Незаконнорожденные дети в истории России

2























Реферат:

Незаконнорожденные дети в истории России


Содержание



Введение

1. Плод страсти роковой

1.1 Регулярная армия XVIII-XIX вв. и незаконнорожденные дети…

1.2 Деятельность по призрению "государственных младенцев"

1.3 Стремясь скрыть позор…

1.4 Незаконнорожденные дети на рубеже XIX-XX вв.

1.5 Записи о незаконнорожденных в метрических книгах

2. Отношение современной церкви к детям, рожденным в гражданском браке

Заключение

Приложение

Литература




Введение



Брак - семейный союз мужчины и женщины, порождающий их права и обязанности по отношению к друг другу и к детям. Раньше повсеместно дети, рожденные вне брака, назывались незаконнорожденными. Их положение было ущемленным, такие дети не пользовались правами и уважением наравне с рождёнными в браке.

Им отводилось худшее место, приходилось с детства слышать оскорбительные названия и прозвища: ублюдок, крапивник, выпраток и прочее… В зрелом возрасте при малейшем с их стороны поводе им напоминали ясно об их происхождении. Родными считались только для матери, остальные с ними родниться не хотели. В некоторых местах права можно было восстановить путём усыновления или вступления их отца и матери в законный брак.

В настоящее время понятие упразднено.


1. Плод страсти роковой



1.1 Регулярная армия XVIII-XIX вв. и незаконнорожденные дети…



Рекрутская повинность - способ комплектования русской регулярной армии в 18 - 19 вв. Рекрутской повинности подлежали податные сословия (крестьяне, мещане и др.), которые выставляли от своих общин определенное число рекрутов.

Рекрута провожали нередко как покойника, а жена причитала так, будто жизнь ее на этом заканчивалась. О рекрутчине сложено немало поговорок: "У царя есть колокол на всю Русь". И этот колокол, по воспоминаниям очевидцев, "звонил так, что при первом ударе его пробегал трепет по крестьянской душе, содрогался весь крестьянский люд от малого до взрослого. Как грозная туча шел набор, неся с собой слезы, неутешное горе, безысходные страдания. Красная шапка являлась чуть ли не страшнее красного петуха… Помню целые партии проходивших мимо нашего дома в кандалах под караулом солдат, а сзади огромная толпа, по преимуществу женщин, причитавших и плакавших раздирающим душу голосом".

Создание большой регулярной армии в XVIII веке увеличило и количество незаконнорожденных детей.

При рождении детей у солдаток в метрических книгах особо оговаривались сроки отпуска мужа или ее поездки к мужу в армию, чтобы доказать законность появления ребенка на свет и отнесения его к солдатскому сословию. "Рапорты и ведомости уездных городничих о количестве солдатских детей за 1815-1816 годы" доказывают, что большинство детей солдаток признавались незаконнорожденными, а имена их отцов не указывались. Фамилии и отчества часто давались таким детям по их крестному отцу.

Незаконными детьми признавались по российскому законодательству в том числе:

1) рожденные вне брака, хотя бы их родители потом и соединились законными узами;

2) произошедшие от прелюбодеяния;

3) рожденные более чем через 306 дней после смерти отца или расторжения брака разводом;

4) все прижитые в браке, который по приговору духовного суда признан незаконным и недействительным.

Неопределенное положение детей, рожденных солдатскими женами, отражало реалии российского общества, в котором положение ребенка целиком зависело от социального положения его отца на момент рождения. В архивных источниках такие материалы представлены в избытке.

На рождаемость в солдатских семьях оказывали влияние несколько факторов. Привычное демографическое поведение российского крестьянства диктовало вероятность большого числа рождений, однако длительная разлука, порой на десятилетия, очень редкие встречи при возможном отпуске солдата или поездке жены на время к месту дислокации воинской части мужа формировали особый тип сексуальных и семейных отношений. Часто и муж, и жена искали партнеров на стороне, но если для мужчины это в худшем случае заканчивалось венерическим заболеванием и поркой в казарме, то женщине приходилось расплачиваться за случайную связь кризисом семейной жизни, осуждением и отвержением ее ближайшим окружением и обществом в целом.

