Революция и судьба Романовых

Министерство образования РФ

Ростовский Государственный Экономический Университет «РИНХ»

Кафедра исторических наук и политологии

















РЕФЕРАТ



на тему: «Революция и судьба Романовых»


Содержание



	Введение

	Начало правления Николая II. Первые неудачи

	Революция 1905 г.

	Заточение Романовых. Заговоры и восстания

	Появление Юровского. Осуществление его заговора

	Заключение

	Список используемой литературы


Введение



Не прошло еще и ста лет с тех пор, когда упала, подобно семени, в почву всемирной истории повесть о Николае II и его семье и укоренилась в ней. Память царственных мучеников с каждым днем вызывает в сердцах людей все больше любви и сочувствия. В наши дни сложилось и окрепло церковное почитание царской семьи. Минуло восемьдесят пять лет со дня екатеринбургского убийства, а судьба семи его жертв по-прежнему вызывает живой интерес и удивительно глубоко волнует сердечно преданных памяти царя людей. Время от времени происходят своего рода преображения, когда конкретное историческое лицо неожиданно становится объектом благоговейного почитания – точно такое же преображение случилось с семьей Романовых. В предрассветные утренние часы 17 июля 1918 г., когда они переступили порог маленькой подвальной комнаты в доме столицы Урала, они перестали быть членами семьи преданного поруганию монарха и стали святыми.


Начало правления Николая II. Первые неудачи



К 1894 г., когда Николай II взошел на императорский трон, династия Романовых правила в России без малого триста лет. И вот империя вступила в двадцатый век. Разъедающим все живое стелящимся туманом вползли в императорский дом десятилетия страха и подозрительности, которые позже сменились отвращением и отчужденностью. Династия чахла и, наконец, задохнулась в удушливой атмосфере тяготеющего над нею рока и в эфирных парах византизма, который казался доставшимся в наследство несметным богатством. Вскоре, после того как на престол взошел последний император, молодой писатель Дмитрий Мережковский написал зловещие строки: «В доме Романовых… таинственное проклятие переходит из рода в род. Убийства, измены, кровь, грязь… Петр I убил своего сына; Александр I – своего отца; Катерина II убила своего мужа. Плаха, петля и яд – вот истинные символы российского самодержавия».

Николай II был не первым царем из династии Романовых, умершим от руки убийц. Петр III был свергнут с престола и задушен теми. Кто возвел на русский трон его жену, Екатерину Великую; ее сын, Павел I, был задушен и на смерть забит неким тупым предметом – так действовала группа заговорщиков с ведома его собственного сына и наследника, Александра I. Дед Николая II, Александр II, в 1881 г. Стал жертвой бомбы террористов и умер от ран и чудовищной потери крови прямо на глазах своей ошеломленной семьи. В 1905 г. от бомбы, брошенной группой революционеров, погиб и был буквально разорван на части двоюродный дядя Николая II, великий князь Сергей Александрович.

За три века своего правления Романовы колебались между провальными реформами и жестокими репрессиями, а также мещанской любовью к домашнему очагу, которую то и дело прерывали кровавые внутрисемейные заговоры. Несмотря на все богатство достижений в области культуры и искусства, их империя мало чем напоминала современное развитое промышленное государство.

Казнь Николая II не была неожиданностью, но убийство его супруги и их невинных детей, совершенное лишь потому, что они были членами свергнутой династии, потрясло весь мир. От екатеринбургского избиения пострадали семь человек из семьи Романовых, но о них, несомненно, сказано больше, чем обо всех других жертвах массовых убийств двадцатого века. Судьба Романовых трагична, но их история притягивает наше внимание, вероятно, именно потому, что события ужасающего периода их жизни восстанавливаются с большой степенью точности. Николая, Александру, всю их семью до сих пор окружает напряженное сочувствие; интерес к их судьбе превзошел все ожидания и достиг феноменальных размеров, их жизнь – уникальное знамение времени, отметившее столетие их смерти. Они стали коронованными особами, перед которыми преклоняются их почитатели.

Многие историки сходятся во мнении, что центральным событием двадцатого века является екатеринбургское убийство. Эта позиция ярче всего выразилась в трудах историка Ричарда Пайпса, который назвал его «прелюдией к массовым убийствам двадцатого века» и говорил о символическом характере этого преступления: «Когда правительство настаивает на своем праве убивать людей, не потому, что они сделали что-нибудь предосудительное или могли бы сделать, а лишь потому, что их смерть «необходима» как таковая, – мы вступаем в эпоху совершенно новых представлений о морали.

