Описание усадьбы как средство характеристики помещика в "Мертвых душах" Н.В. Гоголя

Курсовая работа





На тему:



«Описание усадьбы как средство характеристики помещика в «Мертвых душах» Н.В. Гоголя»



















Киев – 2010


Введение



Поэма Н.В. Гоголя «Мертвые души» – это гениальное произведение, которое явилось венцом всего творчества писателя. Оно детально изучено в литературоведении. Исследователи находят все новые и новые художественные приемы, которые использовал Гоголь, создавая образы помещиков.

Так, М.С. Гус в книге «Живая Россия и «Мертвые души» говорит об использовании популярных пословичных мотивов. К примеру, в шестой главе собран ряд пословиц из собрания Даля, которые характеризуют Плюшкина: «Не от скудости скупость вышла, а от богатства», «В могилу глядит, а над копейкой дрожит», «Скупой богач беднее нищего» и т.д. (3, с. 39). Гоголь широко использует пословицы и тематически близкие к ним произведения других фольклорных жанров, таким образом окружая своих героев образами, ставшими символами тех или иных человеческих недостатков: «медвежий» отпечаток на Собакевиче, многочисленные птицы, на фоне которых появляется Коробочка, фигура Ноздрева, освещена его испорченной шарманкой. «Образы «Мертвых душ» в каком-то смысле подобны надводной части айсберга, ибо они вырастают из скрытой от глаза гигантской толщи исторических и художественных национальных традиций» (3, с. 40).

Ю.В. Манн в книге «Поэтика Гоголя» рассказывает о структуре поэмы: о рационализме законченной первой части, в которой каждая глава тематически завершена и имеет свой «предмет», например, первая отображает приезд Чичикова и знакомство с городом, главы со второй по шестую – визиты к помещикам, седьмая глава – оформление купчих и т.д., о важнейшем образе дороги, который символизирует жизненный путь Чичикова, о контрасте живого и мертвого и омертвлении живого как форме гротеска, который воплощается с помощью определенных мотивов. Эти мотивы должны достигнуть определенной степени интенсификации: «Нужно, чтобы кукла или автомат как бы подменили собой человека…чтобы человеческое тело или его части как бы опредметились, стали неодушевленной вещью» (4, с. 298). У Гоголя контраст живого и мертвого часто обозначается описанием глаз – и именно их описание отсутствует в портретах персонажей в поэме, или подчеркивается их бездуховность: «Манилов «имел глаза сладкие, как сахар», а глаза Собакевича – как у деревянной куклы» (4, с. 305). Ту же гротескную роль играют развернутые сравнения. Особенностью композиции поэмы является то, что каждый последующий помещик, с которым сталкивается Чичиков, еще «более мертв, чем предыдущий». Гоголь дает каждому герою подробную характеристику, вводя его в действие, но характеры раскрываются до последних появлений персонажей в поэме, удивляя нас неожиданными открытиями.

Еще Ю.В. Манн говорит о двух типах персонажей в «Мертвых душах». Первый тип – это те персонажи, о прошлом которых почти ничего не сказано (Манилов, Коробочка, Собакевич, Ноздрев), а второй – те, биография которых нам известна. Это Плюшкин и Чичиков. У них еще есть «какое-то бледное отражение чувства, то есть одухотворенность» (4, с. 319), чего нет у персонажей первого типа. Стоит заметить использование приема интроспекции – объективного свидетельства о внутренних переживаниях персонажа, о его настроении, мыслях. С каждым помещиком связано несколько случаев употребления этого приема, что свидетельствует о неоднородности характеров поэмы. Обращаясь к вопросу о жанре, можно провести параллель с «Божественной комедией» Данте: Манилов открывает галерею помещиков – у Данте в первом кругу находятся те, кто не делал ни добра, ни зла, что означает безличие и мертвенность. У следующих персонажей появляется хоть какой-то задор и своя «страсть», чем и обусловливается их дальнейшее описание.

