Внешнеполитические связи Киевской Руси

Введение:



Со времени Владимира во внешней политике Руси четко обозначилось несколько направлений, традиционные, и новое направление — западное: борьба за русско-польское пограничье, позволявшее контролировать западные торговые пути, ведущие в Польшу, Чехию, Германию, и сохранять владычество над славянскими землями в междуречье Западного Буга, Прута, Днестра и Южного Буга. К началу XI в. Русь овладела этими землями, но Польша готова была продолжать противоборство.

Поэтому на всех этих внешнеполитических направлениях, эа исключением северо-западного, где Руси противостояли отдельные балтские и угро-финские племенные союзы, для великих киевских князей вся борьба была еще впереди. 

Древнерусская государственность стойко вырастала на основе развивающихся новых социальных явлений, под воздействием мощного, но не губительного для Руси внешнеполитического фактора.

В рамках единого государства, чье мужание происходило в конце IX — начале X в. прежде всего под воздействием борьбы с сильными и опасными соседями социальные процессы развивались быстрее.























































































Прения о вере. Богословский диалог Руси с Западом.

Приняв христианство от Византии, Киевская Русь не стремилась отгородиться от Европы и продолжала поддерживать отношения с Западом. В год крещения Руси (988) к князю Владимиру прибыли посланцы от папы римского Иоанна XV (985—996) и привезли мощи из Рима. И хотя в ту пору уже были некоторые различия в вероучении и обрядах Западной и Восточной Церквей, это не препятствовало сохранению христианского единства.

Установив тесные отношения с Константинопольской Церковью, Киевская Русь тем не менее опасалась впасть в политическую зависимость от Византии. Это создавало благоприятную почву для дальнейших контактов с Западом. Еще в 959 году, уже приняв крещение в Царьграде, великая княгиня Ольга просила германского императора Оттона Великого прислать ей священников: она была тогда в неладах с византийским императором. Оттон отозвался на просьбу княгини и послал в Киев епископа Адальберта. Такие визиты случались и в дальнейшем: прибытие папских послов к великокняжескому двору отмечается в летописях под 991 и 1000 годами.

Разрыв Рима с Константинополем (1054) не создал непреодолимой пропасти между Востоком и Западом. В повседневных отношениях русских христиан с западными по-прежнему проявлялись добрые чувства.

В середине 1160-х годов папа Александр III (1159—1181) послал на Русь епископа, чтобы выявить разности католического и православного вероучений. Но тогдашний киевский митрополит Иоанн IV (1164—1166) не стал вести с папским посланцем «прений о вере».

 Раскол между Римом и Константинополем мог бы стать лишь одним из эпизодов в истории отношений двух Поместных Церквей, которые и в прежние века по разным причинам нередко прерывали связи. Но это разделение Церквей стало необратимым и переросло в раскол в начале XIII столетия. Это произошло во время IV крестового похода (1204), когда крестоносцы-католики напали на Константинополь и в пылу сражения разграбили православные храмы, в том числе и собор Св. Софии. Обострение отношений побудило русских христиан строже подходить к тем церковным традициям, которые могли быть привнесены в жизнь Русской Православной Церкви с Запада. Это наглядно проявилось в 1248 году, когда папа Иннокентий IV (1243—1254) прислал двух кардиналов к Александру Невскому. В послании, которое привезли с собой папские легаты, Иннокентий предлагал русскому князю перейти в юрисдикцию Римско-Католической Церкви. «Мы знаем истинное учение Церкви, — ответил Александр папе, — а вашего не приемлем».

Позже разногласия по поводу религии возникали только со шведами, т. к. Папа римский, убедившись в невозможности прямого воздействия, разрешил им учить католической религии русских. Именно идеологическими причинами шведы оправдывали свои вторжения на Русь. Например, С очередным усилением русско-шведского соперничества, в 1348 году шведский король Магнус Эриксон явился на Русь с очередным походом, причем, как и в прежние времена, одной из его целей было распространение католичества в русских землях.. Он предложил новгородцам богословские прения, с тем чтобы то исповедание, которое окажется истинным, было принято обеими сторонами.

