Еще раз о "загадке" сюжета "Пиковой дамы" А.С. Пушкина

2

Размещено на http://www.





Размещено на http://www.

Введение



Сюжет «Пиковой дамы», по-пушкински простой и прозрачный для поверхностного истолкования, таит в себе неограниченные возможности нового видения. Так «Пиковая Дама» на первый взгляд может показаться просто трагедией. Но, всматриваясь в глубину повествования, мы видим здесь что-то более серьезное и важное. Какая-то тайна заложена в самом рассказе, в эпиграфе написано: «Пиковая дама означает недоброжелательность». Новейшая гадательная книга.

пиковый дама эпизод сюжетный




1. Анализ сюжета и возможности его интерпретации



Болдинская осень, 1833

Точную дату написания «Пиковой дамы» никто не знает, но нет сомнений в том, что она была написана одновременно с «Медным всадником» и «Анджело». Таким образом, можно увидеть в них общие черты. Выявлением общего между данными произведениями занимался Сидяков Л.С. Он считал, что «петербургская тема объединяет «Пиковую даму» и «Медного всадника», тема безумия…а точки соприкосновения «Анджело» с «Пиковой дамой» в решении проблемы характера…психологическая проблематика, которой и способы ее воплощения неоднократно были предметом внимания исследователей»11.

Другие о Пиковой Даме

Исследованием романа А.С. Пушкина занимались многие писатели. Например, Муравьева О.С., 1977 г.

Бочаров С.Г. говорит, что «реальному направлению действия соответствует воображаемое направление: случай, сказка, шутка».

Он считал, что «действия шли в двух мирах: во внешнем мире и мире Германна», и это его мнение снова возвращается к эпиграфу первой главы о неоднозначности Пиковой дамы. Так же автор, по мнению Бочарова, «подключается к сознанию героя и продолжает его, ширит и завершает». Когда Германн был в комнате графини, тогда он видел очень много вещей, которые в реальной жизни он бы точно не заметил. А.С. Пушкин продолжает мысли Германна, дополняя их своими знаниями. «Роковая действительность, с которой не умело справиться однонаправленное воображение Германна», явилась его трагедией. П.В. Нащокин считал, что «главная завязка повести не вымышлена. Старуха графиня – это Наталья Петровна Голицына, мать Дм. Владимировича, московского генерал-губернатора, действительно жившая в Париже в том роде, как описал Пушкин. Внук ее, Голицын, рассказывал Пушкину, что раз он проигрался и пришел к бабке просить денег. Денег она ему не дала, а сказала три карты, назначенные ей в Париже Сен-Жерменом. «Попробуй», – сказала бабушка. Внучек поставил карты и отыгрался. Дальнейшее развитие повести все вымышлено». Таким образом, П.В. Нащокин считал основу сюжета действительностью. Измайлов Н.В. рассматривал роман с точки зрения его фантастики: «две «петербургские повести», «Медный всадник» и «Пиковая дама», явились выражением его [Пушкина] понимания фантастики…в «Пиковой даме» воздействие темных, губительных сил воплощено в тайну трех карт, которую передает Германну явившаяся ему мертвая графиня»8. В этом слиянии двух планов «Пиковой дамы», незаметном для читателя, заключается, по мнению Достоевского Ф.М., «верх искусства фантастического»7. Лежнев А. обратил внимание на сюжет «Пиковой дамы», считал, что она отличается от болдинских повестей значительно большей линейностью: «Повесть развивается в естественной последовательности событий, вытянутых одной связной линией»4. Белинский даже считал, что, «собственно, это не повесть, а анекдот», и находил единственное достоинство, которое вообще он видел в пушкинской прозе – сам рассказ, который – «верх мастерства»5. А Чичерин А.В. высказал интересную мысль: «Внутренняя форма «Пиковой дамы» в духе романа, но во внешней форме роман не осуществлен»6.

