Русская хандра

“РУССКАЯ ХАНДРА”



Евгений Онегин, главный герой одноименного романа в стихах А. С. Пушкина, изображается молодым повесой, соответствующим критериям света, dandy не только по одежде, но и по образу жизни. Но светское общество не устраивает Онегина, оно возмущает его критический ум.

До “Евгения Онегина” противостояние человека и общества было показано у А. С. Грибоедова в его комедии “Горе от ума”. Главное действующее лицо этого произведения, Чацкий, как и Онегин, недоволен обществом, в котором живет. Но, в отличие от Онегина, Чацкий пытается изменить что-то в фамусовском обществе, критикуя его. Хотя просветительские идеи Чацкого оказались неплодотворными, герой комедии все же действует (словом). Онегин же, хотя презирает свет, все же живет по его законам, не пытается ничего изменить, а равнодушно скучает.

Автор показывает Евгения Онегина в разной обстановке — в театре, в кабинете, на балу, описывает его как “забав и роскоши дитя”. Но Пушкин не ограничивается внешним описанием, он дает читателю внутренний мир Онегина. В душе героя свои конфликты, комплексы, парадоксы. Автор оценивает Евгения Онегина неоднозначно: “А был ли счастлив мой Евгений?” Нет, “...рано чувства в нем остыли”, “...разлюбил он наконец / И брань, и саблю, и свинец...” и “...ничто не трогало его”. Это симптомы душевного недуга. Какого? Пушкин называет его “русской хандрой”, подобной “английскому сплину”. Это состояние — доминанта характера Онегина.

Пушкин писал Плетневу: “Эй, смотри, хандра хуже холеры”. Холера поражает тело, а хандра убивает душу. В душе Онегина нет радости, гармонии, благодати. В чем причина этой болезни души? Ап. Григорьев в статье “Взгляд на русскую литературу со смерти Пушкина” высказывает мнение, что хандра Онегина связана с его врожденным, природным критицизмом, присущим русскому здравому смыслу. Критик утверждает, что критицизм Евгения и, следовательно, хандра происходит от его даровитости, а не от озлобленности, скептицизма, как у Чайльд-Гарольда.

Белинский считал, что “озлобленный ум” — “признак высшей натуры” и знак того, что Онегин нравственно выше окружающих. Он узнавал себя в “душе себялюбивой и сухой”, читая роман, и страдал от этого поразительного сходства.

Дружба Онегина и Ленского показывает, что Евгений не бездушен. Он не демон, не пародия, не “модная причуда”, а обыкновенный человек, “добрый малый”, каких на свете много.

Онегин не знает, что ему нужно, но точно знает, что его не устраивает то, чем довольна посредственная толпа.

Евгений предается хандре и зевоте. Интересно, что лермонтовский Печорин, персонаж произведения “Герой нашего времени”, который так же, как Чацкий и Онегин, отвергает общество, в отличие от Онегина пытается взять у судьбы свою долю радости. У этих двух героев жизненные пути разные, но результат один — хандра, тоска и скука. Оба романа, “Евгений Онегин” и “Герой нашего времени”, имеют открытый финал, как у самой жизни.

Писарев в статье “Базаров” писал, что Онегин “слишком много и рано все взял от жизни, всем объелся”. Критик утверждает, что Евгений “носит красивое разочарование” в торжестве разума и просветительских идей, с помощью которых невозможно что-либо изменить в обществе.

Хандра Онегина — это не поза, а добровольный тяжкий крест. Евгений несет его повсюду: в Петербурге, в деревне, в путешествии по России. Везде его преследует тоска, он тяготится жизнью. Он возвращается из путешествия в Петербург, где снова встречает Татьяну, и все для него меняется. Он кается в том, что не понял, не полюбил Татьяну (“...как я ошибся, как наказан”) и в том, что на дуэли убивает своего друга Ленского (“...окровавленная тень ему являлась каждый день”). В душе Онегина просыпается жажда любви, понимания. Влюбленность в Татьяну излечивает Онегина от критицизма ума.