Философские темы лирики Тютчева

Философские темы лирики Тютчева

(1 вариант)

Центральной темой творчества Федора Ивановича Тютчева, впервые в истории русской литературы, являются "предельные основания бытия", общественные вопросы мироустройства. Лирический герой его поэзии не считается выразителем какой-то обусловленной философской теории, он всего-навсего задается "проклятыми", не располагающими ответами вопросами: что есть человек? Для чего он заброшен в мир? Для чего сотворена сама природа? В чем загадка природного бытия? Трагическое чувство бесперспективности мировоззренческого поиска сыскало отражение в известном тютчевском четверостишии:

Природа — сфинкс. И тем она верней

Своим искусом губит человека,

Что, может статься, никакой от века

Загадки нет и не было у ней.

Ф. И. Тютчев, на мой взгляд, был одним из наиболее проницательных в русской литературе поэтов-философов. Его стихи нельзя назвать лирикой в чистом виде, потому что в них выражаются не просто чувства лирического героя, но, прежде всего, философская система автора-мыслителя. Поэт "нуждается в извлечении из мира всего соответствующего своей натуре". В философских поэтических произведениях Федора Тютчева, в отличие от философских трактатов, присутствует не развитие мысли, не развернутая аргументация, ее подтверждающая, а ее обозначение, декларирование идеи, которая выражается словом в поэзии, то есть дается комплекс мыслей в переживании, в эмоциональных, художественных, "ощутительных" образах. Содержание бытия открывается непосредственно через образы.

С одной стороны, автор указывает на наличие в природном бытии высших духовных начал:

Не то, что мните вы, природа:

Не слепок, не бездушный лик

В ней есть душа, в ней есть свобода,

В ней есть любовь, в ней есть язык…

В ряде тютчевских стихов природа действительно одушевлена: ручьи "гласят" и "предвещают", родник "шепчет", вершины берез "бредят", море "ходит" и "дышит", поле "отдыхает". С другой стороны, автор говорит о глухоте природы к мольбам своих детей, о ее равнодушии как к смерти человека, так и к его страданиям и страстям.

Сравним стихотворение Тютчева "От жизни той, что бушевала здесь…" с философской элегией Пушкина "Вновь я посетил…". Как и Тютчев, Пушкин пишет о неумолимом беге отведенного человеку времени ("…много переменилось в жизни для меня", "…сам… переменился я"), о величественной неспешности природы ("…кажется, вечор еще бродил я в этих рощах"). Но у Пушкина с образами деревьев связывается идея преемственности поколений и, связанная с ней, идея бессмертия всякого бытия — и природного, и человеческого: как дерево продолжает себя в других деревьях ("младая роща", "зеленая семья" теснится близ "устарелых" корней сосен), так и человек не умирает в своих потомках. Отсюда философский оптимизм заключительной части стихотворения:

Здравствуй, племя

Младое, незнакомое! не я

Увижу твой могучий, поздний возраст…

Тютчевские деревья олицетворяют бесстрастность, самодостаточность природы, ее равнодушие к духовной жизни людей:

Красуются, шумят, — и нет им дела,

Чей прах, чью память роют корни их.

Природа не просто лишена души, памяти, любви — она, по Тютчеву, превыше и души, и любви, и памяти, и человека, как творец превыше своего творения:

…перед ней мы смутно сознаем

Себя самих — лишь грезою природы.

Здесь, как и в ряде других стихотворений, звучит мотив бездны (хаоса) — один из ключевых мотивов тютчевской лирики. В стихотворении "От жизни той, что бушевала здесь…" бездна мыслится как одна из частей или одна из функций физического мира. С жутковатой иронией пишет поэт:

Природа знать не знает о былом…

Поочередно всех своих детей,

Свершающих свой подвиг бесполезный,

Она равно приветствует своей

Всепомогающей и миротворной бездной.

