Мнение

Мнение

Автор: Шукшин В.М.

Некто Кондрашин, Геннадий Сергеевич, в меру пол-ненький гражданин, голубоглазый, слегка лысеющий, с надменным, несколько даже брезгливым выражением на лице, в десять часов без пяти минут вошел в подъезд большого глазастого здания, взял в окошечке ключ под номером 208, взбежал, поигрывая обтянутым задком, на второй этаж, прошел по длинному коридору, отомкнул комнату номер 208, взял местную газету, которая была вложена в дверную ручку, вошел в комнату, повесил пиджак на ве-шалку и, чуть поддернув у колен белые отглаженные брю-ки, сел к столу. И стал просматривать газету. И сразу наткнулся на статью своего шефа, "шефуни", как его на-зывали молодые сотрудники. И стал читать. И по мере того, как он читал, брезгливое выражение на его лице усугубля-лось еще насмешливостью. 

-- Боженька мой! -- сказал он вслух. Взялся за телефон, набрал внутренний трехзначный номер. Телефон сразу откликнулся: 

-- Да. Яковлев. 

-- Здравствуй! Кондрашин. Читал? 

Телефон чуть помедлил и ответил со значительностью, в которой тоже звучала насмешка, но скрытая: 

-- Читаю. 

-- Заходи, общнемся. 

Кондрашин отодвинул телефон, вытянул тонкие губы трубочкой, еще пошуршал газетой, бросил ее на стол -- не-брежно и подальше, чтоб видно было, что она брошена и брошена небрежно... Поднялся, походил по кабинету. Он, пожалуй, слегка изображал из себя кинематографического американца: все он делал чуть размашисто, чуть небрежно... Небрежно взял в рот сигарету небрежно щелкнул дорогой зажигалкой, издалека небрежно бросил пачку сигарет на стол. И предметы слушались его: ложились, как ему хоте-лось, -- небрежно, он делал вид, что он не отмечает этого, но он отмечал и был доволен. 

Вошел Яковлев. 

Они молча -- небрежно -- пожали друг другу руки. Яков-лев сел в кресло, закинул ногу на ногу, при этом обнару-жились его красивые носки. 

-- А? -- спросил Кондрашин, кивнув на газету. -- Каков? Ни одной свежей мысли, болтовня с апломбом, -- он, мо-жет быть, и походил бы на американца, этот Кондрашин, если б нос его, вполне приличный нос, не заканчивался бы вдруг этаким тамбовским лапоточком, а этот лапоточек еще и -- совсем уж некстати -- слегка розовел, хотя лицо Кондрашина было сытым и свежим. 

-- Не говори, -- сказал Яковлев, джентльмен попроще. И качнул ногой. 

-- Черт знает!.. -- воскликнул Кондрашин, продолжая ходить по кабинету и попыхивая сигаретой. -- Если нечего сказать, зачем тогда писать? 

-- Откликнулся. Поставил вопросы... 

-- Да вопросов-то нет! Где вопросы-то? 

-- Ну как же? Там даже есть фразы: "Мы должны напрячь все силы...", "Мы обязаны в срок..." 

-- О да! Лучше бы уж он напрягался в ресторане -- кон-кретнее хоть. А то именно -- фразы. 

-- В ресторане -- это само собой, это потом. 

-- И ведь не стыдно! -- изумлялся Кондрашин. -- Все на полном серьезе... Хоть бы уж попросил кого-нибудь, что ли. Одна трескотня, одна трескотня, ведь так даже для район-ной газеты уже не пишут. Нет, садится писать! Вот же Долдон Иваныч-то. 

-- Черт с ним, чего ты волнуешься-то? -- искренне спро-сил Яковлев. -- Дежурная статья... 

-- Да противно все это. 

-- Что ты, первый год замужем, что ли? 

-- Все равно противно. Бестолково, плохо, а вид-то, по-смотри, какой, походка одна чего стоит. Тьфу!.. -- и Конд-рашин вполне по-русски помянул "мать". -- Ну почему?! За что? Кому польза от этого надутого дурака. Бык с куриной головой... 

