Польский вопрос на Венском конгрессе

СОДЕРЖАНИЕ:









     Введение                                                                                             с. 3-4



Глава I.  Польша в период наполеоновских войн                          с. 5-7



Глава II. Программы главных участников Венского

                конгресса по польскому вопросу.                                    с. 8-12



Глава III. Разрешение польского вопроса                                       с.13-17 



Заключение                                                                                        с.18-19



Примечания                                                                                        с. 20



Список источников и литературы.                                                   с. 21

 Введение

 Почти непрерывные войны ХVIII – начала ХIХ вв. усугубили кризис шляхетского государства и привели к тому, что оно в результате разделов 1772, 1793 и 1795 гг. стало добычей своих более сильных соседей, а польский народ утратил свою национальную независимость. 

	После падения империи Наполеона для европейской политики одной из важных и трудных задач стало разрешение польского вопроса. Польским землям снова предстоял  передел между тремя странами..  «Вопрос о будущей судьбе  Польши стал острейшим международным вопросом. Он перешел  в сферы дипломатии, превратился в «польский вопрос» в его туманном, допускающем всякие толкования и маневры значении, в один из основных объектов дипломатической борьбы европейских держав».¹ Расстановка политических сил в Европе зависела от решения этой узловой проблемы.

	Следует отметить, что острейшие споры на Венском конгрессе вызвало не только решение, касавшееся судьбы Польши, но и Саксонии. Польский вопрос был очень тесно связан с саксонским, поэтому в литературе довольно часто говориться о существовании польско-саксонского вопроса.  Связь между  польским и саксонским сторонами проблемы была далеко не случайна.  Александр I в соответствии с подготовленным Чарторыйским  и другими польскими деятелями еще до Венского конгресса планом воссоздания единой Польши под властью русского императора  собирался добиться компенсации для Пруссии за потерю его польских владений присоединением к последней Саксонии. 

	Целью настоящей работы является показать роль польского вопроса в решении международных проблем на Венском конгрессе. Рассказать об участии польских земель в завоевательной кампании Наполеона;  раскрыть характер политической обстановки в Европе, сложившейся после падения империи Наполеона;  показать позиции главных участников венского конгресса по Польше; определить, чем отличался передел польских земель на Венском конгрессе от трех предыдущих разделов Польши -  таковы главные вопросы, которые  служат задачами данной работы.

	При написании работы использовалась книга «Талейран. Мемуары. Старый режим. Великая революция. Империя. Реставрация». Фигура князя Талейрана  является характерным живым олицетворением происходивших в ту эпоху исторических сдвигов. Его воспоминания как современника очень ценны, потому что позволяют не только уточнить  ход решения польского вопроса на Венском конгрессе, но и познакомиться с позицией французских властей по отношению к этому вопросу.

Особое значение  имеет ценнейшая капитальная публикация документов « Внешняя политика России ХIХ – н. ХХ в. Документы Российского министерства иностранных дел». Она чрезвычайна важна для исследования истории Венского конгресса, т.к. раскрывает ряд тенденций  в развитии международных отношений. Здесь содержатся документы, в которых отражены политика русского правительства в Польше, планы восстановления Польского королевства в составе Российской империи, а также противодействие европейских стран этим планам. 

При написании работы использовалась книга Л.А. Зака «Монархи против народов. Дипломатическая борьба на развалинах наполеоновской империи». В рамках данной монографии автор не стремится к равнодушному освещению всех аспектов работы Венского конгресса. Он отводит должное внимание узловым проблемам  в деятельности Конгресса и кратко останавливается на всех более или менее существенных сторонах его работы. 

	 Применялась также «Дипломатическая история Европы 1814-1878 гг.» А Дебиадура. В первом томе своего труда он попытался рассмотреть довольно широкий круг проблем, связанных с Венским конгрессом 1814-1815 г. и той системой послевоенного европейского устройства, которая сложилась в результате крушения «великой империи» Наполеона. А. Дебиадур подробно характеризует планы держав-победительниц Наполеона на конгрессе, их программы. 

	В «Истории дипломатии» подробно описывается история решения польско-саксонского вопроса в Вене, закулисная игра стран, участвовавших в его  решении.

	 Интересный материал содержится в книге «История Польши с древнейших времен до наших дней» А. Дыбковской, Ж. Жарына, Я. Жарына. Авторы, представляя точку зрения польских историков, достаточно широко осветили те вопросы, которые иллюстрируют тесное переплетение судьбы поляков с судьбами других народов. 

Привлекались  книги «История Польши» и «История южных и западных славян», в  которых тема польского вопроса в международной политике 1813-1815 гг. также получила свое освещение.

	В основе разделения данной работы на главы лежит проблемно-хронологический принцип.  Первая глава повествует о Польше периода наполеоновских войн. Во второй  главе дается развернутая характеристика планов ведущих европейских стран относительно решения польского вопроса. Третья глава посвящена тому, каким образом Венский конгресс разрешил польский вопрос,  результатам его деятельности. 

Глава 1.  



	Европейским  народам были известны случаи утраты независимости отдельными государствами (Чешское и Венгерское королевства). Имели место и частичные разделы. Но ликвидация в самом центре старого континента крупного государства, его раздел между соседними державами – факт исключительный. В результате трех разделов Пруссия захватила 20 % территории бывшей Речи Посполитой, Австрийская империя – 18 %, к России отошло около 62 % территории. С 1975 г. судьба поляков, их положение и действия  зависели от политики разделивших польские земли государств, а она не была одинаковой и неизменной. 

	Проводя политику германизации, прусское правительство ввело на польских землях ( Великая Польша, Силезия, Поморье, Мазовия) свою систему управления, прусское право и судоустройство. Официальным  языком стал немецкий. В административном аппарате поляки заменялись прусскими чиновниками. 

