Биография Чернышевского

Николай Гаврилович Чернышевский.



Сын полунищего дьячка из села Чернышево Пензенской губернии, он очень рано остался без отца. Мать, видимо обладала сильным характером. Она пришла с маленьким сыном пешком в Тамбов и кинулась в ноги тамошнему архиерею. «Преосвященный» поморщился от грязи, которую принесли в дом, велел лакею обрезать махры онуч на ногах ребенка, однако распорядился принять его в тамбовское духовное училище на казенный счет. Мальчик прошел через все испытания голодного, безрадостного детства, жестоких нравов бурсы, суровых дней пребывания в семинарии, куда его приняли тоже на казенный счет. Гавриил Иванович стал учителем семинарии, библиотекарем, а затем – саратовским священником, который отличался громадной начитанностью, бережной любовью к книге и был самым широко образованным человеком в городе. Он был счастливо женат, и в 1828 году у него родился сын.

Теперь он сам готовил мальчика в семинарию. Отец хотел избавить ребенка от пребывания в духовном училище, слишком хорошо знал царившее там грубое невежество, жестокость. Будучи весьма уважаемым в Саратове священником, Гавриил Иванович получил возможность оставить сына дома, только записав его в духовное училище. Оно было необходимой ступенью для вступления в семинарию.

Гавриил Иванович обучал Николю латыни, греческому языку, математики, истории, географии и другим предметам, входившим в курс духовного училища. Г.И.Ч. с самого начала развивал в своем сыне пытливую самостоятельность мысли. Живой интерес к книгам как к источнику познания мира, стремление каждый вопрос обдумать всесторонне, «додумать до конца», как впоследствии любил говорить Н.Г.Ч., потребность проверить выводы наук, убеждаться в них самостоятельно, или неутомимо искать новые решения, эти черты революционных разночинцев 60-х годов были заложены в характере маленького Николи уже во времена его занятий с отцом, хотя ни отец, ни сын этого тогда не предполагали.

Его интересовал строй языка, его законы, позднее – история развития языков. Он изучал языки в первую очередь для того, чтобы читать книги, на них написанные.

Позднее он замечательно быстро овладел английским, удивлялся какой это легкий язык. Тоже было с венгерским и другими языками. Латинский, греческий, немецкий, французский, персидский, арабский, татарский – таков был языковой актив мальчика еще до поступления в семинарию. 

Вместе с тем было бы большой ошибкой представлять себе Н.Ч. каким-то зачитавшимся мудрым младенцем, заучившимся тихоней. Нет, это был неутомимый изобретатель и страстный участник всевозможных мальчишеских затей в своем и окрестных дворах.

С самого детства он упорно развивал в себе физическую силу, ловкость, выносливость. Вообще Ч. не был самой природой предназначен для спорта. Худенький, узкоплечий, несколько «нежного» сложения, он легко мог бы превратиться в слабосильного, болезненного человека, кабинетного ученого. Но нет, в Саратове он стал среди своих сверстников наиболее сильным, выносливым и бесстрашным.

В сентябре 1842 года четырнадцатилетний Ч. начал заниматься в семинарии. По свидетельству современника, «в это время он был несколько более среднего роста, с необыкновенно нежным женственным лицом, волосы светло-желтые, но волнистые, мягкие и красивые, голос его был тихий, речь приятная, вообще это был юноша, как самая скромная, симпатичная и располагающая к себе девушка … Научные сведения его были необыкновенно велики …»

На занятиях близорукий Ч. садился за первую парту, а в перерывах обычно «засаживался» в какой-нибудь угол. Но недолго ему приходилось там сидеть. В классе было более ста человек, и всякий раз не менее половины обращались к его помощи. 

Учителя семинарии, люди огрубелые, в большинстве своем далеко не отличавшиеся глубокими знаниями, относились к Ч. с уважением, граничившим с почтительностью. Он обычно сидел на занятиях молча, занимался чтением, выписками, никогда не вызывался отвечать, но если в классе никто не мог ответить на вопрос, преподаватель обращался к Ч. и тот «выручал» безотказно. Восхищение учителей вызывало творческий интерес к его предмету, стремление самостоятельно двинуться вперед по его пути. Тогда уже пятнадцатилетний семинарист углубился в научную разработку татарского языка и работай над созданием первой татарской грамматики.

