Беспокойный старичок

Беспокойный старичок

Автор: Зощенко М.М.

У нас в Ленинграде один старичок заснул летаргическим сном. 

Год назад он, знаете, захворал куриной слепотой. Но потом поправился. И даже выходил на кухню ругаться с жильцами по культурным вопросам. 

А недавно он взял и неожиданно заснул. 

Вот он ночью заснул летаргическим сном. Утром просыпается и видит, что с ним 

чего-то такое неладное. То есть, вернее, родственники его видят, что лежит бездыханное тело и никаких признаков жизни не дает. И пульс у него не бьется, и грудка не вздымается, 

и пар от дыхания не садится на зеркальце, если это последнее приподнести к ротику. 

Тут, конечно, все соображают, что старичок тихо себе скончался, и, конечно, поскорей делают разные распоряжения. 

Они торопливо делают распоряжения, поскольку они всей семьей живут в одной небольшой комнате. И кругом--коммунальная квартира. И старичка даже поставить, извините, некуда,-- до того тесно. Тут поневоле начнешь торопиться. 

А надо сказать, что этот заснувший старикан жил со своими родственниками. Значит, муж, жена, ребенок и няня. И вдобавок он, так сказать, отец, или, проще сказать, папа его жены, то есть ее папа. Бывший трудящийся. Все, как полагается. На пенсии. 

И нянька -- девчонка шестнадцати лет, принятая на службу на подмогу этой семье, поскольку оба--два -- муж и жена, то есть дочь ее папы, или, проще сказать, отца -- служат на производстве. 

Вот они служат и, значит, под утро видят такое грустное недоразумение -- папа скончался. 

Ну, конечно, огорчение, расстройство чувств: поскольку небольшая комнатка и тут же лишний элемент. 

Вот этот лишний элемент лежит теперь в комнате, лежит этакий чистенький, миленький старичок, интересный старичок, не могущий думать о квартирных делах, уплотнениях и дрязгах. Он лежит свеженький, как увядшая незабудка, как скушанное крымское яблочко. 

Он лежит и ничего не знает, и ничего не хочет, и только требует до себя последнего внимания. 

Он требует, чтоб его поскорей во что-нибудь одели, отдали бы последнее "прости" 

и поскорей бы где-нибудь захоронили. 

Он требует, чтоб это было поскорей, поскольку все-таки одна небольшая комната 

и вообще стеснение. 

И поскольку ребенок вякает. И нянька пугается жить в одной комнате с умершими людьми. Ну, глупая девчонка, которой охота все время жить, и она думает, что жизнь бесконечна. Она пугается видеть трупы. Она -- дура. 

Муж, этот глава семьи, бежит тогда поскорей в районное бюро похоронных процессий. И вскоре оттуда возвращается. 

-- Ну,-- говорит,-- все в порядке. Только маленько с лошадьми зацепка. Колесницу, говорит, хоть сейчас дают, а лошадей раньше, как через четыре дня, не обещают. 

Жена говорит: 

-- Я так и знала. Ты, говорит, с моим отцом завсегда при жизни царапался и теперь не можешь ему сделать одолжения -- не можешь ему лошадь достать. 

Муж говорит: 

-- А идите к черту! Я не верховой, я лошадьми не заведую. Я,-- говорит,-- и сам не рад дожидаться столько времени. Очень,-- говорит,-- мне глубокий интерес все время твоего папу видеть. 

Тут происходят разные семейные сцены. Ребенок, не привыкший видеть неживых людей, пугается и орет благим матом. 

И нянька отказывается служить этой семье, в комнате которой живет покойник. 

Но ее уговаривают не бросать профессию и обещают ей поскорей ликвидировать смерть. 

Тогда сама мадам, уставшая от этих делов, поспешает в бюро, но вскоре возвращается оттуда бледная, как полотно. 

-- Лошадей,-- говорит,--обещают через неделю. Если б мой муж, этот дурак, оставшийся в живых, записался, когда ходил, тогда через три дня. А сейчас мы уже шестнадцатые на очереди. А коляску,-- говорит,-- действительно, хоть сейчас дают. 

И сама одевает поскорей своего ребенка, берет орущую няньку и в таком виде едет в Сестрорецк -- пожить у своих знакомых. 

-- Мне,--говорит,-- ребенок дороже. Я не могу ему с детских лет показывать такие туманные картины. А ты как хочешь, так и делай. 

Муж говорит: 

-- Я,-- говорит,-- тоже с ним не останусь. Как хотите. Это не мой старик. Я,-- говорит,-- его при жизни не особенно долюбливал, а сейчас,-- говорит,-- мне в особенности противно с ним вместе жить. Или,-- говорит,-- я его в коридор поставлю, или я к своему брату перееду. А он пущай тут дожидается лошадей! 

Вот семья уезжает в Сестрорецк, а муж, этот глава семьи, бежит к своему брату. 

Но у брата в это время всей семьей происходит дифтерит, и его нипочем не хотят пускать в комнату. 

Вот тогда он вернулся назад, положил заснувшего старичка на узкий ломберный столик и поставил это сооружение в коридор около ванной. И сам закрылся в своей комнате и ни на какие стуки и выкрики соседей не отвечал в течение двух дней. 

Тут происходит в коммунальной квартире сплошная ерунда, волынка и неразбериха. 

Жильцы поднимают шум и вой. Женщины и дети перестают ходить куда бы ни было, говорят, что они не могут проходить без того, чтобы не испугаться. 

