Поэма о 36

Поэма о 36

Автор: Есенин С.А.

Много в России 

Троп. 

Что ни тропа - 

То гроб. 

Что ни верста - 

То крест. 

До енисейских мест 

Шесть тысяч один 

Сугроб. 

Синий уральский 

Ском 

Каменным лег 

Мешком, 

За скомом шумит 

Тайга. 

Коль вязнет в снегу 

Нога, 

Попробуй идти 

Пешком. 

Добро, у кого 

Закал, 

Кто знает сибирский 

Шквал. 

Но если ты слаб 

И лег, 

То, тайно пробравшись 

В лог, 

Тебя отпоет 

Шакал. 

Буря и грозный 

Вой. 

Грузно бредет 

Конвой. 

Ружья наперевес. 

Если ты хочешь 

В лес, 

Не дорожи 

Головой. 

Ссыльный солдату 

Не брат. 

Сам подневолен 

Солдат. 

Если не взял 

На прицел, - 

Завтра его 

Под расстрел. 

Но ты не иди 

Назад. 

Пусть умирает 

Тот, 

Кто брата в тайгу 

Ведет. 

А ты под кандальный 

Дзин 

Шпарь, как седой 

Баргузин. 

Беги все вперед 

И вперед. 

Там за Уралом 

Дом. 

Степь и вода 

Кругом. 

В синюю гладь 

Окна 

Скрипкой поет 

Луна. 

Разве так плохо 

В нем? 

Славный у песни 

Лад. 

Мало ли кто ей 

Рад. 

Там за Уралом 

Клен. 

Всякий ведь в жизнь 

Влюблен 

В лунном мерцанье 

Хат. 

Если ж, где отчая 

Весь, 

Стройная девушка 

Есть, 

Вся, как сиреневый 

Май, 

Вся, как родимый 

Край, - 

Разве не манит 

Песнь? 

Буря и грозный 

Вой. 

Грузно бредет 

Конвой. 

Ружья наперевес. 

Если ты хочешь 

в лес, 

Не дорожи 

Головой. 

* 

Колкий, пронзающий 

Пух. 

Тяжко идти средь 

Пург. 

Но под кандальный 

Дзень, 

Если ты любишь 

День, 

Разве милей 

Шлиссельбург? 

Там, упираясь 

В дверь, 

Ходишь, как в клетке 

Зверь. 

Дума всегда 

об одном: 

Может, в краю 

Родном 

Стало не так 

Теперь. 

Может, под песню 

Вьюг 

Умер последний 

Друг. 

Друг или мать, 

Все равно. 

Хочется вырвать 

Окно 

И убежать в луг. 

Но долог тюремный 

Час. 

Зорок солдатский 

Глаз. 

Если ты хочешь 

Знать, 

Как тяжело 

Убежать, - 

Я знаю один 

Рассказ. 

* 

Их было тридцать 

Шесть. 

В камере негде 

Сесть. 

В окнах бурунный 

Вспург. 

Крепко стоит 

Шлиссельбург, 

Море поет ему 

Песнь. 

Каждый из них 

Сидел 

За то, что был горд 

И смел, 

Что в гневной своей 

Тщете 

К рыдающим в нищете 

Большую любовь 

Имел. 

Ты помнишь, конечно, 

Тот 

Клокочущий пятый 

Год, 

Когда из-за стен 

Баррикад 

Целился в брата 

Брат. 

Тот в голову, тот 

В живот. 

Один защищал 

Закон - 

Невольник, влюбленный 

В трон. 

Другой этот трон 

Громил, 

И брат ему был 

Не мил. 

Ну, разве не прав был 

Он? 

Ты помнишь, конечно, 

Как 

Нагайкой свистел 

Казак? 

Тогда у склоненных 

Ниц 

С затылков и поясниц 

Капал горячий 

Мак. 

Я знаю, наверно, 

И ты 

Видал на снегу 

Цветы. 

Ведь каждый мальчишкой 

Рос, 

Каждому били 

Нос 

В кулачной на все 

"Сорты". 

Но тех я цветов 

Не видал, 

Был еще глуп 

И мал, 

И не читал еще 

Книг. 

Но если бы видел 

Их, 

То разве молчать 

Стал? 

* 

Их было тридцать 

Шесть. 

В каждом кипела 

Месть. 

Каждый оставил 

Дом 

С ивами над прудом, 

Но не забыл о нем 

Песнь. 

Раз комендант 

Сказал: 

"Тесен для вас 

Зал. 

Пять я таких 

Приму 

В камеры по одному, 

Тридцать один - 

На вокзал". 

Поле и снежный 

Звон. 

Клетчатый мчится 

Вагон. 

Рельсы грызет 

Паровоз. 

Разве уместен 

Вопрос: 

Куда их доставит 

Он? 

Много в России 

Троп. 

