Правовые и профессионально-этические регуляторы в журналистике

Правовые и проыессионально-этические регуляторы в журналистике





ВВЕДЕНИЕ

Средства массовой информации и коммуникации часто вызывают полемику в обществе. Вопросы массовых коммуникаций важны потому, что прямо или косвенно оказывают влияние на жизни людей. Ярким примером может служить освещение вопросов экономики, охраны окружающей среды, неизменно вызывающих критику. Аудитория СМИ любит обсуждать полученную из газет или с экранов информацию и делает это, не всегда хорошо владея предметом и понимая существующие проблемы. Но, безусловно, люди имеют право выражать свои мнения, делиться впечатлениями. Общепринято, что «тот, кто платит, тот и заказывает музыку», и поэтому вопросы собственности на СМИ и контроля за ними также всегда в центре внимания тех, кого интересует эта область. Влияние, которое СМИ оказывают на общество, тоже привлекает внимание и порождает дискуссии. СМИ уже по определению находятся на виду, что делает их весьма и весьма уязвимыми для всесторонних нападок. Работа журналистов подвергается критике вне зависимости от того, нарушают ли они законы профессиональной этики или нет. «Профессия предоставляет журналисту право и, более того, вменяет ему в обязанность вершить от имени общества публичный моральный суд над явлениями, привлекающими внимание общества»,- пишет в своей книге главный редактор «Журналиста» Д.С. Авраамов. Сам процесс журналистского труда, а главное, его результат, так или иначе, затрагивают интересы многих. О профессиональной пригодности человека к журналистике нельзя судить без учета его нравственных качеств, которые для этого вида труда имеют не меньшее значение, чем квалификация. Профессиональное здесь практически всегда выступает как моральное, и наоборот.

Средства массовой информации, опираясь на истинное знание, помогают читателю ориентироваться в постоянно меняющемся, бесконечно большом и, в общем, мало знакомом лично ему мире. Но для того, чтобы пресса могла осуществлять свое предназначение и при этом не нарушать законных интересов тех, с кем журналист вступает в контакт, его поведение должно регулироваться. При этом правда возникает вопрос, где грань этого регулирования и что происходит со свободой журналистского творчества.

Свобода журналиста как понятие, проблема появляется вместе с развитием средств массовой информации и активным включением их в политическую жизнь общества. Прежде чем говорить о свободе необходимо осознать, что подразумевается под понятием «свобода». «Понимание свободы как ничем не ограниченной возможности говорить и писать, что угодно характерна для необразованного, примитивного и поверхностного представления»,- писал Гегель. Действительно, было бы странно, если бы при действующей в государстве статье Уголовного кодекса о наказании за разжигание расовой нетерпимости журналист, призывающий к этому через СМИ, освобождался бы от ответственности на основании гарантированной Конституцией РФ свободы средств массовой информации. То есть, в данном случае понятие «свобода» следует воспринимать как «независимость», что означает отсутствие ограничений, кроме определённых законом. Таким образом, положения закона, накладывающие ограничения на действия журналиста, являются одними из регуляторов в журналистике.  

В настоящее время, в связи с отменой ряда ограничений, прежде всего цензуры, возможности свободного выбора для журналиста неизмеримо расширились. Потому  свобода предстает перед пишущим не только как объективная возможность выбора, но и как субъективная способность правильно его произвести.

В свою очередь эта свобода легко оборачивается произволом, если пишущий не имеет четких нравственных ориентиров, тем более что в условиях административно-командной системы трудно было наработать сколько-нибудь солидный опыт свободного и одновременно ответственного обращения со словом. А при нехватке такого опыта воздух свободы способен одурманить не одну горячую голову.

Мощный поток критики, обрушившейся со страниц печатных изданий, только подтверждает эту банальную истину. Вместе с очищающей критической волной выплескиваются недостоверные сведения и некомпетентные суждения, уничижительные оценки, задевающие честь и достоинство граждан. Да, публичная критика способна исцелять, но она может нанести и глубокую, незаживающую рану. Поэтому критические публикации вызывают особенно пристальное внимание и оцениваются как читателем, так и профессиональной средой не только с деловых позиций, а прежде всего в категориях морального сознания: с точки зрения объективности, смелости, справедливости.

Сейчас отношение к проблемам профессиональной морали журналиста меняется, поскольку в пору нынешних кардинальных сдвигов работники прессы постоянно оказываются лицом к лицу с множеством прежде не встречавшихся проблем. Известно, что творческий труд вообще не может быть жестко регламентирован. Чем меньше в нем стандартных, повторяющихся моментов, тем большую роль в его регуляции играют гуманистические мотивы и моральные ценности. Эта зависимость усиливается по мере ускорения социально-экономического развития: быстрые перемены всегда несут в себе элемент новизны, а потому исключают автоматизм и требуют от личности самостоятельных нравственных решений.

Принимать такие решения журналисту все чаще и чаще приходится самому, во-первых, из-за стремительных темпов перемен, которые в условиях газетной и тем более радио- и телевизионной оперативности практически не оставляют запаса времени для сторонних согласований. А главное, демократизация общественных отношений, наконец, уже упомянутая отмена цензуры снимают многие бюрократические рогатки на пути его свободного выбора.

Соблазном власть имущих всегда было противопоставить печатному слову запрет. И, несмотря на демократическую направленность Закона о печати и других средствах массовой информации, выбор у журналиста и сейчас бывает ограничен. В нынешнее переходное время старые методы руководства прессой и новые подходы к ней постоянно сталкиваются друг с другом. И по сей день нередки случаи, когда учредитель диктует, кого и за что хвалить, кого ругать, а решение "печатать – не печатать" все еще зависит от личных качеств того или иного руководителя.

Свободному выбору мешают случаи расправы за справедливую критику и препятствия, которые чинят журналисту при получении необходимых для работы сведений. Сковывает и отсутствие четкого определения государственной тайны. Бывает, журналист становится жертвой преследования со стороны тех, кого он покритиковал. Однако судебные дела против зажимщиков критики практически не возбуждаются. Подобные обстоятельства толкают журналистов к примиренчеству, тогда как свободный выбор позиции, напротив, требует от них гражданского мужества.

Теперь поговорим обо всем этом подробнее... 



ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ О СРЕДСТВАХ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ И ЖУРНАЛИСТСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Начнем с небольшого экскурса в историю. Исходные замечания о журналистской практике, в том числе замечания юридического плана, можно встретить в подстрочниках рукописей, предназначавшихся для печатания в первой русской газете "Петровские ведомости", а также на полях ее корректурных оттисков (Станько А. И. Становление теоретических знаний о периодической печати в России. – Ростов н/Дону, 1986. – С. 10, 17). Известно, что и само издание этой газеты было определено актом, имевшим правовой статус, - Указом Петра Великого от 15 декабря 1702 г. Всем государственным учреждениям России, гласил указ, предписывается "собирать сведения о военных и о всяких других событиях, учиняющихся в Московском и окрестных государствах, посылать те сведения без мотчания (т. е. без промедления) в Монастырский приказ для печатания (Полное собрание законов Российской империи с 1649 года. Т. IV. 1702–1712. – СПб., 1830. -¹1921). Петр, как видим, сразу же позаботился о том, чтобы начинавшаяся издаваться газета была обеспечена нужными ей сведениями. И этому служил изданный им указ.

В последующие годы XVIII и XIX столетий государство в силу необходимости должно было повышать интерес к периодике, ибо удельный вес и социальная значимость ее в обществе беспрерывно возрастали. По поводу периодики принимаются и распоряжения, имевшие характер нормативных актов. Так, в октябре 1720 г. устанавливается светский контроль за печатным словом в форме предварительной цензуры. А через несколько месяцев (в январе 1721 г.) принимается еще один документ - регламент духовной коллегии - прямой предшественник российских законов о прессе (Бережной А. Ф. Царская цензура и борьба большевиков за свободу печати. –, Л., 1967. – С. 8). Во время царствования Екатерины II (в 1783 г.) издается Указ о вольных типографиях, характеризуемый историками как первый в России сводный закон о цензуре и печати (Там же. –    С. 3).

Правовые нормы, касающиеся прессы, формировались в России, можно сказать, довольно продолжительное время. Книга К. А. Арсеньева "Законодательство о печати" (издана в СПб. в 1903 г.) насчитывает 265 страниц. В частности, уже этот факт может свидетельствовать о разносторонности и многообразии созданных к тому времени правовых документов о печати.