«Пиковая дама» была исследована многими писателями, рассмотрена с разных сторон, а я хочу узнать, какую загадку таит в себе произведение А.С. Пушкина.

Сюжет Пиковой Дамы

Ход повествовательных событий ясен. По подробному изучению эпизодов видно, как сначала Германн узнает историю о трех картах, которые выигрывают. Он начинает обдумывать насколько реальна эта история. Может быть такие карты существуют? Эта мысль затмевает все остальные. Германн, как человек расчетливый, постепенно идет к своей цели, обдумав прежде возможные варианты перехода тайны к нему. Герой настойчиво добивается внимания воспитанницы, даже влюбляется в нее. Вторая впоследствии дает ему план дома. Уже здесь Германн встречается с графиней. Но она не говорит ему эти три верные карты. Потом старуха приходит, словно в воображении героя к нему самому, и говорит тайну. Затем читателям представляется карточная игра Германна, с которой все и началось, в которой он, в конце концов, проигрывает, из-за того, что ошибочно принял даму за туза. Так и объясняется название самого рассказа. Но должны смотреть глубже и на проблему, и на ее причину, почему в произведении упомянут Томский? Почему так много места уделено его рассказу?

Рассказ в рассказе

В первой же главе Томский рассказывает историю о своей бабушке. Эта история приведена полностью, без сокращений, на ней делается автором и Томским акцент. Она сразу притягивает внимание своей необычностью и заключает в себе рассказ с эпизодами[9].Они систематизированы, все следует по порядку, что говорит о том, что, возможно, Томский продумал ее заранее.

Во втором эпизоде говорится о проигрыше графини, а в девятом о выигрыше. История хорошо заканчивается, в отличие от настоящего исхода романа. Самым большим и центральным является эпизод посвященный Сен-Жермену. Из него очень непонятно, кем же был Сен-Жермен? Шпионом или шарлатаном, Вечным Жидом или «человеком очень любезным» (1)? А в следующем эпизоде[6], Томский называет его старым чудаком. Создается впечатление, что Сен-Жермен личность не однозначная, в отличие от Германн, по его же словам. Рассказчик действительно продумал свое выступление, потому что он даже сделал паузу на очень интригующем моменте. «Томский закурил трубку, затянулся и продолжал» (2).

В течение данной истории графиня ведет себя как королева, повелительница. Об этом говорят слова такие, как «чуть было не застрелился от ее жестокости», она объявляет (не говорит), приказывает, ее муж для нее слуга и человек, который оплатит ее проигрыш, графиня показывает ему свою «немилость», велит позвать мужа. Бабушка Томского «дошла с ним до рассуждений и объяснений… снисходительно доказывая…». И в настоящем времени она повелевает, только теперь не мужем, а воспитанницей. Рассказчик говорит, что графиня доказывала «разницу между принцем и каретником» (3), так он упоминает о состояниях людей и о разности положения в обществе.

Ее разговор с Сен-Жерменом можно понять как сделку с дьяволом. Томский тоже так считает и говорит об этом: «Тут он открыл ей тайну, за которую всякий из нас дорого бы дал…» и после последнего высказывания он сделал паузу! Настоящий искуситель.



2. Сказка Томского



Данный эпизод самый большой (999). В нем рассказывается анекдот, после которого завязывается вся история, разжигаются азарт Германна, его желания и слабости. Историю рассказывает Томский. По моему мнению, она очень удачна, так как рассказана в кругу игроков (удачное место), многие не поиграли, но хотели, а многие проиграли (вовремя). Томский рассчитывает на то, что этот анекдот заинтригует их, заинтересует, а может и заставит постоянно думать об истории. Мы видим, как действия героев начинают меняться, строится сюжет, причиной которого является анекдот. Томский передает достоверно и объективно никем не слышанный разговор графини и Сен-Жермена. Он знать этого не мог.

На протяжении всего произведения Томский является искусителем.

