Биографии Ганс Христиан Андерсен, Ганс Христиан Андерсен, Фома Аквинский, Пьер Амп , Шарль Бодлер.

Биографии: Ганс Христиан Андерсен, Фома Аквинский, Пьер Амп, Шарль Бодлер.


Ганс Христиан Андерсен

Гильом Аполлинэр 

Фома Аквинский

Пьер Амп 

Шарль Бодлер


Ганс Христиан Андерсен



02.04.1805 г., г. Оденс, Дания - 05.08.1875 г. 

АНДЕРСЕН Ганс Христиан [Hans-Christian Andersen, 1805-1870] - датский поэт, примыкавший к романтической школе. Его сказки - одно из значительнейших явлений в мировой литературе XIX в. Родился в семье бедного сапожника, в старинном датском городе Одензе, сохранившем много средневековых обычаев. Учился в школе для бедных, где получил начатки знаний по арифметике и правописанию. Десяти лет от роду начал свои литературные опыты. Четырнадцати лет оставил родной дом и уехал в Копенгаген. Здесь в течение трех лет кое-как перебивался. В 1828 Андерсен поступил в университет и выпустил свою первую книгу "Путешествие пешком от Гальменского канала до острова Амагера" и пьесу "Любовь на Николаевой башне". Имя Андерсена скоро приобрело известность, однако и датское общество и датская критика неустанно и долго еще после того как он получил общее признание за границей третируют его за происхождение, за внешность, за чудачества поэта, которые приписываются "тщеславию", за ошибки в правописании и новаторство в стиле, которое квалифицируется как безграмотность. При этом он терпит жестокую нужду, так как с 1829 живет исключительно на крайне скудные литературные заработки. Травля влиятельных общественных и литературных кругов вынуждала Андерсена неоднократно покидать родину. Первое большое заграничное путешествие, предпринятое им в 1833, было началом его славы. В начале путешествия он пишет поэму "Агнета и моряк" на сюжет датской народной песни; в Швейцарии - сказку-повесть "Ледяница"; в Риме, который он особенно любил, где родилась его дружба с знаменитым скульптором Торвальдсеном, начинает свой первый роман "Импровизатор", доставивший ему европейскую известность. В "Импровизаторе" изображены природа Италии и жизнь римской бедноты. В 1834 он возвращается на родину, а в 1835 выходит первый том его сказок и рассказов. 

Из произведений Андерсена, вышедших во вторую половину его жизни [1845-1875], следует отметить, кроме сказок, поэму "Агасфер" [1848], романы - "Две баронессы" [1849] и "Быть или не быть" [1853]; в 1846 он начинает писать свою художественную автобиографию "Сказка моей жизни", которую доводит до конца в 1875, последнем году своей жизни. 

Жизнь Андерсена явно отразилась в его произведениях, герои которых почти всегда - представители бедных слоев, благородные сердцем, талантливые, но страдающие от презрения сильных мира сего ("Импровизатор", "Это только скрипач", "Петька-счастливец"). 

Из всего, что писал Андерсен, безусловно наиболее слабы его драмы, наиболее значительны сказки. Сюжеты для сказок Андерсен брал из народных саг, древних поэтических произведений, рассказов, слышанных в детстве, главное - из обыденной действительности. Обилие описаний природы отличает сказки Андерсена от народных, причем в этих описаниях высокая художественность сочетается с географической точностью. Часто сказки Андерсена совершенно лишены волшебства, внешне реалистичны, их "сказочность" только во внутренних качествах героев. Большинство сказок проникнуто мягким юмором, сердечной добротой. По форме истинно детские, сказки Андерсена настолько серьезны по содержанию, что вполне доступны только взрослым. 

Необыкновенно живой язык сказок, - язык Андерсена-импровизатора, рассказчика, которым равно заслушивались и в кругу детей и в кругу взрослых, основан: 1. на синтаксических особенностях, за которые косная датская критика так долго травила Андерсена, 2. на обилии звукоподражаний и на необыкновенной динамичности описаний. Последние особенности и делают его сказки столь любимыми в детской среде. Эстетическое любование стариной и чисто человеческая жалость ко всему отживающему, свойственные Андерсену, никогда не соединяются у него, как у некоторых немецких романтиков, с идеологическим преклонением перед прошлым. Сын сапожника, поэт из народа, испробовавший на себе все тернии классового общества, он никогда не упускает случая подчеркнуть свою симпатию к угнетенным, свою веру в будущее. Но Андерсен не возвысился до понимания социальных проблем своего времени. Его идеология христиански филантропична. Его мировоззрение проникнуто наивным морализмом. Добрые чувства, сила нравственного совершенствования человека - для Андерсена залог 