Один из курских священников оставил весьма интересные наблюдения о брачном поведении солдаток, сохранившиеся в Тенюшевском архиве: "Выходя замуж в большинстве случаев лет в 17-18, к 21 году солдатки-крестьянки остаются без мужей. Крестьяне вообще не стесняются в отправлении своей естественной потребности, а у себя дома еще менее. Не от пения соловья, восхода и захода солнца разгорается страсть у солдатки, а от того, что она является невольной свидетельницей супружеских отношений старшей своей невестки и ее мужа. Всколыхнет и в ней чувство, и за эту вспышку она дорого заплатит, даже иногда ценой всей жизни. Родится ребенок, и родится как-то не вовремя. Вычисления кумушек не совпадут ни с возвращением мужа из солдат, ни временной побывки его. Злословие не пощадит такую мать, ее мужа и ребенка. Это и будет причиной всех мучений жизни ребенка и его матери. Еще только чувствуя его, мать уже проклинает ребенка, как вещественное доказательство ее вины. Кто знает, может именно та ночь, которую она провела в коноплях с первым попавшимся парнем, была последним счастливым мигом в ее жизни. Она знает, что у нее уже не будет ни одного счастливого дня. Вечные попреки и побои мужа, насмешки домашних и соседей если и не сведут ее преждевременно в могилу, то мало утешительного дадут в тяжелой ее жизни. И родится на свет божий ни в чем не повинный ребенок с проклятиями. Он никого не любит из своих родных, да и те дают ему почувствовать, что он представляет что-то особенное от остальных детей. Инстинктивно он ненавидит своего отца, так как его тятька не усомниться назвать его "выблядком", а с ранних лет начинает смутно осознавать, что тятька ему не отец. Мать же, единственное лицо, могущее согреть его своей любовью и сделать из него равноправного члена деревни, вечно униженная, боится даже приласкать его и возбуждает в нем только сожаление, вместо детской святой и горячей любви".

Этнографы часто отмечали, что жена изменяла солдату-мужу и имела незаконных детей. Специальные социально-демографические исследования также свидетельствуют, что именно солдатки составляли основной контингент женщин, рожавших незаконных детей. Регулярность присутствия данной категории среди рожениц свидетельствует о том, что родственники, даже со стороны мужа, не стремились регламентировать поведение солдаток, как, к примеру, поведение незамужних дочерей.

Солдатки, по наблюдениям современников, "в громадном большинстве случаев ведут жизнь страшно распутную. Понятно, что муж таковой, вернувшись, сейчас же узнает про это и начинает жену наказывать, т.е. бить. Еще хуже бывает, если он находит прижитых ею за это время детей. Тогда семейное счастье разрушено навек".

Кроме того, вернувшиеся со службы рекруты, обнаружив незаконнорожденного ребенка, имели право отказаться от него, передав на воспитание в другие семьи, как сироту. За воспитание такого "сироты" воспитателям выплачивалось по пять рублей серебром в год. Конечно, положение солдатских детей, оставшихся сиротами, было незавидным. Несмотря на компенсацию воспитателям таких детей, в повседневной практике призрения солдатских сирот было мало хорошего. Многие из них были принуждаемы своими воспитателями просить милостыню и с юных лет приучались к бродяжничеству.

Женщине-солдатке нередко приходилось скрывать рождение не только незаконных, но и законных детей. Женщины-солдатки стремились скрыть рождение мальчиков, которым была уготована участь отцов. Примечательно, что даже беременная в период призыва мужа в рекруты женщина лишалась естественного права на своего ребенка, так как если мальчик рождался, то автоматически записывался в кантонисты. К солдатскому сословию законодательство причисляло и всех незаконнорожденных детей, произведенных на свет рекрутскими женами, солдатками, солдатскими вдовами и их дочерьми. Таким образом, военное министерство стремилось обеспечить себя дополнительными солдатами, ибо все солдатские сыновья (кантонисты) подлежали обязательному призыву.

