Сочинение на тему: "Поэзия о поэзии: Золотой и Серебряный века русской культуры"

- 1 –

Поэзия о поэзии: Золотой и Серебряный века русской культуры



План

	Введение. Две эпохи

	Тема поэзии в творчестве некоторых авторов:

Александр Сергеевич Пушкин

Валерий Брюсов

Михаил Юрьевич Лермонтов

Анна Ахматова

Владимир Соловьев

Владимир Владимирович Маяковский

		Заключение

		Источники



Disclaimer (Отречение)

Вообще, я считаю любой анализ литературного произведения, в том числе (и тем более!) стихотворения есть разрушение, огрубление изначального образного содержания, не только не помогающее почувствовать того, что вложил автор, но, наоборот, мешающее это сделать. Такие методы больше подходят для истории, а литературу надо ощущать. Это, конечно, лишь мое мнение, но все же в этой работе я постараюсь сделать так, чтобы анализа было как можно меньше, а были бы сами стихи, стихи, еще раз стихи и немного моих околоисторических и  окололитературных комментариев.



Введение. Две эпохи

Исследование и сравнение поэзии двух разных эпох немыслимо без связи с историей – с теми событиями, которые повлияли, порой, решительным образом, на судьбы и мировоззрения поэтов. 

Итак, Золотой и Серебряный века, два “русских ренессанса”, две вспышки света среди тысячелетий тьмы и серости.… 

Девятнадцатый век – это, конечно, Отечественная война 1812 года, которую можно было бы назвать “нулевой мировой войной”, Бородинское сражение, противостояние западников и славянофилов, восстание Декабристов, реформы Александра II, отмена крепостного права, Крымская война, оборона Севастополя, народничество... Это имена Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Гоголя, Толстого, Тургенева, Достоевского, Толстого, Соловьева… 

Совсем другой, но столь же противоречивый век двадцатый, вернее, его начало. Основные события здесь: две революции,  перевернувшие всю Россию, которые можно сравнить даже не с бурей, а с падением огромного метеорита или кометы. Возникают множество направлений в литературе, и в первую очередь – в поэзии: от символизма, многое взявшего из Золотого века, до футуризма, требующего “Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с Парохода Современности” (из альманаха “Пощечина общественному вкусу”).

Разные существовали направления и школы, во многом они отличались, но некоторые темы привлекали внимание всех поэтов. Одна из них – о цели творчества, да и жизни самого Поэта… Можно сказать, поэзия о поэзии…



Александр Сергеевич Пушкин (1799–1836)

Пожалуй, наиболее ярко отношение Пушкина к нашей теме можно проследить по его стихотворениям “Эхо”, “Пророк” и “Памятник”.  Не придерживаясь хронологии, начнем с “Эха”:

Эхо

Ревет ли зверь в лесу глухом,
Трубит ли рог, гремит ли гром,
Поет ли дева за холмом, –
	На всякий звук…
Свой отклик в воздухе пустом
	Родишь ты вдруг

Ты внемлешь грохоту громов,
И гласу бури и валов,
И крику сельских пастухов –
	И шлешь ответ;
Тебе ж нет отзыва… Таков
	И ты, поэт!

			1831

Здесь идет речь о “технической” стороне вопроса: задача поэта – отражать этот мир, со всей его красотой и безобразием, со всеми его парадоксами и противоречиями, ничего не выдумывая, а лишь преломляя через себя действительность. Есть некий намек на трагичность судьбы поэта: эта тема, затем развитая Лермонтовым, представлена всего одной строчкой: “Тебе ж нет отзыва…”

О социальной значимости искусства здесь нет ни слова… Эта тема появится позже, в “Памятнике”, но об этом немного ниже. Сейчас мне хотелось бы вспомнить близкое “Эху” по идее стихотворение “Пророк”:

Пророк

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, –
И шестирукий серафим
На перепутьи мне явился.
Перстами легкими, как сон,
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, –
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дальней лозы прозябанье,
И он к устам моим приник
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный, и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп, в пустыне я лежал.
И бога глас ко мне воззвал:
“Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей

			1826

Отождествление поэта с пророком несколько меняет классические представления: нет музы, но есть “бога глас”, призывающий “глаголом” жечь “сердца людей”, источник вдохновенья – Бог, и поэт отвечает только перед Богом. Еще одно ощущение: болезненность, невероятная сложность становления Поэта также очень характерно для этой темы. 

Стихотворение “Памятник” занимает особое место и в творчестве Пушкина, и вообще в теме “поэт и поэзия”

Памятник

		Exegi monumentum

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
 	Александрийского столпа.

