Художественные особенности в романе Набокова Бледный огонь

ОГЛАВЛЕНИЕ



ВСТУПЛЕНИЕ………………………………………………………..……...…3

РАЗДЕЛ 1 ЛИТЕРАТУРНОЕ ТЕЧЕНИЕ В ПЕРИОД ТВОРЧЕСТВА ВЛАДИМИРА ВЛАДИМИРОВИЧА НАБОКОВА

 ПОНЯТИЕ МОДЕРНИЗМА И МОДЕРНИСТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ…………..…....5

 НАБОКОВ И МОДЕРНИЗМ……………………………………………………..……..7

РАЗДЕЛ II ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ОСОБЕННОСТИ РОМАНА «БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ»

	2.1. ЧИСЛА И ДАТЫ В КОНТЕКСТЕ РОМАНА «БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ»……..…….……9

	2.2. ЗАИМСТВОВАНИЯ В РОМАНЕ «БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ»……………………….……12

ВЫВОДЫ…………………..……………………………………………….…...15

БИБЛИОГРАФИЯ





























ВВЕДЕНИЕ

Актуальность данной работы обусловлена вопросом об использовании дат и заимствований в произведении творчества Владимира Владимировича Набокова в период модернизма .

Материал нашего исследования − роман «Бледный огонь». Композиция романа представляет собой классическое построение текста в тексте. Роман делится на поэму в 999 строк, написанную одним из главных героев, американским поэтом Шейдом, и комментарий с предисловием к этой поэме, написанные другим главным героем и − соответственно − рассказчиком, Чарльзом Кинботом. Оба они − преподаватели в одном из провинциальных американских университетов, к тому же соседи. Но проблема авторства романа многократно затрагивается в критической литературе, тем не менее, этот вопрос остаётся до сих пор нерешённым. Основному «речевому действию» романа - поэме и комментарию - предшествовали события, о которых рассказано в комментарии.

Цель исследования – рассмотреть взаимодействие романа с другими произведениями при помощи дат и заимствований.

Данная цель обуславливает следующие задачи:

Охарактеризовать модернизм и модернистскую литературу;

проработать критическую литературу по проблеме исследования;

выявить конкретные примеры по теме работы.

Поставленные задачи объясняют выбор структуры курсовой работы: в первой главе приводится характеристика модернизма и модернистской литературы, присущей этому времени, а также деятельности Владимира Владимировича Набокова. Вторая глава посвящена собственно исследованию, т.е. поиску чисел, дат и заимствований в романе.  

При написании курсовой работы были использованы следующие методы:

Описательный метод. Был использован при рассмотрении модернизма и модернистской литературы.

Сопоставительный метод. Использовался для сравнения дат, чисел и заимствований в произведениях писателя.

















































РАЗДЕЛ I ЛИТЕРАТУРНОЕ ТЕЧЕНИЕ В ПЕРИОД  ТВОРЧЕСТВА ВЛАДИМИРА ВЛАДИМИРОВИЧА НАБОКОВА

ПОНЯТИЕ МОДЕРНИЗМ И МОДЕРНИСТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА



В 1890-1900 годах во всем мире стали отчетливо видны симптомы надвигающегося кризиса буржуазно – дворянского строя национальной жизни людей. Это прослеживалось и передавалось в литературных течениях того времени. В конце 19 в. произошло усиление отвлеченного мышления в творчестве ряда писателей. В произведениях стали прослеживаться экспрессивно – символические мотивы и образы. Литературная критика обратила внимание на новое направление и стала называть его модернизмом. Французское слово «модерн» означает современный, новейший.

Модернизм − это общий термин, применимый в ретроспективе к широкой области экспериментальных и авангардистских течений в литературе и других видах искусства в начале двадцатого столетия. Сюда относятся такие течения, как символизм, футуризм, экспрессионизм, имаджизм, вортицизм, дадаизм и сюрреализм, а также другие новшества мастеров своего дела[2, стр. 159].

Модернистскую литературу характеризует, прежде всего, отторжение традиций девятнадцатого века, их консенсуса между автором и читателем. Конвенции реализма, к примеру, были отвергнуты Францем Кафкой в романе «Процесс» , Дж. Джойсем в произведении «Улисс» и другими романистами, в том числе и в экспрессионистической драме, а поэты отказывались от традиционной метрической системы в пользу верлибра. Модернистские писатели видели себя как авангард, откинувший буржуазные ценности, и заставляли читателя задуматься, применяя сложные новые литературные формы и стили. В художественной литературе принятое течение хронологического развития событий было «поставлено с ног на голову» Джозефом Конрадом, Марселем Прустом и Уильямом Фолкнером [3, стр. 168].

