Внутренняя красота человека в романе Толстого Война и мир

Внутренняя красота человека в романе Толстого Война и мир

Тему внутренней красоты человека в романе «Война и мир» я хочу раскрыть на примере образа княжны Марьи.

Слова, приведенные в эпиграфе, принадлежат биографу Л.Н. Толстого, который, наверное, ближе других был знаком с авторским замыслом. Но и без этого свидетельства читателю «Войны и мира» ясно, что княжна Марья входит в круг самых любимых героев Л.Н. Толстого. Что же делает ее, наряду с «волшебницей» Наташей, близкой великому писателю? Княжна Марья живет напряженным самопожертвованием, которое ею возведено в моральный принцип. Она готова всю себя отдать другим, подавляя личные желания. Для нее «христианская любовь к ближнему, любовь к врагам достойнее, отраднее и лучше, чем те чувства, которые могут внушить прекрасные глаза молодого человека молодой девушке»; она более всего на свете желает «быть беднее самого бедного из нищих».

О таком смирении, серьезном, от души идущем, Толстой говорит с благоговейным чувством.

Покорность своей судьбе, всем прихотям по-своему любящего ее отца-самодура, религиозность сочетаются в ней с жаждой простого человеческого счастья. Но ее покорность — результат своеобразно понимаемого чувства долга дочери, не имеющей морального права судить о поступках своего отца. Когда чувство собственного достоинства требует этого, она проявляет необходимую твердость. Таков ее отказ князю Василию выйти замуж за Анатоля. Но с особой силой обнаруживается твердость ее характера, когда оскорблено ее патриотическое чувство, отличающее всех Болконских. Она не только выехала из Богучарова, несмотря на предложение французского покровительства, но запретила допускать к ней свою компаньонку-француженку, когда узнала о ее сношениях с неприятельским командованием. Однако своей личной, даже законной гордостью она может пожертвовать, если это нужно для спасения другого человека. Так, она просит прощения, хотя ни в чем не виновата, у своей компаньонки за себя и крепостного слугу, на которого обрушился гнев ее самодура-отца.

Вместе с тем отношение Толстого к жизненной позиции княжны Марьи в начале романа так же неоднозначно, как к своеволию юной Наташи или «самовозвышению» Андрея и Пьера. Вот что записано в дневнике писателя в пору начала работы над «Войной и миром»: «Так называемое самоотвержение, добродетель есть только удовлетворение одной болезненно развитой склонности. Идеал есть гармония».

И в романе Толстого эта мысль присутствует: возводя свою жертвенность в принцип, отворачиваясь от «живой жизни», княжна Марья подавляет в себе нечто неотъемлемо важное. Сурово-аскетические суждения героини внушены ею самой себе — вопреки глубоко затаенной жажде земной любви. Ведь стоило появиться в Лысых Горах Анатолю Курагину, и жертвенность — как моральный принцип княжны — в опасности. А в конце романа графиня Марья страдает от сдержанности Николая Ростова (порожденной понятиями о долге и чести), не намеренного, при его материальной стесненности, просить руки богатой дочери князя Болконского. Княжна Марья сама побуждает Николая отказаться от такого рода жертвенности, противоречащей интересам «живой жизни». В конечном счете для Толстого 60-х годов (в отличие от позиции положительных героев Достоевского) личное счастье человека не менее законно, чем признаваемое им право на счастье другого.

Смиренное самопожертвование, следовательно, не представляется в «Войне и мире» как высшая жизненная цель. Но этому духовному порыву Толстой отдает бесспорную дань уважения. Именно жертвенная любовь в конечном счете привела княжну Марью к семейному счастью: при встрече с Николаем в Воронеже «в первый раз вся эта чистая духовная, внутренняя работа, которою она жила до сих пор, выступила наружу». В полной мере проявила себя княжна Марья как личность, когда обстоятельства побудили ее, после смерти отца, к житейской самостоятельности, и главное — когда она стала женой и матерью. Счастливая графиня Марья Ростова опоэтизирована больше, чем безропотно покорная дочь Николая Андреевича Болконского княжна Марья. О гармоничности, богатстве внутреннего мира Марьи Ростовой говорят и ее дневники, посвященные детям, и ее облагораживающее влияние на мужа. Ярче всего это находит выражение в портретной характеристике, в постоянно упоминаемых автором «лучистых глазах», которые в минуты душевного оживления делали прекрасным некрасивое лицо княжны Марьи:

Есть что-то в ней, что красоты прекрасней,

Что говорит не с чувствами — с душой…

(Е.А. Баратынский)

Смирению и самопожертвованию княжны Болконской сопутствуют бескорыстные нравственные чувства и напряженная духовная работа, чем она дорога и близка автору. «Это — именно то строгое, серьезное лицо, которое должно торжественно вынести на себе идею романа из хаоса его подробностей… дать всему смысл и значение» — так писал о роли образа княжны Марьи в романе П.В. Анненков.