любимый поэт?" - спросил однажды Толстой и сам ответил: - "Тютчев". При этом он добавил: "…Его все, вся интеллигенция наша забыла или старается забыть" он, видите, устарел… Он слишком серьёзен, он не шутит с музой". Да, в последней трети XIX века Тютчев оказался забытым поэтом. Правда, в середине 90-х годов и начале ХХ века о нём снова заговорила критика, но философское содержание его поэзии осмысливалось тогда в духе эстетических теорий конца века; всё настойчивее говорилось о Тютчеве как о "предтече символистов", всё чаще писали о влечении поэзии Тютчева к "ночи", "хаосу", "безумию". Критики словно соревновались в нагнетании и сгущении красок, пытаясь подчеркнуть "ночное", а не светлое, "зловещее", а не "отрадное" в направлении мысли и чувства поэта. Поэзию Тютчева называли "поэзией ночи", а самого поэта - "жертвой" бездны тайн и бесконечности. В это время и Брюсов, один из первых положивших начало научному изучению тютчевского наследия, рассматривал Тютчева как одного из предшественников символизма. Однако Брюсову во многом  удалось преодолеть односторонность и ограниченность в истолковании поэзии Тютчева. Стремясь "приблизить" Тютчева к символистам, выделяя мир ночного таинственного материал., Брюсов заново открыл читающей публике поэта. Его внимание приковывали строки известного стихотворения:

Душа хотела б быть звездой,

Но не тогда, как с неба полуночи

Сии светила, как живые очи,

Глядят на сонный мир земной, - 

Но днём…



Хотя Брюсов называл Тютчева первым поэтом "новой школы", у которого "разрыв с пушкинской традицией" был " сильнее, нежели у Фета", понимание значительности сделанных Тютчевым поэтических открытий приводило к мысли о продолжении, развитии великой пушкинской традиции. "Пушкин, Тютчев Баратынский, - писал Брюсов, - вот три заветных имени для всех, кто любит русские стихи, их произведения - великие образцы нашей поэзии".

Время отбросило всё случайное, субъективное и одностороннее в истолковании поэзии Тютчева и оправдало оценку, данную его творчеству Пушкиным, Некрасовым, Толстым, революционными демократами. Его творчество, отмеченное глубиной философской мысли, способностью проникать в тайны природы и души человеческой, получило широкое признание. Всё Небесное у Тютчева отражалось в земном. Образом земного был человек, вечного - Природа.



Почему творчество Тютчева современно и сейчас? Если у него последователи в ХХ веке?

 Так почему же творчество Тютчева современно и сегодня? 

Я считаю, что Тютчев сейчас не менее читаем, чем другие наши классики. Но всё же современное поколение не любит обращаться к прекрасному, оно, может, и не по своей воле, но привыкло к жестокости и равнодушию. А Тютчев не уделял этому никакого внимания. Поэт говорил о чистом и совершенном, то есть о любви и природе, а что же может быть совершенней в этом мире? В настоящее время мы привыкли жить в хаосе и несправедливости, и поэтому я считаю, что чистота лирики Тютчева может помочь нам хоть чуть-чуть почувствовать каплю святого и чистого. Я уверена в том, что если сейчас мы читаем Тютчева, то мы обогащаем наш интеллект и, конечно же, душу. Мы забыли, что такое любовь и ненависть, что такое весна и суровая зима, что означает дождь и чистое голубое небо, мне кажется, что наш долг - вспомнить это и никогда не забывать. И именно Тютчев научит нас чистой любви, вселит в нас спокойствие и доброту, Тютчева любили тогда, и этот поэт нужен нам сейчас. 

Я считаю, что наследие Тютчева оказало влияние на поэтов ХХ века, но не сильное, так как стихотворения Тютчева были охвачены светлыми оттенками. Однако события начала ХХ века не могли не оставить  след в творениях поэтов серебряного века, и поэтому многие краски в их стихотворениях были сгущены и омрачены. Даже если М. И. Цветаева писала о природе, то всегда присутствовало ощущение грусти и печали в её стихотворениях. Мне кажется, что наиболее всего  Тютчеву были близки Сергей Есенин и Андрей Белый, они говорили почти так же, как и Тютчев, хотя не будем забывать, что у каждого поэта непосредственно свой стиль. Есенин чаще всего писал о Родине, описывал её столь тщательно, как и Тютчев описывал природу. Андрей Белый всегда восхищался творениями Тютчева, писал о любви и природе, и иногда в его стихотворениях прослеживалась тютчевская интонация. И вообще я считаю, что самые главные последователи Тютчева - это мы, его читатели, любящие и восхищающиеся его творчеством.

 И в полной мере подтвердились слова Некрасова, писавшего о том, что книгу стихов Тютчева "каждый любитель отечественной литературы поставит в своей библиотеке рядом с лучшими произведениями русского поэтического гения". Также я согласна вот с этими словами Некрасова:

"Немного написал Тютчев, но имя его всегда останется в памяти истинных ценителей и любителей изящного наряду с воспоминаниями нескольких светлых минут, испытанных при чтении его стихотворений. История литературы также не должна забыть этого имени".

Н. Некрасов.





























































СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:





1.Газета "Семинарий "литературы"" №46 1997

2.Маймин Е. А.                     О русском романтизме

                                       "Просвящение" М. 1975

      3. Тютчев Ф. И.                   Стихотворения. Письма.

                                       Воспоминания современников.

                                        "Правда" М. 1988

       4. Тютчев Ф. И.                   "Я встретил Вас…"

                                        "Детская литература" М. 1997

5. Лебедев Ю. В.                 Русская литература XIX века

                                             "Аванта +" М. 1998

6. Пигарев К. В.                 Жизнь и творчество Тютчева

                                             "Детская литература" М. 1962

7. Энциклопедия для детей по литературе

                                              "Аванта +" М. 1998

8. Хрестоматия для старшеклассников

                                                "Дрофа" М. 2002

9. Шайтанов И. О.                 Ф. И. Тютчев: поэтическое     

                                                 открытие природы

                                                 "МГУ" М. 2001

10. Кожинов В.                       Тютчев М. 1988                                     









 




















 

















































































































2