Доктор Булгаков в цикле рассказов "Записки юного врача"

Курсовая работа



На тему



«Доктор Булгаков в цикле рассказов «Записки юного врача»






Оглавление

	

Введение

1. Автобиографичность цикла рассказов «Записки юного врача»	

2. Земский врач в произведениях В. Вересаева и М. Булгакова

3. Особенности цикла «Записки юного врача»	

Заключение

Список использованной литературы




Введение



Среди писателей во все времена было немало врачей: Ф.Рабле и Ф. Шиллер, А.П. Чехов и В.В. Вересаев. М.А. Булгаков также был врачом по образованию, поэтому медицина занимает важное место в его произведениях. «Сочетание «литература-медицина», - по мнению Е.В. Панаевой, изучающей роль медицины в творчестве М.А. Булгакова, - не случайно; изучение медицинских дисциплин дает не только знание болезней, но и предусматривает проникновение в глубины психики и психологии». «Специфика врачебной профессии требует предельной наблюдательности и внимания. Это является связующим звеном между литературой и медициной. Независимо от того, оставил ли писатель-медик лечебную практику или нет, полученный им опыт настолько цепок, что даже независимо от воли автора он отражается в характере произведений».

Многие считают, что цикл рассказов М.А. Булгакова «Записки юного врача» полностью автобиографичен и не имеет ценности как художественное произведение, так как рассказывает лишь о профессиональном становлении Булгакова-врача. Но такая точка зрения недопустима, когда дело касается произведений такого писателя, как Михаил Афанасьевич Булгаков. Поэтому основная задача этой работы состоит в том, чтобы показать, что между его самобытными персонажами и их прототипами, между реальными событиями и сюжетами булгаковской прозы и пьес – огромная дистанция. Читая Булгакова, постоянно встречаешь подлинные имена реально существующих людей или же прозрачные намеки на них, описания исторических событий, городов и сел, улиц, зданий, предметов быта. Вся ранняя проза Булгакова подчеркнуто автобиографична, чаще всего написана «от первого лица», упорно выдает себя за дневник или мемуары, полна реальных имен и событий. Проза его насыщена конкретными деталями и образами и поэтому нуждается в развернутых комментариях, поэтому постараемся определить, где заканчивается образ М.А. Булгакова и начинается литературный вымысел, так как сегодняшнему читателю Булгакова такие разъяснения необходимы, иначе он не поймет всей глубины и самобытности идей писателя, движений его мысли.

булгаков врач прототип писатель


1. Автобиографичность цикла рассказов «Записки юного врача»



«Записки юного врача» - цикл, состоящий из рассказов «Полотенце с петухом», «Крещение поворотом», «Стальное горло», «Вьюга», «Тьма египетская», «Пропавший глаз» и «Звездная сыпь». Все эти рассказы в 1925-1926 гг. публиковались в московском журнале «Медицинский работник», а также («Стальное горло») в ленинградском журнале «Красная панорама». При публикации все они, за исключением двух, имели подзаголовки «Записки юного врача», или такое же подстрочное примечание. К рассказу «Тьма египетская» имеется сноска: «Из готовящейся к изданию книги «Записки юного врача», однако книга так и не была издана при жизни Булгакова. В рассказе «Стальное горло» подзаголовок был другой: «Рассказ юного врача», а рассказ «Звездная сыпь» вообще не имел подзаголовков и примечаний, относящих его к какому-либо циклу или книге. 

Впервые «Записки юного врача» в виде цикла вышли в 1963 г. в Библиотеке «Огонька» (№ 23) без рассказа «Звездная сыпь» (как не имеющего прямых указаний на принадлежность к «Запискам»), с изменением заглавия «Стальное горло» на «Серебряное горло» и датировки событий с 1917 г. на 1916 г., возможно, по цензурным соображениям, а также для искусственного сближения времени действия с временем приезда Булгакова в село Никольское Сычевского уезда Смоленской губернии в качестве земского врача. 

К «Запискам юного врача» примыкает рассказ «Морфий», опубликованный в «Медицинском работнике» в 1927 г., однако «большинство исследователей этот рассказ в состав цикла не включает, поскольку он не только не имел никаких указаний на принадлежность к «Запискам» при публикации, но и достаточно сильно отличается от рассказов цикла по форме и содержанию».

М. А. Булгаков с отличием закончил медицинский факультет Киевского университета, но врачом проработал недолго. За годы учебы на медицинском факультете М. Булгаков прослушал около 40 дисциплин, прочитанных видными биологами и медиками. Естественно, что такой багаж профессиональных знаний и умений не мог пропасть даром. Художественные произведения Булгакова несут на себе отпечаток полученного образования и, хотя и не долгой, врачебной деятельности.

Хотя некоторые факты биографии писателя с апреля 1916 г. по март 1918 г. были освещены в печати, все же период врачебной практики писателя остается менее всего изученным.

В 1916г. М.А. Булгаков окончил медицинский факультет Императорского университета Св. Владимира (Киев) и получил «Временное свидетельство» № 142 от 6 апреля 1916 г. об окончании университета. 16 июля того же года он был откомандирован в качестве «врача резерва» в распоряжение смоленского губернатора.

До работы в земских больницах, по воспоминаниям сестры писателя Надежды Афанасьевны Земской, «немедленно после окончания университета Михаил Булгаков поступил в Красный Крест и добровольно уехал на юго-западный фронт, где работал в военном госпитале в городах Западной Украины: в Каменец-Подольском и Черновицах (ныне Черновцы). Там он получил первые врачебные практические навыки, особенно по хирургии». Практика врача в боевых условиях наступления IX армии дала Булгакову многое. Можно считать применимой к нему следующую фразу из рассказа «Морфий»: «Впрочем, много помог мне госпиталь на войне».

С 29 сентября 1916 г. по 18 сентября 1917 г. Булгаков работал в Никольской больнице, затем в больнице города Вязьмы – с 20 сентября 1917 г. по 22 февраля 1918 г.

