Штурм Кенигсберга

2





КАЛИНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ















Кафедра Истории











Реферат принят

С оценкой.........................

...........................................

(долж.,зв.,степень)

...........................................

(подпись,дата)(иниц.,фамилия)





Штурм Кенигсберга











Реферат выполнил

Студент группы 04-ТС

Холоимов Дмитрий      

(подпись,дата)(иниц.,фамилия)



















Калининград

2004

























Содержание









Вступление………………………………………………………………………....3-5

Последняя подготовка к штурму………………………………………………….6-8

День первый 6 апреля……………………………………………………………...9-11

День второй 7 апреля……………………………………………………………...12-13

День третий 8 апреля……………………………………………………………...14-15

День четвертый 9 апреля……………………………………………………….....16-18

ЗАКЛЮЧЕНИЕ..……………………………………………………………………….19

Список используемой литературы…………………………………………………….20
























Вступление

Шестьдесят лет прошло с тех пор, как отгремели последние  залпы   Великой   Отечественной войны. Но не меркнет слава  тех дней, не ослабевает интерес к боевым героическим   делам   воинов,   отстоявших свободу и независимость Родины. Одной из славных страниц героического прошлого нашего народа  является Восточно-Прусская   операция   Советской Армии и особенно ее заключительный этап — штурм Кенигсберга. Наши воины проявили беззаветную преданность своей социалистической Родине, величие духа,  доблесть, мужество, умение побеждать врага в самой сложной. боевой обстановке. Менее четырех суток понадобилось им для того, чтобы сломить отчаянное сопротивление гитлеровцев и взять казавшуюся неприступную крепость. Падение Кенигсберга – логическое завершение выдающихся подвигов советских воинов, бесповоротный конец постоянного  очага агрессии на рубежах нашего государства. Ратный подвиг советских положил начало новой истории этого края. 7 апреля 1946 года в соответствии с решением Берлинской конференции великих держав на части бывшей  Восточной Пруссии Кенигсбергом была образованна новая область в составе  РСФСР. В июле того же года ей и её центру было присвоено имя выдающегося деятеля КПСС и Советского государства Михаила Ивановича Калинина.

	

Мир вступал в 1945-й год. Исход второй мировой войны был предопределен. Но фашистская Германия сопротивлялась. Сопротивлялась с отчаянием обреченного. Уже освобождена Варшава, советские войска неудержимо двигались на запад. Впереди лежал Берлин. Штурм его стал реальностью. И совсем не случайно у отдельных наших военачальников зрел план - собрать силы в один кулак и обрушиться всей мощью на столицу гитлеровской Германии.

Но дальновидные стратеги и в первую очередь маршал Советского Союза Г. К. Жуков не забывали о правом и левом флангах Берлинского направления, где находилось значительное количество вражеских войск. Действия их могли быть самыми неожиданными. Уже после войны такие опасения подтвердились. У немецкого командования действительно имелось намерение - в случае образования "берлинского выступа" двусторонним одновременным фланговым ударом разрубить его основание. Так, на территории Восточной Пруссии, Земландском полуострове и прилегающих территориях находилась группа армий, насчитывающая в общей сложности около сорока дивизий. Оставлять их у себя в тылу было крайне опасно.

Вот почему Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение силами 2-го и 3-го Белорусских фронтов, которыми командовали талантливые полководцы Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский и генерал армии И. Д. Черняховский. При помощи войск 1-го Прибалтийского фронта, возглавляемого генералом армии И.Х.Баграмяном, отсечь эти войска от основных немецких сил, расчленить их, прижать к морю и уничтожить.

Нанесение главного удара на Кенигсберг, превращенный в военную крепость, возлагалось на 3-й Белорусский фронт. А 2-й Белорусский фронт должен был действовать западнее Кенигсберга и разгромить находящиеся там немецкие войска. Оба фронта располагали большими силами. Полтора миллиона бойцов, двадцать тысяч орудий и минометов, три тысячи танков и самоходных артиллерийских установок были готовы нанести удар. Две воздушные армии 1-я и 3-я поддерживали наземные силы. Они имели три тысячи самолетов. Таким образом, на восточно-прусском направлении и в северной Польше наши войска превосходили противника в живой силе в 2,8 раза, в артиллерии - в 3,4, в танках - в 4,7 и в самолетах - в 5,8раза.

Тем не менее предстояло решить задачу очень трудную. Перед советскими войсками лежала Германия, территория которой была превращена в сплошную оборонительную зону. Бесчисленные доты, дзоты, траншеи, противотанковые рвы и надолбы, прочие инженерные сооружения, выполненные с немецкой тщательностью, казалось, были способны остановить любую армию. Любую, но только не советскую, закаленную в горниле почти четырехлетней битвы с фашистским агрессором.

   Дойдя до границы Германии, войска 3-го Белорусского фронта задержали свое наступление. Началась всесторонняя и детальная подготовка к проведению Восточно-Прусской операции. Армии готовились к прорыву. Круглосуточно велось наземная и авиационная разведка, артиллеристы определяли объекты, по которым предстояло нанести удар. Максимальный эффект при минимальном количестве жертв - это правило стало основным для каждого офицера и генерала. К сожалению, усвоено оно было не сразу и очень высокой ценой оплачено.

   Разглядывая в бинокли лежащую перед ними немецкую землю, наши воины испытывали острое чувство. Именно отсюда на рассвете 22 июня 1941 года ринулись на нашу страну фашистские полчища, здесь был один из плацдармов агрессии. И вот он пришел - этот час возмездия за многие тысячи разрушенных городов и сел, за гибель миллионов и миллионов советских людей.

Наступило утро 13 января 1945 года. Холодное, пасмурное. Когда рассвело - на большом протяжении фронта ударили тысячи орудий. А вскоре в атаку пошли танки, пехота. Начался штурм восточно-прусской твердыни.

Но главным препятствием оказалось не вражеское сопротивление. С Балтийского моря ветер пригнал густой туман. Он скрыл от наблюдения огневые точки противника, танки теряли ориентиры, авиация и артиллерия не могли оказать эффективную помощь наступающей пехоте. Но остановить, задержать действия войск 3-го Белорусского фронта было уже невозможно. Ибо на всем фронте от Балтики до Будапешта в этот день развернулось гигантское стратегическое наступление. И Восточно-Прусская операция была его составной частью.

