Походы Тутмоса III в Азию

ПОХОДЫ ТУТМОСА III В АЗИЮ

В четвертый месяц зимы египетский фараон Тутмос III выступил из пограничной крепости Джару и вступил в пределы Палестины. На четвертый день первого летнего месяца двадцать третьего года своего правления (1503 г. до н.э.) он прибыл в укрепленный город Газу. Здесь фараон, расположившись во дворце местного князя, велел призвать к себе чиновников, которым была поручена разведка. Вести были тревожные. Почти все города Палестины, Финикии и Северной Сирии поднялись против Египта. Обширные азиатские владения от Иразы на юге до далеких северных озер и могучей "реки, текущей в обратном направлении", были потеряны. Местные царьки перестали признавать власть египетского фараона, разуверились в его силе.

Тутмос был разъярен. Он проклинал свою мачеху Хатшепсут, умершую несколько месяцев нязад. Он был уверен, что она виновна во всем. Двадцать два года занимала властолюбивая царица престол, не допуская пасынка к делам управления Надев двойную корону и подвязав искусственную бороду, являлась она в тронный чал и торжественно принимала вельмож и сановников.

Со временем азиатские царьки стали держаться независимо и перестали платить дань в египетскую казну. Тутмос давно стремился проявить свою мощь и вновь внушить северным соседям страх перед египетским оружием, но при жизни властолюбивой мачехи нечего было об этом и думать, поэтому он с нетерпением ожидал ее смерти.

Но вот настал долгожданный день. Толпы плакальшиков провозгласили о смерти царицы Роскошный позолоченный саркофаг с ее мумией возложили на салазки, и быки повлекли его по горячему песку пустыни в окаймленную скалами Долину Царей. Архитектор Хапусенеб со своими подручными давно уже высек здесь четыре камеры и узкий коридор подземной гробницы.

Тутмос возликовал. Теперь он покажет чужеземцам силу египетского оружия. Спокойно выслушивал фараон известия о союзе, заключенном царем города Кадеша с 60 царьками Палестины, Финикии и Северной Сирии. "Разве это были настоящие властители? - думал Тутмос. - Ведь каждый из них правил в своем городе и ближайшей округе. Все они ненавидели друг друга, а только страх перед Египтом заставил их объединить свои силы. Но разве могут они действовать в согласии? Любой будет завидовать соседу и в душе радоваться его потерям. Разве станут они слушать приказы единого военачальника? Нет, каждый будет отдавать свои распоряжения Таких врагов нечего опасаться Напрасно труся! вельможи, отвыкшие от военных подвигов за годы мира".

Отпустив вестников и соглядатаев, царь велел принести четыре медные доски и царский лук. Он решил еще раз испробовать свое умение. Медные доски были поставлены в ряд, на небольшом расстоянии друг от друга. Царь, не торопясь, взял огромный составной лук и самодовольно осмотрел его. Лучшие оружейники потрудились на славу. Мощная деревянная основа была снабжена двумя умело вырезанными желобками. В нее были вставлены гибкие пластинки рога антилопы, а снаружи была прикреплена жила быка, и все вместе туго обмотано пальмовым лыком.

Нелегко согнуть такой лук, но Тутмос обладал большой силой и сноровкой. Привычным движением схватил он лук, сдавил его своими крепкими пальцами и мгновенно согнул его. Зазвенела туго натянутая прочная тетива. Фараон прицелился и выстрелил. Стрела пробила три медные доски и застряла в четвертой. С довольной улыбкой царь отдал приказ складывать палатки и двигаться в путь.

Вскоре за тем египетские войска вступили на территорию противника, благополучно вышли из горных теснин на равнину и подошли к Мегиддо, где укрепились вражеские войска. Впереди высились сверкающие на солнце городские стены и башни. Нигде не было видно неприятельского войска. Разведчики сообщили, что главные силы врагов сосредоточены южнее у Таанака.

Тутмос, двигавшийся в первых рядах своей армии, имел время построить ее в боевой порядок. Колесницы растянулись сплошной линией. Вперед был выдвинут отряд лучников. Позади располагалась пехота, за ней 500 отборных колесниц, запряженных быстрыми как ветер лошадьми. Они предназначались для погони.

Однако в тот день противник не принял боя. К вечеру египтяне разбили лагерь. Военачальники выставили дозорных и обходили палатки воинов, объявляя: "Готовьтесь, вооружайтесь. Приближается битва с врагом. Будьте мужественны".

На следующее утро на лагерь стали надвигаться главные силы врага. 3 000 колесниц мчались вперед. Кузовы некоторых из них были украшены золотыми и серебряными пластинками. Золотом и серебром блестела также сбруя коней Колесничие были облачены в тяжелые шерстяные разноцветные кафтаны, без рукавов, спускавшиеся от плеч до пят. Кое у кого грудь и живот были защищены неуклюжими треугольными деревянными панцирями, обтянутыми кожей. Одни стреляли из лука. другие метали дротики. Отряд египетских лучников двинулся вперед и осыпал врагов тучей стрел. Неприятельский строй поколебался. Некоторые лошади ринулись вперед, нарушив линию, и попали под фланговый обстрел. Более робкие повернули колесницы назад.

