Души мёртвые и живые в поэме Н.В. Гоголя "Мёртвые души"

Министерство образования и науки РФ

Муниципальное общеобразовательное учреждение

Лицей №7























Реферат по литературе на тему:

«Души мёртвые и живые в поэме Н.В. Гоголя «Мёртвые души»

























Новочеркасск

2009


Содержание



1. История создания поэмы «Мёртвые души»

2. Души мёртвые и живые в поэме Н.В. Гоголя «Мёртвые души»

2.1 Цель жизни Чичикова. Завет отца

2.2 Что такое «мёртвые души»?

2.3 Кто является «мёртвыми душами» в поэме?

2.4 Кто такие «живые души» в поэме?

3. Второй том «Мертвых душ» - кризис в творчестве Гоголя

4. Путешествие к смыслу

Список литературы


1. История создания поэмы «Мёртвые души»



Есть писатели, легко и свободно придумывающие сюжеты своих сочинений. Гоголь к их числу не относился. Он был мучительно неизобретателен на сюжеты. С величайшим трудом давался ему замысел каждого произведения. Ему всегда нужен был внешний толчок, чтобы окрылить свою фантазию. Современники рассказывают, с каким жадным интересом слушал Гоголь различные бытовые истории, анекдоты, подхваченные на улице, были и небылицы. Слушал профессионально, по-писательски, запоминая каждую характерную деталь. Проходили годы, и иная из этих случайно услышанных историй оживала в его произведениях. Для Гоголя, вспоминал впоследствии П.В. Анненков, «ничего не пропадало даром».

Сюжетом «Мертвых душ» Гоголь, как известно, был обязан А.С. Пушкину, давно побуждавшему его написать большое эпическое произведение. Пушкин рассказал Гоголю историю похождений некоего авантюриста, скупавшего у помещиков умерших крестьян, с тем, чтобы заложить их, как живых, в Опекунском Совете и получить под них изрядную ссуду.

Но откуда Пушкин узнал сюжет, который подарил Гоголю? 

История мошеннических проделок с мертвыми душами могла стать известна Пушкину во время его Кишиневской ссылки. В начале девятнадцатого века сюда, на юг России, в Бессарабию, из разных концов страны бежали десятки тысяч крестьян, спасаясь от уплаты недоимок и различных поборов. Местные власти чинили препятствия расселению этих крестьян. Преследовали их. Но все меры оказывались напрасными. Спасаясь от преследователей, беглые крестьяне часто брали имена умерших крепостных. Рассказывают, что во время пребывания Пушкина в Кишиневской ссылке по Бессарабии разнеслась молва, будто город Бендеры бессмертен, население же этого города называли «бессмертным обществом». В течение многих лет там не было зарегистрировано ни одного смертного случая. Началось расследование. Оказалось, что в Бендерах было принято за правило: умерших «из общества не исключать», а их имена отдавать прибывшим сюда беглым крестьянам. Пушкин не раз бывал в Бендерах, и его очень занимала эта история.

Скорее всего, именно она и стала зерном того сюжета, который почти полтора десятилетия спустя после Кишиневской ссылки, был пересказан поэтом Гоголю.

Надо заметить, что затея Чичикова отнюдь не была такой уж редкостью в самой жизни. Мошенничества с «ревизскими душами» были в те времена довольно распространенной вещью. Можно с уверенностью предположить, что не только один определенный случай лег в основу гоголевского замысла. 

Ядром сюжета «Мертвых душ» была авантюра Чичикова. Она только казалась невероятной и анекдотичной, на самом же деле она была достоверной во всех мельчайших подробностях. Крепостническая действительность создавала весьма благоприятные условия для таких авантюр. 

Указом 1718 года так называемая подворная перепись была заменена подушной. Отныне все крепостные мужского пола, «от старого до самого последнего младенца», подвергались обложению налогом. Мертвые души (умершие или беглые крестьяне) становились обузой для помещиков, мечтавших, естественно от нее избавиться. И это создавало психологическую предпосылку для всякого рода махинаций. Одним мертвые души были в тягость, другие испытывали нужду в них, рассчитывая при помощи мошеннических сделок извлечь выгоду. Именно на это и уповал Павел Иванович Чичиков. Но самое интересное в том, что фантастическая сделка Чичикова осуществлялась в совершенном согласии с параграфами закона.