Русский историк Дмитрий Волкогонов высказал свою мысль еще более решительно:

«Уничтожение императорской семьи символизировало огромную трагедию великой нации, которая сползла к классовой ненависти и братоубийству. Трагедия, произошедшая в Ипатьевском доме, лишь на первый взгляд кажется эпизодом смертоносной Гражданской войны, спровоцированной лицемерием большевистской пропаганды, жестокостью режима и двуличием лидеров. Убийство в Екатеринбурге наглядно продемонстрировало неспособность большевиков справиться с проблемами без необузданной жестокости или государственного террора.

Эти историки, один – американец, другой – русский, как бы подвели итог двум наиболее распространенным в наши дни принципам осмысления екатеринбургского убийства.

Таким образом, трехсотчетырехлетняя Романовская династия прервется в результате неумолимой кровавой развязки, которая совершится в маленькой подвальной комнатке в уральском горнопромышленном городе Екатеринбурге.

Россия вступала в двадцатый век, балансируя на краю вулкана, нуждаясь в жесткой руке и твердом характере, которые могли бы провести ее уверенным курсом через зыбкие воды современной эпохи. И огромной бедой империи и личной трагедией Николая II было то, что именно он оказался на троне в столь критичный момент. Безнадежно не подготовленный к несению бремени своей уникальной роли – роли монарха, совершенно не способный к решительным действиям перед лицом надвигающейся катастрофы, он оказался во главе династии в последние годы ее правления, будучи бессильным зрителем, не желавшим и неспособным подавить ту волну ужасов, которая захлестнула Россию и в конце концов погубила не только его страну, но и его собственную семью.

Во время царствования Николая II, взошедшего на престол после преждевременной смерти отца, трагедия поджидала Россию на каждом шагу. Спустя всего три месяца после вступления на престол Николай II отклонил направленное провинциальной делегацией прошение о расширении роли самоуправления на местах, сказав, что это – «нелепые мечты», – и брошенное вскользь обидное замечание эхом отозвалось во всех уголках империи.

В апреле 1895 г. из-за невыносимых условий труда восстали рабочие текстильной фабрики Ярославля; посланная в ответ дивизия солдат подавила стачку, убив при этом тринадцать человек. «Я очень доволен тем, как войска вели себя в Ярославле во время мятежей на фабрике» – так прокомментировал Николай II официальный отчет. Хотя такого рода замечания плохо вяжутся с привычным образом Николая II, они отнюдь не единичны. В первые десять лет своего правления, он приказывал подавлять студенческие волнения, а студентов отправлять в ссылку или на каторжные работы.



Революция 1905 г.



Враждебное отношение к императорской власти привело к революции 1905 г., разгар страстей увенчался приступом жестокости. 9 января группа восставших заводчан и фабричных рабочих с трудом переходила замерзшие каналы и продвигалась вниз по выметенным ветрами улицам Санкт-Петербурга, чтобы всенародно выступить перед Зимним дворцом и вручить Николаю II петицию, в которой говорилось о необходимости улучшить условия жизни, отказаться от детского труда и хоть немного поднять заработную плату. Тысячи мужчин, женщин и детей – несущих иконы и портреты царя, поющих гимн – пересекали заснеженную столицу. Но их ожидала встреча отнюдь не с императором, ибо он удалился в пригородный дворец в Царском Селе, а с солдатами, которые направили винтовки на безоружную толпу и открыли огонь, - началась кровавая жатва: воздух огласился душераздирающими криками, на снегу остались беспорядочно разбросанные тела, повсюду были видны лужи крови – такой урожай собрало это утро. Расправа получила название Кровавого воскресенья, во время которого несколько сотен людей были убиты, искалеченных же и раненых никто не считал, но главное – было развенчано представление об императоре как об отце и заступнике народном.

К осени 1905 г. Россия погрузилась в хаос. Железнодорожное сообщение было прервано, студенты и рабочие во всех крупных городах вышли на стачку. Увидев, что страна приходит в упадок, и стремясь удержаться на троне, Николай II решился, в конце концов, на решительные действия. Он почел нужным ввести военное положение на время отказаться от судопроизводства и назначить своего дядю, великого князя Николая Николаевича, главнокомандующим. Узнав об этом, великий князь ворвался в кабинет своего племянника, размахивая револьвером и угрожая пустить себе пулю, если император не дарует конституцию. Встретившись с ним лицом к лицу, Николай, хотя и неохотно, подписал манифест от 17 октября 1905 г., в результате которого в России появился первый выборный законодательный орган – Дума.