В написанных в 20-е годы «Записках юного врача» смоленский период жизни Булгаков рисовал в достаточно светлых тонах. Главный герой нес просвещение (не всегда успешно) темным, необразованным крестьянам, исцелял их от недугов, а службу в земстве осознавал как некую высокую миссию. Но, по мнению Б. Соколова, такое чувство, скорее всего, появилось уже после связанных с революцией и Гражданской войной крутых перемен в Булгаковской судьбе. Тогда же, в земстве, все представлялось ему, молодому человеку, будничным, лишенным романтики. В письме Н.А. Земской 31 декабря 1917 года он с явным сожалением отмечал: «И вновь тяну лямку в Вязьме… Я живу в полном одиночестве…» Но тут же добавляет: «Зато у меня есть широкое поле для размышлений. И я размышляю. Единственным моим утешением является для меня работа и чтение по вечерам…»

Даже в Вязьме, уездном центре, где с осени 1917 года довелось трудиться Булгакову и где имелось какое-никакое интеллигентное общество, ему оказалось не с кем общаться. Что уж говорить о Никольском, от которого до уездного центра Сычевки 35 верст, а до ближайшей железнодорожной станции Ново-Дугинской Николаевской дороги - 20. В этих условиях труд врача, скорее всего, представлялся Булгакову не только «тяжелой лямкой», но и единственной отдушиной в уездной глуши. И Т.Н. Лаппа в своих воспоминаниях рисует совсем не идиллическую картину их жизни в Никольском и позднее в Вязьме. Вот ее рассказ о прибытии в Никольское: «Отвратительное впечатление. Во-первых, страшная грязь. Но пролетка была ничего, рессорная, так что не очень трясло. Но грязь бесконечная и унылая, и вид такой унылый. Туда приехали под вечер. Такое все… Боже мой! Ничего нет, голое место, какие-то деревца… Издали больница видна, дом такой белый и около него флигель, где работники больницы жили, и дом врача специальный. Внизу кухня, столовая, громадная приемная и еще какая-то комната. Туалет внизу был. А вверху кабинет и спальня. Баня была в стороне, ее по-черному топили» .

По штату на Никольский врачебный пункт полагалось два врача, но в условиях военного времени Булгаков был здесь единственным доктором. Ему подчинялись три фельдшера и две акушерки. «Пункт обслуживал несколько волостей Сычевского уезда с 295 селениями и более чем 37 тысячами жителей. В больнице в Никольском был 24 койки, еще 8 – в инфекционном и 2 – в родильном отделении» . Молодой врач не испытывал недостатка в инструментах и лекарствах: его предшественник, обрусевший чех Леопольд Леопольдович Смрчек, оставил после себя богатый инструментарий и богатую библиотеку. В рассказах «Полотенце с петухом», «Крещение поворотом» и «Тьма египетская» Л.Л. Смрчек введен в повествование, как «предшественник Леопольд Леопольдович», которого местные крестьяне называли по-своему «Липонтием Липонтьевичем». Писатель изобразил его «опытным хирургом», «замечательным доктором», что было вполне справедливо.

Сразу же после приезда Булгакову пришлось сразу же проявить свое врачебное искусство в случае со сложными родами. Позднее этот эпизод послужил основой для рассказа «Крещение поворотом». Только вот отношение мужа роженицы к врачу было вовсе не столь благодушным, как это представлено в художественной версии событий. Вспоминает Т.Н. Лаппа: « В первую же ночь, как мы приехали, Михаила к роженице вызвали. Я сказала, что тоже пойду, не останусь одна в доме. Он говорит: «Забирай книги, и пойдем вместе». Только расположились и пошли ночью в больницу. А муж этой увидел Булгакова и говорит: «Смотри, если ты ее убьешь, я тебя зарежу». Вот, думаю, здорово. Первое приветствие. Михаил посадил меня в приемной, «Акушерство» дал и сказал, где раскрывать. И вот прибежит, глянет, прочтет и опять туда. Хорошо акушерка опытная была. Справились, в общем… И все время потом ему там грозили». 

Очень скоро М.А. Булгаков приобрел опыт и оперировал уже без учебника. Больных на приеме было очень много, к тому же его часто вызывали к больным в окрестные деревни. По утверждению Татьяны Николаевны, «диагнозы он замечательно ставил. Прекрасно ориентировался».

«В выданном Булгакову 18 сентября 1917 года по случаю откомандирования в Вязьму удостоверении отмечалось, что за время службы в Никольском он «зарекомендовал себя энергичным и неутомимым работником на земском поприще». За период с 29 сентября 1916 года по 18 сентября 1917 года Михаил Афанасьевич принял 15361 амбулаторного больного, а на стационарном лечении пользовал 211 человек». Получается, что в день, без учета стационарных больных, у Булгакова было около 50 посещений. Это исключая выходные и праздники, а также те дни, когда Булгаков уезжал за пределы Сычевского уезда. Нагрузка колоссальная. В рассказе «Вьюга» Булгаков пишет даже о сотне больных в день, и, возможно, это не поэтическое преувеличение, а отражение реальности наиболее сложных для него дней. В упомянутом удостоверении перечислены и все произведенные молодым врачом операции: «ампутация бедра (1), отнятие пальцев на ногах (3), выскабливание матки (18), обрезание крайней плоти (4), акушерские щипцы (2), поворот на ножку (3), ручное удаление последа (1), удаление атеромы и липомы (2) и трахеотомий (1); кроме того, производилось: зашивание ран, вскрытие абсцессов и нагноившихся атером, проколы живота (2), вправление вывихов; один раз проводилось под хлороформенным наркозом удаление осколков раздробленных ребер после огнестрельного ранения». Многие из этих операций Булгаков запечатлел позднее в рассказах: поворот на ножку – в «Крещении поворотом», ампутацию бедра – в «Полотенце с петухом», трахеотомию – в «Стальном горле», а удаление осколков раздробленных ребер после огнестрельного ранения – в «Пропавшем глазе».