Модернистская литература по большей своей части космополитична и обычно выражает чувство потерянности в урбанистической среде, подчиняясь новым антропологическим и физиологическим теориям. Самая любимая ее техника – наложение вместе с многогранной точкой восприятия, которая удивляет и шокирует читателя своей отличностью от доселе привычных плодов пера. В английской литературе основными вехами литературного модернизма являются «Улисс» Джоймса и «Бесплодная земля» Элиота  (оба произведения написаны в 1922). В испанской литературе модернизм это, прежде всего, стиль поэзии с 1888 по 1910 год, на который очень сильно повлияли французские символисты и представители парнасской школы. В испаноязычном мире это течение представлено поэтом из Никарагуа Рубеном Дарио  и мексиканским поэтом Мануэлем Гутиеррес Нахeра.[2, стр. 164].

У каждой страны был свой модернизм, неважно, вошел ли он в мировую литературу или так и остался локальным явлением. Сама суть модернизма – культурного течения, зародившегося между мировыми войнами в обществе, истощенном идеями прошлого, − является космополитичной. Писатели, работавшие в это время, экспериментировали с формами, способами, приемами, техниками, чтобы дать миру новое звучание, но темы их оставались вечными. Чаще всего это была проблема одиночества человека в этом разноцветном мире, несовпадение его собственного темпа с темпом окружающей действительности[1, стр. 31]. Именно модернизм, в отличие от всех предыдущих течений, будет акцентировать свое внимание на человеке, на его внутренней сущности, отбрасывая внешний антураж или видоизменяя его так, чтобы он только подчеркивал основную идею. Критики говорят о литературе модернизма, как о явлении довольно мрачном, но такое ощущение создается преимущественно из-за того, что читатель рассматривает мир, поданный автором, через призму восприятия последнего, окрашенную разочарованием и вечным поиском смысла бытия[10, стр. 553].





















































НАБОКОВ И МОДЕРНИЗМ



Непосредственное отношение к модернизму имеет также Набоков Владимир Владимирович. При этом корни творчества Набокова, безусловно, уходят в традиции русской классики и «серебряного века». В нем присутствуют пушкинская легкость и живость, трагикомический гротеск Гоголя, пряная, утонченная и дразнящая атмосфера рубежа XIX—XX веков, а также вкус к интеллектуальной игре, свойственный европейскому высокому модернизму. Все это он привнес в американскую прозу, существенно обогатив ее, сам же по-своему воспринял дух головокружительных перемен и новых непроторенных путей, отличающий культуру США середины столетия.  В отличие от других писателей, которые в своих произведениях демонстративно бросали вызов условностям буржуазной благопристойности и реалистическим условностям в литературе, Набоков все это просто опрокинул и обратил в их же противоположность, то есть отменил. «Реальность никогда не является предметом истинного искусства, которое творит свою собственную реальность»[5, стр. 32], − пишет он в «Бледном огне». Во-первых, потому что академический комментарий, семейная хроника и прочее – это лишь видимость традиции, провокация; жанровые параметры постоянно нарушаются. Во-вторых, здесь есть элемент более тонкой игры. Подчеркивание «литературности» углубляет разрыв с реальностью. «Реальность» (слово, которое Набоков всегда ставил в кавычки), так называемая «правда жизни» выступает у него не более чем условностью, всецело подчинённой правде художественного текста, которую, играя, создаёт творец альтернативной вселенной, «король в изгнании» Владимир Набоков. Произведения писателя характеризуются сложной литературной техникой, глубоким анализом эмоционального состояния персонажей в сочетании с непредсказуемым, порой почти триллерным сюжетом. Набоков не остаётся на узко-социальном уровне, а переходит к разрабатыванию скорее метафизической темы соотношения разных «миров»: мира реального и мира писательского воображения, мира Берлина и мира воспоминания о России, мира обычных людей и мира шахматного и т. д. Свободное перетекание этих миров является модернистской чертой. Также чувство новизны и свободы этим произведениям даёт то, что в них Набоков разрабатывает яркие языковые приёмы, совершенствует свой стиль, достигая особой выпуклости, осязаемости кажущихся мимолётными описаний. Своеобразному литературному стилю Набокова была присуща игра в шараду из реминисценций и головоломки из зашифрованных цитат, чисел, дат.  Можно выделить главные англоязычные произведения Набокова в период модернизма — «Истинная жизнь Себастьяна Найта» (1941), «Под знаком незаконнорождённых» (1947), «Лолита» (1955), «Бледное пламя» (1962), «Ада, или Радости страсти: Семейная хроника» (1969), «Прозрачные вещи» (1972) и «Смотри на арлекинов» (1974). Именно «вторая жизнь» Набокова как американского писателя способствовала его славе блестящего интеллектуала-космополита, литератора и учёного-филолога. Она сделала его одной из центральных фигур мировой литературы XX столетия и ключевой — в «белой» американской прозе второй половины века[8, стр. 288].





