И вот все это складывавшееся в течение двух с лишним столетий законодательство было отменено Декретом о печати, принятым Совнаркомом 27 октября 1917 г., фактически - на третий день после победы в Петрограде вооруженного восстания. Декрет - не закон, его принимает не законодательная власть, а исполнительная - правительство. Место юридической нормы в этом случае занимает распоряжение, предписание, волевое побуждение, диктат.

Подписывая Декрет, В. И. Ленин, разумеется, учитывал, что Парижская коммуна потерпела поражение, в частности, потому, что своевременно не приостановила деятельность враждебной ей печати. Однако как диалектик он, думается, отдавал себе отчет и в том, что действие Декрета должно быть ограничено во времени: безальтернативная печать может принести обществу больше вреда, чем пользы. Иначе с чем нам следует связывать тот факт, что в конце Декрета было записано: "Как только новый порядок упрочится, ..для нее (печати) будет установлена полная свобода в пределах ответственности перед судом, согласно самому широкому и прогрессивному в этом отношении закону" (О партийной и советской печати, радиовещании и телевидении. - С. 58).

Увы, закону о печати так и не суждено было появиться у нас вплоть до недавнего времени. Правда, на печать можно было экстраполировать положения, скажем, 7-й статьи Гражданского кодекса РСФСР (о защите чести и достоинства), 130-й, 131-й, 75-й и 141-й статей Уголовного кодекса РСФСР (соответственно: о клевете, оскорблении, разглашении сведений, составляющих государственную тайну, плагиате), некоторых других. Однако примеров того, что по этим статьям возбуждались иски против журналистов, было немного. Законодательная, исполнительная и судебная власть (не по форме, а по существу) более 70 лет сосредоточивалась фактически в одних руках. Монопольно направлял, поощрял и карал своих "подручных" партийный аппарат, руководство печатью в известные годы осуществлялось точно так же, как руководство хозяйственной деятельностью, образованием, культурой, литературой. Оно было малокомпетентным, со слабым знанием предмета руководства, кичливым, временами вероломным и полностью безответственным перед народом.

Уже и изложенное, на наш взгляд, проливает некоторый свет на значение, которое имеет законодательство о прессе и других средствах массовой информации в переходе от тоталитарного к правовому государству, а также указывает на то место, которое оно должно занять в системе разрабатывавшихся не одним поколением отечественных законодателей правовых норм.

Какие конкретно юридические документы имеются в виду? Это в первую очередь Конституция РФ, в которой среди прочих прав и свобод человека и гражданина признаются и гарантируются «право на неприкосновенность частной жизни», «право на тайну переписки», «свобода мысли и слова», «свобода искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом», «свобода массовой информации». Одновременно Конституция закрепляет некоторые ограничения названных свобод, объявляя, например, недопустимыми «сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия», «пропаганду или агитацию, возбуждающие социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду», «принуждение кого-либо к выражению своих мнений и убеждений или отказу от них». Также законодательную базу о СМИ составляют: непосредственно Закон РФ «О средствах массовой информации», а также Гражданский и Уголовный кодексы. 

Вышеупомянутые кодексы оговаривают порядок и способы воздействия на нарушителей прав и свобод граждан, а также нарушителей введенных Конституцией и Законами РФ ограничений и запретов. Интересующие нас статьи кодексов достаточно конкретны, не требуют пояснений и потому считаю достаточным привести их (статей) текст в приложении к данной курсовой работе.

Думаю, что подробно пересказывать статьи закона Российской Федерации "О средствах массовой информации" также не следует. Остановимся только на тех моментах, которые имеют отношение к теме нашего разговора.

Знакомясь с Законом, нельзя не обратить внимания на то, что в нём ни слова не говорится о задачах прессы, о том, что ей можно освещать, а чего нельзя, кому следует контролировать тематику, направленность её выступлений. Дело в том, что уже в 1-й статье провозглашено, что пресса  свободна, а в 3-й – что цензура отменяется. Эти статьи, а также 58-ю, содержащую в себе требования о необходимости прекращения финансирования, более того – необходимости немедленной ликвидации организаций либо учреждений, которые пытались бы осуществлять функции цензуры мы считаем ключевыми для российского Закона. Этими положениями, в частности, и определены независимость, суверенность газеты в выборе содержания и тематической направленности выступлений. Никакой директивный орган в принципе не может обязать журналистов писать, скажем, на промышленные или бытовые, или сельскохозяйственные темы. В самых общих чертах тематическая сторона деятельности согласно статье 10 оговаривается в заявлении о регистрации средства массовой информации. В рамках указанного заявления журналист имеет полную свободу самовыражения. Правда, с учётом того, что выносит за рамки свободы 4-я статья Закона.

В этой 4-ой статье названы «недопустимость, злоупотребление свободой массовой информации», перечисляется то, о чём журналистам не рекомендуется писать, за что предусмотрена либо уголовное, либо какое-нибудь иное наказание. Так, журналист не может разглашать сведения, составляющие государственную или другую тайну, охраняемую законом. Журналист не может призывать к насильственному захвату власти, насильственному изменению конституционного строя и целостности государства. К ненасильственному захвату и изменению, как это вытекает из статьи, призывать допускается. С этим, очевидно, надо связывать нередко появляющиеся теперь в прессе антиправительственные, антипрезидентские и т. п. выступления. Грани между «насильственным» и «ненасильственным» судя по опыту авторы выступлений стараются не переступать. 

Недопустимо пропагандировать в прессе войну, насилие, жестокость, расовую, религиозную, национальную исключительность или нетерпимость. Запрещено и преследуется в соответствии с Законом использование средств массовой информации для вмешательства в личную жизнь граждан, посягательства на их честь и достоинство. Об этом идёт речь не только в статье 4, но и в статьях 49 («Обязанности журналиста») и 51 («Недопустимость злоупотребления правами журналиста»). Кроме того, на журналистику распространяется действие тех положений Конституции РФ, гражданского и уголовного законодательства, которые нацелены на защиту частной жизни граждан. К частной жизни отнесены все вопросы, которые гражданин вправе решать самостоятельно. Например, охраняется от постороннего вмешательства личная переписка, телефонные переговоры, телеграфные и иные сообщения, гарантируется неприкосновенность жилища и находящихся там вещей, охраняется тайна усыновления. Нарушение этих норм чревато для любого лица или организации уголовным наказанием вплоть до лишения свободы. По  нормам гражданского права подлежит наказанию виновный в распространении сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию человека или фирмы. Таковыми признаются не соответствующие действительности сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином действующего законодательства или моральных принципов, которые умаляют честь и достоинство обиженного лица. Суд может обязать распространителя такой информации (а им нередко оказывается журналист или редакция) принести извинения, опубликовать опровержение или возместить причинённый вред.

Ответственность и права журналиста. Этот вопрос мы изложим не только кратко, но и фрагментарно, поскольку он точно представлен в правовых документах.

Если журналист является автором публикации или передачи, то, согласно статьям 4, 51и 62, он несет полную ответственность за материалы. Мера ответственности зависит от того, какой в конкретном случае допущен просчет: допустил ли журналист злоупотребление предоставленными ему правами (скажем, в области сбора материала), свободой слова или нарушение иного рода. К действующему законодательству, на основании которого оцениваются действия журналиста, в первую очередь относятся Гражданский и Уголовный кодексы Российской Федерации.

Если журналист готовит материал к печати, то, согласно статьям 47 и 49, он должен "проверить достоверность сообщаемой ему информации". В отдельных случаях журналист освобождается от проверки, а также от ответственности за неточности, ошибки, содержащиеся в материале. Какие это случаи? Согласно статье 57 Закона, сотрудник редакции не несет ответственности за сведения:

1) если эти сведения присутствуют в обязательных сообщениях;

2) если они получены от информационных агентств;

3) если они содержатся в ответе на запрос информации либо в материалах пресс- служб;

4) если они являются дословным воспроизведением фрагментов выступлений депутатов и делегатов на сессиях, съездах, конференциях и т.п., а также официальных выступлений должностных лиц;

5) если они содержатся в авторских произведениях, идущих в эфир без предварительной записи, либо в текстах, не подлежащих редактированию в соответствии с Законом (речь идет, в частности, об опровержениях, которые, согласно 43-й статье, редакция не имеет права редактировать, а также о материалах, передаваемых для публикации учредителями, органами, в которых регистрировалось средство информации, — об этом говорится в статье 35, имеющей название "Обязательные сообщения");

6) если они являются дословным воспроизведением материалов, распространенных другим средством информации.