Нет, весь я не умру – душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит –
И славен буду я, доколь в подлунном мире
	Жив будет хоть один пиит.

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикий
	Тунгуз, и друг степей калмык.

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
	И милость к падшим призывал.

Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно,
	И не оспаривай глупца

			1836

Почему это стихотворение заслуживает нашего особого внимания? По нескольким причинам: во-первых, оно было написано в 1836-ом году и, фактически, подводит итог всей жизни поэта. Здесь говорится о многом: о бессмертии искусства, о его целях (“И долго буду тем любезен я народу / Что чувства добрые я лирой пробуждал…”), повторяется тема Божественного дара, затронутая в “Пророке” (“Веленью божию, о муза, будь послушна”) и не только это.

Во-вторых, это один из переводов “Ad Melpomena” (“К Мельпомене”) Горация, поэтому в русской литературе найдется немало подобных стихотворений, и на их примере можно легко производить сравнение. Итак, перекинув “Памятник” как мостик (прошу прощения за каламбур), переходим к Серебряному веку: Валерий Брюсов.



Валерий Брюсов (1873–1924)

Памятник

Мой памятник стоит, из строф созвучных сложен.

Уже с первой строчки чувствуется отличие от стихотворения Пушкина: здесь памятник “из строф созвучных сложен” – это наследие поэта, его стихи. Пушкин был ближе к исходному значению этого слова: у него памятник – это память о заслугах поэта, то есть о следствии его стихов, а не сами стихи.

Кричите, буйствуйте, — его вам не свалить!

Нотка борьбы, противодействия чему-то, как мы позже увидим, является очень характерной для Серебряного века. Это неудивительно – хоть Пушкин писал о своем времени как о “жестоком”, по неспокойности его нельзя сравнить с рубежом 19-20 веков. Видимо, уже тогда чувствовалась атмосфера “несвободы слова”, когда поэт – самая опасная профессия человека… 

Характерны для символизма следующие строки:

И станов всех бойцы, и люди разных вкусов,
В каморке бедняка и во дворце царя,

Здесь идет речь о том, что стихи (будут/должны быть) понятны всем людям, вне зависимости от национальности, социального положения и прочих искусственных атрибутов. 

Ликуя, назовут меня - Валерий Брюсов,
О дружбе с другом говоря.

Персонификация, индивидуальность, выраженная в прямом упоминании имени автора также свойственна символизму.

Вот еще одно стихотворение Брюсова, характерное для его времени:

Юному поэту

Юноша бледный со взором горящим,
Ныне даю я тебе три завета:
Первый прими: не живи настоящим,
Только грядущее – область поэта.

Помни второй: никому не сочувствуй,
Сам же себя полюби беспредельно.
Третий храни: поклоняйся искусству
Только ему, безраздумно, бесцельно.

Юноша бледный со взором смущенным!
Если ты примешь моих три завета,
Молча паду я бойцом побежденным,
Зная, что в мире оставлю поэта.

			1896

Несколько странные, на первый взгляд (?), утверждения: “не живи настоящим”, “никому не сочувствуй”, “сам… себя полюби беспредельно”… Более логичным выглядит третий завет, о поклонении искусству (может быть, Истине? Тогда “никому не сочувствуй” - будь беспристрастен, но в любом случае, лишь догадка…). Последние две строчки: “Молча паду я бойцом побежденным / Зная, что в мире оставлю поэта.” проводят параллель между искусством и… войной, как это ни странно звучит…

Попробую пояснить первый “завет”, насколько я его понимаю: время Серебряного века не случайно породило столько великих людей. Дело в том, что в этот момент решалась судьба России, ее будущее, и любое воздействие, любое возмущение могло изменить его в ту или иную сторону. Такое воздействие и должен оказывать Поэт, стараясь направлять процесс естественного развития, именно из-за этого он должен “не жить настоящим” и именно поэтому в такой точке бифуркации, излома, как начало двадцатого века и произошел поэтический всплеск.

Очень непростое время, в чем-то схожее со временем Брюсова, описывал Лермонтов. К нему и перейдем…



Михаил Юрьевич Лермонтов (1814–1841)

И жизнь, и творчество Лермонтова пронизаны трагизмом.  Достаточно взять хотя бы одно его стихотворение, и мы увидим там боль, муку, страдание. Не составляют исключения и стихи о поэзии. К примеру, “Пророк”:

Пророк

С тех пор, как вечный судия
Мне дал всеведение пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.

Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья:
В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья.

Посыпал пеплом я главу,
Из городов бежал я нищий,
И вот, в пустыне я живу,
Как птицы, даром божьей пищи;

Завет предвечного храня
Мне тварь покорна там земная;
И звезды слушают меня,
Лучами радостно играя.