Получив отказ, Магнус собрал войско и летом 1348 объявился у истоков Невы. Здесь он осадил Орешек и взял его, а шведские миссионеры начали обращать православных  жителей в католичество. Но вскоре новгородцы справились со шведами, и вытеснили их из Орешка. Примечательно, что военно-политическое соперничество не приводило к конфессиональной вражде, и даже в церковном облачении русские христиане охотно использовали товары, поставлявшиеся западными купцами.

Стенка на стенку (с чего началось вековое противостояние).

Отношения со скандинавскими соседями — одна из важнейших сторон международных связей и культурных контактов средневековых русичей. Только-только растворились в городах и при княжеских дворах, на бескрайних просторах русских земель варяжские дружины, как началась борьба между Швецией и Северной Русью, прежде всего Новгородской республикой, за финские и карельские земли. Это динамичное противостояние развернулось главным образом во второй половине XII — первой трети XIV века. В это время активные отношения — от мирного соседства до ожесточенных стычек и кровавых побоищ — между шведами, русичами и местными жителями были практически непрерывными.

Швеция этих столетий, хотя и была раздираема ожесточенными династическими и земельно-областными распрями (столь характерными для европейского средневековья), все же сохранила государственное

единство. Несравненно более драматическая ситуация развивалась в те же века на Руси. Древнерусское государство оказалось раздробленным на фактически самостоятельные княжества, за великокняжеский стол велась непрерывная борьба

В этой непростой ситуации и происходили «северные встречи» шведов и русичей — на границах владений Великого Новгорода.

Северная Русь жила во многом особой жизнью Ее этнокультурные корни в западном славянстве; само положение Новгорода как крупного балтийского порта, известного посредника в торговле между Западной и Восточной Европой и вообще одного и важнейших центров евразийского товарного и культурного обмена, а также особая форма Новгородского государства (боярско-купеческая республика) —это позволяло Великому Новгороду занимать отличное от других княжеств положение в русских землях. Отделенный сотнями километров болот и лесов от Великой Степи, Новгород не пережил ни вторжения, ни непосредственной колонизации ордынцев, хотя платил им дань. Зато Новгородское княжество приняло на себя основную тяжесть защиты русских земель от западных соседей. И одну из самых важных страниц здесь составила борьба со Швецией.

О том, как развивались тогда события на Европейском Севере, можно узнать главным образом из трех исторических источников. Это Новгородская I летопись, папские буллы и рифмованный шведский рыцарский роман-летопись «Хроника Эрика». Последняя содержит наибольший объем сведений, нередко уникальных, о русско-шведской борьбе в Финляндии в XIII — начале XIV века.

Объектом шведско-русских конфликтов на Севере стали земли южной и центральной части современной Финляндии, непосредственно примыкающие к Финскому заливу и на западе омываемые водами Ботнического залива. На этой территории, тогда малозаселенной, проживали финно-угорские племена с их родовым строем и языческой культурой. Они были объединены в две племенные группы, впоследствии (с XIV—XV веков) образовавшие финский народ. Центральную группу племен, с самоназванием «суоми», русские называли «сумь», а шведы — собственно финнами. Вторая племенная группа — «хяме» — была известна у русичей как «емь», шведы же называли эту область «Тавастланд», а ее жителей — тавастами (название «тав-асты» или «тав-эсты» указывает на этническое родство с жившими юго-восточнее собственно «эстами» — «чудью» русских летописей). Восточнее расселялись карелы, на Крайнем Севере кочевали со своими оленями саамы (лопари), чьи территории тогда пришельцев практически не интересовали.

И шведы, и русичи уже хорошо знали земли суми, еми и карелов, особенно прибрежные, связанные с Финским заливом, богатые рыбой и драгоценными мехами, заселенные доверчивым и спокойным народом. 