Надо добавить, что редакция не имеет права редактировать тексты, написанные депутатами по их инициативе. Так записано в Законе о статусе депутатов (Известия. —1990.—10 июня). Заметим, что данное положение принесло редакциям немало дополнительных беспокойств. Особенно радикальные депутаты не всегда в своих писаниях сдерживают эмоции, дают слишком резкие оценки тех или иных должностных лиц, политических деятелей и т. п. В свою очередь оскорбленные лица нередко отождествляют такие выступления с позицией редакций, присылают в них опровержения, требуют от журналистов публичных покаяний.

Хотелось бы также обратить внимание на статью 47, трактующую вопрос о правах журналиста. В своих взаимоотношениях с администрацией сотрудник редакции опирается на демократические нормы, определенные Законом. Он имеет право излагать свои личные суждения и оценки в сообщениях, предназначенных для распространения за его подписью, отказаться от подготовки за его подписью материала, противоречащего его убеждениям, снять свою подпись под выступлением, содержание которого было искажено в процессе редакционной подготовки, а также распространять подготовленные им материалы за своей подписью, под псевдонимом или без подписи.

Вообще же права отказываться от редакционного задания Закон журналисту не предоставляет. Если бы это было сделано, то права журналиста вступили бы в конфликт с его обязанностями. В статье 49 указывается, что он должен осуществлять программу деятельности средства массовой информации, с которым состоит в трудовых отношениях, и руководствоваться редакционным уставом. Но и здесь есть оговорка: журналист обязан отказаться, если редактор дает ему задание, являющееся незаконным по своему характеру. В случае несогласия с программой редакции и уставом следует просто уйти из данного коллектива.

Завершая разговор о законе "О средствах массовой информации" отметим, что очень важен уже сам факт, что закон действует, выступая в качестве правового регулятора во взаимоотношениях общества и его структур с прессой и журналистами. Если в своё время союзный Закон был своего рода прорывом в тоталитарной системе, то российский Закон существенно упрочил позиции, завоеванные прогрессивной журналистской общественностью. Задача заключается в том, чтобы и правоохранительные органы, и работники газет, журналов, радио, телевидения добивались реального соблюдения статей Закона в текущей практике.



ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ЭТИКА ЖУРНАЛИСТА



Индивидуальное сознание воспринимает профессиональную мораль не как нечто абсолютное. Напротив, оно сопоставляет её нормы с общими требованиями нравственности, которые индивид усваивает ещё до приобщения к профессии. 

На первый взгляд требования профессиональной морали представляются банальными прописями, мало пригодными для реальной жизни и не требующими строгого им следования. Изучение норм и ценностей профессиональной морали происходит только с учетом собственного опыта. Единство изучения требований журналистской этики с осмыслением практического опыта и приобщением к непосредственной работе в редакции - наиболее результативный путь освоения начинающим журналистом профессиональной морали.

Расширение гласности, развитие демократии, совершенствование организации и условий труда в редакциях способствуют успеху этого процесса. Ведь человек полагает себя ответственным только за те действия, в которых он принимает более или менее активное участие и имеет возможность выбора. Именно в этих случаях у него возникнет внутренняя потребность познать пределы свободы, которыми общество регламентирует деятельность представителей журналистского цеха, дабы случайно не нарушить их. 

При более подробном взгляде на профессиональную мораль, основные принципы которой уже сложились, возникает вопрос, как же формируются подобные регуляторы работы журналиста. Рассуждение можно начать с того, что деятельность журналиста сложна и неоднозначна и может по-разному быть оценена как в результате, так и в процессе работы. 

Общественный и корпоративный интересы могут совпадать друг с другом, а могут вступать в конфликт. В процессе деятельности журналиста отношения между ним и другими членами общества могут обостряться, поскольку журналисту постоянно приходится включаться в социальные конфликты и занимать в них ту или иную позицию. Перед пишущим постоянно возникают моральные искушения и соблазны. Он может им поддаться, умолчать о чем-то существенном, но неприятном, может также использовать печатную трибуну для выражения личных или групповых амбиций. И как результат - напряженность в отношениях с другими членами общества у него воспроизводится вновь и вновь.

Эта напряженность проистекает из-за внутренней противоречивости журналистской деятельности. Журналист и читатель выступают в разных социальных ролях: одно дело специалист, другое - тот, кто пользуется плодами его труда. Уничтожить эту разницу не под силу никому. Не замахивается на неё и профессиональная мораль. Она не разрешает противоречия, а находит компромиссы, согласовывает взаимные интересы противостоящих сторон. Опыт согласования этих интересов и фиксируется в профессионально-нравственных нормах поведения специалиста.

Такие нормы журналистской этики, как, например, обязательная предварительная проверка публикуемых сведений или правило при разборе конфликта непременно выслушивать обе стороны, рождались в результате проб и ошибок из практически целесообразных действий, первоначально в качестве требований технологических, гарантирующих публикацию от неточностей. 

Формирование профессионально-нравственной нормы начинается с частной производственной ситуации и идет от конкретного к абстрактному. Постепенно технологические операции приобретают все более общий смысл, выходящий за пределы этой отдельной ситуации, а вместе с ним - и нравственное содержание.

Чисто технологических, нейтральных операций насчитываются единицы. К примеру, перепечатка материала, вычитка корректуры, идентификация фото... Подавляющее большинство остальных в той или иной мере связаны для журналиста с нравственным выбором. 

Предмет журналистской деонтологии, во-первых, составляет система обязанностей и норм поведения, выражающих отношение журналиста к своей профессии, к ее чести и достоинству, которая предполагает ответственность за нарушение этих норм. Во-вторых, в ее предмет входят правила, регулирующие отношения журналиста, с теми, кто пользуется плодами его труда: с читателем, зрителем, слушателем. Ибо именно в этой системе связи журналист реализует свой профессиональный долг.

Нормы профессиональной морали обладают различной степенью общности. Одни дают специалисту минимальную ориентацию, только в пределах частной ситуации: "при правке не искажай смысл читательского письма. Другие требования носят более общий характер и оставляют журналисту больше самостоятельности. Скажем, "следи, чтобы своим материалом ты невольно не затронул интересы третьих лиц". Здесь автору материала приходится думать и решать самому.

Предписания более общего порядка, выходящие за рамки частной ситуации, мы называем принципами профессиональной морали.

Правда, среди специалистов иногда раздаются голоса, будто профессиональная мораль своих принципов не имеет вовсе и заимствует их у господствующей в обществе нравственности. Дело же, наверное, в том содержании, которое вкладывается в понятие "принцип". Если рассматривать его как требование абсолютное, то действительно такие нормы профессиональная мораль заимствует из общей нравственности. Это - правдивость,  объективность,  приверженность свободе слова. В профессиональных кодексах эти требования лишь конкретизируются.

Принципами профессиональной морали журналиста называют не только эти абсолютные требования, но также и нормативные предписания профессионального поведения, выходящие за рамки отдельной ситуации.

В связи с последним определением возникает естественный вопрос: правомерно ли вообще связывать норму с ситуацией? Ведь для того, чтобы норма могла регулировать поведение, она должна занимать место между ситуацией и порождаемым ею импульсом, между самим импульсом и ответом на ситуацию. Благодаря этому промежуточному положению норма и обеспечивает предсказуемость, стандартность поведения.

Как парировать подобное замечание? Не ведёт ли подобная трактовка нормы к релятивизму? Ведь и на самом деле профессиональная норма, конечно же, невыводима из отдельной ситуации.

Из отдельной – да! Однако любая профессионально-этическая норма (и не только в журналистике) в своих истоках есть определенный, складывающийся десятилетиями способ согласования интересов сторон при столкновении с типичными профессионально-нравственными проблемами. Генетически норма связана с типичными профессиональными ситуациями и потому воспроизводится в поведении специалистов постоянно и в массовом порядке. Это во-первых. И, более того, касается нормативных предписаний любой общности.

А во-вторых, мы ограничиваем сферу действия нормы конкретной профессиональной ситуацией прежде всего для того, чтобы отличить норму от других структурных элементов профессиональной морали, более высокой степени общности: иных различий между ними нет.