Пришло, однако, время когда два с половиной года занятий привели его к твердому решению поступать в университет. Для родителей это было удар, сокрушивший все их планы. Весною 1846 года Евгения Егоровна повезла сына в Петербург. Столица ей не понравилась: при доме нет ни двора, ни садика; за всякой мелочью беги в лавку, даже хлеба своего нет. Как только сын сдает экзамены и устроится в Петербурге, она уедет в родной Саратов. 

Зато сын, был «до смерти рад». «Теперешнее время очень важно для решения судьбы моей», - писал он отцу.

Но .ноша не знал Петербурга. Бедность сразу же зажала его в тиски. Квартиры стоили дорого, первая студенческая форма оказалась не по средствам. Приходилось экономить на чем только возможно. Ч. приехал в Петербург знающим молодым человеком с научным складом ума. Молодые иллюзии и разочарования, трудные писки правды, новые опыты жизни, погружение в политику – вот чем был заполнен университетский период жизни Ч. 

Ч. составил курс лекций Срезневского; держал корректуру некоторых его книг.

Занятия по словесности, касались и современных явлений литературы. Ч. выступал там с работами о Лермонтове, о Гете, о круге чтения для детей, о языке будущего. Впоследствии Ч., вспоминая о том, что в университете он писал повести, стремился поместить их в «Современнике» или «Отечественных записках», встречался с Некрасовым, Пананьевым, издателем «Отечественных записок» Краевским. Но они тогда не приметили конфузливого, с тихим голосом молодого человека, а потом не узнали его в грозном публицисте и писателе Ч. 

Высшее счастье – это возможность протянуть руку помощи тому, кто страдает. Эта мысль не была надуманной, а исходила из самых основ характера Ч. он совершенно не мог пройти мимо человеческого горя. Впоследствии в своем романе «Что делать?» он сформулировал основы новой, революционной приветственности, утверждая, что истинное счастье заключается в борьбе за счастье народа. Но в студенческие годы эти убеждения еще только складывались.

В университетский период Ч. бился над этими вопросами, искал решений и, пройдя через ряд ошибок и разочарований, постепенно подходил к теории и практике революционного гуманизма. 

В романе «Что делать?» Ч. во весь голос говорит, что решение женского вопроса в целом – это одна из задач революции. Каждый случай людского горя вызывал в нем горячее стремление помочь, отдать свое, принести в жертву собственные интересы. Но все дело в том, что он на этом не останавливался. Из его огромной, всеобъемлющей людской любви к людям выковывалась беспощадная ненависть к угнетателям и угнетению, к самой системе эксплуатации человека человеком. Во имя любви к людям он становиться революционером. 

Вникая в 1848 году в события революции на Западе, Ч. понял себя: он осознал себя как борца, непримиримого и бесстрашного, который не мыслит жизни без активной защиты «низших классов», борьбы за их благо. Потрясенный волной революций, он , по его собственным словам, «все больше утверждался в правилах социалистов». Между тем в России с 1848 года началось так называемое «мрачное семилетие», длившееся вплоть до смерти Николая I. Поднималась волна полицейских репрессий. Свирепствовала цензура.

В ночь на 23 апреля 1849 года были арестованы петрашевцы. Ч. записывает в дневнике: «Как легко попасть в историю, - я, например, сам никогда не усомнился бы вмешаться в их общество и со временем, конечно, вмешался бы». Но арест петрашевцев не испугал Ч. «Красный республиканец и социалист», - писал он о себе в дневнике.

Ч. надо было очень знать, чтобы понять истинные масштабы его протеста и силу его духа. В Сибири, на каторге и в ссылке, он не раз вспоминал свои университетские годы. 

Учась в университете, от «выучился» недоедать а иногда и просто голодать. Приучился жить и работать в холодной комнате. В любую погоду ходить пешком от пятнадцати до тридцати верст в день. Выносливость его было необыкновенной, сила – незаурядной.