Малая Польша и Западная Украина (королевство Галиция и Лодомерия), захваченные Австрией, управлялись генерал-губернатором.  В 1775г.  здесь был создан сословный сейм. В его компетенцию входило лишь выслушивание постулатов монарха. Сейм собирался крайне редко, а вначале ХIХ в. и вовсе перестал созываться. Галиция все больше превращалась в провинцию Австрии. 

Прусское и австрийское господство взывали недовольство большинства населения. Лишь часть аристократий встала на путь сотрудничества с захватчиками. Первые планы восстановления независимости Польши  возникли на рубеже ХVIII –ХIХ вв. в среде патриотической шляхты, преимущественно мелкой и средней, горожан, интеллигенции и офицерства. Но особую активность и непримиримость к иноземному господству проявила деклассированная шляхта. 

Вынашивая планы борьбы за независимость, шляхетские круги, однако, не помышляли о каких-либо  общественных преобразованиях. Их идеалами были: границы 1772 г. и конституция 3 мая. Аристократы надеялись восстановить  Польское  государство  под эгидой одной из держав, разделивших Польшу. Так,               А. Чарторыйский  ставший  одним из друзей и министром Александра I, строил планы восстановления  Польского государства с помощью русского царя.  Но большинство патриотической шляхты  обращало взоры к Франции, рассчитывая, что она разгромит   Пруссию, Австрию и Россию  и поможет восстановлению Польши. Эти надежды возросли в связи с военными успехами Наполеона. 

В начале ХIХ в. среди шляхты начал распространяться культ Наполеона.  Стали формироваться польские легионы, которые входили в состав итальянской армии и пополнялись польскими добровольцами. В их числе были и участники  восстания Костюшко. В это время возник гимн польских легионов «Еще Польша не погибла», отражавший стремление патриотов к борьбе за восстановление  независимой Польши.

Однако Наполеон избегал каких-либо обязательств в отношении Польши  и видел в польских легионах лишь средство воздействия на своих противников в Европе. Легионы были использованы им в боях против австрийцев на территории Италии и для подавления  восстания негров против французских колонизаторов на острове Гаити. 

Военные успехи Наполеона в борьбе с Австрией и Пруссией в 1805-1806 гг. существенно изменили ситуацию в Европе. Война подошла к польским землям. Ожили надежды поляков на восстановление Польши с помощью Наполеона. 

Наполеон,  ведя  в 1806 г. войну  с Пруссией, решил ослабить противника действиями в его тылу. Туманными обещаниями, что он, мол, «посмотрит, достойны ли поляки быть нацией», склонил жителей Великой Польши начать восстание против прусских властей и организовать армию. И тогда же стихийно  начала формироваться и политическая администрация.  Наполеон  создал временное правительство – Правящую комиссию. Летом 1807 г. война завершилась  подписанием Тильзитского мира. Согласно ему, Варшавское герцогство  возникло на польских землях, захваченных при втором и третьем разделах Польши.

	Государственный строй Варшавского герцогства определила подписанная Наполеоном в июле 1807 года в г. Дрездене Конституция. 

	Варшавское герцогство, зависимое от Франции, как и многие другие государства тогдашней Европы, обязано было проводить политику Наполеона в центральной части континента. И все же поляки видели в нем зародыш восстановления политического государства.  В том, что герцогство  независимо, народ убедился во время войны 1809 г. Вступив в конфликт с Австрией, Наполеон вывел дислоцированные на территории Польши французский корпус и саксонские войска,  а также значительную часть польских вооруженных сил. Тем временем неожиданно сильный австрийский корпус перешел границы Варшавского герцогства. Первая битва, не принесшая перевеса ни одной из сторон, произошла под Рашином.  Военные действия перешли на территорию, отошедшую к Австрии при третьем разделе. Польские солдаты заняли Люблин, Замосць, Сандомеж и Львов, что  вынудило австрийцев покинуть Варшаву. Был взят Краков. Поражение Австрии на других фронтах привело к тому, что во франко-австрийских мирных договорах было подтверждено присоединение  к Варшавскому герцогству земель, отвоеванный польской армией в ходе военных действий. 

	«Внешнеполитическая  обстановка в Европе после 1809 г. определенно свидетельствовала  о возрастающем напряжении между Францией и Россией. В военных и политических приготовлениях  Наполеона Варшавскому княжеству отводилась видная роль: оно все больше становилось , по признанию Бильона, «передовым форпостом против России»².

	Быстро пролетели два относительно спокойных года, и в 1812 г. началась новая война – с Россией. Наполеон обещал вернуть всю территорию Речи Посполитой и восстановить государство в его прежних пределах. С января 1813 г., когда Наполеон начал отступление своих войск, земли Варшавского герцогства стали занимать русские войска. Князю Юзефу Понятовскому пришлось выбирать: остаться с армией в стране и вступить в переговоры с оккупировавшим Варшавское герцогство  царем Александром I,  или же сохранить верность Наполеону.  Он выбрал втрое. Польский корпус принял участие в решающей для Бонапарта компании 1813 г. В октябре того же года в «битве народов» под Лейпцигом наполеоновская армия потерпела поражение, а князь Юзеф погиб. 

Царь учредил Верховный временный совет для управления герцогством, не изменив в нем существующего порядка. Варшавское герцогство просуществовало 8 лет. Оно было государством, обслуживающим прежде всего нужды войны, тот есть армии.  Содержало расквартированные на его территории французские и саксонские войска. Но это еще не все.  Герцогство сыграло огромную роль, пробудив в народе дух независимости. 