С.И. Машинский в книге «Мертвые души» Н.В. Гоголя» сравнивает помещиков с античными героями: Собакевича – с Аяксом, Манилова – с Парисом, а Плюшкина – с Нестором. Первым, к кому едет Чичиков, оказывается Манилов. Он считает себя носителем духовной культуры. Но, наблюдая за его реакцией на предложение Чичикова скупить мертвые души, мы убеждаемся в обратном: при пустопорожнем глубокомыслии его лицо становится как у «слишком умного министра». Сатирическая ирония Гоголя помогает обнажить объективные противоречия действительности: сравнение с министром могло означать лишь то, что иной министр – олицетворение высшей государственной власти – не так уж отличается от самого Манилова. После него Чичиков собирался к Собакевичу, но попал к Коробочке, что не было случайностью: бездеятельный Манилов и хлопотливая Коробочка были в некотором роде антиподы, поэтому они композиционно поставлены рядом. Чичиков называет ее «дубинноголовой» не зря: по своему умственному развитию Коробочка кажется ниже всех остальных помещиков. Она расчетлива, но проявляет нерешительность при продаже мертвых душ, боясь продешевить и из опасений «вдруг в хозяйстве как-нибудь под случай понадобятся» (5, с. 42). Выехав от нее, Чичиков встречает Ноздрева. Он человек самостоятельный, имеющий феноменальную способность врать без нужды, покупать что подвернется и спускать все дотла. В нем нет и намека на скопидомство Коробочки: он легко проигрывает в карты, любит тратить деньги на ветер. Также он бесшабашный хвастун и лгун по призванию и убеждению, который ведет себя нагло и агрессивно. После него Чичиков приезжает к Собакевичу, который мало похож на других помещиков: он «расчетливый хозяин, хитрый торгаш, прижимистый кулак, который чужд мечтательному благодушию Манилова, равно как и буйному сумасбродству Ноздрева или мелочному, скудоумному накопительству Коробочки» (5, с. 46). Во всем поместье и хозяйстве у него все прочно и крепко. Но Гоголь умел находить отражение характера человека в окружающих его мелочах быта, так как вещь несет на себе отпечаток характера владельца, становится двойником своего хозяина и орудием его сатирического обличения. Духовный мир таких героев настолько мелок и ничтожен, что вещь может вполне выразить их внутреннюю сущность. В доме Собакевича все вещи напоминают его самого: и стоящее в углу гостиной пузатое ореховое бюро на нелепых четырех ногах, и необыкновенно тяжелые стол, кресла, стулья словно говорили: «И я тоже Собакевич!» (5, с. 48). А сам хозяин похож на «средней величины медведя»: и смотрит как-то искоса, и фрак на нем медвежьего цвета, и ступает он по-медвежьи, непрестанно отдавливая чьи-нибудь ноги. Когда дело доходит до покупки мертвых душ, начинается прямой разговор между двумя мошенниками, каждый из которых боится промахнуться и быть обманутым, мы видим сатирически изображенных двух хищников. И, наконец, последний, кого Чичиков удостоил своим визитом, – это Плюшкин. Владея огромным богатством, он гноил хлеб в закромах, держал впроголодь дворовых людей, прикидываясь бедняком.

После выхода поэмы в свет стали появляться сообщения о возможных прототипах помещиков, с которыми Гоголь был знаком лично.

Е.А. Смирнова в книге «Поэма Гоголя «Мертвые души» отмечает, что вся картина русской действительности в первом томе произведения освещена идеей, которая сопрягает ее с самой мрачной областью мироздания – адом, определяя замысел по типу «Божественной комедии». Мотив погружения, опускания вниз просматривается, когда Чичиков и его бричка то и дело вязнут в грязи. Впервые он был выброшен из брички в грязь перед домом Коробочки, потом попал в грязь у Ноздрева; в комнате у Плюшкина висел «гравюр» с изображением тонущих лошадей. У Данте в Лимбе имеется некий источник света, из чего можно заключить, что освещение здесь сумеречное; Гоголь повторяет световые градации «Ада»: от сумерек к полной тьме.

Е.С. Смирнова – Чикина в комментарии «Поэма Н.В. Гоголя «Мертвые души» дает произведению исторический, бытовой и литературный контекст.

Описывая историческую ситуацию 40-х гг. ХІХ века, Е.С. Смирнова-Чикина упоминает расслоение деревни, которое возникало из-за неизбежности перехода от крепостнического строя к буржуазному, и вызывало падение многих дворянских имений, либо же вынуждало помещиков становиться буржуазными предпринимателями. Также в России того времени было очень распространенным явлением управление имений женщинами, которые, выходя замуж, нередко становились в его главе. Не существовало единой денежной системы, зато широко использовался оброк.

Также исследователь уделяет большое внимание деталям, таким как книга с закладкой на четырнадцатой странице, которую Манилов «постоянно читал уже два года», портрет Багратиона в гостиной Собакевича, который «глядел со стены чрезвычайно внимательно» на сделку и т.д.

М.Б. Храпченко в книге «Николай Гоголь: Литературный путь. Величие писателя» пишет об обобщении образов помещиков, подчеркивая распространенность таких характеров на всей Руси, выделяет главенствующие черты в психологическом образе каждого помещика. В облике Манилова в глаза бросалась прежде всего именно «приятность». Он сентиментален во всем, создает свой иллюзорный мир. В отличие от него, Коробочку характеризуют отсутствие претензий на высшую культуру, простота. Все ее мысли сосредоточены вокруг хозяйства и поместья. Ноздрев же энергичен и задорен, готов заняться любым делом. Его идеал – это люди, умеющие шумно и весело жить в свое удовольствие. Собакевич умеет действовать и добиваться чего хочет, он трезво оценивает людей и жизнь; одновременно с этим, на нем лежит отпечаток неуклюжести и уродства. Цель жизни Плюшкина – накопление богатства. Он является преданным рабом вещей, не позволяя себе даже малейших излишеств. Сам же Чичиков – аферист, который легко «перевоплощается», переходит от одной манеры поведения к другой, не изменяя при этом своим целям.

