Поэмы Гомера как исторический источник

Содержание



	Введение	3

	Гомеровские поэмы как исторический источник	5

	Заключение	22

	Список используемой литературы	25


Введение



Всякое литературное произведение далекого прошлого способно привлечь и увлечь человека нового времени изображением исчезнувшей жизни во многом поразительно не схожей с нашей жизнью сегодня. 

Была пора, когда каждое слово «Илиады» и «Одиссеи» считали непререкаемой истиной - древние греки видели в Гомере не только великого поэта, но и философа, педагога, одним словом - верховного судью на все случаи жизни. Была и другая пора, когда все в «Илиаде» и «Одиссеи» считали вымыслом, или безнравственным анекдотом, оскорбляющим «хороший вкус». 

Потом пришла пора, когда Гомеровы «Басни» одна за другой стали подкрепляться находками археологов: в 1870 году немец Генрих Шлиман нашел Трою, у стен которой сражались и умирали герои «Илиады»; спустя четыре года тот же Шлиман раскопал «обильные златом» Микены - город Агамемнома, вождя греческого воинства под Троей. 

В ходе раскопок на острове Крите, а также в Микенах, в Гилосе и в некоторых других местах в южной части Балканского полуострова археологи нашли несколько тысяч глиняных табличек, исписанных неведанными письменами. Чтобы их прочитать потребовалось почти полвека, потому что не был известен даже язык этих надписей. Лишь в 1953 году тридцатилетний англичанин Майкл Вентрис решил задачу дешифровки так называемого линейного письма «Б». Этот человек, погибший в катастрофе три с половиной года спустя не был историком античности, ни специалистом по древним языкам - он был архитектор. И, тем не менее, ему удалось сделать самое крупное и самое поразительное открытие в науке об античности. Его открытие дало в руки исследователей подлинные греческие документы того же примерно времени, что события «Илиады» и «Одиссеи». Документы, расширившие, уточнившие, а кое в чем и перевернувшие прежние представления о прообразе того общества и государства, которые изображены у Гомера. 

«Одиссея» и «Илиада» относятся к важнейшим и некоторое время единственным источникам информации о периоде, который последовал в греческой истории за микенской эпохой. Однако кроме самого содержания этих произведений, ученых уже продолжительный период волнует вопрос о происхождении поэм, о личности их автора или авторов, о времени создания. Не смотря на отсутствие какой-либо достоверной информации о Гомере как реальной личности, его существование не ставилось под сомнение. Шли лишь споры о месте его рождения, о годах жизни. Биографические сведенья о нем, дошедшие до нас от позднейших античных авторов, противоречивы, не всегда правдоподобны, зачастую представляют собой очевидные домыслы. 

Вызывает сомнение античная традиция о слепоте Гомера: автор «Илиады» и «Одиссеи», во всяком случае, прожил зрячим большую часть жизни, впитал в себя яркие картины природы и бытия человека на ее фоне, побывал в гуще сражения, лично соприкоснулся едва ли не со всеми сторонами тогдашней жизни. 

Видел он своими глазами и троянскую равнину, как это явствует из описания деталей в описаниях «Илиады». 

Поэмы такой длины и такой сложной структуры, как «Илиада» и «Одиссея», не могли сохраниться в устной эпической традиции, в которой важнейшую роль играла импровизация. 

Судя по ряду признаков, обе поэмы были созданы в VIII в. до н. э. «Илиада» примерно на полвека раньше «Одиссеи». 