Гильом Аполлинэр

1881 - 1918 

АПОЛЛИНЭР Гильом [Guillaume Apollinaire, 1881-1918] - псевдоним Вильгельма Аполлинария Костровецкого, французского поэта и критика. А., в начале своей лит-ой карьеры стоявший близко к представителям французского символизма, впоследствии один из крупных представителей левого искусства во Франции, примкнул к кубистам и футуристам. Подобно многим буржуазным революционерам в искусстве, А. был чрезвычайно неустойчив и беспринципен в своих политических взглядах. Поэт, к-рого считали эстетическим террористом, способным разрушать музеи и даже - похищать памятники искусства (в 1911 А. был арестован по нелепейшему обвинению в краже "Джиоконды"), поэт, написавший: "Люди будущего, помните обо мне - я жил в эпоху, когда кончались короли", издевавшийся над буржуазной публикой (постановка драмы А. "Сосцы Тирезия", вызвавшей возмущение зрителей), в то же время всячески старался демонстрировать свою благонадежность и добивался ордена Почетного легиона. Эта неустойчивость привела к тому, что во время войны А., некогда осмеивавший военщину, обратил свои футуристские лозунги бодрости и борьбы со "старьем и рутиной" на служение империализму, требуя не только победы над Германией, но и "возмещений". Нужно отметить, что этот патриотический подъем сопровождался, по словам биографа А. - Ф. Супо, - "психической растерянностью" и упадком творческих сил. В период расцвета А. был активным деятелем не только в области лит-ры, но и в области живописи, со многими представителями к-рой (Пикассо, Анри Руссо) он был близок. А., изложивший в своей книге "Живописцы-кубисты" [1912] принципы живописного кубизма, сам испытал на себе влияние этой школы и пытался перенести ее приемы на искусство слова. Не довольствуясь нарушением канона в области синтаксиса, метра и словаря, А. изгоняет из своих стихов пунктуацию, прибегает к типографским ухищрениям и др. приемам, цель к-рых - дать в поэзии присущее живописному кубизму многопланное ощущение объекта. Таковы "каллиграммы" и "идеограммы" А., в к-рых он стремится сделать стихи выразительными не только поэтически, но и графически. Лучшие книги А. ("Alcools", "Calligrammes") обнаруживают подлинного лирического поэта с некоторой склонностью к сатире. А. обладал значительной, характерной для ученика символистов эрудицией, к к-рой несколько иронически относились его левые друзья и враги, считавшие ее одной из причин "рассудочности" А. 

От шаблонного футуризма А., испытавшего на себе влияние не только Рембо (см.), но и Гейне (см.) и Бодлера (см.), отличает его связь с лит-рой прошлого. Даже своими каллиграммами и идеограммами А. обязан не только новаторским тенденциям, но и знакомству с поэзией александрийцев. А. оказал значительное влияние на новейшую французскую поэзию вплоть до последних ее представителей - сверхреалистов (см.), к-рые не только самое название своей школы, но и принцип "сверхреалистской" импровизации заимствовали у А. 



Фома Аквинский

г. Акуино, Италия 

Фома Аквинский (Thomas Aquinas) (1225 или 1226, замок Роккасекка близ Акуино, Южная Италия, – 7.3.1274, монастырь Фоссануова, Юж. Италия), средневековый философ и теолог, систематизатор ортодоксальной схоластики, основатель томизма; монах-доминиканец (с 1244). Учился в Неаполитанском университете (1239–44), затем у Альберта Великого в Парижском (1245–48) и Кельнском (1248–1252) университетах. С 1257 доктор Парижского университета. Читал лекции в Париже, Кельне, Риме и Неаполе. В 1323 причислен к лику святых католической церкви, в 1567 признан пятым "учителем церкви". 