  Только тремя линиями траншей овладели в первый день наши войска, только на полтора километра, да и то не везде, удалось продвинуться наступающим. Немцы бросали в бой все новые и новые резервы, в том числе танки. С ними в бой вступили наши танковые части, оснащенные новыми образцами тяжелых бронированных машин. За пять дней ожесточенных боев наши войска прошли двадцать километров, но выйти на оперативный простор им так и не удавалось. За сороковой линией траншей сразу же начиналась сорок первая и так далее. Линии обороны тянулись до самого Кенигсберга. Через сутки после начала наступления войск 3-го Белорусского фронта развернул боевые действия и 2-й Белорусский фронт, тоже встретивший упорное сопротивление противника. Но все усилия немецких войск сдержать напор советской армии оказались тщетными. Штурмом был взят Гумбиннен, 22 января пал Инстербург. Наши войска вступали на улицы других немецких городов. А вскоре дивизии 2-го Белорусского фронта вышли на берег залива Фришес-Хафф.    Нет, не легко давались нам военные успехи. Численность пехотных дивизий сократилась до двух-трех тысяч человек, что было меньше состава довоенного полка. Большие потери несли танкисты, прокладывавшие путь пехоте. Тяжело переживала вся страна гибель 18 февраля на поле боя командующего войсками 3-го Белорусского фронта дважды Героя Советского Союза генерала армии И. Д. Черняховского. Народ лишился одного из самых талантливых и молодых своих полководцев. Новым командующим 3-м Белорусским фронтом был назначен Маршал Советского Союза А. М. Василевский. Ему и предстояло, командуя объединенными войсками двух Белорусских фронтов и присоединившегося 1-го Прибалтийского фронта, завершить операции в Восточной Пруссии.

    Враг защищался со все возрастающим упорством. Ему удалось на некоторое время задержать наши части в зоне Хайльсбергского укрепленного района, где оборону держала мощная группировка противника из нескольких дивизий, использовавшая девятьсот железобетонных домов. 19 февраля, пополнив оперативную группу «Земланд» войсками курляндской, группировки, противник нанес одновременно два встречных удара — один из Кенигсберга, второй с Земландского полуострова. После трехдневных ожесточенных боев гитлеровцам удалось несколько потеснить наши войска и создать коридор, соединяющий кенигсбергскую группировку с земландской. Вот тогда и возникла необходимость единого командования. Ставка приняла впоследствии полностью оправдавшее себя решение все советские войска, действовавшие на территории Восточной Пруссии, передать 3-му Белорусскому фронту.

И вот наступил день, когда наши части вышли к внешним оборонительным рубежам Кенигсберга, находившимся в пятнадцати километрах от городских окраин. Но штурмовать город с ходу было нельзя, требовалась всесторонняя, тщательная, глубоко продуманная подготовка. Окружив превращенную в казалось бы неприступную крепость, столицу Восточной Пруссии, наши войска остановились. Предстояло пополнить боевой состав частей и соединений, накопить необходимое количество боеприпасов, а главное — осуществить тщательную разведку.

Потери советских войск были ощутимы, мы имели дело с сильным и опытным противником. О его мощи свидетельствует уже то, что в ожесточенных боях по разгрому хайльсбергской группировки за две недели было уничтожено 93 тысячи и взято в плен более 46 тысяч солдат и офицеров врага. Захвачено и уничтожено 605 танков, 1441 орудие, сбито 128 самолетов.

Но впереди ожидало еще более суровое испытание.































































1. Последняя подготовка к штурму

Они стояли друг против друга, прекрасно осознавая, что решительная схватка близка и неизбежна. К началу апреля в районе Кенигсберга и Земландского полуострова продолжала обороняться оперативная немецкая группа «Земланд», состоявшая из одиннадцати дивизий, одной бригады и нескольких пехотных полков а также батальонов фольксштурма.

Непосредственно в кенигсбергский гарнизон входили пять пехотных дивизий, крепостные и охранные части, насчитывавшие свыше 130 тысяч солдат, до четырех тысяч орудий, более ста танков и штурмовых орудий. Воздушную поддержку осуществляли 170 самолетов.

Но главную свою надежду гитлеровцы возлагали не на количество солдат и пушек, а на те фортификационные сооружения, которые создавались столетиями, неоднократно перестраивались и модернизировались. Оборона города состояла из трех линий, кольцом опоясывавших Кенигсберг. Первая полоса опиралась на 15 крепостных фортов в 7-8 километрах от городской черты. Вторая оборонительная линия шла по окраине города. Третья, состоявшая из крепостных фортов, равелинов, железобетонных сооружений новой постройки и каменных зданий, оборудованных бойницами, занимала большую часть города и его центр. Улицы перегораживали противотанковые рвы и надолбы, баррикады, траншеи. Почти все форты имели форму пятиугольника, окруженного рвом с водой, глубина рвов достигала семи метров. Железобетонные и земляные покрытия капониров выдерживали удары трехсотмиллиметровых орудийных снарядов и тяжелых авиабомб. Крепостная артиллерия была скрыта в казематах фортов и во время боя выдвигалась на поверхность. Форты имели свои электростанции, установленные в подземных этажах, большие запасы боеприпасов и продовольствия, что позволяло им длительное время вести бой в условиях полного окружения. Гарнизоны фортов насчитывали от трехсот до пятисот солдат и офицеров. Если учесть десятки тысяч противотанковых и противопехотных мин, установленных на пути наступающих, то можно представить, сколь трудную задачу предстояло решить войскам, штурмующим Кенигсберг.

Главная задача, стоявшая перед командованием 3-го Белорусского фронта, — взять город, до предела сократив число жертв. Как известно, наступающие всегда несут больше потерь. Смерть страшна всегда. Но особенно горька она в самом конце войны, когда в солдатские сердца проникало ощущение близкой победы. Вот почему маршал Василевский исключительное внимание уделял разведке. Он понимал, что нельзя штурмовать незнакомый город с завязанными глазами, что не все солдаты и офицеры его армий обладали опытом уличных боев, когда окна чуть ли не каждого здания  становятся огнедышащими амбразурами. Авиация непрерывно  бомбила укрепления противника. Но над Кенигсбергом летали и самолеты, не бросавшие бомб. У них была иная задача, эти самолеты производили аэрофотосъемку города. Так создавалась подробная карта, во всех деталях отражавшая очертания Кенигсберга, который под ударами авиации союзников во многом изменил свой облик. Особенно пострадал центр города осенью 1944 года от ковровых бомбежек англо-американской авиации. Так командиры дивизий, полков и даже батальонов получили карты тех городских участков, где им предстояло вести бои.

Но это было не все. В штабе фронта на основе аэрофотосъемок умельцами был создан макет всего Кенигсберга с его улицами, закоулками, крепостями, дотами, отдельными домами. День и ночь у этого игрушечного города совсем не детские игры вели командиры частей и соединений. Шел поиск оптимальных вариантов штурма. Атаковать вслепую означало обречь на гибель тысячи и тысячи солдатских жизней. Максимальным сокращением потерь измеряется талант военачальника.

Для проведения операции штурма Кенигсберга были привлечены 43-я армия под командованием генерала А. П. Белобородова и 50-я армия под командованием генерала Ф. П. Озерова, которые наносили удар с севера. С юга на штурм города пошла 11-я гвардейская армия генерала К. Н. Галицкого. На 39-ю армию была возложена задача не дать возможность придти на помощь гарнизону Кенигсберга немецким войскам, находящимся в районе городов Пиллау (Балтийск) и Фишхаузен (Приморск). Для воздействия на противника с воздуха выделялись три воздушные армии, в составе которых было около 2500 самолетов. Общее руководство действиями авиации осуществлял командующий Военно-Воздушными Силами СССР  Главный маршал авиации А. А. Новиков.