	«Образование Варшавского княжества  должно было совершить … своего рода умственный и духовный переворот, ибо часть Польши завоевала то, о чем так долго мечтала: политические бытие. Княжество насчитывало всего лишь 3 миллиона жителей, но ему покровительствовал Наполеон  и в водовороте европейских проблем оно несло на себе всю тяжесть прошлого и будущего» - так оценивал его поэт Адам Мицкевич.³ «Благодаря образованию Варшавского герцогства «польский вопрос» перестал быть разменной монетой в руках трех государств – захватчиков. Его разрешение стало для европейской политики трудной задачей». 4

	Участие поляков в завоевательной компании Наполеона было продиктовано их надеждами на восстановление Польского государства под эгидой Франции.  Но, как видно из вышесказанного, Наполеон не хотел восстановления Польши и использовал ее в своих целях. 

Глава 2. 

	

Победа над Наполеоном пробудила в политиках стремление вернуть к власти свергнутых властелинов, восстановить границы и методы управления, упраздненные  французской революцией 1789 г.

Как пишет об этом Л.А. Зак: «Победа союзников над Наполеоном поставила пред участниками антифранцузской коалиции вопрос о будущем устройстве Европы. Заявляя о необходимости восстановления нарушенного Наполеоном «равновесия сил» и установления «прочного мира и справедливости», правительства держав-победительниц стремились осуществить свои планы территориальных захватов и преобразования Европы.» 5

 Для ясного понимания дипломатических осложнений, возникших на Венском конгрессе, нужно  прежде всего дать точный отчет относительно тех интересов, которые пришлось защищать на конгрессе каждому из союзных государств. Цели же этих союзных держав далеко не совпадали, по важнейшим вопросам вскрылись острые разногласия. 

Англия намеревалась прежде всего упрочить и расширить морское и торговое свое превосходство. Самое верное средство сохранить за собой то важное положение в мире, которым она обладала, заключалось, по ее мнению, в том, чтобы сдерживать и нейтрализовать оппозицию Франции и России. Первая из этих двух держав внушала ей сильное опасение своим флотом и торговлей; вторая, имея' постоянные виды на Константинополь, угрожала вытеснить ее на Востоке. Чтобы держать в руках и ту и другую, британское правительство, коротко говоря, желало следующего: Нидерландское королевство, созданное нарочно для того, чтобы стеснить Францию и нанести ей экономический ущерб, должно расширить свои владения за Маасом до Рейна и даже дальше, если возможно. С другой стороны, Нидерланды должны были сблизиться с Германией и Ганновером, родовым владением английских королей; Ганновер же должен был сделаться королевством и получить значительные земельные приращения. Что касается Пруссии, то вместо рейнских земель, которые она желала получить и из которых ей будет дана лишь незначительная часть,— ей должно быть предоставлено все Саксонское королевство, которого она добивалась больше всего; король же Саксонии, находившийся в плену со времени Лейпцигского сражения, будет низложен за то, что слишком долго оставался верным Наполеону. Взамен этого огромного подарка Англия не потребует от берлинского двора никакой жертвы. Напротив, Пруссия получит обратно все части старой Польши, которые она когда-то присвоила. Ибо если следует стеснить Францию на западе, то столь же необходимо сдержать на востоке и Россию, так как русский император задумал восстановить — исключительно к своей выгоде — королевство Польское. По тем же соображениям Австрия вернет себе все то, что она прежде отняла у этой несчастной страны. Таким образом, Россия будет оттеснена за Вислу. Германия не будет объединена (это сделало бы ее слишком опасной), а будет поставлена . под коллективный контроль Австрии и Пруссии, между которыми установится тесная солидарность. Наконец, Австрия будет иметь довольно сильное влияние в Италии; не настолько сильное, чтобы господствовать там безраздельно (Англия этого совсем не хотела), а именно такое, чтобы составить там противовес Франции. Таким образом, вся Центральная Европа, образуя группу связанных между собой государств, будет своим взаимным сцеплением и сопротивлением поддерживать то равновесие, о котором мечтало британское министерство. Вот что пишет  о позициях Англии К.В. Нессельроде Александру I из Вены в сентябре 1814 г. :  «Затем слово взял лорд Каслри, который изложил точку зрения английского правительства по этому вопросу. Он заявил, что, может быть, ни в одной стране восстановление независимой Польши не нашло бы столько сторонников, как в Англии, и поэтому, поддержав это дело, министерство не только не действовало бы вопреки общественному мнению, но, напротив, польстило бы ему; однако подобное решение потребовало бы таких жертв от тех самых держав, что он никогда не осмелился бы предложить им это. При нынешнем положении Европы единственным средством предупредить новые столкновения является сохранение существовавшей до сих пор системы раздела; ему, кажется, что ни одна держава не может желать сохранения этой системы больше, чем Россия, ибо именно она владеет большей частью старой Польши. Пруссия и Австрия  являются ее партнерами в этом деле, и , следовательно, для России было бы выгодно по возможности заинтересовать их, не отвергая их справедливые требования.»6