На уме у него что-то свое, которое никого не интересует, зато его истории производят впечатление. Томский много чего придумал в своем рассказе, но ему поверили, хотя, может это все была не правда.

Томский, догадавшись об отношениях Лизы и Германна, решил косвенно помочь ему прийти к его цели и начал искушать Лизавету Ивановну, а зачем ему это было надо, остается для нас вопросом.

Он не общался с Германном, но Лизавете Ивановне он рассказывал интересные детали его характера, он их тоже не знал: «У него профиль Наполеона, а душа Мефистофеля. Я думаю, что на его совести, по крайней мере, три злодейства.» (4)

Эпизод и общие элементы повествования. Рассказ Томского

В данном эпизоде, главная его героиня, играя в карты, проиграла, что и является причиной ее обращения за помощью к Сен-Жермену. Графиня его просила. И закончился эпизод тем, что героиня выиграла. В сюжете «Пиковой дамы» герой вообще не играл в карты. Причиной его обращения к старухе с помощью Лизаветы Ивановны, был рассказ Томского, в котором была доведена до сведения всех игроков мысль о трех картах, которые выигрывают. Германн не просто просил рассказать графиню ему тайну, а умолял ее. Закончилось повествование проигрышем героя.

В этом эпизоде есть сходство с общим текстом. В обоих случаях все начинается с карточной игры. Финал заканчивается тоже игрой в карты. Сравнительно много места уделено в эпизоде Сен-Жермену, такая же ситуация происходит в общем тексте, тут много места выделено об истории Германна.

Поведение графини несколько, похоже, в обоих рассказах, она кричит на Лизавету Ивановну, девушка считается «домашнею мученицей», в эпизоде дедушка, муж графини, был «род бабушкина дворецкого» (5). Таким образом, графине всегда подчинялись.

Сен-Жермен помог старухе, но старуха не помогла Германну. Почему она так не хочет ему ее говорить? Может ее и не было вовсе? И исход историй противоположный: она полностью отыгралась, а Германн сошел с ума от своего проигрыша!? Графиня похожа с Германном. Они оба решительные, прямо идущие к своей цели, азартные. Только вот старуха добилась своей цели, а Германн нет (т. к. старуха умерла). У них так же много различий: в первой же главе «Пиковой дамы» они противопоставляются друг другу, она русская, а он немец. Германн молодой и не играет в карты, что легко объяснил Томский, сказав, что герой расчетлив, немец, это никого не удивляет. А вот то, что восьмидесятилетняя старуха не играет, это удивляет ее внука. И становится интересно, к чему же приведет встреча этих людей?

Сен-Жермен в переводе означает «Святой Герман», он знает тайну и это, наверное, главное отличие его от Германна. Так же, по словам Томского Сен-Жермен – «человек замечательный» (6), а «Германн немец: он расчетлив, вот и все!» (7).

Сен-Жермена мы можем так же сравнить и с Лизаветой Ивановной, которая из повествования предстает перед нами каким-то безобидным, несчастным, словно святым человеком, а выше я уже говорила о значении имени Сен-Жермена. Она то и дала план Германну, помогла ему пройти в дом, а Сен-Жермен в эпизоде помог старухе.

Графиня все свою жизнь наряжается по моде своей молодости. С тем лишь отличием, что тогда ее считали «московской Венерой» (8), а сейчас «уродливым и необходимым украшением больной залы» (9).

Можно сказать, что Германн с какой-то стороны тонул, увлекаясь этим анекдотом, увязая в своих сильных чувствах, азартных чувствах? А графиня боялась утопленников, и вообще всех, кто мучает или давит на родителей. Германну она никто, но давить он на нее будет. И на похоронах один из пришедших гостей скажет, что Германн «ее побочный сын» (10).

