НЭП

НЭП

Введение

История России знает много всевозможных экономических реформ. Чаще всего необходимость реформ была вызвана продолжительными застоями или разрухой. Потребность в изменении внутриполитического курса Советского государства после окончания гражданской войны была вызвана кризисом, который приобрел тотальный характер, затронув область экономических, политических и социальных отношений. Государственная политика распределения не выполнила задачу обеспечения городского населения продовольствием. Политика военного коммунизма придала развитию экономики односторонний характер и стала тормозом расширенного воспроизводства. Требовалось восстановление разрушенного войной и военным коммунизмом хозяйства.  

Благодаря новой экономической политике (НЭП) большевикам удалось остановить стремительное экономическое падение государства, удержаться у власти и сдержать неизбежные народные волнения. Некоторый экономический рост стал возможным благодаря восстановлению рыночных отношений. Это противоречило большевистским взглядам на экономические отношения, однако, на некоторое время, во имя спасения государства им пришлось поступиться некоторыми идеологическими догмами. 

Однако некоторая либерализация экономики не привела к демократизации в политической жизни России. Для успешно функционирующей рыночной системы необходимы политическая стабильность, гарантии собственности, сохранности денежных вложений и т.д. Находящиеся у власти большевики ничего подобного предлагать и не собирались. Развитие частного сектора ограничивалось мелким предпринимательством и спекуляцией, что не обеспечивало в полной мере успешное развитие экономики, но позволило после нескольких лет гражданской войны, разрухи и последующего голода улучшить экономическое положение страны.  

ДОКУМЕНТ

ИЗ ДОКЛАДА В.И. ЛЕНИНА «НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА И ЗАДАЧИ ПОЛИТПРОСВЕТОВ».

17 ОКТЯБРЯ 1921 г.

Отчасти под влиянием нахлынувших на нас военных задач и того, казалось бы, отчаянного положения, в котором находилась тогда республика, в момент окончания империалистической войны, под влиянием этих обстоятельств и ряда других мы сделали ошибку, что решили произвести непосредственный переход к коммунистическому производству и распределению. Мы решили, что крестьяне по разверстке дадут нужное нам количество хлеба, а мы разверстаем его по фабрикам и заводам, - и выйдет у нас коммунистическое производство и распределение.

Продразверстка в деревне… мешала подъему производительных сил и оказалась основной причиной глубокого экономического кризиса, на который мы наткнулись весной 1921 года. Вот почему потребовалось то, что с точки зрения нашей линии, нашей политики нельзя назвать ничем иным, как сильнейшим поражением и отступлением.

Новая экономическая политика означает замену разверстки налогом, означает переход к восстановлению капитализма в значительной мере… Концессии с заграничными капиталистами… аренда частных капиталистов – это и есть прямое восстановление капитализма и это связано с корнями новой экономической политики. Ибо уничтожение разверстки означает для крестьян свободную торговлю сельскохозяйственными излишками, не взятыми налогом, а налог берет лишь небольшую долю продуктов. Крестьяне составляют гигантскую часть всего населения и всей экономики, и поэтому на почве этой свободной торговли капитализм не может не расти.

I. Последствия гражданской войны

События весны 1921 года были расценены большевиками как серьезный политический кризис. Кронштадтский мятеж, по определению В.И. Ленина, был опаснее для большевистской власти, чем Деникин, Юденич и Колчак вместе взятые. В нем стихийное недовольство крестьян соединилось с военной силой армии. И недовольство это совпадало с лозунгами оппонентов большевиков – меньшевиков и эсеров. Кронштадт показал реальную возможность объединения этих трех сил. Ленин первым понял эту опасность. Он извлек из происшедших событий два принципиальных урока. Для сохранения своей власти, во-первых, необходимо идти на соглашение с крестьянством и, во-вторых, ужесточить борьбу с оппозиционными силами вплоть до полного их уничтожения.

Сложная обстановка в стране требовала от большевиков гибкости в экономической политике. «Разорение, нужда, обнищание» - так характеризовал В.И. Ленин ситуацию, сложившуюся после окончания гражданской войны. К 1921 году население России по сравнению с осенью 1917 года сократилось более чем на 10 млн. человек, промышленное производство уменьшилось в семь раз, в полнейшем упадке был транспорт, добыча угля и нефти находилась на уровне конца XIX века. Резко сократились посевные площади, валовая продукция сельского хозяйства составляла 67% довоенного уровня. Народ был измучен. На протяжении ряда лет люди жили впроголодь. Не хватало одежды, обуви, медикаментов.

Многомиллионное российское крестьянство, отстояв в боях с белогвардейцами и интервентами землю, все настойчивее выражало нежелание мириться с удушавшей всякую хозяйственную инициативу экономической политикой большевиков.

Последние упорствовали, ибо не видели в своих действиях ничего ошибочного. Это понятно: ведь «военный коммунизм» расценивался ими не просто как сумма вынужденных войной чрезвычайных мер, но и как прорыв в правильном направлении - к созданию нетоварной, истинно социалистической экономики. Правда, признавали большевики (да и то в основном позднее), продвинулись к новой экономике по пути коренной ломки прежних рыночных структур намного дальше и быстрее, чем планировалось первоначально, и объясняли это тем, что буржуазия сопротивлялась по-военному, и необходимо было ради защиты революции немедленно лишить ее экономического могущества. В новых же, мирных условиях, крестьянам следует набраться терпения, исправно поставлять в город хлеб по продразверстке, а власть «разверстает его по заводам и фабрикам», оперативно восстановит на этой основе почти полностью разрушенную за годы лихолетья промышленность, вернет крестьянству долг - и тогда-то, по словам Ленина, "выйдет у нас коммунистическое производство и распределение".

В ответ один за другим в разных концах страны (в Тамбовской губернии, в Среднем Поволжье, на Дону, Кубани, в Западной Сибири) вспыхивают антиправительственные восстания крестьян.  К весне 1921 г. в рядах их участников насчитывалось уже около 200 тыс. человек. Недовольство перебросилось и в Вооруженные Силы. В марте с оружием в руках против коммунистов выступили матросы и красноармейцы Кронштадта - крупнейшей военно-морской базы Балтийского флота. В городах нарастала волна массовых забастовок и демонстраций рабочих.

По своей сути, это были стихийные взрывы народного возмущения политикой Советского правительства. Но в каждом из них в большей или меньшей степени наличествовал и элемент организации. Его вносил широкий спектр политических сил: от монархистов до социалистов. 

 Объединяло эти разносторонние силы стремление овладеть начавшимся народным движением и, опираясь на него, ликвидировать власть большевиков.