Несмотря на жестокие кары, русские женщины боролись за судьбу своих чад - скрывали беременность, заявляли о рождении мертвого ребенка или о выкидыше, а при возможности уходили в соседнее село или к знакомым в город, оставляли своих малюток знакомым или родственникам, которые объявляли о "неизвестных подкидышах" и брали их на воспитание. Порой мать "усыновляла" и брала к себе в дом "неизвестного подкидыша", но такое положение было скорее исключением, чем правилом. Правительство вынуждено было признать, что "естественная любовь родителей к детям, а отсюда опасение разлуки, часто побуждают их к сокрытию рождения… Солдатки при наступлении времени родов нередко оставляют настоящее местопребывание и, возвращаясь с новорожденными, называют их приемышами или подкидышами, неизвестно кому принадлежащими; иногда даже после разрешения в том месте, где постоянно живут, они тотчас отсылают новорожденных в другие селения и даже в другие губернии".

За судьбы и будущее солдатских детей боролись также помещики и правительство. Помещики стремились сохранить у себя будущую рабочую силу, а правительство прежде всего интересовалось стабильным пополнением запасов "пушечного мяса". Таким образом, и матери-солдатки, и солдатские дети занимали ненадежное социальное положение в обществе.



1.2 Деятельность по призрению "государственных младенцев"



Создание большой регулярной армии в XVIII веке увеличило и количество незаконнорожденных детей. целенаправленная деятельность по призрению "государственных младенцев" начала осуществляться при Петре I, когда были изданы указы о запрете детоубийства незаконнорожденных (1712, 1715) и их воспитании. В Москве и других российских городах были открыты госпитали для зазорных (незаконнорожденных) детей, в которых с целью снижения количества детоубийств была введена практика "тайного приноса" младенцев через окно, с целью сохранения анонимности принесшего младенца. Незаконнорожденные дети должны были по взрослении отдаваться в гарнизонные школы, а потом пополнять ряды российской армии. Однако переполнение "гошпиталей" безродными детьми привело к тому, что мальчиков с 10 лет стали определять в матросы или отдавали детей на фабрики.

Екатерина Великая также стремилась сократить сферу свершения детоубийств, открыв специальные приюты для подкидышей. И.И. Бецкой разработал целую программу воспитания и социализации "приносных детей". Правила приема в воспитательный дом были следующими: брали всех детей с одним лишь вопросом - крещено ли дитя и какое ему дано имя. За каждого ребенка доставлявшему платили 2 рубля. Караулам предписывалось оказывать всяческое содействие приносящим детей ночью. При каждом воспитательном доме был открыт секретно-родильный госпиталь, где роженицы имели право не называть свое имя. Позволялось даже рожать в маске.

Однако, положение подкидышей и в этих воспитательных домах оказывалось незавидным. Многие из них погибали в первый же год жизни из-за нехватки кормилиц, а искусственное вскармливание было весьма несовершенным. Например, в первые четыре года существования московского дома выживал лишь каждый 5-й ребенок. В провинции ситуация была еще хуже и смертность детей была непомерно высока. Так, в Архангельске из 417 принятых детей умерли 377.

Уже с 1821 года из-за недостатка средств правительство стало ограничивать устройство воспитательных домов в провинции. Начались и поиски путей ограничения приема детей: установили прием только младенцев; отменили плату за принос безродного ребенка. Большинство же детей стали отправлять на вскармливание и воспитание в благонадежные крестьянские семьи, сначала до 9 месяцев, потом до 5 лет, затем до 7 лет. В конце концов "казенный ребенок" оставался в крестьянской семье до совершеннолетия и в 17 лет мальчиков причисляли в казенные крестьяне.

Денежное вознаграждение, выплачиваемое доставившему ребенка в воспитательные дома, привело к возникновению промысла по торговле детьми. Торговки приносили в воспитательные дома детей, скупая по деревням новорожденных у многодетных крестьянок. Младенцев перевозили как котят - в кошелках и корзинах под скамьями вагонов последнего класса, а смертность среди них была семь из восьми. Под видом "зазорнорожденных" нередко попадали и дети законного супружества. Власти вынуждены были прекратить тайный прием детей в воспитательные дома, а с 1867 года разрешалось принимать детей только в первые десять дней после рождения.