Одним росчерком пера Россия превратилась из страны, во главе которой стоит самодержец, в конституционную монархию, однако Николай II отказался принять произошедшие перемены. Он упрямо цеплялся за свои ошибки и продолжал верить, что он остается самодержцем, ответственным перед Богом за свое правление.

Однако годы неурядиц породили еще один феномен – подъем в России антисемитизма. Большинство русских евреев жили за печально известной чертой оседлости, созданной Екатериной Великой в 1791 г. с целью ограничить область расселения самых нелюбимых ею этнических

элементов.

Еврейские семьи были выброшены на улицу, а их дома и магазины разграблены; право на образование было жестоко ограничено; квалифицированные евреи были уволены с занимаемых должностей.

Николай II унаследовал от своего отца не только его личный антисемитизм, но и политические взгляды. Он твердо верил, что евреи составили широкомасштабный заговор против русской империи в целом и против ее императора в частности.

Во время революции 1905 г. Россию накрыла война антисемитизма, погромы разыгрывались по кишиневскому сценарию. Только за одиннадцать дней – с 18 по 29 октября – произошло целых 690 столкновений: сотни евреев были убиты, десятки тысяч лишились крова.

Эти всплески жестокости были спровоцированы антисемитизмом, укоренившимся в сердцах большинства русских еще со времен репрессивных указов Александра III. Осенью 1906 г. Совет министров единодушно рекомендовал ограничить права и свободы еврейского народа.

Революция 1905 г. способствовала развитию антисемитизма, который, будучи отражением взглядов самого императора, пустил в России глубокие корни. Движение возглавляли различные одиозные организации, такие, как «Черная сотня» или «Союз русского народа», которые стремились поддержать готовое пасть самодержавие и развернуть разрушительные погромы.

И «Союз русского народа», и «Черная сотня» обрели в лице императора Николая II пылкого сторонника-энтузиаста, который, хотя и относился с некоторой долей скептицизма к их методам борьбы, горячо и искренне сочувствовал их целям и взглядам.

1 августа 1914 г., в 7 часов 10 минут вечера, Германия объявила войну России. В первые дни, когда британская и французская пресса наперебой называла своего союзника «русским паровым катком», всюду царили приподнятость и оптимизм.

Ликующий энтузиазм первых дней войны на время заглушил разочарование и недовольство императорским строем, и Николай впервые за все свое царствование почувствовал себя окруженным народным обожанием лестью. Но это продолжалось недолго. В сентябре двухсоттысячные русские войска прорвались через низины и болота Польши и Восточной Пруссии. Первая императорская армия под командованием генерала Павла Розенкампа попала под огонь вражеской артиллерии. В последующие несколько месяцев немцы нанесли ряд серьезных поражений второй армии, русские войска потеряли более половины своего первоначального состава.

Война катилась от одной катастрофы к другой, солдаты были полностью деморализованы, нехватка продовольствия и боеприпасов усиливалась день ото дня. Аналогично за стенами дворцов ситуация становилась все более и более мрачной, и среди огромных масс населения нарастали нищета и голод.

Неизбежный кризис разразился в конце февраля, когда на заснеженные улицы вышли толпы голодных фабрично-заводских рабочих, а также разного рода антиобщественные элементы. Ежедневные демонстрации привели к всеобщей забастовке, за которой последовали волнения, открытые призывы к отречению императора. После этого царь направился в Псков и узнал, что Временное правительство и его генералы требуют его немедленного отречения.

Во второй половине дня 2 марта 1917 г. Николай отрекся от престола в пользу своего двенадцатилетнего сына Алексея, регентом при котором должен был стать брат царя, великий князь Михаил Александрович. Николай действовал под нажимом со стороны Временного правительства. На следующий день Михаил также отказался принять трон до тех пор, пока его не призовет на то представительное собрание. Так закончилось 304-летнее правление династии Романовых.

8 марта генерал Лавр Корнилов прибыл в Александровский дворец, имея при себе ордер Временного правительства на арест императрицы. Корнилов заявил ей, что император возвратился на следующий день и что оба они будут помещены в безопасном месте под охраной Временного правительства.



Заточение Романовых. Заговоры и восстания



Прибытие Николая II в Царское Село ознаменовало собой первый из 481 дня заключения Романовых, которое завершилось лишь 17 июля 1918г. их убийством.

Семья бывшего императора провела первые пять месяцев заключения в Александровском дворце. Их содержали в условиях, вызывавших скорее чувство тоскливой раздражительности, нежели реальный страх.