Когда же через шумный град
Я пробираюсь торопливо,
То старцы детям говорят
С улыбкою самолюбивой:

“Смотрите: вот пример для вас!
Он горд был, не ужился с нами:
Глупец, хотел уверить нас,
Что бог гласит его устами!

Смотрите ж, дети, на него:
Как он угрюм и худ и бледен!
Смотрите, как он наг и беден,
Как презирают все его!”

Судя по названию и началу (“С тех пор, как вечный судия /
Мне дал всеведение пророка…”), это стихотворение является продолжением “Пророка” Пушкина, но тема здесь совсем другая, чисто лермонтовская: пушкинское отсутствие отклика у читателя (“Тебе ж  нет отзыва…”) здесь переходит в открытую неприязнь, презрение, даже ненависть. Увы, видимо, действительно таким было время Лермонтова. Но не это главное, проблема отсутствия Читателя, способного понять творчество, была, скорее всего, у всех Поэтов: самое страшное, что если Пушкин и Брюсов могли попытаться что-то изменить, изменить свое время своим же творчеством, и мы видим это по их стихам, то у Лермонтова этого нет. Наверное, его миссия была перенести искусство через эту тьму, передать культурное наследие дальше, чтобы впоследствии появились стихи Тютчева, Фета и потом – Соловьева, Ахматовой, даже футуристов: хоть они и призывали отречься от классики, но стояли, так или иначе, на ее фундаменте. (Может возникнуть вопрос: а что, если бы не было Лермонтова,  то до Ахматовой не дошли бы стихи Пушкина? Нет, дошли бы, но… Дело в том, что искусство не может существовать только в виде книг или, скажем, картин. Более того, искусство к книгам не имеет вообще никакого отношения! Искусство – это люди, а книга – лишь средство связи между ними, позволяющее нам общаться с теми, кто жил за 2 столетия (а то и тысячелетия) до нас, а им – с нами. К тому же, искусство не может стоять на месте, его нельзя “заморозить” - оно должно жить и развиваться, иначе, оно умрет…)

		Ну, раз уж мы вспомнили об Ахматовой, об этой великой поэтессе…

		

Анна Андреевна Ахматова (1889–1966)

Продолжая выбранную тему нельзя не упомянуть о творчестве Ахматовой. Несмотря на то, что задача поэзии не является центральной в ее творчестве, она привнесла и сюда что-то новое. К примеру:

Творчество

Бывает так: какая-то истома;
В ушах не умокает бой часов;
Вдали раскат стихающего грома.
Неузнанных и пленных голосов
Мне чудятся и жалобы и стоны,
Сужается какой-то тайный круг,
Но в этой бездне шепотов и звонов
Встает один, все победивший звук.
Так вкруг него непоправимо тихо,
Что слышно, как в лесу растет трава,
Как по земле идет с котомкой лихо.
Но вот уже послышались слова
И легких рифм сигнальные звоночки, –
Тогда я начинаю понимать,
И просто продиктованные строчки
Ложатся в белоснежную тетрадь.

			1936

(несколько секунд тишины)

Нет, я не могу, просто не в праве, комментировать это замечательное стихотворение: оно не заслуживает такой участи, это было бы слишком жестоко. Но если обязательно нужны комментарии, то лучше взять другой стих:

* * *

Нам свежесть слов и чувства простоту
Терять не то ль, что живописцу – зренье,
Или актеру – голос и движенье,
А женщине прекрасной – красоту?

Но не пытайся для себя хранить
Тебе дарованное небесами:
Осуждены – и это знаем сами –
Мы расточать, а не копить.

Иди один и исцеляй слепых,
Чтобы узнать в тяжелый час сомненья
Учеников злорадное глумленье
И равнодушие толпы.

			1915

Да, действительно, мы видим здесь отголоски и Пушкина, и Лермонтова, особенно в последней строфе (очень характерна строчка “Иди один и исцеляй слепых” – поэт, “исцеляющий” слепое общество, открывающий ему глаза на собственные ошибки и возможные пути их исправления…), но ту же проблему мы видим другими глазами, вернее, даже, ощущаем другим сердцем… Во второй строфе говорится о том, что поэзия и творчество – это всегда жертва, и тот, у кого есть талант, уже “осужден” им пожертвовать. Вспоминаются слова из фильма Тарковского “Андрей Рублев”: “это великий грех, не использовать дар, данный Богом” (не дословно). Вот только зачем эта жертва? К сожалению или к счастью, мы не можем проверить, что бы было в данный момент, если бы не было Ахматовой. Но если от ее (да и вообще, чьих-либо стихов), чья-то жизнь хоть на милиграмм, хоть на тысячную долю процента, стала лучше (не в физическом, а в эмоциональном смысле), то жертва эта была не напрасна. Впрочем, в этом мире вообще ничего напрасного не бывает…

	

Перескакивая, вслед за своими ассоциациями, из девятнадцатого века в двадцатый и назад, мы чуть не забыли того, кто считается предвестником Серебряного века: Владимира Соловьева.