В основных монументальных трудах "Сумма теологии" (около 3 тыс. статей, не окончена) и "Сумма против язычников" подведены итоги теологическо-рационалистических поисков зрелой схоластики, направленных на отработку вероучения в формах здравого смысла. Культуру здравого смысла, упорядочение "естественного" рассудка, над которым надстраивается ярус "сверхъестественные" догмы, Ф. А. вслед за Альбертом Великим нашёл у Аристотеля. Задача, которую ставит себе Ф. А., – это упорядочение множества в единство, а не просто созерцание единства, отрешённого от всякой множественности; он как бы стремится вывести бытие бога из бытия вещей. В этом мышление Ф. А. отличается от абстрактного умозрения ранней схоластики (Ансельм Кентерберийский), ориентировавшейся на Платона, неоплатонизм и Августина. В рубриках "Суммы теологии" одни и те же схемы мысли накладываются на бесконечную пестроту конкретных вопросов – от пяти доказательств бытия бога до определения границ допустимого и недопустимого в финансовой деятельности и т.п. 

В основе онтологии Ф. А. – восходящая к Аристотелю антитеза "потенциального" (возможного) и "актуального"  действительного)."Потенциальное" – колеблющаяся, неустановившаяся, открытая для перемен незавершённость и постольку несовершенство. "Чистая потенциальность" – материя, "слабейший вид бытия"; она характеризуется лишь пассивной восприимчивостью к воздействию извне. "Актуальное" – это реализованность, осуществлённость, завершённость и тем самым совершенство. "Актуальна" в своей противоположности материи форма – принцип порядка и чёткости; абсолютная актуальность, не допускающая какой либо потенциальности, – бог, источник всякого оформления. Материя вносит в форму и присущую форме идеальную всеобщность конкретизирующий "принцип индивидуации". Во всём сущем Ф. А. вслед за Аристотелем различает "субстанцию" (сущность) и "акциденции". Онтология Ф. А., как это вообще характерно для средневековой философии, ценностно окрашена: "сущее и благое есть понятия взаимозаменимые" (Summa theologiae, II, q. 18, a. 3). 

Антропология Ф. А., особенно связанная с острыми идеологическими конфликтами его эпохи, исходит из представления о человеческом индивиде как личностном соединении души и тела. Душа нематериальна и субстанциальна, однако получает завершающее осуществление лишь через тело. Эту идею Ф. А. защищал как против платоническоавгустиновского спиритуализма, так и против аверроизма (Сигер Брабантский), учившего о единой безличной интеллектуальной душе во всех мыслящих существах мироздания. Учение Оригена о сущностном тождестве ангельской и человеческой природы, с точки зрения Ф. А., ложно. Человеческая душа – не просто "двигатель" тела, но его субстанциальная форма. Эта концепция вызвала противодействие августинистскофранцисканских оппонентов Ф. А., пока не была принята на Вьеннском соборе в 1314 в качестве ортодоксальной доктрины католической церкви. В аверроизме Ф. А. видел ниспровержение христианской эсхатологии, апеллирующей к судьбам личной души. Личность для Ф. А. – "самое благородное во всей разумной природе" (там же, 1, q. 20, а. 1), интеллект – это всегда личный интеллект и постольку не абсолютное начало, но часть целого. Только в боге интеллект есть сущность, в человеке же – потенция сущности, так что не "интеллект мыслит", но человек мыслит "при посредстве" интеллекта. Это включение интеллекта в душевнотелесную индивидуальность и отрицание его абсолютности, вытекающее из христианских догматических предпосылок, сочетается у Ф. А. с утверждением примата интеллекта над волей. Ф. А. считает, что разум сам по себе выше воли, однако делает оговорку, что в жизненной плоскости любовь к богу важнее, чем познание бога. 

Для этики Ф. А. характерно учение о "естественном законе", вложенном богом в сердца людей и описываемом в духе этики Аристотеля; над ним надстраивается "божественый закон", который превосходит "естественный закон", но не может ему противоречить. В трактате "О правлении государей" Ф. А. соединяет восходящие к Аристотелю представления о человеке как общественном существе, об общем благе как цели государственной власти, о моральном добре как середине между порочными крайностями и т.д. с христианскими догматами и доктриной о верховном авторитете римского папы. Ф. А. с оговорками признаёт право народа восстать против тирана, систематически извращающего справедливость. 

Философскотеологическая система Ф. А. стала с 14 в. знаменем доминиканских схоластов в их спорах с августинизмом и францисканским "скотизмом" (системой Иоанна Дунса Скота). С 16 в. томизм энергично насаждается иезуитами; их теологи (Ф. Суарес и др.) комментируют и модернизируют систему Ф. А. Со 2й половины 19 в. учение Ф. А. становится основой неотомизма



Пьер Амп

1876 г. 