Гомеровские поэмы как исторический источник



Личность автора «Илиады» и «Одиссеи» вызывала большие споры ещё в древности. Несмотря на то, что никто из древнегреческих историков не сомневался в существовании Гомера, уже тогда шли споры не только о времени его жизни, но даже о месте рождения. Семь городов приписывали себе честь быть родиной первого и величайшего древнегреческого поэта. Время жизни Гомера датировалось по-разному - от XI до начала VIII в. до н. э. Большинство историков древности всё же полагало, что Гомер был уроженцем одного из греческих городов Эгейского побережья Малой Азии и жил примерно в середине IX в. до н. э. На протяжении последних полутора столетий так называемый гомеровский вопрос был предметом изучения многих сотен специалистов; литература по этому вопросу охватывает тысячи названий. Исследовался язык гомеровских поэм, их композиция, анализировались чуть ли не каждая строчка и каждое слово в поэмах, указывались кажущиеся и действительные противоречия, наконец, данные поэм сравнивались с эпосом других народов и с археологическими памятниками микенского и последующего времени. В результате всех этих исследований установлено, что как в «Илиаде», так и в «Одиссее» имеется ряд напластований самых различных времён, начиная с домикенского и кончая, по крайней мере, IX в. до н. э. Притом эти напластования переплетаются между собой самым причудливым образом. Так, например, оказалось, что гекзаметр - стихотворный размер, которым написаны поэмы, - возможно, даже догреческого происхождения, а языком эпоса является ионийский диалект греческого языка с примесью эолийского диалекта. Могущество микенского царя Агамемнона и сама Троянская война должны быть отнесены к XIII - XII вв. до н. э. (к концу позднеэлладского периода). Зато, например, упоминание об использовании железа и картина общественных отношений в эпосе отражают условия жизни эллинских племён начала I тысячелетия до н. э. Кроме того, доказано, что вплоть до середины VI в. до н. э. в текст поэм вносились довольно многочисленные вставки отдельными певцами, желавшими примениться к настроениям своей аудитории. Несомненно, также и то, что в основу поэм лёг так называемый «троянский цикл» народных сказаний, который перерабатывался многими поколениями сказителей ещё до того, как отдельные эпизоды этого цикла послужили основой для составления гомеровских поэм (вероятно, конец IX, возможно - начало VIII в. до н. э.). Наконец, установлено, что «Одиссея» была составлена несколькими десятилетиями позже «Илиады». В сочетании с гомеровским эпосом и отрывочными сообщениями позднейших греческих авторов археологические данные позволяют установить основные веха истории Эллады того времени. Археологические данные Археологические памятники раннежелезного века, найденные на территории Греции, по своему характеру резко отличаются от микенских. Если среди последних первое место занимают монументальные дворцы и купольные гробницы, то основным видом памятников конца II и начала I тысячелетия являются кладбища, притом не знати, а рядового населения. В погребениях этого времени обнаружено значительно меньше всякого рода драгоценностей, художественных изделий и привозных вещей, но количество найденных предметов повседневного обихода не уступает числу предметов в погребениях позднеэлладского периода. Изучение археологических памятников даёт вполне надёжную картину социально-экономического развития и внешних связей эллинского мира в раннежелезный век. Согласно общепринятой археологической периодизации, на рубеже XII и XI вв. до н. э. начинается распространение украшений из железа, позднеэлладская керамика всё более упрощается, постепенно исчезают характерные для неё формы сосудов. В XI - Х вв. появляются изготовленные на месте предметы вооружения из железа; керамика предшествующего периода почти незаметно сменяется керамикой, отличающейся геометрическим стилем орнамента. Тогда же наряду с погребением умерших вводится и быстро распространяется сожжение покойников. Между 950 и 850 г. начинается широкое применение железа для изготовления орудий труда. Во второй половине IX в. происходит дальнейшее распространение железа и совершенствование керамики; вновь появляются погребения без кремации. Основными археологическими источниками для этих трёх столетий являются памятники, найденные при раскопках кладбища на острове Саламин, в афинском квартале Керамике и в городе Коринфе. Эллинские племена на рубеже I и II тысячелетия Переселение дорийцев и связанные с ними другие этнические передвижения в Эгейском бассейне в основном закончились в XI в. до н. э. Они вызвали довольно большие изменения в составе населения многих областей вокруг Эгейского моря. Это было последнее в древности крупное переселение племён в этом районе; с тех пор на протяжении, по крайней мере, полутора тысячелетий этнический состав населения отдельных областей Греции не подвергался значительным изменениям. В результате переселения дорийцев и других родственных им племён Пелопоннес был захвачен новыми завоевателями; независимость удалось сохранить только населению гористой Аркадии, находящейся в центре полуострова. Основными районами расселения дорийцев на Пелопоннесе были Лаконика и Арголида, другие племена заняли северо-западную и северную части Пелопоннеса - Элиду и Ахайю. Почти одновременно дорийцы захватили всю южную часть Эгейского бассейна - большую часть Крита, острова Кифера, Родос, Книд - и основали несколько поселений в юго-западной части Малой Азии. С тех пор развитие Крита шло в основном теми же путями, как и других районов Эгейского бассейна, но он потерял своё ведущее положение в этой области и не играл значительной роли в последующей истории древней Греции. Для этого острова была характерна пестрота этнического состава населения; Гомер отмечает, что «разные слышатся там языки». Вытесненные дорийцами ионийцы и частично ахейцы сначала укрылись, по-видимому, в Аттике. Впоследствии жители Аттики гордились тем, что в отличие от подавляющего большинства прочих эллинов они являются исконными жителями своей родины и что только они смогли отразить нашествия дорийцев. Из Аттики вскоре возобновилась колонизация центральной части Эгейского архипелага и противолежащего малоазийского побережья, получившего название Ионии. Здесь возникли цветущие ионийские поселения - Милет, Эфес, Колофон, сыгравшие впоследствии большую роль в развитии ранней греческой культуры. Такие же ионийские поселения возникли на островах Самое и Хиос. В отличие от гористой материковой Греции, Иония, по словам древнегреческого историка Геродота, находилась в таком климате, «благодатнее которого мы не знаем ни в какой другой стране». В Х в. дон. э. началась колонизация эолийцами северо-западной части Малой Азии и прилежащих островов, прежде всего Лесбоса. Эта часть Эгеиды с тех пор носила название Эолиды. Гомеровские поэмы, в которых имеется много эолизмов, были оформлены на границе Эолиды и Ионии, возможно - в Смирне. На малоазийском побережье встречается довольно много микенской, а затем и украшенной геометрическим орнаментом керамики, однако здесь почти отсутствует греческая посуда конца XI - начала Х в. Очевидно, был какой-то разрыв между микенской и последующей колонизацией. В социально-экономическом отношении эллинские общества на рубеже II и I тысячелетий до н. э. по сравнению с микенскими были во многом более примитивными. В это время отсутствуют признаки, совокупность которых давала основание считать микенское общество обществом классовым. Общая картина социальных отношений в «Илиаде» и «Одиссее» также не даёт основания говорить о наличии в гомеровское время классового общества и государства. С другой стороны, следует помнить, что ранние рабовладельческие общества даже на Пелопоннесе были лишь островками в море поселений, живших ещё фактически в условиях первобытно-общинного строя. Большая часть ремесленников, по-видимому, обслуживала лишь потребности дворцового хозяйства; внешняя торговля была более развита, чем внутренняя. С гибелью дворцов и населявшей их рабовладельческой верхушки должны были исчезнуть те отрасли производства, которые обслуживали только эту верхушку; та же судьба постигла и письменность, применявшуюся, видимо, только для нужд дворцовых хозяйств. Но все орудия производства, знакомые микенскому обществу, продолжали, однако, использоваться эллинскими племенами и после его падения. Всё большее распространение получает железо, из которого изготовляются уже не только украшения, но и орудия производства. Исчезновение крупных дворцовых хозяйств должно было привести к тому, что отпала значительная часть повинностей населения. Гнёт дорийских завоевателей, особенно непосредственно после покорения страны, вряд ли сказывался на трудовом населении сильнее, чем эксплуатация микенских правителей.