И все же решающая роль при штурме города отводилась артиллерии всех калибров, включая орудия сверхбольшой мощности, до этого не находившие из-за своей малоподвижности применения в театре военных действий. Артиллерия должна была деморализовать противника, подавить его сопротивление, разрушить его долговременные оборонительные сооружения. К началу штурма фронт имел пять тысяч орудий.

В течение месяца на позиции прибывала артиллерия резерва Верховного Главнокомандования. По специально проложенным путям были доставлены восемь батарей 1-й гвардейской морской железнодорожной артиллерийской бригады. Для тяжелых орудий строились специальные бетонированные площадки. На направлениях главных ударов и участков прорыва создавалась чрезвычайная плотность артиллерийских стволов. Так, в зоне предстоящего наступления частей 43-й армии было сосредоточено на километре фронта 258 орудий и минометов. Большая роль отводилась гвардейским минометам — знаменитым «катюшам».

День и ночь шла тщательная подготовка к штурму города и крепости Кенигсберг. Формировались штурмовые группы силой от роты до батальона пехоты. Группе придавались саперный взвод, два-три орудия, два-три танка, огнеметы и минометы. Наши солдаты с успехом использовали фаустпатроны, захваченные у врага в большом количестве. Артиллеристы должны были двигаться вместе с пехотинцами, расчищая им дорогу для наступления. Впоследствии штурм подтвердил всю эффективность таких небольших, но мобильных группировок.

А еще шла напряженная учеба. Учились все: бывалые солдаты, командиры взводов и рот, закаленные во многих сражениях генералы. На одном из совещаний командующий фронтом маршал Василевский сказал: «Накопленного опыта, как бы велик он ни был, сегодня недостаточно. Любой промах, любая ошибка командира — это неоправданная гибель солдат».

Час начала штурма приближался. Первоначально наступление было намечено на 5 апреля. Но густая облачность, дождливая погода и наплывающий со стороны моря туман заставили перенести штурм на сутки. 31 марта состоялось совещание военных советов всех армий, блокировавших Кенигсберг, где была оглашена директива командующего фронтом на штурм крепости. В ней определились конкретные, четкие задачи, стоящие перед командующими армий, родов войск и другими военачальниками.

Первой в бой за четыре дня до штурма вступила артиллерия. 2 апреля загудели стволы тяжелых орудий. Стены крепостных фортов и дотов содрогнулись от взрывов крупнокалиберных снарядов. Били не вслепую, каждая батарея, каждое орудие имели свою, уже пристрелянную цель.

Большое внимание уделялось взаимодействию всех родов войск, своевременному обеспечению их боеприпасами, связью. Во всех подразделениях политработники проводили беседы с бойцами, рассказывали о городе, который им предстояло штурмовать, о значении взятия этой цитадели. Именно в частях родился текст клятвы гвардейцев, под которым десятки тысяч идущих на штурм солдат и офицеров поставили свои подписи. Они поклялись не щадить жизни в этой одной из последних схваток с фашизмом.

Начиная со 2 апреля трижды в сутки через громкоговорители с передовых позиций и по радио велись на немецком языке передачи, обращенные к войскам осажденного гарнизона. В них давались сводки о военных действиях на фронтах, сообщалось о решениях Ялтинской конференции глав государств союзников, зачитывалось письмо пятидесяти немецких генералов, выступающих против фашистского режима, призывающих прекратить бессмысленное сопротивление. На город сбрасывались тысячи листовок, артиллеристы посылали начиненные листовками агитационные снаряды.

Крайне важную и опасную работу вел отряд немецких антифашистов, который возглавлял уполномоченный Национального комитета «Свободная Германия» оберлейтенант Герман Ренч. Его помощнику лейтенанту Петеру с товарищами удалось проникнуть в Кенигсберг и вывести оттуда почти полностью одну из рот 561-й гренадерской дивизии.

До самого начала штурма никто не знал ни минуты отдыха. Уставшие до изнеможения саперы строили лестницы, штурмовые мостки и другие приспособления. Солдаты, включенные в состав танковых десантов, учились вспрыгивать на движущиеся машины и спешиваться на малом ходу, изучали с танковыми экипажами сигналы для взаимодействия в бою. Минеры знакомились с новыми образцами немецких мин, наполненных жидкой взрывчаткой. Все учились искусству штурма.

В окопах, в местах сосредоточения войск, готовящихся к штурму, из рук в руки передавались листы с текстом клятвы гвардейцев. Тысячи, десятки тысяч подписей воинов были поставлены под клятвой верности Отчизне, своему народу. Солдаты дали слово не жалеть сил, а если нужно, то и жизни в этой одной из последних схваток с фашизмом. Они знали, что их ждет тяжелое испытание.

К вечеру 5 апреля подготовка к штурму была полностью завершена. Наутро предстоял решительный бой.











































2. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ 6 АПРЕЛЯ

Рассвет наступал медленно. Ночь словно не хотела уступать ему свое место. Этому способствовали плотные облака, нависшие над городом, да не прекращающийся туман. Минуты тянулись томительно долго.

Всю ночь со стороны города доносились негромкие разрывы. Это делали свою работу 213-я и 314-я дивизии легких ночных бомбардировщиков генерал-майора В. С. Молокова и полковника П. М. Петрова. Что из себя представляла маленькая машина По-2? Собственно говоря, это не боевой, а учебно-тренировочный самолет. Сделанный из дерева и ткани, он был совершенно беззащитен от истребителей, да и брал-то на борт всего 200 килограммов бомб. Но когда в ночном небе бесшумно, с выключенными моторами, словно летучие мыши, возникали эти машины, то силу их боевого и психологического воздействия на противника трудно было переоценить.

И вот в девять часов утра 6 апреля 1945 года с южной стороны города тишину разорвал все усиливающийся грохот. Это заговорила вся артиллерия 11-й гвардейской армии генерала Галицкого. Небо перечеркнули трассы реактивных снарядов гвардейских минометов. На хорошо разведанные и пристрелянные крепостные сооружения обрушилась тяжелая артиллерия. В десять часов утра открыли огонь орудия и минометы наступающих с севера 43, 50 и 39-й армий. Пять тысяч орудий буквально взламывали оборону противника. Плохая погода и густой дым от разрывов снарядов, затянувший город, ограничивали действия авиации. Мешала эта дымовая завеса и артиллеристам.

Тем не менее ровно в двенадцать часов дня штурмовые группы, поддержанные танками и самоходными орудиями, ринулись в атаку на вражеские позиции.

Гвардейская 31-я стрелковая дивизия, входившая в состав 11-й армии, напоминала скрученную пружину. За час до ее атаки весь артиллерийский огонь был перенесен на ближние позиции. Велось подавление огневых точек в траншеях. И когда батальоны пошли на штурм, то уже через тридцать минут командиру дивизии поступило донесение о взятии первой линии траншей. Артиллеристы перенесли огонь в глубину обороны противника.