Весной и летом 1921 года в Поволжье разразился страшный голод. Он был спровоцирован не столько сильной засухой, сколько тем, что после конфискации излишков продукции осенью у крестьян не осталось ни зерна для посевов, ни желания засевать и обрабатывать землю. От голода погибло более 5 млн. человек.

Последствия гражданской войны сказались и на городе. Из-за нехватки сырья и топлива закрылись многие предприятия. В феврале 1921 года остановились 64 самых крупных завода Петрограда, в том числе Путиловский. Рабочие оказались на улице. Многие из них уехали в деревню в поисках пропитания. В 1921 году Москва потеряла половину своих рабочих, Петроград – две трети. Упала производительность труда. В некоторых отраслях она достигала лишь 20% довоенного уровня.

Одним из наиболее трагических последствий военных лет была детская беспризорность. Она резко возросла во время голода 1921 года. По официальным данным, в 1922 году в Советской республике насчитывалось 7 млн. беспризорных детей. Это явление приобрело такие угрожающие масштабы, что во главе Комиссии по улучшению жизни детей, призванной бороться с беспризорностью, был поставлен председатель ВЧК Ф.Э. Дзержинский.

II. Политическая и экономическая ситуация в России в начале 20-х годов.

В начале 1920 года под руководством члена Президиума ВСНХ Ю. Ларина разрабатывался проект декрета об изменении системы снабжения рабочих Москвы и Петрограда продовольствием, основной упор в котором был сделан на оживлении рыночных источников снабжения. Однако этот проект в Совнаркоме даже не обсуждался. Вопрос о необходимости коренного изменения продовольственной политики и переходе к продналогу был поставлен на VIII съезде Советов.

Изменение ситуации не было своевременно учтено. Политика «военного коммунизма» продолжала проводиться в жизнь.

В течение 1920 года развитие экономической политики мыслилось и осуществлялось в основном на основе сложившихся представлений о возможности непосредственного перехода от капитализма к социализму с использованием военно-коммунистических методов.

IX съезд РКП(б), состоявшийся в марте – апреле 1920 года по существу узаконил «военный коммунизм». Основная ставка в решении экономических задач была сделана на «народный энтузиазм», на административно-командные методы работы. Решения съезда укрепляли порядок принудительного изъятия продуктов у крестьян, свертывания товарно-денежных отношений. Опираясь на проведенную национализацию крупных и средних предприятий, ВСНХ поставил своей задачей завершить обобществление всей промышленности. Руководство ВСНХ установило даже срок – один месяц. В этих целях 29 ноября 1920 года издается постановление ВСНХ о национализации всей мелкой промышленности. Предпринимаются дальнейшие шаги и по борьбе с частной торговлей. Вытеснение мелкой розничной торговли завершилось ликвидацией в Москве знаменитой «Сухаревки» и запрещением рыночной торговли в ряде других крупных городов.

Решением VII съезда Советов был введен государственный план засева и учреждены посевкомы, что привело к усилению государственного регулирования сельскохозяйственного производства. В конце 1920 года в финансовых органах вынашиваются идеи о полной ликвидации денег.

В 1920 – начале 1921 годах был принят ряд декретов Советского правительства об отмене платы за топливо, коммунальные услуги, о бесплатном отпуске населению продуктов питания и предметов широкого потребления. В конечном итоге все эти преждевременные, непродуманные шаги правительства привели к политическому кризису весной 1920 года. До этого, еще в 1920 году, начались крестьянские волнения в Тамбовской губернии, на Украине, в Среднем Поволжье, на Дону, Кубани и в Туркестане. Именно в этих условиях  8  февраля 1921 года на заседании Политбюро В.И. Ленин внес предложение отказаться от продразверстки.

А тем временем положение продолжало ухудшаться: пришлось сократить продовольственные пайки, углубился топливный кризис, который особенно сильно затронул Петроград. В середине февраля в городе практически остановилась промышленность, не ходил трамвай, почти не стало электрического освещения. Все это привело в конце  февраля к волнению среди петроградских рабочих. В конечном итоге вспыхнул мятеж в Кронштадте, сыгравший большую роль в последующей истории России. Как отмечал позднее Ю. Ларин, в 1921 году для некоторых товарищей потребовался гром кронштадтских пушек, чтобы разъяснить необходимость вступить на путь отмены разверстки. 

III. Переход к новой экономической политике. 

Переход к новой экономической политике (нэп) был провозглашен в марте 1921 года на X съезде РКП(б). В его повестке одним из самых важных оказался вопрос, внесенный в нее в отличие от других лишь на самом съезде: «О замене разверстки натуральным налогом». Выступил с этим докладом (как и с Политическим отчетом ЦК) В. И. Ленин.

Первым шагом новой экономической политики стала отмена продразверстки. Вместо нее вводился натуральный налог, который был вдвое меньше разверстки и его размер объявляли заранее (накануне посевной). Он не мог быть увеличен в течение года. Все излишки, оставшиеся  после внесения налога, поступали в распоряжение крестьян. Продовольственный налог по объему был меньше продразверстки – так, продразверстка на 1920-1921 годы составляла  423 млн. пудов, а продналог на 1921-1922 годы – 240 млн. пудов зерна. Излишки оставались крестьянам, которые могли распоряжаться ими по своему усмотрению, тем более что была объявлена свобода частной торговли. Введение продналога создало личную заинтересованность сельских тружеников в увеличении производства сельскохозяйственной продукции и повышении производительности труда. Это создавало материальный стимул для увеличения производства сельскохозяйственной продукции. Но чтобы этот стимул заработал, пришлось вернуться к свободе торговли.

Для формирования рынка и налаживания товарообмена с крестьянами было необходимо оживить промышленность, увеличить выпуск ее продукции. В этих целях при переходе к нэпу было проведено разгосударствление мелких и частично средних предприятий.

Принятые Х съездом партии решения  дали эффект не сразу. Тщательный анализ противоречивой ситуации привел В.И. Ленина  к мысли о необходимости дальнейшего развития новой экономической политики, торговли, а значит к выводу о необходимости использования товарно-денежных отношений. Это было принципиальным шагом. НЭП, следовательно, логически вел к полной легализации торговли и воссозданию внутреннего рынка страны, без которого невозможно было никакое развитие экономики. Государство вносило в деятельность рынка поправки своей политикой цен, призванной стимулировать производство трудоемких, но важных для общества товаров.  Переход к нэпу, ознаменовался тем, что страна стала выходить из экономического кризиса.

