Сочинение на тему: "Драма народа в стихотворении Н. А. Некрасова «Железная дорога»"

Драма народа в стихотворении Н. А. Некрасова «Железная дорога»

Вы мне позвольте при лунном сиянии 

Правду ему показать. 

Н. А. Некрасов 

В 1864 году Николай Алексеевич Некрасов пишет стихотворение «Железная дорога» — одно из самых драматичных своих произведений. Наряду с достаточно оптимистичными стихотворениями и поэмами этой поры — «Железная дорога» совершенно иного плана. По масштабу событий, по своему духу это сравнительно небольшое стихотворение — настоящая поэма о народе. Но если в предыдущих произведениях поэт свято верил в приход «светлого будущего», то теперь он с горечью говорит: 

Вынесет все — и широкую, ясную 

Грудью дорогу проложит себе. 

Жаль только — жить в эту пору прекрасную 

Уж не придется — ни мне, ни тебе. 

Некрасов чутко слышит время. В начале 60-х годов XIX века казалось, что достаточно небольшого усилия, и народ свергнет крепостное право, а вместе с ним и самодержавие, наступит счастливое время. Но крепостное право отменили, а свобода и счастье так и не наступили. Отсюда реальное осознание поэтом того, что это долгий исторический процесс, до конечного результата которого ни он, ни его «внуки» не доживут. В стихотворении изображен народ в двух ипостасях: великий труженик, по делам своим заслуживающий всеобщего уважения и восхищения, и терпеливый раб, которого остается лишь пожалеть, не оскорбив этой жалостью. 

Повествование открывается картиной природы, написанной сочно, пластично и зримо. Уже первое по-мужицки раскатившееся слово «ядреный» («воздух ядреный»), столь необычное для лирики природы, дает особое ощущение свежести и вкуса здорового воздуха и оказывается дерзкой заявкой на демократизм для того, чтобы рассказать о тяжести и подвиге народного труда. 

Славная осень! Морозные ночи, 

Ясные, тихие дни... Нет безобразья в природе! И ночи, 

И моховые болота, и пни — 

Все хорошо под сиянием лунным, 

Всюду родимую Русь узнаю... 

Быстро лечу я по рельсам чугунным, 

Думаю думу свою... 

Но в отличие от природы, людское общество полно противоречий, драматичных столкновений и «неразрешимых» проблем. Для того чтобы рассказать о тяжести и подвиге народного труда, поэт обращается к приему, достаточно известному в русской литературе,— описанию сна одного из участников повествования. Сон Вани — это не только условный прием, а реальное состояние мальчика, в чьем растревоженном воображении рассказ о страданиях, с которым обращается к нему рассказчик, рождает фантастические картины с ожившими под лунным сиянием мертвецами и странными песнями. 

Чу! восклицанья послышались грозные! 

Топот и скрежет зубов; 

Тень набежала на стекла морозные... 

Что там? Толпа мертвецов! 

Грабили нас грамотеи-десятники, 

Секло начальство, давила нужда... 

Все претерпели мы, Божии ратники, 

Мирные дети труда! 

В картине сна труд предстает и как небывалое страдание, * как осознаваемый самим народом подвиг. Отсюда та высокая патетическая манера, в которой говорится о людях, вызвавших i жизни бесплодные дебри и обретших могилу. Картина свежей и прекрасной природы, открывающая стихотворение, не только контрастирует с картиной сна, но и соотнесена с ней в величии и поэтичности. 

...Братья! вы наши плоды пожинаете! 

Нам же в земле истлевать суждено... 

Все ли нас, бедных, добром поминаете. 

Или забыли давно!.. 

Не ужасайся их пения дикого! 

С Волхова, с матушки Волги, с Оки, 

С разных концов государства великого — 

Это все братья твои — мужики! 

Иное — картина пробуждения. Если ранее автор был патетичен, то здесь проявляется явная ирония. «На сцену» выходи папаша в пальто на красной подкладке — генерал, в довольно необычной для него роли — защитника эстетических ценностей! И опять разговор идет по самому большому счету. 

Ваш славянин, англосакс и германец 

Не создавать — разрушать мастера, 

Варвары! дикое скопище пьяниц!..

Вот в каком почти всеевропейском плане предъявляет генерал обвинение уже не народу, а народам. Поэт-рассказчик не спешит опровергать генерала, который и без того саморазоблачается. С бесцеремонным хохотом входящий в стихотворение и тем нарушающий поэзию сна, генерал прежде всего антиэстетичен и уже этим противостоит картинам природы, народному труду, заявленным и оправданным в своей красоте и высокой нравственности. 

В эту минуту свисток оглушительный 

Взвизгнул — исчезла толпа мертвецов! 

Видел, папаша, я сон удивительный, — 

Ваня сказал,— тысяч пять мужиков. 

Русских племен и пород представители 

Вдруг появились — и он мне сказал: 

Вот они — нашей дороги строители!..» 

Захохотал генерал! 

Именно согласно генеральскому пожеланию и пониманию показывает автор «светлую сторону»: забитый и ограбленный народ везет на себе подрядчика, торжествующую скотину с этими его «шапки долой — коли я говорю!» и «поздравляю». Самая «светлая» картина оказывается в стихотворении самой мрачной. 

...труды роковые 

Кончены — немец уж рельсы кладет. 

Мертвые в землю зарыты; больные 

Скрыты в землянках; рабочий народ 

Тесной гурьбой у конторы собрался... 

Крепко затылки чесали они: 

Каждый подрядчику должен остался, 

Стали в копейку прогульные дни! 

Но подрядчик пообещал «простить недоимки» и выставить «бочку... вина» и 

Выпряг народ лошадей — и купчину 

С криком «ура!» по дороге помчал... 

Кажется, трудно отрадней картину Нарисовать, генерал?.. Так сошлись в трагическом оптимизме начало и конец некрасовского стихотворения. Цензура поняла взрывную силу «Железной дороги», а история ее опубликования и искажений, которым она подверглась, только подчеркивают демократизм произведения и правильность линии, выбранной автором. Стихотворение «Железная дорога» остается и поныне актуальным и самым цитируемым произведением Некрасова, предсказавшего долгий путь к народному счастью.