Из всех великих держав Австрия теснее других была связана своими интересами с Англией. Венский двор подобно лондонскому стремился к тому, чтобы не дать Франции и России выйти за их пределы. Первому из этих государств Австрия собиралась противопоставить Нидерланды, а затем организованную на федеративных началах Германию, мелкие князья которой, обладая землями на Рейне, имели бы особый интерес следить за Францией. Швейцария будет сделана нейтральной. Это можно будет сделать под видом поддержки, оказываемой политике Франции. Что касается Италии, то господство над нею будет осуществляться через посредство Милана, Венеции, Модены, Пармы, Флоренции, Неаполя, причем по возможности не будет допущено восстановление там французского влияния. На востоке предполагалось дать отпор панславизму и для этого воспрепятствовать восстановлению Польши под властью царя; постоянною бдительностью надеялись, вероятно, уберечь от посягательств России Дунай. До сих пор нет особенно заметного несогласия между Лондоном и Веной. Но по вопросу о Пруссии политика Меттерниха не могла вполне совпадать с политикой Кэстльри. Если Австрия не хотела видеть русских в Кракове, то тем более не хотела она видеть и пруссаков в Дрездене. Саксония под властью Фридриха-Вильгельма казалась ей нарушением германского равновесия: богемские ущелья и дорога к Вене становились в этом случае открытыми для самых опасных и закоренелых врагов Габсбургов. Кроме того, такое поглощение второстепенного государства могло повлечь за собой еще и другие подобные действия со стороны державы, которая давно уже стремилась к господству в Германии и не стеснялась в отношении аннексий. Не лучше ли будет, если Пруссия, получив обратно свою часть Польши и оставив в покое Саксонию, расширит свои владения на Рейне? Этим путем она окажется в соприкосновении и, следовательно, в антагонизме с Францией. А это будет явно выгодно для Австрии, которая отвлечет в сторону Франции внимание и силы своей соперницы. Впрочем, Меттерних не думал предоставить Пруссии безраздельную гегемонию в Западной Германии. По его мысли, Пруссия не должна была переходить за Майн. В Южной же Германии предполагалось образовать в противовес Пруссии государство, которое, так же как и Пруссия, было бы вооружено против Франции и вместе с тем обладало бы достаточной силой, чтобы в случае надобности помешать Пруссии подчинить себе конфедерацию. Указанным государством должна была стать Бавария, которая, возвратив Австрии все то, что отняла у нее во времена Наполеона, получила бы на обоих берегах Рейна, от Нижней Франконии до границ Лотарингии, обширную, богатую и непрерывно простирающуюся территорию; таким образом, она оказывала бы давление на Вюртемберг и великое герцогство Баденское,. со всех сторон окруженные ее владениями, и установила бы контроль над Рейном, держа гарнизон в сильной Майнцской крепости. Что же касается руководства германской федерацией, то, разумеется, Австрия не собиралась делить его с Пруссией. Она нисколько не помышляла о восстановлении в свою пользу прежнего императорского достоинства, давно ставшего пустым титулом; она хорошо сознавала, что теперь объединение Германии могло осуществиться только к выгоде ее соперницы. Поэтому тайным ее желанием даже тогда, когда она утверждала противное, было создание как можно более слабой федеральной власти. Ибо чем меньше был бы затронут партикуляризм, которым так дорожили небольшие германские государства, тем легче было бы Австрии оказывать свое мощное влияние на каждое из них в отдельности. Таким образом, создавая оплот одновременно против России, Пруссии и Франции, господствуя одновременно и в Германии и в Италии, охраняя неприкосновенность Балканского полуострова, Австрия смотрела на себя, как на основу того великого здания, которое призван был воздвигнуть конгресс.

После всего изложенного нет необходимости подробно излагать планы России. По главным вопросам они были диаметрально противоположны планам Австрии и Англии. Император Александр I, поднявший на ноги всю Европу своим сопротивлением Наполеону (в 1812 г.), а затем энергичным переходом в наступательное движение, не без основания полагал, что без него великий Союз не мог бы осуществиться и тем более выйти победителем. Он думал и открыто заявлял, что Европа хоть чем-нибудь должна заплатить ему за показанный им пример и за принесенные им большие жертвы. И единственной наградой, которую он, с несколько, пожалуй, напускной экзальтацией, просил,— было право загладить великую несправедливость, допущенную его бабкой Екатериной II, путем воссоединения под его скипетром в одно государство с конституционным образом правления великого герцогства Варшавского, недавно занятого его войсками, и всей остальной Польши. Как видно, это был дешевый способ облагодетельствовать поляков. В записке, сделанной К.В. Нессельроде в Вене 20 февраля 1815 г. , говорится об этом следующее: «Россия, чей национальный подъем, неизменно поощряемый, несмотря на множество препятствий, дал импульсы для всей Европы и привел к самым неожиданным результатам, получила бы  путем присоединения герцогства Варшавского : 1) компенсацию, которая едва пропорциональна принесенным ею жертвам; 2) необходимое увеличение территории, чтобы ее приобретения были соразмерны приобретениям, сделанным одновременно ее союзниками; 3) распространяя на поляков либеральные установления, учитывающие их национальные особенности. Е. в-во император стремился устранить всякое иностранное влияние и тем самым содействовать общему спокойствию»7.

Александр был, с одной стороны, чрезвычайно зол на короля Саксонского, владевшего раньше великим герцогством Варшавским и находившегося в союзе с Наполеоном, а с другой стороны, он был связан тесной дружбой с королем Фридрихом-Вильгельмом; поэтому он не только не противился планам Пруссии относительно новых территориальных приобретений, но горячо их поддерживал. Польский и саксонский вопросы представлялись для него тесно связанными. Убежденный в том, что он всегда сумеет держать в подчинении берлинский двор, он желал, чтобы Пруссия могла оказывать энергичное воздействие на Германский союз. Кроме того, он не прочь был распространить границы Пруссии до горных проходов Богемии, дабы она явилась постоянной угрозой для Австрии и сама находилась под ее непосредственным наблюдением. Что же касается венского двора, то император надеялся воздействовать на него прежде всего при помощи своей союзницы (Пруссии), затем — при помощи Польского королевства и, наконец, пожалуй, при помощи Франции, которую он мог бы в случае надобности противопоставить Австрии и Италии. Совершенно обезопасив себя со стороны Балтийского моря завоеванием Финляндии, достигнув по Бухарестскому договору Дуная и по Гюлистанскому — Армении, он полагал, что скоро ему можно будет, наперекор Англии, обратить все свои силы на Восток. Уничтожение Оттоманской империи было его затаенной мечтой. Но он не сумел скрыть ее достаточно искусно, и сент-джемский кабинет давно уже разгадал его намерения.

