Предметная деталь как маркер сюжетных элементов в романах Софрона Данилова

Предметная деталь как маркер сюжетных элементов в романах Софрона Данилова

Т. И. Лазарева 

Народный писатель Якутии Софрон Петрович Данилов является одним из ярких представителей якутской литературы. Широкому кругу читателей и в литературной среде прежде всего он известен как выдающийся романист. Уже первый его роман «Пока бьётся сердце», опубликованный в 1967 г., принёс ему творческое признание. Данное произведение писателя было воспринято исследователями не только как первый социально-психологический роман в якутской литературе, но и как новаторское произведение.

Дебютный успех писателя повторился в 1973 г. с выходом в свет второго романа «Человек живёт только раз», в котором отражены события Гражданской войны конца 1922 – начала 1923 г., происходившие на территории Якутии.

В социально-психологическом романе «Пока бьётся сердце» основной художественной доминантой выступает психологизм. Софрон Данилов, поднимая в нём идейно-нравственную проблематику, не стремится чётко обосновать свою авторскую позицию, он делает это косвенно, т. е., опираясь на неявный «подтекстовый» психологизм, которому подчиняется и сюжет романа. Так, в романе сюжетные элементы чётко не выделяются, а даются в скрытом виде с помощью предметных деталей. Иначе говоря, предметные детали, выступая маркером сюжетных элементов, становятся их двигателями.

В романе экспозиция даётся на первой же странице. В ней встречается предметная деталь – разбитая Надеждой Алексеевной тарелка, которую она от волнения выронила, услышав весть о приезде Аласова. Так, с приезда Аласова завязываются все сюжетные линии романа.

В свою очередь, маркером завязки и кульминации выступает предметная деталь – часы со старым амбарным замком вместо гири. Данная деталь становится показателем определённой авторской манеры писателя. Так, Софрон Данилов, подчиняя предметную деталь скрытому психологизму, преднамеренно усложняет её природу. Сложность данной детали заключается в том, что она, с одной стороны, обладает сюжетной функцией, с другой – способствует раскрытию образа персонажа. Таким образом, одновременно выполняя несколько функций, предметная деталь формирует глубокий подтекст, за счёт чего усиливается её имплицитный потенциал. Такой авторский приём можно назвать «деталь в детали». Исходя из этого, мы рассматриваем часы и старый амбарный замок как отдельные предметные детали, на основе которых формируются два различных типа подтекста: символический и аллегорический.

Символический подтекст детали – часы – раскрывается в начале романа в эпизоде, где Аласов спустя 20 лет уже в качестве педагога переступает порог учительской. Данная деталь символизирует однообразную и размеренную жизнь арылахской школы. Её семантическая функция глубже раскрывается с помощью ещё одной предметной детали – старые бумаги, которая также является частью интерьера учительской и выполняет вспомогательную функцию. Так, Аласов, зайдя в учительскую и увидев в ней прежнюю обстановку, удивленно думает про себя: «Все как раньше и даже бумаги, приклеенные на доске, где прикрепляются расписания уроков, будто не заменены, а висят те же самые» (перевод наш. – Т. Л.) [1, 23]. Таким образом, прежняя обстановка учительской служит поводом для возникновения у Аласова противоречивого отношения к руководству школы, которое впоследствии становится основным идейно-нравственным конфликтом в романе.

Аллегорический подтекст детали старого амбарного замка раскрывается в конце романа в эпизоде, где Аласов сидит в учительской, держа в руке приказ о своем увольнении с должности. Царящую в этот момент тишину нарушает громкий звук часов. Аласову кажется, что звук часов, как бы усмехаясь над ним, повторяет следующие слова: «Про-пал, про-пал». И чтоб уменьшить этот звук, он сильно дергает за старый амбарный замок, подвешенный вместо гири. Но звук часов ещё больше усиливается, повторяя другие слова: «У-во-лен, у-во-лен».

Старый амбарный замок уподобляется образу Пестрякова, завуча школы. Не зря в переводе романа на русский язык Пестряков предстаёт под другим именем Тимир. Новое имя героя носит отпечаток его характера. Так, слово «тимир» в переводе с якутского означает «железо». Действительно, Иван Иванович – человек холодный и рассудительный. В дневнике ученицы Нины Габышевой ему даётся следующая характеристика: «Всегда холодный… не человек, а холодильник!» (перевод В. Литвинова) [2, 253]. Образ Пестрякова ассоциируется со старым амбарным замком ещё и по той причине, что мировоззрение у данного персонажа, можно сказать, «закрыто» на ключ, так как он никогда не изменяет своим жизненным принципам и никогда не выходит за рамки своих четких понятий. Пестряков всегда требует от учителей неукоснительного соблюдения учебной программы. Но это справедливое требование переходит у него в отрицание необходимого творческого отношения к труду учителя. Иван Иванович напоминает нам известного чеховского героя «человека в футляре». Как и Беликов, он настолько замкнулся в кругу своих устарелых убеждений, что боится всяких нововведений. Консервативная жизненная позиция данного персонажа убедительно раскрывается с помощью эпитета «старый».