Булгаков был действительно хорошим и удачливым врачом. Сам Михаил Афанасьевич в рассказе «Вьюга» так описал будни земского врача: «Ко мне на прием по накатанному санному пути стали ездить по сто человек крестьян в день. Я перестал обедать… И кроме того, у меня было стационарное отделение на тридцать человек. И кроме того, я ведь делал операции. Одним словом, возвращаясь из больницы в девять часов вечера, я не хотел ни есть, ни пить, ни спать… И в течение двух недель по санному пути меня ночью увозили раз пять». Но благодаря этому Булгаков приобрел немалый врачебный опыт.

Но в жизни успешного земского врача случилось несчастье: Михаил Булгаков пристрастился к морфию. Т.Н. Лаппа рассказывала: «Привезли ребенка с дифтеритом, и Михаил стал делать трахеотомию. Знаете, горло так надрезается? Фельдшер ему помогал, держал там что-то. Вдруг ему стало дурно. Он говорит: «Я сейчас упаду, Михаил Афанасьевич». Хорошо, Степанида перехватила, что он там держал, и он тут же грохнулся. Ну уж не знаю, как там они выкрутились, а потом Михаил стал пленки из горла отсасывать и говорит: «Знаешь, мне, кажется, пленка в рот попала. Надо сделать прививку». Я его предупреждала: «Смотри, у тебя губы распухнут, лицо распухнет, зуд будет страшный в руках и ногах». Но он все равно: «Я сделаю». И через некоторое время началось: лицо распухает, тело сыпью покрывается, зуд безумный. Безумный зуд. А потом страшные боли в ногах. Это я два раза испытала. И он, конечно, не мог выносить. Сейчас же: «Зови Степаниду». Я пошла туда, где они живут, говорю, что «он просит вас, чтобы вы пришли». Она приходит. Он: «Сейчас же мне принесите, пожалуйста, шприц и морфий». Она принесла морфий, впрыснула ему. Он сразу успокоился и заснул. И ему это очень понравилось. Через некоторое время, как у него неважное состояние было, он опять вызвал фельдшерицу. Она же не может возражать, он же врач… Опять впрыскивает. Но принесла очень мало морфия. Он опять Вот так это и началось».

Очевидно, морфинизм Булгакова не был только следствием несчастного случая с трахеотомией. Причины лежат глубже и связаны с беспросветностью жизни в Никольском. Михаил Булгаков, привыкший к городским развлечениям и удобствам, наверное, тяжело и болезненно переносил вынужденный сельский быт, да еще в такой глуши, как Никольское («не случайно позднее он стал едва ли не самым урбанистским из русских писателей»). Наркотик давал забытье, отгораживал от действительности, рождал сладкие грезы, которых так не хватало в его жизни. Булгаков надеялся, что в уездном городе, Вязьме, многое будет иначе, но он ошибся.

Интеллигенции, с которой мог бы общаться Булгаков, в Вязьме почти не было, да и его болезнь не располагала к общению. Не исключено, что Булгаков специально поселился не в больничной квартире, а подальше от места службы, чтобы после работы не быть на виду у коллег и легче скрывать болезнь.

Октябрьская революция национализацией банков сразу же подрубила благосостояние Булгакова, как и всего среднего класса в стране. Имея большой врачебный опыт, он надеялся на значительные доходы от частной практики в Киеве, особенно с такой популярной специальностью, как венеролог. Михаил Афанасьевич с 1917 года старался освободиться от военной службы и, как следствие, от работы в земстве, для возвращения в Киев но удалось ему это лишь в феврале 1918 года. 19 февраля он получил удостоверение «Московского уездного революционного штаба по части запасной», выданное «врачу резерва Михаилу Афанасьевичу Булгакову, уволенному с военной службы по болезни». 22 февраля Булгаков вернулся из Москвы в Вязьму и получил удостоверение Вяземской земской управы в том, что «в должности врача Вяземской городской больницы» «заведовал инфекционным и венерическим отделениями и исполнял свои обязанности безупречно».

В Киеве, куда Булгаков приехал в феврале 1918 года, произошло почти чудо. «В первое время ничто не изменилось, - рассказывает Т.Н. Лаппа, - он по-прежнему употреблял морфий, заставлял меня бегать в аптеку, которая находилась на Владимирской улице, у пожарной каланчи. Там уже начали интересоваться, что это доктор так много выписывает морфия. И он, кажется, испугался, но своего не прекратил и стал посылать меня в другие аптеки.

И тогда я обратилась к Ивану Павловичу Воскресенскому за помощью. Он посоветовал вводить Михаилу дистиллированную воду. Так я и сделала. Уверена, что он понял, в чем дело, но не подал вида и принял «игру». Постепенно он избавился от этой страшной привычки. И с тех пор никогда больше не только не принимал морфия, но и никогда не говорил об этом». 

Молодого медика и будущего писателя явно тяготила напряженная и изнурительная работа земского врача, особенно в Никольском, но свои обязанности он выполнял добросовестно и доктором оказался хорошим. И все же работу в земстве Булгаков сознавал скорее «как труд насильно мобилизованного (так оно и было), а не как труд по призванию». Возможно, уже тогда он думал о Чехове и Вересаеве, для которых медицина стала, в конечном счете, одним из истоков литературного творчества. Друзей в деревенской и уездной глуши у него не было, и их место занимали книги, ставшие едва ли не единственной его отдушиной. Другой, по-настоящему опасной отдушиной стал морфинизм. И именно он послужил толчком к началу серьезного, осознанного литературного творчества. Несмотря на сложное положение, в которое молодого врача поставила наркомания, в нем все более укреплялась вера в свое литературное призвание. 

2. Земский врач в произведениях В. Вересаева и М. Булгакова



Цикл «Записки юного врача» - один из самых ранних замыслов М. Булгакова. Как указывает М. Чудакова, «Записки» были начаты в 1916-1917 годах в Никольском и Вязьме, - скорее всего, не без влияния небывалого успеха «Записок врача» В.В. Вересаева (1901 г.), реминисценцией из которых стало и само название булгаковского цикла.