-- Что ты сегодня? -- изумился теперь Яковлев. -- Какая тебя муха укусила? Неприятности какие-нибудь? 

-- Не знаю... -- Кондрашин сел к столу, закурил новую сигарету. -- Нет, все в порядке. Черт ее знает, просто взбе-сила эта статья. Мы как раз отчет готовим, не знаешь, как концы с концами свести, а этот, -- Кондрашин кивнул на газету, -- дует свое... Прямо по морде бы этой статьей, по морде бы!.. 

-- Да, -- только и сказал Яковлев. 

Оба помолчали. 

-- У Семена не был вчера? -- спросил Яковлев. 

-- Нет. Мне опять гостей бог послал... 

-- Из деревни? 

-- Да-а... Моя фыркает ходит, а что я сделаю? Не выго-нишь же. 

-- А ты не так. Ты же Ожогина знаешь? 

-- Из горкомхоза? 

-- Да. 

-- Знаю. 

-- Позвони ему, он гостиницу всегда устроит. Я, как ко мне приезжают, сразу звоню Ожогину -- и никс проблем. 

-- Да неудобно... Как-то, знаешь, понятия-то какие! Ска-жут: своя квартира есть, а устраивает в гостиницу. И тем не объяснишь, и эта... вся испсиховалась. Вся зеленая ходит. Вежливая и зеленая. 

Яковлев засмеялся, а за ним, чуть помедлив, и Кондрашин усмехнулся. 

С тем они и расстались, Яковлев пошел к себе, а Кондрашин сел за отчет. 

Через час примерно Кондрашину позвонили. От "шефуни". 

-- Дмитрий Иванович просит вас зайти, -- сказал в труб-ку безучастный девичий голосок. 

-- У него есть кто-нибудь? -- спросил Кондрашин. 

-- Начальник отдела кадров, но они уже заканчивают. После него просил зайти вас. 

-- Хорошо, -- сказал Кондрашин. Положил трубку, подумал: не взять ли с собой чего, чтобы потом не бегать. Поперебирал бумаги, не придумал что брать... Надел пид-жак, поправил галстук, сложил губы трубочкой -- привыч-ка такая, эти губы трубочкой: вид сразу становился дело-вой, озабоченный и, что очень нравилось Кондрашину в других, вид человека, настолько погруженного в свои мыс-ли, что уж и не замечались за собой некоторые мелкие странности вроде этой милой ребячьей привычки, какую он себе подобрал, -- губы трубочкой, и, выйдя из кабинета, широко и свободно пошагал по коридору... Взбежал опять по лестнице на третий этаж, бесшумно, вольно, с удоволь-ствием прошел по мягкой ковровой дорожке, смело распахнул дверь приемной, кивнул хорошенькой секретарше и вопросительно показал пальцем на массивную дверь "шефуни". 

-- Там еще, -- сказала секретарша. -- Но они уже закан-чивают. 

Кондрашин свободно опустился на стул, приобнял ру-кой спинку соседнего стула и легонько стал выстукивать пальцами по гладкому дереву некую мягкую дробь. При этом сосредоточенно смотрел перед собой -- губы трубочкой, брови чуть сдвинуты к переносью -- и думал о секретарше и о том помпезном уюте, каким издавна окружают себя все "шефы", "шефуни", "надшефы" и даже "подшефы". Вооб-ще ему нравилась эта представительность, широта и неко-торая чрезмерность обиталища "шефов", но, например, Долдон Иваныч напрочь не умеет всем этим пользоваться: вместо того, чтобы в этой казенной роскоши держаться просто, доступно и со вкусом, он надувается как индюк, важничает. О секретарше он подумал так: никогда, ни с ка-кой секретаршей он бы ни в жизнь не завел ни самого что ни на есть пустого романа. Это тоже... долдонство: непремен-но валандаться с секретаршами. Убогость это, неуклюжесть. Примитивность. И всегда можно погореть... 

Дверь кабинета неслышно открылась... Вышел начальник отдела кадров. Они кивнули друг другу, и Кондрашин ушел в дерматиновую стену. 

Дмитрий Иванович, "шефуня", был мрачноват с виду, горбился за столом, поэтому получалось, что он смотрит исподлобья. Взгляд этот пугал многих. 