В творческом наследии Тютчева есть немало светлых и радостных стихотворений, в которых выражены благоговейные, восторженные чувства, вызванные красотой мира ("Весна", "Летний вечер", "Утро в горах", "Нет, моего к тебе пристрастья…", "Зима недаром злится…"). Такова знаменитая "Весенняя гроза", наполненная торжествующими интонациями, ликующим звучанием симфонии красок и звуков, энергией обновления жизни:

Гремят раскаты молодые,

Вот дождик брызнул, пыль летит,

Повисли перлы дождевые,

И солнце нити золотит.

Однако бытие человека в мире, бытие самой природы воспринимаются поэтом как пролог к неотвратимой катастрофе. Отсюда трагизм звучания таких стихотворений поэта, как "Видение", "Бессонница", "Как океан объемлет шар земной". В "Бессоннице" Тютчев рисует образ времени. В начале стихотворения "часов однообразный бой" осмыслен как "глухие стенания" времени, как его язык, "равно чужой и внятный каждому"; в конце — как "металла голос погребальный". Напоминание о неумолимом движении времени заставляет человека увидеть себя (и человечество в целом) стоящим "на краю земли", ощущать свое бытийное одиночество в мире ("…мы… покинуты на нас самих").

Настоящее значение хаоса в лирике Ф. И. Тютчева — это опасность уничтожения, пропасть, через которую нужно пройти для достижения абсолютного слияния с мирозданием. Хандра, овладевающая при встрече с неясными проявлениями хаоса — уныние и страх смерти, ужас перед уничтожением, но и в преодолении их достигается блаженство. В лирике Ф. И. Тютчева образно сформулировано размышление о том, что стихия беспорядка дозволяет нам, соприкасаясь с нею, постигнуть всю глубину бездны, отгораживающей нас от поистине вселенского бытия, мысль, что зло и грех не считаются антитезами добра и святости — это всего-навсего этапы к постижению истины. Противопоставление хаоса и совершенного начала мироздания поэт находит не в образах "дня и ночи", а в образах безмолвия, успокоения. Зной, мятежность и столкновение их с тишиной, умиротворенностью — это столкновение влекущей и буйной красоты жизни со спокойной и ясной красотой бессилия и умирания. Следовательно, хаос — воплощение преодоления всего земного и тленного. Значит, в лирике Ф. И. Тютчева, "самой ночной души русской поэзии", раскрывается нам девственная красота божественного мира, объемлющего собой все сущее — живое и мертвое, беспорядок и гармонию, в битве между которыми и течет "злая жизнь с ее мятежным жаром":

Ущерб, изнеможенье, и на всем

Та кроткая улыбка увядания,

Что в существе разумном мы зовем

Возвышенной стыдливостью страдания.

(2 вариант)

Тютчев, как и большая часть русского общества 20-х гг. XIX в., проявлял интерес к классической немецкой философии, в частности – к философии Шеллинга. От этого увлечения появились в лирике Тютчева мотивы соединения частного с общим, сопоставление души и космоса (в стихотворении "Тени сизые смесились…" можно увидеть такую строчку: "Все во мне и я во всем").

Тютчев – прежде всего, лирик, причем романтико-философского направления. Он принципиально не допускал социальности в своих стихотворениях, и потому так много внимания уделяется в них размышлениям о "вечных вопросах". Основой его лирики можно считать понимание мира как сочетания гармонии и хаоса. Из этой системы (гармония-хаос) можно выделить мотив жизни и смерти, в частности, очень интересовал поэта вопрос о бессмертии. По Тютчеву, бессмертие даровано лишь богам, "бессмертье их чуждо труда и тревоги" ("Два голоса"), смертным же суждена борьба. Лишь тот из смертных, "кто посетил сей мир в его минуты роковые", кто стал свидетелем "высоких зрелищ", может быть допущен в божественный совет и стать бессмертным ("Цицерон").