каждое крупное здание. Противотанковыми гранатами штурмовые группы выбивали двери домов, дрались за лестничные площадки, отдельные комнаты, сходились с   вражескими солдатами врукопашную. Трудно было выделить тех,   кто совершал подвиги, кто нет. С первых минут штурма героизм стал массовым. Старший сержант Телебаев первым поднялся в атаку и первым ворвался во вражескую траншею. Шесть гитлеровцев он сразил автоматом, а троих взял в плен. Сержант сам был ранен, но отказался уходить с поля боя, продолжал сражаться. К тринадцати часам полки дивизии подошли ко второй линии обороны, но встретили упорное сопротивление врага, подтянувшего резервы. Атака захлебывалась. И тогда в бой вынуждены были вступить полки второго эшелона. Штурмовые группы тащили на руках орудия. Они буквально вгрызались в оборону противника. Только спустя три часа наши солдаты ворвались во вторую линию вражеской обороны.

Слева от 31-й дивизии столь же решительно действовала 84-я гвардейская дивизия. Пойдя в атаку после артиллерийской подготовки, она с ходу овладела первой линией обороны противника. Были взяты в плен десятки солдат, захвачено большое количество вооружения. Относительно слабое сопротивление противника в первые часы штурма объяснялось тем, что значительная часть живой силы врага была уничтожена и деморализована шквальным огнем артиллерии. Большинство из уцелевших солдат отошли на промежуточный рубеж в районе пригородного поселка Шпандинен.

На пути наступавших встал форт N 8, носящий имя короля Фридриха Первого. Это было мощное оборонительное сооружение. Построенный полвека назад, форт неоднократно модернизировался и укреплялся. Толстые стены надежно защищали гарнизон от навесного огня, прилегающая к форту территория простреливалась крепостными орудиями и пулеметами. По всему периметру форт опоясывал ров, заполненный водой, шириной в десять и глубиной в семь метров. Водную поверхность рва с его отвесными каменными берегами кинжальным огнем простреливали укрытые в амбразурах пулеметы. Командир 84-й дивизии генерал И. К. Щербина поставил перед 243-м полком задачу овладеть зданиями мукомольной фабрики, полностью блокировать форт N 8 и уничтожить его гарнизон.

Если с фабрикой задача была решена успешно, то штурм форта потребовал больших усилий. Его вновь и вновь бомбардировала авиация, обстреливали тяжелые орудия. Но едва наши батальоны приближались к крепости, их встречал сильный артиллерийский и пулеметный огонь. Орудия сопровождения, стрелявшие прямой наводкой, заметного ущерба нанести врагу не могли. И только к восемнадцати часам солдаты достигли оборонительного рва. Бойцы видели, как в черной воде отражаются вспышки рвущихся снарядов, осветительных ракет. Подавить вражеский пулеметный огонь из капониров оказалось невозможным. И все же к полуночи форт был не только полностью блокирован, но и саперам удалось, преодолев ров, заложить у стен форта ящики со взрывчаткой.

Так проходил первый день штурма Кенигсберга с южной стороны — той части города, где сегодня находится Балтийский район Калининграда.

Основной удар наносился по северной части Кенигсберга. Так же, как и на других участках, за четыре дня до штурма здесь велась интенсивная артиллерийская подготовка. Отсюда с полевых аэродромов наносились мощные бомбовые удары по укрепленным объектам противника. Северная группировка объединяла войска 50, 43 и 39-й армий.

Сегодня с шоссе, идущего на Светлогорск, виден стоящий на пригорке у развилки дорог двухэтажный дом. Здесь и располагался командный пункт, откуда Маршал Советского Союза А. М. Василевский, его заместитель генерал армии И. X. Баграмян и другие военачальники руководили штурмом Кенигсберга. 6 апреля перед самым рассветом сюда прибыли Василевский и Баграмян. Непрерывно звонили телефоны, командиры корпусов и дивизий докладывали о готовности войск к штурму.

В девять часов утра с противоположной стороны Кенигсберга донесся гул орудий. Это заговорила артиллерия 11-й армии, южные вступили в бон. А вскоре более тысячи орудий северной группировки обрушили на город всю мощь своего огня. В полдень пошла в бой пехота. Сразу же обозначился успех. Стрелки овладели первой, а затем и второй линией траншей. Уже через час командир 54-го корпуса генерал А. С. Ксенофонтов доложил, что штурмовой отряд капитана Токмакова достиг и окружил форт N 5 «Шарлоттенбург», считавшийся одним из самых мощных опорных пунктов врага. Сегодня там сооружен мемориальный комплекс, и, вероятно, мало кто из калининградцев и гостей города не посетил это место.

Окружить сильно укрепленный форт — это еще далеко не все. Взять его — гораздо сложнее. Тогда было принято единственно правильное решение. Штурмовые группы оставили форт у себя в тылу, а сами продолжили наступление на городское предместье Шарлоттенбург (Лермонтовский поселок Центрального района). Форт блокировали подразделения 806-го полка второй линии. Сюда же было подтянуто подразделение саперов, подошли самоходные артиллерийские установки.

Вскоре после начала штурма чуть было не произошла трагедия. Главный командный пункт был накрыт залпом вражеского артиллерийского дивизиона. Генерал армии И. X. Баграмян получил легкие ранения, а генерал А. П. Белобородов — контузию. Через несколько минут с передовой возвратился маршал А. М. Василевский. Вместо соболезнования он отчитал генералов: на дворе открыто стояли джипы. Они-то и демаскировали командный пункт. Двое из находившихся на КП офицеров погибли.

К исходу дня 235-я дивизия генерала Луцкевича полностью очистила Шарлоттенбург. В центре успешно наступали дивизии 13-го гвардейского корпуса генерала Лопатина. Труднее всего было на правом фланге. Части 39-й армии, нацеленные на коридор Кенигсберг — Фишхаузен (Приморск), продвигались очень медленно.

Пятая танковая и другие дивизии земландской группировки противника не раз бросались в контратаку, пытаясь не допустить полного окружения Кенигсберга. С боем, неся значительные потери, приходилось брать буквально каждый метр.

Плохая погода мешала в первый день штурма действиям авиации. Бомбардировщики практически бездействовали. Атакующие части поддерживали штурмовики ИЛ-2, выполняющие задачу непосредственного сопровождения пехоты. Удары авиации обеспечивали авианаводчики. Они находились в боевых порядках наступающих частей, имея в своем распоряжении подвижные радиостанции. Основными целями штурмовиков являлись огневые точки, артиллерийские позиции, танки и пехота противника. Только во второй половине первого дня штурма облачность несколько разрядилась, что позволило поднять в воздух больше самолетов. Вражеская авиация серьезного сопротивления не оказывала. Произошло всего несколько воздушных боев, да и то это были случайные встречи. гитлеровские летчики просто не могли от них уклониться.