Эллины в позднеэлладский период были уже знакомы с железом, но оно применялось в то время только для изготовления немногочисленных предметов роскоши. В погребениях на острове Саламин и в ранних погребениях Керамика, датируемых XI в. до н. э., железные предметы встречаются значительно чаще Древнейший на территории Греции железный меч был найден в одном из погребений XI в. в Помпейоне (Аттика). Вскоре после этого в течение XI - Х вв. по всей Элладе распространяется обычай захоронений с железными мечами. В это же время появляются наконечники копий из железа, притом уже, несомненно, местного происхождения. В Афинах (раскопки 1949г.) в одном из погребений были обнаружены различные железные изделия второй половины Х в. до н. э.: длинный меч, два наконечника копья, два ножа, широкий топор или долото, тесло, удила с зубцами, узкий резец, кусок засова. Погребение принадлежало, невидимому, какому-то афинскому ремесленнику. В находках, датируемых IX в., железные предметы встречаются ещё чаще. Таким образом, в период, когда составлялся гомеровский эпос, железо было уже довольно широко распространено, причём из него делались не только украшения и вооружение, но и орудия производства. Первые переселенцы в Ионию, по-видимому, покинули материковую Грецию, уже владея техникой плавки железа. В гомеровских поэмах описываются более отдалённые времена, и поэтому в них говорится о бронзе как об основном металле; поэт стремился соблюдать правдоподобие, говоря о старине. Неоднократное упоминание в эпосе железа является для времени Троянской войны, о которой говорилось в поэмах, анахронизмом, но оно полностью соответствует исторической обстановке IX в. до н. э., когда составлялись поэмы. 

Если судить по данным эпоса, скотоводство и земледелие, как и в микенское время, продолжали оставаться главным занятием населения. Такие области, как Лаконика, Арголида и Беотия, и в более позднее время были известны как земледельческие, а в Ионии и Эолиде, по крайней мере, вплоть до VIII в., также не было развитого ремесла и торговли. Данные, имеющиеся в «Илиаде» и «Одиссее», показывают, что особенно велика была роль скотоводства: счёт ценностям ведётся, как правило, в быках, основная масса рабов занята в скотоводстве. В одном только хозяйстве Одиссея было несколько десятков пастухов. Показательно также обилие терминов, обозначающих пастухов: упоминаются свинопасы и козоводы, пастухи коров и овец и даже старшие пастухи. Называемые поимённо в «Одиссее» Эвмей, Филотий и Мелантий не простые пастухи, а фактически надсмотрщики за пастухами, часто именуемые «вождями людей». Богатство Одиссея измерялось, прежде всего, стадами крупного и мелкого скота. Хотя земледелие играет в эпосе меньшую роль, чем скотоводство, всё же его удельный вес был очень велик. Поэмы говорят о наличии 12 рабынь, занятых помолом в хозяйстве Одиссея; три раза упоминается в «Одиссее» ручная мельница; в «Илиаде» большие камни сравниваются с жерновами. Довольно высокого уровня достигла и культура земледельческих работ. В эпосе часто говорится о трижды вспаханном паре, обращается внимание и на глубину вспашки. Для подъёма паров поэт считает более пригодными мулов, чем волов. Широко использовался плуг, причём особое внимание обращалось на его прочность. Во время уборки участков вождя - басилея жнецы пользовались серпами, другие вязали снопы, дети шли за вязальщиками и подбирали колосья. Греки гомеровского времени применяли естественные удобрения. Возможно, что нарисованная по данным эпоса картина развития животноводства и земледелия относится не только к гомеровскому, но ещё и к микенскому времени. 