В отношениях с сопредельными племенами новгородцы опирались на свои военные дружины, которые периодически посылались за данью, и на местную знать, часть которой вливалась в русскую элиту. Б частности, сохранились имена знатных людей из этих племен, которые переселились в Киев и Новгород и вошли в состав русского боярства: известный боярин-эст Чудин Микула в Киеве, новгородский тысяцкий Семен Емин (из еми), новгородский же боярин из карел Иван Федорович Валит и другие. Вместе с тем новгородцы действовали в Прибалтике патриархально, «по старинке»: крепостей на даннических землях не строили, своих порядков не заводили, христианскую религию не навязывали. Поэтому власть их там была достаточно поверхностной.

Шведы же в это время повели себя на Севере иначе, используя опыт крестовых походов на Ближний Восток, развернувшихся в Западной Европе с конца XI века.

Военные походы шведов, как и во времена викингов, именовались «ледунгами». Однако в XII веке ледунг из «самодеятельного» набега ватаги находников превратился в военно-государственное предприятие. Походы возглавлялись членами королевской семьи или высшими чинами королевства — яр-лом (герцогом), марском (маршалом), дротсом (высшим советником, судьей). В походах участвовали высшие священнослужители, и это не случайно. Северные военные экспедиции Швеции с середины XII века приняли характер крестовых походов «против язычников», каковыми автор «Хроники Эрика» именует в числе прочих и православных христиан-руси

чей

Северные крестовые походы энергично стимулировались папским престолом, стремившимся как можно шире распространить свое влияние на окраинах Европы. С XIII века ощутимую поддержку шведам стали оказывать и духовно-рыцарские ордена. Б частности, Тевтонский орден («Хроника Эрика» называет его членов «божьими воинами») имел в Швеции значительные владения и серьезное влияние. В него входили и рыцари-шведы. Согласно все той же «Хронике Эрика», в шведских военных отрядах во время северных походов было множество немцев — простых наемников и рыцарей, в том числе членов Ордена.

Таким образом, походы шведов на север постепенно приняли организованную и четкую форму. Столь же организованными и весьма суровыми были методы их действий на завоевываемых территориях. Помимо получения — в качестве дани и прямым грабежом — обильной добычи (пушнины, ценной рыбы и др.), шведские отряды методично осваивали захваченные территории, прежде всего торговые пути, в том числе контролируемые новгородцами. Они колонизовали и делили местные земли, строили там крепости в качестве опорных пунктов для дальнейших походов и для господства над уже занятой территорией. Практиковалось введение шведских административных и фискальных порядков. Наконец, обязательным было крещение местного населения и устройство церковной организации.

Походы на Русь.

Первый документально засвидетельствованный поход шведов к Финскому заливу состоялся в 1142 году. Судя по Новгородской I летописи, он был вызван захватом на финских путях трех торговых кораблей, видимо из Швеции или с Готланда: «Б то же лето приходи Свьискеи князь съ епископом (бис-купом) въ 60 шнекъ». Б 1156—1160 годах король Эрик Святой в сопровождении английского миссионера Хенрика и воинов ходил на сумь и захватил эти земли «огнем и мечом».

К последней четверти XII века шведы покорили сумь и утвердились на северо-западных берегах Финского залива. В 1170-е годы они продолжили походы — теперь уже на Тавастланд, а отдельные отряды стали нападать на торговый город Ладогу, то есть вторгаться в собственно русские земли. В 1178 году новгородцы предприняли ответный поход в шведские владения в Финляндии, а вскоре организовали поход

против шведов своих союзников — карел. В 1187 году карелы сожгли Сигтуну — богатый торговый город в самом сердце Швеции — на озере Меларен, неподалеку от будущего Стокгольма, в области Уппланд, которая считалась «главной» в Швеции и откуда выходили многие шведские отряды (не случайно «Хроника Эрика» нередко называет шведов уппландцами). От пожара и разгрома Сигтуна так и не смогла оправиться, превратившись во вполне заштатный городок. Ее знаменитыми городскими воротами новгородцы украсили свой Софийский собор.