Тема нашего курсового сочинения предполагает знакомство с работами теоретико-литературного и культурологического характера. Так, крупный украинский теоретик литературы А.И. Белецкий в работе «В мастерской художника слова» анализирует неживую природу, для обозначения которой он пользуется термином «натюрморт». Исследователь рассматривает роль и функции натюрморта в истории мировой литературы от фольклора до модернистской литературы начала ХХ века. В реалистической литературе, пишет А.И. Белецкий, натюрморт выполняет функцию фона, характерологическую функцию, а также помогает описать внутреннее состояние героя. Эти замечания очень ценны при анализе «Мертвых душ» Гоголя.

О. Скобельская в статье «Русский усадебный мир» рассказывает об историческом происхождении русской усадьбы, о ее особенностях и элементах, таких как беседки, газоны, зверинец, мостики, скамейки и др. Беседки придавали саду красоту и уют и служили как для отдыха, так и для прохладного убежища. Под газоном подразумевался лужок, покрытый мелкой травой. Дорожки прокладывались для прогулок в саду и бывали разных видов (покрытые и открытые, простые и двойные). Лабиринт – это часть сада, состоявшая из места для прогулок, наполненного перепутанными дорожками. Скамейки располагались в приметных местах. Они служили украшением сада и местами отдыха, часто были выкрашенные зеленой краской. Цветниками обсаживали дорожки, украшали места вокруг беседок и скамеек. Экстерьер становился предметом поэтизации.

Но, как видим, тема описания усадьбы как средства характеристики помещика не стала объектом целостного и направленного исследования ученых и поэтому освещена недостаточно, что и предопределяет актуальность ее исследования. И цель нашей курсовой работы состоит в том, чтобы показать, как особенности бытового окружения характеризуют помещиков из поэмы Н.В. Гоголя «Мертвые души».






1. Усадьба как средство характеристики Манилова



Гоголь уделял большое внимание социально-бытовой обстановке, тщательно выписывал материальное окружение, материальный мир, в сфере которого живут его герои, потому что бытовая среда дает яркое представление об их облике. Эта обстановка описывается с помощью экстерьера и интерьера. Экстерьер – это художественное и архитектурное внешнее оформление усадьбы. Интерьер – описание внутреннего убранства помещения, несущее эмоциональную или содержательную оценку.

Манилов был первым помещиком, которого навестил Чичиков. Его каменный дом в два этажа стоял «на юру, открытом всем ветрам, каким только вздумается подуть». Дом был окружен садом. Манилов имел тот тип сада, который назывался английским – он становился популярным с начала ХIХ века. Там находились извилистые дорожки, кусты сирени и желтой акации, «пять-шесть берез небольшими купами кое-где возносили свои мелколистные жиденькие вершины» (с. 410). Под двумя березами находилась беседка с плоским зеленым куполом, голубыми деревянными колоннами, на которой была надпись «Храм уединенного размышления». Ниже находился пруд, весь покрытый зеленью.

Все детали поместья говорят о характере его владельца. То, что дом стоял на открытой ветреной местности говорит нам о том, что Манилов был непрактичен и бесхозяйственный, ведь хороший хозяин не построил бы свой дом в таком месте. Жиденькие деревья, позеленевший пруд показывают, что за ними никто не ухаживает: деревья растут сами по себе, пруд не очищают, что еще раз подтверждает бесхозяйственность помещика. «Храм уединенного размышления» свидетельствует о склонности Манилова рассуждать о «высоких» материях, а также о его сентиментальности, мечтательности.

А теперь обратимся к внутреннему убранству помещения. Гоголь пишет, что в доме Манилова вечно «чего-нибудь недоставало» (с. 411): возле прекрасной мебели в гостиной, обтянутой шелковой материей, стояли два кресла, обтянутые рогожей; в другой комнате мебели не было вовсе, хотя сразу после женитьбы было оговорено, что комната скоро заполнится. К ужину на стол подавался дорогой подсвечник из темной бронзы «с тремя античными грациями, с перламутным щегольским щитом» (с. 411), а рядом с ним ставили какой-то медный инвалид, весь в сале. Но ни хозяину, ни его жене, ни слугам это не мешало.

Особенно детально Гоголь дает описание кабинета – места, где человек занимается интеллектуальным трудом. Кабинет Манилова представлял собой небольшую комнату. Стены были покрашены «голубенькой краской вроде серенькой» (с. 414). На столе лежала книга, заложенная закладкой на четырнадцатой странице, «которую он постоянно читал уже два года» (с. 411). Но больше всего в кабинете было табаку, который был и в табачнице, и в картузах, и насыпан кучкою на столе. На окнах находились горки золы, выбитой из трубки, что были старательно расставлены «очень красивыми рядками» (с. 414).