РАЗДЕЛ II ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ ОСОБЕННОСТИ РОМАНА «БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ»

2.1. ЧИСЛА И ДАТЫ В КОНТЕКСТЕ РОМАНА «БЛЕДНЫЙ ОГОНЬ»



Роман «Бледный огонь» Владимира Набокова − одно из самых экстравагантных произведений писателя − увидел свет в 1962 году. Выйдя из печати, «Бледный огонь» сразу попал в центр внимания американских и английских критиков. Далеко не все из них по достоинству оценили новаторство писателя и разглядели за усложненной формой глубинную философскую суть его произведения, в котором раскрывается трагедия отчужденного от мира человеческого «я» и исследуются проблемы соотношения творческой фантазии и безумия, вымысла и реальности, временного и вечного. Однако, несмотря ни на что, это наиболее трудное и непрозрачное англоязычное сочинение Владимира Набокова стало бестселлером и довольно быстро было переведено на несколько европейских языков, по прошествии некоторого времени породив горы литературоведческих исследований.

По утверждению Присциллы Мейер «роковой момент в биографии Набокова, который определил сюжет «Бледного огня» — это смерть его отца от пули убийцы»[4, стр. 4]. Год этого рокового события разнообразными способами вплетается в сюжеты произведений писателя. Но не только эта дата повлияла на творчество Владимира Набокова. Пекка Тамми — профессор сравнительного литературоведения университете Тампере (Tampere), Финляндия. Автор книг «Problems of Nabokov’s Poetics, Narrotological Analysis» и «Russian Subtexts in Nabokov’s Fiction» занимался детальным изучением набоковского внимания к датам, роковым и прочим[11, стр. 41,75]. Набокова, как и Пушкина, завораживали роковые даты. И, действительно, глядя на роман «Бледный огонь» можно увидеть, что строки имеют четкую нумерацию, да и в тексте даты переплетаются с датами реальных событий.

Даты функционируют у Набокова на нескольких уровнях:

как интертекстуальные узлы, связывающие между собой набоковские произведения и тексты главным образом посредством пушкинских, но также  других произведений  классической русской литературы.

Например,  все,  кто читал «Лолиту»,  помнят,  что Лолита бросила Гумберта 4 июля « <...> в городе меж тем начали справлять великий национальный праздник, судя по мощным хлопушкам»[6, стр. 226], и на следующий день,5 июля,  Гумберт отправился на ее поиски. Это соотносится с «Бледным огнем», где день рождения Шейда, и, вероятно, Кинбота, приходится на 5; Шейд заканчивает песнь 1 своей поэмы 4 июля 1959, а 5 июля Градус, по словам Кинбота, отправляется на задание. В «Пнине» первый сердечный приступ героя приходится  на «4 июля 1920-го»[7, стр. 22]. Следующим примером может послужить дата 15 июля 1841 − день смерти Лермонтова. В «Бледном огне» Градус прибывает в аэропорт  Cоte d’Azur «вскоре после полудня 15 июля 1959 года», а в указателе на имя Кинбота отмечено «его тщетное ожидание Шейда 15 июля». Следует добавить, что это также день св. Владимира. В окончательном английском варианте своей автобиографии Набоков назвал год рождения отца − 1870 и число − 20 июля, а в «Бледном огне» - это день, когда Шейд закончил поэму и был застрелен Градусом .

могут использоваться в качестве строительных блоков, из которых создается австорская публичная персона. Другими словами, определенные цифры становятся функциональными в контексте публичного мифа о самом себе, который Набоков настойчиво создавал на протяжении всей своей русской и американской карьеры.

Один из ярчайших примеров был упомянут выше – это дата смерти отца Владимира Набокова, определившая сюжет «Бледного огня».

Здесь также следует отметить привязанность Набокова к числу «999». Таково число строк в поэме Джона Шейда, а в другом стихотворении этот поэт пишет: 	

«Уличные фонари пронумерованы, и возможно,

Что номер девятьсот девяносто девятый 

Это один из моих старых друзей».[5, стр. 29]

 В комментарии Кинбот упоминает «три тысячи девятьсот девяносто девятый раз», что Шейд посещает спальню своей жены. 