Германн и его роль в основном сюжете

Германн в повествовании фигура не однозначная. Во-первых, мы точно не знаем Германн это имя или фамилия героя, так как автор не говорит: «звали его Германн». А его внешность передается только через впечатления Лизаветы Ивановны. Во-вторых, в нем всегда два чувства, которым тяжело быть вместе. Эти чувства расчетливость и страсть игрока. Германн настойчиво присылал письма Лизавете Ивановне, когда она не отвечала или выбрасывала их ему обратно, он не останавливался на этом, а продолжал ей писать. Началось все с плана и заканчивается уже тем, что он пишет письма, «вдохновенной страстию, и говорил языком, ему свойственным: в них выражались и непреклонность его желаний, и беспорядок необузданного воображения.» (11) В течение всего повествования Германн лаконичен и молчалив. Первая же его фраза не только короткая, но и заученная. Когда герой говорит наедине с графиней, мы слышим его, мы понимаем его сущность. Он пришел умолять об одной милости. Он уговаривал старуху, просил поведать ему тайну, взывал ее к нежным чувствам любви супруги, любовницы, матери. «– Если когда-нибудь, – сказал он, – сердце ваше знало чувство любви, если вы помните ее восторги, если вы хоть раз улыбнулись при плаче новорожденного сына, если что-нибудь человеческое билось когда-нибудь в груди вашей, то умоляю вас…» (12).Германн умолял ее на коленях! Это самая длинная речь героя. Но словами «– Старая ведьма! – сказал он, стиснув зубы, – так я ж заставлю тебя отвечать…» (13) все его старания становятся бесполезными. Вот он, нетерпеливый Германн, настоящий и жаждущий своей цели, расчетливо подходящий к ней. Почему же Германн, сказав первый раз после прослушивания рассказа Томского, что это сказка, но потом искренно в нее поверил? Фантазия перемешивается с реальностью в сознании героя. «Он имел сильные страсти и огненное воображение, но твердость спасла его от обыкновенных заблуждений молодости». (14) Впервые его строгость к самому себе подвела его.






Заключение



В ходе нашей работы мы убедились, как может подействовать на такого человека, как Германн, история о большом выигрыше, о большой победе, что один эпизод может быть самым значимым в рассказе, фокусируя в себе смысл целого. Каждая эпизод таит в себе скрытый смысл, загадку, которую представляет для размышления читателям А.С. Пушкин. Каждый герой введен с определенной целью и влияет на развитие сюжета. А.С. Пушкин не говорит нам ничего однозначно, из-за этого можно предположить, что рассказ Томского вымысел, созданный специально для того, чтобы дойти до своей цели, которой может быть, являлось наследство графини. Эту гипотезу так же может подтвердить тот факт, что после смерти читатель его не видит, а в заключении А.С. Пушкин, говорит, что «Томский произведен в ротмистры и женится на княжне Полине» (15), вполне вероятно его неведомая нам цель достигнута. О Томском говорится в первой главе и заканчивается роман тоже словами о его теперешней жизни.




Список использованной литературы



		Пушкин А.С. «Сочинения в трех томах», том 3 – Москва, «Художественная литература», 1987.

		Бочаров С.Г. «Поэтика Пушкина, очерки» – Москва, «Наука», 1974.

		Шмид В. Нарратология – Москва 2003.

		Лежнев А. Проза Пушкина, стр. 179.

		Белинский В.Г. Полн. Собр. Сочинений, т. VII, стр. 577.

		Чичерин А.В. Идеи и стиль, стр. 144.

		Достоевский Ф.М. Письма, т.IV. М., 1959, стр. 178.

		Измаилов Н.В. «Очерки творчества Пушкина» – Ленинград, «Наука», 1975.

		Непомнящий В. «Поэзия и судьба» – Москва, 1985.

		Тюпа В.И. Анализ художественного текста – Москва 2006.

		Сидяков Л.С. к характеристике художественных исканий Пушкина второй болдинской осени – Горький: Волго-Вятское книжное издательство, 1979.