В «Записках врача» В.В. Вересаев выступает как писатель-гуманист, защитник прав человека, непримиримый враг жестокости и варварства. Он презирает тех врачей, которые, используя профессиональные возможности, экспериментируют на людях, заведомо принося им вред. С негодованием автор говорит о том, что опыты над людьми не встречают решительного отпора. В заключительных строках восьмой главы он обращается к широкому общественному мнению с призывом дать отпор преступлениям против человечества. Благодаря этим строкам становится очевидна прогрессивная сторона вересаевского гуманизма. Одновременно его гуманизм становится иногда источником пессимизма, рефлексии и сентиментальности. И наряду с этим через всю книгу проходит горячая вера в науку, гордость за ее настоящее и восхищение перед ее будущим.

Сочетая в себе элементы беллетристики и публицистики, мемуарной и научно-популярной литературы, «Записки врача» представляют собой явление оригинальное в жанровом отношении. Повествование ведется от лица молодого врача, недавно закончившего университет и приступившего к самостоятельной практической деятельности. Рассказчик (не имеющий в произведении собственного имени) – рядовой представитель врачебной профессии, а те вопросы, которым он уделяет внимание, интересует и его коллег.

Особенность рассказчика в том, что он глубоко переживает и постоянно анализирует окружающие явления, определяет свое отношение к ним, пытается искать выход в борьбе с возникающими трудностями – все это роднит его с интеллигентами 80-90-х годов XIX века. Речь рассказчика от спокойного повествования часто переходит к страстной, взволнованной речи, изобилует риторическими вопросами и восклицаниями. Единого сюжета в обычном «Записках» нет. Каждая глава посвящена одному определенному вопросу. Например, в четвертой главе речь идет о трудностях, встающих на пути молодого врача; в восьмой – о преступных опытах над людьми; в девятнадцатой – об оплате медицинского труда. Но порядок глав носит не случайный, а строго последовательный характер. Автор рассматривает ряд проблем по мере того, как они возникают перед юношей-студентом, затем врачом-практиком и, наконец, врачом-гражданином. Соответственно этому меняется и образ рассказчика. В качестве иллюстративного материала включены живые портреты, бытовые сцены, небольшие новеллы. В заключительной главе от конкретных жизненных наблюдений автор переходит к широким обобщениям, от бытовых зарисовок – к публицистике. В «Записках» наблюдается смешение различных стилей языка: много социологической, экономической, юридической терминологии, органично вписанной в основной стиль повествования.

Благодаря своим «Запискам» Вересаев познакомил широкие читательские круги с мало известным им медицинским миром. «Записки» стали достижением Вересаева писателя-реалиста.

С этой книгой, вышедшей в 1901 году и вызвавшей бурные, долгие споры, М. Булгаков был, несомненно, знаком еще в студенческие, а возможно, и в гимназические годы. Вересаевские «Записки» оказали определенное влияние на него. Прогрессивно настроенные врачи в период оживления споров о книге В.Вересаева считали основным призывом автора – учиться. Для героя «Записок юного врача» Булгакова этот завет, очевидно, стал основной заповедью. На протяжении всей книги можно наблюдать, как молодой врач упорно, настойчиво самообразовывается.

По мнению М.С. Штеймана, в цикле «Записки юного врача» создается образ молодого врача, несомненно, талантливого человека, такого врача, каким должен быть, по мысли В. Вересаева, настоящий медик. 

Книга В.Вересаева, сильная острой постановкой не только медицинских, но и общественных проблем, яркими публицистическими отступлениями. Она впервые сказала русскому читателю правду о вещах, которые старательно замалчивались. М. Булгаков же ставит в центре своего повествования, пожалуй, лишь одну проблему – врачебного долга. «Тьма египетская», царящая в русской деревне, порой приводит в отчаяние молодого врача, и, тем не менее, он борется с ней. 

Невольно напрашиваются на сопоставление рассказы В.Вересаева и М.Булгакова о первой их практике по трахеотомии.

У Вересаева - это кошмарное воспоминание, отравляющее жизнь врача. Рассказ о неудачной операции, погубившей ребенка, невелик. Он умещается на двух с половиной страницах, и самая запоминающаяся деталь его – натуралистическое описание нечеловеческих страданий девочки. Однако рассказ этот в книге Вересаева только иллюстрирует вопрос о необходимости усовершенствования обучения студентов-медиков.

«Стальное горло» Булгакова – рассказ об удивительной удаче, похожей на чудо. Но эта удача не случайность (в этом убеждают другие примеры из врачебной практики булгаковского героя). Если Вересаев утверждал, что настоящему врачу талант необходим в той же мере, как музыканту и поэту, то в рассказах Булгакова мы как раз и видим эту счастливую одаренность врача.

Сравнение это определяет главное в характере обеих книг: «Записки врача» Вересаева – наболевшие проблемы своего времени, «Записки юного врача» Булгакова – по-настоящему увлекательные, художественно яркие рассказы о врачебном долге, о становлении профессиональной личности.

Вересаева в свое время огорчал огромный успех книги. Автора обвиняли в пошлости, даже развращенности воображения. Врач-писатель сказал обществу, что должно было быть сказано. Но не избежал при этом натурализма. Булгакову тоже пришлось говорить о человеческом теле, но его описания сдержаны, поэтому не шокируют читателя.



3. Особенности цикла «Записки юного врача»



В самом начале литературной карьеры для М. Булгакова, как заметила в своей работе М. О. Чудакова, характерен рассказ от лица повествователя, «близкого к автору, о собственных злоключениях, с подчеркнутой свободой от беллетристического «вымысла», с опорой на автобиографичность в жанре дневника или записок». Несколько произведений имеют в заглавии само это слово: «Записки юного врача», «Записки на манжетах», «Записки покойника». Это всегда – хронологически последовательное, организованное повествование от первого лица, с чередой временных вех – лет, сезонов, месяцев, дней.

В основе «Записок юного врача», известных нам лишь в печатной редакции 1925-1927 годов (редакция 1916-1918, озаглавленная «Наброски земского врача» не сохранилась), лежит материал первых послеуниверситетских лет автора: служба в качестве земского врача (1916-1917) в Смоленской губернии. «Записки юного врача» были начаты в 1916-1917 годах в Никольском и Вязьме, работа над ними продолжалась и в Киеве (1918-1919 гг.). 