К тому же с ситуацией норма связана ровно настолько, насколько она связана с общими требованиями морали, руководствуясь которыми журналист приступает к делу. Применяясь в массе сходных случаев, общие принципы впитывают опыт типичного поведения, конкретизируются и приобретают способность ориентировать журналиста в ситуациях подобного рода.

В теории журналистики существуют и несколько иные взгляды на систему требований, которые общество предъявляет к журналистскому цеху. Г.В. Лазутина, например, рассматривает совокупность этих требований как трехэтажную пирамиду. На верхнем этаже она размещает такие категории, как профессиональный долг, ответственность, совесть, честь, достоинство. Второй уровень, по ее мнению, составляют профессионально-этические принципы, в которых отражены уже более конкретные требования к поведению журналиста. К группе регуляторов третьего уровня она относит запреты или побуждения, регламентирующие все аспекты поведения журналиста в конкретных производственных ситуациях, - собственно профессионально-этические нормы ".

По мнению Д.С. Авраамова, высшие, сверхнормативные регуляторы вообще не умещаются в профессиональных рамках. Это представления об идеале, счастье, смысле жизни. Ведь именно отсюда, с самой высокой вершины, тянутся направляющие к тем профессионально-этическим категориям, которые Г.В. Лазутина поместила в пике своей пирамиды. "Идеал" питает представления о профессиональном долге и справедливости, от "смысла жизни" берет начало ответственность, а "счастье" дает опору самооценивающим механизмам:  совести,   чести,  достоинству.   Более того, именно благодаря высшим регуляторам все остальные нравственные предписания получают возможность не буквалистского, а творческого применения.

- То есть, по-вашему, любую информацию можно нести на экран? Существует же, наверное, некое табу? Или журналисту всё позволено?

 -  Для некоторых западных компаний табу - это трупы. Показывать трупы запрещено. Я же считаю: надо показывать. Но есть границы. Они не в том, что ты показываешь, а в том, как. Нельзя педалировать на крови, смаковать ужасы, горе людское. Вот в феврале в Чечне на подъезде к Грозному, под щитом с названием города, оставшимся ещё с советских времён, со всеми орденами, ещё там с чем-то, лежали трупы. Больше ста. Их вывезли из города для опознания родственниками. И туда со всей Чечни съезжались люди. Как плакали женщины... Теперь, когда проезжаю это место, пусть там чисто и светит солнце, и трава зелёная, всегда словно вижу те трупы. И что, не показывать их? Мы показали. Но скупо. Во всяком случае, не так, как это делает, скажем, Невзоров. Его позиция для меня неприемлема. Абсолютно. Натурализм – нельзя. Всё остальное - можно.

Из интервью И. Руденко с Е. Масюк

(“Прекрасная дама в бронежилете”, “Журналист” №1, 1996) 

Профессиональная мораль способна оказывать воздействие на трудовую деятельность не только с помощью норм. Она регулирует поведение и через систему ценностей, на утверждение которых ориентирует журналиста. Если в понятии нормы подчёркивается обязанность поступать определениям образом и подразумеваются санкции за ее нарушение, то в ценности превалируют добровольность и внутренняя убежденность в необходимости следовать ей. Если норма конкретизирует содержание поведения в той или иной типичной ситуации, то ценность всегда предлагает более общий ориентир. 

Профессиональная мораль журналиста в этом отношении не составляет исключения. Более того, требования общества к работникам прессы, как известно, фиксируются в кодексах, к которым в обиходе часто сводят всю профессиональную мораль журналиста. Их, собственно говоря, и называют журналистской этикой - настолько крепко запечатлен в общественном мнении удельный вес декларируемых ими норм. И хотя ни для кого из пишущего цеха не составляет тайны, что провозглашаемая нравственность и реальные нравы могут решительно расходиться друг с другом, общественное  мнение  профессиональной  среды  просто-напросто не способно функционировать без опоры на эталоны поведения, признаваемые большинством. Нравственная норма никогда не предписывает ничего такого, к чему часть человечества не пришла бы уже в результате своего социального опыта и не убедилась бы в его целесообразности.

К тому же профессиональная мораль может восприниматься как нечто осязаемое и цельное лишь в словесной оболочке кодексов. Ведь в поведении журналиста она прочно маскируется самыми разными действиями, которые не поддаются расшифровке со стороны, а в его индивидуальном сознании она представляет всего-навсего одну сторону, срез, аспект. Поэтому, когда в обществе вспоминают о профессиональной морали и этике, имеют в виду в первую очередь кодексы, а то и вовсе только их.

В капитальном труде "Марксистская этика" появление кодексов объясняется стремлением профессиональных групп поддержать собственный престиж. В значительной мере так оно и есть. Механика возникновения кодексов схвачена верно. Не заручившись поддержкой профессионалов и не закрепившись в их сознании, требования общества неспособны превратиться в правила поведения, с которыми надлежит считаться. 

В прямой связи со сказанным находится и проблема внеинституциональности применительно к профессиональной морали. Известно, что моральное регулирование, не в пример правовому, не подкрепляется силой общественных учреждений. Однако профессиональные кодексы составляют здесь некоторое исключение. В отличие от общих нравственных предписаний они поддерживаются не только общественным мнением и силой привычки. За соблюдением журналистом правил поведения следят и редакционный коллектив, и организации Союза журналистов, и специально созданные при них советы по профессиональной этике и праву.

Словом, наличествуют определенные социальные институты, и их немало, которые способны принимать решительные санкции к нарушителям профессиональной нравственности. 

Но вернемся к причинам, вызвавшим появление в журналистике специальных кодексов. Почему на рубеже XIX и XX вв. возникла особая необходимость в жесткой регламентации поведения журналистов, в отчетливом противопоставлении образца и запрета? Это связано прежде всего с тем что как раз в ту пору в Европе и Америке складывались мощные газетные монополии и начиналось активное использование прессы для манипулирования массовым сознанием.

Вот как писала об этом в 1908 г. швейцарская газета "Журналь де Женев": "Мистер Пирсон и его соперник лорд Нордклиф, владелец "Дейли мейл", ввели в Англии новый метод журнализма, который состоит в том, чтобы не считать читателя существом с рассудком, не взывать к его уму и моральным качествам, чтобы каждое утро снабжать его мешаниной из сенсационных новостей, не содержащей ничего, кроме заголовков. Все это продается очень дешево. Это отвечает нуждам торопящегося человека, который хочет знать о происходящем быстро и в общем виде. Постепенно теряя возможность следить за ходом мысли, он привыкает каждое утро проглатывать, как автомат, этот грубый корм". Так, создавая у читателя иллюзию полной осведомленности о том, что происходит за пределами его непосредственного окружения, пресса нейтрализует активность его мысли, не позволяет ей выйти за рамки традиционных представлений.

Бесцеремонное навязывание читателю идей и мнений, выгодных манипуляторам, вызвало озабоченность у демократической общественности, в том числе и у самих журналистов, которые почувствовали опасность для себя превратиться в безропотные шестеренки газетного механизма. Их попытки в какой-то мере противостоять произволу монополий слова и оградить от него читателя выразились, в частности, в разработке кодексов профессиональной этики. Такие кодексы в 20-е годы были приняты журналистскими корпорациями многих стран.

Первым писаным кодексом обычно считают "Хартию поведения”, принятую в 1918 г. во Франции Национальным синдикатом журналистов. Однако, как утверждает финский исследователь Ларе Бруун, впервые этический кодекс был документально оформлен в Швеции около 1900 г. Правда, он не получил тогда широкого распространения.

В те же годы по инициативе различных издательских и журналистских организаций начали проводиться международные встречи журналистов. На одной из них, проходившей в 1921 г. в Гонолулу, американец Джеймс Броун предложил принять международные правила поведения журналиста. Он составил их сам и назвал "Кодекс этики и норм журналистской практики".

Участники встречи не поддержали вариант, разработанный Броуном, однако под влиянием идей, высказанных на этой конференции, в Швеции, Бразилии, Финляндии и других странах появились собственные своды журналистских норм. В 1923 г. под названием "Каноны журнализма" первый такой кодекс был создан в США. Его приняло американское общество газетных редакторов. Оно существует по сей день и издаст бюллетень, в котором большое внимание уделяется разбору этических казусов.