АМП Пьер [Pierre Hamp] — настоящая фамилия Bourdillon, французский писатель. Основным произведением Ампа является монументальный цикл романов, посвященных труду и производству: «La Peine des Hommes» (Страда человеческая).Амп выступает в этом грандиозном произведении (еще неоконченном) как «поэт промышленной расы», как новатор, решительно разрывающий со старыми сентиментальными традициями буржуазного искусства («трагедии станков напряженнее, чем трагедии спален»), — он делает попытку создать искусство индустриальной эпохи. Идеология Ампа — типичная идеология технической интеллигенции. Амп никогда не поднимает возражающего голоса против капиталистической системы как таковой, он борется только за усовершенствование технического базиса капиталистической промышленности, за рациональную организацию производства, за классовый мир, покоящийся на «справедливых» отношениях между организаторами и организуемыми. Производственные романы Ампа, возникшие в эпоху индустриальной экспансии, проникнуты насквозь этой характерной идеологией. «Страда человеческая» включает «Шампанское» (Vin de Champagne, 1910) — показан процесс производства вина, начиная со сбора винограда и кончая упаковкой бутылок выдержанного шампанского; «Свежая рыба» (Maree fraiche, 1910) — показана добыча и обработка рыбы; «Рельсы» (Le Rail, 1912) — подробнейшим образом показана работа большой железнодорожной станции; «Лильские ткачи» (L’Enquete, 1913) — обследован с применением научно-статистического метода быт текстильных рабочих; «Лен» (Le Lin, 1921) — показаны все производственные процессы, связанные с обработкой льна; «Песнь песней» (Le Cantique des Cantiques, 1922) — детальнейшая картина парфюмерной промышленности: от сбора цветов, взращенных в садах Грасса, до усовершенствованных химических лабораторий парфюмерных королей Парижа. Несмотря на отсутствие какой бы то ни было личной, психологической темы и сюжета в традиционном смысле (динамика вещи обусловлена здесь течением производственного процесса, сменой его стадий, его внутренней логики), романы Ампа все же являются подлинно художественными построениями, настоящими вещами искусства (их материал необычен, и конструкция основана на совсем новых положениях — все это делает эти своеобразные романы явлениями нового жанра, тесно связанного с индустриальной эпохой). Цикл «Страда человеческая» кроме романов включает еще несколько полупублицистических книг — «Больная промышленность» (Les Metiers blesses), «Победа машин» (La Victoire mecanicienne), «Непобедимый труд» (Le Travail invincible), «Новая честь» (Un Nouvel Honneur), — чрезвычайно интересных для характеристики автора. Собранные здесь очерки посвящены таким вопросам: война и промышленность, война и труд, техническая революция, проблема восстановления французской промышленности. В постановке этих вопросов Амп проявляет себя не только как технический интеллигент, работающий над усовершенствованием национальной капиталистической машины, но и как патриот, зараженный махровым шовинизмом. Производственные романы Ампа знакомят с течением производственных процессов, показанных во всех подробностях с безукоризненной отчетливостью и полнотой. Амп прежде всего документатор. Он с величайшей тщательностью описывает конкретный материал индустриального мира, впервые с такой решительностью введенный в искусство. Но за этой внешней объективностью, за этим кажущимся беспристрастием документатора скрывается вполне определенная физиономия классового художника. Он рассматривает мир как взаимоотношение двух групп: организаторов и организуемых; первые должны уметь направлять промышленное развитие, планировать, рационально строить производство, вторые должны не за страх, а за совесть трудиться, максимально расходуя свои силы — это дает им право на здоровый, сытый и разумный быт. 

Романы Пьера Ампа представляют собою настоящую энциклопедию рациональной организации производства. Люди играют в произведениях Ампа специфическую роль, — художник никогда не интересуется их психикой, их переживаниями. Люди вообще не существуют для него за пределами производственного процесса. От живого человека он отвлекает его производственную функцию и рассматривает его в этом ограниченном разрезе. Амп видит не людей, а только их отношение к производству. Своеобразие творчества Амп заключается не только в специфической тематике его произведений, но и во всем характере их стиля. Это — точный, как чертеж или таблица, деловой, рассчитанный на теоретическую убедительность, без всяких эмоций, стиль художника технической интеллигенции. Художник, выражающий в своем творчестве психоидеологию технической интеллигенции, воспринимает действительность как систему точных выкладок, как график, в котором систематизированы живые процессы. Обозначение, дата, цифра, подсчет для него более ощутимы, чем охватываемая ими действительность. Художник максимально отвлеченен. В соответствии с той ролью, которую играет его классовая группа в жизни капиталистического общества, он фетишизирует техническую и организационную оболочку действительности. Она кажется ему всем. Кроме производственных романов Амп написал три тома бытовых новелл под общим названием «Люди» и несколько пьес («La Maison», «La Compagnie»). Все произведения Ампа, за исключением пьес и большинства полубеллетристических произведений, переведены на русский язык. 


