Лирика Марины Цветаевой

Лирика Марины Цветаевой 

Гений Марины Цветаевой — в ее силе и самобытности. В ее творчестве многое выходило за рамки привычных устоев, широко признаваемых литературных вкусов. То же можно сказать и о личности поэтессы, еще в ранней юности поклявшейся себе сохранить верность своим чувствам, своему делу вне зависимости от времени и обстоятельств. 

Уже в первых цветаевских стихах была неизвестная ранее в русской женской поэзии жесткость, резкость поэтов-мужчин. Таков был характер не только лирической героини ее стихов, но и самой Цветаевой. Традиционной женской слабости, изящности и легкости стиха она противопоставила твердость духа и силу мастера. 

Я знаю, что Венера — дело рук, 

Ремесленник — и знаю ремесло. 

Стихи были для Цветаевой почти единственным средством самовыражения. 

Поэтому в ее лирике такая особенная доверительность, открытость. Валерий Брюсов писал, что от ее стихов бывает иногда неловко, будто подсмотрел в замочную скважину. И действительно, в стихах — вся ее жизнь. 

По тебе тоскует наша зала, — 

Ты в тени ее видал едва — 

По тебе тоскуют те слова, 

Что в тени тебе я не сказала. 

Независимостью своего творчества и всего своего жизненного поведения Марина Цветаева отстаивала право женщины иметь сильный характер, отвергая устоявшийся образ женственности. Счастью быть любимой и любить она предпочитала счастье свободы: 

Как правая и левая рука — 

Твоя душа моей душе близка. 

Мы смежены блаженно и тепло, 

Как правое и левое крыло. 

Но вихрь встает — и бездна пролегла 

От правого — до левого крыла! 

При всей своей гордыне, “вероломности” Цветаева может отдаваться короткому мгновению любви: 

Мой! — и о каких наградах. 

Рай — когда в руках, у рта — 

Жизнь: распахнутая радость 

Поздороваться с утра! 

Но у Марины Цветаевой была своя святая заповедь: “Я и в предсмертной икоте останусь поэтом!”, которой поэтесса была верна всю жизнь. Может быть, поэтому разлука стала одним из основных мотивов лирики Цветаевой. “Я не знаю ни одного поэта в мире, который бы столько писал о разлуке, как Цветаева. Она требовала достоинства в любви и требовала достоинства при расставании, гордо забивая свой женский вопль внутрь и лишь иногда его не удерживая”, — пишет о ней Евгений Евтушенко. Вот строки из “Поэмы Конца”: 

Не довспомнивши, не допонявши, 

Точно с праздника уведены... 

— Наша улица! — Уже не наша... — 

— Сколько раз по ней... — Уже не мы... — 

— Завтра с западу встанет солнце! 

— С Иеговой порвет Давид! 

Что мы делаем? — Расстаемся. 

И хотя она расценивала порой расставание как “сверхъестественнейшую дичь”, как “звук, от коего уши рвутся”, она всегда оставалась верна себе: 

Никто, в наших письмах роясь, 

Не понял до глубины, 

Как мы вероломны, то есть — 

Как сами себе верны. 

Марина Цветаева говорила, что “глубина страдания не может сравниться с пустотой счастья”. Этой глубины в ее жизни хватило сполна. Ее жизненный путь был очень непрост. Живя в сложное время, Марина Цветаева оставалась поэтом, невзирая на часто нищее существование, бытовые неурядицы и трагические события, преследовавшие ее. Цветаева хорошо ощущала время, эпоху, в которую ей довелось жить. Поэтому в ее стихах такое внутреннее напряжение, надлом. Будто предчувствуя свою трагическую судьбу, Марина Цветаева пишет такие строки: 

Христос и Бог! Я жажду чуда 

Теперь, сейчас, в начале дня! 

О, дай мне умереть, покуда 

Вся жизнь как книга для меня. 

Смерть “в семнадцать лет”, о которой просит лирическая героиня Цветаевой, — это возможность избежать многих будущих страданий. 

Что впереди! Какая неудача? 

Во всем обман и, ах, на всем запрет! — 

Так с милым детством я прощалась, плача, 

В пятнадцать лет. 

Пророчество своей собственной судьбы было не единственным в творчестве Марины Цветаевой. Главным пророчеством поэтессы стало ее очень часто цитируемое стихотворение: 

Моим стихам, написанным так рано, 

Что и не знала я, что я — поэт, 

Сорвавшимся, как брызги из фонтана, 

Как искры из ракет. 

Ворвавшимся, кате маленькие черти, 

В святилище, где сон и фимиам, 

Моим стихам о юности и смерти — 

Нечитанным стихам! — 

Разбросанным в пыли по магазинам 

(Где их никто на брал и не берет!), 

Моим стихам, как драгоценным винам, 

Настанет свой черед.