Судя по содержанию первых кодексов, их составители находились под влиянием возникшей в начале века концепции свободной прессы, или, как ее иначе называют, либертальной. Истоки этой концепции восходят к идеям Дж. Мильтона, Т. Джефферсона, Дж.-Ст. Милля, а ее содержание может быть сведено буквально к нескольким пунктам. Вот они:



1. Пресса является общественным или полуобщественным институтом. Ее главная цель – информировать читателя, развлекать его и помогать ему контролировать правительство.

2. Пресса доступна любому гражданину, и каждый, имеющий достаточно средств, может издавать газету.

3. Пресса контролируется самопроизвольным процессом установления истины на "свободном рынке идей".

4. В ней запрещёны клевета и непристойности.

5. Наконец,  пресса – четвертая власть  в  государстве. Она несет ответственность перед обществом и обязана представлять общество в целом.

Общая демократическая направленность этой концепции, на разоблачении ограниченности которой столь поднаторели наши теоретики, благотворно сказалась на содержании первых журналистских кодексов. В качестве высших ценностей в них провозглашаются свобода слова и право всех людей на получение правдивой информации.

Требования, зафиксированные в первых кодексах, обычно не выходят за пределы общечеловеческих норм нравственности и рекомендаций на уровне здравого смысла. Пиши правду, придерживайся фактов даже тогда, когда они тебе неприятны; уважай честь и достоинство каждой личности, ее право на частную жизнь: не пиши против совести и не принимай ни от кого подачек; исправляй допущенные ошибки; будь честным при сборе и распространении новостей; уважай демократические институты и общепринятые нормы морали - вот краткий перечень основных принципов, которые обычно составляют основу кодексов журналистской этики.

Кодексы отличаются друг от друга по степени обобщенности требований, предъявляемых журналисту. Одни включают только общие принципы, другие снисходят до конкретных рекомендаций поведения в той или иной частной, но типичной ситуации. Иногда они обрастают дополнительными статьями, сформулированными на основе прецедентов, разбиравшихся журналистскими судами чести или советами по прессе.

Журналисты, составлявшие кодексы, старались уйти от неизбежного в таких случаях стандарта, но обычно это им не очень удавалось. Тем не менее, кое-какие различия в форме кодексов все-таки есть. Одни апеллируют к психологии журналиста и написаны, как кредо: "Я верю...", другие провозглашают общие принципы, в-третьих, эти принципы ещё и конкретизированы, а некоторые дают также перечень санкций, предусмотренных за то или иное нарушение.

Кодексы чести есть у большинства профессиональных корпораций мира. Особое место в их ряду занимают международные принципы журналистской этики ".

Разработка и согласование международных принципов профессиональной этики, которые называют "демократическим минимумом" современного журналиста, потребовали большой предварительной работы. Базой для сотрудничества весьма различных по своим целям организаций стала Декларация ЮНЕСКО об основных принципах, касающихся вклада органов информации в дело укрепления мира и международного взаимопонимания, прав человека, борьбы против расизма, апартеида и подстрекательства к войне.

Под эгидой ЮНЕСКО после 1978 г., когда была одобрена названная Декларация, прошло несколько встреч, на одной из которых – IV Консультативной встрече международных и региональных журналистских организаций, проходившей в 1983 г. сначала в Праге, а затем в Париже – и удалось согласовать международные принципы этики журналиста. Их всего десять. Особенно остро проходило обсуждение девятого и десятого принципов. В провозглашении обязанностью журналиста воздерживаться от подстрекательства или оправдания агрессивных войн, гонки вооружений, противодействовать расизму и колониализму газета "Вашингтон пост" усмотрела посягательство на принцип свободы печати. Обозреватель газеты категорически настаивал на том, что проповедники войны должны пользоваться точно такой же свободой, как и ее противники.

Принцип под названием "Устранение войн и других зол, противостоящих человечеству" был все-таки согласован представителями разных организаций, равно как и другое принципиальное требование - содействовать новому международному порядку в области информации.

Эти принципы не лишают и не могут никого лишить свободы слова. Но на тех, кто входит в профессиональные объединения, они налагают нравственную обязанность бороться за общечеловеческие ценности, за мир, демократию, социальный прогресс. Эта демократическая борьба провозглашается профессиональным долгом честного журналиста.

В действующих ныне кодексах недостаточно учитываются значительные перемены, происходящие в сфере коммуникаций, и новые нравственные проблемы, возникающие в этой связи.

Стремительные сдвиги в социальной сфере создают ситуации, в которых привычные образцы поведения уже не могут служить ориентирами, ибо они диктовались совсем другими условиями. Поэтому рождение новой нравственной нормы имеет порой не меньшее значение для общественного развития, чем кардинальное научное открытие.

Кодекс профессиональной этики российского журналиста был принят Конгрессом журналистов России 23 июня 1994 г. в Москве. (см. Приложение 2)

В ходе недавнего изучения этических кодексов СМИ из более чем 50 стран мира исследователь Том Кунер определил три сферы, в которых перед журналистами возникают основные этические проблемы. Это: поиск истины, стремление к ответственности, непреодолимый магнетизм свободы слова. Поиск истины, говоря конкретным языком, означает передачу точной, объективной и достоверной информации. Стремление к ответственности — вторая категория этической журналистики – подразумевает долг профессионалов СМИ служить своей аудитории, а не, скажем, рекламодателям или властям. Свобода слова, ключевое понятие в словаре западной демократии, подчинена в Кодексе российского журналиста служению правде и ответственности. В ходе дискуссии на конференции в Москве вопрос свободы печати чаще всего возникал в контексте ограничений, которые этические кодексы возлагают на журналистов.

“Было несколько очень серьёзных тем, которые вызвали очень серьёзные споры, так что Хартия была действительно нами выстрадана. Например, пункт 2: “Журналист сохраняет профессиональную тайну в отношении источника информации, полученной конфиденциальным путем. Никто не может принудить его к раскрытию этого источника”. По закону Российской Федерации суд может обязать журналиста своим решением раскрыть источник. Таким образом те, кто подписал эту Хартию, добровольно взяли на себя право даже по решению суда не раскрывать свои конфиденциальные источники и соответственно выразили готовность понести за это наказание по закону... Мы не считаем этот закон справедливым, мы готовы нести ответственность по суду. Дело в том, что суд у нас достаточно политизирован, и сведения об источниках информации журналистов, особенно преданные гласности в открытом судебном заседании, могут быть использованы и для сведения счетов, и для преследования по профессиональному признаку, и даже для уничтожения свидетелей. Вот почему мы бурно обсуждали этот пункт, но все же достаточно быстро нашли консенсус.”

А. Венедиктов о Московской хартии журналистов,

первом в стране абсолютно добровольном этическом кодексе

Наконец, важное внимание должно быть уделено тому, о чем эта типология и кодексы умалчивают. Речь идет об основных условиях, при которых этика может эффективно управлять деятельностью СМИ. В этой связи на конференции говорилось об экономическом, политическом, социальном и правовом климате в России. Возможно ли стремиться к истине, если существуют правительственные ограничения на доступ к информации? Реально ли требовать от прессы ответственности на фоне низких доходов от рекламы? Какой смысл в свободе печати, если журналистов затаскивают но судам, обвиняя их в нанесении ущерба чести и достоинства политиков?

При всей своей взаимозависимости и взаимоналожении эти сферы могут служить хорошей отправной точкой при рассмотрении Кодекса профессиональной этики российского журналиста, да и вообще при обсуждении журналистской этики в России.

 Отзываясь на принятие Кодекса профессиональной этики журналиста, американская  журналистка Элизабет Шиллингер писала: «Тот факт, что российские журналисты уделяют столь значительное внимание этике в период социальных потрясений и строительства нового общества, не может не вызывать восхищения. Вне всякого сомнения, ни Джозеф Пулицер, ни Эдвард Скриппс, ни Уильям Херст в период построения собственных информационных империй в конце прошлого столетия не были отягощены подобными сомнениями. Да и сегодня нельзя этого сказать о Руперте Мэрдоке и ему подобным. Без сомнения, российская тенденция стремления к этическим ориентирам при формировании демократических СМИ соответствует национальной традиции поиска философских и моральных путей развития общества».