Ремесло было развито значительно меньше, чем земледелие и скотоводство. Дифференциация отдельных ремесленных специальностей была, по-видимому, слабее, чем в микенское время. Основная масса сельского населения ещё совмещала, в известной мере, земледельческий труд с домашним ремеслом. Но всё же и эпос и данные археологии подтверждают, что ремесло отделялось от земледелия. В поэмах упоминаются кузнецы, золотых дел мастера, кожевники, гончары, плотники и другие ремесленники. Упомянутое выше погребение кузнеца из Афин показывает, что уже в Х в. кузнечное ремесло было довольно развитым. Кузнецы пользовались молотом, наковальней, воздуходувными мехами, клещами, весами. Из других орудий ремесленного труда известны были различные топоры, свёрла, гончарный круг, ткацкий станок и др. Весь известный нам по археологическим данным набор инструментов микенского времени упоминается и в гомеровских поэмах. Общественное положение ремесленников было, по-видимому, довольно высоким. Все они были лично свободными людьми, многие из них пользовались почётом. Описывая какую-нибудь искусно сделанную вещь, поэт, как правило, называет имя мастера, изготовившего её. Знанием ремесла гордятся и басилеи. Существенным отличием ремесленников начала I тысячелетия от мастеров микенского времени является, как уже говорилось выше, меньшая дифференциация их труда; но зато ремесло обслуживало уже не только верхушку общества, но начинало обслуживать и всё более широкие круги свободных. При этом, например, керамика по своему качеству почти ни в чём не уступала позднеэлладской, а в использовании металлов, особенно железа, ремесленники намного превзошли уровень микенского времени. 

Торговля, в целом была развита ещё очень слабо. В эпосе как торговцы упоминаются в основном финикийцы и тафиицы; где жили тафийцы - ещё не ясно, возможно - в районе Коринфского залива. Из занимающихся торговлей эллинов несколько раз упоминается лишь царёк острова Лемнос Эвней. Отношение к торговцам было отрицательным; Одиссей чувствовал себя оскорблённым, когда его сочли торговцем. Вообще у Гомера нет даже специального термина для обозначения торговли и торговцев; не говорится в эпосе и о рынках. Показателем наличия только натурального обмена является также и отсутствие денег. Торговля финикийцев и тафиицев ведётся в основном украшениями и железом. Она тесно связана с морским разбоем и, особенно, с похищением людей для продажи в рабство. Несмотря на то, что Гомер часто упоминает о финикийцах, археологические раскопки для всего времени от XI до IX в. не выявили фактически никаких предметов восточного происхождения. В IX в. финикийская торговля оживляется в центральной и даже в западной части Средиземноморья, но не в Эгейском бассейне. Древнейший, не считая микенского времени, найденный на территории Элладыклад с финикийскими изделиями был обнаружен на острове Эгина; однако в настоящее время считают, что он относится ко времени не раньше второй половины VIII в. К тому же и представление Гомера о Финикии было довольно смутным. По-видимому, упоминание в эпосе о финикийцах отражает их роль в микенское, а не в гомеровское время. Лишь под конец IX в. финикийские мореходы стали заходить в воды Эгейского моря. Однако именно от финикийцев, вероятно уже в IX в., греки заимствовали два очень важных открытия: алфавит и усовершенствования в кораблестроении; появляются наряду с округлыми грузовыми кораблями на парусах длинные, узкие, низкобортные военные корабли с 25 гребцами на каждой стороне. Оружием таких кораблей был острый, на уровне воды, выступ - таран, которым стремились пробить борт вражеского судна. Эти быстроходные суда были впервые применены финикийцами, но уже в конце IX в. они появились и в Греции. Такие корабли изображены на относящихся к началу VIII в. до н. э. больших вазах, найденных вблизи Дипилонских ворот в Афинах. Не меньшее значение, чем завязывавшаяся финикийская торговля, имели первые шаги торговли внутригреческой. В отличие от микенской керамики посуда с геометрическим орнаментом почти в каждом из центров её производства имела чётко выраженные местные особенности, что даёт возможность легко проследить степень её распространения. Так, например, уже в X в. аттическая керамика встречается в немалом количестве на соседнем острове Эгина; коринфская керамика, особенно середины IX в., достигает Беотии, Дельф, Арголиды и острова Фера. Очень много коринфской посуды найдено на Эгине; в IX в. коринфская керамика здесь уже преобладала над аттической. Не менее характерно распространение особого рода фибул (своеобразных застёжек вроде английской булавки) с пластинками из окрашенной слоновой кости; эти фибулы, вероятно дорийского происхождения, были найдены в большом количестве в слоях IX - VIII вв. в ионийском Эфесе и даже дальше на восток, вплоть до Ассирии. Таким образом, после длившегося около двух столетий упадка внешних связей и торговли эллинские племена уже в IX в. заметно расширили свои сношения с внешним миром. Одновременно – и в этом состоит важное отличие гомеровского периода от микенского времени - начинает расти на значительно более широкой базе, чем в предыдущий период, и внутригреческая торговля. 

