Развитие римской литературы середины I века

Развитие римской литературы середины  I века

ВВЕДЕНИЕ

Развитие римской литературы середины  I века до н. э. ознаменовалось появлением в ней особой  литературной школы. Поэты, принадлежащие к ней, получили у современников несколько условное название «неотерики» (от греческого neoteroi - новые). Неотерики высказывали уверенность в том, что их произведения «переживут века». В действительности эта доля выпала одному из них, о ком и пойдет речь в моей работе.

Определяющим в художественном миросозерцании неотериков была гражданственность личных переживаний.  Поэзия личных чувств ввела в литературу нового лирического героя, обособленного от общества и мыслящего индивидуально, потребовала освоения других жанровых форм и стихотворных размеров. Новыми и излюбленными формами стали эпиграммы, элегии, эпиталамы (свадебные песни) и эпилии (эпические формы на мифологический сюжет). 

Произведения поэтов-неоретиков дошли до нас лишь в разрозненных фрагментах или упоминаниях древних авторов. Единственное исключение составляет сохранившийся сборник стихов поэта Гая Валерия Катулла, который у современников признавался самым талантливым представителем школы «неотериков».

Поэтическое наследие Катулла невелико. Небольшая книжечка включает в себя 116 стихотворных произведений, среди которых посвятительное стихотворение Корнелию Непоту, различные мелкие стихотворения (I-LX), Объемные произведения (LX-LXVIII) (две эпиталамы, поэма, эпилий и перевод-переложение греческой поэмы Каллимаха, последнюю часть книги  составляют эпиграммы). 

Вместе с тем, в творческом наследии поэта можно выделить произведения малых форм, лирику и более обширные произведения лиро-эпического цикла.

Произведения малых форм: дружеские и любовные послания, личные и политические эпиграммы – личные переживания героя высказаны открыто, авторское «я» выступает отчетливо. Основу творчества Катулла составляет обрисовка собственного, далекого от общепринятого, представления о мире, дружбе и личных качествах человека, восприятие мира. Новый идеал человека и общества появляется в противопоставлении ранее существующему.

Нетрадиционность мировосприятия автора определяет и художественную направленность  его лиро-эпических произведений. В эпиталаммы вплетаются чувства откровенных чувстенных радостей. В обращениях слиты мотивы дружбы, любви и поэзии. В эпилиях встречаются все те же борения чувств, предательство и верность.

Каков же художественный мир героя лирики Катулла? Каковы ее основные темы и жанры? Рассмотрим их подробнее.



ТЕМЫ ЛИРИКИ КАТУЛЛА



Одна из важнейших тем лирики Катулла – любовная. Это прежде всего стихи о любви к Лесбии. Под этим псевдонимом, напоминающем читателю о греческой поэтессе Сапфо, скрывалась патрицианка, жена сенатора, умная и красивая, не чуждая любовных интриг и политики, сестра знаменитого народного трибуна, Клодия. Стихи, обращенные к Клодии, можно было бы объединить в отдельный сборник, однако в книге Катулла они расположены вперемежку с остальными, без определенного порядка. Псевдоним любимой Катулла не случайно напоминает нам о Сапфо. Действительно, цикл открывается переводом знаменитого стихотворения Сапфо, в котором изображены элементы любовного безумия. Чувства Сапфо при виде любимой, выходящей замуж, Катулл переносит на свои ощущения при виде Клодии. При этом он резче подчеркивает отдельные моменты и заканчивает строками:

От безделья ты, мой Катулл, страдаешь,

От безделья ты бесишься так сильно.

От безделья царств и царей счастливых

Много погибло. (Перевод С. Ошерова)

В стихотворении с окончательным разрывом с любимой Катулл еще раз касается этой трактовки противоречивых чувств в строках:



Со своими пусть кобелями дружит,

По три сотни их обнимая сразу,

Никого душой не любя, но печень

Каждому руша.

Только о моей пусть любви забудет!

По ее вине иссушилось сердце,

Как степной цветок, проходящим плугом

Тронутый на смерть. 

Эти два стихотворения как бы обрамляют цикл стихов, обращенных к Лесбии. Такие циклы были популярны в эллинистической поэзии, однако стиль Катулла отличается от них, так как в Риме к женщинам в обществе было другое отношение, нежели в Греции. 