Тогда мужчины нарасхват берут это сооружение и переставляют его в переднюю, что вызывает панику и замешательство у входящих в квартиру. 

Заведующий кооперативом, живущий в угловой комнате, заявил, что к нему почему-то часто ходят знакомые женщины и он не может рисковать ихним нервным здоровьем. 

Спешно вызвали домоуправление, которое никакой рационализации не внесло в это дело. Было сделано предложение поставить это сооружение во двор. 

Но управдом решительно заявил: 

-- Это,-- говорит,-- может вызвать нездоровое замешательство среди жильцов, оставшихся в живых, и, главное, невзнос квартирной платы, которая и без того задерживается, как правило, по полгода. 

Тогда стали раздаваться крики и угрозы по адресу владельца старичка, который закрылся в своей комнате и сжигал теперь разные стариковские ошметки и оставшееся ерундовое имущество. 

Решено было силой открыть дверь и водворить это сооружение в комнату. 

Стали кричать и двигать стол, после чего покойник тихонько вздохнул и начал шевелиться. 

После небольшой паники и замешательства жильцы освоились с новой ситуацией. 

Они с новой силой ринулись к комнате. Они начали стучать в дверь и кричать, что старик жив и просится в комнату. 

Однако запершийся долгое время не отвечал. И только через час сказал: 

-- Бросьте свои арапские штучки. Знаю,-- вы меня на плешь хотите поймать. 

После долгих переговоров владелец старика попросил, чтобы этот последний подал свой голос. 

Старик, не отличавшийся фантазией, сказал тонким голосом: 

-- Хо-хо... 

Этот поданный голос запершийся все равно не признал за настоящий. 

Наконец, он стал глядеть в замочную скважину, предварительно попросив поставить старика напротив. 

Поставленного старика он долгое время не хотел признать за живого, говоря, что жильцы нарочно шевелят ему руки и ноги. 

Старик, выведенный из себя, начал буянить и беспощадно ругаться, как бывало при жизни, после чего дверь открылась, и старик был торжественно водворен в комнату. 

Побранившись со своим родственником о том, о сем, оживший старик вдруг заметил, что имущество его исчезло и частично тлеет в печке. И нету раскидной кровати, на которой он только что изволил помереть. 

Тогда старик, по собственному почину, со всем нахальством, присущим этому возрасту, лег на общую кровать и велел подать ему кушать. Он стал кушать и пить молоко, говоря, что он не посмотрит, что его это родственники, а подаст на них в суд за расхищение имущества. 

Вскоре прибыла из Сестрорецка его жена, то есть его дочь, этого умершего папы. 

Были крики радости и испуга. Молодой ребенок, не вдававшийся в подробности биологии, довольно терпимо отнесся к воскрешению. Но нянька, эта шестнадцатилетняя дура, вновь стала проявлять признаки нежелания служить этой семье, у которой то и дело 

-- то умирают, то вновь воскресают люди. 

На девятый день приехала белая колесница с факелами, запряженная в одну черную лошадь с наглазниками. 

Муж, этот глава семьи, нервно глядевший в окно, первый увидел это прибытие. 

Он говорит: 

-- Вот, папаня, наконец, за вами приехали лошади. 

Старик начал плеваться и говорить, что он больше никуда не поедет. 

Он открыл форточку и начал плевать на улицу, крича слабым голосом, чтоб кучер уезжал поскорей и не мозолил бы глаза живым людям. 

Кучер в белом сюртуке и в желтом цилиндре, не дождавшись выноса, поднялся наверх и начал грубо ругаться, требуя, чтоб ему, наконец, дали то, за чем он приехал, и не заставляли бы его дожидаться на сырой улице. Он говорит: 

-- Я не понимаю низкий уровень живущих в этом доме. Всем известно, что лошади остро дефицитные. И зря вызывать их -- этим можно окончательно расстроить и погубить транспорт. Нет,-- говорит,-- я в этот дом больше не ездок. 

Собравшиеся жильцы, совместно с ожившим старичком, выпихнули кучера на площадку и ссыпали его с лестницы вместе с сюртуком и цилиндром. 

Кучер долго не хотел отъезжать от дома, требуя, чтоб ему в крайнем случае подписали какую-то путевку. 

Оживший старик плевался в форточку и кулаком грозил кучеру, с которым у них завязалась острая перебранка. 

Наконец кучер, охрипнув от крика, утомленный и побитый, уехал, после чего жизнь потекла своим чередом. 

На четырнадцатый день старичок, простудившись у раскрытой форточки, захворал и вскоре помер уже по--настоящему. 

Сначала никто этому не поверил, думая, что старик по--прежнему валяет дурака, но вызванный врач успокоил всех, говоря, что на этот раз все без обмана. 

Тут произошла совершенная паника и замешательство среди живущих в коммунальной квартире. 

Многие жильцы, замкнув свои комнаты, временно выехали кто куда. 

Жена, то есть, проще сказать, дочь ее папы, пугаясь заходить в бюро, снова уехала в Сестрорецк с ребенком и ревущей нянькой. 

Муж, этот глава семьи, хотел было устроиться в дом отдыха, но на этот раз колесница неожиданно прибыла на второй день. 

В общем, тут была, как оказалось, некоторая нечеткость работы с колесницами, временное затруднение, а не постоянное запаздывание. 

И теперь, говорят, они исправили все свои похоронные недочеты и подают так, что прямо -- красота. Лучше не надо.