В основе сюжетов многих гоголевских произведений – нелепый анекдот, исключительный случай, чрезвычайное происшествие. И чем более анекдотичной и чрезвычайной кажется внешняя оболочка сюжета, тем ярче, достовернее, типичнее предстает перед нами реальная картина жизни. Здесь – одна из своеобразных черт искусства талантливого писателя. 

Гоголь начал работать над «Мертвыми душами» в середине 1835 года, то есть еще раньше, чем над «Ревизором». 7 октября 1835 года он сообщает Пушкину, что написал три главы «Мертвых душ». Но новая вещь еще не захватила Николая Васильевича. Он хочет написать комедию. И лишь после «Ревизора», уже за границей, Гоголь по-настоящему берется за «Мертвые души».

Чем дальше двигалась работа над новым произведением, тем более грандиозными представлялись Гоголю его масштабы и более сложными задачи, которые перед ним стояли. Три года проходят в напряженном труде. 

Осенью 1839 года обстоятельства заставили Гоголя совершить поездку на родину, и, соответственно, сделать вынужденный перерыв в работе. Восемь месяцев спустя Гоголь решил вернуться в Италию, чтобы ускорить работу над книгой. В октябре 1841 года он снова приезжает в Россию с намерением напечатать свое произведение – итог упорного шестилетнего труда.

В декабре последние исправления были закончены, и окончательный вариант рукописи поступил на рассмотрение Московского цензурного комитета. Здесь «Мертвые души» встретило явно враждебное отношение. Как только председательствовавший на заседании цензурного комитета Голохвастов услышал название «Мертвые души», он закричал: «Нет, я этого никогда не позволю: душа бывает бессмертна – мертвой души не может быть, – автор вооружается против бессмертия!»

Голохвастову растолковали, что речь идет о ревизских душах, но он пришел в еще большую ярость: «Этого и подавно нельзя позволить… это значит против крепостного права!» Тут подхватили члены комитета: «Предприятие Чичикова есть уже уголовное преступление!»

Когда один из цензоров попробовал было объяснить, что и автор не оправдывает Чичикова, со всех сторон закричали: «Да, не оправдывает, а вот он выставил его теперь, и пойдут другие брать пример и покупать мертвые души…»

Гоголь в конце концов был вынужден забрать рукопись и решил отправить ее в Петербург.

В декабре 1841 года в Москве гостил Белинский. Гоголь обратился к нему с просьбой захватить с собой рукопись в Петербург и посодействовать ее скорейшему прохождению через петербургские цензурные инстанции. Критик охотно согласился выполнить это поручение и 21 мая 1842 года, с некоторыми цензурными исправлениями, «Похождения Чичикова или Мертвые души» вышли из печати.

Сюжет «Мертвых душ» состоит из трех внешне замкнутых, но внутренне очень связанных между собой звеньев: помещики, городское чиновничество и жизнеописание Чичикова. Каждое из этих звеньев помогает обстоятельнее и глубже раскрыть идейный и художественный замысел Гоголя. 


2. Души мёртвые и живые в поэме Н.В. Гоголя «Мёртвые души»



2.1 Цель жизни Чичикова. Завет отца



Вот что писал В.Г. Сахновский в своей книге «О спектакле «Мёртвые души»:

«…Известно, что Чичиков был, не слишком толст, не слишком тонок; что, по мнению одних, он даже смахивал на Наполеона, что он обладал замечательным свойством поговорить с каждым как знаток того, о чём он приятно беседовал. Целью Чичикова в общении было произвести самое благоприятное впечатление, расположить и внушить к себе доверие. Известно также, что у Павла Ивановича есть особое обаяние, которым он преодолел две катастрофы, которые повалили бы иного с ног навсегда. Но главное, что характеризует Чичикова – это его страстное влечение к приобретательству. Стать, что называется, «человеком с весом в обществе», будучи «человеком сан фасон», без роду и племени, который носится как «барка какая-нибудь среди свирепых волн», – вот основная задача Чичикова. Добыть себе прочное место в жизни, не считаясь ни с чьим и не с каким интересом, общественным и частным, – вот в чём заключено сквозное действие Чичикова.