Обращаясь к любимой, Катулл постоянно отражает свое преклонение и молчание пред ее красотой и величием. Слова здесь бессильны.

Сладостный твой смех; у меня, бедняги,

Лесбия, он все отнимает чувства:

Вижу лишь тебя – пропадает сразу

Голос мой звонкий. (пер. Ошерова)

Чувства Катулла противоречивы. Он сам не может понять, что же любовь делает с ним:

И ненавижу ее и люблю. 

«Почему же?» - ты спросишь.

 Сам я не знаю, но так чувствую я – и томлюсь. (Перевод Ф.Петровского) 

И все же в любимой Катулл находит так же друга:

Пусть проживем мы в веселье спокойные, долгие годы,

Дружбы взаимной союз ненарушимо храня. (Перевод А. Пиотровского)

И тут же снова противоречит сам себе:

Другом тебе я не буду, хоть стала б ты скромною снова,

Но разлюбить не могу, будь хоть преступницей ты!

Такие противоречивые чувства вызывает в авторе любовь к женщине, к родному краю, но все же она несет в себе благо, она учит людей мыслить, а не жить бездумно, бездушно. Она дарит наслаждение, успокоение:

Как сладостно, тревоги и труды сбросив,

Заботы позабывши, отдохнуть всем телом,

Усталым от скитаний, и к родным ларам

Вернуться и в постели задремать милой!

Понятие дружбы расценивалось во времена Катулла не как межличностные отношения, взаимопонимание, взаимовыручка, а как добропорядочность человека, его ответственность перед обществом, личная приязнь здесь не совсем исключалась, но не была основой дружбы. Катулл же открывает иное видение значения дружбы. Он рассматривает ее, как  одну из важнейших жизненных опор. Друг для него почти равнозначен брату. Катулл с таким же нетерпение ждет встречи с другом, как с любимой:

Друг Лициний! Вчера, в часы досуга<…> 

Превосходно и весело играли<…>

И ушел я, твоим, Лициний, блеском 

И твоим остроумием зажженный<…>

Словно пъяный ворочался в постели, 

Поджидая желанного рассвета, 

Чтоб с тобой говорить, побыть с тобою... (Перевод А. Пиотровского)

По понятиям поэта друг должен поддерживать всегда советом, и в трудную минуту Катулл ждет от друга взаимопомощи и поддержки.

Плохо стало Катуллу, Корнифиций <…>

Но утешил ли ты его хоть словом? 

А ведь это легко, пустое дело! 

Я сержусь на тебя... Ну где же дружба? 

Но я все-таки жду хоть два словечка, 

Пусть хоть грустных, как слезы Симонида. (Перевод С. Шервинского) 

Дружба придает герою силы и уверенность в себе, а измена в дружбе воспринимается сходно с изменой в любви, как великое зло, такие раны оставляют на сердце героя вечные шрамы.

…Неблагодарность царит, и добро не приносит сторицы,

Только докуку оно с горькой обидой родит.

Так и со мною. Врагом моим злейшим и самым жестоким

Тот оказался, кому другом и братом я был. 

Традиционно в Риме во времена Катулла поэзия не считалась деятельностью, полезной или значимой для общества, Катулл же рассматривает слово «поэт», как своего рода государственная должность, хотя внешней стороной жизни поэта рисует развлечения, общение с друзьями, поэтические игры.

…Вчера, в часы досуга, 

Мы табличками долго забавлялись. 

Превосходно и весело играли. 

Мы писали стихи поочередно. 

Подбирали размеры и меняли. 

Пили, шуткой на шутку отвечали<…> (Пер. А. Пиотровского)

 Внутри же поэта постоянно растет герой, который своими   творениями совершает великий подвиг во имя общества, и здесь он с ним уже неразделим. Он стремится к столице всей душой, чтоб как-то помочь своему народу, чтоб дождаться часа, когда его слово будет необходимо, когда он сможет высказать свой «подвиг»:

…Эй, Катулл, покидай поля фригийцев!

Кинь Никеи полуденные пашни!

Мы к азийским летим столицам славным!