Как же интерьер характеризует героя? Незавершенность, которая постоянно наблюдается у Манилова, еще раз говорит нам о его непрактичности. Хоть он и хочет всегда всем понравится, его не тревожит странный вид его дома. В то же время он выставляет претензии на утонченность и изысканность. Когда мы «входим» в его кабинет, то сразу замечаем, что автор постоянно выделяет голубой цвет, что символизирует мечтательность, сентиментальность, душевную бледность помещика. Известно, что недочитанная книга у Гоголя – это образ, сопутствующий пошлому человеку. А по разложенным кучкам золы сразу становится ясно, что «работа» помещика в его кабинете сводится к курению табака и размышлениям о чем-то «высоком»; его времяпрепровождение абсолютно бессмысленно. Его занятия никчемны, как и его мечты. На вещах Манилова лежит отпечаток его личности: в них или чего-то недостает (обитые рогожей кресла), или в них что-то лишнее (бисерный чехольчик на зубочистку). Он никому не доставил пользы и жил пустяками. Жизни он не знал, реальность заменялась пустыми фантазиями.



2. Усадьба как средство характеристики Коробочки



После Манилова Чичиков поехал к Коробочке. Она жила в небольшом домике, во дворе которого было полно птиц и всякой другой домашней твари: «индейкам и курам не было числа» (с. 420), между ними гордо расхаживал петух; тут же были и свиньи. Дворик «переграждал дощатый забор» (с. 421), за которым шли огороды с капустой, свеклой, луком, картофелем и другими овощами. По огороду были рассажены «кое-где яблони и другие фруктовые деревья» (с. 421), которые были накрыты сетками для защиты от сорок и воробьев; с этой же целью на огороде стояло несколько чучел «на длинных шестах с растопыренными руками» (с. 421), причем на одном их из них был надет чепец самой помещицы. Избы крестьян имели хороший вид: «изветшавший тес на крышах везде был заменен новым, ворота нигде не покосились» (с. 421), а в крытых сараях стояла одна, а где и две запасные телеги.

Сразу видно, что Коробочка – хорошая хозяйка. Неутомимо хлопотливая, она противопоставляется Манилову. Ее крестьяне живут хорошо, «довольствуются», так как она заботится о них и о своем хозяйстве. Также она имеет хороший ухоженный огород, на котором стоят чучела, которые отгоняют вредителей. Помещица настолько заботится о своем урожае, что даже одевает на одного из них свой собственный чепец.

Что касается внутреннего убранства помещения, то комнаты Коробочки были скромными и достаточно старыми, одна из них «была обвешана старенькими полосатыми обоями» (с. 419). На стенах висели картины с «какими-то птицами» (с. 419), а между ними висел портрет Кутузова и «писанный масляными красками какой-то старик с красными обшлагами на мундире» (с. 420), между окон находились старинные маленькие зеркала с темными рамками в виде «свернувшихся листьев» (с. 419), а за каждым зеркалом было заложено или письмо, или старая колода карт, или чулок. Также на стене были часы «с нарисованными цветами на циферблате» (с. 419).

Как видим, жизнь Коробочки буйная, насыщенная, но она низшая, так как находится на уровне животного (многочисленные птицы) и растительного (цветы на циферблате, «свернувшиеся листья» на зеркалах) мира. Да, жизнь кипит: гость проснулся из-за нашествия мух, часы в комнате испускали шипение, двор, наполненный живностью, аж гудел; утром индюк через окно что-то «заболтал» Чичикову. Но жизнь эта низкая: портрет Кутузова, героя, который висит на стене в ее комнате, показывает нам, что жизнь Коробочки ограничивается рутинной хлопотливостью; в лице генерала мы видим другой мир, полностью отличающийся от мелкого и ничтожного мира помещицы. Она живет замкнуто в своей усадьбе, как в коробочке, и ее домовитость со временем перерастает в скопидомство. Коробочка стремится извлечь пользу из всего, очень боясь продешевить в каком-то незнакомом, неизведанном деле. Таким образом, она – обобщенный образ бережливых, а следовательно и живущих в довольстве, вдов-помещиц, туго соображающих, но умеющих не упустить свою выгоду.



