Тема любви в романе Толстого Война и мир

Тема любви в романе Толстого "Война и мир"

Автор: Толстой Л.Н.

В романе “Война и мир” Л. Н. Толстой выделял и считал самой значимой “мысль народную”. Наиболее ярко и многогранно,эта тема отражена в тех частях произведений, которые повествуют о войне. В изображении “мира” преобладает “мысль семейная”, играющая в романе очень важную роль. 

Испытанию любви подвергаются практически все герои “Войны и мира”. К истинной любви и взаимопониманию, к нравственной красоте они приходят не все и не сразу, а лишь пройдя через ошибки и искупающее их страдание, развиваю-Щее и очищающее душу. 

Тернистым был путь к счастью у Андрея Болконского. Двадцатилетним неопытным юношей, увлеченным и ослепленным “внешней красотой”, женится он на Лизе. Однако очень быстро к Андрею пришло мучительное и угнетающее понимание того, как “жестоко и неповторимо” он ошибся. В разговоре с Пьером Андрей почти в отчаянии произносит слова: “Никогда, никогда не женись... до тех пор, пока ты не сделал все, что мог... Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым!” 

Семейная жизнь не приносила Болконскому счастья и спокойствия, он тяготился ею. Жену свою он не любил, а скорее презирал как дитя пустого, глупого света. Князь Андрей постоянно был угнетен ощущением бесполезности своей жизни, уравнивающей его с “придворным лакеем и идиотом”. 

Потом было небо Аустерлица, смерть Лизы, и глубокий душевный перелом, и усталость, тоска, презрение к жизни, разочарованность. Болконский походил в то время на дуб, который “старым, сердитым и презрительным уродом стоял между улыбающимися березами” и “не хотел подчиняться обаянию весны”. “Неожиданная путаница молодых мыслей и надежд” поднялась в душе Андрея. Он уезжал преображенным, и вновь перед ним дуб, но не старый, уродливый дуб, а покрытый “шатром сочной, темной зелени”, так что “ни болячек, ни старого недоверия, ни горя — ничего не было видно”. 

Любовь, как чудо, возрождает героев Толстого к новой жизни. Истинное чувство к Наташе, так непохожей на пустых, вздорных женщин света, пришло к князю Андрею позже и с невероятной силой перевернуло, обновило его душу. Он “казался и был совсем другим, новым человеком”, и как будто он из душной комнаты вышел на вольный свет Божий. Правда, даже любовь не помогла князю Андрею смирить гордыню, он так и не простил Наташе “измены”. Лишь после смертельной раны и душевного перелома и переосмысления жизни Болконский понял ее страдания, стыд и раскаяние и осознал жестокость разрыва с ней. “Я люблю тебя больше, лучше, чем прежде”, — сказал он тогда Наташе, ноуже ничто, даже ее пламенное чувство не могло удержать его в этом мире. 

“Я люблю тебя больше, лучше, чем прежде”, — сказал он тогда Наташе, но уже ничто, даже ее пламенное чувство не могло удержать его в этом мире. 

Судьба Пьера в чем-то схожа с судьбой его лучшего друга. Так же как и Андрей, в юности увлекшийся Лизой, только что приехавший из Парижа, по-детски восторженный Пьер увлекается “кукольной” красотой Элен. Пример князя Андрея не стал для него “наукой”, Пьер на своем опыте убедился, что не всегда красота внешняя является красотой внутренней — душевной. 

Пьер чувствовал, что между ним и Элен нет преград, она “была страшно близка ему”, ее прекрасное и “мраморное” тело имело власть над ним. И хотя Пьер чувствовал, что это “нехорошо почему-то”, он безвольно поддался чувству, внушаемому ему этой “развратной женщиной”, и в конце концов стал ее мужем. В результате горькое чувство разочарования, мрачного уныния, презрения к жене, к жизни, к себе охватило его через некоторое время после свадьбы, когда “загадочность” Элен обернулась душевной пустотой, глупостью и развратом. 

Встретив Наташу, Пьер, так же как и Андрей, был поражен и привлечен ее чистотой и естественностью. Чувство к ней уже робко начало вырастать в его душе, когда Болконский и Наташа полюбили друг друга. Радость от их счастья смешивалась в его душе с грустью. В отличие от Андрея, доброе сердце Пьера поняло и простило Наташу после случая с Анатолем Кураги-ным. Хотя он и старался презирать ее, но увидел измученную, исстрадавшуюся Наташу, и “еще никогда не испытанное чувство жалости переполнило душу Пьера”. И любовь вошла в его “расцветшую к новой жизни душу”. Пьер понял Наташу, быть может, потому, что ее связь с Анатолем была похожа на его увлечение Элен. Наташа поверила во внутреннюю красоту Курагина, в общении с которым она, так же как и Пьер с Элен, “с ужасом чувствовала, что между ним и ею нет никакой преграды”. После размолвки с женой путь жизненных исканий Пьера продолжается. Он увлекся масонством, потом была война, и полудетская идея убийства Наполеона, и горящая - Москва, страшные минуты ожидания смерти и плен. Прошедшая через страдания, обновленная, очистившаяся душа Пьера сохранила в себе любовь к Наташе. Встретившись с ней, тоже сильна изменившейся, Пьер не узнал Наташу. Они оба верили, что после всего пережитого смогут ощутить эту радость, но любовь проснулась в их сердцах, и вдруг “пахнуло и обдало давно забытым счастьем”, и забили “силы жизни”, и овладело ими “радостное сумасшествие”. 

“Проснулась любовь, проснулась и жизнь”. Сила любви оживила Наташу после душевной апатии, вызванной смертью князя Андрея. 

Сила любви оживила Наташу после душевной апатии, вызванной смертью князя Андрея. Она думала, что жизнь ее кончена, но возникшая с новой силой “любовь к матери показала ей, что сущность ее — любовь — еще жива в ней”. Эта всеокружающая сила любви, вызывавшая к жизни любимых ею людей, на которых была направлена. 

Непросто складывались судьбы Николая Ростова и княжны Марьи. Тихая, кроткая, некрасивая внешне, но прекрасная душой, княжна при жизни отца и не надеялась выйти замуж, растить детей. Единственный сватавшийся, да и то ради приданого, Анатоль, конечно, не мог понять ее высокой одухотворенности, нравственной красоты. 

В эпилоге романа “Война и мир” Толстой возвеличивает духовное единение людей, составляющее основу семейственности. Создавалась новая семья, в которой соединялись, казалось бы, разные начала — Ростовых и Болконских. 

“Как в каждой настоящей семье, в лысогорском доме жило вместе несколько совершенно различных миров, которые, каждый удерживая свою особенность и делая уступки один другому, сливались в одно гармоническое целое”.