И всё, что ни отзывалось богатством и довольством, производило на него впечатление, непостижимое им самим, – пишет о нём Гоголь. Отцовское наставление – «береги и копи копейку» – пошло ему впрок. Им не владели скряжничество или скупость. Нет, ему мерещилась впереди жизнь со всякими достатками: экипажи, дом, отлично устроенный, вкусные обеды.

«Всё сделаешь и всё прошибёшь на свете копейкой, – завещал Павлу Ивановичу его отец. Он усвоил это на всю жизнь. «Самоотвержение, терпение и ограничение нужд показал он неслыханное». Так написал Гоголь в Биографии Чичикова (Глава XI).

…Чичиков приходит, чтобы отравлять. Есть зло, которое катится по Руси, как Чичиков на тройке. Какое это зло? Оно вскрывается в каждом по-своему. На яд Чичикова в каждом из тех, с кем он ведёт свои дела, есть своя реакция. Чичиков ведёт одну линию, но у него новая роль с каждым действующим лицом.

…Чичиков, Ноздрёв, Собакевич и другие герои «Мёртвых душ» – это не характеры, а типы. В этих типах Гоголь собрал и обобщил многие схожие характеры, выявляя во всех них общий жизненно-социальный уклад…»



2.2 Что такое «мёртвые души»?



Первичный смысл выражения «мертвые души» таков: это умершие крестьяне, еще числящиеся в ревизских списках. Без такого вполне конкретного значения был бы невозможен сюжет поэмы. Ведь странное предприятие Чичикова в том и состоит, что он покупает умерших крестьян, числившихся живыми в ревизских списках. И что юридически это осуществимо: достаточно лишь составить список крестьян и оформить куплю-продажу соответствующим образом, как будто предметом сделки являются живые люди. Гоголь воочию показывает, что в России властвует закон купли-продажи живого товара, и что такое положение является естественным и нормальным. 

Следовательно, сама фактическая основа, сама интрига поэмы, построенная на продаже ревизских душ, была социальной и обличительной, как бы ни казался повествовательный тон поэмы безобидным и далеким от обличения.

Правда, можно вспомнить, что Чичиков живых людей не покупает, что предмет его сделки крестьяне умершие. Однако и здесь прячется гоголевская ирония. Чичиков скупает мертвых совершенно таким же образом, как если бы он скупал живых крестьян, по тем же правилам, с соблюдением тех же формальных и юридических норм. Только цену при этом Чичиков рассчитывает дать значительно меньшую - ну как бы за товар более низкого качества, залежалый или подпорченный. 

«Мертвые души» - эта емкая гоголевская формула начинает наполняться своим глубоким, меняющимся смыслом. То это условное обозначение умершего, словосочетание, за которым нет никакого лица. То эта формула оживает – и за нею встают реальные крестьяне, которых помещик властен продать или купить, конкретные люди.

Многозначность смысла запрятана уже в самом гоголевском словосочетании. Если бы Гоголь захотел подчеркнуть одно-единственное значение, то он, скорее всего, взял бы выражение «ревизская душа». Но писатель намеренно вынес в название поэмы словосочетание необычное, смелое, не встречавшееся в обиходной речи. 



2.3 Кто является «мёртвыми душами» в поэме?



«Мертвые души» - это заглавие носит в себе что-то, наводящее ужас… Не ревизские - мертвые души, а все эти Ноздревы, Маниловы и прочие - вот мертвые души и мы их встречаем на каждом шагу», - писал Герцен. 