В 1963 году рассказы, собранные Е.С. Булгаковой, вышли отдельным изданием. Однако в состав книги не вошел рассказ «Звездная сыпь» (1926 г.)  на русском языке он был напечатан только в 1981 году Л. Яновской. Второй раз цикл «Записки юного врача» был напечатан в составе однотомника, в сборник не был включен рассказ «Морфий»(1927 г.).

В «Записках юного врача» Булгаков вспоминает о своей врачебной практике в сельской глуши. Перед нами развертываются картины мирной деятельности врача, борьбы за человеческую жизнь не только с болезнями, но и с косностью и невежеством деревни. 

«Записки юного врача» не автобиография, а литература, использующая врачебные наблюдения и личный опыт. Здесь уже ощутим внимательный и вполне профессиональный взгляд автора со стороны на персонажей и события. 

Для всех семи рассказов «Записок юного врача» характерны локальный сюжет, кратковременность описываемого события (действие происходит чаще всего в течение одних суток). Булгаков передает лишь эпизоды из работы врача, но из них легко составляется общее представление о его деятельности. О каждом случае рассказано с такими деталями, с такой пристальностью авторского взгляда, что читатель чувствует себя очевидцем происходящего.

Семь рассказов цикла объединены не только личностью рассказчика, но временем и местом действия. Что касается места действия, то только в одном из рассказов («Стальное горло») больница, где булгаковский, во многом автобиографический герой работает земским врачом, называется Никольской, как и было на самом деле в реальной биографии писателя, а в других («Вьюга», «Крещение поворотом») - Н-кой. Сообщая же о времени службы героя, Булгаков лишает рассказы примет этой поры. 1918 год, прошедший по стране огнем и кровью, воплощенный в «Белой гвардии», в «Записках юного врача» тих и обычен. Лишь в одном эпизоде мелькнет солдат, вернувшийся «с развалившегося фронта после революции», и больные, обращаясь к врачу, зовут его то по старинке – «господин доктор», то по-новому – «товарищ доктор». 

Согласно «Полотенцу с петухом» и «Стальному горлу», герой-рассказчик впервые приезжает на место своей службы 17 сентября 1917 года 23-летним, будучи только что, меньше двух месяцев назад, выпущен врачом из университета. А в рассказе «Тьма египетская» он празднует, уже в декабре, свой 24 день рождения. На самом деле Булгаков уже проработал, к моменту приезда в Смоленскую губернию, весь 1916 год в прифронтовых госпиталях, оказавшись в Вязьме будучи и старше и опытнее, в мае 1916 ему исполнилось 25 лет. Для чего нужны автору эти трансформации? «Можно считать – ради простоты и «правды искусства» - иначе, во всей сложности, жизнь трудно воспринимается из текста: уж слишком много в ней тогда отвлекающих, нетипичных обстоятельств, необходимых нам пояснений, оговорок и увязок». 

Цикл рассказов «Записки юного врача» - по-настоящему увлекательные, художественно яркие рассказы о становлении личности молодого врача, одаренного человека, который ведет постоянную борьбу, отстаивая человеческую жизнь.

В центре «Записок» - герой с очевидным прошлым (кончил университет, получив диплом врача), настоящим и будущим. Будущее присутствует в рассказах-мечтах «юного врача» и в ретроспективном взгляде рассказчика, взирающего на свою жизнь уже из иного времени. Он – интеллигент, вполне определенно осознающий свою роль в обществе. 

Содержание книги – это несколько случаев из медицинской практики вчерашнего выпускника университета, поставленного перед необходимостью быть единственным, «универсальным» доктором в маленькой больнице. Страх перед сложными операциями, одиночество, понимание ограниченности своих знаний («негодный университетский груз») держат молодого врача в постоянном напряжении, создают тревожное настроение. Опасения его сбываются – из деревни привозят умирающую, искалеченную девушку, и врач делает ампутацию; потом приходит день первых в его врачебной практике трудных родов; наконец, самое тяжелое – случай, когда нельзя помочь, смертельный исход.

И, что удивительно, при таком, казалось бы, невеселом сюжете, рассказы оптимистичны, проникнуты любовью к жизни. Секрет этой жизнерадостности – в характере героя-рассказчика, обладающего неиссякаемым чувством юмора и тонкой иронии, чаще всего, обращенной на себя, в чем выражается незаурядность личности героя. 

Это усмешка человека, преодолевающего, буквально с потом и кровью, огромные трудности, остро ощущающего всю ответственность врачебного долга и сохранившего при этом способность замечать смешное. «Круглая фигура бесшумной бабки, крестящейся то на дверной косяк, то на доктора»; больничный сторож, поспешающий на роды, и неистовство, с проклятиями рвущей на ходу отлетающую подметку сапога; физиономия самого врача, «выбритая лишь наполовину и потому напоминающая о каторжниках Сахалина» – все это необходимая разрядка после страниц, которые держат читателя в напряжении.

В этих незамысловатых, на первый взгляд, рассказах Михаил Булгаков выступает как мастер тонкого психологического письма. Как заметил Е.А. Яблоков, изучающий творчество М. Булгакова: «личность героя часто раздваивается: один говорит, приказывает, действует; другой – со страхом и отчаянием наблюдает за поступками первого»: «Внутри себя я думал так: «Что я делаю? Ведь я же зарежу девочку». А говорил иное: «Ну, скорей, скорей соглашайтесь!»«. В минуты опасности для жизни больного врач становился жестким, суровым. Он «злобно и мрачно» оглядывается, «сурово» говорит, «не узнавая своего голоса», «как волк косится» на груду пинцетов. Это – черты внешнего портрета. Но для душевного состояния героя в эти же минуты характерны здравый смысл, вдохновение и милосердие.

Автор словно утверждает: нельзя улыбаться и быть добрым, делая нелегкое, опасное дело. Во время операции, когда решается вопрос о жизни человека, лица врачей, акушерок, фельдшеров становятся «злыми», движения «хищными». Это является следствием сильного напряжения ума и тела. И именно это напряжение помогает им выиграть схватку со смертью.