Приближалось время окончания университета. Надо было готовится к выпускным экзаменам и написать специальную работу, чтобы окончить курс кандидатом. Ч. мечтал о собственной работе, но времени на нее не оставалось. 

В середине сентября он нежданно-негаданно получил официальное предложение занять место, о котором просил еще в начале мая. В Саратов уезжал уже не тот юноша, который в 1846 г. вез с собой в столицу груз восторженных надежд и наивных верований. Четыре университетских года были решающими в формировании его мировоззрения. Нового учителя словесности ждали с волнением.

Один из учеников Ч. рассказывает: «Первые же уроки Николая Гавриловича, очаровавшие всех учеников, поразили их своей новизной и необычностью. Новый учитель ни разу не повысил голоса, не делал замечаний. Он «послужил» ученикам таким высоким идеалам по уму, обширнейшим м глубоким знаниям, по гуманности, что почти у каждого ученика загорелось настойчивое желание учится и учится. По свидетельству гимназистов, он беседовал с ними «как равный с равными».

В Саратове Ч. встретился с Ольгой Сократовной Васильевой, ставшей его женой. Она была «прекрасно сложенная, с выразительными черными глазами, унаследованными от отца как сталь густыми волосами, оттенявшими прелестный овал лица … затмевала первых саратовских красавиц. Ч. встретил девушку, полную жизни, естественную, внутренне независимую. «Я решительно влюблен, мало того, что люблю», - записал он в дневнике. Я не уверен в том, долго ли я буду пользоваться жизнью и свободою, - размышлял Ч. – у меня такой образ мыслей, что я должен с минуты на минуту ждать, что вот явятся жандармы, отвезут меня в Петербург и посадят в крепость. Кроме того, у нас будет скоро бунт, я буду непременно участвовать в нем. Меня не испугает ни грязь, ни пьяные мужики с дубьем, ни резня … Я не могу соединить ничьей участи со своей». Не любимая нуждалась в помощи, надо было освободить ее от гнета семьи. Ольгу Сократовну так же, как позднее Веру Павловну в романе «Что делать?», надо было «вывести из подвала». К этому Ч. не мог оставаться равнодушным. Он говорил ей: - считайте меня своим женихом, не давая мне права считать вас своею невестой.

В этом заключался понятный им обоим смысл. «Невестой» Ч. как и «невестой» Лопухова в романе «Что делать?», была революция. – Я хочу иметь такого мужа, каким будете вы. – говорила Ольга Сократовна. 29 апреля состоялась скромная свадьба, и в начале мая молодые уехали в Петербург. Уезжая, Ч. стремился к научной и литературной работе и, при всех условиях, к политической деятельности. Весной 1853 года Ч. приехали в Петербург. Снова петербургская жизнь оказалась трудной. Ч. служит преподавателем в кадетском корпусе, но этот заработок был ничтожен, его едва хватало на квартиру. Жили более чем скромно. 

Летом 1853 года Ч. начал работу над магистерской диссертацией. Весною 1855 года, книга Ч. на степень «магистра русской словесности» наконец вышла в свет.

С весны 1855 года вся его деятельность сосредоточилась в «Современнике». Участие Ч. в «Современнике»вызывало все более ожесточенные нападки со стороны умеренно либеральной и реакционной прессы. Под руководством и при участии Ч. «Современник» становился самым читаемым журналом России. В стране назревала революционная ситуация. Главной проблемой эпохи стал крестьянский вопрос. В то же время ширились ряды русской революционной демократии, те, кто был крепче духом, теперь уже могли встать под знамя, поднятое Ч., включиться в движение, возглавляемое им. Ч. стремился революционным путем избежать ужасов капитализма. Он верил в то, что русское крестьянство совершит социалистическую революцию и утвердит социалистический строй, минуя капитализм. Статьи Ч. по крестьянскому вопросу вызывали ожесточение в правительственных кругах. Статья «О новых условиях сельского быта» (1858) крайне озлобила Александра II. Статью было запрещено где бы то ни было упоминать. Имя Ч. начинало становится ненавистным царю.