В этом своем значении выражение «мертвые души» обращено уже не к крестьянам - живым и умершим, - а к хозяевам жизни, помещикам и чиновникам. И смысл его метафорический, переносный. Ведь физически, материально, «все эти Ноздревы, Маниловы и прочие» существуют и в большинстве своем процветают. Что может быть несомненнее, чем медведеподобный Собакевич? Или Ноздрев, о котором сказано: «Свет он был как кровь с молоком; здоровье, казалось, так и прыскало с лица его». Но физическое бытие еще не есть человеческая жизнь. Растительное существование далеко от настоящих духовных движений. «Мертвые души» обозначают в данном случае мертвенность, бездуховность. А проявляется эта бездуховность по крайней мере двояко. Прежде всего – это отсутствие каких-либо интересов, страстей. Помните, что говорится о Манилове? «От него не дождешься никакого живого или даже заносчивого слова, какое можешь услышать почти от всякого, если коснешься задирающего его предмета. У всякого есть свое, а у Манилова ничего не было. Большинство увлечений или страстей не назовешь высокими или благородными. Но у Манилова не было и такой страсти. У него вообще ничего своего не было. И главное впечатление, которое производил Манилов на собеседника – это ощущение неопределенности и «скуки смертельной».

Другие персонажи – помещики и чиновники - далеко не так бесстрастны. Например, у Ноздрева и у Плюшкина есть свои страсти. Есть свой «задор» и у Чичикова - задор «приобретательства». И у многих других персонажей есть свой «задирающий предмет», приводящий в движение самые разнообразные страсти: алчность, честолюбие любопытство и так далее. 

Значит в этом отношении «мертвые души» мертвенны по-разному, в разной степени и, так сказать, в разных дозах. Но в другом отношении они мертвенны одинаково, без различия и исключений. 

Мертвая душа! Это явление кажется противоречивым в самом себе, составленным из исключающих друг друга понятий. Разве может быть мертвая душа, мертвый человек, то есть то, что по природе своей одушевлено и духовно? Не может жить, не должно существовать. Но существует.

От жизни остается некая форма, от человека – оболочка, которая, однако, исправно отправляет жизненные функции. И тут нам открывается еще одно значение гоголевского образа «мертвые души»: ревизские мертвые души, то есть условное обозначение умерших крестьян. Ревизские мертвые души – конкретные, оживающие лица крестьян, с которыми обходятся так, как будто это не люди. А мертвые духом – все эти Маниловы, Ноздревы, помещики и чиновники, мертвая форма, обездушенный строй человеческих взаимоотношений…

Все это грани одного гоголевского понятия – «мертвые души», художественно реализованного в его поэме. И грани не изолированные, но составляющие единый, бесконечно глубокий образ.

Следуя за своим героем, Чичиковым, переезжая из одного места в другое, писатель не оставляет надежды найти таких людей, которые бы несли в себе начало новой жизни и возрождения. Цели, которые ставит перед собой Гоголь и его герой, в этом отношении прямо противоположны. Чичикова интересуют мертвые души в прямом и переносном смысле этого слова – ревизские мертвые души и люди, мертвые духом. А Гоголь ищет живую душу, в которой горит искра человечности и справедливости.



2.4 Кто такие «живые души» в поэме?



«Мёртвым душам» поэмы противопоставлены «живые» – народ талантливый, трудолюбивый, многострадальный. С глубоким чувством патриота и верой в великое будущее своего народа пишет о нём Гоголь. Он видел бесправие крестьянства, его приниженное положение и то отупение и одичание, которые явились результатом крепостного права. Таковы дядя Митяй и дядя Миняй, крепостная девочка Пелагея, не отличавшая, где право, а где лево, плюшкинские Прошка и Мавра, забитые до крайности. Но и в этой социальной подавленности Гоголь видел живую душу «бойкого народа» и расторопность ярославского мужика. Он с восхищением и любовью говорит о способности народа, смелости и удали, выносливости и жажде свободы. Крепостной богатырь, плотник Пробка «в гвардию годился бы». Он исходил с топором за поясом и сапогами на плечах все губернии. Каретник Михей создавал экипажи необыкновенной прочности и красоты. Печник Милушкин мог поставить печь в любом доме. Талантливый сапожник Максим Телятников – «что шилом кольнёт, то и сапоги, что сапоги, то и спасибо». А Еремей Сорокоплехин «одного оброку приносил по пятьсот рублей!». Вот беглый крепостной Плюшкина Абакум Фыров. Не выдержала его душа гнёта неволи, потянуло его на широкий волжский простор, он "гуляет шумно и весело на хлебной пристани, подрядившись с купцами". Но нелегко ему ходить с бурлаками, "таща лямку под одну бесконечную, как Русь, песню". В песнях бурлаков Гоголь слышал выражение тоски и стремление народа к другой жизни, к прекрасному будущему. За корою бездуховности, черствости, мертвечины бьются живые силы народной жизни – и то там, то здесь пробиваются на поверхность в живом русском слове, в веселье бурлаков, в движении Руси-тройки – залоге будущего возрождения родины.