17 мая 1921 года принимается постановление Совнаркома, в соответствии с которым предлагалось принять меры к развитию кустарной и мелкой промышленности как в форме частных предприятий, так и в кооперативной. Отменялись ранее принятые постановления о национализации предприятий, на которых трудились свыше пяти рабочих. Они были возвращены прежним владельцам. Более трети всех промышленных предприятий, преимущественно мелких и средних, было сдано в аренду. Причем более половины из них получили частные лица. С 1921 года была разрешена аренда средств производства. Часть предприятий (в основном пищевой промышленности) взяли в аренду кооперативы. В то же время назрела необходимость провести реформу управления государственной промышленностью. 9 августа 1921 года был принят «Наказ СНК о проведении в жизнь начала новой экономической политики». В этом документе было предусмотрено введение хозяйственного расчета на государственных предприятиях. Предлагалось сократить число предприятий, находящихся в ведении ВСНХ и его местных органов, привести их количество в соответствие с имевшимися у государства ресурсами, а остальные сдать в аренду или закрыть. Огромную роль в развитии нэпа сыграло открытие хозяйственного расчета. Хозрасчет открывал путь к созданию рациональной и строгой системы хозяйствования. Такая система способствовала постепенному переходу предприятий к самоокупаемости, самофинансированию и самоуправлению. В условиях нэпа, писал В.И. Ленин, «государственные предприятия переводятся  на  так  называемый  хозяйственный  расчет,  т.е.  по  сути  в  значительной  степени  на  коммерческие  и  капиталистические  начала».    Одновременно указывалось на возможность перехода к денежной форме обмена и необходимость введения платности всех хозяйственных услуг.

Смысл нововведения, следовательно, далеко выходил за пределы ликвидации разверстки - этого стержня политики «военного коммунизма». Экономическая политика стала гарантировать, например, крестьянину свободное развитие хозяйства.

Сущность нэпа была понята не всеми. Неверие в нэп, в его социалистическую направленность прождало споры о путях развития экономики страны, о возможности построения социализма. При самом различном понимании нэпа многие партийные руководители сходились в том, что в конце Гражданской войны в Советской России сохранились два основных класса – рабочие и крестьяне, а в начале 20-х годов, после введения нэпа, появилась и новая буржуазия, носительница реставраторских тенденций. Широкое поле деятельности для нэпманской буржуазии составили отрасли, обслуживающие важнейшие потребительские интересы города и деревни.

В.И. Ленин понимал неизбежные противоречия, опасности развития на пути нэпа. Он считал необходимым укрепление Советского государства для обеспечения победы над капитализмом, сохранение в руках пролетарского государства «командных высот» в экономике. Перед частным капиталом были поставлены жесткие рамки в виде монополии внешней торговли, сохранения оптовой торговли в руках государства, права заготовки и реализации ряда важнейших продуктов – хлеба, металла, текстиля и др. 

IV. НЭП в промышленности и торговле.

В декрете ВЦИК и Совнаркома от 1923 г. было записано следующее: «тресты - государственные промышленные предприятия, которым государство предоставляет самостоятельность в производстве своих операций, согласно утвержденному для каждого из них уставу, и которые действуют на началах коммерческого расчета с целью извлечения прибыли». 

Не менее 20% прибыли тресты должны  были направлять на формирование резервного капитала до достижения им величины, равной половине уставного капитала (вскоре этот норматив снизили до 10% прибыли до тех пор, пока он не достигал 1/3 первоначального капитала). А резервный капитал использовался для финансирования расширения производства и возмещения убытков хозяйственной деятельности. От размеров прибыли зависели премии, получаемые членами правления и рабочими треста. 

Стали возникать синдикаты - добровольные объединения трестов на началах кооперации, занимавшиеся сбытом, снабжением, кредитованием, внешнеторговыми операциями. К концу 1922 года 80% трестированной промышленности было синдицировано, а к началу 1928 года всего насчитывалось 23 синдиката, которые действовали почти во всех отраслях промышленности, сосредоточив в своих руках основную часть оптовой торговли. Правление синдикатов избиралось на собрании представителей трестов, причем каждый трест мог передать по своему усмотрению большую или меньшую часть своего снабжения и сбыта в ведение синдиката.

В августе – сентябре 1921 года был принят ряд других декретов, расширявших свободу маневра государственных предприятий; начал осуществляться курс на отказ от принудительного привлечения рабочей силы и переход к добровольному найму. Для углубления этих реформ 5 июля 1921 года постановлением СНК был установлен порядок аренды предприятий.

В принятых к началу 1922 года декретах и постановлениях был зафиксирован отказ от всех характерных черт политики «военного коммунизма». Активно заработал Госбанк. Стали создаваться товарные биржи. С переходом к нэпу начала возрождаться разветвленная система самодеятельных хозяйственных организаций, сельскохозяйственной, кредитной и других видов кооперации.

В годы НЭПа были разработаны целый ряд кодексов: Гражданский, Земельный, Трудовой, Уголовный и др. Гражданский кодекс давал право любому гражданину, достигшему 16 лет, получить лицензию на торговлю в лавках, общественных местах, на рынках или базарах любыми предметами или продуктами, на открытие предприятий бытового обслуживания, магазинов, кафе, ресторанов и т.п., на аренду зданий и помещений, производственного оборудования, средств транспорта. Главным условием владения лицензией была своевременная уплата налогов, предоставление по первому требованию властей всех счетов и отчетной документации, неучастие в противозаконных финансовых, торговых и прочих операциях. Аналогичные права и обязанности устанавливались для кооперативных организаций.

Важным фактором в развитии промышленности в период нэпа было оживление капитализма. Наряду с развитием  государственного капитализма создавались смешанные общества, разрешалась сдача в аренду частному капиталу мелких предприятий, а также привлечение иностранного капитала. 

Если государство в 20-е годы сохраняло господствующие позиции в сфере оптовой торговли (на его долю приходилось 70-80 % оборота), то в области оптово-розничной торговли частному капиталу принадлежало не менее половины объема купли-продажи. В розничной же торговле частный капитал контролировал в 1923г. 83% общего объема деятельности.

Один из авторов новой экономической политики и наиболее последовательный ее сторонник А.И. Рыков подчеркивал, что «в области торговли частный капитал может сыграть большую и полезную роль и сделать невозможным повторение кризисов сбыта».

В это время происходит возрождение значения ярмарок. Так, товарооборот Нижегородской ярмарки в 1923 году достиг 75% уровня 1917-го и 50% -1913 года.

