«Москва! Какой огромный странноприимный дом!»

«Москва! Какой огромный странноприимный дом!»

В дивном граде сем, 

В мирном граде сем, 

Где и мертвой мне 

Будет радостно... 

М. Цветаева 

Родившись и проведя детство в Москве и тихой подмосковной Тарусе, Марина Ивановна Цветаева на всю жизнь сохранила признательность и теплоту к родным местам. Как бы ни было тяжело и горько в отдельные годы жизни, она с теплотой вспоминала уютную профессорскую квартиру, бурные пассажи матери на рояле, безмятежное и счастливое детство, и в памяти всплывал родной город. 

Облака — вокруг, 

Купола — вокруг. 

Надо всей Москвой — 

Сколько хватит рук! — 

Возношу тебя, бремя лучшее, 

Деревцо мое Невесомое! 

Где бы ни жила Цветаева впоследствии, она не могла забыть Россию, свой родной город, ставший для нее путеводной звездой, в который в конце концов надеялась вернуться.

 Из рук моих — нерукотворный град 

Прими, мой странный, мой прекрасный брат. 

По церковке — все сорок сороков 

И реющих над ними голубков... 

Надо было обладать мужеством и огромной волей, чтобы, оказавшись в эмиграции, заброшенной и позабытой, сохранять в душе теплое чувство к родине, не озлобиться, не проклясть всех. У Цветаевой хватило сил остаться самой собой, не переносить обиды, несправедливо нанесенные людьми, на родной город, казалось, отторгнувший ее. Марина Ивановна понимала, что «людишки творят ее судьбу», а любовь к России и Москве — вечна, переживет десятилетия, когда восторжествует справедливость. 

Настанет день — печальный, говорят! — 

Отцарствуют, отплачут, отгорят, — 

Остужены чужими пятаками, — 

Мои глаза, подвижные, как пламя. 

И — двойника нащупавший двойник — Сквозь легкое 

лицо проступит — лик. 

О, наконец тебя я удостоюсь, 

Благообразия прекрасный пояс! 

Горечью веет от этих строк, оказавшихся пророческими. Поэт часто может предвидеть события и свою судьбу. И как бы ни была решительна и смела Марина Ивановна, тяготы жизни, разлука с родиной настраивали ее на грустный лад. Она всей душой стремилась в Россию, никогда не считала себя эмигранткой (выехала из России за мужем — белым офицером), не писала хулу о советской стране, занималась творчеством, всей душой была с родиной. И стихи о России и Москве поддерживали дух автора, заставляли сохранять ту линию, которую Марина Ивановна выбрала изначально: никакой злобы против страны, взрастившей ее. 

Цветаева не приняла революцию. Всяческие перемены и кровавые распри были чужды ей. Но шли годы, и пристальнее она вглядывалась в далекую и желанную родину, радовалась ее успехам. Никакие красоты мира не могли заменить Марине Ивановне Россию, она была и осталась истинной патриоткой. До Эйфелевой — рукою Подать! Подавай и лезь. Но каждый из нас — такое Зрел, зрит, говорю, и днесь, Что скушным и некрасивым Нам кажется ваш Париж. «Россия моя, Россия, Зачем так ярко горишь?»