После реформы политическая обстановка внутри страны накалилась до предела. Уже в 1861 г. полиция начала следить за каждым шагом Ч. В 1862 г. за квартирой Ч. было установлено постоянное наблюдение полиции. Положение становилось очень серьезным. Не оставалось смысла дальше подвергаться систематической полицейской слежке. Решили переехать в Саратов. Теперь там многое изменилось. Матери и отца Ч. давно уже не было в живых. В это страшное лето 1863 г. когда он отправил семью в Саратов, сам Ч. задержался в Петербурге. На четвертый день после отъезда семьи, 7 июля около 3 часов раздался резкий звонок. Вошел незнакомый офицер, приземистый, немолодой, с корявым лицом, он явился арестовать Ч. Ч. был заключен в 11-ю камеру Алексеевского равелина Петропавловской крепости.

20 мая 1864 года автор «Что делать?» был отправлен в телеге под охраной двух жандармов из Петропавловской крепости в Сибирь.

Неделю Ч. провел в Тобольске, в секретной камере ссыльнокаторжной пересыльной тюрьмы. Тобольский губернатор был настолько обеспокоен прибытием к нему необычного узника, что отправил Ч. до Иркутска на постовых лошадях за счет казны.

Путь был невероятно тяжелым. По мучительным дорогам, часть которых летом становилась непроезжей, месяцами кружили не только из-за  трудностей пути. Долго не мог решиться вопрос, где Ч. будет отбывать каторгу. Он уже добрался из Иркутска в Усалье и снова был возвращен в Иркутск, откуда «без малейшей остановки» отправлен к китайской границе, в глухое селение Кадаю на рудники.

Полгода тяжело больной Ч. провел в лазарете.

В письмах к родным Ч. ни словом не обмолвился о своей болезни.

Ольга Сократовна собиралась ехать к мужу повидаться. Она выехала из Петербурга в Сибирь в начале мая 1866 г. взяв с собою Мишу – младшего сына. Она получила разрешение на свидание, но «с тем, чтобы во время нахождения ее в Нерчинских заводах учрежден был за нею надлежащий надзор…».

Там Ольга Сократовна пробела три дня. Свидания с горячо любимой женой стали для Ч. источником непереносимых мучений. Сам Ч. рассказывал: «Мне было очень тяжело и встречать, и провожать их … Я уговаривал ее, чтобы она не приезжала больше».

В середине сентября 1866 г. Ч. перевели из Кадаи в Александровский завод. Время, проведенной в Александровском заводе он впоследствии вспоминал как лучшие годы из прожитых в Сибири.

Пришел долгожданный июль 1870 г. Срок каторги,  собственноручно вписанный в приговор самим царем, истекал.

Но в середине июля последовало совсем другое распоряжение: Ч. снова заключили в тюрьму и притом с гораздо более строгой изоляцией, чем прежде; не только по вечерам, а даже по воскресеньям он не мог видеться с товарищами. Без всякого суда и следствия срок его каторги был продлен.

Ч. был одень болен. Редкое его письмо домой обходилось без фразы: «Я совершенно здоров». А между тем он страдал тяжелым сердечным заболеванием, мучительным ревматизмом, заболеванием щитовидной железы, хроническим заболеванием желудка и цингой.

Но сила духа его была необыкновенной. Он справедливо гордился той закалкой, которую сам заставил себя пройти в юности.

Вся его жизнь сосредоточилась в сумрачной, промозглой камере вселюстского острога. Днем он лежал, окруженный книгами, и читал с утра до вечера. Ночью писал. Утром сжигал написанное.

1 марта 1881 года народовольцы убили Александра II. С новым царем они вступили в переговоры и обещали ему, что коронация пройдет спокойно только в том случае, если он даст слово освободить Ч. Согласие было получено. 

В 1883 году (вместо 1870 года) он был наконец  переведен на поселение. Он вошел в тюрьму 34-х лет, в расцвете сил, и вышел из нее 55-ти лет, тяжело больным, неестественно постаревшим, но с прежним неугасимым стремлением к труду.

В 1889 году Ч. разрешили переехать в родной Саратов. Разрушительные болезни, невероятное переуталение, тяжелые нервные потрясения, брожение могучих творческих сил, замурованных, запрещенных, не имеющим выхода, - это были убийцы, призванные русским самодержавием в его борьбе с Ч. Он боролся долго, боролся героически.