Исключительно важным элементом нэпа была стабилизация советского рубля. В октябре 1922 года 100 000 руб. равнялись одной довоенной копейке. Взамен обесценившихся и фактически уже отвергнутых оборотом совзнаков в 1922 году был начат выпуск новой денежной единицы - червонцев, имевших золотое содержание и курс в золоте (1 червонец = 10 дореволюционным золотым рублям = 7.74 г. чистого золота). В 1924 году быстро вытеснявшиеся червонцами совзнаки вообще прекратили печатать и изъяли из обращения; в том же году был сбалансирован бюджет и запрещено использование денежной эмиссии для покрытия расходов государства; были выпущены новые казначейские билеты - рубли (10 рублей = 1 червонцу). На валютном рынке как внутри страны, так и за рубежом червонцы свободно обменивались на золото и  основные   иностранные   валюты  по  довоенному  курсу  царского  рубля (1 американский доллар = 1.94 рубля).

Возродилась кредитная система. В 1921 году был воссоздан Госбанк, начавший кредитование промышленности и торговли на коммерческой основе. В 1922 - 1925 годах был создан целый ряд специализированных банков: акционерные, в которых пайщиками были Госбанк, синдикаты, кооперативы, частные лица и даже одно время иностранцы,  для кредитования отдельных отраслей хозяйства и районов страны; кооперативные - для кредитования потребительской кооперации; организованные на паях общества сельскохозяйственного кредита, замыкавшиеся на республиканские и центральный сельскохозяйственные банки; общества взаимного кредита - для кредитования частной промышленности и торговли; сберегательные кассы - для мобилизации денежных накоплений населения. На 1 октября 1923 года в стране действовало 17 самостоятельных банков, а доля Госбанка в общих кредитных вложениях всей банковской системы составляла 2/3. К 1 октября 1926 года число банков возросло до 61, а доля Госбанка в кредитовании народного хозяйства снизилась до 48%.

Экономический механизм в период нэпа базировался на рыночных принципах. Товарно-денежные отношения, которые ранее пытались изгнать из производства и обмена, в 20-е годы проникли во все поры хозяйственного организма, стали главными связующим звеном между его отдельными частями.

Всего за 5 лет, с 1921 по 1926 годы, индекс промышленного производства увеличился более чем в 3 раза; сельскохозяйственное производство возросло в 2 раза и превысило на 18% уровень 1913 года. Но и после завершения восстановительного периода рост экономики продолжался быстрыми темпами: в 1927-м, 1928 годах прирост промышленного производства составил 13 и 19% соответственно. В целом же за период с 1921 по 1928 годы среднегодовой темп прироста национального дохода составил 18%.

К исходу первого десятилетия Советской власти страна оказалась на той же начальной стадии индустриального преобразования, которого Россия достигла накануне Первой мировой войны и революции.

В стране, где проживало 160 млн. человек, в конце 20-х годов производилось ежегодно 3-4 млн. т чугуна, 4-5 млн. т стали, 35-40 млн. т угля, 5-6 млрд. кВт/ч электроэнергии, т.е. в 2-3 раза меньше, чем в Германии, Англии, Франции (странах с населением 40-60 млн. человек), и во много раз меньше, чем в США. Уровень производства на душу населения был меньше, чем в индустриально развитых странах в 5-10 раз и более. Многие сложные промышленные изделия у нас вообще не производились. Поэтому важнейшей задачей в эти годы стала задача развития тяжелой промышленности, которая нуждалась в государственных субсидиях.

Уже в 1922 – 1923 годах государство вложило только в производство металла свыше 32 млн. золотых рублей, почти столько же было выделено на электростроительство, около 52 млн. – на развитие угольной и нефтяной промышленности. Однако по масштабам и темпам восстановления впереди шла деревня. Кустарно-ремесленное производство росло также быстрее, чем крупная промышленность.

Вопрос о развитии промышленности был обсужден на XII съезде партии, состоявшемся в апреле 1923 года. Докладчиком выступил Л.Д. Троцкий, который призывал к хозяйственному наступлению, обеспечивающему приоритет государственной промышленности над сельским хозяйством. Однако съезд отверг такую позицию, отметив в своем решении первостепенное значение сельского хозяйства в экономике страны на данном этапе ее развития.

Составной частью НЭП было возрождение биржевого дела. Реализация готовой продукции, закупка сырья, материалов, оборудования производилась на полноценном рынке, по каналам оптовой торговли. Возникла широкая сеть товарных бирж, ярмарок, торговых предприятий. Как утверждали специалисты, биржи в условиях многоукладной экономики стимулировали торговый оборот, способствовали его дисциплинированию путем установления равновесных цен. Сначала были восстановлены товарные биржи, и они получили наибольшее развитие. Постановлением СНК от 20 октября 1922 года для совершения операций с ценными бумагами были организованы фондовые биржи. 

На первое октября 1926 года в стране функционировало 114 бирж. Их членами были 8 514 торгово-промышленных предприятий и частных лиц, 67% приходилось на государственные и кооперативные организации, 33% на частных предпринимателей.

Биржи стали важными центрами коммерческой инициативы, хотя их операции в основном были связаны с движением реального капитала, а организация свободных торгов только начиналась. Осуществление НЭП привело к подъему производительных сил страны и улучшению положения рабочих, крестьян и представителей всех других слоев тогдашнего российского общества.

В промышленности и других отраслях была восстановлена денежная оплата труда, введены тарифы зарплаты, исключающие уравниловку, и сняты ограничения для увеличения заработков при росте выработки. Были ликвидированы трудовые армии, отменены обязательная трудовая повинность и основные ограничения на перемену работы. Организация труда строилась на принципах материального стимулирования, пришедших на смену внеэкономическому принуждению «военного коммунизма». Абсолютная численность безработных, зарегистрированных биржами труда, в период нэпа возросла (с 1.2 млн. человек в начале 1924 года до 1.7 млн. человек в начале 1929 года), но расширение рынка труда было еще более значительным (численность рабочих и служащих во всех отраслях народного хозяйства увеличилась с 5.8 млн. человек в 1924 году до 12.4 млн. в 1929 году), так что фактически уровень безработицы снизился.

В промышленности и торговле возник частный сектор: некоторые государственные предприятия были денационализированы, другие - сданы в аренду; было разрешено создание собственных промышленных предприятий частным лицам с числом занятых не более 20 человек (позднее этот «потолок» был поднят). Среди арендованных частниками фабрик были и такие, которые насчитывали 200-300 человек, а в целом на долю частного сектора в период нэпа приходилось от 1/5 до 1/4 промышленной продукции, 40-80% розничной торговли и небольшая часть оптовой торговли.