Основные мотивы лирики М. Цветаевой

Жизнь посылает некоторым поэтам такую судьбу, которая с первых же шагов сознательного бытия ставит их в самые благоприятные условия для развития природного дара. Такой яркой и трагической была судьба Марины Цветаевой, крупного и значительного поэта первой половины нашего века. Все в ее личности и в ее поэзии (для нее это нерасторжимое единство) резко выходило за рамки традиционных представлений, господствующих литературных вкусов. В этом была и сила, и самобытность ее поэтического слова. Со страстной убежденностью она утверждала провозглашенный ею еще в ранней юности жизненный принцип: быть только самой собой, ни в чем не зависеть ни от времени, ни от среды, и именно этот принцип обернулся в дальнейшем неразрешимыми противоречиями в трагической личной судьбе. 

Моя любимая поэтесса М. Цветаева родилась в Москве 26 сентября 1892 года: 

Красною кистью 

Рябина зажглась. 

Падали листья. 

Я родилась. 

Рябина стала символом судьбы, тоже полыхнувшей алым цветом ненадолго и горькой. Через всю жизнь пронесла М. Цветаева свою любовь к Москве, отчему дому. Она вобрала в себя мятежную натуру матери. Недаром самые проникновенные строки в ее прозе — о Пугачеве, а в стихах — о Родине. 

Ее поэзия вошла в культурный обиход, сделалась неотъемлемой частью нашей духовной жизни. Сколько цветаевских строчек, недавно еще неведомых и, казалось бы, навсегда угасших, мгновенно стали крылатыми! 

Стихи были для М. Цветаевой почти единственным средством самовыражения. Она поверяла им все: 

По тебе тоскует наша зала, — 

Ты в тени ее видал едва — 

По тебе тоскуют те слова, 

Что в тени тебе я не сказала. 

Слава накрыла Цветаеву подобно шквалу. Если Анну Ахматову сравнивали с Сапфо, то Цветаева была Никой Самофракийской. Но вместе с тем, с первых же ее шагов в литературе началась и трагедия М. Цветаевой. Трагедия одиночества и непризнанности. Уже в 1912 году выходит ее сборник стихов “Волшебный фонарь”. Характерно обращение к читателю, которым открывался этот сборник: 

Милый читатель! Смеясь как ребенок, 

Весело встреть мой волшебный фонарь, 

Искренний смех твой, да будет он звонок 

И безотчетен, как встарь. 

В “Волшебном фонаре” Марины Цветаевой мы видим зарисовки семейного быта, очерки милых лиц мамы, сестры, знакомых, есть пейзажи Москвы и Тарусы: 

В небе — вечер, в небе — тучки, 

В зимнем сумраке бульвар. 

Наша девочка устала, 

Улыбаться перестала. 

Держат маленькие ручки синий шар. 

В этой книге впервые появилась у Марины Цветаевой тема любви. В 1913—1915 годы Цветаева создает свои “Юношеские стихи”, которые никогда не издавались. Сейчас большинство произведений напечатано, но стихи рассыпаны по различным сборникам. Необходимо сказать, что “Юношеские стихи” полны жизнелюбия и крепкого нравственного здоровья. В них много солнца, воздуха, моря и юного счастья. 

Что касается революции 1917 года, то ее понимание было сложным, противоречивым. Кровь, обильно проливаемая в гражданской войне, отторгала, отталкивала М. Цветаеву от революции: 

Белый был — красным стал: 

Кровь обагрила. 

Красным был — белый стал: 

Смерть победила. 

Это был плач, крик души поэтессы. В 1922 году вышла ее первая книга “Версты”, состоящая из стихов, написанных в 1916 году. В “Верстах” воспета любовь к городу на Неве, в них много пространства, простора, дорог, ветра, быстро бегущих туч, солнца, лунных ночей. 

В том же году Марина переезжает в Берлин, где она за два с половиной месяца написала около тридцати стихотворений. В ноябре 1925 года М. Цветаева уже в Париже, где прожила 14 лет. Во Франции она пишет свою “Поэму Лестницы” — одно из самых острых, антибуржуазных произведений. Можно с уверенностью сказать, что “Поэма Лестницы” — вершина эпического творчества поэтессы в парижский период. В 1939 году Цветаева возвращается в Россию, так как она хорошо знала, что найдет только здесь истинных почитателей ее огромного таланта. Но на родине ее ожидали нищета и непечатание, арестованы ее дочь Ариадна и муж Сергей Эфрон, которых она нежно любила. 

Одним из последних произведений М. И. Цветаевой явилось стихотворение “Не умрешь, народ”, которое достойно завершило ее творческий путь. Оно звучит как проклятие фашизму, прославляет бессмертие народов, борющихся за свою независимость. 

Поэзия Марины Цветаевой вошла, ворвалась в наши дни. Наконец-то обрела она читателя — огромного, как океан: народного читателя, какого при жизни ей так не хватало. Обрела навсегда. 

В истории отечественной поэзии Марина Цветаева всегда будет занимать достойное место. И в то же время свое — особое место. Подлинным новаторством поэтической речи явилось естественное воплощение в слове мятущегося в вечном поиске истины беспокойного духа этой зеленоглазой гордячки, “чернорабочей и белоручки”.