Эти события, а также неурядицы в самой Швеции на короткое время прекратили военные действия в Финляндии. На новом этапе «северных встреч» объектом шведского наступления стали Центральная Финляндия, земли карел, Водская и Ижорская земли и берега Невы. Военные экспедиции возобновились с начала 1220-х годов и были отчасти приостановлены восстанием еми в 30-е годы. Но в 1237 году папа Григорий IX особой буллой призвал Швецию к крестовому походу на Тавастланд. Это вполне соответствовало планам самих шведов и в перспективе позволило бы ослабить влияние Новгорода в этой области и овладеть невскими торговыми путями. В том же 1237 году шурин короля шведов Эрика Эрикссона Шепелявого — дворянин Биргер из Бьэльбу (Гёталанд) возглавил крестовый поход шведов в Тавастланд, который продлился почти два года. После успешной битвы с тавастами шведы построили «на поле брани» крепость Тавастаборг (или Тавастхюс) и в течение ближайших лет закреплялись на этой территории. В 1240 году новый шведский отряд появился в устье Невы. Впрочем, о хрестоматийной для нас Невской битве «Хроника Эрика», как и все другие шведские источники, умалчивает. Несмотря на поражение от князя Александра, в 1249—1250 годах шведам удалось покорить Центральную Финляндию.

 Наконец, третий этап противоборства на Севере начался в 90-е годы XIII века. Походы готовились заблаговременно: во всяком случае, шведский король конфисковал на эти цели часть церковной десятины, В течение 1293—1300 годов шведам удалось присоединить Западную Карелию. Они, конечно, учли уроки предшествующих поражений и пришли к заключению, что дальнейшее противоборство с новгородцами требует и больших воинских сил, и иных, более основательных организационных усилий — таких, в частности, как заблаговременная подготовка похода и немедленное сооружение на карельских землях могучего замка-крепости из камня, который назвали Выборг (букв, «поселение у залива»).

Выборг вырос в месте впадения реки Вуоксы в Финский залив. За лето 1293 года крепость была сооружена 

В 1295 году наместник повел часть гарнизона на русское укрепление Кексгольм и разграбил его. Жителей частично перебили, тех же, «кто остался живым, взяли в плен, в Выборг свезли, внутрь каменных стен». Затем часть шведских воинов направилась домой, увозя награбленное

Взятие Кексгольма — важного торгового центра карельских земель на пути к Финскому заливу — позволило шведам прочнее закрепиться в Юго-Западной Финляндии и на прилегающем побережье Ботнического залива.

Но русские взяли реванш и сумели отбить эту крепость. Они напали, когда шведские воины еще не пришли в себя после битв, у них не хватало ни пищи, ни воды. Вот как повествует об этом шведская летопись:

Вышли, однако, наружу, чтоб драться.

Дольше им было не продержаться.

Сил у них было еще слишком мало.

Много от голода их погибало.

Много и русских погибло в той сече,

Слышались раненых крики далече...

Вот как русские крепость ту взяли.

Сами ее с той поры укрепляли.

Оставили в крепости мудрых людей,

Чтоб христиан рядом не было с ней.





Карельские тайны русско-шведских войн.

Историческое соседство Руси и Швеции на .берегах Балтики было сопряжено с борьбой за важнейшие торговые пути и прилегающие к ним районы. Поскольку чаще всего конфликты двух держав развертывались на землях, населенных карелами, а последние принимали в них живейшее участие, логично подробнее остановиться на роли этого народа в исторической драме.

Характерно, что первое летописное известие о кореле представляет собой рассказ о ее неудачном походе на емь в 1143—1144 годах.

Очень скоро в борьбу соседствующих финно-угорских племен вмешались Швеция и Великий Новгород. Шведы стремились присоединить Финляндию и восточное побережье Финского залива. Новгородцы же не собирались уступать кому-либо контроль за торговыми путями, проходившими по Карельскому перешейку и Неве. Согласно скандинавским хроникам, в 1178 году корела. совершила поход на емь, захватила шведского епископа Рудольфа и, уведя его к себе, умертвила. Через 10 лет кореляне в союзе с новгородцами сожгли главный шведский город Сигтуну (древний Стокгольм).