Долго тянулись томительные недели; никто не знал, чего ждать.

Когда 30 апреля 1918 г. Романовы прибыли в Екатеринбург, Ипатьевский дом, служивший местом заточения Романовых, был обнесен забором высотой более трех метров, грубо и спешно сколоченными из толстых досок.

На протяжении долгих семидесяти восьми дней толстые, покрытые снаружи белой штукатуркой стены Ипатьевского дома служили приютом для Романовых и тех, кто разделял с ними тяготы заключения под охраной большевиков. История окутала эти трагические одиннадцать недель ореолом слухов и домыслов, сочными красками изображая оргию пьяного варварства и жестокие унижения, которым подвергали пленников Авдеев и его поспешники. Эта картина тягостных страданий кровавой нитью проходит через подавляющее большинство работ, посвященных гибели Романовых. Это весьма симптоматично для произведений, авторы которых считают своим долгом представить царскую семью в возможно более привлекательном свете, а также привести грязные, часто явно преувеличенные рассказы об оскорблениях, стремясь придать воображаемым страданиям возвышенный характер.

7 июля принес известие о происшествии, которое положило начало целому ряду политических перемен. Можно сказать, что это событие почти полностью предрешило дальнейшую судьбу Романовых. Дело в том, что еще за неделю до получения этого известия на севере России, в Архангельске, высадились английские войска, некогда приглашенные Троцким для оказания помощи советскому режиму в его противостоянии Германии, грозившей вторгнуться в пределы России, которая, как известно, впоследствии была вынуждена заключить с Германией Брестский мирный договор. Однако появление английских войск было воспринято в России как сигнал боевой тревоги.

12 июня улицы Екатеринбурга наполнила разъяренная толпа, недовольная большевистским режимом. На Вознесенской площади, прямо под окнами Ипатьевского дома, прошла крупная контрреволюционная демонстрация, в которой принимали участие анархисты и социал-демократы.

С великим трудом удалось, наконец, подавить восстание; звуки орудийных выстрелов эхом разносились по всей Вознесенской площади. На закате дня толпа рассеялась – демонстрация повергла Уральский областной совет в состояние шока. Этот день стал поворотным пунктом в судьбе Романовых. В ту ночь, за триста миль к западу от Екатеринбурга, разыгралось первое восстание против представителей бывшей императорской династии.

Когда Николай II 15 марта 1917 г. подписал отречение от престола, это означало конец 304-летнего царствования дома Романовых. В тот холодный зимний день на территории империи проживало пятьдесят два члена императорского дома. За последующие два года большевиками было убито семнадцать Романовых, а тридцати пяти членам императорского дома удалось бежать от ужасов революции.

Первым Романовым, погибшим от рук большевиков, стал великий князь Михаил Александрович, брат императора, человек, который после обнародования манифеста Николая об отречении от престола практически сразу же отрекся от своих прав на трон, тем самым, положив конец правлению династии Романовых.

Коварное убийство великого князя Михаила Александровича в Перми ознаменовало собой новую мрачную главу в жизни императорской семьи под арестом в Екатеринбурге. С каждой неделей давление на Романовых медленно и неумолимо нарастало. Ленин вел упорную борьбу за сохранение советского режима. Немцы оккупировали западные губернии России; Гражданская война придвигалась все ближе и ближе к немногим еще державшимся оплотам шаткой большевистской власти, и мятежные части чехословаков походным маршем двигались по Сибири, приближаясь к Екатеринбургу.

На этом фоне вопрос о судьбе Романовых принял неожиданный оборот. Вскоре после подписания Брест-Литовского мирного договора король Дании Христиан X, кстати сказать – родной кузен Николая II, писал кайзеру Вильгельму II, прося его вмешаться в развитие событий от имени и для спасения царственных узников, томившихся в плену большевиков. На протяжении весны и лета 1918 г. Вильгельм неоднократно предпринимал попытки добиться гарантий безопасности для своего кузена – Николая II, но все было безрезультатно.

Третья неделя июня 1918 г. ознаменовалась изменениями, оказавшимися весьма драматическими для Романовых. В Екатеринбурге одновременно появилось несколько соперничавших группировок, стремившихся освободить императорскую семью из плена в Ипатьевском доме. Эти разрозненные группировки, часто не подозревавшие о существовании друг друга, сыграли крайне негативную, поистине роковую роль в развитии событий в последние недели жизни царской семьи. Вопреки своим попыткам спасти августейших узников они только усложнили ситуацию, что в конечном итоге привело к принятию решения о расстреле Романовых.