Владимир Соловьев (1853–1900)

Здесь я хотел бы взять одно стихотворение, в котором отразились будущее поэзии:

* * *

Милый друг, иль ты не видишь,
Что все видимое нами –
Только отблеск, только тени
От незримого очами?

Милый друг, иль ты не слышишь,
Что житейский шум трескучий –
Только отклик искаженный
Торжествующих созвучий?

Милый друг, иль ты не чуешь,
Что одно на целом свете -
Только то, что сердце к сердцу
Говорит в немом привете?

1892

Действительно, первая строфа очень ярко выражает идеалистическую идею символизма, вторая – начало акмеизма. Полагаю, мне не стоит долго останавливаться на этом: обе идеи не нуждаются в особых комментариях, но не вспомнить это стихотворение и его автора при рассмотрении нашей темы невозможно.

Те поэты, которых мы рассматривали ранее, в своем отношении к теме поэзии были близки к Пушкину: они ставили перед собой задачу отражения этого мира и своего времени. Впрочем, не все поэты Серебряного века придерживались этой точки зрения:



Владимир Владимирович Маяковский (1893-1930)

Здесь мне не хочется приводить стихи Маяковского, а только небольшую цитату из его статьи “Как делать стихи”:

“Какие же данные необходимы для начала поэтической работы?

Первое. Наличие задачи в обществе, разрешение которой мыслимо только поэтическим произведением. Социальный заказ. <…>

Второе. Точное знание или, вернее, ощущение желаний вашего класса (или группы, которую вы представляете) в этом вопросе, то есть целевая установка.”

Все. Возможно, я слишком категоричен, но с этого момента Маяковский как поэт перестает для меня существовать. Да, можно сколько угодно говорить, что он верил в светлое коммунистическое будущее и делал все, чтобы его приблизить и т.д. Скорее всего, подобные мысли кочуют из сочинения в сочинение по этой теме всех школьников с 1991-го года. Но это не меняет вопроса: второй завет Брюсова не выполняется, и поэт действительно становится “колесиком и винтиком” (В. Ленин). Но этого не должно быть! Поэт должен выражать свои чувства, он должен быть действительно свободен, единственный его “заказчик” - не социум, не партия, даже не народ, но только сердце и Бог! Вот, например, почему Ахматову не смогли репрессиями “убедить” писать не так, как она писала, а так, как “надо”? Дело во внутренней свободе – действительно, если человек Свободен, его невозможно запугать и вообще как-либо повлиять на него. Свобода – наверное, самое главное условие для того, чтобы человек мог носить имя Поэта, иначе  он перестает им быть и становится агитатором, профессиональным, талантливым, но агитатором. Возможно, я не прав, но такого мое мнение.



Заключение

Мы провели небольшой обзор русской поэзии в срезе темы “поэт и поэзия” на примере Золотого и Серебряного веков русской культуры. Конечно, “истинного”, “настоящего” мнения об этой теме не существует – каждый по-своему прав, но мы видим, что мысли одних поэтов действуют на других, из совсем другой эпохи, действуют на нас, читателей, рождая  (или не рождая) отклик в наших сердцах, меняют нашу жизнь, меняют историю. Здесь все взаимосвязано, и невозможно рассматривать одно в отрыве от другого, Серебряный век без наследия Золотого, а Золотой – без продолжения его в Серебряном, или историю без искусства. Ассоциативные связи бросали нас от Пушкина к Брюсову, а от него к Лермонтову, сквозь время, которому не подвластна настоящая Поэзия.



Источники

Русская литература XX века. Хрестоматия для 11 класса. Сост. Баранников и др. М., “Просвещение”, 1993 год.

А. С. Пушкин. Собрание сочинений в шести томах. Том 1: “Избранные стихотворения”. Приложение к журналу “Молодой колхозник”. М., 1949 год

Элементарный учебник физики под редакцией академика Ландсберга. (до этого места все равно никто не дочитает…)

Сайт “Стихия” (http://www.litera.ru/stixiya/) - тексты некоторых стихотворений и биографии некоторых поэтов.

Готовые рефераты и сочинения. Не использовались.

Собственные мысли



Все стихотворения, использованные в работе являются интеллектуальной собственностью их авторов.