 Чтобы закрепить Карельский перешеек за Новгородом, князь Ярослав Всеволодович в 1227—1228 годах организовал массовое крещение корелы. Тут же новоиспеченные единоверцы двинулись походом на емь, которую шведы активно обращали в католичество. Политическое противостояние Руси и Швеции в Приладожье дополнилось противостоянием конфессиональным.

Об участии древних карел в Невской битве 1240 года летописи молчат, однако есть веские основания полагать, что корела не могла остаться в стороне, поскольку от исхода битвы зависела ее судьба. Дополнительным обоснованием данной версии может служить тот факт, что летописи не упоминают корелу и среди участников похода Александра Невского на емь в 1256 году. Между тем булла римского папы Александра IV называла корелян главным действующим лицом этого предприятия, которое стало ответом на попытку Швеции начать крестовый поход в Северной Европе. Шведы в союзе с емью начали строить крепость на реке Нарове, но, узнав, что Невский собирает против них войско, предпочли отправиться восвояси. Тем не менее Александр во главе новгородцев и корелян огнем и мечом прошелся по землям еми, после чего те вместе со шведами четверть века не воевали с Новгородом

Ничего не изменила и новая булла римского папы, взывавшего к покорению корелы и других «язычников» Северной Европы.

С 1282 года шведы возобновили набеги на Приладожье. В 1293 году при впадении старого русла Ву-оксы в Финский залив ими был построен Выборг. Появление этого форпоста повлекло за собой обращение части корелы в католичество и.привод ее к присяге шведскому королю. Попытка новгородцев сразу же разрушить Выборг (март 1294 года) оказалась неудачной. Ободренные успехом, шведы в следующем году поставили еще одну крепость в «Корельской земле» — Кексгольм (на острове при впадении Вокши в Ладожское озеро). Однако почти сразу же крепость была захвачена новгородцами, которые переименовали ее в Корельский городок («город Корелу»). В честь этой победы на воротах Новгорода была возведена каменная церковь Воскресения Христова. Для усиления своего влияния новгородцы в 1323 году построили на побережье Финского залива «город на усть Невы, на Ореховом острове». 

С работ в Орешек приехали послы от шведского короля, и был заключен «вечный мир», по условиям

	которого к Швеции отошла западная часть Карельского перешейка севернее реки Сестры. При этом
 обе стороны брали на себя обязательство «городов
не ставити ко Корельской земле».	

	Ореховский договор смог обеспечить мир лишь  на 15 лет. Компромисс не устраивал ни Швецию, ни  Новгород, не устраивал он и корелян, которые вновь стали претендовать на роль третьей силы в конфликте. Софийская первая летопись под 1337 годом повествует: «Пришли шведы к Корельскому городу со  многою силою; был в городе тогда воевода Валит Корелянин. И Валит поспешил изменить и сдал город шведам. Шведы же начали городом владеть.  Новгородцы же, узнав об этом, со всею силою своею стали под городом июля в 3 день. В восьмой же день приступили к городу, и Валит поспешил перейти на сторону новгородцев и отворил город. Новгородцы же взяли свой город июля восьмого в полдень, а  шведов избили, а иных перевешали». 

Усиление политической самостоятельности корелы заставило Новгород и Швецию в 1339 году заключить новый договор, который включал пункт о согласованной политике в «Корельской земле».

«Если к вам наши бегут, секите их или вешайте; если же ваши к нам побегут, мы так же с ними поступим; и тогда не смогут они поссорить нас. Но мы не выдадим тех, которые крещены в нашу веру, потому что и без того мало их осталось, а то все померли гневом божиим».

 Таким образом, история русско-шведских войн более чем тесно связана с историей карельского народа. Эти войны можно даже назвать карельско-русско-шведскими. При этом оказывается, что локальные на первый взгляд конфликты повлияли на развитие не только северных, но и центральных районов России, изменив там демографическую ситуацию.

Невская битва.

