Пир во время чумы 2

Пир во время чумы

Автор: Пушкин А.С.

(ИЗ ВИЛЬСОНОВОЙ ТРАГЕДИИ: THE CITY OF THE PLAGUE {1})

Улица. Накрытый стол. Несколько пирующих мужчин и женщин.

Молодой человек

Почтенный председатель! я напомню 

О человеке, очень нам знакомом, 

О том, чьи шутки, повести смешные, 

Ответы острые и замечанья, 

Столь едкие в их важности забавной, 

Застольную беседу оживляли 

И разгоняли мрак, который ныне 

Зараза, гостья наша, насылает 

На самые блестящие умы. 

Тому два дня наш общий хохот славил 

Его рассказы; невозможно быть, 

Чтоб мы в своем веселом пированье 

Забыли Джаксона! Его здесь кресла 

Стоят пустые, будто ожидая 

Весельчака - но он ушел уже 

В холодные подземные жилища... 

Хотя красноречивейший язык 

Не умолкал еще во прахе гроба; 

Но много нас еще живых, и нам 

Причины нет печалиться. Итак, 

Я предлагаю выпить в его память 

С веселым звоном рюмок, с восклицаньем, 

Как будто б был он жив.

Председатель

Он выбыл первый 

Из круга нашего. Пускай в молчаньe 

Мы выпьем в честь его.

Молодой человек

Да будет так!

Все пьют молча.

Председатель

Твой голос, милая, выводит звуки 

Родимых песен с диким совершенством; 

Спой, Мери, нам уныло и протяжно, 

Чтоб мы потом к веселью обратились 

Безумнее, как тот, кто от земли 

Был отлучен каким-нибудь виденьем.

Мери 

(поет)

Было время, процветала 

В мире наша сторона: 

В воскресение бывала 

Церковь божия полна; 

Наших деток в шумной школе 

Раздавались голоса, 

И сверкали в светлом поле 

Серп и быстрая коса.

Ныне церковь опустела; 

Школа глухо заперта; 

Нива праздно перезрела; 

Роща темная пуста; 

И селенье, как жилище 

Погорелое, стоит, - 

Тихо все. Oдно кладбище 

Не пустеет, не молчит.

Поминутно мертвых носят, 

И стенания живых 

Боязливо бога просят 

Упокоить души их! 

Поминутно места надо, 

И могилы меж собой, 

Как испуганное стадо, 

Жмутся тесной чередой!

Если ранняя могила 

Суждена моей весне - 

Ты, кого я так любила, 

Чья любовь отрада мне, - 

Я молю: не приближайся 

К телу Дженни ты своей, 

Уст умерших не касайся, 

Следуй издали за ней.

И потом оставь селенье! 

Уходи куда-нибудь, 

Где б ты мог души мученье 

Усладить и отдохнуть. 

И когда зараза минет, 

Посети мой бедный прах; 

А Эдмонда не покинет 

Дженни даже в небесах!

Председатель

Благодарим, задумчивая Мери, 

Благодарим за жалобную песню! 

В дни прежние чума такая ж, видно, 

Холмы и долы ваши посетила, 

И раздавались жалкие стенанья 

По берегам потоков и ручьев, 

Бегущих ныне весело и мирно 

Сквозь дикий рай твоей земли родной; 

И мрачный год, в который пало столько 

Отважных, добрых и прекрасных жертв, 

Едва оставил память о себе 

В какой-нибудь простой пастушьей песне, 

Унылой и приятной... Hет, ничто 

Так не печалит нас среди веселий, 

Как томный, сердцем повторенный звук!

Мери

О, если б никогда я не певала 

Вне хижины родителей моих! 

Они свою любили слушать Мери; 

Самой себе я, кажется, внимаю, 

Поющей у родимого порога. 

Мой голос слаще был в то время: он 

Был голосом невинности...

Луиза

Не в моде 

Теперь такие песни! Но все ж есть 

Еще простые души: рады таять 

От женских слез и слепо верят им. 

Она уверена, что взор слезливый 

Ее неотразим - а если б то же 

О смехе думала своем, то, верно, 

Все б улыбалась. Вальсингам хвалил 

Крикливых северных красавиц: вот 

Она и расстоналась. Ненавижу 

Волос шотландских этих желтизну.

Председатель

Послушайте: я слышу стук колес!

Едет телега, наполненная мертвыми телами. Негр управляет ею.

Ага! Луизе дурно; в ней, я думал, 

По языку судя, мужское сердце. 

Но так-то - нежного слабей жестокий, 

И страх живет в душе, страстьми томимой! 

Брось, Мери, ей воды в лицо. Ей лучше.

Мери

Сестра моей печали и позора, 

Приляг на грудь мою.

Луиза 

(приходя в чувство)

Ужасный демон 

Приснился мне: весь черный, белоглазый.... 

Он звал меня в свою тележку. В ней 

Лежали мертвые - и лепетали 

Ужасную, неведомую речь.... 

Скажите мне: во сне ли это было? 

Проехала ль телега?

Молодой человек

Ну, Луиза, 

Развеселись - хоть улица вся наша 

Безмолвное убежище от смерти, 

Приют пиров, ничем невозмутимых, 

Но знаешь, эта черная телега 

Имеет право всюду разъезжать. 

