Поэма Н. А. Некрасова «Мороз, Красный нос»

Поэма Н. А. Некрасова «Мороз, Красный нос»

Одну только Бог изменить забывал 

Суровую долю крестьянки. 

Н. А. Некрасов 

Многостороннее творческое исследование глубин народной жизни привело Николая Алексеевича Некрасова к созданию, может быть, самого изумительного произведения — «Мороз, Красный нос». 

Задуманная первоначально как драматический рассказ о смерти крестьянина, поэма постепенно складывалась в эпическое произведение, на первый план которого вышла героиня. Удивительно, но Некрасов смог написать подлинно эпическую поэму, ограничившись эпизодом из жизни одной крестьянской семьи, определив движение в глубь этой жизни, этих характеров. При кажущейся простоте сюжета произведение по своему построению — одно из самых сложных у Некрасова. Постоянные смещения во времени обеспечивают напряженный драматизм повествования. Поэт как бы «прокручивает» время назад; рассказ о жизни семьи начинает с самой трагической ноты — смерти крестьянина Прокла. 

Савраска увяз в половине сугроба — 

Две пары промерзлых лаптей 

Да угол рогожей покрытого гроба 

Торчат из убогих дровней. 

Потом время начинает отматываться «назад», автор любуется русской женщиной, «величавой славянкой», сноровистой в работе и веселье. Но не часто приходится ей радоваться, тяжкая жизнь убивает красоту женщины. Она приходит в этот мир работать, страдать и сойти в могилу, не оставив о себе память. 

Три тяжкие доли имела судьба: 

И первая доля — с рабом повенчаться, 

Вторая — быть матерью сына раба, 

А третья — до гроба рабу покоряться, 

И все эти грозные доли легли 

На женщину русской земли. 

Но поэт не хочет «плакать» над горькой судьбой русской женщины. Он поет ей «величальную песнь», может быть, идеализируя, преувеличивая ее духовную красоту. Это, скорее, желаемое, чем действительное положение крестьянки — такой она существует в воображении поэта. 

…они той же дорогой, 

Какой весь народ наш идет, 

Но грязь обстановки убогой 

К ним словно не липнет. Цветет 

Красавица, миру на диво, 

Румяна, стройна, высока, 

Во всякой одежде красива, 

Ко всякой работе ловка. Автор обнаруживает прекрасное знание крестьянского быта, обычаев русского народа. Оно проявляется в описании семейного уклада, народных поверий, сельскохозяйственных работ. Широко использует поэт и народное творчество, в частности причет. Однако под пером Некрасова он трансформируется так, что плач семьи Прокла «Голубчик ты наш сизокрылый!..» оказывается не только обрядовым повторением формул, но выражением неподдельного горя. 

Голубчик ты наш сизокрылый! 

Куда ты от нас улетел? 

Пригожеством, ростом и силой 

Ты ровни в селе не имел...

 И на еще большую эпическую высоту поднимается повествование во второй части поэмы. Здесь в центре ставится образ Дарьи, мир ее мыслей, чувств, настроений. Они переданы то как воспоминания, то как мечты, то как реальность, то как в полубессознательном состоянии забытья. 

Не псарь по дубровушке трубит. 

Гогочет сорви-голова, — 

Наплакавшись, колет и рубит 

Дрова молодая вдова... 

Рано я, горькая, встала, 

Дома не ела, с собой не брала, 

До ночи пашню пахала, 

Ночью я косу клепала, 

Утром косить я пошла. 

Каждой части этой главы автором определен свой ритм. Это нужно, чтобы передать различные «настроения» видений, рождающихся в сознании замерзающей Дарьи. Картины светлого радостного труда и мирной семейной жизни с любимым мужем и детьми впечатляют читателя, тем более что они воспринимаются на фоне уже свершившейся трагедии — смерти Прокла и совершающейся на наших глазах гибели самой Дарьи. 

Окончив привычное дело, 

На дровни поклала дрова, 

За вожжи взяла и хотела 

Пуститься в дорогу вдова. 

Стоит под сосной чуть живая, 

Без думы, без стона, без слез, 

В лесу тишина гробовая — 

День светел, крепчает мороз. 

Поначалу кажется, что поэма обращает нас к известной сказке «Морозко», но все не так. Некрасов избегает всяких совпадений — это упростило бы образ героини. Подобно скульптуре, стынет Дарья в лесу, ставшем вдруг сказочным, входит в мир природы и остается в нем. 

Ни звука! Душа умирает 

Для скорби, для страсти. 

Стоишь И чувствуешь, как покоряет 

Ее эта мертвая тишь. 

Ни звука! И видишь ты синий 

Свод неба, да солнце, да лес, 

В серебряно-матовый иней 

Наряженный, полный чудес... 

А Дарья стояла и стыла 

В своем заколдованном сне... 

В этой поэме автор поднялся на высочайшую ступень художественного мастерства. Недаром французский литературовед Шарль Корбэ сравнивал «Мороз, Красный нос», как единое в своем роде эпическое произведение «современной литературы», с гомеровским эпосом. Поэма не только прекрасна, но она и загадочна, как и должно быть с великим творением мастера. И каждая эпоха старается найти свою разгадку этой непостижимой тайны. 

Какой бы ценой ни досталось 

Забвенье крестьянке моей, 

Что нужды? Она улыбалась. 

Жалеть мы не будем о ней. 

Нет глубже, нет слаще покоя, 

Какой посылает нам лес, 

Недвижно, бестрепетно стоя 

Под холодом зимних небес.