Монархисты, собравшиеся в Екатеринбурге, действовали достаточно открыто. Так, член екатеринбургской ЧК Михаил Медведев, более известный под своей партийной кличкой Кудрин, вспоминал, как «в Екатеринбурге начали собираться группы странных людей; их часто можно было видеть прохаживающимися вокруг забора, окружавшего Дом особого назначения. Как правило, это были подозрительные лица из Петрограда или Москвы. Они постоянно пытались передать записки или провизию. Они посылали по почте письма, которые приходилось перехватывать; в каждом из таких писем [императорской семье] клялись в верности и предлагали услуги. Монархисты под покровом секретности прибыли в Екатеринбург, чтобы спасти арестованных, как только представится возможность».

Ситуация в Екатеринбурге еще более усугубилась весной, после прибытия в город целого ряда членов дома Романовых. В мае город оказался буквально наводнен членами бывшей императорской династии.

В последний июньский день над Екатеринбургом разразилась настоящая буря со страшным ливнем – мрачное предвестие грядущей трагедии. Заговор с целью спасения Романовых и вызволения их из Ипатьевского дома, составленный поспешно и непродуманно, вместо намеченной цели стал в руках Уральского областного совета орудием, используемым для оправдания скорого убийства царской семьи. Судьба царской семьи скоро стала занозой в глазу Уральского областного совета. Наступило начало июля, и время Романовых, как и время Уральского областного совета, быстро подходило к концу.

Когда весна 1918 г. неотвратимо приближалась к началу лета, неопределенность ситуации вокруг Ипатьевского дома наложила свой мрачный отпечаток на его узников. После неудавшейся попытки освобождения они казались безучастными ко всему, усталыми и измученными. Раскрытие заговора поставило власти в Екатеринбурге на грань катастрофы. Уральский областной совет и без того проявлял крайнюю подозрительность и испытывал тревогу из-за продолжавшегося наступления белогвардейцев и чехословаков, приближавшихся к Уралу, и раскрытие заговора в июне 1918 г. поставило Екатеринбург в безвыходное положение, вынудив местные власти искать путей решения судьбы Романовых.

Всего за три дня до убийства Романовых в Екатеринбурге вспыхнул еще один мятеж – второй за неделю – разразившийся на Вознесенской площади. Это был так называемый «мятеж эвакуированных инвалидов», в котором мятежные солдаты Красной армии вместе с социалистами-революционерами и анархистами выступили против большевиков. Уральский областной совет ввел в Екатеринбурге комендантский час, и горожане предпочитали не выходить из домов, чтобы не угодить под пули.

Такова была обстановка финального акта драмы Романовых.

Появление Юровского. Осуществление его заговора



Последние шестнадцать дней пребывания Романовых в Ипатьевском доме начались серым, хмурым утром. Понедельник, пришедшийся на первое число июля 1918 г., выдался в Екатеринбурге теплым, но мрачным, словно зловещее предвестие двух заключительных недель этой драмы.

Из-за комендантского часа, введенного в городе большевиками, широкие улице были пустынны, если не считать отдельные группы солдат.

В полночь в Ипатьевском доме, окутанном густой тенью, воцарилась полная тишина; мрак ночи прорезали лишь полосы золотистого света, пробивавшиеся из двух узких окон комендантской. Там Юровский, заметно нервничая, ждал прибытия грузовика, который должен был увезти трупы жертв намеченного расстрела.

Ранее тем же вечером подготовили все необходимое для исполнения казни. Несмотря на кажущуюся основательность подготовки убийства, Юровский не имел практического опыта проведения подобных операций, и ему было даже не с кем посоветоваться о том, как лучше осуществить намеченное.

Существовала и вполне реальная возможность того, что, если Уральский областной совет попытается перевезти царскую семью в некое глухое место, намеченный план будет сорван, и одному или даже нескольким пленникам удастся спастись. Таким образом, успех всей операции зависел от секретности ее проведения.

В итоге Юровскому не оставалось ничего иного, как убить Романовых непосредственно в Ипатьевском доме, поскольку в таком случае у них не было ни возможности оказать сопротивление, ни шансов спастись.

Теперь Юровскому оставалось отобрать членов расстрельной команды, которым через несколько часов предстояло уничтожить царскую семью. Поскольку было одиннадцать жертв, он решил отобрать такое же число палачей; как писал впоследствии Кудрин, это было сделано для того, «чтобы члены царской семьи не страдали при виде смерти друг друга».