Ряд предприятий был сдан в аренду иностранным фирмам в форме концессий. В 1926-27 годах насчитывалось 117 действующих соглашений такого рода. Они охватывали предприятия, на которых работали 18 тыс. человек и выпускалось чуть более 1% промышленной продукции. В некоторых отраслях, однако, удельный вес концессионных предприятий и смешанных акционерных обществ, в которых иностранцы владели частью пая, был значителен: в добыче свинца и серебра - 60%; марганцевой руды - 85%; золота - 30%;  в производстве одежды и предметов туалета - 22%.

Помимо капитала в СССР направлялся поток рабочих-эмигрантов со всего мира. В 1922 году американским профсоюзом швейников и Советским правительством была создана Русско-американская индустриальная корпорация (РАИК), которой были переданы шесть текстильных и швейных фабрик в Петрограде, четыре - в Москве.

Совершенно новыми оказались в условиях нэпа и экономические функции государства; коренным образом изменились цели, принципы и методы правительственной экономической политики. Если ранее центр прямо устанавливал в приказном порядке натуральные, технологические пропорции воспроизводства, то теперь он перешел к регулированию цен, пытаясь косвенными, экономическими методами обеспечить сбалансированный рост.

Государство оказывало нажим на производителей, заставляло их изыскивать внутренние резервы увеличения прибыли, мобилизовывать усилия на повышение эффективности производства, которое только и могло теперь обеспечить рост прибыли.

Несмотря на частые кризисные явления, промышленное производство развивалось довольно динамично. К 1928 году страна по основным экономическим показателям, в том числе и по национальному доходу, достигла довоенного уровня. Это создало условия для некоторого улучшения материального положения рабочих, крестьян, служащих. Реальная заработная плата рабочих к 1925 – 1926 годам в среднем составляла 93,7% их довоенного заработка. Продолжительность рабочего дня равнялась 7 часам при 6-дневной рабочей неделе.

И все же в целом ощущалась резкая нехватка промышленных товаров, что приводило к увеличению цен, а это, в свою очередь, тормозило рост жизненного уровня всех категорий населения. Широкая кампания по снижению цен была начата правительством еще в конце 1923 года, но действительно всеобъемлющее регулирование ценовых пропорций началось в 1924 году, когда обращение полностью перешло на устойчивую червонную валюту, а функции Комиссии внутренней торговли были переданы Наркомату внутренней торговли с широкими правами в сфере нормирования цен. Принятые тогда меры оказались успешными: оптовые цены на промышленные товары снизились с октября 1923 года по 1 мая 1924 года на 26% и продолжали снижаться далее.

Весь последующий период до конца нэпа вопрос о ценах продолжал оставаться стержнем государственной экономической политики: повышение их трестами и синдикатами грозило повторением кризиса сбыта, тогда как их понижение сверх меры при существовании наряду с государственным частного сектора неизбежно вело к обогащению частника за счет государственной промышленности, к перекачке ресурсов государственных предприятий в частную промышленность и торговлю. Частный рынок, где цены не нормировались, а устанавливались в результате свободной игры спроса и предложения, служил чутким барометром, стрелка которого, как только государство допускало просчеты в политике ценообразования, сразу же указывала на непогоду.

Но регулирование цен проводилось бюрократическим аппаратом, который не контролировался в достаточной степени низами, непосредственными производителями. Отсутствие демократизма в процессе принятия решений, касающихся ценообразования, стало, «ахиллесовой пятой» рыночной социалистической экономики и сыграло роковую роль в судьбе нэпа.

Серьезной проблемой была безработица. Жилищный вопрос, несмотря на проводимые «уплотнения буржуазии», не только не был решен, но еще больше обострился. Настоящим бедствием для страны было аграрное перенаселение: в деревне существовала многомиллионная масса «лишнего» населения, с трудом сводившего концы с концами. Огромное количество таких людей устремлялось в города, пополняя и без того плотные ряды городских безработных. Все эти серьезные проблемы свидетельствовали о необходимости корректировки нэповского курса.

V. НЭП в сельском хозяйстве.

Декретом ВЦИК «О замене продовольственной и сырьевой разверстки натуральным налогом» была изменена  сама форма государственной заготовки продовольствия. Продналог устанавливался как долевое отчисление от произведенной продукции, при этом учитывался объем урожая, имущественное положение той или иной семьи, число членов семьи и прочие факторы. Таким образом, государство во главу угла ставило вопрос не о собственной потребности в продовольствии, а о возможности крестьян дать его.

Первоначальная величина продналога была установлена на уровне 20% от чистого урожая крестьянского хозяйства, в дальнейшем ставки продналога были снижены до 10% от урожая. Начиная с 1923/1924 хозяйственного года был введен единый сельскохозяйственный налог, заменивший различные натуральные налоги. Этот налог взимался частично продукцией, а частично – деньгами. После проведения денежной реформы налог принял исключительно денежную форму. В среднем размер продналога был в два раза меньше, чем размер продразверстки. Основная тяжесть продналога была возложена на зажиточное крестьянство.

В губерниях, выполнивших план заготовок, отменялась государственная хлебная монополия и разрешалась свободная торговля хлебом и всеми другими сельскохозяйственными продуктами. Продукцию, оставшуюся после уплаты налога в хозяйстве, можно было продавать государству или на рынке по свободным ценам, что, в свою очередь, заметно стимулировало развитие производства в крестьянских хозяйствах. Была разрешена аренда земли и наем работников, однако на это существовали достаточно жесткие ограничения. В результате этих мер уже в 1925 году общие посевные площади страны достигли довоенного уровня, увеличивалось производство продукции земледелия и животноводства.

В статье «О продовольственном налоге» В.И. Ленин, призывая идти на выучку к капиталистам, называл основные формы реализации новой экономической политики: аренда, кооперация, концессия, торговля. Троцкий об этом пишет, что необходимость восстановления рынка Ленин мотивировал наличием миллионов изолированных крестьянских хозяйств, которые иначе, как через торговлю, не привыкли определять свои отношения с внешним миром. Торговый оборот должен был установить «смычку» между крестьянином и национализированной промышленностью. Теоретическая формула смычки очень проста: промышленность должна доставлять деревне необходимые товары по таким ценам, чтобы государство могло отказаться от принудительного изъятия продуктов крестьянского труда.

К середине 1923 года сельское хозяйство было восстановлено по отношению к довоенному уровню на 70%, а крупная промышленность – всего лишь на 39%. Столь большое несоответствие в темпах восстановления вело, с одной стороны, к удорожанию изделий фабрично-заводского производства, а с другой – к удешевлению сельскохозяйственной продукции. Покупательная способность крестьян снизилась. Достаточно привести только один пример. Если в 1913 году крестьянин мог за один пуд ржи приобрести около 6 аршин ситца, то в 1923 году – только 1,5 аршина, т.е. почти в 4 раза меньше. Примерно втрое меньше крестьянин мог приобрести сахара.