Самым известным противостоянием между русскими и шведами является битва на реке Неве. Казалось бы, уже не осталось никаких неясностей в ней. Но битвы вообще трудно поддаются изучению, т. к. очень сложно найти останки, массовые захоронения, железо и т.д. на местах сражений. Во-первых, все ценное уже было растащено сражающимися. Кроме того останки истлевают. Поэтому до сих пор практически единственным достоверным источником, из которого можно почерпнуть знания о древних баталиях, являются летописи или воспоминания сражающихся.

 Прежде всего заметим, что в нашем распоряжении имеются всего лишь два первоисточника — это краткое сообщение в новгородской летописи, составленное, вероятно, вскоре после битвы, а затем попавшее в другие летописные своды, и «Повесть о житии Александра Невского». Примечательно, что в шведских хрониках сражение 1240 года не упоминается вообще! Объяснить это можно как крайней неполнотой дошедших до нас шведских источников XII века, так и малой значимостью этого события для шведского государства.

А началась она так…

«Придоша свей (шведы) в силе велице и мурмане (норвежцы) и сумь и емь (финны) в кораблих множество много зело... с князем и пискупы (епископами) своими, и сташа в Неве в устье Ижеры, хотяче всприяти Ладогу, просто же реку, и Новгород, и всю область новгородскую», — повествует летопись. Изначально обращает на себя внимание тот факт, что вошедший в Неву шведский флот, вместо того чтобы внезапно обрушиться на Приладожье, надолго остановился при впадении Ижоры в Неву, вследствие чего новгородцы взяли инициативу в свои руки. В чем причина столь странного поведения шведов? Нетрудно заметить, что основой владычества немецких рыцарей и шведов в землях финских и балтских племен были хорошо укрепленные крепости и замки. Располагаясь в важнейших местах — на магистралъных дорогах, в устьях больших рек и в удобных гаванях, они позволяли держать под контролем торговые и военные пути, создавая благоприятные условия для будущей колонизации края.

Политика крестоносцев в землях ижоры, води и корелы, ближайших соседей и союзников Новгорода, носила аналогичный характер. Год спустя после Невской битвы, в 1241 году, немецкие рыцари попытались построить крепость в землях води (Ко-порье). Шведы же, оправившись от поражения на Неве, начинают в 1256 году сооружать укрепления в устье Наровы. В 1293 году им удается основать Выборгский замок в землях корелы, а в 1300 году они уже делают попытку закрепиться в соседней Ижорской земле, построив на Неве, в устье реки Охты, крепость Ландскрону

Поход 1240 года был одним из этапов в согласованных действиях войск Шведского королевства и Немецкого Ордена, имевших своей целью отторжение земель води и ижоры от Новгорода. Именно этим можно объяснить необычную медлительность шведского флота и, наоборот, поспешность действий новгородского князя Александра, решившего выступить против неприятеля, не дожидаясь помощи от своего отца — великого князя Владимирского Ярослава Всеволодовича.

 События развивались с калейдоскопической быстротой. Получив известие от ижорской морской стражи о появлении неприятеля, двадцатилетний Александр Ярославич, «не умедли ни мало», собрал малую дружину в Новгороде и направился к Ладоге. Пополнив свое войско отрядом ладожан, он двинулся к устью Ижоры.

 Битва началась «в  шестом часу дни», то есть около одиннадцати утра. Конная дружина во главе с князем Александром неожиданно ворвалась через перешеек на мыс и с ходу обрушилась на неприятельский стан. В это же время пешие воины во главе с Мешой-новгородцем спустились к Неве и, переправившись через овраг, атаковали стоявшие у берега со спущенными сходнями парусно-гребные суда — шнеки. Не ожидавшие нападения шведы в замешательстве откатывались вниз по склону к стоявшим у мыса кораблям. Русская конница самозаб венно преследовала бегущего противника, да так, что один из дружинников — Таврило Олексич в пылу боя въехал по мосткам аж «до самого корабля». Три судна с прорубленными бортами были выведены из строя и затонули. Битва же продолжалась на границе воды и суши...