Что же останется после них, борцов, на земле? О людской памяти Тютчев умалчивает, но делает акцент на том, что природа равнодушна абсолютно ко всем (что является важным мотивом философской лирики Тютчева).

Природа знает не знает о былом,

Ей чужды наши призрачные годы,

И перед ней мы смутно сознаем

Себя самих – лишь грезою природы.

("От жизни той, что бушевала здесь…")

Вообще о природе у Тютчева стоит сказать отдельно. В каждом из стихотворений она присутствует в том или ином виде, но, в основном, является не пассивным пейзажем, а живой, действующей силой. Часто сила эта направлена против человека (или, как говорилось выше, равнодушна к нему). Тютчев указывает на беспомощность человека перед природой:

Пред стихийной вражьей силой

Молча, руки опустя,

Человек стоит уныло,

Беспомощное дитя.

("Пожары")

Для природы буйство – нормальное состояние, человеку же оно несет смерть. Примечательно то, что в вышеуказанном стихотворении человек стоит "молча, руки опустя", — это доказывает, что он ничего не может, стихия природы ему неподвластна, а то, с чем человек справиться не может, для него – хаос. Поэтому, даже когда природа сама по себе гармонична, есть "созвучье полное в природе" ("Певучесть есть в морских волнах…"), он оказывается с природой не в ладу.

Но природу Тютчева рассматривает и с другой стороны. По его мнению, ее явления, движения, происходящие в ней, как ничто другое подходят для выражения собственных чувств (нельзя не заметить в таком понимании отношений человека с природой типичного принципа романтизма).

Так, в любовной лирике можно отметить следующую особенность: Тютчев видит сходство между некоторыми моментами в жизни и какими-то событиями в природе. Например, встреча с бывшей возлюбленной, пробудившая прежние чувства, уподоблена у Тютчева дням поздней осени, "когда повеет вдруг весною" ("КБ"). Характерно для Тютчева и полное отождествление природных явлений (в том числе – времени суток) с тем или иным чувством или чем-то, имеющим отношение к человеку в целом. В стихотворении "Последняя любовь" поэт приравнивает "любовь последнюю" к "заре вечерней", в стихотворении "Я очи знал…" видит в очах "волшебную, страстную ночь". Кроме того, тютчевская любовная лирика примечательна тем, что в ней тоже просвечивает мотив гармонии и хаоса. О первой уже было сказано (чувства, страсти порождают жизнь), а хаос – в разрушительности страстей, как, например, в стихотворении "О, как убийственно мы любим…".

В гармонии или хаосе, человек обречен на одиночество, что, впрочем, не гнетет его. У Тютчева присутствует популярный мотив "человек и общество", но противопоставление это принимает не привычный социальный смысл. Непонимание у Тютчева обусловлено тем, что "чужая душа потемки", чувства другого, по мнению поэта, нельзя увидеть. Причина одна: "Мысль изреченная есть ложь" (эта идея перефразирована многими поэтами-романтиками, как, например, Жуковским: "И лишь молчание понятно говорит"). Эта строка – из стихотворения "Silentium!", ставшего своеобразным гимном одиночеству.

Как сердцу высказать себя?

Другому как понять тебя?

Поймет ли он, чем ты живешь?

Тютчев пропагандирует молчание, замыкание на себе, в своем роде эгоцентризм. По его мнению, человек должен уметь "жить в себе самом":

Есть целый мир в душе твоей

Таинственно-волшебных дум, –

и этот внутренний мир противопоставлен внешнему, "наружному шуму". Думается, это стихотворение можно сопоставить, в целом, с особенностью творчества Тютчева: поэт, как уже отмечалось, принципиально не обращал внимания в своих стихотворениях на социальные темы, во-первых, а во-вторых, писал он для себя, и ему было не важно, читают его или нет. Вероятно, поэтому его стихотворения столь глубоки и наполнены философскими рассуждениями.