В Ипатьевском доме, вспоминал Кудрин, «перевалило за полночь». Было совсем тихо.

Евгений Боткин, которому гостиная служила спальней, спал, когда в половине второго ночи Юровский постучал в дверь. «Он вышел, –вспоминал Юровский, – и спросил, что случилось. Я велел ему разбудить всех и быстро одеваться. Я сказал, что в городе начались беспорядки, и мы должны увезти их в другое, безопасное место. Затем, предоставив Боткину будить всех остальных, Юровский ушел к себе в кабинет.

Пленникам понадобилось минут сорок пять, чтобы умыться и одеться. «Я не хотел причинять им излишние страдания, – писал впоследствии комендант, – и сказал Боткину, что у них вдоволь времени, чтобы одеться».

Примерно в начале третьего ночи, Романовы вышли из своих комнат. Никто из них не проявлял беспокойства и, как вспоминал Алексей Кабанов, «Никто ничего не говорил»

Юровский провел пленников по всему коридору второго этажа Ипатьевского дома и спустился с ними вниз по лестнице черного хода. Спустившись на первый этаж, император обернулся к своей семье и сказал: «Ну, вот, мы покидаем этот дом».

Следуя за Юровским, Романовы прошли через двойные двери внизу у лестницы и оказались на нижней площадке, а затем через боковые двери вышли во двор.

Романовы даже не догадывались, что происходит. Разбуженные посреди ночи, когда они крепко спали, члены царской семьи в полусонном состоянии вошли в комнату.

Юровский объявил пленникам, что им придется подождать прибытия грузовика, и исчез. Проверив, на месте ли грузовик, он вернулся через несколько минут. За дверью царила «полная тишина», так что был слышен только рокот мотора «Фиата», доносившийся со двора. Рокот мотора был настолько громким, вспоминал Юровский, что в оконных рамах дребезжали стекла. Было 2 часа 15 минут ночи.

«Я приказал пленникам встать», – писал Юровский. Императрица поднялась, «в глазах у нее блеснул гнев», как вспоминал Кудрин. Когда все было готово, Юровский повернулся к Николаю, который пристально смотрел на него.

– Николай Александрович, ваши родственники старались вас спасти, но этого им не пришлось, – громко объявил он. – И мы принуждены вас сами расстрелять.

– О Боже! – воскликнул Николай. – Боже мой! Что-что?

Он обернулся лицом к своей семье, и в комнате раздались крики: «О Боже! Нет!» Казалось, никто не понимал, что же здесь происходит.

– Значит, мы никуда не едем? – спросил Боткин.

Николай, по свидетельству Никулина, «даже не мог понять, что происходит». Он повернулся к Юровскому и сказал:

– Я вас не понял. Прочтите еще раз.

Юровский взволнованным голосом опять прочел скомканный листок бумаги, который он сжимал в руке. Теперь остальные все поняли; императрица и Ольга Александровна начали креститься, а Николай словно оцепенел. Он опять поглядел на Юровского и повторил:

– Что-что?

– А вот что! – ответил Юровский, вытаскивая пистолет.

Его палец нащупал спусковой крючок; оглушительно грянул выстрел, и первая пуля попала Николаю в грудь. «Он вдруг пошатнулся», –вспоминал Андрей Стрекотин. А через мгновение защитная рубаха императора покрылась кровью; все десятеро убийц в упор расстреляли своего бывшего государя.

Все стрелявшие целились в Николая, вопреки приказу Юровского, распорядившегося, чтобы каждый стрелял в свою заранее намеченную жертву.

Крики женщин и стоны умирающих перекрывали треск выстрелов. Стрелявшие стояли у двойных дверей настолько тесно, что некоторые из них были ранены во время этой беспорядочной стрельбы.

Крики, пронзительный визг и звуки неистовой пальбы – все смешалось в ужасающую какофонию смерти. «Никто ничего не слышал»,– вспоминал Юровский. Пули, проносившиеся по комнате, еще более усиливали всеобщую панику, и члены расстрельной команды продолжали пальбу, стреляя наугад в облака густой пыли дыма.

Пули, миновавшие Николая, поразили доктора Боткина, Харитонова и Труппа. Боткин, стоявший ближе всех к императору, получил две пули в область живота.