Судя по тому, что шведы, по свидетельству летописца, остались на мысе до ночи, а число погибших новгородцев было весьма незначительно, битва не могла продолжаться до сумерек. Вероятно, она была достаточно скоротечна. Поэтому вопреки устоявшемуся мнению вряд ли можно говорить о полном и окончательном разгроме шведского войска. По-видимому, получив подкрепление с кораблей, шведы сопротивлялись натиску новгородцев. Александр же, не желая нести дальнейшие потери, отвел свои войска. Ведь в конечном счете основная цель его предприятия была достигнута — неприятель понес значительный урон и утратил веру в успех своего дела. Частью захоронив, а частью погрузив на суда тела погибших воинов, под покровом темноты шведы удалились по Неве в Балтику.

Оценивая Невскую битву как один из эпизодов военных действий Новгорода и Швеции за обладание Ижорской землей, когда на протяжении столетий происходил постоянный обмен ударами, нетрудно заметить, что по своим масштабам она отнюдь не превосходила других военных столкновений того времени. К примеру, битва под Раковором в 1268 году между русскими и тевтонами или штурм шведской Ландскроны в 1300—1301 годах были куда более масштабными предприятиями.

Причины известности Невской битвы следует, видимо, искать в области идеологии. Невольно напрашивается сравнение «Жития Александра Невского» со «Словом о полку Игореве», когда в целях единения Руси перед половецкой опасностью автор воспевал даже совсем небольшой и к тому же бесславно закончившийся поход малоизвестного князя Игоря Святославича. Победы же, одержанные молодым Александром Ярославичем на реке Неве, а позднее на Чудском озере, имели куда большее значение для Руси, позволив, пусть и в рамках навязанного ей сюзеренитета Золотой Орды, сохранить свою государственность и веру. 

















































































Заключение.

X век вывел Русь на путь международного признания. Особенно успешными в этом смысле были годы правления Ольги, Святослава и Владимира. Но это было лишь признание Византии, восточноевропейского мира. В орбиту отношений с Русью давно и прочно были втянуты Польша, Венгрия, Болгария, скандинавские королевства, Хазария, Волжская Булгария, т.е. страны, имевшие с Русью общую границу. Однако «большая» Европа и прежде всего быстро развивающиеся Франция, Германская империя, государства Аппенинского полуострова были еще вне сферы прочных международных связей Руси, и киевские правители по мере усиления Руси, возрастания ее роли в восточноевропейском и ближневосточном мире должны были расширять и далее свои внешнеполитические контакты, стремиться к возвышению европейского престижа и к участию в делах всего европейского региона. В этом плане на первое место постепенно выходили отношения с Германской империей, которая в ту пору являлась средоточием основных нитей европейской политики.

К нач. 11 в. в состав Руси вошли практически все крупные восточнославянские союзы племен, а также населявшие Восточно-Европейскую равнину на севере, северо-западе и северо-востоке угро-финские и балтские племена, на юге и юго-востоке — тюркские. Русь к этому времени была уже полиэтническим государством, в котором иные, неславянские народы были и данниками, и союзниками, и полноправными жителями огромной страны. Сцепленные воедино государственной волей киевских князей, общими жизненными, хозяйственными, торговыми интересами, а также необходимостью обороняться от внешних врагов, многочисленные бывшие восточнославянские и иноязычные племена и племенные конфедерации уже несколько десятилетий существовали в составе единого государства, деля с ним его историю, достижения, успехи и неудачи,