Как же призревались подкидыши в провинциальных губернских учреждениях? Приюты для подкидышей перешли в ведение губернских земств от Приказа общественного призрения в том же 1867 году. Незаконнорожденные дети, брошенные родителями, передавались полицией в богоугодные заведения, где они вскармливались кормилицами, а затем раздавались желающим или безвозмездно, или с платой по 1 рублю 50 копеек в месяц до 5 лет и по 70 копеек до 12 лет. В отчетах врачей указывалось, что часто в отделениях отсутствовало белье, "если не считать ужасных рубашечек и тряпок, в которые скручивали детей. Детское белье шилось из обрезков и остатков больничного полотна и имело рубцы, врезавшиеся в тела несчастных. Ребят отдавали в те семьи, где не было своих детей, при наличии у приемных родителей земельного надела. Но смертность и розданных детей была очень высокая - 76 процентов.

Указами XVIII-XIX веков незаконные дети были рассортированы по различным ведомствам в зависимости от состояния и сословной принадлежности их матери: одних приписывали в посады и цехи, других прикрепляли к помещикам, к фабрикам, заводам, третьи отбывали рекрутскую повинность - зачислялись в кантонисты или солдаты.

Незаконные дети солдаток часто принадлежали помещикам и были приписаны к ним по ревизским сказкам. Если помещики действительно содержали кого-нибудь из этих детей, то законодательство разрешало им закрепощать такого ребенка. Правда, это было возможно только в том случае, если родители или родственники не могли обеспечить его пропитание. В реальной жизни такое ограничение было невозможно отследить, и правительство, допуская подобное, указало в законе 1816 года, что все солдатские дети (законные или незаконнорожденные), по ошибке приписанные к гражданскому ведомству или помещику в течение первых шести ревизий, должны были оставаться в своем настоящем положении. Однако неверная регистрация продолжалась и в дальнейшем. Как это часто происходило в имперской России, разоблачение нарушений было случайным и сложным.



1.3 Стремясь скрыть позор…



Согласно Кормчей книге, женщина считалась виновной в убийстве, когда оставляла младенца на дороге или в каком-либо безлюдном месте. Наказанием для нее было церковное покаяние. Однако такое наказание не было действенным. Наказывали и ссылали, как женщин, убивавших младенца, так и произведших изгнание плода. Наказание максимально ужесточилось в XVII веке. Так, например, в Соборном уложении 1649 года была установлена смертная казнь для женщин, лишающих жизни своих незаконнорожденных детей, но отношение к убийству собственных законных чад оставалось снисходительным.

Стремясь скрыть позор, женщины часто стремились избавиться от нежелательного ребенка. Современники отмечали, что "изгнание плода практикуется часто, прибегают к нему вдовы и солдатки, для этого они обращаются к старухам ворожейкам, которые их учат, как нужно извести плод. Пьют спорынью, настой простых спичек фосфорных, поднимают тяжелые вещи. Одна девица была беременна и извела плод тем, что била себя лапотной колодкой по животу. Народ не обращает на это особого внимания". До нас дошли описания самых невероятных средств, к которым прибегали женщины, чтобы избавиться от нежелательного ребенка: пили отвар пороха, селитры, мелко истолченные стекло и песок, керосин, глотали серу, сулему и даже ртуть. Прыгали с высокой лестницы, с изгороди, с сеновала. Нередко такие опыты избавления от "греха" приводили к "смертельным исходам с кровотечениями и в мучениях".

Некоторые солдатки шли даже на убийство своих новорожденных, чтобы скрыть незаконное рождение. Так, например, Екатерина Сатина из села Рамзы Кирсановского уезда в 1839 году скрыла беременность и роды, не позвала повивальную бабку, ребенка зарыла в землю, но потом сама призналась. Еще имела четверых законных детей. Женщина была наказана церковным покаянием и десятью ударами плетьми. По подсчетам С. Максимова, в XIX веке убийство детей было вообще самым распространенным женским преступлением в России. Автор исследования называл и причины детоубийства: зимние стоянки громадного количества солдат, из которых значительная часть покидает на местах родины и в постойных городах своих жен - солдаток.