3. Усадьба как средство характеристики Ноздрева

помещик гоголь мертвый душа

Ноздрев был третьим помещиком, которого навестил Чичиков. Правда, познакомились они не в имении хозяина, а в трактире при большой дороге. После этого Ноздрев уговорил Чичикова поехать к нему в гости. Как только они зашли во двор, хозяин сразу же начал показывать свою конюшню, где были две кобылы – одна серая в яблоках, а другая каурая, и гнедой жеребец, «на вид неказистый» (с. 431). Потом помещик показал свои стойла, «где были прежде очень хорошие лошади» (с. 431), но там был только козел, которого, по старому поверью, «почитали необходимым держать при лошадях» (с. 431). Дальше последовал волчонок на привязи, которого он кормил только сырым мясом, дабы тот был «совершенным зверем» (с. 431). В пруду, по словам Ноздрева, водилась такая рыба, «что два человека с трудом вытаскивали штуку» (с. 431), а собак, которые находились в маленьком домике, окруженном «большим загороженным со всех сторон двором» (с. 432) было просто немерено. Они были разных пород и мастей: густопсовые и чистопсовые, муругие, черные с подпалинами, черноухие, сероухие, а также имели клички в повелительном наклонении: «стреляй», «обругай», «припекай», «порхай» (с. 432) и т.д. Ноздрев был среди них «как отец родной» (с. 432). Потом пошли осматривать крымскую суку, которая была слепа, а после нее – водяную мельницу, «где недоставало порхлицы, в которую утверждается верхний камень» (с. 432). После этого Ноздрев повел Чичикова полем, на котором «русаков такая гибель, что земли не видно» (с. 432), где пришлось пробираться «между перелогами и взбороненными нивами» (с. 432), постоянно идя по грязи, так как местность была очень низкая. Пройдя поле, хозяин показал границы: «все это мое, по эту сторону и даже по ту, весь этот лес, и все, что за лесом» (с. 432).

Мы видим, что Ноздрев совершенно не интересуется своим хозяйством, единственная сфера его интересов – это охота. У него есть лошади, но не для вспахивания поля, а для езды верхом; также он содержит множество охотничьих собак, среди которых он «как отец родной» (с. 432) среди большого семейства. Перед нами помещик, лишенный истинных человеческих качеств. Показывая свое поле, Ноздрев хвастается своими владениями и «русаками», а не урожаем.

В доме Ноздрева «не было никакого приготовления» (с. 431) к принятию гостей. Посередине столовой стояли деревянные козлы, на которых два мужика белили стены, а весь пол был обрызган белилами. Потом помещик повел Чичикова в свой кабинет, который, впрочем, даже не напоминал кабинет: там не было и следов книг или бумаги; зато висели «сабли и два ружья одно в триста, а другое в восемьсот рублей» (с. 432). Потом пошли турецкие кинжалы, «на одном из которых по ошибке было вырезано: «Мастер Савелий Сибиряков» (с. 432), а после них трубки – «деревянные, глиняные, пенковые, обкуренные и необкуренные, обтянутые замшею и необтянутые, чубук с янтарным мундштуком, недавно выигранный, кисет, вышитый какою-то графинею…» (с. 432).

Домашняя обстановка в полной мере отражает сумбурный характер Ноздрева. Дома у него все бестолково: посередине столовой стоят козлы, в кабинете нет книг и бумаг и т.д. Мы видим, что Ноздрев – не хозяин. По кабинету явно заметно увлечение охотой, показан воинственный дух владельца. Также автор подчеркивает, что Ноздрев – большой хвастун, о чем можно сказать по турецкому кинжалу с надписью «Мастер Савелий Сибиряков», по пруду, в котором якобы водится огромная рыба, по «бесконечности» его владений и т.д.

Иногда у Гоголя одна вещь символизирует весь характер человека. В данном случае это шарманка. Сначала она играла песню «Мальбруг в поход поехал», после нее постоянно переключалась на другие. В ней была одна дудка, «очень бойкая, никак не хотевшая угомониться» (с. 432), которая еще долго свистела.

И снова мы убеждаемся в том, что бытовое окружение имеет очень большое значение в характеристике образа: шарманка совершенно точно повторяет сущность хозяина, его бессмысленно-задорный нрав: постоянное перескакивание с песни на песню показывает сильные беспричинные перемены настроения Ноздрева, его непредсказуемость, вредность. Он неугомонный, озорной, буйный, готовый в любой момент без всякой причины напакостить или совершить нечто непредвиденное и необъяснимое. Даже блохи в доме Ноздрева, всю ночь нестерпимо кусавшие Чичикова, «пребойкие насекомые» (с. 436). Энергичный, деятельный дух Ноздрева, в противоположность праздности Манилова, тем не менее, лишен внутреннего содержания, абсурден и, в конечном счете, так же мертв.