-- Садитесь, -- сказал Дмитрий Иванович. -- Читали? -- и пододвинул Кондрашину сегодняшнюю областную га-зету. 

Кондрашин никак не ждал, что "шефуня" прямо с этого и начнет -- с газеты. Он растерялся... Мысли в голове раз-летелись точно воробьи, вспугнутые камнем. Хотел уж сов-рать, что не читал, но вовремя сообразил, что это хуже... Нет, это хуже. 

-- Читал, -- сказал Кондрашин. И на короткое время сде-лал губы трубочкой. 

-- Хотел обсудить ее до того, как послать в редакцию, но оттуда позвонили -- срочно надо. Так вышло, что не об-судил. Просил их подождать немного, говорю: "Мои де-мократы мне за это шею намылят". Ни в какую. Давайте, говорите теперь -- постфактум. Мне нужно знать мнение ра-ботников. 

-- Ну, это понятно, почему они торопились, -- начал Кондрашин, глядя на газету. Он на секунду-две опять сделал губы трубочкой... И посмотрел прямо в суровые глаза "шефуни". -- Статья-то именно сегодняшняя. Она сегодня и нужна. 

-- То есть? -- не понял Дмитрий Иванович. 

-- По духу своему по той... как это поточнее -- по той деловитости, конкретности, по той простоте, что ли, хотя там все не просто, именно по духу своему она своевремен-на. И современна, -- Кондрашин так смотрел на грозного "шефуню" -- простодушно, даже как-то наивно, точно в следующий момент хотел спросить: "А что, кому-нибудь не-ясно?" 

-- Но ведь теперь же все с предложениями высовывают-ся, с примерами... 

-- Так она вся -- предложение! -- перебил начальника Кондрашин. -- Она вся, в целом, предлагает... зовет, что ли, не люблю этого слова, работать не так, как мы вчера рабо-тали, потому что на дворе у нас -- одна тысяча девятьсот семьдесят второй. Что касается примеров... Пример -- это могу я двинуть, со своего, так сказать, места, но где же то-гда обобщающая мысль? Ведь это же не реплика на совеща-нии, это статья, -- и Кондрашин приподнял газету над сто-лом и опустил. 

-- Вот именно, -- сказал "шефуня". -- Примеров у ме-ня -- вон, полный стол, -- и он тоже приподнял какие-то бумаги и бросил их. 

-- Пусть приходят к нам в отделы -- мы их завалим при-мерами, -- еще сказал Кондрашин. 

-- Как с отчетом-то? -- спросил Дмитрий Иванович. 

-- Да ничего... Все будет в порядке. 

-- Вы там смотрите, чтоб липы не было, -- предупредил Дмитрий Иванович. -- Консультируйтесь со мной. А то наво-рочаете... 

-- Да ну, что мы... первый год замужем, что ли? -- Конд-рашин улыбнулся простецкой улыбкой. 

-- Ну-ну, -- сказал Дмитрий Иванович. -- Хорошо, -- и кивнул головой. И потянулся к бумагам на столе. 

Кондрашин вышел из кабинета. 

Секретарша вопросительно и, как показалось Кондрашину, с ехидцей глянула на него. Спросила: 

-- Все хорошо? 

-- Да, -- ответил Кондрашин. И подумал, что, пожалуй, с этой дурочкой можно бы потихоньку флиртануть -- так, недельку потратить на нее, потом сделать вид, что ничего не было. У него это славно получалось. 

Он даже придержал шаг, но тут же подумал: "Но это ж деньги, деньги!.." И сказал: -- Вы сегодня выглядите на сто рублей, Наденька. 

-- Да уж... прямо, -- застеснялась Наденька. 

"Совсем дура, -- решил Кондрашин. -- Зеленая". 

И вышел из приемной. И пошел по ковровой дорожке... По лестнице на второй этаж не сбежал, а сошел медленно. Шел и крепко прихлопывал по гладкой толстой перилине ладошкой. И вдруг негромко, зло, остервенело о ком-то ска-зал: 

-- Кр-ретины.