Тема поэта и поэзии в творчестве А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова

Тема поэта и поэзии в творчестве А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова

Автор: Лермонтов М.Ю.

А. С. Пушкин и М. Ю. Лермонтов внесли значительный вклад в отечественную литературу, положили начало развитию новых традиций в русской словесности. 

Пушкин и Лермонтов — почти современники. Но формирование пушкинской поэзии происходило в момент подъема общественного самосознания после победы в войне 1812 года. Лермонтов же начал писать после разгрома декабристов, в 30-е годы. “Ничто не может с большей наглядностью свидетельствовать о перемене, происшедшей в умах с 1825 года, чем сравнение Пушкина с Лермонтовым”, — писал А. И. Герцен. Поэтому у двух великих поэтов, живших в разные исторические эпохи, были свои особенности в постановке жизненных вопросов, в том числе и проблемы назначения поэта и поэзии. 

В своих ранних стихотворениях, написанных до декабристского восстания (“Лицинию”, “Вольность”, “Андрей Шенье”), Пушкин видит назначение поэта как вдохновителя идей “вольности святой”, прославляющего “свободу мыслей”, чувств и творчества:

Хочу воспеть Свободу миру, 

На тронах поразить порок.

Но после поражения восстания декабристов Пушкин почувствовал себя одиноким и вместе с тем лично ответственным за судьбу народа и Родины. Он переосмысляет свои воззрения на то, какими особыми свойствами должен обладать поэт, чтобы достойно выполнять свое назначение. В стихотворении “Пророк” показано, как посланник Бога преобразует человека, всю его природу, чтобы сделать из него истинного поэта, пророка:

И он мне грудь рассек мечом, 

И сердце трепетное вынул, 

И угль, пылающий огнем, 

Во грудь отверстую водвинул.

Но этого недостаточно: только пройдя через мучения и страдания, обретя цель, к которой призывает “Бога глас”, человек становится поэтом-пророком и может нести людям свое вещее слово:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли, 

Исполнись волею моей, 

И, обходя моря и земли, 

Глаголом жги сердца людей.

По убеждению Пушкина, душу поэта пробуждает глас Бога, который наполняет ее вдохновением, высокими и благородными чувствами. Только тогда поэт становится несравненно выше обычных людей, он ищет уединения, общения с природой. Об этом Пушкин говорит в стихотворении “Поэт”:

Но лишь божественный глагол 

До слуха чуткого коснется, 

Душа поэта встрепенется, 

Как пробудившийся орел. 

Тоскует он в забавах мира, 

Людской чуждается молвы, 

К ногам народного кумира 

Не клонит гордой головы...

Стихотворения молодого Пушкина пользовались успехом у читателей. Но после восстания 1825 года отношение к творчеству поэта изменилось. Массовому читателю, запуганному жестокой реакцией, пушкинская поэзия стала чуждой и непонятной. Критики ругали каждое новое произведение великого поэта. Пушкин это глубоко переживал. В стихотворении “Эхо” он сравнивает поэта с эхом, которое чутко откликается на все окружающие звуки жизни, но на его голос никто и ничто не отзывается:

Ты внемлешь грохоту громов, 

И гласу бури и волов, 

И крику сельских пастухов — 

И шлешь ответ; 

Тебе же нет отзыва... Таков 

И ты, поэт!

Обида на читателя, чувство непонятости звучит и в стихотворении “Ответ анониму”. Поэта огорчает, что “толпа” видит в нем лишь шута, развлекающего ее:

Холодная толпа взирает на поэта, 

Как на заезжего фигляра...

Но тем не менее Пушкин не призывал поэта порвать с читателем, жить в одиночестве. По убеждению Пушкина, поэт не должен поддаваться соблазну восторженных похвал, изменять своим убеждениям, своему высокому предназначению. Об этом он писал в стихотворении “Поэту”:

Поэт! не дорожи любовию народной. 

Восторженных похвал пройдет минутный шум; 

Услышишь суд глупца и смех толпы холодной: 

Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

Пушкин говорит, что поэт должен идти “дорогою свободной”, бескорыстно трудиться, “усовершенствуя плоды любимых дум”, относиться к своему творчеству самым строгим образом, обнародовать такие произведения, которыми он сам остался бы доволен. И тогда его творчество будет благородным подвигом во имя человечества. 

Пушкин в стихотворении “Поэт и толпа” спорит с реакционными обывателями, критикой, называя их “чернью”. Пушкин обрушивается с упреками на “толпу”, которая понимает “пользу” только как материальную выгоду, не умеет ценить красоту:

Молчи, бессмысленный народ, 

Поденщик, раб нужды, забот! 

Несносен мне твой ропот дерзкий, 

Ты червь земли, не сын небес; 

Тебе бы пользы все — на вес 

Кумир ты ценишь Бельведерский, 

Ты пользы, пользы в нем не зришь. 

Но мрамор сей ведь Бог!..

Пушкин считает, что поэт должен стоять выше такой толпы, что он рожден “для вдохновенья, для звуков сладких и молитв”, а “не для житейского волненья, не для корысти, не для битв”. 