4. Усадьба как средство характеристики Собакевича



Его деревня казалась довольно велика. Справа и слева, как два крыла, были два леса – березовый и сосновый, а посреди виднелся «деревянный дом с мезонином, красной крышей и темно-серыми, дикими стенами» (с. 440), вроде тех, что строят для «военных поселений и немецких колонистов» (с. 440). Было заметно, что при постройке дома зодчий, который был педантом и хотел симметрии, постоянно боролся со вкусом хозяина, которому важно было удобство, и получилось, что все отвечающие окна были заколочены на одной стороне, а на их место было провернуто маленькое, «вероятно понадобившееся для темного чулана» (с. 440). Фронтон тоже не оказался посреди дома, «потому что хозяин приказал одну колонну сбоку выкинуть» (с. 440), и получилось три колонны вместо четырех. Двор Собакевича был окружен толстой и очень крепкой решеткой, и было видно, что хозяин много хлопотал о прочности. Конюшни, сараи и кухни были сделаны из полновесных и толстых бревен, определенных на «вековое стояние» (с. 440). Деревенские избы были построены прочно, плотно, то есть как следует, хоть и без «резных узоров и прочих затей» (с. 440). И даже колодец был обделан в такой крепкий дуб, «какой идет только на мельницы да корабли» (с. 440). Одним словом, все было «упористо, без пошатки, в каком-то крепком и неуклюжем порядке» (с. 440).

Основательность, фундаментальность, прочность – отличительные черты и самого Собакевича, и его бытовой обстановки. Но вместе с тем же, на всех деталях быта лежит печать неуклюжести, уродливости: дом не с четырьмя, а лишь с тремя колоннами, отвечающие окна только на одной стороне и т.д.

В гостиной Собакевича на картинах были греческие полководцы, «гравированные во весь рост» (с. 441): «Маврокордато в красных панталонах и мундире, с очками на носу, Колокотрони, Миаули, Канари» (с. 441). Все они были с толстыми ляжками и огромными усами. А между ними, «неизвестно каким образом» (с. 441), поместился тощий, худенький Багратион с маленькими знаменами и пушками внизу, и был он в самых узеньких рамках. За ним следовала греческая героиня Бобелина, одна нога которой казалась «больше всего туловища тех щеголей, которые наполняют нынешние гостиные» (с. 441). «Хозяин, будучи сам человек здоровый и крепкий, казалось хотел, чтобы и комнату его украшали тоже люди крепкие и здоровые» (с. 441). Возле Бобелины висела клетка, в которой был темный дрозд с белыми крапинками, тоже очень похож на Собакевича. Все в его комнате «имело какое-то странное сходство с самим хозяином» (с. 441): в углу гостиной стояло пузатое ореховое бюро «на пренелепых четырех ногах» (с. 441), напоминающее медведя. Стол, кресла, стулья – все было каким-то тяжелым и беспокойным, и «казалось, каждый предмет говорил: «и я тоже Собакевич!» или «и я тоже очень похож на Собакевича» (с. 441). Когда Чичиков торговался с Собакевичем за мертвые души, «Багратион с орлиным носом глядел со стены чрезвычайно внимательно на эту покупку» (с. 446).

Имена героев, которые украшали стены гостиной Собакевича, ничего не говорят современному читателю, но современники Н.В. Гоголя очень хорошо знали и уважали героев освободительной войны. Смирнова-Чикина дает характеристику каждому из этих героев. Александр Маврокордато был одним из руководителей греческого восстания. Теодор Колокотронис возглавлял крестьянское партизанское движение. Андреас Вокос Миаулис был греческим адмиралом, а Константин Канари – военным министром в греческих правительствах. Выдающийся русский полководец – Петр Иванович Багратион – участвовал в суворовских походах, был героем Отечественной войны 1812 года, а Бобелина была героиней войны за независимость Греции. Эти выдающиеся личности, которые отдали жизнь за родину, противопоставляются низким мошенникам-приобретателям, которые заботятся лишь о собственном благе.

В доме Собакевича все удивительно напоминает его самого. Не только в доме его, а во всем поместье – до хозяйства последнего мужика – все прочно и крепко. Так Гоголь достигает яркости и выразительности в описании характерных черт героя. Вещи предстают перед читателем словно живые, обнаруживая «какое-то странное сходство с самим хозяином дома», а хозяин, в свою очередь, напоминает «средней величины медведя» (с. 441) и обладает всеми соответствующими повадками: животная сущность обнаруживала звериную жестокость и хитрость. Мы видим, что человек, порожденный общественными условиями, в свою очередь кладет отпечаток на все, что его окружает, и сам воздействует на общественную среду.



5. Усадьба как средство характеристики Плюшкина



Последним, кого навестил Чичиков, был Плюшкин. Гость сразу заметил какую-то ветхость на всех строениях: бревно на избах было старым и потемневшим, в крышах были дырки, окна были без стекол или заткнуты тряпкой, балкончики под крышами покосились и почернели. За избами тянулись огромные клади хлеба, явно долго застоявшиеся, цвет которых походил на плохо выжженный кирпичный; на их верхушке росла всякая дрянь, а сбоку прицепился кустарник. Из-за хлебных кладей виднелись две сельские церкви: «опустевшая деревянная и каменная, с желтенькими стенами, испятнанная, истрескавшаяся» (с. 448). Господский дом инвалидом выглядел как непомерно длинный замок, местами в этаж, местами в два, на темной крыше которого торчали два бельведера. Стены были с трещинами, «и, как видно, много потерпели от всяких непогод, дождей, вихрей и осенних перемен» (с. 448). Из всех окон открыты были только два, остальные же были заставлены ставнями или даже забиты досками; на одном из открытых окон темнел «наклеенный треугольник из синей сахарной бумаги» (с. 448). Дерево на ограде и воротах было покрыто зеленой плесенью, толпа строений наполняла двор, возле них справа и слева были видны ворота в другие дворы; «все говорило о том, что здесь когда-то хозяйство текло в обширном размере» (с. 449). А нынче все выглядело очень пасмурно и уныло. Ничего не оживляло картину, только главные ворота были отворены и только потому, что въехал мужик с телегою; в другое время и они были заперты наглухо – в железной петле висел замок.

