Материалы к поэме А. Блока "Двенадцать"

Материалы к поэме А. Блока "Двенадцать"

Почему поэма называется "Двенадцать"? 

Почему именно Иисус Христос у Блока предваряет шествие отряда красногвардейцев? 

Какова роль контраста в художественном строе поэмы? 

Поэма "Двенадцать" была создана после долгих размышлений поэта о судьбах родины, отразившихся во всем его творчестве, пронизанном ощущением неминуемой катастрофы. В поэме четко ощущаются два плана: один - конкретный, реальный, вытекающий из непосредственной сути изображенных событий, другой - скрытый, условно-символический, вытекающий из общего восприятия революции как "мирового пожара".

Мотив движения - главный мотив и ритмико-интонационной, и содержательной структуры "Двенадцати". Носителями его становятся герои поэмы, выступающие одновременно и как революционный дозор, и как апостолы нового мира. Ассоциация с этими библейскими персонажами возникает благодаря не случайно выбранному числу - двенадцать, хотя поэт нисколько не идеализирует своих героев: "В зубах цигарка, примят картуз, на спину б надо бубновый туз". Эти люди, идущие по завьюженному революционному Петербургу, не остановятся перед кровью и убийством. Революция, по мысли Блока, выплеснула на авансцену истории массу - носительницу стихийных сил, которая становится движущей силой мирового исторического процесса. Даже двенадцать красноармейцев ощущают себя песчинками того мирового вихря, размах и силу которого чувствуют представители враждебного революции мира: "писатель, вития", "барыня в каракуле", "невеселый товарищ поп".

Блок мысленно сопровождает своих героев, вместе с ними проделывая их нелегкий путь. Его рассказчик "влит" в повествование, его голос - такое же выражение эпохи, как и остальные равноправные голоса поэмы. Многоголосие "Двенадцати" - это воспроизведение многоголосия "переворотившейся" эпохи. Контрастность и пестрота поэмы отражают социальную контрастность эпохи. Позиция автора проявляется не в отдельных репликах или призывах, а в построении общей "судьбы" двенадцати, в характере того пути, который проделывают они на страницах поэмы.

Начало поэмы вводит читателя в обстановку Петербурга конца 17-го года. Приметы бурной революционной эпохи воплотились в таких выразительных деталях, как огромный плакат "Вся власть Учредительному Собранию!", оплакивающая Россию "барыня в каракуле", злобно шипящий "писатель, вития", отдельные, отрывочные реплики, как бы доносящиеся до читателя.

С первых строк второй главки перед нами возникает слитный образ: 

Гуляет ветер, порхает снег,

Идут двенадцать человек.

Единый образ двенадцати освещается автором с разных сторон. Герои - представители низов общества, тот городской слой, который сосредоточил в себе огромный запас ненависти к "верхам". "Святая злоба" владеет ими, становясь чувством высоким и значительным. Решая для себя проблему революции, Блок в то же время как бы напоминает героям об их высокой миссии, о том, что они провозвестники нового мира. Так логически подготавливается финал поэмы. Ведь Блок не просто ведет красногвардейцев-апостолов через двенадцать глав из старого мира к новому, он еще показывает процесс их преображения. Среди двенадцати только Петруха назван по имени, остальные одиннадцать даны в виде нерасчленимого образа массы. Это одновременно и апостолы революции, и широкое символическое воплощение низов общества. Какова же цель этого движения? Каков исход? 

Главный вопрос поэмы: "Что впереди?" - для Блока был ясен, он внутренним взором увидел, кто идет впереди банды красноармейцев.* 

...Так идут державным шагом -

               Позади - голодный пес,

Впереди - с кровавым флагом,

               И за вьюгой невидим,

               И от пули невредим

Нежной поступью надвьюжной,

Снежной поступью жемчужной,

               В белом венчике из роз -

               Впереди - Иисус Христос.

Из хаоса рождается гармония. Этот образ Христа - антитеза псу-волку, как символу зла и старого мира, образ, воплотивший в себе идеал добра и справедливости. Христос как бы приподнят над бытом и над событиями. Он воплощение гармонии и простоты, о которой подсознательно тоскуют герои Блока. В финале поэмы все укрупнено, имеет откровенно условный характер. Это и слитный образ "двенадцати", и возникающие вновь образы буржуа и голодного пса, и венчающий поэму образ Христа. Здесь нет имен, все реплики состоят из самых общих слов или риторических вопросов. Призрачность идущего во главе двенадцати апостолов Христа диссоциирует с державным шагом революции. В разные годы литературоведы трактовали смысл поэмы с диаметрально противоположных точек зрения - от приветствия новой революционной России, "идущей державным шагом", до полного отрицания революции как бунта кучки головорезов. Я думаю, что именно М. Волошин наиболее точно определил основную мысль поэмы: "Идут без имени святого все двенадцать вдаль". И их незримый враг вовсе не "нищий" пес голодный (символ старого мира), ковыляющий позади. 

- Отвяжись ты, шелудивый,

Я штыком пощекочу!

Старый мир, как пес паршивый,

Провались - поколочу!

Как видим, от голодного пса - старого мира - красногвардейцы только отмахиваются. Их беспокойство и тревога вызваны кем-то другим, кто все мелькает впереди, прячется и машет красным флагом. 