САМОУПРАВЛЕНИЕ ЖУРНАЛИСТА

Каждый журналист постоянно чувствует на себе посторонние взгляды. О результатах его труда судят люди, знакомящиеся с его материалами, и коллеги, оценки его поведению дает редакционный коллектив. Если стереотипы этих оценок совпадают с требованиями общества и с внутренней работой самовоспитания, которую приходится вести каждому человеку интеллектуального труда, то освоение индивидом ценностей и норм профессиональной морали, их перевод во внутреннее достояние личности происходят без мучительного надрыва. Напротив, любая рассогласованность между критериями нравственного поведения обрекает журналиста на тяжелую внутреннюю борьбу: желания спорят с нормой, средства противоречат цели, совесть не мирится с долгом. В такой ситуации сложно прогнозировать, какие именно стереотипы поведения будут усвоены индивидом.

Ни один человек не способен действовать разумно без хотя бы минимального знания о самом себе. Поэтому необходимым условием его жизнедеятельности служит самосознание - "осознание и оценка человеком своих действий и их результатов, мыслей, чувств, морального облика и интересов, идеалов и мотивов поведения, целостная оценка самого себя и своего места в жизни".

В деятельности журналиста сознательное самоуправление собственными психическими процессами и поведением становится наиболее эффективным способом организации, регуляции и контроля. Ведь процесс его труда часто недоступен воздействию внешних регуляторов, а в той мере, в какой является творческим, вообще зависит не от них.

Предельное разнообразие условий журналистского труда, высочайший динамизм социальных процессов, с одной стороны, и индивидуальный характер всех решений, принимаемых в процессе творчества, при жестком лимите времени, - с другой, требуют от журналиста сознательного самоуправления в каждом конкретном акте творчества.  Если, согласно мнению некоторых исследователей, реакция журналиста на внешние воздействия определяется блоком правил и норм, который постоянно ориентирует его именно на самоуправление, то самоуправление понимается как суммарная характеристика процессов, обеспечивающих человеку оптимальное функционирование в условиях меняющейся среды.

В структуре самоуправления обычно выделяется три процесса: самоорганизацию, самоконтроль и саморегуляцию. Если благодаря самоорганизации складывается стратегия деятельности журналиста применительно к  конкретным условиям подготовки материала, то функция самоконтроля - это проверка качества решения той или иной задачи, установление рассогласований между эталоном и результатом действия.

“Когда обгоняли крестьянина, впрягшегося, как лошадь, в телегу с нехитрым скарбом, Халип потянулся к фотоаппарату и , несмотря на бурные мои протесты, всё же нажал на спуск. Тогда мы были по-своему оба правы. Фотокорреспондент мог запечатлеть это горе только одним образом - только сняв его, и он был прав...Мне показалось тогда стыдным, безнравственным, невозможным снимать всё это, я бы не мог объяснить тогда этим людям, шедшим мимо нас, зачем мы снимаем их страшное горе. И я тоже по-своему был прав тогда.”

Из военных воспоминаний 1941 г. К. Симонова.

"Снять" расхождение между ними можно путем саморегуляции, которая заключается в корректировке деятельности, уточнении программ данной творческой операции и стратегии творческого акта в целом ".

Нравственный смысл управления своей деятельностью со стороны журналиста состоит не только в том, что его "фундаментальный информационный блок" заключает в себе моральные принципы и нормы, которые выступают в роли регуляторов его собственного поведения и критериев выносимых им оценок. Этот смысл ещё и в том, что отношение журналиста к задачам и способам своей деятельности и к людям, которые включены в неё, осознается им как его собственное, интимное нравственное отношение. 

Журналистика предполагает в качестве обязательного свойства тех, кто ею занимается, сознательное отношение к своей деятельности, т.е. способность представлять все общественные последствия. То, ради чего человек, собственно говоря, и берется за перо. Уже в первой, импульсивной реакции на актуальную проблему безотчетно заключено и его намерение. А в замысле материала - цель, предвосхищающая результаты. 

Если уровень сознательности личности зависит от того, какое место в мотивах её деятельности занимает понимание общественного долга, то применительно к журналисту это соотношение значительно усложняется. Двойственность, внутренняя противоречивость журналистской деятельности ставит пишущего перед парадоксом, который не разрешим таким формальным путем. Дело в том, что общественный долг может выступать перед журналистом одновременно в разных формах: как долг профессиональный и долг служебный, а те в свою очередь не всегда согласовываются друг с другом.

Если, удовлетворяя интерес читателя в правдивой информации,   корреспондент   своей   публикацией помогает налаживать в обществе конструктивное сотрудничество, как того требует издатель, то конфликт между двумя формами общественного долга, понятно, не наступает.

Но такой конфликт вполне вероятен, если мнение издателя по обсуждаемой проблеме расходится с интересами массовой аудитории. Эта причина достаточно серьезна, и в каждом подобном случае журналист бывает вынужден принимать решение сам. Поэтому его сознательность  не  ограничивается сопоставлением предполагаемого эффекта публикации с общими представлениями о долге. Она требует от пишущего самостоятельного и столь же сознательного выбора критериев оценки: какой из видов долга больше отвечает гуманистической природе нравственности? Ведь "человечески хорошим может быть лишь то, что является осуществлением свободы".

В тех случаях, когда мнение издателя подкреплено к тому же мощью его политического авторитета, самостоятельный выбор для журналиста бывает затруднен, а то и чреват тяжкими последствиями.

Согласимся, что бывают ситуации, когда интересы политической целесообразности могут перевешивать неотъемлемое право читателя знать. Однако помимо причин объективного порядка основой конфликта между долгом профессиональным и служебным может стать и произвол издателя, и неверное понимание самим журналистом того или иного общественного предписания. Поэтому самокритичный анализ собственных исходных принципов становится обязательным показателем профессиональной пригодности журналиста. Иначе публикация способна вызвать эффект бумеранга.

Выяснение общих посылок, которые служат автору основанием его оценок и выводов, для него самого всегда представляет немалую трудность. Ведь собственную позицию человек воспринимает как нечто естественное, само собой разумеющееся. Позиция - это он сам и есть. Индивидуальное и социальное слито в человеке настолько органично, что их размежевание если и открывается ему, то только с огромным трудом. Буржуа, например, писали в свое время К. Маркс и Ф. Энгельс, обнаруживает это различие только в том случае, когда обанкротится".

Конечно, перемены в общественном положении помогают человеку отделить в себе самом индивида от социального существа. В таком случае происходит реальное отстранение (если воспользоваться терминологией В. Шкловского), возникает возможность взглянуть на объект - самого себя - в новом, непривычном ракурсе. Но выйти из круга сложившихся представлений часто трудно даже очень одаренным людям.

Рассматривая сущность человека как совокупность его общественных отношений, необходимо подчеркнуть значение наличных интересов в детерминации поведения индивида. Социальные интересы предопределяют и основную направленность ею позиции. Но полностью во власти своих интересов и потребностей человек находится до тех пор, пока он не выделяет себя из окружающего мира, не рассматривает свое отношение к миру, к другим людям и к самому себе именно как отношение, покуда тем самым он не сознает самого себя как личность, способную управлять собой.

При идентификации с социальной группой индивид ощущает ее коренные интересы как собственные, да и принципы поведения выбирает из тех, что отвечают групповым, классовым нуждам. Однако уже сам свободный выбор этих принципов, которым личность сознательно подчиняет свое поведение, означает одновременно её самоопределение, выделение из группы, возвышение над наличными потребностями. Влияние социально-классового интереса на поведение личности перестает быть слепым и стихийным, ибо оно опосредуется сознательно избранными ею принципами.

Самосознание, таким образом, представляет собой основополагающий признак личности, формирующийся вместе с ее становлением. По Канту, индивид становится личностью именно благодаря самосознанию, которое позволяет подчинить свое "я" нравственному закону и таким образом обреет внутреннюю независимость от наличного бытия.

Профессиональный долг - вот тот внутренний закон, который должен предопределять поведение журналиста. Его смысл в том, чтобы правдивым словом помогать людям ориентироваться в происходящем. Измена долгу ведет к утрате профессиональной пригодности и нравственной деградации специалиста. Поэтому состояться как профессионал журналист может в том случае, если он состоялся как личность, следующая требованиям долга.

Верность сознательно выбранным принципам помогает ему выстоять в периоды социальных потрясений, не поддаться воздействию внешних влияний, избежать растерянности при изменении политической конъюнктуры, сохранить профессиональное достоинство и избежать мук совести.



ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Весь этот разговор, возможно, не имеет практического смысла без привязки темы к конкретной стране, гражданином которой журналист является, в которой он формируется как личность.