По мере приближения ночи бои в городе ослабевали. К сожалению, задачи, поставленные перед войсками, были выполнены не полностью. Продвижение атакующих частей составило от двух до четырех километров. Но было сделано главное: вражеская оборона взломана, противник понес большой материальный урон, нарушилась связь между его частями и командными пунктами. Что очень важно — противник, ощутив всю мощь наступающих, понял, что отстоять город невозможно, что окруженный гарнизон обречен на поражение. Солдаты и офицеры, в том числе и старшие, начали добровольно сдаваться нашим войскам.

Бон не стихали всю ночь. Правда, они носили спорадический характер, не были столь массовыми, как в дневное время. Противник использовал ночные часы для возведения новых укреплений, восстановления нарушенной связи, подтягивания резервов к первым линиям обороны. Вели ночную перегруппировку войск и наши соединения. Второй день штурма должен был стать решающим.















3. ДЕНЬ ВТОРОЙ 7 АПРЕЛЯ

Жаркие бои развернулись вдоль всей линии соприкосновения войск еще до наступления рассвета. Враг предпринял отчаянную попытку переломить ход сражения. В контратаку были брошены последние резервы и наскоро сколоченные отряды фольксштурма. Но все это оказалось тщетным.

Если первый день штурма можно было назвать днем артиллерии, то второй поистине стал днем авиации. Погода улучшилась, в разрывах облаков блеснуло солнце. 7 апреля впервые в условиях светлого времени была применена дальняя бомбардировочная авиация. Бомбардировщики 1-й и 3-й воздушных армий, тщательно прикрытые над полем боя истребителями, получили беспрепятственную возможность бомбить вражеские позиции. Аэродромы противника были полностью блокированы. Всего за один час на Кенигсберг сбросили свой смертоносный груз 516 бомбардировщиков. 7 апреля нашей авиацией было сделано 4700 самолето-вылетов и обрушено на вражеские позиции более тысячи тонн бомб. Казалось, что рассвет в этот день так и не наступит. Ибо на смену ночным сумеркам пришел мрак, создаваемый дымом от рвущихся бомб и снарядов, горящих зданий. Вступившая в бой авиация окончательно предопределила исход сражения в нашу пользу.

И все же враг яростно сопротивлялся. Только на участке 90-го стрелкового корпуса наступавшей с севера 43-й армии им было предпринято за день четырнадцать крупных контратак. Один за другим капитулировали, прекращали сопротивление гарнизоны фортов. Выше уже шла речь о том, что наши войска, наступавшие с южной стороны, в первый день штурма блокировали форт N 8. Гарнизон, укрывшийся за толстыми стенами, продолжал сопротивление. Стрельба по бойницам и орудийные залпы прямой наводкой результатов не давали. Ночью к форту были доставлены фугасные огнеметы. Для преодоления рва командир штурмующего батальона майор Романов выбрал тот участок крепости, который легче всего поддавался воздействию огнеметов. На рассвете 7 апреля в ров были сброшены дымовые шашки, а вал огня, извергаемый огнеметами, заставил обороняющихся укрыться во внутренних помещениях. Одна из рот по заготовленным штурмовым лестницам быстро спустилась с отвесной стены в воду и вступила на пологий противоположный берег. Скрытые дымом, солдаты довольно быстро поднялись на крышу форта и устремились в проломы, образовавшиеся от прямых попаданий тяжелых авиабомб и снарядов. Начался рукопашный бой в темных переходах и капонирах крепости. Противник вынужден был ослабить внешнюю оборону, что позволило еще одной роте преодолеть ров. Под прикрытием пулеметного огня наши солдаты подползли к амбразурам нижнего этажа форта и начали забрасывать их гранатами. Не выдержав одновременного удара с разных сторон, гарнизон капитулировал. Сдались комендант форта, несколько офицеров и более ста солдат. 250 солдат противника в этом бою были уничтожены. Батальон захватил десять орудий, склады с месячным запасом продовольствия, боеприпасов, горючего для электростанции.

Во второй день штурма войска наступающей с юга 11-й гвардейской армии полностью освободили городской район Понарт (Балтийский район) и вышли к берегам реки Прегель, рассекающей Кенигсберг на две части. Разводные мосты были взорваны, водная поверхность реки простреливалась в любой точке, но тем не менее нашим войскам предстояло одолеть эту водную преграду.

А за спиной наступающих войск еще кипел жаркий бой. Массивное здание главного вокзала и большой железнодорожный узел гитлеровцы превратили в мощный опорный пункт. Все каменные постройки здесь были подготовлены к обороне. Из района главного железнодорожного вокзала противник вел частые контратаки. На штурм узла пошли 95-й и 97-й полки, прямо по железнодорожным путям ползли наши танки и самоходки. В этот район боя пришлось дополнительно подтянуть орудия и реактивные минометы. Штурмовать приходилось буквально каждую постройку. Даже пассажирские составы, так и не успевшие отойти от платформы, были превращены в огневые точки. Подобным образом использовались и товарные вагоны. Все же к восемнадцати часам войска 31-й дивизии фактически овладели вокзалом и подошли к третьей линии обороны противника, прикрывающей центральную часть города.

Но и наши войска несли большие потери. На помощь 31-й дивизии пришла 11-я дивизия — последний резерв корпуса. Продолжались бои вокруг еще уцелевших фортов. При штурме мощного форта «Иудитген» отличился старший лейтенант А. А. Космодемьянский — брат легендарной Зои. Его самоходное орудие разбило ворота центрального входа и вместе со штурмовыми группами майоров Зенова и Николенко ворвалось во внутренний двор форта, после чего гарнизон капитулировал. Здесь сдалось свыше трехсот солдат и офицеров противника, захвачено двадцать одно орудие. На этот раз потери штурмующих сведены до минимума. Все более эффективными становились ультиматумы, которые предъявляли наши войска гарнизонам фортов до начала штурма.

Но упорное сопротивление продолжал оказывать форт N 5 «Шарлоттенбург», уже находившийся в тылу наших войск. Даже 280-миллиметровое орудие, бившее по нему прямой наводкой, не могло сломить упорства осажденных. Тогда заговорили орудия более мелких калибров, которые открыли прицельный огонь по амбразурам форта. Так удалось загнать гарнизон в подземные этажи. Прикрытый шквальным огнем, через водяной ров с большим трудом и потерями перебрался саперный взвод лейтенанта И. П. Сидорова, который заложил под стены форта несколько сот килограммов взрывчатки. Ее взрыв образовал крупные проломы, в которые ворвался штурмовой отряд старшего лейтенанта Бабушкина. Но с ходу завершить взятие форта все же не удалось. Это была смертельная схватка, где никто не просил пощады. Только в рукопашном бою наши десантники истребили больше двухсот гитлеровцев, а около сотни солдат и офицеров взяли в плен. Бой длился всю ночь и завершился только утром 8 апреля. Пятнадцать советских воинов за героизм при взятии форта N 5 были удостоены высшей награды — звания Героя Советского Союза.