Остается   еще   изложить   политические   планы Пруссии, государства, в то время гораздо менее значительного, чем перечисленные, но деятельного, энергичного, склонного   к   завоеваниям;   его   скрытые   честолюбивые замыслы не были тайной для дипломатов.  Поднявшись весьма   высоко   во   мнении   Европы   благодаря   успехам Фридриха   II,   Пруссия   со  времени   Иенского   сражения в несколько месяцев потеряла всю свою славу и влияние. Раздробленная   Тильзитским   трактатом   на   отдельные куски и сохранившая лишь незначительную часть своих владений,    она    сумела    за    несколько    лет    незаметно оправиться   от  своих   неудач   и   в   1813   г.   дала   такие доказательства своей жизнеспособности, что ее пришлось отнести по-прежнему к числу великих держав. Она подала Германии сигнал к восстанию против Наполеона и первая показала    пример.    Бурная    вспышка    патриотического чувства заставила забыть все ее недавнее бессилие. Уже в это время германский народ, инстинктивно склонявшийся к объединению, начал обращать свои взоры к Берлину, Фридрих-Вильгельм   III   и   его   советники   Гарденберг , Штейн, Гнейзенау самым настойчивым образом призывали   его   к   завоеванию   национальной   независимости и   политической  свободы.   Таким   образом,   Пруссия,   не решаясь высказать это открыто, стремилась к гегемонии в Германии. Недаром проявляла она к Франции, к своему, так сказать, «наследственному врагу», дикую ненависть, которую, казалось, ничем нельзя было утолить. Пруссия открыто жаловалась на то,  что с  Францией  поступили слишком снисходительно по трактату 30 м. Выдвигая требование  держать   гарнизон   не   только   в   Кёльне,   но и в Майнце и Люксембурге, она добивалась для себя роли часового   на   передовых  постах  в  рейнских  провинциях. С  другой  стороны,  она   просила,   чтобы  ей  отдали   всю Саксонию, утверждая, что саксонский король — изменник, не заслуживающий никакого снисхождения. Саксонские владения могли превосходно округлить Пруссию и представляли для нее первоклассную стратегическую позицию против Австрии. Поэтому, чтобы получить Саксонию, Пруссия с готовностью отказывалась почти от всех своих прежних владений в Польше. Она претендовала еще на многие другие земельные приращения — в Померании, в Вестфалии и вообще повсюду, где она с выгодой для себя могла связать свои раздробленные владения. Она не переставала повторять, что в 1813 г. ей обещали довести число ее подданных до 10 миллионов и даже больше. Таким образом, Пруссия была готова забирать все, что можно, руководствуясь только своими выгодами и правом сильного. Но, конечно, она не хотела, чтобы другие германские государства получали пропорциональные приращения. В частности, она противилась всеми силами осуществлению планов Баварии. Что касается Австрии, то под личиной доброжелательства к ней Пруссия прилагала старания к тому, чтобы занять ее место и затем использовать исключительно в своих интересах ту федеративную организацию, которую предполагалось дать Германии. Впрочем, хорошо понимая, что у нее нет ни сил, ни средств для борьбы с соперницей без чужой помощи, она делала пока вид, что следует на буксире за Россией,— в ожидании того момента, когда можно будет ее- одурачить. 

Итак, говоря о планах великих держав по польскому вопросу на венском конгрессе, необходимо отметить провокационную позицию Англии и 

резко отрицательное отношение Австрии и Пруссии к планам создания конституционного Польского королевства в составе России. 



Глава 3. 



Остановившись на позициях, на которых стояли государства, решавшие на Веском конгрессе вопросы послевоенного устройства мира, можно перейти к дипломатической  истории событий, непосредственно происходивших на этом Конгрессе.

Из всего предшествующего следует, что  в момент открытия конгресса четыре союзные державы далеко не были согласны между собой относительно плана государственного переустройства Европы. Только одна мысль, казалось, разделялась всеми ими, и эта мысль заключалась в том, что они — самые могущественные державы, что Европа — в их руках и что никто не может помешать им распоряжаться по своему произволу.

Конечно, существовавшие между ними разногласия были совершенно очевидны. Не подлежало сомнению также и то, что требования их встретят законный протест. Но кто мог воспользоваться этими разногласиями и дать победу протестующим? Ведь те народности, участь которых должна была вскоре решиться, не имели представителей на конгрессе. Такие большие и славные государства, как Польша и Венеция, были фактически уничтожены и не были даже приглашены защищать на конгрессе свои интересы.

Но если мелкие государства заботились только о себе и были слишком слабы, чтобы пытаться нарушить солидарность великого Союза, то имелась еще первостепенная держава, которая, будучи лишена права просить что-либо для самой себя, тем авторитетнее могла выступать в качестве посредницы, когда среди союзников начинались разногласия. Это была Франция, которой суждено было, несмотря на все свое падение, восстановить в несколько месяцев — при помощи мудрой дипломатии — свое прежнее политическое значение и принудить Европу, еще недавно столь высокомерную, с ней считаться.

Французскую делегацию на конгрессе возглавлял не кто иной, как Талейран. Этот человек, игравший в своей жизни столько ролей, умел при случае сыграть и роль честного человека. Никогда, наверное, его невозмутимое хладнокровие, хитрость и удивительная непринужденность дипломата-вельможи не находили себе лучшего применения, чем во время Венского конгресса: он покинул этот конгресс почти реабилитированным перед историей.

Другие державы опирались в общем только на грубое право силы. Талейран понял, что исходя из только что изложенного основного принципа, он может сгруппировать вокруг себя все те второстепенные государства, которым угрожало насильственное поглощение, и образовать из них лигу слабых, которая вскоре превратится в крупную силу. Добавим еще, что, говоря с монархами, стоявшими не менее Людовика ХУШ за «божественное» право, Талейрану не приходилось опасаться, что его основной принцип станут оспаривать. 