В свою очередь, поступок Аласова – остановить ход часов – характеризуется не только как попытка приостановить работу механизма, созданного за долгие годы Пестряковым, но и желание изменить атмосферу, царящую в школе. Данная деталь, повторяясь в начале и в конце романа, образовывает кольцевой сюжет.

В романе по ходу развития сюжетной линии встречается предметная деталь – дневник ученицы Нины Габышевой, которая, выступая самой веской «уликой» против Аласова, определённым образом заостряет главную конфликтную ситуацию. Данная деталь вновь появляется в конце романа и становится маркером скрытой развязки. Так, в конце романа позиция директора школы Кубарова меняется – он встаёт на сторону Аласова и возвращает Нине её дневник.

В историко-революционном романе «Человек живёт только раз» психологизм не является основной художественной доминантой. В связи с этим предметные детали, выступающие маркером сюжетных элементов, выполняя лишь сюжетную функцию, не обладают имплицитным потенциалом.

В романе развитию событийной линии способствует предметная деталь – заячья шапка Томмота. Так, по задуманному плану чекистов бывший царский офицер Соболев должен сбежать к белым, захватив с собой фальшивый план операции красных против Пепеляева. Но по дороге Соболева убивают, и секретный план чекистов разваливается. В этот момент у них под арестом находится приговорённый к расстрелу Валерий Аргылов, который никак не может смириться с трибуналом, и, чтоб избежать его, он начинает искать хоть какую-нибудь ниточку спасения. И он находит её в лице молодого чекиста Чычахова. Вот как это описывается: «Остановились во дворе ГПУ, у ворот тюрьмы. Конвойный с караульным что-то долго выясняли между собой. Пока стояли, дожидаясь, глаза Аргылова остановились на шапке Чычахова. Белая, заячья, на затылке чернеет проплешина. Увидев эту проплешину, Валерий вздрогнул: после похорон двух убитых им красноармейцев Кыча ушла с парнем точно в такой шапке. Он, это он!» (перевод Н. Ершова) [3, 102]. Узнав по заячьей шапке в Томмоте друга своей сестры Кычи, Валерий на одном из допросов всячески пытается разжалобить парня. О намерениях Аргылова Томмот рассказывает Ойурову, у которого моментально возникает план устроить побег Аргылова при помощи Томмота, миссия которого заключается в доставке плана операции красных белым, с целью запутать последних. Так, с помощью предметной детали и начинается развёртывание сюжетной линии во второй части романа.

В романе «Человек живёт только раз» сюжетные элементы не находятся на расстоянии, как было в предыдущем романе, а подаются все вместе. Например, гибель главных героев Томмота и Кычи от рук белогвардейцев в конце произведения является одновременно и кульминацией и развязкой. Так, совместив сюжетные элементы в одном событии, писатель добивается накала страстей и романтического решения, завершая сюжет.

В кульминации значима предметная деталь – блокнот, подаренный Валерием Аргыловым Томмоту в знак благодарности и доверия к нему. Данная деталь, несколько раз повторяясь в структуре сюжета, становится маркером кульминации романа. Так, тайный агент чекистов Томмот Чычахов, чтобы предупредить красных о засаде, отрывает из блокнота листок и набрасывает схему расположения цепей, пулемётов и передаёт другому тайному агенту Прошке Савельеву. Но Прошку при попытке бегства пепеляевцы задерживают и в рукавице находят тот самый лист бумаги. Так, белогвардейцы и разоблачают Томмота, его секретную миссию.

С помощью другой сюжетной детали – топор – показана завязка романа. Так, после расстрела Томмота и Кычи белыми немой батрак Суонда с топором бросается за ними. В этом видится оптимизм произведения.

Таким образом, результат исследования позволяет говорить о том, что функциональные возможности предметной детали зависят от жанровой разновидности художественного произведения. Иначе говоря, реализация художественной детали зависит от типа текста, в котором она используется. Например, 

в социально-психологическом романе «Пока бьётся сердце» предметные детали, подчиняясь скрытому «подтекстовому» психологизму, одновременно способствуют развитию сюжета и раскрытию образа персонажа. Так, предметные детали, выполняя несколько функций, формируют глубокий подтекст, тем самым они приобретают имплицитный потенциал. В этом и состоит специфическая жанровая особенность художественной детали в социально-психологическом романе, где она имплицирует порой больше, чем означает, превышая собственную номинацию. В свою очередь, в историко-революционном романе «Человек живёт только раз» предметные детали утрачивают свою многофункциональность, в итоге они не обладают имплицитным потенциалом.

Список литературы

1. Данилов С. П. Сурэх тэбэрин тухары = Пока бьётся сердце : роман. Якутск : Кн. изд-во, 1967. 608 с. (на якут. яз.).

2. Данилов С. П. Бьётся сердце (Сурэх тэбэрин тухары = Пока бьётся сердце (на якут. яз.)) : роман / пер. с якут. В. Литвинова. М. : Современник, 1988. Т. 1. 318 с.

3. Данилов С. П. Красавица Амга (Киhи биирдэ олорор = Человек живёт только раз. (на якут. яз.)) : роман / пер. с якут. Н. Ершова. М. : Современник, 1988. Т. 2. 408 с.