Несмотря на чётко сформулированные правовые и моральные ограничения, нужно отдавать себе отчёт в том, что это всего лишь настойчивые рекомендации, но решение следовать им или не следовать в конкретной ситуации всё-таки будет принимать живой человек, а не мифический идеальный журналист. И в этом смысле трудно представить, что, хоть раз столкнувшийся с угрозами в свой адрес или в адрес своих близких и натолкнувшийся в такой ситуации на демонстративное равнодушие правоохранительных органов обычный журналист будет и впредь, не оглядываясь по сторонам, пытаться донести до читателей правдивую, но для чьих-то интересов опасную информацию, опираясь при этом только на чувство журналистского долга.

Трудно ожидать от обычного журналиста, родившегося и выросшего в нашей стране (где «закон, что дышло...» и где человек часто славится не тем, что всю жизнь соблюдал законы, а тем, что умел их обходить), что он в конкретной ситуации без колебаний предпочтёт длинный, но законный путь короткому, но игнорирующему закон.

И большой вопрос: можно ли его в этом обвинять? Ведь он – продукт окружающей его действительности. И, как это ни прискорбно, необходимо, наверное, признать, что в настоящее время в России серьёзнейшим отрицательным регулятором в работе журналиста является низкий общий морально-нравственный уровень населения, разложившиеся правоохранительные органы и коррумпированная или, как минимум, зависимая судебная система. Всё это превращает работу журналиста, опирающегося на высокоморальные принципы, в постоянное испытание на прочность,  а нравственный выбор часто сводится к выбору: «Нравственно ли отступить от своих принципов, если на карту поставлена безопасность твоих близких?»

Конечно, не всё так печально, и наметившаяся за последние годы динамика в сторону роста правового самосознания граждан, укрепления нравственных устоев общества, требовательности к правоохранительным органам, оставляет надежду, что влияние этого последнего из названных регуляторов на работу журналиста будет ослабевать.  Возможно скоро журналист, решившийся осветить острую тему, не будет оставаться один на один с проблемой среди равнодушия сограждан и бездействующих правоохранительных органов перед выбором, не оставляющим выбора.

И тут необходимо отметить, что на этом пути журналисты, уже выстрадавшие свой Кодекс профессиональной этики и использующие такое мощное средство влияния на общественное мнение как СМИ, могут и должны быть впереди, подавая пример нравственного поведения в условиях нашей сегодняшней действительности всем остальным.



Приложение 1



             Уголовный кодекс РФ от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ

(извлечения)

     Принят Государственной Думой 24 мая 1996 года

     Одобрен Советом Федерации 5 июня 1996 года

     Статья 2. Задачи Уголовного кодекса Российской Федерации

     1. Задачами  настоящего  Кодекса  являются:  охрана  прав  и  свобод человека   и   гражданина,   собственности,   общественного   порядка   и общественной  безопасности,  окружающей  среды,  конституционного   строя Российской Федерации от  преступных  посягательств,  обеспечение  мира  и

безопасности человечества, а также предупреждение преступлений.

     Статья 129. Клевета

     2.  Клевета, то  есть  распространение  заведомо  ложных  сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию, содержащаяся в публичном   выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, -

     наказывается  штрафом  в  размере  от  ста  до  двухсот  минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной  платы  или  иного  дохода осужденного за период от  одного  до  двух  месяцев,  либо  обязательными работами на срок от  ста  восьмидесяти  до  двухсот  сорока  часов,  либо исправительными работами на срок от одного года до двух лет, либо арестом на срок от трех до шести месяцев.

    Статья 130. Оскорбление

    2.  Оскорбление, то есть унижение чести и достоинства  другого  лица, выраженное в неприличной форме,  содержащееся  в  публичном  выступлении,  публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, -

     наказывается штрафом  в  размере  до  двухсот  минимальных  размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода  осужденного за период до двух месяцев, либо обязательными работами  на  срок  до  ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года.

     Статья 137. Нарушение неприкосновенности частной жизни

    1. Незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его  согласия  либо распространение  этих  сведений   в   публичном   выступлении,   публично демонстрирующемся произведении или средствах  массовой  информации,  если эти деяния совершены из корыстной или иной  личной  заинтересованности  и причинили вред правам и законным интересам граждан, -

     наказываются штрафом в размере от  двухсот  до  пятисот  минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной  платы  или  иного  дохода осужденного за  период  от  двух  до  пяти  месяцев,  либо  обязательными работами на  срок  от  ста  двадцати  до  ста  восьмидесяти  часов,  либо

исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок  до четырех месяцев.

     2.  Те  же  деяния,  совершенные  лицом  с   использованием   своего служебного положения, -

     наказываются штрафом в размере от пятисот до  восьмисот  минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной  платы  или  иного  дохода осужденного за период от пяти до  восьми  месяцев,  либо  лишением  права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от двух до пяти лет, либо арестом на срок  от  четырех  до  шести месяцев.

     Статья 138. Нарушение  тайны  переписки,   телефонных   переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений 

     1. Нарушение  тайны  переписки,  телефонных  переговоров,  почтовых, телеграфных или иных сообщений граждан -

     наказывается штрафом в размере  от  пятидесяти  до  ста  минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной  платы  или  иного  дохода осужденного за период до одного месяца, либо исправительными работами на срок до одного года.

     2.  То  же  деяние,  совершенное  лицом  с   использованием   своего служебного положения или специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, -

     наказывается  штрафом  в  размере  от  ста  до  трехсот  минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной  платы  или  иного  дохода осужденного за период от одного до  трех  месяцев,  либо  лишением  права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от двух до пяти лет, либо арестом на  срок  от  двух  до  четырех месяцев.

     3. Незаконные производство, сбыт  или  приобретение  в  целях  сбыта специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, -

     наказываются штрафом в размере от  двухсот  до  пятисот  минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной  платы  или  иного  дохода осужденного за период от двух до пяти месяцев, либо ограничением  свободы на срок до трех лет, либо лишением свободы на срок до трех лет с лишением права  занимать  определенные  должности  или   заниматься   определенной деятельностью на срок до трех лет.

     Статья 141. Воспрепятствование осуществлению избирательных прав  или работе избирательных комиссий

     1. Воспрепятствование осуществлению гражданином своих  избирательных прав или права участвовать  в  референдуме,  а  также  воспрепятствование работе избирательных комиссий или комиссий по проведению референдума -

     наказываются штрафом в размере  от  пятидесяти  до  ста  минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной  платы  или  иного  дохода осужденного за период до одного месяца, либо  обязательными  работами  на срок от ста двадцати до  ста  восьмидесяти  часов,  либо  исправительными работами на срок до одного года.

Статья 237. Сокрытие  информации   об   обстоятельствах,   создающих опасность для жизни или здоровья людей

     1.  Сокрытие  или  искажение  информации  о  событиях,  фактах   или явлениях, создающих опасность для  жизни  или  здоровья  людей  либо  для окружающей среды, совершенные  лицом,  обязанным  обеспечивать  население такой информацией, -

     наказываются штрафом в размере от  пятисот  до  семисот  минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной  платы  или  иного  дохода осужденного за период от пяти до семи месяцев либо  лишением  свободы  на срок до двух лет с лишением права  занимать  определенные  должности  или заниматься определенной  деятельностью  на  срок  до  трех  лет  или  без такового.

Статья 242. Незаконное распространение  порнографических  материалов  или предметов

     Незаконные изготовление в целях распространения или  рекламирования,  распространение,   рекламирование   порнографических    материалов    или предметов, а равно незаконная торговля  печатными  изданиями,  кино-  или видеоматериалами, изображениями или  иными  предметами  порнографического характера -

     наказываются штрафом в размере от пятисот до  восьмисот  минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной  платы  или  иного  дохода осужденного за период от пяти до восьми месяцев либо лишением свободы  на срок до двух лет.

Статья 280. Публичные   призывы    к    насильственному    изменению конституционного строя Российской Федерации

     1.   Публичные   призывы   к   насильственному    захвату    власти, насильственному   удержанию   власти   или   насильственному    изменению конституционного строя Российской Федерации -

     наказываются штрафом в размере от  пятисот  до  семисот  минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной  платы  или  иного  дохода осужденного за период от пяти до семи месяцев, либо арестом  на  срок  от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до трех лет.