Четко обозначились границы Руси: на севере земли Новгорода вплотную подходили к владениям карелов по берегам Финского залива и озера Нево (Ладожского озера); на северо-западе новгородские и полоцкие земли граничили с владениями балтских племен по среднему течению Немана и Западной Двины. На западе русско-польская граница, по наблюдениям ВТ. Пашуто, стабилизировалась по среднему течению Западного Буга, а далее по линии Доро-гичин — Берестье — Червен — Перемышль. «Червенские города» отошли к Руси, а по ту сторону простирались Мазо-вия и Малая Польша с городами Люблиным и Сандомиром, далее граница шла по среднему течению Южного Буга, Днестра и Прута. Эта часть границы была скреплена «любами, (договорами) с польским королем. На юге владения Руси упирались в оборонительную систему городов и крепостей, основанных Владимиром в борьбе против печенегов. Эта часть границы была непостоянна, изменчива; здесь шла извечная борьба с кочевниками. На юго-востоке и востоке русские владения доходили до верховьев Дона, Сейма и Сулы, а далее от верховьев Дона упирались в рязанские леса. Южнее и здесь шла степь, откуда постоянно осуществлялись набеги кочевников на черниговские земли. На северо-востоке владения Руси выходили в междуречье Оки, Клязьмы и Волги, где жили вятичи, и подходили к границам Волжской Булга-рии. Здесь, в северо-восточном углу Руси, в суровых лесах вперемешку жили угро-финские племена, которые были своеобразной «исторической прокладкой» между Русью и Булга-рией- К концу X в., несмотря на постоянную опасность с юга со стороны кочевников, Русь сумела отвоевать себе форпосты на Таманском полуострове, где появилось русское Тму-тараканское княжество, и в устье Днепра, в районе Олешья,

К началу XI в. Русь, стабилизировав свои границы с соседями и обозначившись как единое, с централизованным управлением, восточнославянское государство, определило и свои долговременные интересы, которые просматривались сквозь первые нападения русских дружин на берега Пропонтиды (земли, расположенные у входа в Босфор) и южное побережье Малой Азии; их прорывы через хазарские посты на Волгу, на Северный Кавказ и в Закавказье, сквозь грандиозные походы Святослава на Восток и Балканы с попыткой закрепиться на Дунае, а также сквозь тяжелые и длительные войны Руси с Польшей за «Червенские города» и постоянное противоборство с карелами, чудью, балтскими племенами.

Из глубокой древности обозначилось стремление Руси к овладению восточной частью пути «из варяг в греки», стратегически важными землями в устье Днепра и всем юго-за падным побережьем Черного моря, которое было ключом, открывающим торговые пути в сердце Европы по Дунаю и через земли Болгарии в Византию и на Балканы. Активную политику в этом направлении проводили Олег, Игорь, Ольга, Святослав, Владимир. Но если Днепровское устье было завоевано и русские владения порой простирались до подступов к Дунаю, то само Подунавье оставалось за семью печатями. В XI век Русь вступила, так и не решив этой своей внешнеполитической и военно-стратегической задачи.

Не удалось Руси поставить под свой контроль и торговый путь, идущий из Прибалтики через новгородские земли и далее в северо-восточные русские земли на Волгу и Каспий. Ключи от этого пути держали Волжские Булгары.

Кочевники контролировали торговый путь, осью которого были Дон, Азовское море, Волга и берега Каспия, — так называемый Восточный путь, по которому открывались дороги на Восток — в Хорезм, Бухару, к «железным воротам» — Дербенту, в Закаспий, в Хорасан. Хотя Хазария и государство Булгар и были значительно ослаблены Святославом, но постоянная опасность со стороны кочевников не дала возможность Руси закрепиться на восточных путях.

Таким образом, Русь оказалась отрезанной от важных торговых путей сообщения, поэтому, особенно после монголо-татарского нашествия, стала постепенно отставать в экономическом развитии от европейских стран.















































Список литературы:

Р. Г. Скрынников. История Российская. Весь Мир., М., 1997

А. Н. Сахаров. История России с древнейших времен до кон. 17 в. АСТ. М., 1996

Ак. С. Ф. Платонов. Сочинения по русской истории. Стройлеспечать., 
С.-П., 1993 г.

Родина-10, осень 1997

А. П. Новосельцев. История России. Феникс., М., 1999























































































ОГЛАВЛЕНИЕ:



	Введение:	1

	Прения о вере. Богословский диалог Руси с Западом.	2

	Стенка на стенку (с чего началось вековое противостояние).	3

	Походы на Русь.	4

	Карельские тайны русско-шведских войн.	6

	Невская битва.	7

	Заключение.	10

	Список литературы:	12







1