Осенью 1923 года в стране разразился так называемый «кризис  сбыта», когда был собран хороший урожай, но крестьяне не торопились сдавать хлеб по низким ценам, поскольку они не компенсировали  затраты на производство. Крестьяне не могли купить необходимые промышленные товары, которыми были забиты все склады и магазины. Деревня стала задерживать сдачу хлеба по продналогу, кое-где по стране прокатились массовые крестьянские восстания, которые были подавлены.  Государство снова стояло перед необходимостью пойти на уступки сельскохозяйственным производителям. В 1924/1925 хозяйственном  году произошли некоторые изменения в ценовой политике, была разрешена аренда земли и использование наемного труда. Был осуществлен переход к денежному налогообложению крестьянства, что дало им  больше свободы в развитии своих хозяйств. Тем не менее, обстановка в деревне оставалась напряженной. Дело  в том, что правительство осуществляло четкую социально ориентированную политику в аграрном секторе, поддерживая экономически беспомощные бедняцко-середняцкие хозяйства, создавая так называемый  «культ бедноты». Так, беднякам предоставлялись льготные кредиты, отменялись или снижались налоги, их снабжали семенами, рабочим скотом, сельскохозяйственным инвентарем, но, как правило, все это мало помогало таким хозяйствам. Зачастую и семенное зерно, и скот использовались ими в качестве дополнительного продовольствия. В то же время, правительство всемерно сдерживало развитие хозяйств зажиточных крестьян - кулаков, чей удельный вес составлял примерно 5% всего сельского населения. По отношению к этим хозяйствам постоянно проводились уравнительные переделы земли, изъятие земельных излишков, что влекло за собой дробление крестьянских дворов, снижение их мощности и урожайности. Слабеющие крестьянские хозяйства не могли эффективно использовать появляющуюся новую технику. В 1926 году 40% пахотных орудий по-прежнему составляли деревянные сохи, а треть хозяйств не имела даже лошадей, поэтому уровень урожайности был одним и самых низких в Европе. Аренда земли, на которую зажиточные крестьяне возлагали определенные надежды,  была сопряжена с большими ограничениями. Фактически запрещалось образование хуторских хозяйств. 

В декабре 1927 года состоялся XV съезд ВКП(б), который вошел в историческую литературу как съезд, провозгласивший «курс на коллективизацию». В действительности же на съезде речь шла о развитии всех форм кооперации, о том, что перспективная задача постепенного перехода к коллективной обработке земли будет осуществляться «на основе новой техники (электрификации и т.д.)»,  а  не  наоборот:  к машинизации на основе коллективизации. Ни сроков, ни способов кооперирования крестьянских хозяйств съезд не устанавливал.

В стране начала складываться крепкая система сельскохозяйственной кооперации, в 1927 году она объединяла уже треть крестьянских хозяйств. Рядом с ней действовала потребительская и растущая кустарно-промысловая кооперация. Вместе они охватывали свыше двух третей товарооборота между городом и деревней, обеспечивая тем самым прочную экономическую связь между крестьянским хозяйством и промышленностью.

В 1925 – 1929 годах производство зерна колебалось на уровне чуть выше довоенного. Поголовье скота увеличилось примерно на 5% в год.

В то же время хлебозаготовительный кризис зимы 1927 – 1928 годов создал реальную угрозу планам промышленного строительства, осложнил общую экономическую ситуацию в стране. Этот кризис во многом по своему происхождению, характеру и масштабам был аналогичным кризису 1925 – 1926 годов, но практические выводы оказались совершенно иными.

По отношению к «держателям хлеба», прежде всего к кулацким и вообще зажиточным хозяйствам, были применены «чрезвычайные» меры, что по существу вело к свертыванию нэпа в отношениях между городом и деревней.

В январе 1928 года Сталин предложил для стабилизации хлебозаготовок развернуть строительство колхозов и совхозов. Сталин и его сторонники увидели то звено социально-экономической структуры деревни, которое позволяло бы осуществить перераспределение средств и снабжать город хлебом. В ноябре 1929 года партийно-государственными органами принимается решение о форсировании процессов коллективизации.

В 1929 году на Украине и в РСФСР узакониваются чрезвычайные меры по ограничению свободной продажи хлеба, устанавливается первоочередная продажа зерна по государственным обязательствам. Уже со второй половины 1929 года начинается частичная экспроприация кулачества. Ограничиваются, а земельные общества, все права и обязанности которых передаются сельсоветам.

VI. Политика и культура в годы НЭПа.

Проявляя определенную гибкость в хозяйственной политике, большевики не знали сомнений и колебаний в реализации второго «урока Кронштадта», призванного укрепить контроль правящей партии над политической и духовной жизнью общества.

Важнейшим инструментом в руках большевиков были здесь органы ВЧК (с 1922 года - ГПУ). Этот аппарат не просто сохранялся в том виде, как он существовал в эпоху гражданской войны, но и бурно развивался, окруженный особой заботой власть имущих, все плотнее охватывал государственные, партийные хозяйственные, военные и прочие общественные институты.

Основной удар наносился по все еще сохранявшимся структурам оппозиционных политических сил. В 1922 году закрываются легально издававшиеся газеты и журналы левых социалистических партий и течений. Вскоре и сами эти небольшие и маловлиятельные политические образования прекращают под прямым воздействием ГПУ свое существование. В середине 20-х годов ликвидируются также последние подпольные группы правых эсеров и меньшевиков.

Через разветвленную систему секретных сотрудников ВЧК - ГПУ был налажен контроль над политическими настроениями государственных служащих, интеллигенции, рабочих и крестьян Особое внимание обращалось на кулаков и городских частных предпринимателей, которые с развертыванием нэпа и собственным хозяйственным укреплением стремились обеспечить политические гарантии своих экономических интересов.

С октября 1917 г. новая власть стремилась подчинить себе авторитетную в народе русскую православную церковь и последовательно, невзирая ни на что, продвигалась к поставленной цели. При этом широко использовалась политика не только «кнута» (в частности, конфискация в 1922 году под предлогом  борьбы  с  голодом  ценностей  церкви), но и «пряника» - в виде материальной  и  моральной  поддержки  так  называемого  «обновленчества»  и  подобных ему движений, подрывающих внутрицерковное единство. Под мощным давлением власти православные иерархи вынуждены были шаг за шагом сдавать свои антибольшевистские позиции.

Не были обойдены  вниманием властей и массовые общественные организации, прежде всего профессиональные союзы.