Талейран добивался ликвидации антифранцузской коалиции. «Его главной целью было завоевать влияние на конгрессе и как можно больше расширить трещину, возникшую между союзниками. Отношение Франции к польско-саксонскому вопросу было вполне определенным: она не хотела усиления ни России, ни Пруссии и потому боролась против создания Королевства Польского  в составе Российской империи и против поглощения Саксонии Пруссией»8

Вот что писал о своей позиции в отношении польского вопроса сам Талейран: «Польша почти целиком находившаяся в руках России, была для Европы предметом постоянных тревог. Для ее безопасности было важно, чтобы две державы, а не одна, подвергались риску потерять свои владения и склонялись благодаря  чувству общей безопасности к объединению против властолюбивых замыслов  России. Общий интерес создавал между ними узы и именно поэтому Франция поддержала в данном случае притязания Пруссии и Австрии»9.  Ни Пруссия, ни Австрия не хотели усиления России и надеялись вернуть себе, если не полностью, то хотя бы частично земли в Польше. 

Мрачный гений Меттерниха затеял очень сложную интригу, успех которой позволил бы союзникам замкнуться в своей «четверной» политике и не допустить Францию на конгресс. Эта интрига заключалась в том, чтобы вместе с Англией постараться разъединить Пруссию и Россию и таким образом с большей легкостью расстроить планы России относительно Польши, а затем помешать и Пруссии в ее германских планах. Поэтому он поручает Кэстльри объяснить царю (он не хотел делать это сам, так как боялся показаться слишком заинтересованным в этом вопросе), что объединение Польши под его властью противоречит прежним принятым им на себя обязательствам и является опасным для мира в Европе. В то же время он объявляет князю Гарденбергу, что в крайнем случае согласится на присоединение к владениям Фридриха-Вильгельма всей Саксонии. Такое же заверение делает прусскому министру и английский уполномоченный. Но при этом ставится следующее условие: Пруссия получит Саксонию как земельное приращение, а не как компенсацию, и должна будет служить оплотом против России, а не быть ее союзницей; совместно с Австрией и Англией она воспрепятствует императору восстановить в свою пользу великое герцогство Варшавское. Вместе с тем Меттерних тогда же (14 октября) созвал комиссию по германским делам и предложил ей проект конфедерации, по которому управление Германией делилось между Австрией и Пруссией это было с его стороны новым средством польстить Пруссии и перетянуть ее на свою сторону. На самом же деле он рассчитывал вот на что: когда Пруссия благодаря ему помешает намерениям русских, Александр, при его обидчивости и гордости, которые были Меттерниху хорошо известны, не замедлит поссориться с Фридрихом-Вильгельмом, и прусский король не сможет рассчитывать на помощь царя в борьбе с Австрией. А Австрия тогда откажет Пруссии в предоставлении ей Саксонии, ссылаясь на сопротивление Баварии и других второстепенных государств Германии (сопротивление, втайне

поощряемое самой же Австрией); для Австрии не составит также труда лишить, по возможности, свою соперницу влияния на будущую Германскую конфедерацию: 1) потому что Бавария и Вюртемберг, в сущности солидарные с ней, энергично противятся австро-прусскому дуализму; 2) потому что многочисленная и шумливая группа мелких германских государств, которая уже в этот момент (22 октября) просит Австрию восстановить императорский титул, будет очень склонна не признать авторитета германской комиссии, куда эти государства произвольно не допущены.

Этот хитрый замысел не удался именно вследствие своей сложности. Прежде всего Бавария и Вюртемберг оказали с самого же начала сильное противодействие проекту австро-прусской конфедерации, а первое из этих государств с такой энергией потребовало как conditio sine que поп сохранения Саксонии, что Пруссия, соглашавшаяся было отстраниться от России, стала, наоборот, стремиться к сближению с ней. Что же касается царя, то Талейран взбудоражил его, намекнув, что Франция в сущности может не препятствовать его намерениям относительно Польши. Правда, Талейран очень энергично настаивал на том, чтобы Саксония была возвращена своему королю. Но такая настойчивость французского министра вызвала еще большее раздражение у надменного самодержца. Приведенный в негодование одновременными попытками Меттерниха привлечь Пруссию на свою сторону, он лично отправился к Фридриху-Вильгельму, с жаром напомнил ему о тех услугах, которые он сумел ему оказать,— о священных обязательствах, которые он от него получил, и о тяжелых испытаниях, поражениях и победах, в которых они участвовали вместе. Этим он добился от него формального обещания считать впредь Пруссию и Россию совершенно солидарными относительно Саксонии и Польши. Тотчас же русские войска очистили Саксонию, которую немедленно заняла прусская армия; а великий князь Константин, брат Александра I, призывая поляков к защите своей национальности, овладел великим герцогством Варшавским (6—8 ноября). Это привело в сильное волнение всю Германию; она энергично протестовала против грубых приемов Пруссии, решительно потребовала для мелких государств права участвовать в составлении проекта федеральной конституции наравне с крупными и добилась прекращения на несколько месяцев работ германской комиссии  (с 16 ноября).

Талейран, своими тайными происками немало сам способствовавший всем этим ссорам, начал тогда выступать в роли полезного посредника. Его авторитет начинает быстро расти, тогда как положение Меттерниха становится все более и более затруднительным. Благодаря Талейрану Комитет восьми около середины ноября приступает к серьезным делам. По его настоянию на очередь ставится итальянский вопрос, и через несколько недель он добивается для Сардинии, оплота Франции, таких результатов, которые должны были оградить ее от тайных замыслов Австрии.