Героизм советских воинов был массовым и беспримерным. Слава о юном комсорге батальона младшем лейтенанте Андрее Яналове прошла еще до его гибели. Не лекциями и беседами, а личным примером убеждал он своих товарищей по оружию. В одном из боев Яналов лично уничтожил более двадцати гитлеровцев, в том числе двух офицеров. В последнем своем бою Андрей гранатами подавил огонь двух пулеметов. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза, а улица, где погиб молодой офицер, носит сегодня его имя. Таких примеров героизма можно привести тысячи.

Второй день штурма стал решающим. В ряде мест была прорвана третья и последняя линия обороны противника. Взято с боем за этот день 140 кварталов и несколько городских поселков. Сдача в плен вражеских солдат и офицеров становилась массовой.

Бесполезность дальнейшего сопротивления понимали не только находящиеся в траншеях и дотах. Ночью на исходе суток командующий кенигсбергским гарнизоном генерал от инфантерии Отто Ляш связался со ставкой Гитлера и попросил разрешения на сдачу города советским войскам. Последовал категорический приказ -драться до последнего солдата.

А победа была близка. Бойцы 16-й гвардейской стрелковой дивизии, прорвавшиеся с юга к Прегелю, уже видели вспышки на противоположном берегу реки. Там вели бой воины 43-й армии, наступавшей с северной стороны. Между стальными клещами оставалась только центральная часть города. Часы города и крепости Кенигсберг были сочтены.



4. ДЕНЬ ТРЕТИЙ 8 АПРЕЛЯ 



Третий, и предпоследний, день штурма точнее всего можно охарактеризовать одним словом — агония.

Еще ночью гитлеровская верхушка предприняла отчаянную попытку вырваться из разрушенного, пылающего города и пробиться в Пиллау, откуда уходили отдельные суда в Гамбург. Во внутреннем дворе одного из городских фортов было сосредоточено несколько тяжелых танков «тигр» и штурмовых орудий «Фердинанд», бронетранспортеров. В них помимо экипажей разместились чиновники фашистского руководства Восточной Пруссии, прихватившие наиболее важные документы. В ночной темноте распахнулись ворота и, ревя моторами, из форта вырвалась стальная колонна. Но и она была обречена. Чем дальше двигались танки по улицам, освещенным огнем горящих зданий, тем меньше их оставалось. Через час все было кончено.

Ночью гвардейцы корпуса генерала П. К. Кошевого форсировали под огнем противника Прегель. Первыми переправились на северный берег штурмовые отряды 46-го гвардейского полка и минометчики капитана Киреева из дивизии генерала Пронина. К утру вся 16-я гвардейская стрелковая дивизия уже преодолела водную преграду. Стремительной атакой она овладела вагоностроительным заводом. А в 14 часов 30 минут в районе теперешнего кинотеатра «Победа» дивизия соединилась с частями 43-й армии, наступавшей с севера. Кольцо замкнулось.

Стремясь избежать бессмысленных жертв, маршал Василевский обратился к окруженным вражеским войскам с предложением сложить оружие. Но в ответ на это была предпринята еще одна попытка разорвать кольцо окружения и вырваться в Пиллау. Чтобы поддержать эту операцию, земландская группировка немцев провела встречную атаку. Но, кроме новых тысяч убитых, противнику она ничего не принесла.

В эти часы, когда весенний воздух был буквально пропитан запахом близкой победы, продолжали гибнуть и наши герои. В центре Кенигсберга реку Прегель предстояло форсировать соединениям 8-го гвардейского стрелкового корпуса. Но для этого был необходим плацдарм на противоположном северном берегу реки. Переправиться удалось горстке гвардейцев. Вот их имена: Вешкин, Горобец, Лазарев, Ткаченко, Шайдеревский и Шиндрат. Вот их национальности: русские, белорус, украинец, еврей. Против них был брошен батальон фашистов, но герои не отступали, они приняли свой последний бой. Когда наши части прорвались к месту кровавой схватки, герои уже погибли. А рядом лежали десятки гитлеровцев. У одного из десантников в кулаке был зажат клочок бумаги, на котором он успел написать: «Здесь дрались гвардейцы и погибли за Родину, за братьев, сестер, матерей и отцов. Дрались, но не сдались врагу. Прощайте!» Так погибли шесть десантников, дети четырех советских народов. У всех у них была одна великая Родина.

8 апреля максимальной силы достигли удары советской авиации. Боевая работа летчиков началась до рассвета и не прекращалась с наступлением темноты. Утром в воздух поднялись штурмовики и дневные бомбардировщики. Часть их громила врага в самом Кенигсберге, другая — пехоту и танки группировок, находящихся западнее города. А три шестерки «илов», ведомые майором Коровиным, прикрыли переправу частей 16-й дивизии на северный берег Прегеля.

У командования гарнизона крепости оставалась одна надежда — помощь извне, чтобы вывести остатки войск из Кенигсберга. Командующий 4-й немецкой армией генерал Ф. Мюллер вновь стал подтягивать силы западнее Кенигсберга для нанесения деблокирующего удара. Сорвать этот замысел врага и было поручено авиации. Для действий против немецких войск, сосредоточившихся западнее города, были привлечены основные силы 3-й и 18-й воздушных армий. Удары бомбардировщиков чередовались с ударами «илов» и истребителей, выполнявших функции штурмовиков. Весь день западнее Кенигсберга стоял неумолчный грохот от бомбовых разрывов. Против деблокирующей группировки противника 8 апреля было совершено почти три тысячи самолето-вылетов и сброшено более 1000 тонн бомб. Не выдержав такого удара, группировка стала отходить к Пиллау. 8 апреля советские летчики уничтожили 51 самолет, по существу полностью лишив гарнизон авиации.

К исходу третьего дня штурма наши войска заняли свыше трехсот городских кварталов. У врага оставалась более чем призрачная надежда какое-то время продержаться в центре города, где возвышались руины Королевского замка, разрушенного еще осенью налетами англо-американской авиации. В двухстах метрах от замка находился подземный командный пункт Ляша.

В оперативной сводке Верховного Главнокомандования за 8-е апреля говорится, что в течение дня ожесточенных боев войска 3-го Белорусского фронта, наступающие на Кенигсберг с северо-запада, прорвали внешний обвод крепостных позиций и заняли городские районы: Иудиттен, Лавскен, Ратсхоф, Амалиенау, Пальфе. Войска фронта, наступающие на город с юга, заняли городские районы: Шенфлис, Шпайхерсдорф, Понарт, Нассер Гартен, Континен, главный вокзал, Кенигсбергский порт, форсировав реку Прегель, заняли городской район Косее, где соединились с войсками, наступающими на Кенигсберг с северо-запада.

Тем самым войска фронта завершили окружение значительной группы войск противника, обороняющего город и крепость Кенигсберг.

За день боя войска фронта взяли в плен свыше 15000 немецких солдат и офицеров.

Наступала последняя ночь осажденной крепости. Не тактическими замыслами, а скорее отчаянием гитлеровцев были продиктованы попытки проводить перегруппировки своих войск, создавать новые огневые позиции.