Горячая вера в скрытые до времени, но необъятные силы всего народа, любовь к родине, позволили Гоголю гениально предвидеть ее великое будущее.


3. Второй том «Мертвых душ» - кризис в творчестве Гоголя



«Мертвые души», свидетельствует Герцен, «потрясли всю Россию». Сам он, прочитав их в 1842 году, записал в дневнике: «...удивительная книга, горький упрек современной Руси, но не безнадежный». 

«Северная пчела», газета, издававшаяся на средства III Отделения личной канцелярии Николая I, обвинила Гоголя в том, что он изобразил какой-то особый мир негодяев, который никогда не существовал и не мог существовать». Критики порицали писателя за одностороннее изображение действительности.

Но помещики выдали себя сами. Современник Гоголя, поэт Языков, писал родным из Москвы: «Гоголь получает отовсюду известия, что его сильно ругают русские помещики; вот ясное доказательство, что портреты их списаны им верно и что подлинники задеты за живое! Таков талант! Многие прежде Гоголя описывали житье-бытье российского дворянства, но никто не рассерживал его так сильно, как он». 

Вокруг «Мертвых душ» закипели ожесточенные споры. В них решался, по выражению Белинского, «вопрос столько же литературный, сколько и общественный». Знаменитый критик, однако, очень чутко уловил те опасности, которые ожидали Гоголя в дальнейшем, при выполнении обещаний продолжить «Мертвые души» и показать Россию уже « с другого боку». Гоголь не понимал, что его поэма закончена, что «вся Русь» обрисована и что получится (если получится) другое произведение. 

Этот противоречивый замысел сформировался у Гоголя к концу работы над первым томом. Тогда писателю казалось, что новый замысел не противопоставляется первому тому, а прямо выходит из него. Гоголь еще не замечал, что изменяет самому себе, ему хотелось исправить тот пошлый мир, который он так правдиво нарисовал, и он не отказывался от первого тома.

Работа над вторым томом шла медленно, и чем дальше, тем труднее. В июле 1845 года Гоголь сжег написанное. Вот как сам Гоголь объяснил год спустя, почему был сожжен второй том: «Вывести несколько прекрасных характеров, обнаруживающих высокое благородство нашей породы, ни к чему не приведет. Оно возбудит только одну пустую гордость и хвастовство... Нет, бывает время, когда нельзя иначе устремить общество или даже все поколенье к прекрасному, пока не покажешь всю глубину настоящей мерзости; бывает время, что даже вовсе не следует говорить о высоком и прекрасном, не показавши тут же ясно... путей и дорог к нему. Последнее обстоятельство было мало и слабо развито во втором томе, а оно должно быть едва ли не главное; а потому он и сожжен...»

Гоголь, таким образом, увидел крушение своего замысла в целом. Ему кажется в это время, что в первом томе «Мертвых душ» он изобразил не действительные типы помещиков и чиновников, а свои же собственные пороки и недостатки, и что начать возрождение России надо с исправления нравственности всех людей. Это был отказ от прежнего Гоголя, вызвавший возмущение и близких друзей писателя, и всей передовой России. 

Чтобы полнее понять духовную драму Гоголя, надо еще принимать во внимание и внешние воздействия на него. Писатель подолгу жил за границей. Там он стал свидетелем серьезных социальных потрясений, увенчавшихся в ряде стран Европы – во Франции, Италии, Австрии, Венгрии, Пруссии – революционным взрывом 1848 года. Гоголь воспринимает их как всеобщий хаос, торжество слепой, разрушительной стихии.