Но смирительный клубок заболеваний в соединении с тяжелым нервным переутомлением сделал свое дело. В середине октября 1899 г. Ч. слей. В первый и последний раз в своей жизни он не смог работать. Начал терять сознание. 

Ч. скончался в ночь с 16 на 17 октября 1899 года. Память о нем нетленна. Его голос звучит, подвиг его жизни не будет забыт никогда.

Роман «Что делать?» стал воспитателем новых поколений, под его влиянием сотни людей становились профессиональными революционерами. В романе чествуется присутствие самой горячей любви к человеку, в нем собраны и подвергнуты анализу пробивающиеся проблески новых и лучших стремлений. Автор смотрит в даль с той сознательной полнотой страстной надежды, которой нет у наших публицистов, романистов. Достоинства и недостатки этого романа принадлежат одному Ч., на остальные русские романы он похож только внешней своей формой: он похож на них тем, что сюжет его очень прост и что в нем мало действующих лиц. Роман «Что делать?» не принадлежит к числу сырых продуктов нашей умственной жизни. Он создан работой сильного ума; на нем лежит печать глубокой мысли. Умея вглядываться в явления жизни, Ч. умеет обобщать и осмысливать их. 

Вся симпатия Ч. лежит безусловно на стороне будущего, симпатии эти отдаются безраздельно теми задатками будущего, которые замечаются уже в настоящем. 

В начале пятидесятых годов живет в Петербурге мелкий чиновник Розальский. Жена этого чиновника, Марья Алексеевна, хочет выдать свою дочь, Веру Павловну, за богатого и глупого жениха, а Вера Павловна, напротив того, тайком от родителей выходит замуж за Медицинского студента Лапухова, который чтобы жениться, оставляет академию за несколько недель до окончания курса. Живут Лопуховы 4 года мирно и счастливо, но Вера Павловна влюбляется в друга своего мужа, медика Кирсанова, который также чувствует к ней сильную любовь. Чтобы не мешать их счастью, Лопухов официально застреливается, а на самом деле уезжает из России и проводит несколько лет в Америке. Потом он возвращается в Петербург под именем американского гражданина Чарльза Бьюмонта, женится на очень хорошей молодой девушке и сходится самым дружеским образом с Кирсановым и его женой Верой Павловной, который конечно, давно знали настоящее значение его самоубийства. Вот весь сюжет романа «Что делать?». 

Если бы Ч. пришлось изображать новых людей, поставленных в положение Базарова, то есть окруженных всяким старьем и тряпьем, то его Лапухов, Кирсанов, Рахметов стали бы держать себя почти совершенно так, как держит себя Базаров. Но и Ч. нет никакой надобности поступать таким образом. Он знает не только то, как думают и рассуждают новые люди, но и то, как они чувствуют, как любят и уважают друг друга, как горячо стремятся к тому времени и тому порядку вещей при которых можно было бы любить всех людей и доверчиво протягивать руку каждому. Под рукой Ч. новый тип вырос и выяснился до той определенности и красоты, до которой он возвышается в великолепных фигурах Лопухова, Кирсанова и Рахметова.

Новые люди считают труд абсолютно необходимым условием человеческой жизни, и этот взгляд на труд составляет чуть ли не самое существенное различие между старыми и новыми людьми. По-видимому, тут нет ничего особенного. Кто же отказывает труду в уважении? Кто же не признает его важности и необходимости? Для них труд действительно необходим. Труд и наслаждение сливаются в одно общее понятие. Без наслаждения они могут обходиться очень долго; без труда для них не мыслима жизнь. 