Греческое общество начала I тысячелетия далеко ушло от примитивного экономического и социального равенства первобытно-общинного строя. Размах торговли, как говорилось раньше, был ещё невелик. Однако процесс имущественного расслоения ускорялся постоянными войнами. Война, пиратство и просто грабёж не только содействовали накоплению материальных ценностей в руках верхушки общества, но и доставляли ей даровую рабочую силу - рабов. Эксплуатация рабов знатью, дававшая большое количество прибавочного продукта, ускоряла процесс имущественного расслоения. Рабы, поскольку можно судить по скудным данным эпоса, находились во владении только знати; в её же руках была основная масса скота. Только земля продолжала оставаться собственностью общины, хотя и она уже в значительной степени стала поступать в частное владение. Однако процесс накопления средств производства в руках знати не привёл ещё к сколько-нибудь значительной экспроприации широких масс свободного населения. Общественные условия того времени характеризуются лишь зарождением и складыванием классовых различий. В применении к греческому обществу этого периода можно говорить только о наличии отдельных социальных групп, лишь постепенно превращавшихся в классы. Одну из таких общественных групп составляли басилеи. Этим термином в эпосе обозначались не только племенные царьки, но и знать вообще. 12 таких басилеев, при этом «скиптродержавных», было в городе феаков, упоминаемом в «Одиссее». Царь феаков Алкиной созывает басилеев, чтобы выслушать рассказ о приключениях Одиссея. Экономической основой мощи басилеев являлись владение лучшими, «отрезанными» от общинных земель угодьями и собственность на громадные стада крупного и мелкого скота, на десятки добытых на войне рабов. Земли басилеев обозначались названием теменос, от глагола, имевшего значение «резать». Родовая знать в последующие столетия переросла в крупных рабовладельцев и землевладельцев. Основная масса свободных земледельцев владела небольшими земельными участками - клерами (буквально «жребиями») и небольшим количеством скота и, повидимому, обходилась без применения рабского труда. В эпосе очень мало данных о положении свободных земледельцев, хотя применение терминов «многоклерный» и «бесклерный» свидетельствует о начавшемся экономическом расслоении среди свободных земледельцев. По общественному положению близко к земледельцам стояли ремесленники, певцы, лекари, прорицатели, объединяемые общим названием - демиурги. Они, очевидно, не входили в состав общины и не имели земельных наделов. Важно отметить, что гомеровские поэмы уже описывают определённую группу свободных людей, лишённых каких-либо средств производства и не входящих в состав общины. Это бесправные - метанасты (по-видимому, переселенцы на пустующие земли), батраки - феты, наконец, довольно часто упоминаемые, особенно в «Одиссее», -  нищие. К последним поэт относится с нескрываемым презрением. Наличие большой группы лично свободных людей, не членов общины, также свидетельствует о разложении первобытно-общинного строя. Названия земельных участков как басилеев, так и рядовых земледельцев свидетельствуют о том, что эти участки были некогда, и, возможно, ещё оставались в гомеровское время, собственностью общины. Название крестьянских участков - клеры - показывает, что земельные наделы выделялись путём жеребьёвки при переделе общинных земель, а царский участок «отрезался» от общинной же земли. Обычаи систематических переделов земли, по-видимому, уже выходил из употребления во время составления «Одиссеи», но следы его вполне отчётливо прослеживаются в обеих гомеровских поэмах. Старые общинные связи были ещё очень сильны и греческое ополчение под Троей было организовано не только по территориальному, но и по старому родовому принципу: по филам (племенам) и фратриям (родовым объединениям). Внутриродовые связи имели очень большое значение не только в гомеровское, но и в последующее время. Рабство Значительную прослойку греческого общества этого периода составляли рабы. В «Илиаде» и особенно в «Одиссее» они упоминаются сравнительно часто. В хозяйствах басилеев Одиссея и Алкиноя, как говорится в эпосе, работало по 50 рабынь; кроме того, у Одиссея было несколько десятков рабов-мужчин. Характеризуя богатство какого-нибудь знатного человека, эпос почти всегда говорит о количестве рабов в его хозяйстве. Основным источником добычи рабов была война; все побеждённые на войне, их жёны и дети становились рабами победителей, иногда продавались ими в рабство на сторону. В качестве работорговцев выступают в «Одиссее» и финикийцы. Всё же купленных рабов было намного меньше, чем обращённых в рабство военнопленных. Если судить по данным эпоса, ещё меньше было рабов, уже родившихся в рабстве. В отличие от рабов микенского времени, которые, если судить по пилосским надписям, работали в храмовых хозяйствах и часто были посажены на землю, а иногда были подручными ремесленников, рабы, упоминаемые в гомеровских поэмах, не занимались ни земледелием, ни ремеслом. Рабы-мужчины в основном были пастухами, некоторые рабы были заняты и на домашних работах: кололи дрова, запрягали лошадей, использовались в качестве гребцов. Рабыни занимались прядением и ткачеством, мололи зерно на ручных мельницах, убирали дом, приготовляли пищу. Особую ценность представляли рабыни, знакомые с рукоделием. Хотя общество того времени ещё не знало чёткого деления на классы, но положение основной массы рабов было в то время уже довольно тяжёлым. Они были лишены всех прав и являлись собственностью их господина, который имел над ними право жизни и смерти. Гомер многократно говорит о горькой участи людей, обращённых в рабство. Только наиболее приближённые к своим хозяевам рабы, являвшиеся фактически надсмотрщиками над другими рабами, пользовались некоторыми поблажками. Но и те, как, например, ранее упомянутый пастух Эвмей, мечтают о свободе. 