Мы пропускать ее должны! Послушай, 

Ты, Вальсингам: для пресеченья споров 

И следствий женских обмороков спой 

Нам песню, вольную, живую песню, 

Не грустию шотландской вдохновенну, 

А буйную, вакхическую песнь, 

Рожденную за чашею кипящей.

Председатель

Такой не знаю, но спою вам гимн 

Я в честь чумы, - я написал его 

Прошедшей ночью, как расстались мы. 

Мне странная нашла охота к рифмам 

Впервые в жизни! Слушайте ж меня: 

Охриплый голос мой приличен песне.

Многие

Гимн в честь чумы! послушаем его! 

Гимн в честь чумы! прекрасно! bravo! bravo!

Председатель 

(поет)

Когда могущая Зима, 

Как бодрый вождь, ведет сама 

На нас косматые дружины 

Своих морозов и снегов, - 

Навстречу ей трещат камины, 

И весел зимний жар пиров.

* 

Царица грозная, Чума 

Теперь идет на нас сама 

И льстится жатвою богатой; 

И к нам в окошко день и ночь 

Стучит могильною лопатой.... 

Что делать нам? и чем помочь?

* 

Как от проказницы Зимы, 

Запремся также от Чумы! 

Зажжем огни, нальем бокалы, 

Утопим весело умы 

И, заварив пиры да балы, 

Восславим царствие Чумы.

* 

Есть упоение в бою, 

И бездны мрачной на краю, 

И в разъяренном океане, 

Средь грозных волн и бурной тьмы, 

И в аравийском урагане, 

И в дуновении Чумы.

* 

Все, все, что гибелью грозит, 

Для сердца смертного таит 

Неизъяснимы наслажденья - 

Бессмертья, может быть, залог! 

И счастлив тот, кто средь волненья 

Их обретать и ведать мог.

* 

Итак, - хвала тебе, Чума, 

Нам не страшна могилы тьма, 

Нас не смутит твое призванье! 

Бокалы пеним дружно мы 

И девы-розы пьем дыханье, - 

Быть может... полное Чумы!

Входит старый священник.

Священник

Безбожный пир, безбожные безумцы! 

Вы пиршеством и песнями разврата 

Ругаетесь над мрачной тишиной, 

Повсюду смертию распространенной! 

Средь ужаса плачевных похорон, 

Средь бледных лиц молюсь я на кладбище, 

А ваши ненавистные восторги 

Смущают тишину гробов - и землю 

Над мертвыми телами потрясают! 

Когда бы стариков и жен моленья 

Не освятили общей, смертной ямы, - 

Подумать мог бы я, что нынче бесы 

Погибший дух безбожника терзают 

И в тьму кромешную тащат со смехом.

Несколько голосов

Он мастерски об аде говорит! 

Ступай, старик! ступай своей дорогой!

Священник

Я заклинаю вас святою кровью 

Спасителя, распятого за нас: 

Прервите пир чудовищный, когда 

Желаете вы встретить в небесах 

Утраченных возлюбленные души. 

Ступайте по своим домам!

Председатель

Дома 

У нас печальны - юность любит радость.

Священник

Ты ль это, Вальсингам? ты ль самый тот, 

Кто три тому недели, на коленях, 

Труп матери, рыдая, обнимал 

И с воплем бился над ее могилой? 

Иль думаешь, она теперь не плачет, 

Не плачет горько в самых небесах, 

Взирая на пирующего сына, 

В пиру разврата, слыша голос твой, 

Поющий бешеные песни, между 

Мольбы святой и тяжких воздыханий? 

Ступай за мной!

Председатель

Зачем приходишь ты 

Меня тревожить? Не могу, не должен 

Я за тобой идти: я здесь удержан 

Отчаяньем, воспоминаньем страшным, 

Сознаньем беззаконья моего, 

И ужасом той мертвой пустоты, 

Которую в моем дому встречаю - 

И новостью сих бешеных веселий, 

И благодатным ядом этой чаши, 

И ласками (прости меня, господь) 

Погибшего, но милого созданья... 

Тень матери не вызовет меня 

Отселе, - поздно, слышу голос твой, 

Меня зовущий, - признаю усилья 

Меня спасти... старик, иди же с миром; 

Но проклят будь, кто за тобой пойдет!

Mногие

Bravo, bravo! достойный председатель! 

Вот проповедь тебе! пошел! пошел!

Священник

Матильды чистый дух тебя зовет!

Председатель 

(встает)

Клянись же мне, с поднятой к небесам 

Увядшей, бледною рукой - оставить 

В гробу навек умолкнувшее имя! 

О, если б от очей ее бессмертных 

Скрыть это зрелище! Меня когда-то 

Она считала чистым, гордым, вольным - 

И знала рай в объятиях моих... 

Где я? Святое чадо света! вижу 

Тебя я там, куда мой падший дух 

Не досягнет уже...

Женский голос

Он сумасшедший, - 

Он бредит о жене похороненной!

Священник

Пойдем, пойдем...

Председатель

Отец мой, ради бога, 

Оставь меня!

Священник

Спаси тебя господь! 

Прости, мой сын.

Уходит. Пир продолжается. Председатель остается, погруженный 

в глубокую задумчивость.