Каторга Опальные рассказы

Каторга (Опальные рассказы)

Автор: Зощенко М.М.

То-есть каторжный труд -- велосипеды теперь иметь. Действительно верно, 

громадное через них удовольствие, физическое развлечение и все такое. На собак, опять же можно наехать. Или куренка попугать. 

Но только, несмотря на это, от велосипеда я отказываюсь. Я тяжко захворал через свою машину, через свой этот аппарат. 

Я надорвался. И теперь лечусь амбулаторно. Грыжа у меня открылась. Я теперь, может быть, инвалид. Собственная машина меня уела. 

Действительно, положение такое -- на две минуты машину невозможно без себя оставить -- упрут. Ну, и приходилось в силу этого машину на себе носить в свободное от катанья время. На плечах. 

Бывало, в магазин с машиной заходишь -- публику за прилавок колесьями загоняешь. Или к знакомым в разные этажи поднимаешься. По делам. Или к родственникам. 

Да и у родственников тоже сидишь -- за руль держишься. Мало ли какое настроение у родственников. Я не знаю. В чужую личность не влезешь. 

Отвертят ааднее колесо или внутреннюю шину вынут. А после скажут: так и было. 

В общем, тяжело приходилось. 

Неизвестно даже, кто на ком больше ездил. Я на велосипеде или он на мне. 

Конечно, некоторые довоенные велосипедисты пробовали оставлять на улице велосипеды. Замыкали на все запоры. Однако, не достигало -- угоняли. 

Ну, и приходилось считаться с мировоззрением остальных граждан. Приходилось носить машину на себе. 

Конечно, человеку со здоровой психикой не составляет труда понести на себе машину. Но тут обстоятельства для меня сложились неаккуратно. 

А понадобился мне в срочном порядке целковый. На пропой души. 

"Надо, -- думаю, -- где-нибудь забодать". 

Благо машина есть -- сел и поехал. Заехал к одному приятелю -- дома нету. Заехал к другому -- денег дома нету, а приятель дома. 

А один приятель хотя проживает в третьем этаже, зато другой в седьмом. Туда и назад с машиной смотался -- и язык высунул. 

После того поехал к родственнице. На Симбирскую улицу. К родной тетке. 

А она, зануда, на шестом этаже живет. 

Поднялся со своим аппаратом на шестой этаж. Смотрю, на дверях записка. Дескать, приду через полчаса. 

"Шляется, -- думаю, -- старая кочерыжка". Ужасно я расстроился и сгоряча вниз сошел. Мне бы с машиной наверху обождать, а я сошел от расстройства чувств. Стал внизу тетку ждать. 

Вскоре она приходит и обижается на меня, зачем я с ней наверх итти не хочу. 

-- У меня, -- говорит, -- с собою около гривенника. Остальные деньги на квартире. 

Взял я машину на плечо, пошел за теткой. И чувствую, икота поднимается, и язык наружу вылезает. Однако, дошел. Получил деньги сполна. Пошамал для подкрепления организма. Накачал шину и вниз сошел. 

Только дошел донизу -- гляжу, парадная дверь закрыта. У них в семь часов закрывается. 

Ничего я тогда не сказал, только ужасно заскрипел зубами, надел на себя велосипед и стал опять подниматься. Сколько времени я поднимался -- не помню. Шел, прямо, как сквозь сон. 

Начала меня тетка выпущать с черного хода. Сама, зануда, смеется. 

-- Ты бы, -- говорит, -- машину наверху оставлял, если внизу боишься. 

После перестала смеяться -- видит ужасная бледность разлилась по моему лицу. А я, действительно, держусь за руль и качаюсь. 

Однако, вышел на улицу. Но ехать от слабости не мог. А теперь обнаружились последствия -- хвораю через эту каторгу. 

Утешаюсь только тем, что мотоциклистам еще хуже. Вот, небось, переживают! 

И хорошо еще,, что у нас небоскребов не удосужились построить. Сколько бы народу полегло!