Шарль Бодлер

09.04.1821 Париж, Франция - 31.08.1867 

Французский поэт. Поэтическая деятельность Б. совпала с расцветом во французской лит-ре романтических и парнасских течений. После бури французской революции и эпопеи наполеоновских войн во Франции установился буржуазный порядок, не выполнивший не только чаяний широких народных масс, но и стремлений средних слоев, той мелкой буржуазии, к-рая давала наибольшее количество художников вообще и в частности писателей и поэтов. Глубокое разочарование охватило умы. С одной стороны, результатом такого разочарования было неверие в прежние принципы разума, который должен просветить и исправить мир. Воззрения энциклопедистов были погребены, и на месте их возник противоположный культ страстей, иррационального или мистических настроений. Не было и надежды на политический выход из юдоли скорби на путь радикальной социальной реформы. На почве глубокого пессимизма, охватившего лучшие умы, выросло огромное, не только английское, но и мировое явление байронизма, разочарование с сильной примесью революционного брожения. 

Однако романтизму были свойственны и другие черты. Одновременно с Байроном (см.), менее сильным, но все же властителем умов являлся Шатобриан (см.), к-рый хотя и представлял собою то же разочарование со многими чертами, очень близкими байронизму, но с большой примесью эстетического христианства и реакционной дворянской идеологии. 

Промежуточное положение занимали художники, к-рые хотели уйти в свое искусство и в игре воображения, полетах фантазии, в наслаждении ремеслом своим найти себе жизненное содержание. 

Если глава так наз. "Парнаса", выдвигавшего это чисто формальное отношение к поэзии, Леконт де-Лиль (см.), был вместе с тем глубоким мыслителем и одним из наиболее ярко выраженных пессимистов своего века, то другие не забирались так глубоко и стремились только создавать "эмали и камеи" [название сборника стихотворений Теофиля Готье (см.)] с причудливостью и четкой сочностью слова. 

Сын своего времени, Б. точно так же был преисполнен разочарованием и равнодушием к идеям прогресса; к окружающей жизни он относился скептически или даже гипохондрически. В то же время словесное мастерство, музыкальную и ювелирную точность выражения он возлюбил как средство перечеканивать свои печали и страдания в произведения искусства и тем самым хоть несколько утолять их. Б. однако резко выделяется на фоне других поэтов того времени определенной наклонностью к крайней изощренности и даже извращенности. 

Индивидуально это объяснялось в Б. конечно его болезнью. Он происходил из семьи наследственно маниакальной. Наследственное предрасположение и условия, в к-рых он жил, привели его также к злоупотреблению наркотиками. Скучая, пренебрежительно относясь к неудовлетворяющей его действительности, Б. ищет неслыханных развлечений, чего-то совершенно нового и находит в этом не только некоторое удовлетворение: он гордится своим моральным и эстетическим дендизмом. Быть непохожим на других, быть предметом опасливого уважения в качестве "сатанинского поэта", - такова была поза, избранная французским поэтом, обусловленная его характером и общественными условиями. 

Но поэт является не только личностью: он прежде всего общественная фигура. Каждое время выбирает ту или другую индивидуальность для полного своего выражения и выдвигает на первый план либо более или менее здоровые, либо больные натуры. В тогдашнем французском обществе накопилось столько скуки, столько презрения к жизни и вместе с тем столько потребности преодолеть свои страдания преображением их в художественные формы, "сублимировать" страдания, что именно такой человек, как Б., при крупном таланте, мог оказаться весьма ярким представителем этой ветви тогдашнего общественного самочувствия и ее выразителем в литературе. 

Однако в средине прошлого века буржуазия не настолько еще изжила свои жизненные ресурсы, чтобы Бодлер, первый декадент (упадочник), был сразу понят окружающим обществом. Только наиболее утонченные ценители преклонялись перед ним. 

Большая публика прошла вначале мимо него. Лишь впоследствии, когда декаданс, т. е. эстетничанье идеями смерти, греха, болезни, разврата, стал главным мотивом поэзии, Б. был объявлен великим предшественником и даже основателем декадентского символизма. 