Гомеровское общество ещё не вышло из первобытно-общинного строя. В нем не было государства - аппарата классового угнетения. Противоречия между отдельными социальными группами не были ещё обострены настолько, чтобы потребовались такие учреждения, как постоянная армия, тюрьмы, суды, для того, чтобы держать в повиновении эксплуатируемые и угнетённые общественные классы. Однако в это время уже начался постепенный отрыв органов родового строя от массы народа. Племенные вожди управляют своими племенами почти без участия народных собраний. Ахейским ополчением под Троей руководит совет басилеев, роль собрания воинов сводится фактически лишь к подтверждению решений этого совета. И на Итаке за время 20-летнего отсутствия Одиссея народное собрание не собиралось. Фактически все дела решались знатью. В описании картины суда, имеющемся в эпосе, приговор выносится старейшинами, а народ только криками высказывает сочувствие той или другой из спорящих сторон. Характерным для развития социальных отношений гомеровского общества является отсутствие органа насилия, который можно было бы использовать против народа. Энгельс в своём труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства» подчёркивает, что «в то время, когда каждый взрослый мужчина в племени был воином, не существовало еще отделенной от народа публичной власти, которая могла бы быть ему противопоставлена» (Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государства, стр. 108.). Строй греческого общества начала I тысячелетия можно назвать военной демократией. Эллинские племена на рубеже IX и VIII вв. до н. э. Первые века I тысячелетия до н. э. имели громадное значение для дальнейшего развития всего Восточного Средиземноморья. Прежде всего, как мы видели выше, это было время распространения железа. Применение плуга с железным лемехом позволяло производить вспашку на больших площадях, притом, что имело особенное значение в условиях Греции, не только на мягких, но и на твёрдых почвах; с другой стороны, железный топор облегчил возможность расчищать под пашню большие лесные массивы, что также было очень важно для покрытой в то время густыми лесами Греции. На протяжении трёх веков, с XI по IX, в стране повсеместно развиваются земледелие и ремесло, растёт население. Почти незаметное ещё в конце II тысячелетия имущественное расслоение всё более нарастает в последующие века и, как это вполне отчётливо отразилось в эпосе, уже привело к социальному расслоению. В недрах первобытно-общинного строя вызревают элементы рабовладельческого общества, начинается процесс постепенного образования класса рабовладельцев; в массе свободного земледельческого населения начинается процесс имущественной дифференциации. На нижней ступени общественной лестницы находится уже многочисленная группа рабов. Органы управления родового строя отделяются от народных масс и становятся над ними. Отсюда было недалеко до превращения этих органов в орудие классового гнёта - до зарождения государства. Эллинский мир на рубеже IX и VIII вв. до н. э. состоял из трёх важнейших районов: малоазийское побережье, Пелопоннес и Средняя Греция; в их историческом развитии прослеживаются различия. В течение этих столетий была завершена эллинская колонизация всего западного побережья Малой Азии. Жители Милета, Колофона, Смирны, Кимы Эолийской и десятков других процветающих городов, покорив население прилежащих районов, используя плодородие почвы и благоприятные климатические условия, добились значительного развития земледелия и особенно скотоводства. Малоазийские греки, особенно ионийцы, экономически значительно опередили Балканскую Грецию. В последующие два столетия именно Иония стала основным центром греческой колонизации. Благодаря близости к странам древневосточной культуры малоазийские греки, заимствуя и осваивая достижения восточных народов, значительно опередили в своём развитии население Балканской Греции. Наиболее плодородные земли Пелопоннеса были заняты дорийцами. В Коринфе благодаря его исключительно выгодному географическому положению на перешейке, соединяющем Пелопоннес и Среднюю Грецию, рано развились ремесло и торговля. Коринфская керамика с геометрическим орнаментом уже в IX в., как мы видели, постепенно распространяется в Средней Греции. В то же время всё более оживляются связи с побережьем Адриатического моря, прежде всего с островом Керкира (современный Корфу), а затем и Сицилией, где уже в VIII в. были основаны цветущие коринфские колонии (например, Сиракузы). В экономическом отношении Коринф значительно опередил другие общины Балканской Греции. 

Круг научных знаний в первые два века I тысячелетия до н. э. был невелик. Прежде всего, это можно сказать о географических познаниях. Гомер хорошо знает географию Эгейского бассейна, знаком также с этническим составом населения Малой Азии; однако всё то, что находится вне этих узких рамок, рисуется им лишь в самых общих чертах. Герои эпоса являют кое-какие познания в астрономии лишь постольку, поскольку знание путей движения небесных светил было необходимо для ориентировки на море. Несколько более чёткие сведения гомеровские греки имели о своём прошлом. Широкое распространение эпических песен содействовало сохранению в народной памяти воспоминаний о сильном Микенском царстве, о процветании Крита и других центров культуры бронзового века, о Троянской войне. Все эти сведения объединялись в троянском цикле преданий; они-то и легли в основу гомеровских поэм. Однако вследствие отсутствия письменности эти сведения при передаче из поколения в поколение теряли достоверность и всё более обрастали вымышленными подробностями. Величайшим творением греческой культуры того времени был героический эпос. Только в результате постепенного совершенствования и отбора народных эпических песен многими поколениями певцов и сказителей могли возникнуть величайшие поэтические произведения древности. Изучение языка и стиля поэм, довольно частых повторений отдельных слов и образов, а иногда и целых стихов, наконец, самого размера стихотворений - гекзаметра, а также наблюдения за устным эпическим творчеством многих современных народов - всё это приводит к выводу, что гомеровские поэмы были не только отправной точкой последующего подъёма древнегреческой письменной литературы, но и в ещё большей степени завершением длительного пути развития эллинского устного поэтического творчества. Наряду с вошедшими в поэмы Гомера эпическими песнями многое из поэзии того времени дошло до нас во фрагментах или в прозаических пересказах. Греческое искусство XI—VIII вв. мы знаем по глиняным сосудам, украшенным так называемым геометрическим орнаментом, состоящим из прямых линий, зигзагов, треугольников и квадратов, реже кругов. Древнейший из известных нам архитектурных памятников I тысячелетия - храм Артемиды Орфии в Спарте - датируется, вероятно, рубежом IX и VIII вв. до н. э. его ширина равна 4,5 м, длина сохранившейся части - около 12 м. Стены храма были построены из сырца, только фундамент сложен из булыжника; в центре храма по продольной оси были поставлены деревянные столбы, поддерживавшие перекрытие. Другие, более крупные архитектурные сооружения строились, по-видимому, из дерева. Некоторое представление об их устройстве дают гомеровские поэмы. Усадьба Одиссея была окружена палисадом из дубовых кольев, во дворе находились служебные постройки. В центре усадьбы был дом с мегароном; женская половина находилась на втором этаже. Необходимой принадлежностью дома знатного человека были различные кладовые и помещение для омовении. Все постройки усадьбы Одиссея были из дерева. Одежда гомеровского времени также изменилась по сравнению с микенской. Женщины носили длинную верхнюю одежду из одного куска материи - так называемый пеплос, края которого скалывались на плече застёжкой. Мужчины носили в то время безрукавную шерстяную рубаху - хитон. На геометрической керамике более позднего времени представители знати изображены в разноцветных шерстяных плащах, покрытых богатыми геометрическими узорами, а иногда и более сложными рисунками.