Схоже процессы протекали и в сфере культуры. По мере развертывания там большевистских преобразований (они получили название «культурной революции») усиливалась идеологизация культуры. Система образования, общественные науки, литература, искусство, театр превращались в инструменты «воспитательного» воздействия Советской власти на массы. Образование становится бесплатным, рабочие и крестьяне получают значительные преимущества при поступлении в учебные заведения, включая  университеты.

На первый план в «культурной» политике большевиков сразу же выдвинулась проблема российской интеллигенции - малочисленной (около 2,2% населения), но особо значимой общественной группы, главной носительницы знаний и национальных культурных традиций.

В своей массе интеллигенция крайне настороженно отнеслась к Революции 1917 года. Власти, стремясь вовлечь старую интеллигенцию в активную трудовую деятельность, в первые послевоенные годы поддерживали ее. Специалистам в разных областях знаний (кроме, пожалуй, гуманитарных) обеспечивались более сносные по сравнению с  основной массой населения условия жизни и работы. Особенно это касалось тех, кто так или иначе был связан с укреплением научного, экономического и оборонного потенциала государства.

В то же время  всячески ограничивались возможности интеллигенции участвовать в политической жизни, влиять на массовое общественное сознание. В 1921 году упраздняется автономия высших учебных заведений. Они были  поставлены  под  бдительный  надзор  партийных и государственных органов. Профессора и преподаватели, не разделявшие коммунистических убеждений, увольнялись. К середине 20-х годов прекращается деятельность практически всех частных книгоиздательств, возникших при переходе к нэпу, закрываются независимые научные и литературно-художественные журналы.

Едва укрепившись у власти, большевистская партия  берет курс на формирование собственной, социалистической интеллигенции, преданной режиму и верно ему служащей. Открываются новые университеты и институты. При высших учебных заведениях создаются первые рабочие факультеты (рабфаки). Для подготовки «идеологических кадров» была развернута сеть специальных научных и учебных заведений в центре и на местах.

Коренной реформе подверглась и система школьного образования. Новая советская школа - в соответствии с особым «Положением» о ней, разработанном в 1918 году, создавалась как единая, общедоступная, ведущая обучение на родном языке. Она включала в себя две ступени (1-ая - пять лет, 2-ая - четыре года) и обеспечивала непрерывность образования, начиная с дошкольных учреждений и кончая вузами.

В 1923 году учреждается добровольное общество «Долой неграмотность» во главе с председателем ВЦИК М.И. Калининым. Его активисты открыли тысячи пунктов, кружков, изб-читален, где обучались взрослые и дети. К концу 20-х годов около 40% населения умели читать и писать (против 27% в 1913 году), а десятилетие спустя этот показатель равнялся 80%.

Литературно-художественная жизнь Советской России в первые  послереволюционные годы отличалась многоцветием, обилием различных творческих группировок и течений. Только в Москве их насчитывалось свыше 30. Продолжали публиковать свои произведения писатели и поэты «серебряного века» русской литературы (А.А. Ахматова, А. Белый и др.). Устраивали выставки картин последователи «Мира искусства», «Бубнового валета», «Голубой розы»  и  других  дореволюционных  объединений  художников.  Большую активность  проявляли  представители  левомодернистских  течений - футуризма, имажинизма, супрематизма, кубизма, конструктивизма - в поэзии, живописи, театре, архитектуре (В.Э. Мейерхольд, К.С. Мельников и др.).

Но и в этой области правящая партия постепенно наводит «революционный порядок». На первый план, подминая все под себя, начинают выходить объединения коммунистической ориентации (Российская ассоциация пролетарских писателей, Левый фронт искусств, редколлегия и авторский актив журнала «На посту» и т.п.). Они рьяно пытались внести «классовую борьбу» в художественное творчество, травили в печати беспартийных писателей и других деятелей культуры как «попутчиков» и «внутренних эмигрантов».

VII. Социальные противоречия НЭПа.

Введение нэпа вызвало изменение социальной структуры и образа жизни людей.

Наиболее колоритной фигурой того времени была новая советская буржуазия – «нэпманы», «совбуры». Эти люди в значительной степени определяли лицо своей эпохи, но они находились как бы за пределами советского общества: были лишены избирательных прав, не могли быть членами профсоюза.

Предприниматели остро чувствовали временность, непрочность своего положения. Поэтому в частную деятельность хлынули прежде всего различного рода авантюристы, спекулянты, стремившиеся как можно быстрее сорвать куш, израсходовать его, пожить в свое удовольствие. Естественно, что ни о каких долговременных вложениях капиталов, расширения сферы деятельности и выпуска товаров в подобной атмосфере не могло быть и речи. Поэтому доля частной промышленности в общем объеме промышленного производства была невысока. Частные капиталы устремились прежде всего в торговлю. И если оптовая торговля контролировалась в основном государством, то в розничной безраздельно господствовал частник.

Значительные изменения произошли в традиционных слоях населения. В период Гражданской войны была полностью уничтожена и без того немногочисленная русская буржуазия, а также помещики. Серьезный урон понесла интеллигенция. В то же время из гражданской войны и сопутствующей ей разрухи вышел «пролетариат, ослабленный и до известной степени деклассированный разрушением его жизненной основы – крупной машинной промышленности», как констатировал В.И. Ленин. В 1920 году, по официальным данным, в России насчитывалось 1,7 млн. промышленных рабочих, причем кадровые рабочие составляли не более 40%, т.е. около 700 тыс. человек. Но уже к 1928 году общая численность рабочего класса увеличилась в пять раз. Основную массу рабочего пополнения составляла сельская молодежь. Перебираясь в город, она изменяла свой социальный статус, что рождало сложную гамму настроений. С одной стороны, это было растущее ожидание лучших перемен, что вкупе с крестьянской психологией превращало ее в послушную и доверчивую по отношению к государству массу населения. С другой стороны, попранные нэпом уравнительные настроения делали ее яростными противниками тех, кто смог приспособиться к изменившейся ситуации, обеспечить себе высокий материальный достаток.

Изменения произошли и в крестьянской среде. Передел земли, а так же политика сдерживания (при помощи налогов) роста зажиточных хозяйств и государственная поддержка малоимущих привели к осереднячиванию деревни. Середняки же являются наиболее стойкими приверженцами традиционных порядков в хозяйственной жизни, культуре и быте. Подобная среда малопригодна для революционных преобразований. Поэтому в первые годы нэпа Ленин делал ставку на поголовную кооперацию крестьян, подчеркивая при этом, что данный процесс должен носить добровольный характер. Он считал кооперацию шагом крестьян к социализму.

