Сочинение на тему: "Евгений Онегин - «лишний» или духовно ищущий человек?"

Евгений Онегин - «лишний» или духовно ищущий человек?

Автор: Пушкин А.С.

Знаменитый пушкинский роман в стихах не только очаровывал любителей российской словесности высоким поэтическим мастерством, но и вызывал споры по поводу тех идей, которые хотел выразить здесь автор. Не обошли эти споры и главного героя — Евгения Онегина. К нему давно уже прикрепилось определение «лишний человек». Однако и сегодня толкуют его по-разному. И этот образ столь многогранен, что дает материал для самых различных прочтений. Попытаемся же ответить на вопрос: в каком смысле Онегина можно считать «лишним человеком», и наличествовали ли в его жизни какие-нибудь духовные устремления? 

В одном из черновиков к «Евгению Онегину» Пушкин отметил: «Герой, будь прежде человек». И его Онегин, конечно, в первую очередь человек. Никакой не лишний, а просто человек. Представитель определенной эпохи — 1810-х годов, определенной сословной группы — петербургского светского дворянства, определенного образа жизни, когда требовалось мучительно придумывать себе занятия и развлечения, чтобы убить всепоглощающую скуку. Поэт рисует нам круг онегинских интересов: 

Ученый малый,но педант: 

Имел он Счастливый талант 

Без принужденья в разговоре 

Коснуться до всего слегка, 

С ученым видом знатока 

Хранить молчанье в важном споре, 

И возбуждать улыбку дам 

Огнем нежданных эпиграмм. 

Он рыться не имел охоты 

В хронологической пыли 

Бытописания земли; 

Но дней минувших анекдоты 

От Ромула до наших дней 

Хранил он в памяти своей. 

Высокой страсти не имея 

Для звуков жизни не щадить, 

Не мог он ямба от хорея; 

Как мы Ни бились, отличить. 

Бранил Гомера, Феокрита; 

Зато читал Адама Смита, 

И был глубокий эконом, 

То есть умел судить о том, 

Как государство богатеет, 

И чем живет, и почему 

Не нужно золота ему, 

Когда простой продукт имеет. 

Бросается в глаза определенная разбросанность и поверхностность интеллектуальных запросов Евгения, тем более что особо преуспел он в воспетой Овидием Назоном «науке страсти нежной». Да и образован Онегин был не слишком систематически, не отличаясь, впрочем, в этом отношении от большинства людей своего поколения. Как подчеркнул Пушкин: «Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь...» Не стоит, однако, слишком строго судить пушкинского героя. Хотя Онегин так и не осилил основы поэтической теории, это не помешало ему создавать острые и небесталанные эпиграммы, пользовавшиеся успехом в обществе. А интерес к передовым для того времени работам английского политэконома Адама Смита свидетельствует о стремлении молодого человека к практическим знаниям, которые он потом пытается применить на практике. Вспомним, как Онегин в своем имении «ярем... барщины старинной оброком легким заменил, и раб судьбу благословил». Герой явно не чужд духу времени и готов хоть в малом облегчить положение народа. Но не стоит производить его и в декабристы — политические вопросы для Онегина не столь значимы, как успехи на любовном фронте. 

Содержание «Евгения Онегина» общеизвестно. Пресытившись светской жизнью, Евгений удаляется в деревню, где ему вскоре становится столь же скучно. Онегин сперва отвергает любовь Татьяны, а потом безуспешно пытается соединиться с ней. Между делом убивает на дуэли друга, отправляется путешествовать, возвращается, вновь встречает на петербургском балу Татьяну, уже жену знакомого генерала. Объясняется ей в любви, получает признание во взаимности вместе с отказом от адюльтера. Героиня супружеский долг теперь ставит выше любовного чувства. Онегин жестоко наказан. Но только ли светские пороки обличает в нем Пушкин? Нет, поэт сам признавал в одном из писем, что в «Евгении Онегине» и «помина нет» о сатире. А в другом письме, в октябре 1824 г., сообщал, что среди соседей в Михайловском пользуется «репутацией Онегина», одновременно подвержен вполне онегинскому настроению: «Я нахожусь в наилучшем, какое только можно себе представить, положении для того, чтобы окончить мой поэтический роман, но скука — холодная муза, и поэма моя совсем не подвигается...» В письмах друзьям Пушкин не раз подчеркивал, что в «Евгении Онегине» не должно упоминаться само слово «сатирический», в частности, чтобы не мешать прохождению романа через цензуру. Однако здесь именно замысел поэта, а не боязнь цензурных рогаток, отодвинул сатирическое начало на второй план. 

Онегин, в отличие от Пушкина, — не поэт. Его скука не озаряется проблесками подлинного поэтического вдохновения. Можно сказать, конечно, что Евгений — «лишний человек» в том смысле, что не выполняет никакой очевидной общественно полезной функции, не востребован обществом. Пушкин знал, что в таком же положении мог бы оказаться и сам, подобно многим товарищам по Петербургу, не обладай он Божьим даром творчества. Однако ведь Онегин все время чего-то ищет, им владеет «охота к перемене мест». Вот Евгений вернулся из своих странствий, и автор задается вопросом: 

Все тот же ль он,иль усмирился? 

Иль корчит так же чудака? 

Скажите,чем он возвратился? 

Что нам представит он пока? 

Чем ныне явится? 

Мельмотом, 

Космополитом,патриотом, 

Гарольдом, квакером ,ханжой, 

Иль маской щегольнет иной, 

Иль просто будет добрый малый, 

Как вы да я, как целый свет? 

У Онегина в романе много масок, и многим он приносит зло, нелепо убивая Ленского и делая в конечном счете несчастной Татьяну, но в сущности, как намекает Пушкин, он в душе человек добрый и осознанно никому вреда не причиняет. Что же движет Онегиным? Думаю, по большому счету, — стремлением духовной свободе, к «свободе мечты», к недостижимому идеалу красоты. И в финале он оказывается еще более несчастным, чем покинувшая его возлюбленная. Герой вместе с самим Пушкиным признает: 

Я думал: вольность и покой — 

Замена счастью.Боже мой! 

Как я ошибся,как наказан! 

Таков неутешительный итог духовных исканий Онегина. Но не Пушкина. Ведь в 1836 г., незадолго до смерти, Александр Сергеевич написал знаменитое: «На свете счастья нет, а есть покой и воля». Для гениального поэта творческий покой, творческая свобода могут быть высшей ценностью, тогда как для простого смертного вроде Евгения таковой все-таки остается счастье.