В это время уже успели выстроиться египетские колесницы. Лучники расступились, открывая им дорогу. Сплошной лавиной двинулись колесничие фараона. Ни один из них не выдвигался вперед. Лошади, покрытые легкими синими попонами, стянутыми красными и желтыми ремнями, двигались мерной рысью. Колесничие, слегка согнувшись и упираясь коленями в переднюю планку кузовы, натягивали луки. Стоящие рядом щитоносцы прикрывали своих начальников небольшими четырехугольными закругленными сверху деревянными щитами. Левой рукой они держали поводья, сдерживая резвых коней. Воины были одеты в длинные полотняные передники. Грудь их защищали короткие кожаные, а иногда бронзовые панцири. Руки и плечи были совершенно обнажены.

Египетские колесницы сблизились с неприятельскими, и сотни колесничих одновременно по команде опустили тетивы луков. Боевой порядок противника был окончательно расстроен. Вес перемешалось: опрокинутые кузовы, трупы коней и воинов, возничие, соскочившие с колесниц. Всюду слышались крики военачальников, стоны раненых.

Теперь на колесницы противника ударила египетская пехота. В левой руке пехотинцев был щит, обтянутый кожей, в правой - бронзовый, серповидный меч или тяжелое копье. Вскоре отступление неприятеля превратилось в паническое бегство. Каждый стремился первым добраться до крепостных стен.

Тутмос приказал своим военачальникам преследовать врага. Он надеялся следом за беглецами ворваться в крепость. Но осуществить это намерение ему не удалось. Победоносное египетское войско перестало повиноваться своим военачальникам. Колесничие и пехотинцы думали только о грабеже. Одни обрубали постромки и вскакивали верхом на захваченных лошадей, другие ломали кузовы колесниц, отрывая золотые и серебряные пластинки, украшавшие их, третьи добивали раненых и срывали с них дорогие пестротканные одежды, отвязывали пояса, украшенные золотыми пряжками, отбирали кинжалы в серебряной оправе. Некоторые связывали попарно пленников и угоняли их в лагерь.

Фараон ничего не мог поделать. Его армия превратилась в нестройную, буйную толпу. Голос царя терялся в сплошном гуле торжествующих криков, и Тутмос понял, что надо уступить.

Отступающие войска успели добраться до крепости. Они кричали, чтобы им отворили ворота. Но правитель Мегиддо выставил отборную стражу, приказав охранять все запоры. Беглецам предлагали карабкаться на стены. Сверху спускали канаты, ремни и просто старые одежды. Побежденные воины, побросав в ров оружие, взбирались по наклонной нижней части стены, а затем, добравшись до отвесной верхней части, сложенной из гладких кирпичей, хватались за края спущенных канатов. Воины, стоявшие на стене, вытягивали их наверх.

Если бы египтяне не были отвлечены грабежом, вряд ли кто-нибудь из беглецов спасся.

Тутмос был недоволен. Победа его не радовала. Он досадовал, что не удалось воспользоваться смятением, охватившим врага, и захватить город. Хмуря брови, оглядывал царь укрепления Мегиддо. Они казались неприступными. Глубокий ров окаймлял крепость. Нижняя часть стены была сложена из больших каменных глыб, а верхняя - из плоского кирпича. Десятки башен выдвигались вперед, сверкая белыми зубцами. Оттуда выглядывали меткие стрелки, грозя поразить каждого, кто осмелится приблизиться.

Сперва египтяне надеялись взять крепость, взобравшись ночью на ее стены. По приказу фараона были приставлены к стене деревянные лестницы. Но осаждающим не удалось подняться даже до середины стены. Они были сбиты и отступили с большими потерями.

Пришлось приступить к осаде. Разъяренный Тутмос велел вырубить все оливковые деревья и смоковницы в окрестных садах и соорудить деревянную изгородь вокруг города. Выставленная стража не пропускала ни одного человека. В переполненном беглецами городе было мало запасов продовольствия. Начался голод, болезни. Мертвые тела сбрасывались в ров, и они гнили там под раскаленными лучами летнего солнца - хоронить покойников было негде. Нестерпимое зловоние наполняло город. Наконец к Тутмосу явились вестники от правителя Мегиддо с мольбой о пощаде. Открылись городские ворота, и египетские воины устремились в город. Начался грабеж. Египтяне хватали все: мебель, одежду, украшения, хозяйственную утварь. Связанных женщин и детей, оглашающих воздух рыданиями, уводи, ж ли в египетский лагерь. Взятых в плен воинов заковывали в бронзовые кандалы и доставляли фараону. Он указывал, кого из них следует в дар богу Амону отправить в Фивы на работы в храмовых поместьях и мастерских, кого - отдать в награду отличившимся военачальникам и вельможам.

Египетская армия возвращалась домой. За колесницами следовали широкие повозки, нагруженные добычей, за ними уныло шагали истощенные пленные и пленницы в грязных лохмотьях, босые, растрепанные, с руками, скрученными за спиной.

Торжествовали военачальники и колесничие, но рядовые пехотинцы шли, понурив голову, ворча вполголоса.

Многие египетские воины проклинали злосчастный поход и с горечью вспоминали об убитых товарищах, зарытых в чужой земле. Сколько тягостей пришлось вынести царскому войску - и все это ради того, чтобы вельможи и военачальники наполнили свои дома азиатским золотом и чтобы новые толпы чужеземных рабов стали трудиться на полях фараона и его приближенных.

У многих воинов ныли не зажившие еще раны, у других горели на спинах и ногах рубцы от недавних палочных ударив, нанесенных по приказу придирчивых военачальников. Это было все, что они получили в награду за свои победы.