Для главного персонажа в рассказе «Полотенце с петухом», показывающем начальный этап профессионального становления юного врача, наиболее значимым и являются, по мнению И.Ю. Маховой, «внешние признаки его соответствия образу опытного доктора. Состояние пациентки, ее здоровье и жизнь второстепенны»: 

«Направляясь в Мурьинскую глушь, я, помнится, еще в Москве давал себе слово держать себя солидно. Мой юный вид отравлял мне существование на первых шагах. Каждому приходилось представляться:

- Доктор такой-то.

И каждый обязательно поднимал брови и спрашивал:

- Неужели? А я-то думал, что вы еще студент.

- Нет, я кончил, - хмуро отвечал я и думал: «Очки мне нужно завести, вот что».

В рассказе «Крещение поворотом» экстремальная врачебная ситуация, связанная с необходимостью операции родовспоможения при поперечном положении плода, воспринимается молодым врачом иначе, чем в рассказе «Полотенце с петухом»: здесь на первом месте по значимости – знания, умения, навыки, а не поддержание репутации квалифицированного серьезного врача. При описании ситуации ставится акцент на ощущении одиночества, отсутствии компетентного окружения. При этом возникает новый значимый объект – пациентка, но которая имеет лишь «объектные» черты для молодого доктора:

«Что там такое у этой женщины с неблагополучными родами? Гм… неправильное расположение… узкий таз… Или, может быть, еще что-нибудь хуже. Чего доброго, щипцы придется накладывать. Отослать ее разве прямо в город? Да немыслимо это! Хорошенький доктор, нечего сказать, скажут все! Да и права не имею так сделать. Нет, уж нужно самому. А что делать? Черт его знает. Беда будет, если потеряюсь; перед акушерками срам… «.

«… Здесь же я – один-одинешенек, под руками у меня мучается женщина; за нее я отвечаю. Но как ей нужно помогать, я не знаю, потому, что вблизи роды видел только два раза в своей жизни в клинике, и те были совершенно нормальны. Сейчас же я делаю исследование, но от этого не легче ни мне, ни роженице; я равно ничего не понимаю и не могу прощупать там нее внутри. А пора уже на что-нибудь решиться.

- Поперечное положение… раз поперечное положение, значит, нужно… нужно делать…

- Поворот на ножку, - не утерпела и словно про себя заметила Анна Николаевна. Старый, опытный врач покосился бы на нее за то, что он суется вперед со своими заключениями… Я же человек необидчивый…».

В рассказе «Стальное горло» продолжается профессиональное становление доктора. Ноябрьской вьюжной ночью его будят. Привезли девочку, умирающую от дифтерийного крупа. Врач никогда не делал трахеотомию, но он понимает, что ребенок обречен, операция – единственный шанс на спасение. И он идет на риск. Девочка спасена. По деревням идет слух, что Лидке вставили «стальное горло» и она прекрасно живет с ним. Популярность врача вырастает до «трагических» размеров: в день он принимает более ста человек. Молодой врач, тоскующий по свету электрических лампочек, мечтающий о совете опытных коллег, не уверенный в своих силах, и, тем не менее, отважно идущий на операцию, - вот каким предстает перед нами главный герой. Он понимает, что ожидает его в случае неудачи. Никто не простит его: ни мать, ни пациенты-крестьяне. Но долг врача для него превыше всего. По-своему впечатляют плаксивая бабка, виновница запущенной болезни, олицетворение темноты и невежества деревни; мать Лидки, с ее «черной яростью» и «нехорошим голосом» перед операцией и «сияющими глазами» после выздоровления дочки, и, наконец, молодой фельдшер, очень способный человек, упавший в обморок во время операции.

«Я взял безжизненную руку, привычным уже жестом наложил пальцы и вздрогнул. Под пальцами задрожало мелко, часто, потом стало срываться, тянуться в нитку. У меня похолодело привычно под ложечкой, как всегда, когда я в упор видел смерть. Я ее ненавижу». Эти строки – из рассказа «Вьюга»(1926). Рассказ о том, как не удалось отстоять жизнь, только что расцветшую. Конторщик, пламенно влюбленный в юную красавицу – дочку лесника, после долгожданной помолвки повез невесту кататься на санках, а рысак «с места как взял, невесту-то мотнуло – да лбом об косяк».

В названии рассказа «Вьюга» сразу «закручена» основная линия сюжета. Вьюга оказалась коварной, обманчивой. С утра это была благодетельная вьюга: она подарила рассказчику – юному врачу – первый за всю зиму почти свободный день. В его больницу приехали на прием всего двое больных. И это дало ему счастливую возможность отдохнуть и вымыться, так как он уже погибал под бременем своей ранней славы. После невероятно удачной, первой в его карьере операции («Стальное горло»), к нему стали ездить по сто больных в день. Кроме того, у него было стационарное отделение на тридцать человек. Операции он же делал, роды принимать он же ездил, поскольку был единственным врачом в сельской больнице. 

Вот и теперь, невзирая на вьюгу, не успев домыться, кое-как высушив голову перед печкой, он поехал в другое село по отчаянной записке своего коллеги, тоже, как выяснилось, юного врача. Приехав на место, он понял, что обязательно заболеет теперь, и это было еще обиднее для него, когда он увидел, что приехал сюда зря – девушку не спасти. В тупом отчаянии после встречи со смертью он тут же, отмахиваясь от уговоров остаться, переждать вьюгу, отправляется обратно. Возница потерял дорогу, за путниками гнались и уже настигли их волки. Случай спас или выстрелы из браунинга, который на счастье был у врача с собой – неизвестно. Только старая, облупленная затерянная в снегах больница показалась юному врачу после пережитого красивее дворца.

В этом рассказе появилась и характерная для всего творчества М. Булгакова привязанность к А. С. Пушкину. Перед рассказом поставлен эпиграф из хрестоматийного стихотворения «Зимний вечер»(1825):



То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя. 