Многолетняя разлука с мужем ломала привычный уклад жизни и повседневности солдатки, вынося ее на обочину традиционной семейной жизни. Сам "военный фактор", то есть постой войск, ограничения (экономические, социальные, правовые и сословные) вынуждали солдатку менять свое сексуальное поведение, изменять "далекому и недоступному" мужу. При этом общественное мнение окружения солдатки было "уверено" в ее потенциальной неверности, постоянно напоминая несчастной "соломенной вдове", что она неизбежно придет к подобию "падшей" женщины и это ее рок, ее судьба. Сложившаяся в России система призрения подкидышей и незаконнорожденных детей мало способствовала ограничению детоубийств, и не случайно солдатки, около трех процентов в составе российского населения составляли более половины осужденных за это преступление.

Но все же большинство женщин в силу религиозного воспитания и нежелания губить живую душу на убийство не решались, а стремились куда-нибудь подбросить ребенка. Очень часто матери подбрасывали своих детей ко двору, где у одной из женщин был или только что умер грудной ребенок. Расчет делался на жалость и физическую возможность выкормить ребенка.



1.4 Незаконнорожденные дети на рубеже XIX-XX вв.



Если в XVIII веке незаконнорожденные были позором и встречались лишь в среде солдаток, которые годами не видели своих мужей, или в среде дворовых, которые приживали детей со своими хозяевами, то в XIX столетии такие дети стали массовым явлением. Современники отмечали, что основная масса незаконнорожденных приходилась на представительниц низшего класса: "Женщины же высшего класса преспокойно отправляются за границу, там рождают своих незаконных детей и там же оставляют их на попечение бедных семейств за высокую плату. Одинокая же служанка, вдова крестьянка и солдатка вынуждены родить там, где застали их родовые боли".

Общественное мнение по-прежнему было нетерпимо к незаконным рождениям. Женщине, родившей вне брака, грозили позор, презрение односельчан, а без помощи родителей или родственников - и нищета. Случаев усыновления было очень мало, так как крестьяне не знали законов об усыновлении, боялись больших издержек, отказа в получении на приемыша земельного надела от сельского общества. Неудивительно, что при подобном отношении к внебрачным детям "незаконные" рождения составляли в год в среднем около 2 процентов. По мнению ряда исследователей, действительное число внебрачных рождений у крестьян было выше, так как незамужние крестьянки стремились рожать таких детей в городе, где новорожденный регистрировался, отдавался в "люди" или оставлялся в приюте. На рубеже XIX-XX веков в Центральной России внебрачная рождаемость не превышала в среднем за год 2,5-3 процента.

В Петрограде к 1915 году "гражданские браки" - а дети, рожденные в них, признавались незаконными - составляли уже 10 процентов.

Сравнивая число незаконнорожденных в России и в других странах Европы в XIX веке, современники отмечали: "Незаконнорожденные дети составляют главный контингент среди отверженных детей (на сто родившихся детей незаконных оказывается в Австрии 11,3, Пруссии - 7,1, Франции 7,1, Швеции - 6, 5, России - 2,9)".

В представлениях россиян сформировался особый образ "незаконного" младенца. Отношение к ним было презрительным и неприязненным. Такой ребенок являлся иным, чужеродным, по крайней мере, наполовину. Отсюда и название - половинкин сын. Неполнота родственных связей имела своим следствием представления о нем как о части природы, неизвестной находке, обнаруженной взрослыми. Именно эта идея лежит в основе самой обширной группы обозначений незаконнорожденного: боровичок, капустничек (Казанская губерния), крапивник (повсеместно), луговой (Курская), подзаборник (Новосибирская область), находка (Смоленская и Воронежская губернии), Богданыч ("Бог дал").



1.5 Записи о незаконнорожденных в метрических книгах



Интересно, что в метрических книгах данные о матери записывались только у незаконнорожденных. Иногда фамилия незаконнорожденного образовывалась от имени деда или крестного отца. В данных о крещении до конца 1880-х годов тщательно фиксировался факт незаконного происхождения ребенка.