В стихотворении “Я памятник себе воздвиг нерукотворный...”, написанном незадолго до трагической гибели, Пушкин подводит итог своей поэтической деятельности. Он видит свою заслугу перед Россией в том, что его поэзия пробуждала и воспитывала в людях “добрые чувства”, что она всегда была связана с идеалами свободы:

И долго буду тем любезен я народу, 

Что чувства добрые я лирой пробуждал, 

Что в мой жестокий век восславил я свободу 

И милость к падшим призывал.

Великое дело гениального Пушкина продолжал Лермонтов, его достойный преемник. “Пистолетный выстрел, убивший Пушкина, пробудил душу Лермонтова”, — писал А. И. Герцен. 

В один день стихотворение “Смерть Поэта” сделало Лермонтова знаменитым. Разнообразные чувства, отраженные в этом произведении, волновали душу Лермонтова: любовь к Пушкину, восхищение его гениальным даром, глубокая скорбь о его гибели и ненависть к подлым убийцам. Пушкин — это гений (“...угас, как светоч, дивный гений...”), свободолюбивый, смелый и независимый поэт с “гордой головой”, с “сердцем вольным и пламенными страстями”. А погубили его “жадною толпой стоящие у трона надменные потомки известной подлостью прославленных отцов”, которые направляли пистолет Дантеса:

Не вы ль сперва так злобно гнали 

Его свободный, смелый дар 

И для потехи раздували 

Чуть затаившийся пожар? 

Это они таятся “под сенью закона”, перед ними “суд и правда — все молчи”. Но Лермонтов грозит им суровым судом небес и потомков: “Есть грозный судия: он ждет...”. 

В стихотворении “Поэт” Лермонтов ратует за возрождение лучших традиций русской поэзии. Он сравнивает поэзию с кинжалом. Когда-то грозное боевое оружие, верно служившее своему господину на поле битвы, кинжал теперь превратился в золотую игрушку, бесславную и безвредную. С такой судьбой сопоставляет Лермонтов и судьбу поэта в современном ему обществе: 

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт, Свое утратил назначенье, На злато променяв ту власть, которой свет Внимал в немом благоговенье? 

Лермонтов вспоминает прошлое, времена Рылеева и раннего Пушкина, когда поэт был великой силой, которая звала и вдохновляла, указывала цели борьбы:

Твой стих, как божий дух, носился над толпой 

И, отзыв мыслей благородных, 

Звучал, как колокол на башне вечевой 

Во дни торжеств и бед народных.

Такого поэта не видит Лермонтов среди своих современников. Новые поэты разобщены с народом, замкнуты в своих личных переживаниях; они пишут исполненные внешней красивости, бессодержательные стихи. В конце стихотворения Лермонтов призывает современников возродить традиции гражданской поэзии, возвращаясь к пушкинскому образу:

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк"! 

Иль никогда на голос мщенья 

Из золотых ножон не вырвешь свой клинок, 

Покрытый ржавчиной презренья?

Лермонтов пишет стихотворение “Памяти А. И. Одоевского”, узнав о его гибели на Кавказе. Самое ценное для Лермонтова в друге — вера в людей и в будущее. Его судьба как поэта и гражданина трагична:

Из детских рано вырвался одежд 

И сердце бросил в море жизни шумной, 

И свет не пощадил — и Бог не спас!

И все же Одоевский до конца остался настоящим человеком, поэтом, гражданином:

Он сохранил и блеск лазурных глаз, 

И звонкий детский смех, и речь живую, 

И веру гордую в людей и жизнь иную.

Как и Пушкин, Лермонтов обращается в своем стихотворении “Не верь себе” к теме “поэт и толпа”, но с далеко не традиционным подходом. Лермонтов сочувствует “молодому мечтателю”, ценит его способность открывать в своей душе “родник простых и сладких звуков”. Поэт не склонен презрительно отталкиваться от “толпы”, которая предстает здесь не только как безликая масса, но и в скрытых драмах, трагедиях отдельных людей:

А между тем из них едва ли есть один, 

Тяжелой пыткой не измятый, 

До преждевременных добравшийся морщин 

Без преступленья иль утраты!..

“Пророк” завершает тему “поэт и общество”. Лермонтовский поэт, наделенный “всевиденьем пророка”, начинает с того, чем пушкинский заканчивает: он идет к людям, но обречен на одиночество.

Провозглашать я стал любви 

И правды чистые ученья: 

В меня все ближние мои 

Бросали бешено каменья.

Поэт-гражданин вызывает ненависть к себе. Люди относятся к его проповеди любви и правды с озлоблением, они глухи к подлинной поэзии. Это была драма и Грибоедова, и Пушкина, и Лермонтова. 

Пушкин и Лермонтов при всех имеющихся между ними различиями решали вопрос о назначении поэта и его поэзии, исходя из взглядов на поэта как на гражданина, борца за общественное благо, выразителя высоких идеалов и “добрых чувств”.