 Англия и Австрия все более и более чувствовали необходимость содействия Талейрана. В начале декабря отношения санкт-петербургского и берлинского кабинетов, с одной стороны, венского и лондонского — с другой, сделались до такой степени натянутыми, что разрыв казался неизбежным. Гарденберг с небывалым высокомерием требовал себе всей Саксонии. Единственная уступка, на которую соглашались Пруссия и Россия, состояла в том, что первая предлагала саксонскому королю в виде компенсации территорию в Вестфалии с населением в 350 тысяч душ, а вторая отказывалась от городов Торна и Кракова, предлагая превратить их в республики.  Вот что пишет об этом Талейран: «Пруссия ревностно и упорно защищала свои притязания на Саксонию, а Россия поддерживала их сколько было  в ее власти, благодаря ли преданности своего монарха прусскому королю, потому что в награду за эту уступку им Александр должен  был получить Варшавское герцогств»10. Обе противные стороны явно вооружались. Войска сосредоточивались на границах. Меттерних, недавно еще выражавший свое согласие отдать Фридриху-Вильгельму всю Саксонию, теперь соглашался уступить не больше чем пятую ее часть.

Причиной, побудившей Меттерниха сделаться таким решительным, был не только официальный протест германских монархов, которые в ноте 7 декабря отрицали право Пруссии захватить в свои руки Саксонию. Этот протест имел, конечно, свое значение, но сам по себе он все-таки не был достаточен для того, чтобы позволить венскому двору говорить с такой резкостью. Дело заключалось в том, что Меттерних, боясь проиграть партию, решился обратиться за содействием к Талейрану. Последний уже давно предлагал свою помощь Меттерниху. 

Меттерних выразил сомнение относительно бескорыстия Франции, так как, по его мнению, она должна была мечтать о каком-нибудь земельном приращении. Талейран не переставал успокаивать его, и когда австрийский канцлер, делая еще один шаг вперед, сообщил ему свою ноту 10 декабря, французский уполномоченный, в первый раз «официально» допущенный к обсуждению саксонского и польского вопросов, не преминул заявить, что его монарх заботится только о торжестве принципа легитимизма и об установлении в Европе надлежащего равновесия и не ищет ни для себя, ни для своего государства никакой специальной выгоды.

3 января 1815 г. Талейран получил, наконец, удовлетворение, заключив желанный союз между Францией, Австрией и Англией.

Согласно этому знаменательному договору три государства, полагая необходимым по причине недавно проявившихся притязаний, позаботиться о средствах для отражения всякого нападения, которому собственные их владения или владения одного из них могут подвергнуться из-за ненависти к тем предложениям, которые они, согласно принципам справедливости и равенства, считали своим долгом вносить и защищать, вступили в тесный союз между собой и обязывались поддерживать друг друга в случае войны, (каждое — корпусом в 150 тысяч человек) и не заключать сепаратного мира. Как мы видим, это было равносильно расторжению четверного союза; большего триумфа французская политика не могла одержать на Венском конгрессе. Хотя переговоры трех держав и заключение договора происходили тайно, однако Пруссия и Россия, конечно, не могли не подозревать грозившей им опасности. Большая твердость, проявленная их противниками, и, может быть, некоторое намеренное разглашение заставили их в конце декабря несколько сбавить тон. 29 декабря у них начались совещания с Австрией и Англией по вопросу о Саксонии и Польше. Первоначально не предполагалось приглашать на эти совещания Францию, но Кэстльри 7 января потребовал, чтобы она была допущена. Это требование английского представителя ясно показало им (если у них еще были какие-нибудь сомнения по этому вопросу), что против них составлено между Веной, Парижем и Лондоном что-то вроде коалиции. Разногласия, еще накануне столь острые, немедленно смягчились. Воинственное настроение явно уступило место миролюбивому.

Уже   30  декабря   санкт-петербургский   и   берлинский кабинеты сочли необходимым пойти на некоторые уступки. Конечно,   они   по-прежнему   требовали   всей   Саксонии и противились предполагаемому расширению Баварии. Но   теперь    они    уже    отдавали    саксонскому    королю 700 тысяч душ на левом берегу Рейна. Царь уступал не только Краков и Торн, но, кроме того, Тарнополь, чтобы удовлетворить Австрию, и часть Познани, чтобы вознаградить Пруссию за уступки  в области  Рейна. Меттерних, в сущности совсем не желавший войны и очень довольный, что ему удалось напугать своих противников, начал ловко маневрировать с целью склонить царя на свою сторону и отвлечь его от его союзника. Эта тактика была как раз противоположна   той,    которая   оказалась   столь   безуспешной в октябре. На этот раз он имел большой успех. Он хорошо  понимал,  что Александр  I,  надеясь  в  будущем сделать из Франции союзницу России, ни за что не захочет совершенно поссориться с ней и что если венский двор согласится сделать ему значительную уступку в Польше, то он не станет особенно отстаивать интересы Фридриха-Вильгельма.    Уступка   эта   должна   была   заключаться в   предоставлении   царю   большей   части   Варшавского герцогства    (с    правом    организовать    его    по    своему усмотрению); Австрия же должна была потребовать для себя только Тарнопольский округ и Восточную Галицию. Краков становился вольным городом. Пруссия получала Торн и Данциг; сверх того Россия должна была отдать ей все   герцогство    Познанское;    зато   саксонский    король сохранял   свой   трон   и   уступал   Фридриху-Вильгельму только   две    пятых   своих   владений    (северную    часть с 800 тысячами жителей); взамен берлинский двор должен был получить компенсацию в Вестфалии и в особенности на левом берегу Рейна.  Наконец,  Бавария не получала Майнца, но он не доставался также и Пруссии; Люксембург тоже не переходил  к Пруссии, дабы  не вызывать тревоги у Франции.

	Раздел Герцогства Варшавского был утвержден 3 мая 1815 г. договорами России с Австрией и России с Пруссией. 



Заключение



	Участие поляков в завоевательной компании Наполеона было продиктовано их надеждами на восстановление Польского государства под эгидой Франции. Но Наполеон избегал каких-либо обещаний в отношении Польши и видел в польских  легионах лишь инструмент для достижения своих собственных целей. Княжество Варшавское приковывало внимание Наполеона в двух отношениях:  как военный плацдарм против России и как политический инструмент возбуждения «польского вопроса», питательный источник политического брожения шляхты в литовских, белорусских и украинских землях, ранее находившихся под властью Речи Посполитой.