Даже у женщин, состоящих в браке, ребенок мог быть записан "прижитым блудно". В случае рождения ребенка, свадьба матери которого состоялась менее чем за 9 месяцев до его рождения, вносилась запись, что он незаконнорожденный, поскольку мать "венчалась, будучи беременною девицей". Таким образом, венец не покрывал грех. При этом ребенку впоследствии чаще всего давалась фамилия мужа матери, но отчества у него не было. Анализ метрических книг Тамбовской губернии показывает, что матери незаконнорожденных особенно часто являлись временно проживающими в этом селе. Очевидно, они таким способом старались скрыть факт незаконного рождения ребенка.

При крещении подкидыша в метрические книги записывалось, к чьему двору и при каких обстоятельствах был подкинут младенец. Возраст подкидыша никого не интересовал, а датой рождения записывалось то же число, что и дата крещения. Фамилия подкидышу давалась по фамилии хозяина двора или крестного отца, при этом в последующих записях, например о смерти ребенка, также записывался двор, к которому он был подкинут.


2. Отношение современной церкви к детям, рожденным в гражданском браке



Вопрос: Разъясните, пожалуйста, отношение церкви к понятию байстрюк (ублюдок). Является ли таковым ребенок, родившийся без венчания или хотя бы достаточно росписи матери с отцом в ЗАГСЕ?

Ответ: Надо сказать, что Церковь признает всякий законный брак, и венчанный и не венчанный.

Ко всем детям Церковь относиться одинаково. Греха детей в том, что они родились вне брака не существует. Поэтому можно говорить только о грехах родителей. Здесь, действительно, можно определённо сказать, что внебрачное сожительство - это грех.

Грех не только отлучает человека от Бога, но разрушает его жизнь. В данном случае он, конечно, сказывается и на детях, которые являются плодом незаконного сожительства. Разумеется, ребенок, с самого своего зачатия находясь в атмосфере греха и противозаконности той жизни, в которой он живет (как с точки зрения закона Божиего, так иногда и относительно гражданских законов) может ощущать себя как бы вне нормального общества. Лишенный настоящей семьи он многое недополучает в детстве и часто чувствует свою ущербность. В современном мире это, правда, не так заметно, ибо в разрушенных и не полных семьях воспитывается большинство детей. Но на самом деле дети при этом не получают, может быть, главного, что необходимо в детском возрасте: опыта доверия, тепла и любви в семье. А особенно плохо детям, которые при этом чувствуют ущербность своего положения. Например, у папы есть другая семья, которая почему-то настоящая, он в ней живет и воспитывает других детей, а ко мне приходит только навестить. Или одного из родителей, а то и обоих, у ребенка вообще нет.

Мысль же приравнивать законный, хотя и не венчанный брак к блуду истекает не из Священного Писания и учения Церкви, а из нашей чудовищной гордости и злобы. Надо сильно ненавидеть людей, и считать себя вправе их судить, чтобы всё население страны объявить блудниками, а детей ублюдками. Ведь большинство браков у нас в России (если даже оставить в стороне весь остальной мир) уже более восьмидесяти лет остаются не венчанными.

Попытка же спорить об этом с современными женщинами, и пытаться доказать им, что они все блудницы, а дети их ублюдки, выглядит просто как неудачная шутка. Христианская проповедь и вообще не может состоять в том, чтобы осуждать и доказывать. Она может состоять лишь в свидетельстве нашей доброй жизни.

Вопрос: Если родители были не в браке… Как говорят бабушки в церквах, - родители в грехе, и дети будут всю жизнь и Там, и здесь мучиться…

Ответ:

Послушаешь бабушек в храме, - и вся жизнь действительно может представиться путаницей нюансов и недомолвок. Однако то, что от Бога, приносит душе простоту и ясность. Господь не является источником зла, и никого не карает, а тем более детей, которые в грехах родителей совсем не виноваты. Грехи родителей могут в значительной мере осложнить, или даже искалечить жизнь их детей на земле, и в этом смысле можно сказать, что из-за них дети мучаются.