Что ни тропа - 

То гроб. 

Что ни верста - 

То крест. 

До енисейских мест 

Шесть тысяч один 

Сугроб. 

* 

Поезд на всех 

Парах. 

В каждом неясный 

Страх. 

Видно, надев 

Браслет, 

Гонят на много 

Лет 

Золото рыть 

В горах. 

Может случиться 

С тобой 

То, что достанешь 

Киркой, 

Дочь твоя там, 

Вдалеке, 

Будет на левой 

Руке 

Перстень носить 

Золотой. 

Поле и снежный 

Звон. 

Клетчатый мчится 

Вагон. 

Вдруг тридцать первый 

Встал 

И шепотом так сказал: 

"Нынче мне ночь 

Не в сон. 

Нынче мне в ночь 

Не лежать. 

Я твердо решил 

Бежать. 

Благо, что ночь 

Не в луне. 

Вы помогите 

Мне 

Тело мое 

Поддержать. 

Клетку уж я 

Пилой... 

Выручил снежный 

Вой. 

Вы заградите меня 

Подле окна 

От огня, 

Чтоб не видал 

Конвой". 

Тридцать столпились 

В ряд, 

Будто о чем 

Говорят, 

Будто глядят 

На снег. 

Разве так труден 

Побег, 

Если огни 

Не горят? 

* 

Их оставалось 

Пять. 

Каждый имел 

Кровать. 

В окнах бурунный 

Вспург. 

Крепко стоит 

Шлиссельбург. 

Только в нем плохо 

Спать. 

Разве тогда 

Уснешь, 

Если все видишь 

Рожь, 

Видишь родной 

Плетень, 

Синий, звенящий 

День, 

И ты по меже 

Идешь? 

Тихий вечерний 

Час. 

Колокол бьет 

Семь раз. 

Месяц широк 

И ал. 

Так бы дремал 

И дремал, 

Не подымая глаз. 

Глянешь, на окнах 

Пух. 

Скучный, несчастный 

Друг, 

Ночь или день, 

Все равно. 

Хочется вырвать 

Окно 

И убежать в луг. 

Пятый страдать 

Устал. 

Где-то подпилок 

Достал. 

Ночью скребет 

И скребет, 

Капает с носа 

Пот 

Через губу в оскал. 

Раз при нагрузке 

Дров 

Он поскользнулся 

В ров... 

Смотрят, уж он 

На льду, 

Что-то кричит 

На ходу. 

Крикнул - и будь 

Здоров. 

* 

Быстро бегут 

Дни. 

День колесу 

Сродни. 

Снежной январской 

Порой 

В камере сорок 

Второй 

Встретились вновь 

Они. 

Пятому глядя 

В глаза, 

Тридцать первый 

Сказал: 

"Там, где струится 

Обь, 

Есть деревушка 

Топь 

И очень хороший 

Вокзал. 

В жизни живут лишь 

Раз, 

Я вспоминать 

Не горазд. 

Глупый сибирский 

Чалдон, 

Скуп, как сто дьяволов, 

Он. 

За пятачок продаст. 

Снежная белая 

Гладь. 

Нечего мне 

Вспоминать. 

Знаю одно: 

Без грез 

Даже в лихой 

Мороз 

Сладко на сене 

Спать". 

Пятый сказал 

В ответ: 

"Мне уже сорок 

Лет. 

Но не угас мой 

Бес, 

Так все и тянет 

В лес, 

В синий вечерний 

Свет. 

Много сказать 

Не могу: 

Час лишь лежал я 

В снегу, 

Слушал метельный 

Вой, 

Но помешал 

Конвой 

С ружьями на бегу". 

* 

Серая, хмурая 

Высь, 

Тучи с землею 

Слились. 

Ты помнишь, конечно, 

Тот 

Метельный семнадцатый 

Год, 

Когда они 

Разошлись? 

Каждый пошел в свой 

Дом 

С ивами над прудом. 

Видел луну 

И клен, 

Только не встретил 

Он 

Сердцу любимых 

В нем. 

Их было тридцать 

Шесть. 

В каждом кипела 

Месть. 

И каждый в октябрьский 

Звон 

Пошел на влюбленных 

В трон, 

Чтоб навсегда их 

Сместь. 

Быстро бегут 

Дни. 

Встретились вновь 

Они. 

У каждого новый 

Дом. 

В лежку живут лишь 

В нем, 

Очей загасив 

Огни. 

Тихий вечерний 

Час. 

Колокол бьет 

Семь раз. 

Месяц широк 

И ал. 

Тот, кто теперь 

Задремал, 

Уж не поднимет 

Глаз. 

Теплая синяя 

Весь, 

Всякие песни 

Есть... 

Над каждым своя 

Звезда... 

Мы же поем 

Всегда: 

Их было тридцать 

Шесть. 

<1924>