Позади дома тянулся старый, обширный сад, который переходил в поле и был «заросший и заглохлый» (с. 448), но он был единственным, что оживляло эту деревню. В нем деревья разрослись на свободе, «белый колоссальный ствол березы, лишенной верхушки, подымался из этой зеленой гущи и круглился на воздухе, как правильная мраморная сверкающая колонна» (с. 449); хмель, глушивший внизу кусты бузины, рябины и лесного орешника, пробегал вверх и обвивал сломленную березу, а оттуда начал цеплять вершины других деревьев, «завязавши кольцами

свои тонкие цепкие крючья, легко колеблимые воздухом» (с. 449). Местами зеленые чащи расходились и показывали неосвещенное углубление, «зившее, как темная пасть» (с. 449); оно было окинуто тенью, а в его темной глубине чуть-чуть мелькали бежавшая узкая дорожка, обрушенные перила, пошатнувшаяся беседка, дуплистый дряхлый ствол ивы, седой чапыжник и молодая ветвь клена, «протянувшая сбоку свои зеленые лапы-листы» (с. 449). В стороне, у самого края сада, несколько высокорослых осин «подымали огромные вороньи гнезда на трепетные свои вершины» (с. 449). У других осин некоторые ветви висели вниз с иссохшими листьями. Словом, все было хорошо, но как бывает только тогда, когда природа «пройдет окончательным резцом своим, облегчит тяжелые массы, даст чудную теплоту всему, что создалось в хладе размеренной чистоты и опрятности (с. 449).

Тоской проникнуто описание деревни и усадьбы этого хозяина. Окна без стекол, заткнуты тряпкой, темно и старо бревно, сквозящие крыши… Барский дом похож на огромный могильный склеп, где заживо погребен человек. Только буйно растущий сад напоминает о жизни, о красоте, резко противопоставляемой безобразной жизни помещика. Создается впечатление, что жизнь покинула эту деревню.

Когда Чичиков вступил в дом, он увидел «темные широкие сени, от которых подуло холодом, как из погреба» (с. 449). Оттуда он попал в комнату, тоже темную, слегка озаренную светом, который попадал из-под широкой щели, что находилась внизу двери. Когда они вошли в эту дверь, наконец появился свет, и Чичиков был поражен увиденным: казалось, «в доме происходило мытье полов и сюда на время нагромоздили всю мебель» (с. 449). На столе стоял сломанный стул, рядом с ним – часы с остановившимся маятником, оплетены паутиной; тут же находился шкаф со старинным серебром. Графинчиками и китайским фарфором. На бюро, «выложенном мозаикою, которая местами уже выпала и оставила после себя одни желтенькие желобки, наполненные клеем» (с. 450), лежало целое множество вещей: куча исписанных бумажек, накрытых мраморным позеленевшим прессом, какая-то старинная книга в кожаном переплете, высохший лимон, размером с орех, отломанная ручка кресел, рюмка «с какой-то жидкостью и тремя мухами» (с. 450), накрытая письмом, кусок тряпки, два пера в чернилах, зубочистка столетней давности, «которою хозяин, может быть, ковырял в зубах своих еще до нашествия на Москву французов» (с. 450). На стенах были бестолково навешаны несколько картин: «длинный пожелтевший гравюр какого-то сражения, с огромными барабанами, кричащими солдатами в треугольных шляпах и тонущими конями» (с. 450), без стекла вставленный в раму из красного дерева с «тоненькими бронзовыми полосками и бронзовыми же кружками по углам» (с. 450). В ряд с ними была картина, занимающая полстены, вся почерневшая, писанная масляными красками, на которой были цветы, фрукты, разрезанный арбуз, кабанья морда и висевшая головою вниз утка. Со средины потолка висела люстра в холстинном мешке, которая от пыли сделалась похожею на «шелковый кокон, в котором сидит червяк» (с. 450). В углу комнаты на кучу было навалено все то, что «недостойно лежать на столах» (с. 450); трудно было сказать, что именно в ней было, ибо там было столько пыли, что «руки всякого касавшегося становились похожими на перчатки» (с. 450). Можно было рассмотреть только отломленный кусок деревянной лопаты и старую подошву сапога, которые высовывались оттуда заметнее всего. Никак нельзя было сказать, что в этой комнате обитало живое существо, если бы не «старый поношенный колпак, лежавший на столе» (с. 450).