– Кто там машет красным флагом?

– Приглядись-ка, эка тьма!

– Кто там ходит беглым шагом,

                    Хоронясь за все дома?

                    

Духовно слепым "двенадцати" не дано видеть Христа, для них он незрим. Эти апостолы нового мира только смутно чувствуют его присутствие. Их отношение к Христу трагически двойственно: они окликают его дружеским словом "товарищ", но вместе с тем стреляют в него. Но Христа нельзя убить, как нельзя убить в себе совесть, любовь, жалость. Пока живы эти чувства, жив и человек. Несмотря на кровь, грязь, преступления, все то "черное", что несет с собой революция, есть в ней и "белая" правда, мечта о свободной и счастливой жизни, ради которой ее апостолы и убивают, и умирают. Значит, Христос, призрачно возникший в финале поэмы, является у Блока символом духовно-нравственного идеала человечества. 

Вся поэма строится на контрастах: контрастах цвета, контрастах темпа и мелодики стиха, контрастности действий героев. Открывается поэма строками: 

              Черный вечер.

              Белый снег.

              Ветер, ветер!

На ногах не стоит человек.

              Ветер, ветер -

На всем божьем свете!

Черное небо и белый снег - символы того двойственного, что совершается на свете, что творится в каждой душе. Грозный вихрь нарушает спокойное течение жизни, принимает всемирные масштабы, очистительная буря революции несет новые идеи, несовместимые со всем устоявшимся укладом старого мира. Вместе с тем революция несет и кровь, грязь, преступления, Блок не скрывает ее черной стороны. В поэме "Двенадцать" автором дана объективная, беспристрастная оценка совершающихся событий, Блок-символист соседствует с Блоком-реалистом. Красный цвет тревоги, бунта время от времени появляется на страницах поэмы. ("В очи бьется красный флаг"). Цветовая гамма поэмы почти исчерпывается этими тремя цветами, символизирующими главные стороны жизни революционного Петрограда.

От главы к главе резко меняется ритм стиха, так как появляются абсолютно разные слои общества, события контрастны и противоречивы. "Как пошли наши ребята В красной гвардии служить...", явно не долго раздумывая - это народная частушка, "Не слышно шуму городского, Над Невской башней тишина..." - в поэму вступает плавная музыка русского городского романса. И речь в этом отрывке идет о "буржуе..., безмолвном, как вопрос", о верхних слоях общества, враждебных революции. Несколько раз повторяется чеканный революционный лозунг: "Революцьонный держите шаг! Неугомонный не дремлет враг!", сразу же после выхода поэмы попавший на уличные плакаты. Блок призывал "слушать музыку революции", именно эту музыку он передал в своей поэме. Неожиданные переходы придают поэме особую выразительность, заряжая ее новой драматической энергией. Эту особенность "Двенадцати" отметил О. Мандельштам, назвав поэму "монументальной драматической частушкой", которая обречена на бессмертие, как фольклор.

Действия и чувства героев тоже контрастны, они мгновенно переходят от любви к "черной злобе", от убийства к отчаянию, услышав оправдание "нынешним временем", Петруха тут же "опять повеселел" и готов на грабежи. 

Народная стихия пронизывает поэму, расширяя "личный" план повествования и углубляя "общественный". Центральный кульминационный эпизод поэмы - убийство Катьки - является вершиной драматических страданий Петрухи - одного из "двенадцати", который в отличие от своих товарищей никак не может подавить своих чувств: то бешеной ревности к неверной Катьке, то глубокого отчаяния и любви к ней, то мрачного приступа тоски ко всему окружающему. Казалось бы, какое историческое значение могут иметь переживания самого обычного, далеко не идеального человека? Но в этом и сказалась гениальная прозорливость Блока. Он, сосредоточив внимание на интимно-личных переживаниях человека, раскрыл их социальную и общественную значимость. Поэт сумел уловить зарождение опасной тенденции подавления ради идеи всего личного, которая впоследствии приведет к нравственной деформации общества. Идейный смысл поэмы не исчерпывается художественным изображением конфликта старого и нового миров. Для этого было бы достаточно образов буржуя и голодного пса. Конфликт поэмы скрыт глубже - в душе бандитов-красногвардейцев, идущих "без имени святого", которым "ничего не надо, ничего не жаль". Будучи призваны следить за порядком, они готовы стрелять в любого, не глядя, не раздумывая, ожидая, что "вот проснется лютый враг".

Мысли и чувства солдат противоречивы, но их действия носят глобальный, необратимый характер: 

Мы на горе всем буржуям

Мировой пожар раздуем,

Мировой пожар в крови -

       Господи, благослови!



* К Чуковский в статье "Александр Блок как человек и поэт" вспоминает интересный эпизод: "Гумилев сказал, что конец поэмы "Двенадцать" (то место, где является Христос) кажется ему искусственно приклеенным, что внезапное появление Христа есть чисто литературный эффект. Блок слушал, как всегда, не меняя лица, но по окончании лекции сказал задумчиво и осторожно, словно к чему-то прислушиваясь:

- Мне тоже не нравится конец "Двенадцати". Я хотел бы, чтобы этот конец был иной. Когда я кончил, я сам удивился: почему Христос? Но чем больше я вглядывался, тем яснее я видел Христа. И тогда же я записал у себя: к сожалению, Христос".