Вряд ли эпиграф понадобился лишь для того, чтобы напомнить всем знакомые строки. Нет, нужно было воспоминание, о всей атмосфере его поэзии. Может быть, еще и том, что пушкинская печаль всегда таит в себе свет.

Герой рассказов не отличается ни титанической волей, ни железным характером. Но он ведет постоянный упорный бой. Прежде всего с болезнью: «… я смотрел в зрачки, постукивал по ребрам, слушал, как таинственно бьется в глубине сердце, и нес в себе одну мысль – как его спасти? И этого – спасти. И этого! Всех!». Но не только с болезнью идет борьба, врачу приходится превозмогать еще собственное малодушие, незнание. И в этом ему помогает неистребимая, любовь к людям. После безнадежной, как кажется врачу, ампутации он просит: «Когда умрет, обязательно пришлите за мной». И вот врач один. «Сейчас постучат… скажут: «Умерла…» Да, пойду и погляжу в последний раз». Так думают люди о своих родных, но у Булгакова так думает врач. Но вот неожиданный поворот в рассказе, и камень падает с души читателя. К врачу, действительно, стучат, однако прошло немало времени – в дверях выздоровевшая девушка.

Мысль о необходимости «покорно учиться» никогда не оставляет молодого врача. Убеждение писателя в том, что учебные заведения не в состоянии выпускать вполне подготовленных к самостоятельной работе людей, оформится позже в «Жизни господина де Мольера»: «Я полагаю, что ни в каком учебном заведении образованным человеком стать нельзя. Но во всяком хорошо поставленном учебном заведении можно стать дисциплинированным человеком и приобрести навык, который пригодится в будущем, когда человек вне стен учебного заведения станет образовывать сам себя».

В числе произведений М. Булгакова, публиковавшихся в 20-х годах в журнале «Медицинский работник», встречается и рассказ «Звездная сыпь». «Эти строки, по сути, не имеют аналогов в мировой литературе. С величайшим целомудрием и гуманностью Булгаков обрисовал в рассказе больных сифилисом и подробности их врачебного обследования, одновременно дав глубокий научный анализ распространения этого страшного заболевания и наметив меры борьбы с ним. Эта медицинская программа и сегодня может служить образцов врачебного бесстрашия и научной последовательности». В рассказе упоминается университет и профессор с седой бородой. Это Сергей Петрович Томашевский, выдающийся русский сифилидолог, общественный деятель, «поборник женского медицинского образования». В его отчете, например, говорится, что в клинике лечились больные со всеми формами сифилиса, причем примерно шестую часть составлял третичный люэс, а у трех четвертей пациентов обнаруживались кондиломы. Клиника С.П. Томашевского обладала богатейшей библиотекой, тут применялись самые новые методы лечения. «Достаточный опыт диагностики, радикализм в применении сальварсана, эпидемиологический подход к сифилису – все это Михаил Булгаков приобрел, несомненно в этих стенах». Пройдет не так много времени, и молодой врач, заброшенный в провинциальную глушь, один на один столкнется с трагической эпидемией края: «Теперь, когда прошло много лет, вдалеке от забытой облупленной белой больницы, я вспоминаю звездную сыпь на его груди. Где он? Ах, я знаю, знаю. Если он жив, время от времени он и его жена ездят в ветхую больницу. Жалуются на язвы на ногах. Я ясно представляю, как он разматывает портянки, ищет сочувствия. И молодой врач, мужчина или женщина, в беленьком штопаном халате, склоняется к ногам, давит пальцем кость выше язвы, ищет причины. Находит и пишет в книге: «Lues III»«. Именно этот трудный и опасный раздел медицины станет в 1918 – 1919 г.г. основной специальностью доктора М.А. Булгакова.

Совсем не случайно то, что из цикла выпал, и надолго, этот рассказ. Именно в нем со всей ясностью сказано, что общение молодого доктора с местными крестьянами шло точно так же, как и в рассказе А.П.Чехова «Новая дача». Простодушный интеллигент-энтузиаст все время наталкивается на стену тяжелого недоверия, его отношения с крестьянами не были идиллическими. Год, «проведенный в тесном общении с ними, много дал Булгакову для формирования живого, не умозрительного, представления о своем народе».

«Рассказы юного врача», как их называл сам автор, действительно написаны молодым человеком; они светлы, улыбчивы, хорошо передают волнения и радости начинающего деревенскую практику выпускника медицинского факультета, который мало похож на автора. Конфликты и трудные ситуации разрешаются в них легко и успешно.

Работая над первыми произведениями, молодой писатель постепенно постигает урок русской классической прозы: между автором и персонажами, даже дорогими и близкими ему, должна быть определенная дистанция. То есть писателю следует взглянуть на случившееся с ним и другими людьми как на свое и чужое прошлое. Конечно же, сразу такая зрелость и высота писательского взгляда прийти не могли.

Булгаков ищет не только новую точку зрения на происходящие события и их участников, но и свой стиль. И.А. Бунин в «Окаянных днях» с горечью говорил о распаде и болезни языка, о его ломке и засорении даже в народной среде. Сатирик Булгаков видит эту болезнь, и отсюда все его насмешки над аббревиатурами, канцелярскими штампами, псевдореволюционным жаргоном, самоуверенной безграмотностью газетчиков. «Но Булгаков смеется и над прежней «зализанностью гладких фраз» декадентских писателей, литераторов начала века. Сам он не отгораживался от нового «взвихренного» языка эпохи перелома, где причудливо соединились «неправильная» живая речь, церковный высокий слог и библейские образы, книжная интеллигентская беседа, риторика митингов и корявые машинописные фразы канцелярии. Наоборот, язык булгаковкой сатиры живет этой неправильностью и распадом, умело пользуясь всеми штампами и нелепостями, сталкивая несовместимые говоры и жаргоны. Отсюда его неповторимый комизм». Начинающий прозаик уже умеет вослед Чехову показать характер персонажа через его речь.