О, как сердце пьянит желание странствий!<…>

Поэзия Катулла действительно обладает силой. Даже Цезарь признал, что опозорен на веки стихами Катулла о Мамурре. Однако позднее Цезарь сам сближается с Катуллом, понимая силу и истинность его воззрений. Резкие насмешки, направленные на определенные лица, сам Катулл называет ямбами. Они написаны на манер древних ямбографов.

Красота, женская красота – особенная тема лирики Катулла. Он не видит разрозненной красоты, для него она не выражается в частичке, руках или глазах – она в целостности. Лесбия олицетворяет для него красоту – она красива своим умом, свои обликом, своим поведением («…красива Лесбия, которая так прекрасна в целом, что одна похитила у всех все прелести»), а, например, «Квинтия для многих -  красива», а для Катулла - «бела, высока, стройна». По частям она хороша, но Катулл говорит, что в целом она не красива. А «ведь нисколько привлекательности, ни крошки соли в этом огромном теле».

Как я уже говорила, пред красотой бессильны слова Катулла, как он сам замечает:

 Вижу лишь тебя – пропадает сразу

Голос мой звонкий. (пер. Ошерова)

Впервые идеал красоты включает в себя «привлекательность», «утонченность», «изящество», «соль».





ЖАНРЫ ЛИРИКИ КАТУЛЛА







В общем, произведения Катулла делятся на три части по жанровому разнообразию:



Большие произведения в «ученом» стиле.

Мелкие стихотворения, шутки, среди которых выделяются:

А) Написанные в элегическом дистихе (эпиграммы, элегии),

Б) Полиметры (преобладающее место среди полиметров задимает одиннадцатисложник или «фалекиев стих»):

Будем жить и любить, моя подруга…

Большие произведения в ученом стиле  относятся к поэзии александрийского стиля. К ним относятся переводы (перевод элегии Каллимаха «Локон Береники»),  стихотворение «Аттис», написанное в «азианском» стиле и «галлиамбическим» размером. Самым значительным произведением Катулла в стиле высокого пафоса является эпиллий «свадьба Пелея и Фетиды», композицию которого можно назвать рамочной, т.е. внутрь одной темы темы вставляется другая и т.д. 

Эпиталамии (свадебные гимны) сочетают в себе «ученый» стиль и приемы фольклорной песни. Один из них является как бы сценарием свадьбы, а второй представляет из себя состязание двух хоров девушек.

Эпиграммы величиной в один дистих, непереводимые в своей сжатой выразительности, и как правило резюмируют тему разлада чувств.

Эпиграммы, в которых в центре внимания насмешка, направленная на определенное лицо, как правило написаны ямбом на манер древних ямбографов.

В эпиграммах моменты «непосредственного» стиля ослаблены, преобладает логическая композиция, «движение мысли к ритмическому строю элегического дистиха». 

Стихотворения в элегическом размере выдержаны в спокойных тонах. Здесь уже чаще встречаются описательно-сатирические зарисовки.

Некоторые элегии написаны сапфической строфой, такие, как:

Праздность, друг Катулл, для тебя – отрава,

Праздность - чувств в тебе пробуждает буйство.

Праздность и царей и столиц счастливых

Много сгубила.

«Полиметры» стилизованы иначе, чем эпиграммы. Их язык окрашен «интимно-фамилиарно». Насыщены гротескными образами, резкими красками, гиперболами.

В соответствии с античной традицией, «полимеры» Катулла почти всегда к кому-нибудь обращены. Впрочем обращение становится иногда голой формой, стихи приближаются к «одинокой» лирике, свойственной поэзии Нового времени.

«Шутки» Катулла, при всей их кажущейся простоте, представляют собой результат серьезной работы над искусством малой формы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Просмотрев темы и жанры поэзии Катулла, мы можем сделать вывод, что поэт был основателем некоторых тематических поправок и жанровых особенностей поэзии его последователей. Катулл сильно повлиял не только на ближайших «литературных потомков», но и на наших классиков и современников различных стран мира. Его любил и переводил А.С. Пушкин, А. Блок посвятил несколько пылких страниц истолкованию Катулловского «Аттиса». Верно говорили еще только зарождавшиеся сторонники школы «неотериков», что их произведения «переживут века»…