Но Господь за грехи родителей детей не судит, и даже наоборот - кому меньше дано, с того и спрос будет соответствующий.


Заключение



Известные личности, которые стали таковыми, хотя и были незаконнорожденными…

Геракл - незаконнорождённый сын Зевса.

Вильгельм Завоеватель - организатор и руководитель нормандского завоевания Англии.

Василий Андреевич Жуковский - русский поэт, основоположник романтизма в русской поэзии, незаконнорождённый сын помещика Афанасия Ивановича Бунина (1716-1791) и пленной турчанки Сальхи (в крещении - Елизаветы Дементьевны Турчаниновой).

Лисандр - наварх Спарты и Пелополнесского Союза, при котором Спарта, разгромив Афины, достигла пика своего могущества

Леонардо да Винчи - незаконнорождённый сын потомственного тосканского нотариуса Пьеро да Винчи.

Иван Иванович Бецкой - Один из известнейших деятелей русского Просвещения, сын Ивана Юрьевича Трубецкого.

И т.д.


Приложение



Некоторые локальные понятия.

Воспитанник (воспитанница) - так в России называли тех внебрачных детей дворян, о воспитании которых отцы заботились (иногда воспитанники жили в семье отца-дворянина, будучи записанными на другую фамилию).

Бастарды - в Западной Европе в Средние века - внебрачные дети владетельной особы (короля, герцога и т.д.). Незаконнорождённые дети дворян получали, как правило, пересечённый перевязью влево родительский герб. Эта геральдическая деталь обыгрывается в названии романа В.В. Набокова "Bend Sinister", буквально "перевязь влево" (в русском переводе - "Под знаком незаконнорождённых").

"Сколотные" дети - в Поморье XIX - начала XX века - дети, рождённые добрачно.

Мамзеры - согласно еврейской традиции, мамзер/мамзерет - это ребёнок, родившийся у замужней женщины в результате прелюбодеяния. Это слово часто ошибочно переводят как незаконнорождённый/незаконнорождённая. На самом деле, "незаконнорождённый" означает "рождённый вне брака". Практическое значение этого статуса состоит в том, что мамзеры, согласно Галахе (а в государстве Израиль это единственная возможность), могут вступать в брак либо с такими же мамзерами, либо с прошедшими гиюр. Подобный статус получают также и дети мамзеров, и, таким образом, он передаётся последующим поколениям. Раввинские суды не инициируют подробного выявления происхождения человека и стараются избегать провозглашения кого-либо мамзером, однако если муж родившей женщины отрицает своё отцовство, есть вероятность, что ребёнок будет записан как "мамзер/ет" или "предположительно мамзер/ет" и попадёт в общeизраильский список лиц, вступление в брак которых может стать невозможным ("меукавей нисуин"). Как правило, статус устанавливается не в момент родов, а с началом беременности матери.

Парфении - сословие потомков детей, рождённых спартанками от илотов, во время Мессенских войн, обладали урезанными гражданскими правами, и были бедны даже по спартанским меркам (сословие прекратило существование после попытки государственного переворота, когда их, в связи с их многочисленностью, вместо казни просто отселили за пределы Спарты)

Мофаки - не гомеи (не полноправные граждане), прошедшие воспитание в агейе, в число которых помимо детей не-граждан (а иногда и илотов) входили также и незаконнорождённые


Литература



1. Советский энциклопедический словарь. М. Советская энциклопедия. 1985

2. Церковный брак Источник http://ru. wikipedia.org/wiki/

3. Поиск корней Источник www.krasreferent. narod.ru

4. Иноверцы в России http://ptales. holdgold.ru - "Провинциальные истории", 11.05.07

5. Незаконнорождённость. Источник

http://ru. wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B0%D0%B9%D1%81%D1%82%D1%80%D1%8E%D0%BA

6. Плод страсти роковой http://www.istrodina.com/rodina_articul. php3? id=814&n=36

7. Дети в гражданском браке http://www.dubna-blago.ru

8. Тенишев В. Административное положение русского крестьянина. СПб. 1908. С.104.