Заключение



В цикле рассказов «Записки юного врача» была описана пора его службы земским врачом. Законченные в середине 1920-х годов уже вполне успешным, состоявшимся писателем, «Записки юного врача» - книга, несмотря на ее драматизм и отдельные мрачные страницы, в целом все же очень радостная. Она создана в жанре своеобразного художественного мемуара, являясь дружеским посланием к молодым коллегам-врачам, в ней много иронии и самоиронии, юмора, света, оптимизма, хотя реальная, продолжавшаяся почти полтора года работа в земских больницах оказалась едва ли не самым тяжелым периодом в богатой печальными событиями жизни Михаила Афанасьевича Булгакова.

Никаких больших споров по поводу этого цикла, которые разворачиваются вокруг других произведений писателя, здесь не возникает, так как практически все исследователи сходятся на том, что между героем «Записок юного врача» и их создателем существует значительная дистанция. В работе были проведены параллели, проведены параллели между автором и главным героем (прототипом писателя), отмечены черты их сходства и различия, показано превращение М.А. Булгакова из медика в писателя с большим жизненным опытом.




Список использованной литературы



	1. Булгаков, М.А. Избранные сочинения: В 3 т. Т1: Записки юного врача, Записки на манжетах, Диаволиада; Роковые яйца; Собачье сердце; Белая гвардия; Рассказы. – М.: ТЕРРА, 1997. – 688 с.

	2. Булгаков, М.А. Избранные сочинения: В 3 т. Т2: Жизнь господина де Мольера; Записки покойника; Мастер и Маргарита. – М.: ТЕРРА, 1997. –688 с.

	3. Бурмистров, А.С. К биографии М. А. Булгакова // Творчество Михаила Булгакова: исследования и материалы, Санкт- Петербург, Т№1 236 с.

	4. Варламов, А.Н. Михаил Булгаков / Алексей Варламов. – М.: Молодая гвардия, 2008. – 840 с. – (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1139) 

			Виленский, Ю.Г. «Доктор Булгаков» / Ю.Г. Виленский. – Киев: Здоровье,1991. - 256 с.

			Качурин, М.Г., Шнеерон, М.А. Доктор Булгакова в цикле рассказов «Записки юного врача» / М. Г. Качурин, М.А. Шнеерон. – СПб.: Папирус, 2000. – 160 с.

			Лихтенштейн, И. Е. Медицина в жизни и творчестве Булгакова // Клиническая медицина. – 1998. – Т.66. - №8. – 316 с.

			Махова, И. Ю. Компетентность в феноменологическом исследовании (по рассказам М.А. Булгакова «Записки юного врача») // Психология компетентности: феноменология, диагностика и динамика в условиях российского вуза. – Комсомольск-на-Амуре, 2006 – 457 с. 

			Михеев М. Повтор мотива в «Записках юного врача» Булгаков // Художественный текст как динамическая система. – М., 2006, - 346 с.

			Нусинов, И. М. Путь М. А. Булгакова. Печать революции: Кн. 4.- М., 1929.- 136 с.

			Панаева, Е.В. Роль медицины в литературной деятельности М.А. Булгакова // Русский язык и славистика в наши дни. – М., 2004. – 742 с.

			Петелин, В. Михаил Булгаков: Жизнь. Личность. Творчество / В.Петелин. - М.: Моск. рабочий, 1989. - 683 с.

			Сахаров, В. Михаил Булгаков: писатель и власть / В. Сахаров. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2000. – 446 с. – (Досье).

			Соколов, Б.В. Михаил Булгаков: загадки судьбы / Б.В. Соколов. - М.: Вагриус, 2008. - 544 с.

			 15. Соколов, Б.В. Три жизни Михаила Булгакова. - М.: Эллис Лак, 1997. 432 с.

			 Соколов, Б.В. Энциклопедия Булгаковская / Б.В.Соколов, - М.: Локид, 1997. – 592 с.

	17. Чудакова, М.О. Жизнеописание Михаила Булгакова / Предисл. Ф. Искандера. - М.: Книга, 1988. - 496 с.

	18. Чудакова, М.О. Новые работы: 2003-2006. – М.: Время, 2007. – 59 с.

	19. Широлапова, Н. Ю. Изобразительные возможности медицинской лексики в «Записках юного врача» М.А. Булгакова // Рациональное и эмоциональное в языке и речи: средства художественной образности и их стилистическое использование в тексте / Н. Ю. Широлапова, - М., 2004. – 571 с.

	20. Штейман, М.С. В. Вересаев и М. Булгаков / Проблема традиции и новаторства // Вестн. Елецкого гос. нн-та. – Елец, 2005, Вып. 9. – 473 с.

	21. Яблоков, Е.А. Текст и подтекст в рассказах М. Булгакова(«Записки юного врача») / Е. А. Яблоков. – Тверь: Твер. Гос. Ун-т, 2002. –103 с. – (Лекции в Твери). 

	Яновская, Л.М. Творческий путь Михаила Булгакова / Л.М. Яновская. - М.: Сов. писатель, 1983. - 320 с.

	Воспоминания о Михаиле Булгакове: Е.С. Булгакова, Т.Н. Лаппа, Л.Е. Белозерская / сост., пред., ком. В.И. Лосева – М.: Астрель, 2006. – 686 с.

		Литературные традиции в поэтике Михаила Булгакова. Межвуз. сб. научн. трудов / Куй-бышевск. гос. пед. ин-т им. В.В. Куйбышева. - Куйбышев, 1990. - 161 с. 

		Михаил Булгаков: Современные толкования. К 100-летию со дня рождения (1891-1991). Сборник обзоров / Сост. Т.Н. Красавченко / ИНИОН АН СССР. - М., 1991. - 244 с. 

		Творчество Михаила Булгакова: Сб. статей / Под ред. Ю.В. Бабичевой и Н.Н. Киселева. - Томск: Изд-во Томского ун-та, 1991. - 160 с.

		Творчество Михаила Булгакова в литературно-художественном контексте: (Тез. докл. всесоюзной научн. конференции 16-21 сент. 1991 г.) / Самарский гос. пед. ин-т им. В.В. Куйбышева. - Самара, 1991. - 77 с.