В то же время крестьяне выражали недовольство политическими ограничениями для жителей села. Получив от нэпа значительные экономические послабления, они были не прочь получить право отстаивать свои интересы при помощи собственных политических организаций.

Еще одной «гримасой» нэпа было непомерное увеличение чиновничье-бюрократического аппарата. Этому способствовало не только активное вмешательство государства в сферу производства и распределения, но и низкая квалификация кадров, которая вынуждена иметь на одном участке работы нескольких человек. В 1917 году в учреждениях работало около 1 млн. чиновников, в 1921 году – 2,5 млн.

VIII. Экономические противоречия НЭПа.

Значительные темпы экономического роста в период нэпа во многом объяснялось «восстановительным эффектом»: в промышленности – введением в эксплуатацию уже имевшегося оборудования, которое не использовалось, так как население было занято войнами и революциями; в сельском хозяйстве – восстановлением заброшенных пахотных земель. Когда в конце 20-х годов эти резервы иссякли, стране понадобились огромные капиталовложения для реконструкции старых заводов и создания новых отраслей промышленности.

Пойти проторенным российским путем привлечения иностранных инвестиций большевики не смогли, хотя и пытались. Само нахождение их у власти делало этот путь бесперспективным для многих потенциальных инвесторов. Иностранные предприниматели не хотели рисковать своими капиталами. Они уже были научены опытом безвозмездной национализации иностранной собственности, проведенной большевиками сразу после Октябрьской революции.

Последние надежды на то, что «заграница нам поможет», рухнули в 1929 году, когда на Западе разразился масштабный экономический кризис.

Внутренние резервы тоже были минимальны. Частный капитал, как известно, не допускался в крупную и в значительной степени даже в среднюю промышленность; в стране существовала драконовская система налогообложения; отсутствие юридических гарантий заставляло население скрывать свои накопления, держать их не в сберегательных кассах и ценных государственных бумагах, а в тайниках и кубышках, пускать на спекуляцию.

В таких условиях частный капитал не мог достаточно быстро модернизировать отсталую российскую экономику. Государственный же сектор, хотя и считался приоритетным, был малорентабельным. В 1928 году прибыльность промышленного производства была меньше, чем до войны, на 20%, железнодорожного транспорта – в 4 раза. нельзя было рассчитывать и на сельское хозяйство, некогда экспортировавшее свою продукцию во многие страны.  Одним из результатов нэпа было дробления крестьянских хозяйств, осереднячивание деревни, что приводило к уменьшению производства товарной продукции. Середняк производил продукты прежде всего для собственного потребления и почти не был связан с рынком.

Снижение объема экспорта сельскохозяйственной продукции вело к сокращению импорта оборудования, столь необходимого для модернизации страны, не говоря уже об импорте товаров широкого потребления. В 1928 году импорт оборудования был вдвое меньше, чем в дореволюционной России.

Сельскохозяйственные проблемы усугублялись растущим промтоварным голодом. У крестьян пропадал стимул к расширению товарного производства: зачем напрягаться, если на вырученные деньги нечего купить?

Становилось ясно, что требуется немедленная корректировка экономической политики.

Таким образом, после военно-коммунистических экспериментов Россия вернулась на путь рыночной экономики. Народное хозяйство страны стало быстро восстанавливаться.

Заключение.

До сих пор у нас многие считают (и считают ошибочно), что нэп был главным образом только отступлением, вынужденным отходом от социалистических принципов хозяйственной организации, только своего рода маневром, призванным дать возможность реорганизовать боевые порядки, подтянуть тылы, восстановить хозяйство и затем снова рвануться в наступление. Да, в новой экономической политике действительно были элементы временного отступления, касавшиеся преимущественно масштабов частнокапиталистического  предпринимательства в городах. Да, частные фабрики и торговые фирмы, в которых используется наемный труд, но все решения принимаются одним собственником (или группой акционеров, владеющих контрольным пакетом акций),    это не социализм, хотя, кстати сказать, их существование в известных пределах при социализме вполне допустимо. Не были, со строго идеологической точки зрения, социалистическими и мелкие крестьянские хозяйства, и мелкие предприниматели в городах, хотя они-то уж определенно не противопоказаны социализму, ибо по природе своей не являются капиталистическими и могли безболезненно, без всякого насилия врастать в социализм через добровольную кооперацию. 

В.И. Ленин не раз называл нэп отступлением по отношению к периоду «военного коммунизма», но он не считал, что это отступление по всем направлениям и во всех сферах. Уже после перехода к нэпу Ленин неоднократно подчеркивал вынужденный чрезвычайный характер политики «военного коммунизма», которая не была и не могла быть политикой, отвечающей хозяйственным задачам пролетариата. «В условиях неслыханных экономических трудностей, - писал В.И. Ленин, - нам пришлось проделать войну с неприятелем, превышающим наши силы в сто раз; понятно, что пришлось при этом идти далеко в области экстренных коммунистических мер, дальше, чем нужно; нас к этому заставляли».

Называя нэп отступлением, В.И. Ленин имел в виду прежде всего и главным образом масштабы частного предпринимательства; он никогда и нигде не относил термин «отступление» на счет трестов или кооперации. Напротив, если в более ранних работах Ленин и характеризовал социализм как общество с нетоварной организацией, то после перехода к нэпу он уже явно рассматривает хозрасчетные тресты, связанные между собой через рынок, как социалистическую, а не переходную к социализму форму хозяйствования.

Самым важным итогом нэпа стало то, что впечатляющие хозяйственные успехи были достигнуты на основе принципиально новых, неизвестных дотоле истории общественных отношений. В промышленности ключевые позиции занимали государственные тресты, в кредитно-финансовой сфере - государственные и кооперативные  банки, в сельском хозяйстве - мелкие крестьянские хозяйства, охваченные простейшими видами кооперации.

Итак, новая экономическая политика содействовала:

- активному развитию товарно-денежных отношений;

- повышению личной заинтересованности производителей в результате своего труда;

- поиску новых форм изучения и удовлетворения рыночного спроса на товары;

- ускорению процесса кооперации на селе;

- активизации трестирования предприятий и созданию производственных объединений как более рентабельных форм управления;

- ускорению развития производительных сил на основе достижений науки и техники.

Список литературы

1. «История России» А.А. Данилов, «Просвещение», Москва, 2003.

2. «История России», Ш.М. Мунчаев, В.М. Устинов, учебник для вузов,   «Норма», Москва, 2004.

3. «История советского государства», Н. Верт,  «Весь Мир», Москва, 1998

4. «Экономическая история России», Т. М. Тимошина, «Филинъ», 1998