В дальний угол комнаты, как писал Стрекотин, было сделано несколько выстрелов. Стоявшие там женщины сперва замерли, оцепенев от ужаса, а затем, когда в комнате засвистели пули, бросились в юго-восточный угол, умоляя о помощи. Но помощь так и не пришла. Ермаков повернулся от Николая и поглядел на Александру, стоявшую всего в двух метрах от него. Подняв свой «маузер», палач прицелился, а императрица отвернулась и стала осенять себя крестным знамением. Не успела она перекреститься, как Ермаков, вспоминал Андрей Стрекотин, спустил курок. Пуля угодила Александре в левую сторону головы. Ударная сила отбросила императрицу назад, и она навзничь упала на пол. Сверху, сквозь массивную решетку, закрывавшую окно, за этой ужасной сценой наблюдал Константин Дерябин.

В глубине комнаты царевна Мария, отделившись от своих сестер, «начала стучать в запертую дверь кладовой», неистово барабаня в нее своими слабыми кулачками. Услышав ее крики, Ермаков, стоявший в центре комнаты, сделал шаг в ее сторону. Патроны в его «маузере» кончились, и он, выхватив из-за ремня второй пистолет, выстрелил сквозь облако дыма, повисшее в комнате. Его пуля попала царевне в бедро, и она, вспоминал Кудрин, как подкошенная упала на пол.

В центре комнаты на своем стуле сидел царевич Алексей, насмерть перепуганный, как вспоминал Юровский. Его пепельное лицо, писал Нетребин, было густо забрызгано кровью его отца. Никулин, вспоминает Юровский, дрожащей рукой поднял «браунинг» и, подойдя вплотную к тринадцатилетнему царевичу, в упор выстрелил в него один за другим пять раз, пока в пистолете не осталось патронов: палач расстрелял всю обойму. Юровский также несколько раз выстрелил из своего «маузера» в царевича, и тот медленно соскользнул со стула и опустился на пол. Павел Медведев, тоже вернувшийся в комнату, увидел, что царевич Алексей лежал на полу, «стонущий, но живой». Юровский, в «маузере» которого кончились патроны, позвал Ермакова, который к тому времени вернулся в центр комнаты и вытащил из-за ремня восьмидюймовый трехгранный штык, перешагивая через руки и ноги жертв. Опустившись на пол, убийца занес свой клинок, блеснувший в неверном свете, и несколько раз ударил им беспомощного мальчика. После каждого удара он поднимал клинок, с которого стекала дымящаяся кровь, капавшая на недавно еще желтоватый деревянный пол. «Все было напрасно, – писал Юровский. – Весь израненный, он все еще был жив». Никто из убийц не знал, что под курточкой царевич носил рубашку, в которую было зашито множество драгоценностей; они-то и защитили его туловище и от пуль, и от штыковых ударов Ермакова. Наконец, не в силах более выносить это зрелище, Юровский выхватил из-за пояса свой второй пистолет и дважды выстрелил в мальчика.

Юровский и Кудрин, обходя комнату, щупали пульс у своих жертв. Юровский в 1922 г. писал: «Проверив пульс и убедившись, что все мертвы, я приказал своим людям начать вынос тел». Вся эта кровавая бойня продолжалась меньше десяти минут.

Юровский приказал охранникам выносить тела и укладывать их в грузовик.

«Сообщение на первом заседании Президиума Центрального Исполнительного Комитета о расстреле Николая II:

18 июля 1918 г.

Получено сообщение о расстреле Николая Романова (телеграмма из Екатеринбурга). Президиум выносит на обсуждение следующую резолюцию:

Президиум Центрального Исполнительного Комитета признает решение Уральского областного совета оправданным и правильным. Поручить товарищам Свердлову, Сосновскому и Аванесову подготовить текст официального сообщения для прессы. Сведения, касающиеся бывшего императора (дневники, письма и пр.), будут переданы в Центральный Исполнительный Комитет в Москве, который обязан публиковать соответствующие материалы. Поручить товарищу Свердлову создать специальный комитет для изучения этих документов и подготовки их к публикации»

19 июля 1918 г. «Правда» и «Известия» опубликовали следующее сообщение: «Президиум Уральского областного совета принял решение о казни Николая Романова и 16 июля привел его в исполнение. Жена и сын Романова были отправлены в безопасное место». Это сообщение тиражировало первоначальную ложную информацию екатеринбургских властей о том, что убит только Николай. Ленин, как он сам неоднократно заявил Свердлову, был решительно против убийства императрицы и ее детей, опасаясь резко негативной реакции общественности, как в самой Советской России, так и на Западе.