В гомеровских поэмах мы можем найти данные о религии древних греков главным образом микенского времени; что касается веровании периода самих гомеровских поэм, то их изучение возможно также путём исследования религиозных представлений более позднего времени, многие элементы которых восходят не только к гомеровским, но даже к микенским и ещё более ранним временам. В эпосе главой богов является громовержец Зевс. Его братьями были Посейдон - бог моря - и Аид - бог подземного мира. Зевс вместе со своей женой Герой и детьми - Аполлоном (богом солнца, музыки), Артемидой (богиней охоты), Аресом (богом войны), Афиной (богиней мудрости и ремёсел), Афродитой (богиней любви), Гефестом (богом огня) и Гермесом (богом торговли), - по представлениям ранних греков, обитал на горе Олимп. Богов греки представляли себе подобием людей. В эпосе боги едят, пьют, ссорятся друг с другом, совершенно как люди. Мир богов для греков гомеровского времени был отражением мира аристократии. Каждая община имела своего бога или богиню. В Афинах чтили прежде всего Афину, в Аргосе и на Самосе - Геру и т. д. В религиозных представлениях, отражённых в эпосе, сохранилось много следов более примитивных верований, например тотемизма: Афину изображали с совой, Зевса - с быком или орлом, Артемиду - с ланью и т. д. Корни представлений о многих из этих богов уходят далеко в микенское время. Уже на памятниках микенской культуры изображены многие из олимпийских богов с характерными для них атрибутами. В пилосских надписях также упоминаются многие из этих богов. Религия укрепляла власть аристократии. Обычными эпитетами басилеев были: «рождённый Зевсом», «вскормленный Зевсом». Многие басилеи хвастаются своими длинными родословными, восходящими к Зевсу. Каждому из основных героев гомеровских поэм сопутствует какой-нибудь из олимпийских богов. Главным элементом народных верований было почитание местного божества или легендарного героя. Весьма живучи были и представления о духах рек, лесов, источников и т. д. Важную роль в народных верованиях играл культ предков. Большое распространение получил в народных массах культ божеств земли, в частности богини плодородия Деметры и её дочери Коры, похищенной богом подземного мира Аидом. В этих культах видны фантастические представления греков о смене времён года. В многочисленных мифах отразились примитивные представления ранних эллинов об окружающем их мире. В мифе о богоборце Прометее рассказывалось, как люди научились пользоваться огнём, в мифе об искуснике Дедале и сыне его Икаре нашла отражение мечта человека о полётах в воздухе. Целый цикл мифов был создан о великом герое и труженике Геракле, о победителе страшного критского полубыка-получеловека Минотавра - афинском герое Тесее. Эти древние сказания сохраняют своё большое значение как выдающиеся памятники истории культуры.


Заключение



Успех гомеровских поэм сразу после их создания был колоссален. Уже через несколько десятков лет после появления «Илиады» грек, имени которого мы никогда не узнаем, нацарапал на своем дешевом глиняном сосуде несколько стихотворных строк, сопоставляющих в шутливой форме этот сосуд с кубком царя Нестора, о котором рассказывается в «Илиаде» (ХI, 618-644). Надпись эта едва ли имела бы смысл, если бы друзья владельца сосуда не были уже хорошо знакомы с появившейся при жизни их поколения поэмой, хотя черепок найден на другом конце греческого мира, в только что основанной колонии на острове Исхии в Тирренском море, недалеко от нынешнего Неаполя. Трудно представить себе более красноречивое свидетельство молниеносного проникновения гомеровских поэм всюду, где только звучала эллинская речь. Греческие дети учились читать по «Илиаде». В Греции всегда были люди, знавшие обе поэмы Гомера наизусть. Рапсоды позволяли себе делать вставки в текст гомеровских поэм. Античная традиция сохранила нам имя одного из таких рапсодов, особенно беззастенчиво вставлявшего в гомеровские поэмы собственные стихи: его звали Кинеф, был он родом с о. Хиоса и жил около 500 г.до н.э. Тем не менее сохранялись и тексты, претерпевшие очень мало искажений. Такие тексты, очевидно, имелись в VI в. до н.э. в распоряжении киосских гомеридов - династии рапсодов, претендовавших на то, что они происходят от Гомера. Как показывают орфографические особенности папирусов и средневековых рукописей, донесших до нас текст гомеровских поэм, этот текст восходит к папирусам VI-V вв. до н.э., написанным примитивным древнеаттическим алфавитом, который был в употреблении только в Афинах и в их окрестностях. Вся древнегреческая лирическая поэзия, первые образцы которой, записанные и дошедшие до нас, относятся к первой половине VII в. до н.э., полна гомеровских реминисценций. 