	Даты в тексте − есть не более чем метки тех временных сближений и совпадений, благодаря которым реальность и литература могут стать одним целым. Уместно применить здесь  строки из «Бледного огня»: 

«<...> это-то и есть

 Весь настоящий смысл, вся тема контрапункта; 

Не текст, а именно текстура, не мечта,

А совпаденье, все перевернувшее вверх дном»[5, стр. 23]





























2.2. НАБОКОВСКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ



	       Как и многие книги Набокова «Бледный огонь» ссылается на другие. Название романа позаимствовано у Шекспира. В трагедии «Тимон Афинский». Тимон, беседуя с ворами,  говорит следующее (акт IV, сцена III):

	«... the moon an arrant thief,

	And her pale fire she snatches from the sun».[9, стр. 19]

	или в переводе П. Мелковой:

	«Луна −  нахалка и воровка тоже:

	Свой бледный свет крадет она у солнца»[9, стр. 19]

	      Это можно было бы счесть источником названия романа, если бы речь в нем шла   только  об  отражениях  (в  том  числе   интерпретациях  литературного произведения) либо просто о краже рукописи Шейда Кинботом. При этом, однако, невозможно понять,  какое отношение имеет такое название собственно к поэме, в которой речь  идет о смерти дочери Джона Шейда и о потустороннем  мире. Но существует,  как  обычно  у  Набокова,  еще один,  второй слой.  В  трагедии «Гамлет» Призрак, или Тень,  прощаясь с Гамлетом, говорит (Акт I, сцена V):

	

	«Fare tee well at once,

	The glow-worm shows matin to be near,

	And 'gins to pale his uneffectual fire».[9,стр. 113]

	

	Существующие переводы таких авторов, как А. Кронберг, М. Лозинский, А. Радлова, Б. Пастернак, к сожалению, не передают его слова с достаточной точностью, однако, вот пример одного из них:

	«Прощай! прощай! Светящийся червяк

	Мне говорит, что близко утро:

	Бессильный свет его уже бледнее...»[9, 113]

	(А. Кронеберг)

	Обратим внимание и на то, что нужные нам  слова произнесены Призраком, и на соседство «светляка», которому предстоит  сыграть в  романе немалую  роль. И еще  одно:  в  английском  языке  существует  созвучное  «Pale  Fire»  слово «balefire», означающее, среди прочего, «погребальный костер».

	      Итак, роман Набокова имеет схожие черты  с  шекспировской трагедией  «Тимон Афинский». Обращение писателя к этому  сюжету и соотнесение  его с  историей земблянского короля Карла Возлюбленного не случайно.  История Тимона десятки раз излагалась  в мировой литературе. И древние авторы, и писатели-гуманисты видели в судьбе этого человека, удалившегося в изгнание и решившего жить, не общаясь с окружающими, проявление  крайней антисоциальности. Соответственно, Тимон  традиционно осуждался или  даже  высмеивался.  Его  рассматривали как образец человеконенавистничества, а  в его одиноком существовании в лесу, налоне природы видели одичание, возврат к скотскому состоянию, отказ от высших достижений духа.

	      Шекспир   же,  чей   подход  импонирует  Набокову,   коренным   образом пересмотрел  этот традиционный взгляд и пошел против традиции.  Его Тимон − трагический персонаж, который вызывает  к себе сочувствие. Одинокий человек, не  имеющий ни  жены,  ни  возлюбленной, ни  родственников,  он  представлен выдающейся  личностью,  чья судьба множеством нитей  связана с  общественным бытием.  Набокова увлекает выраженное  в трагедии ощущение  несправедливости космического масштаба.  Мир,  в котором все строится  на  несправедливости и воровстве («Солнце − первейший вор. Луна − нахалка и воровка тоже... Все в мире вор!»), изначально враждебен «одиноким королям» и поэтам. Следует обратить  внимание и на то, что в  «Бледном  пламени» предельно затемнена проблема авторства всех составляющих произведение текстов, а также реальности  (или нереальности) основных его  персонажей − Шейда,  Кинбота и Градуса. Наше понимание романа в значительной степени зависит от того, какую версию мы примем.  Так, Э. Филд, Б. Бойд (и переводчик романа) полагают, что Шейд − автор  не  только  поэмы,  но и комментария  и, соответственно, Кинбот является персонажем написанного им произведения. Вместе с  тем  существует и прямо противоположная точка зрения, согласно которой писатель-безумец Кинбот сочинил не только фантастическое повествование о Короле  Карле Возлюбленном, но  и  историю   поэта   Шейда,  и,   соответственно,  его  поэму,  а  также повествование  об  убийце  Градусе. (Учтем,  кстати,  что фамилия  персонажа значима:  shade − по-английски  «тень».  Спрашивается, чья? Можно предположить, что  Набокова). Впрочем, хотя различные варианты единого авторства составляющих  роман  текстов преобладают, они  не являются общепринятыми, и, например,  Д.  Бартон  Джонсон  трактует  Шейда  и   Кинбота  как  различных персонажей. Авторство романа – это весьма спорный вопрос, о котором можно говорить без устали долгое время, но ответов будет столько же, сколько и людей, так как каждый придерживается того или иного мнения.