Размышляя часто и серьезно о том, что делается кругом, новые люди с разных сторон и разными путями приходят к тому капитальному заключению, что все зло, существующее в человеческих обществах, происходит от двух причин: от бедности и от праздности; эти две причины берут свое начало из одного общего источника, который может быть назван хаотическим состоянием труда. Труд и вознаграждение находятся теперь в обратном отношении: чем больше труда, тем меньше вознаграждение. От этого на одном конце лестницы сидит праздность, а на другом – бедность. И та и другая порождает свой ряд общественных зол. От праздности происходит умственная и физическая дряблость, стремление создавать себе искусственные интересы и увлекаться ими; потребность сильных ощущений преувеличенная раздражительность воображения, разврат от нечего делать, поползновения помыкать другими людьми, мелкие и крупные столкновения в семейной и общественной жизни, бесконечные раздоры равных с равными, старших с младшими, младших с старшими, словом, - весь бесконечный рай огорчений и страданий, которыми люди угощают друг друга без малейшей надобности и которых существование может быть объяснено только выразительной поговоркой: «с жиру собаки бесятся». От бедности идут страдания и материальные, и умственные, и нравственные, и какие угодно: тут и голод, и холод, и невежество, из которого хочется вырваться, и вынужденный разврат, против которого возмущается природа самых загрубелых созданий, и горькое пьянство, которого стыдится сам пьяница, и вся ватага уголовных преступлений, которых нельзя было бы совершить преступнику.

Не всем, однако, такое положение дел нравиться: находятся отдельные личности, которые говорят праздным моделям: «Вам скучно потому, что вы ничего не делаете, а есть другие люди которые страдают потому, что бедны!»

Труд есть единственный источник богатства, богатство добываемое трудом, есть единственное лекарство против страданий бедности и против пороков праздности. Стало быть, целесообразная организация труда может и должна привести за собой счастье человечества.

Так или почти так рассуждают о высоких материях новые люди. Постоянно имея ввиду общую задачу всего человечества, они между тем уже разрешили приложение к своей частной жизни. Для нового человека необходимо прежде всего, чтобы труд был ему по душе и по силам. 

Новые люди трудятся и желают своему труду простора и развития. Каждая человеческая страсть есть признак силы, ищущей себе приложения; как эта сила будет приложена к делу, данная страсть будет называться добродетелью или пороком и будет приносить людям пользу или вред, выгоду или убыток.

Новый человек занимается медициной не иначе, как по страстному влечению; для него дорог каждый час, потому что каждый час посвящается любимому изучению. В жизни новых людей не существует разногласия между влечением и нравственным долгом, между эгоизмом и человеколюбием; это очень важная особенность. В их человеколюбии нет вынужденной искусственности; в их честности нет щепетильной мелочности; их влечения просты, здоровы, сильны и прекрасны. И дорогие люди, и наслаждения, и любимая женщина – все это, несомненно, очень хорошие вещи, но сам человек для самого себя дороже всего на свете. Если ценой труда и лишений, ценой потраченной молодости, ценой потерянной любви он купил себе право глубоко и сознательно уважать самого себя, он получил право знать себе настоящую цену и видеть, что цена эта не мала. 

Вот эгоизм новых людей, этому эгоизму нет границ; ему они действительно приносят в жертву всех и все. Любят они себя до старости, уважают до благоговения. Еще больше, чем любовью и уважением они дорожат прямыми и откровенными отношениями своего анализирующего и контролирующего я к тому я, которое действует и распоряжается внешними условиями жизни.

Новые люди не грешат и не каются; они всегда размышляют и потому делают только ошибки в расчете, а потом исправляют эти ошибки, избегают их в последующих выкладках. У новых людей добро и истина, честность и знания, характер и ум оказываются тождественными понятиями; чем умнее новый человек, тем он честнее.

Новые люди пристрастились к общеполезному труду.

Личная польза новых людей совпадает с пользой и эгоизм их вмешает в себе самую широкую любовь к человечеству.

Ум новых людей находится в самой полной гармонии с их чувством, потому, что ни ум, ни чувства их не искажены хронической враждой против остальных людей.

Новыми людьми называются мыслящие работники любящие свою работу. Значит, и злиться на них незачем. 