Надо отметить еще, что в эпоху 1848, когда сильная революционная судорога потрясла буржуазный мир, Бодлер как бы проснулся. К этому времени относятся его произведения - "Сумерки", "Рассвет" и "Пирушка тряпичников". Демократические и чуть-чуть революционные нотки стали проявляться в поэзии Б., но они скоро угасли в еще более мрачном разочаровании. 

Личная жизнь Б. сложилась ужасно. Его любовь - мулатка Дюваль, была бессовестной пьяницей, измучившей поэта. Его небольшое состояние было полностью съедено. К концу своей жизни Б. был почти нищим. Умер он разбитый параличом и забытый. 

Главное его произведение - "Цветы зла" (Les fleurs du mal, 1857; имеются русск. перев. Якубовича-Мельшина и Эллиса; переводили его и многие другие поэты: Сологуб, Вячеслав Иванов и др.). "Цветы зла" - квинтэссенция тех настроений, о к-рых мы говорили выше. Современник парнасцев, требовавших необыкновенной филигранности стихотворной формы, твердости структуры, экономии в словах, строгого ритма и выбора образов и глубокого соответствия им выражений, Б. не только подчинялся всем этим условиям, но оказался одним из крупнейших мастеров такой, классической по-своему, формы стиха. Б. принадлежит к породе поэтов-скульпторов. Свои стихи он высекает или кует. Его произведения тверды, всякое слово стоит определенно на своем месте. Мастерство здесь мужественное. Т. к. содержание обыкновенно выражает собою идеи, близкие к отчаянию или к полусумасшествию, грязь или низость глубокого падения, морального и физического, то, казалось бы, это содержание находится в резком противоречии с формой. На самом деле этого нет. Так же как у Леконт де-Лиля, у Б. такое соединение содержания с формой производит впечатление сдерживающего себя, полного достоинства констатирования ужаса жизни. 

Перед нами поэт, к-рый знает, что жизнь представляет собою мрак и боль, что она сложна, полна бездн. Он не видит перед собою луча света, он не знает выхода. Но он от этого не отчаялся, не расхандрился, напротив, он словно сжал руками свое сердце. Он старается сохранить во всем какое-то высокое спокойствие, стремится как художник доминировать над окружающим. Он не плачет. Он поет мужественную и горькую песню именно потому, что не хочет плакать. Позднее поэты этого упадочного типа совершенно утеряли такое равновесие и такую суровую граненность формы. 

Бодлер написал кроме того "Маленькие поэмы в прозе" (русский перевод Александровича, М., 1902, и Эллиса, 1910), дневник, озаглавленный им "Обнаженное сердце" (русский перевод Эллиса, М., 1907). Ему же принадлежит серия статей об изобразительном искусстве, в к-рых он показал себя человеком изумительно тонкого и верного вкуса и большим мастером слова в области критики, и образцовый перевод новелл Эдгара По (см.), оказавшего громадное влияние на французскую лит-ру. В пору расцвета декадентского символизма во Франции Б. был поднят на щит и провозглашен едва ли не величайшим поэтом Франции. Сейчас этот восторг в значительной степени ослабел. Но Б. конечно навсегда останется превосходным выразителем того момента в истории французской буржуазии и интеллигенции, когда она потеряла всю силу своего идеализма, в лучшей своей части не смогла примириться со скудостью буржуазных перспектив, ударилась в отчаяние, смешанное с мечтой, но еще проявляла как бы некоторые отблески революционного подъема энергии и принимала свою печальную участь, по крайней мере в лице своих поэтов, не без известного величия. Недаром Б. был все-таки современником двух революций и, как рассказывают, в феврале братался с революционными рабочими. Бодлеровский культ всего извращенного, порочного и искусственного, порожденный городом, городской цивилизацией, его эстетизм и аморализм - все это оказало чрезвычайно значительное влияние на русских символистов. Стремясь уйти от действительности в мир мечты, наши декаденты "старшего поколения" (Брюсов, Бальмонт, Сологуб, Анненский, еще раньше Мережковский, Минский) находили оправдание своим настроениям в чеканных стихах "Цветов зла", где презрение к жизни и природе, как к "будням" и "прозе", возводилось в принцип, в "перл создания". На русское декадентство первой поры наложил отпечаток и индивидуализм Б. - культ гордого, возвышающегося над миром "Я", все познавшего и всем пресытившегося, не признающего над собой никаких нравственных норм, властно смешивающего добро и зло.