	



	

















ВЫВОД



Роман Владимира Владимировича Набокова − одно из самых неординарных произведений писателя. Выйдя из печати, «Бледный огонь» сразу попал в центр внимания американских и английских критиков. Далеко не все из них по достоинству оценили новаторство писателя и разглядели за усложнённой формой глубинную философскую суть его произведения, в котором раскрывается трагедия отчуждённого от мира человеческого «я» и исследуются проблемы соотношения творческой фантазии и безумия, вымысла и реальности, временного и вечного. Однако, несмотря ни на что, это наиболее трудное и непрозрачное англоязычное произведение Набокова стало бестселлером. Набоков умудряется сказать в своём романе не только о неизбывной тоске по Родине и о бесплодной, литературной мифологизации её. Он высмеивает и американских коллег-профессоров, способных что угодно интерпретировать как угодно. И то, что комментарии постепенно вытесняют литературу, зачастую становясь интереснее. И то, наконец, что всем-то нам, грешным, собственная жизнь и собственный мир заслоняют чужую правду, что всех-то мы понимаем единственно через себя — и потому всякий текст в нашем сознании светится лишь отражённым светом, лунным «бледным огнём»: собственного его излучения мы не улавливаем, почитая всех нулями, а единицами себя. В известном смысле «Бледный огонь» — не только самый изобретательный и остроумный, но и самый сентиментальный роман Набокова.  

Придерживаясь цели, обусловленной поставленными задачами, удалось выяснить, что:

Даты и числа, по-видимому,  играют не маловажную роль в творчестве писателя и, особенно, в « Бледном огне». Они помогают нам углубиться не только в роман, но и в подробности реальной жизни писателя. Набокову удалось ненавязчиво обратить наше внимание на эту особенность и с её помощью привлечь нас к другим произведениям. Использованные при написании романа цифры, словно тонкая паутинка переплетают между собой всё вымышленное и настоящее, тем самым добавляя некоторую загадку, заставляя нас постоянно находиться в напряжении и раздумьях о происхождении тех или иных чисел и дат. 

Заимствования – не менее интересная связующая деталь романа. Они, помимо романа характеризуют и самого Владимира Владимировича Набокова. Заимствования открывают нам литературные пристрастия писателя, его интеллект и заинтересованность окружающим миром. Они так же, как числа и даты, которые применил Набоков, дают нам возможность познакомиться с другими  шедеврами литературы и более тонко чувствовать и понимать те вещи, которые скрыты между строк. 

Владимир Владимирович Набоков – удивительный писатель, так как он смог объединить эти художественные особенности в тексте одного романа, романа, который, по мнению многих критиков и читателей, достойно и справедливо занял высочайшее место среди модернистской литературы.





		

		

		

		

		

		

		

		

		

		

		БИБЛИОГРАФИЯ

			

			Ионкис Г. Э., Английская поэзия XX века, М., 1980. – стр. 31

			Кирамова К. И., Культурология в вопросах и ответах. Учебное пособие, М., 2004. – стр. 159, 164

			Копелев Л. З., Сердце всегда слева. Статьи и заметки о современной зарубежной литературе, М., 1960. – стр. 168

			Мейер П., Найдите, что спрятал матрос: «Бледный огонь» Владимира Набокова, К., 2007. − стр. 11

			Набоков В. В., Бледный огонь, К., 2008. – стр. 23, 29, 32

			Набоков В. В., Лолита, М., 2010. – стр. 226

			Набоков В. В., Пнин, М., 2010. – стр. 22

			Староверова Е. В., Американская литература, М., 2005. – стр. 288

			Шекспир У.,Сочинения, К., 2001. – стр.19, 113

			История всемирной литературы: В 9-ти томах. – 1983, том 8-й, стр. 553

			Пекка Тамми, Поэтика даты у Набокова // Старое литературное обозрение. – 2001, №1. – стр. 41, 75 − 97

			

			

1