Позднее в своих мемуарах генерал Ляш расскажет, что офицеры штаба зачастую не могли разыскать нужные части, чтобы передать приказы коменданта, ибо город стал неузнаваем.

Темнота в этот вечер так и не наступала. Улицы были освещены огнем горящих зданий. Светилось небо от зарева пылающего города. Генерал Ляш признавал, что предпоследний день штурма был для окруженной группировки самым тяжелым и трагическим. Солдаты и офицеры все глубже осознавали полную бессмысленность дальнейшего сопротивления. Но тем отчаяннее было сопротивление нацистов, фанатично преданных Гитлеру. Они обрекали на бессмысленную гибель не только себя, не только своих солдат, но и укрывшихся в подвалах домов мирных жителей.



































5. ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ  9 АПРЕЛЯ

И вот он наступил — последний день штурма Кенигсберга. Враг не капитулировал, и каждая минута продолжала уносить жизни наших воинов. Тянуть с завершением операции было нельзя. С утра, как и в первые часы штурма, заговорили все пять тысяч орудий. Одновременно 1500 самолетов начали бомбить крепость. После такого мощного удара вновь двинулась вперед пехота.

Собственно единой, стройной обороны у гитлеровцев уже не существовало. Были многочисленные очаги сопротивления, только в центре города в них имелось свыше сорока тысяч солдат и офицеров, много боевой техники. Тем не менее немцы стали сдаваться целыми подразделениями. Из подвалов, из разрушенных домов выходили солдаты с белыми тряпками в руках. На многих лицах лежала печать какой-то отрешенности, безразличия к тому, что происходило вокруг, к собственной судьбе. Это были морально сломленные люди, еще не способные до конца осмыслить случившееся. Но было и много фанатиков. История сохранила такой эпизод. По улице медленно двигалась большая колонна сдавшихся в плен немецких солдат. Ее сопровождали всего два наших автоматчика. Вдруг из окна дома по пленным ударил немецкий пулемет. И тогда, дав команду ложиться, два советских солдата вступили в бой, защищая своих недавних врагов, сложивших оружие. Пулеметчик был уничтожен, но и наш немолодой уже солдат, четыре года прошагавший по дорогам войны, не поднялся с земли. Его тело на руках понесли немецкие солдаты.

Кольцо окружения сжималось к центру и насквозь простреливалось орудийным и минометным огнем. Моральный дух в войсках, особенно в батальонах фольксштурма, все больше и больше падал. Однако полки СС и полиции продолжали отчаянное сопротивление, надеясь на помощь 4-й немецкой армии.

В 14 часов комендант крепости генерал от инфантерии Отто Ляш собрал совещание. Вопрос обсуждался один - что делать дальше? Некоторые командиры соединений, в том числе и сам Ляш, считали дальнейшее сопротивление бесполезным. В то же время высшие чиновники нацистского партийного руководства, а также представители частей СС и полиции настаивали на продолжении сопротивления до последнего солдата, как этого требовал Гитлер. Вследствие разногласий определенного решения принято не было, и бои продолжались. Как стало известно из воспоминаний Ляша в его книге «Так пал Кенигсберг», руководитель восточно-прусской службы безопасности. Бёме, узнав о позиции Ляша, своей властью отстранил его от командования. Но решение это выполнено не было, ибо в крепости не нашлось генералов, пожелавших принять на себя руководство обреченными войсками. А тут и сам Бёме погиб, переправляясь через Прегель. Таким образом, Ляш продолжал командовать войсками.

Вскоре после совещания Ляш стал действовать самостоятельно. Примерно в 18 часов на участке 27-го гвардейского стрелкового полка линию фронта перешел полковник Г. Хефкер с переводчиком зондерфюрером Ясковским. Они были доставлены на командный пункт 11-й гвардейской стрелковой дивизии. Но тут произошла заминка. Оказалось, что данные Хефкеру полномочия подписаны не пославшим его генералом Ляшем, а самим Хефкером. Возникло опасение — не провокация ли. Но маршал А. М. Василевский решил рискнуть. В штаб Ляша с текстом ультиматума о безоговорочной капитуляции были направлены парламентеры — начальник штаба 11-й дивизии подполковник П. Г. Яновский, капитаны А. Е. Федорко и В. М. Шпигальник, выполнявший роль переводчика.

Вот как впоследствии вспоминал свой поход в бункер Ляша генерал-майор в отставке П. Г. Яновский. На всю подготовку парламентерам было выделено всего 30 минут. Это объяснялось стремлением к быстрейшему прекращению боевых действий и приближающимися сумерками. Парламентеры как могли привели в порядок свою одежду, оставили свои личные документы и оружие. Яновский признался, что был несколько растерян, ибо подобных заданий выполнять ему не доводилось, а каких-либо официальных наставлений о действиях парламентеров не существовало. К тому же была поставлена задача не только вручить Ляшу ультиматум, но взять его самого в плен. Но приказ есть приказ, его надо было выполнять.

В девятнадцать часов наши парламентеры в сопровождении немецкого переводчика Ясковского вышли в путь. Полковник Хефкер был оставлен в нашем штабе.

Расстояние от штаба дивизии до места расположения немецкого командования было небольшим, не более полутора километров, но чтобы преодолеть его, потребовалось около двух часов. Страшное впечатление производил разрушенный и пылающий город, улицы и переулки которого перекрыты мощными баррикадами и инженерными заграждениями, разбитой техникой. Между машинами валялись неубранные трупы. Стрельба несколько стихла. Это прекратила огонь наша артиллерия, Перестали летать самолеты.

Заминка произошла, как только парламентеры оказались в зоне расположения немецких войск. Выяснилось, что Ясковский не знал дороги в штаб Ляша, ему пришлось отправиться на поиски проводника. Таким оказался подполковник Б. Кервин. Благодаря его помощи парламентерам удалось целыми и невредимыми пройти весь путь. Их трижды останавливали гитлеровцы и даже пытались применить оружие. Сопровождавшим группу немецким офицерам пришлось решительно встать на защиту парламентеров. В подземном бункере, где располагался командный пункт генерала Ляша, подполковника Яновского и его товарищей встретил начальник штаба окруженной группировки полковник фон Зускинд. Ему и был вручен один экземпляр ультиматума. Через несколько минут в комнату вошел Ляш. Он внимательно прочитал документ и коротко ответил, что согласен с его требованиями. Потом добавил, что идет на этот шаг, чтобы сохранить жизнь ста тысячам жителей, оставшихся в городе. Парламентерам было ясно, что не одна забота о мирном населении, а реальная угроза уничтожения немецко-фашистских войск, находящихся в кольце окружения, вынудила принять решение о капитуляции.

Здесь уместно привести два заявления, сделанные генералом Ляшем. 4 апреля в своем обращении по радио к войскам и населению Кенигсберга он говорил: «Для того, чтобы рассчитывать на какой-либо успех штурма, русские должны будут стянуть огромное количество войск. Слава богу, они практически не в состоянии этого сделать». А в ночь с 9 на 10 апреля, уже будучи в плену, генерал признался: «Это невероятно! Сверхъестественно! Мы оглохли и ослепли от вашего огня. Мы чуть не сошли с ума. Такого никто не выдержит...»