Сообщения из России приводили Гоголя в еще большее смятение. Крестьянские волнения, обострение политической борьбы усиливают растерянность писателя. Опасения за будущее России внушают Гоголю мысль о необходимости уберечь Россию от противоречий Западной Европы. В поисках выхода он увлекается реакционно-патриархальной утопией о возможности всенародного единения и благоденствия. Смог ли он преодолеть кризис, и в какой мере этот кризис коснулся Гоголя-художника? Увидели бы свет произведения лучше, чем «Ревизор» или «Мертвые души»?

О содержании второго тома можно судить лишь по дошедшим черновикам и рассказам мемуаристов. Известен отзыв Н. Г. Чернышевского: «В уцелевших отрывках есть очень много таких страниц, которые должны быть причислены к лучшему, что когда-либо давал нам Гоголь, которые приводят в восторг своим художественным достоинством и, что еще важнее, правдивостью и силой...»

Спор мог бы быть решен окончательно только последней рукописью, но она утеряна для нас, по - видимому, навеки. 


4. Путешествие к смыслу



Каждая последующая эпоха по-новому открывает классические творения и такие грани в них, которые в той или иной мере созвучны ее собственным проблемам. Современники писали о «Мертвых душах», что они «разбудили Русь» и «пробудили в нас сознание о нас самих». И ныне еще не перевелись в мире Маниловы и Плюшкины, Ноздревы и Чичиковы. Они, конечно, стали другими, чем были в те времена, но сущности своей не утратили. Каждое новое поколение открывало в гоголевских образах новые обобщения, толкавшие на раздумья о самых существенных явлениях жизни.

Такова судьба великих произведений искусства, они переживают своих творцов и свою эпоху, преодолевают национальные границы и становятся вечными спутниками человечества.

«Мертвые души» - одно из самых читаемых и почитаемых произведений русской классики. Сколько бы времени не отделяло нас от этого произведения, мы никогда не перестанем изумляться его глубине, совершенству и, наверное, не будем считать наше представление о нем исчерпанным. Читая «Мертвые души», впитываешь в себя благородные нравственные идеи, которые несет в себе каждое гениальное творение искусства, и незаметно для себя сам становишься и чище и прекраснее.

Во времена Гоголя в литературной критике и искусствознании часто употреблялось слово «изобретение». Сейчас это слово мы относим к продуктам технической, инженерной мысли, но прежде оно подразумевало и художественные, литературные произведения. И означало это слово единство смысла, формы и содержания. Ведь чтобы высказать что-то новое, нужно изобрести – создать еще никогда не существовавшее художественное целое. Вспомним слова А.С. Пушкина: «Есть высшая смелость – смелость изобретения». Познание тайн «изобретения» – это такое путешествие, которое не сопряжено с обычными трудностями: для него не нужно ни с кем встречаться, не нужно вообще трогаться с места. Можно отправиться вслед за литературным героем, и проделать в воображении тот путь, которым он прошел. Нужно лишь время, да книга, да желание подумать над ней. Но это и самое трудное путешествие: никогда нельзя сказать, что цель достигнута, потому что за каждым понятым и осмысленным художественным образом, разгаданной тайной, встает новая – еще более трудная и увлекательная. Оттого и художественное произведение неисчерпаемо и путешествие к его смыслу бесконечно.


Список литературы

гоголь мертвый душа чичиков

Манн Ю. «Смелость изобретения» – 2-е изд., дополн.- М.: Дет. лит., 1989. 142 с.

Машинский С. «Мертвые души» Гоголя» – 2-е изд., дополн.- М.:Худож. Лит., 1980. 117 с.

Чернышевский Н.Г. Очерки гоголевского периода русской литературы.- Полн. Собр. соч., т.3. М.,1947, с. 5-22.

www.litra.ru.composition

www.moskva.com

Белинский В.Г. «Похождения Чичикова, или Мертвые души» – Полн. собр. соч., т. VI. М., 1955, с. 209-222.

Белинский В.Г. «Несколько слов о поэме Гоголя…» – Там же, с. 253-260.

Сб. «Гоголь в воспоминаниях современников», С. Машинский. М., 1952.

Сб. «Н.В. Гоголь в русской критике», А. Котова и М. Полякова, М., 1953.