	Европейские государства и в особенности державы, разделившие Речь Посполитую, в условиях крупных военно-политических столкновений 1804-1815 гг. не могли, конечно, не учитывать польский вопрос. Географическое положение польских земель, их стратегическое значение и крупная политическая роль, которую могла играть Польша в обстановке тех лет, - все это принимали во внимание европейские державы. 

Каждая из держав-победительниц антифранцузской коалиции преследовала в войне свои цели, заботилась не только о победе над общим врагом – Францией, но и об ослаблении своих соперников среди союзников. Парижский мир 1814 г. разрешил лишь часть вопросов, возникших с окончанием наполеоновских войн. Важнейшие проблемы, связанные с территориальным переустройством Европы, были отложены до Венского конгресса. Еще до его официального открытия происходили совещания  представителей великих держав-победительниц, которые намеревались решить все важнейшие дела в  своем кругу.

План расширения России вызвал резкое противодействие ее союзников, с точки зрения которых он противоречил идее «равновесия сил» в Европе, восстановление Польши и перспектива введения в ней конституции объявлялись делом опасным, могущим привести к созданию очага постоянного брожения. 

«Важное значение в решении польского вопроса, - как  верно отмечает Зак Л.А., - имела позиция Пруссии: совместно с Австрией она могла бы оказать сопротивление требованиям России, а без поддержки Пруссии позиции Австрии значительно ослабевали»11

Польский вопрос для Англии был прежде всего вопросом об усилении или ограничении мощи России. Создание Польского королевства под эгидой России ни в коей мере не соответствовало английским планам.

	Однако эти планы натолкнулись на сопротивление Талейрана, сумевшего привлечь на свою сторону ряд мелких государств и умело воспользоваться противоречиями между союзниками. Талейрану, выдвинувшему выгодный для Франции принцип легитимизма, удалось превратить ее в фактически равноправного партнера главных участников Конгресса: комитет четырех – Англии, России, Австрии, Пруссии – превратился в комитет пяти. 

Особенно острые разногласия  вызывал вопрос  о размерах территории, которая будет присоединена к России, и о статусе этой территории – будет ли она русской провинцией или автономным конституционным королевством. Разногласия по обоим пунктам  существовали одновременно, с той разницей, что для Пруссии центр тяжести лежал в территориальном вопросе, а для Англии – в конституционном. Австрийской правительство не без основания опасалось в этом случае тяготения  Галиции к Королевству Польскому. 

	Таким образом, одной из центральных проблем послевоенного переустройства Европы явился польский вопрос. Этот вопрос, хотя и не был самый важный, был наиболее спорным, он вызывал самые острые расхождения между великими державами и подрывал согласие даже пот тем проблемам, по которым стороны уже пришли к соглашению. Это был вопрос, который  определил, по  мнению дипломатов, собравшихся в Вене судьбы  «европейского равновесия», а поэтому и возможность успешного окончания работы Конгресса. 

	Польские земли снова были поделены между тремя державами: Россией, Австрией и Пруссией. Однако этот передел отличался от трех предыдущих тем, что имел  важное значение в международных отношениях того времени. 

	 Решения Венского конгресса определили новые границы членения польской территории, которые в основном без изменений просуществовали свыше ста лет, до победы Великой Октябрьской революции и восстановления в 1918 г. польского государства. Передел польской национальной территории, проведенный в 1815 г., привел к захвату царизмом центральной части Польши с ее столицей Варшавой.  Это событие сыграло большую роль в истории польского народа. 







Примечания:





1. История Польши. Под ред. В.Д. Королюка. Т.8 – М., 1956 – с. 491



2. История Польши. Под ред. В.Д. Королюка. Т.8 – М., 1956 – с. 486



3. Цит. по : Дыбковская  А., Жарын М., Жарын Я. История Польши с древнейших времен до наших дней. – Варшава, 1995 – с. 171



4. Дыбковская  А., Жарын М., Жарын Я. Указ. соч.  – Варшава, 1995 – с. 171



5. Зак Л.А. Монархи против народов. Дипломатическая борьба на развалинах наполеоновской империи. – М., 1996 – с. 33



6.  Внешняя политика России ХIХ и начала ХХ века. Документы. Серия I. Т.8 – М., 1972 –  с. 107



7.   Внешняя политика России ХIХ и начала ХХ века. Документы. Серия I. Т.8 – М., 1972 – с. 210



8. Зак Л.А. Монархи против народов. Дипломатическая борьба на развалинах наполеоновской империи. – М., 1966 – с. 90



9. Талейран Ш.М. Мемуары. – М., 1959 – с. 314



10. Талейран Ш.М. Указ. соч.  – М., 1959 – с. 314с



11. Зак Л.А. Указ. соч.  – М., 1966 – с. 

Список источников и  литературы:

1. Внешняя политика России ХIХ и начала ХХ века. Документы. Серия I. Т.8 – М., 1972



2. Дебидур А. Дипломатическая история Европы. 1814-1878. Т.1.– Ростов -на –Дону, 1995.



3. Дыбковская  А., Жарын М., Жарын Я. История Польши с древнейших времен до наших дней. – Варшава, 1995



4. Зак Л.А. Монархи против народов. Дипломатическая борьба на развалинах наполеоновской империи. – М., 1966



5. История дипломатии. Т.1. – М., 1959.



6. История южных и западных славян. Под ред. Г.Ф. Матвеева и З.С. Ненашевой. Т.1. – М., 1998



7. История Польши. В 3-х томах.  Под ред. Королюка В.Д. – М., 1954 -1958



8. Талейран Ш.М. Мемуары. – М., 1959

3