Идея о роли императорской и любой другой августейшей семьи как живого воплощения национальных и моральных идеалов в годы царствования Николая II была сравнительно новой. Единственная сопоставимая параллель – Великобритания второй половины девятнадцатого века, где королева Виктория и принц Альберт совместными усилиями воплощали в жизнь продуманную программу по реабилитации образа британского монарха. То же самое предстояло осуществить и Николаю и Александре; ценности, на которые они ориентировались, были типичными солидными ценностями среднего класса, а их собственные взгляды носили несколько реакционный характер.

С самого начала своего правления Николай культивировал образ себя как идеального семьянина, всецело преданного своим детям.

Подобные действия были вполне сознательными, и они более чем показывают, что Николай II, не будучи ни далеким, каким его упорно изображали большевики, ни твердым и решительным человеком, каким он предстает в мемуарах эмигрантов, был весьма неглуп. И хотя он потерял контроль над Россией в политическом смысле, был вынужден терпеть ненавистную ему Государственную думу и с покорностью выполнял желания своей жены, у него оставалась одна сфера, где он по-прежнему чувствовал себя господином. Эта сфера – возможность показать свою семью нации и всему миру. Он нисколько не стеснялся использовать свою семью, и в особенности своих красавиц-дочерей и миловидного сына-подростка, чтобы пробудить в подданных чувство патриотизма и верности престолу. С его одобрения прелестные лица его детей приветливо улыбались с сотен официально выпущенных фотокарточек и почтовых открыток, создавая совершенно новый, невиданный для России коллективный культ личности, благополучно сохранившийся до наших дней.


Заключение



Со дня убийства в Екатеринбурге сменилось несколько поколений. Тем не менее, события той трагической ночи и ее жертвы и сегодня находятся в центре внимания широкой общественности. Неадекватности в поведении императора Александра III и его супруги Марии Федоровны, надломившие характер их старшего сына и пагубно сказавшиеся на его способности управлять страной в трагическом двадцатом веке, давно ушли в прошлое, уступив место любовно написанным картинам счастливой семейной жизни. Твердую решимость императрицы Александры сохранить самодержавие для своего единственного сына вполне можно оправдать ревностным исполнением ею своего родительского долга, вызывающим симпатию и сострадание. Бросающаяся в глаза незрелость и дурное поведение цесаревича – ничтожные пустяки по сравнению с постоянными болями и состраданиями, которые ему довелось пережить. Трагические судьбы четырех великих княжон, их существование, еще более усугублявшееся властным и жестоким характером матери, бесследно растаяли в пороховом дыму выстрелов, оборвавших их жизни в подвале Ипатьевского дома. Отзвуки драматической судьбы семьи последнего российского императора отделили их образ от их земных тел, облачив Романовых в мантии мучеников и преобразив их черты в канонические иконы. После своей смерти свергнутый император и его семья стали «всем для всех», воплощением романтических чувств, нежной любви, ностальгии по славному прошлому, национальной гордости, религиозных чаяний и мифологии. Такова истинная судьба Романовых¹.

9 декабря 1994 г. появились сообщения, что японские специалисты по судебно-медицинской экспертизе, проведя генетический анализ спилов костей черепа, принадлежащего, как официально считается, Николаю II и захороненному вместе с другими екатеринбургскими останками в соборе Петра и Павла в Санкт-Петербурге, однозначно установили, что эти кости не являются останками последнего русского императора. В своих исследованиях японские ученые сравнивали образцы ДНК костных тканей с ДНК, выделенной из следов крови, сохранившейся на платке, которым в 1891 г., во время визита в Японию, Николай, тогда еще наследник-цесаревич, обтер рану на голове после покушения на него самурая-фанатика. С тех пор этот платок со следами пота и крови Николая хранился как реликвия в музее японского города Оцу, где произошло покушение. Таким образом, можно считать доказанным, что екатеринбургские остатки не принадлежат Романовым, а это подтверждает правоту решения Русской православной церкви, не признавшей эти костные фрагменты останками (а после канонизации 2000 г. – мощами) Николая II и членов его семьи. В этом смысле можно говорить о том, что покушение японского фанатика имело провиденциальное значение, так как в результате него ученые получили абсолютно аутентичный образец крови и ДНК царя-мученика.


Список используемой литературы



	Грэг Кинг, Пенни Вильсон «Романовы» 2005г.

	История династии Романовых, 1991 г.

	Россия и Романовы: Россия под скипетром Романовых/ Очерки из русской истории за время с 1613 по 1913 год, 1992 г.

	Курлов П.Г. Гибель Императорской России, 1992 г.

	Платонов О.А. Убийство царской семьи, 1991 г.

	Иоффе Г.З. Революция и судьба Романовых, 1992 г.