Накопление вещей, вещественных ценностей становится единственной целью жизни Плюшкина. Он раб вещей, а не их хозяин. Ненасытная страсть приобретательства привела к тому, что он утратил реальное представление о предметах, переставая отличать полезные вещи от ненужного хлама. При такой внутренней обесцененности предметного мира особую притягательность неизбежно приобретает малозначительное, несущественное, ничтожное, на чем он и сосредотачивает свое внимание. Добро, накопленное Плюшкиным, не принесло ему ни счастья, ни даже покоя. Постоянный страх за свою собственность превращает его жизнь в сущий ад и его самого доводит до грани психического распада. Плюшкин гноит зерно и хлеб, а сам трясется над маленьким кусочком кулича и бутылкой настойки, на которой сделал пометку, чтобы никто воровским образом ее не выпил. Жажда накопления толкает его на путь всяческих самоограничений. Боязнь что-либо упустить заставляет Плюшкина с неутомимой энергией собирать всякий хлам, всякую ерунду, все то, что давно перестало служить жизненным потребностям человека. Плюшкин превращается в преданного раба вещей, раба своей страсти. Окруженный вещами, он не испытывает одиночества и потребности общения с внешним миром. Это живой мертвец, человеконенавистник, который превратился в «прореху на человечестве».






Выводы



Мы еще раз убеждаемся в том, что Гоголь – один из самых удивительных и своеобразных мастеров художественного слова, а «Мертвые души» – уникальное произведение, в котором с помощью описания внешнего и внутреннего вида поместья полностью раскрывается характер человека в нем живущего.

Поэма «Мертвые души» заинтересовала многих научных исследователей, таких как Ю.В. Манн, Е.С. Смирнова-Чикина, М.Б. Храпченко и других. Но также были критики, которые уделяли внимание именно теме описания усадьбы в поэме – это А.И. Белецкий и О. Скобельская. Но до сих пор эта тема в литературе раскрыта не полностью, что и предопределяет актуальность ее исследования.

Каждый помещик имеет сходные и различные черты характера с другими помещиками. Гоголь выделяет в каждом герое самую отличительную черту, которая выражается в бытовом окружении. У Манилова это непрактичность, пошлость и мечтательность, у Коробочки – «дубинноголовость», хлопотливость и в мире низких вещей, у Ноздрева – обильная энергия, которая направлена не в то русло, резкие перепады настроения, у Собакевича – хитрость, неуклюжесть, у Плюшкина – скупость и жадность.

От героя к герою Гоголь обнажает преступную жизнь помещиков. Образы даны по принципу все более глубокого духовного оскудения и морального падения. В «Мертвых душах» Гоголь выставляет напоказ все человеческие недостатки. Несмотря на то, что в произведении присутствует не малая доля юмора, «Мертвые души» можно назвать «смехом сквозь слезы». Автор упрекает людей в том, что в борьбе за власть и деньги они забыли о вечных ценностях. В них жива только внешняя оболочка, а души мертвы. В этом виноваты не только сами люди, но и общество, в котором они живут, которое тоже, в свою очередь, ставит свой отпечаток.

Итак, поэма «Мертвые души» является очень актуальной и по сей день, потому что, к сожалению, современный мир не особо отличается от того, который описан в поэме, и такие человеческие черты, как глупость и скупость до сих пор не искоренены в народе.






Список использованной литературы



1. Гоголь Н.В. Мертвые души // Собр. соч. – М.: Гос. изд-во худож. лит., 1952. – С. 403 – 565.

2. Белецкий А.И. В мастерской художника слова // Белецкий А.И. В мастерской художника слова: Сб. ст. – М.: Высш. шк., 1989. – С. 3 – 111.

3. Гус М. Живая Россия и «Мертвые души». – М.: Сов. писатель, 1981. – 334 с.

4. Манн Ю.В. Поэтика Гоголя. – 2-е изд., доп. – М.: Худож. лит., 1978. – С. 274 – 353.

5. Машинский С.И. «Мертвые души» Н.В. Гоголя. – М.: Худож. лит., 1966. – 141 c.

6. Скобельская О. Русский усадебный мир // Всемирная лит. и культура в учебных заведениях Украины. – 2002. – №4. – С. 37 – 39.

7. Смирнова Е.А. Поэма Гоголя «Мертвые души». – Л: Наука, 1987. – 198 c.

8. Смирнова – Чикина Е.С. Поэма Н.В. Гоголя «Мертвые души». Комментарий. – Л: Просвещение, 1974. – 316 с.

9. Храпченко М.Б. Николай Гоголь: Литературный путь. Величие писателя. – М.: Современник, 1984. – С. 348 – 509.