     2. Те же  деяния,  совершенные  с  использованием  средств  массовой информации, -

     наказываются  штрафом  в  размере  от  семисот   до   одной   тысячи минимальных размеров оплаты труда или  в  размере  заработной  платы  или иного дохода осужденного за период от семи месяцев до  одного  года  либо лишением свободы на срок до пяти лет.

     Статья 282. Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды

     1. Действия, направленные на возбуждение национальной,  расовой  или религиозной  вражды,  унижение   национального   достоинства,   а   равно пропаганда исключительности, превосходства либо  неполноценности  граждан по  признаку  их  отношения   к   религии,   национальной   или   расовой принадлежности, если эти деяния совершены публично или  с  использованием средств массовой информации, -

     наказываются штрафом в размере от пятисот до  восьмисот  минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной  платы  или  иного  дохода осужденного за период  от  пяти  до  восьми  месяцев,  либо  ограничением свободы на срок до трех лет, либо лишением свободы на  срок  от  двух  до четырех лет.

Статья 283. Разглашение государственной тайны

     1. Разглашение сведений, составляющих государственную тайну,  лицом, которому она была доверена или стала известна по службе или работе,  если эти сведения  стали  достоянием  других  лиц,  при  отсутствии  признаков государственной измены -

     наказывается арестом на  срок  от  четырех  до  шести  месяцев  либо лишением свободы на  срок  до  четырех  лет  с  лишением  права  занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на  срок до трех лет или без такового.

Статья 354. Публичные призывы к развязыванию агрессивной войны

     1. Публичные призывы к развязыванию агрессивной войны -

     наказываются штрафом в размере от  пятисот  до  семисот  минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной  платы  или  иного  дохода осужденного за период от пяти до семи месяцев либо  лишением  свободы  на срок до трех лет.

     2. Те же  деяния,  совершенные  с  использованием  средств  массовой информации либо лицом, занимающим  государственную  должность  Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, -

     наказываются  штрафом  в  размере  от  семисот   до   одной   тысячи минимальных размеров оплаты труда или  в  размере  заработной  платы  или иного дохода осужденного за период от семи месяцев до  одного  года  либо лишением свободы на срок от двух до пяти лет с  лишением  права  занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на  срок

до трех лет.



Президент Российской Федерации                                                                                   Б. Ельцин



Москва, Кремль

13 июня 1996 года

N 63-ФЗ





Приложение 2

Кодекс профессиональной этики 

российского журналиста



1. Журналист всегда обязан действовать, исходя из принципов профессиональной этики, зафиксированных в настоящем Кодексе, принятие, одобрение и соблюдение которого является непременным условием для его членства в Союзе журналистов России.

2. Журналист соблюдает законы своей страны, но в том, что касается выполнения профессионального долга, он признает юрисдикцию только своих коллег, отвергая любые попытки давления и вмешательства со стороны правительства или кого бы то ни было.

3. Журналист распространяет только ту информацию, в достоверности которой он убежден и источник которой ему хорошо известен. Он прилагает все силы к тому, чтобы избежать нанесения ущерба кому бы то ни было ее неполнотой или неточностью, намеренным сокрытием общественно значимой информации или распространением заведомо ложных сведений.

Журналист обязан четко проводить в своих сообщениях различие между фактами, о которых рассказывает, и тем, что составляет мнения, версии или предположения, в то же время в своей профессиональной деятельности он не обязан быть нейтральным.

При выполнении своих профессиональных обязанностей журналист не прибегает к незаконным и недостойным способам получения информации. Журналист признает и уважает право физических и юридических лиц не предоставлять информацию и не отвечать на задаваемые им вопросы — за исключением случаев, когда обязанность предоставлять информацию оговорена Законом.

Журналист рассматривает как тяжкие профессиональные преступления злонамеренное искажение фактов, клевету, получение при любых обстоятельствах платы за распространение ложной или сокрытие истинной информации; журналист вообще не должен принимать ни прямо, ни косвенно никаких вознаграждений или гонораров от третьих лиц за публикации материалов и мнений любого характера.

Убедившись в том, что он опубликовал ложный или искаженный материал, журналист обязан исправить свою ошибку, используя те же полиграфические и (или) аудиовизуальные средства, которые были применены при публикации материала. При необходимости он должен принести извинения через свой орган печати.

Журналист отвечает собственным именем и репутацией за достоверность всякого сообщения и справедливость всякого суждения, распространенные за его подписью, под его псевдонимом или анонимно, но с его ведома и согласия. Никто не вправе запретить ему снять свою подпись под сообщением или суждением, которое было хотя бы частично искажено против его воли.

4. Журналист сохраняет профессиональную тайну в отношении источника информации, полученной конфиденциальным путем. Никто не может принудить его к раскрытию этого источника. Право на анонимность может быть нарушено лишь в исключительных случаях, когда имеется подозрение, что источник сознательно исказил истину, а также когда упоминание имени источника представляет собой единственный способ избежать тяжкого и неминуемого ущерба для людей.

Журналист обязан уважать просьбу интервьюируемых им лиц не разглашать официально их высказываний. 

5. Журналист полностью осознает опасность ограничений, преследования и насилия, которые могут быть спровоцированы его деятельностью. Выполняя свои профессиональные обязанности, он противодействует экстремизму и ограничению гражданских прав по любым признакам, включая признаки пола, расы, языка, религии, политических или иных взглядов, равно как социального и национального происхождения.

Журналист уважает честь и достоинство людей, которые становятся объектами его профессионального внимания. Он воздерживается от любых пренебрежительных намеков или комментариев в отношении расы, национальности, цвета кожи, религии, социального происхождения или пола, а также в отношении физического недостатка или болезни человека. Он воздерживается от публикации таких сведений, за исключением случаев, когда эти обстоятельства напрямую связаны с содержанием публикующегося сообщения. Журналист обязан безусловно избегать употребления оскорбительных выражений, могущих нанести вред моральному и физическому здоровью людей.

Журналист придерживается принципа, что любой человек является невиновным до тех пор, пока судом не будет доказано обратное. В своих сообщениях он воздерживается называть по именам родственников и друзей тех людей, которые были обвинены или осуждены за совершенные ими преступления, за исключением тех случаев, когда это необходимо для объективного изложения вопроса. Он также воздерживается называть по имени жертву преступления и публиковать материалы, ведущие к установлению личности этой жертвы. С особой строгостью данные нормы исполняются, когда журналистское сообщение может затронуть интересы несовершеннолетних.

Только защита интересов общества может оправдать журналистское расследование, предполагающее вмешательство в частную жизнь человека. Такие ограничения вмешательства неукоснительно выполняются, если речь идет о людях, помещенных в медицинские и подобные учреждения.

6. Журналист полагает свой профессиональный статус несовместимым с занятием должностей в органах государственного управления, законодательной или судебной власти, а также в руководящих органах политических партий и других организаций политической направленности.

Журналист сознает, что его профессиональная деятельность прекращается в тот момент, когда он берет в руки оружие.

7. Журналист считает недостойным использовать свою репутацию, свой авторитет, а также свои профессиональные права и возможности для распространения информации рекламного или коммерческого характера, особенно если о таком характере не свидетельствует явно и однозначно сама форма такого сообщения. Само сочетание журналистской и рекламной деятельности считается этически недопустимым.

Журналист не должен использовать в личных интересах или интересах близких ему людей конфиденциальную информацию, которой может обладать в силу своей профессии.

8. Журналист уважает и отстаивает профессиональные права своих коллег, соблюдает законы честной конкуренции. Журналист избегает ситуаций, когда он мог бы нанести ущерб личным или профессиональным интересам своего коллеги, соглашаясь выполнять его обязанности на условиях заведомо менее благоприятных в социальном, материальном или моральном плане.

Журналист уважает и заставляет уважать авторские права, вытекающие из любой творческой деятельности. Плагиат недопустим. Используя каким-либо образом работу своего коллеги, журналист ссылается на имя автора.

9. Журналист отказывается от задания, если выполнение его связано с нарушением одного из упомянутых выше принципов.

10. Журналист пользуется и отстаивает свое право пользоваться всеми предусмотренными гражданским и уголовным законодательством гарантиями защиты в судебном и ином порядке от насилия или угрозы насилием, оскорблений, морального ущерба, диффамации.

Кодекс одобрен Конгрессом журналистов России 23 июня 1994 года, Москва





				19