Вот как подполковник Яновский вспоминает дальнейшее развитие событий. «После того, как Ляш дал согласие на капитуляцию, мы перешли в его кабинет и примерно в 21 час 30 минут начали переговоры по практической реализации принятого решения. Ляш и его окружение рассчитывали, что мы пленим их и безопасно доставим в штаб советских войск. Я и мои товарищи согласиться с этим не могли, поскольку брошенные на произвол войска таили в себе опасность ведения хотя и разрозненных, но связанных с потерями боевых действий. Консультироваться было не с кем, и мы взяли инициативу в свои руки. Определили порядок сдачи в плен немецких войск, где складывать легкое оружие, как прекратить сопротивление всех войск и повсеместно, как довести до штабов частей и соединений решение коменданта и даже как обеспечить безопасность его самого и офицеров штаба обороны.

Я потребовал от Ляша написать подчиненным войскам письменный приказ и с нарочными офицерами связи как можно скорее доставить в части. Вначале Ляш под разными предлогами пытался отказаться от такого шага. А когда приказ все же был написан, то под ним стояла подпись только начальника штаба полковника Зускинда. Нам пришлось потребовать, чтобы свою подпись поставил и сам комендант. Кстати, во время переговоров в штабе раздавались телефонные звонки, командиры частей запрашивали о том, что им делать. Офицеры штаба отдавали им устные распоряжения прекратить огонь и сдаваться в плен, не дожидаясь письменного приказа. Командиры так и поступили.

Во время переговоров произошло и такое событие. К бункеру Ляша подошла группа вооруженных эсэсовцев, возглавляемая начальником одного из отделов нацистской партийной канцелярии в Кенигсберге подполковником Фндлером. Эти фашистские фанатики горели желанием прервать переговоры, расстрелять парламентеров и самого Ляша. Но охрана бункера оттеснила нацистов, и мы продолжили работу. Этот эпизод взбудоражил больше немецкое командование, чем нас, знавших, на что шли и какие могли быть последствия. Известна была горькая судьба наших парламентеров в Будапеште, убитых гитлеровскими фанатиками. Более того, я разрешил пленникам до перехода линии фронта иметь при себе личное оружие. Не парадокс ли — мы, безоружные парламентеры, вели вооруженных пленников».

В штабе группировки решено было оставить начальника оперативного отдела для контроля за выполнением приказа коменданта. Линию фронта наши парламентеры и пленные перешли вновь на участке 27-го стрелкового полка. До штаба дивизии парламентеры вместе с пленными добрались около часа ночи. Там радостные товарищи сообщили им, что час назад в 24.00 девятого апреля Москва салютовала доблестным войскам 3-го Белорусского фронта, овладевшим городом и крепостью Кенигсберг, двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из трехсот двадцати четырех орудий. В своем приказе Верховный Главнокомандующий благодарил участников штурма. Впоследствии все они были награждены медалью «За взятие Кенигсберга».

Всю ночь и весь следующий день происходила сдача в плен немецких войск. К нашим солдатам со словами благодарности подходили люди в гражданском. Это те, кто был угнан из разных стран в фашистскую неволю и теперь освобожден советскими войсками.

























Заключение

Штурм Кенигсберга — не просто один из ярких эпизодов Великой Отечественной войны. Это нечто большее, что заставляет нас серьезно задуматься о многих проблемах сегодняшнего дня.

Да, безусловно, это прекрасно, талантливо задуманная и мастерски выполненная крупномасштабная военная операция. Вся, от начала боевых действий на территории Восточной Пруссии до взятия военно-морской крепости Пиллау, до победного освобождения этого края от фашистских войск. Как ни вспомнить об этом сегодня, когда все мы стали свидетелями того, какой высокой ценой оплачивается на войне полководческая бездарность отдельных высокопоставленных военных чиновников.

Конечно, в коротком хроникальном рассказе о штурме Кенигсберга упущены многие важные страницы сражения, они более подробно освещены в других изданиях, посвященных этой битве. Отдельно можно и нужно говорить о железнодорожных войсках, которые обеспечили бесперебойное снабжение идущих на штурм боеприпасами, продовольствием, другими необходимыми материалами. Это они в кратчайшие сроки уложили, перешили и ввели в действие 552 километра железнодорожных путей, построили 64 моста. Успешный штурм Кенигсберга был бы невозможен без самоотверженного ратного труда инженерных и саперных войск. Неоценима роль Балтийского флота в штурме Кенигсберга и Пиллау. Корабли и подводные лодки перерезали морские коммуникации противника, а морская авиация непосредственно участвовала в штурме, поддерживая наземные войска.

Нельзя забывать, что удары по Кенигсбергу крылом к крылу с нашими авиаторами наносили французские летчики полка Нормандия — Неман, завершившего на этой земле свой боевой путь. Хочется упомянуть и о тех, кто внес свой незримый вклад в происходившие события. Это группа немецких антифашистов — солдат, офицеров и генералов из комитета «Свободная Германия», которые через громкоговорящие радиоустановки, выдвинутые в первые линии атакующих, обращались к своим соотечественникам с призывом не поддерживать фашистский режим. А некоторые из антифашистов, прекрасно понимая, чем это грозит, вновь надевали военную форму и шли через линию фронта в осажденный Кенигсберг, чтобы нести во вражеские окопы слово правды о войне, развязанной гитлеровцами.

Но, что важнее всего, штурм Кенигсберга еще раз доказал великую силу патриотизма. Подойдите к братским могилам, и по фамилиям погибших вы увидите, что победу ковали сыны всех народов Советского Союза, никогда не называвшие свою Родину «этой страной». Прикосновение к их подвигу учит нас любить свою страну, гордиться ее славной историей. И тщетны предпринимаемые отдельными кругами попытки переиначить итоги второй мировой войны, преуменьшить роль в ней советского народа, одержавшего великую победу над агрессором, спасшего мир от фашистской чумы.

Нет, штурм Кенигсберга не канул в историю. Приходя на братские могилы, каждый должен задать себе вопрос — а достоин ли он святой жертвы, принесенной нашими отцами и дедами. Ибо не ради себя, а ради своих потомков шли они без колебания в кровавую битву с фашизмом. Вот почему нашу жизнь, деяния и помыслы свои мы обязаны соизмерять с величием их бессмертного подвига. В этом великое значение Победы.

Светлые образы героев не только навсегда остались в нашей памяти, они и сегодня должны помочь нам определить верные ориентиры в жизни.







Список используемой литературы







Галицкий К.Н. В боях за восточную Пруссию/ К.Н.Галицкий. - М.,1970. - 492с.

Дарьялов А. Кенигсберг: Четыре дня штурма/ А. Дарьялов. – Калининград.,1995. – 64с.

Медведев Л.С. Штурм Кенигсберга/ Л.С.Медведев. – Калининград.,1985.-429с.