Эпизоды из «Илиады» и «Одиссеи» делаются источником сюжетов для греческих художников. 

Платон, восхищавшийся гением Гомера, в то же время был возмущен легкомыслием, с которым Гомер изображал богов, и так опасался влияния Гомера на молодые умы, что планировал запретить поэмы Гомера в идеальном государстве, о создании которого он мечтал. Начиная с Аристофана Гомер постоянно именуется «божественным». В Смирне существовал храм Гомера, и одна из медных монет, чеканившихся городом, называлась гомерик. Египетский царь Птолемей Филопатор соорудил для Гомера храм, где его статуя была окружена изображениями семи городов, споривших за честь быть его родиной. 

Уже древние греки, восхищавшиеся Гомером и подражавшие ему, начали его изучать и комментировать. Во второй половине VI в. до н.э. появляется специальное сочинение, посвященное истолкованию поэм Гомера, - книга некоего Теагена из Регия. «Отец истории» Геродот, внимательно читая Гомера, отметил некоторые противоречия между гомеровскими поэмами и входившими в троянский кикл «Киприями» и усомнился в принадлежности «Киприй» Гомеру. Среди нескончаемой вереницы греков, которые занимались в дальнейшем интерпретацией поэм Гомера, выделяются имена философов Демокрита и Аристотеля. Александрийские филологи эллинистической эпохи, в особенности Аристарх с Самоса, собирали методически рукописи поэм Гомера со всех концов эллинского мира и пытались восстановить в первозданном виде гомеровский текст. Сравнивая найденные в большом количестве в Египте папирусы Гомера III в. до н.э. с гомеровскими текстами послеаристарховского времени, мы видим, какую грандиозную работу проделал Аристарх. В последующие столетия восстановленный Аристархом текст «Илиады» и «Одиссеи» тщательно переписывался, перейдя в III- IV вв. н.э. из папирусных свитков в пергаменные кодексы. Лучшие из этих рукописей были снабжены комментариями на полях, так называемыми схолиями, основанными на трудах эллинистических филологов. Эти схолии, дошедшие до нас в византийских рукописях гомеровских поэм, и сейчас во многом помогают исследователям точнее понять поэмы. В 1488 г., уже вскоре после изобретения книгопечатания, текст «Илиады» и «Одиссеи» был впервые напечатан во Флоренции. За этим изданием последовали многие другие. Хотя уже в древности некие мало известные нам Ксенон и Гелланик (так называемые хоридзонты, т. е. «разделители») утверждали, что Гомер не мог создать и «Илиаду», и «Одиссею», сомнения такого рода долго не находили отклика у исследователей древнегреческой литературы. Впервые подробно развил скептический взгляд на Гомера и его творчество лишь немецкий филолог Фридрих Август Вольф в своем вышедшем в 1795 г. «Введении к Гомеру». Вольф считал, что гомеровские поэмы в течение нескольких веков передавались из уст в уста неграмотными певцами, трансформировались в процессе передачи, а свой нынешний вид приобрели в результате предпринятого в VI в. до н.э. в ходе их первой записи далеко идущего редактирования. Книга Вольфа вызвала оживленную дискуссию о происхождении поэм Гомера, продолжающуюся по сей день, а весь круг проблем, связанных с авторством «Илиады» и «Одиссеи», получил название «гомеровского вопроса». Однако ряд исследователей продолжал отстаивать взгляд на гомеровские поэмы как на порождение единого творческого акта их создателя, это направление получило название унитариев. Спор не решен окончательно и по сей день, но многолетний опыт исследования гомеровских поэм показывает, что унитарии правы, когда утверждают, что гомеровские поэмы, как мы их читаем сейчас, были созданы одним или, может быть, двумя гениальными поэтами, а не сложились механически, что подтверждают сейчас и статистические исследования языка и стиля поэм, но идут слишком далеко, когда утверждают, что текст поэм не дает нам возможности проникнуть в догомеровскую эпическую традицию. Сегодняшнее состояние знаний позволяет утверждать, что, по крайней мере, некоторые элементы троянской эпопеи являются историческими.


Список используемой литературы



Гомер. Илиада. М.: Литература., 1972 г., 543 с.

А. И. Зайцев. Древнегреческий героический эпос и «Илиада» Гомера. М.: 1999 г., с. 394.

Ленцман Я.А. Рабство в микенской и гомеровской Греции. М., 1963.

Лосев А.Ф. Гомер. М., 1960.

Маркиш С.П. Гомер и его поэмы. М., 1962.

Л. А. Гиндин, В. Л. Цымбурский «Гомер и история восточного средиземноморья» - М., 1996.





2