Обозначенные особенности нового типа предоставляют только самые общие контуры, внутри которых открывается самый широкий простор всему бесконечному разнообразию индивидуальных стремлений, сил и темпераментов человеческой природы. Эти контуры тем и хороши, что они не урезывают ни одной оригинальной черты и не навязывают человеку ни одного обязательного свойства. В этих контурах уживется и насладится полным счастьем каждый человек, если он не испорчен до мозга костей произвольно придуманными аномалиями нашей неестественной жизни. Но так как эти контуры не могут дать полного понятия о живых человеческих личностях, принадлежащих к новому типу, то обратимся к роману Ч. «Что делать?» и возьмем из него тот эпизод, в котором сосредоточивается главный его интерес. Постараемся проследить, как развивается в Вере Павловне любовь к другу ее мужа, Кирсанову, и как ведут себя в этом случае Лопухов, Кирсанов и Вера Павловна. Вера Павловна – это женщина нового типа; время ее наполнено полезным и увлекательным трудом; стало быть, если в ней родится новое чувство, вытесняющее ее привязанность к Лопухову, то это чувство, выражает собою действительную потребность ее природы, а не случайную прихоть праздного ума и блуждающего воображения. Возможность этого нового чувства обусловливается очень тонким различием существующим между характером Лопухова и его жены. 

Разбирая характеры Лопухова и его жены, можно сказать что она любит цветы и картины, любит покушать сливок, понежиться в теплой и мягкой постели; у него же, в кабинете нет ни цветов, ни картин, на стене висит только ее портрет и портрет «Святого старика», Роберта Оуэна. Эти внешние различия служат признаками более глубоких внутренних различий. Стало быть, в совместной жизни Лопуховых непременно один из супругов должен был в угоду другому подавлять личную особенность своего характера. 

Продумав часов до 3-х ночи, Лопухов убеждается, что у его жены возникает любовь к Кирсанову; анализируя характер Кирсанова, Лопухов замечает, что в этом характере есть свойства, которые необходимы для Веры Павловны и которых нет у него, Лопухова. Всматриваясь в поведение Кирсанова, Лопухов находит в нем такие факты которые заставляют его думать, что Кирсанов давно уже любит Веру Павловну.

Весь образ действий Лопухова начиная от его поездки к Кирсанову и кончая его подложенным самоубийством находит в себе блестящее оправдание в том полном и разумном счастье, которое он создал для Веры Павловны и Кирсанова. Любовь, как понимают ее люди нового типа, стоит того, чтобы для ее удовлетворения опрокидывались всякие препятствия.

Затруднительная задача разрушена, но разрешил ее не один Лапухов; ему принадлежала главная роль но эту роль было бы не возможно выдержать до конца, если бы Вера Павловна и Кирсанов не были людьми нового типа.

Если бы вообще эти три человека не были в состоянии во всякую минуту смело глядеть друг другу в глаза, доверчиво советоваться между собою о своем общем деле и полюбовно разрешать это дело общими силами, то между ними непременно появились бы те недоброжелательные чувства, которые называются в общежитии антипатией, болезнью, подозрением, ревностью и которые все вытекают из недостатка доверия и уважения.

Новые люди никогда ничего не требуют от других; им самим необходима полная свобода чувств, мыслей и поступков, и потому они глубоко уважают эту свободу в других. Они принимают друг от друга только то, что дается добровольно, с радостью, с полным и живым наслаждением.

Новые люди только в антипатиях между собой развертывают все силы своего характера и все способности своего ума, с людьми старого типа они держаться постоянно в оборонительном положении, потому что знают, как всякий честный поступок в испорченном обществе перетолковывается, искажается и превращается в пошлости, ведущую за собой вредные последствия.

Указывая на Лапухова, Кирсанова и Веру Павловну, Чернышевский говорил всем своим читателям: вот какими могут быть обыкновенные люди, и такими они должны быть, если хотят найти в жизни много счастья и наслаждения. «Будущее – говорит Чернышевский, - светло и прекрасно. Любите его, стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести: настолько будет светла и добра, богата радостью и наслаждением ваша жизнь, насколько вы умеете перенести в нее из будущего. Стремитесь к нему, работайте для него, приближайте его, переносите из него в настоящее, сколько можете перенести.




Оглавление 



I  По страницам биографии Николая Григорьевича Чернышевского

   а) в Саратове;

   б)  студент;

   в)  учитель;

   г)  публицистика;

   д)  революционная деятельность;

   е)  ссылка.

II  Роман «Что делать?»

   а)  герои и судьбы;

   б)  новые люди и современность.

III  Заключение