Иван да Марья

Иван да Марья

Автор: Толстой А.Н.

Десятая неделя после пасхи - купальские дни. 

Солнце самый пуп земли печет, и зацветает дивная Полынь-трава. В озера, на самое зеленое дно, под коряги подводные, под водоросли, глядит огненное солнце. 

Негде упрятаться русалкам-мавкам, и в тихие вечера да в лунные ночи уходят они из вод озерных и хоронятся в деревьях, и зовут их тогда древяницами. 

Это присказка, а сказка вот какая. 

Жили-были брат Иван да сестра Марья в избенке на берегу озера. 

Озеро тихое, а слава о нем дурная: водяной шалит. 

Встанет над озером месяц, начнут булькать да ухать в камышиных заводях, захлопают по воде словно вальками, и выкатит из камышей на дубовой коряге водяной, на голове колпак, тиной обмотан. Увидишь, прячься - под воду утянет. 

Строго брат Иван наказывал сестре Марье: 

- Отлучусь я, так ты после сумерек из хаты - ни ногой, песни не пой над озерной водой, сиди смирно, тихо, как мыши сидят... 

- Слушаю, братец! - говорит Марья. 

Ушел Иван в лес. Скучно стало Марье одной за станком сидеть; облокотилась она и запела: 

Где ты, месяц золотой? 

Ходит месяц над водой, - 

В глыбко озеро взглянул, 

В темных водах утонул... 

Вдруг стукнуло в ставню. 

- Кто тут? 

- Выдь к нам, выдь к нам, - говорят за ставней тонкие голоса. 

Выбежала Марья и ахнула. 

От озера до хаты - хороводы русалочьи. 

Русалки-мавки взялись за руки, кружатся, смеются, играют. 

Всплеснула Марья ладошами. Куда тут! - обступили ее мавки, венок надели... 

- К нам, к нам в хоровод, ты краше всех, будь наша царица. - Взяли Марью за руки и закружились. 

Вдруг из камыша вылезла синяя, раздутая голова в колпаке. 

- Здравствуй, Марья, - захрипел водяной, - давно я тебя поджидал... - И потянулся к ней лапами... 

Поздним утром пришел Иван. Туда, сюда, - нет сестрицы. И видит - на берегу башмаки ее лежат и поясок. 

Сел Иван и заплакал. 

А дни идут, солнце ближе к земле надвигается. 

Наступила купальская неделя. 

"Уйду, - думает Иван, - к чужим людям век доживать, вот только лапти новые справлю". 

Нашел за озером липку, ободрал, сплел лапти и пошел к чужим людям. 

Шел, шел, видит - стоит голая липка, с которой он лыки драл. 

"Ишь ты, назад завернул", - подумал Иван и пошел в другую сторону. 

Кружил по лесу и опять видит голую липку. 

- Наважденье, - испугался Иван, побежал рысью. 

А лапти сами на старое место загибают... 

Рассердился Иван, замахнулся топором и хочет липку рубить. И говорит она человеческим голосом: 

- Не руби меня, милый братец... 

У Ивана и топор вывалился. 

- Сестрица, ты ли? 

- Я, братец; царь водяной меня в жены взял, теперь я древяница, а с весны опять русалкой буду... Когда ты с меня лыки драл, наговаривала я, чтоб не уходил ты отсюда далеко. 

- А нельзя тебе от водяного уйти? 

- Можно, найти нужно Полынь-траву на зыбком месте и мне в лицо бросить. 

И только сказала, подхватили сами лапти, понесли Ивана по лесу. 

Ветер в ушах свистит, летят лапти над землей, поднимаются, и вверх в черную тучу мчится Иван. 

"Не упасть бы", - подумал и зацепился за серую тучу - зыбкое место. 

Пошел по туче - ни куста кругом, ни травинки. 

Вдруг зашевелился под ногами и выскочил из тучевой ямы мужичок с локоток, красная шапочка. 

- Зачем сюда пришел? - заревел мужичок, как бык, откуда голос взялся. 

- Я за Полынь-травою, - поклонился Иван. 

- Дам тебе Полынь-траву, только побори меня цыганской ухваткой. 

Легли они на спины, по одной ноге подняли, зацепились, потянули. 

Силен мужичок с локоток, а Ивану лапти помогают. 

Стал Иван перетягивать. 

- Счастье твое, - рычит мужичок, - быть бы тебе на седьмом небе, много я закинул туда вашего брата. Получай Полынь-траву. - И бросил ему пучок. 

Схватил траву, побежал вниз Иван, а мужичок с локоток как заревет, как загрохочет и язык красный из тучи то метнет, то втянет. 

Добежал до липки Иван и видит - сидит на земле страшный дед, водит усами... 

- Пусти, - кричит Иван, - знаю, кто ты, не хочешь ли этого? - И ткнул водяному в лицо Полынь-травою. 

Вспучился водяной, лопнул и побежал ручьем быстрым в озеро. 

А Иван в липку бросил Полынь-траву, вышла из липки сестрица Марья, обняла брата, заплакала, засмеялась. 

Избушку у озера бросили они и ушли за темный лес - на чистом поле жить, не разлучаться. 

И живут неразлучно до сих пор, и кличут их всегда вместе - Иван да Марья, Иван да Марья.