Кавказкие войны - войны XVIII - XIX вв.

СШ №35

































КАВКАЗСКАЯ ВОЙНА

1817 - 1864 гг.







                                                 				Тарасов Виктор

                                                          			10 “Б” класс

Учитель: Клопова Т.Б.























Астрахань

2000

КАВКАЗСКИЕ ВОЙНЫ - войны XVIII - XIX вв. связанные с завоеванием Кавказа русским царизмом. Понятие Кавказские войны охватывает подавление царизмом ряда антифеодальных движений кавказских народов, вооружённое вмешательство России в феодальные междоусобицы на Кавказе, войны России с претендовавшими на Кавказ Ираном и Турцией … и, наконец, собственно Кавказскую войну в 1817 - 1864 годах - колониальную войну царизма против горцев Северного Кавказа, завершившуюся окончательным присоединением Кавказа к России.* Предыстория Кавказских войн восходит к середине XVI века, когда после падения Астраханского ханства граница России продвинулась до реки Терек … 

Такое определение мы читаем в Большой Исторической Энциклопедии. Начало войны (период до 1828г.).  Систематические военные действия в Кавказской войне развернулись после окончания наполеоновских войн 1799- 1815 годов. Назначенный в 1816 г. главнокомандующим на Кавказе генерал А.П.Ермолов перешёл от отдельных карательных экспедиций к планомерному продвижению вглубь Чечни и Горного Дагестана. В 1817 - 1818 годах левый фланг кавказских креплёных линий был перенесён с Терека на реку Сунжа, в среднем течении которой в октябре 1817 года заложено укрепление Преградный Стан. Это событие явилось первым шагом на пути дальнейшего продвижения русских войск на Кавказ и фактически положило начало Кавказской войне. Эта война длилась более сорока пяти лет. Она казалась уже привычной составной частью русской жизни во времена Лермонтова. 

Наиболее понятны географические причины войны: три могучих империи - Россия, Турция и Персия - претендовали на владычество над Кавказом, бывшем издревле воротами из Азии в Европу. В начале XIX века Россия отстояла свои права на Грузию, Армению и Азербайджан в двух войнах с Персией и двух с Турцией. Восточная Грузия приняла русский протекторат ещё в XVIII веке, а в XIX добровольно присоединилась к России. Как освободителей приветствовали русских и в восточной Армении. Народы Северо-Западного Кавказа как бы “автоматически” “отошли” к России. Как только начались попытки царской администрации навязать вольным обществам горцев российские законы и обычаи, на Северном Кавказе стало быстро расти недовольство. Больше всего горцы были возмущены запретами совершать набеги, которые для большинства из них были средством к существованию. Кроме того население выступало против мобилизации на строительство многочисленных крепостей, мостов, дорог. Всё новые и новые налоги истощали и без того небогатое население. В 1818 году на реке Сунже, на расстоянии одного перехода вглубь Чечни от казачьей станицы Червлёная, возникла новая крепость - Грозная. С неё началось планомерное продвижение русских от старой пограничной линии по Тереку к самому подножию гор. Одна за другой стали вырастать крепости с характерными названиями: Внезапная, Бурная … До этого названия были другие : Прочный Окоп, Преградный Стан.      

Объявление Газавата. Правящие круги соперничавших с Россией Англии, Франции и Австрии встретили Адрианопольский мир с нескрываемой враждебностью. С их ведома турецкая агентура не прекращала своей диверсионной деятельности на Кавказе. Еще активнее действовала английская агентура, подстрекавшая горцев к выступлению против России. В марте 1827 русским главнокомандующим на Кавказе был назначен генерал И.Ф. Паскевич. С конца 20-х годов Кавказская война расширяется по своим масштабам из-за возникшего в Чечне и Дагестане движения горцев под знаменем мюридизма, составной частью которого был газават - "священная война" против "неверных" (т.е. русских). В основе этого движения лежало стремление верхушки мусульманского духовенства к созданию феодально-теократического государства - имамата.

Яркой фигурой этой войны был Шамиль.** 

  

Шамиль родился в селении Гимрах около 1797 г., а по другим сведениям около 1799 г., от аварского узденя Денгау Мохаммеда. Одаренный блестящими природными способностями, он слушал лучших в Дагестане преподавателей грамматики, логики и риторики арабского языка и скоро стал считаться выдающимся ученым. Проповеди Кази-муллы (вернее Гази-Мохаммеда), первого проповедника газавата - священной войны против русских, увлекли Шамиля, который сделался сначала его учеником, а потом другом и ярым сторонником. Последователи нового учения, искавшего спасения души и очищения от грехов путем священной войны за веру против русских, назывались мюридами. 

Когда народ был достаточно нафанатизирован и возбужден описаниями рая, с его гуриями, и обещанием полной независимости от каких бы то ни было властей, кроме Аллаха и его шариата (духовного закона, изложенного в коране), Кази-мулла в течение 1827 - 29 годов успел увлечь за собой Койсубу, Гумбет, Андию и др. мелкие общества по Аварскому и Андийскому Койсу, большую часть шамхальства Тарковского, кумыков и Аварии, кроме ее столицы Хунзаха, где побывали аварские ханы. Рассчитывая, что власть его только тогда будет прочна в Дагестане, когда он окончательно овладеет Аварией, центром Дагестана, и ее столицей Хунзахом, Кази-мулла собрал 6000 человек и 4 февраля 1830 г. пошел с ними против ханши Паху-Бике. 

12 февраля 1830 г. он двинулся на штурм Хунзаха, причем одной половиной ополчения командовал Гамзат-бек, будущий его преемник-имам, а другой - Шамиль, будущий 3-й имам Дагестана. Штурм был неудачен; Шамиль вместе с Кази-муллой возвратился в Нимры. Сопровождая своего учителя в его походах, Шамиль в 1832 г. был осажден

русскими, под начальством барона Розена, в Гимрах. Шамиль успел, хотя и страшно израненный, пробиться и спастись, тогда как Кази-мулла погиб, весь исколотый штыками. Смерть последнего, раны, полученные Шамилем во

время осады Гимр, и господство Гамзат-бека, объявившего себя преемником Кази-муллы и имамом - все это держало Шамиля на втором плане до смерти Гамзат-бека (7 или 19 сентября 1834 г.), главным сотрудником которого он был,

*-  Большая Историческая Энциклопедия (БИЭ) т. 10, М., 1972, с.197

собирая войска, добывая материальные средства и командуя экспедициями против русских и врагов имама.           Узнав о смерти Гамзат-бека, Шамиль собрал партию самых отчаянных мюридов, бросился с ними в Новый Гоцатль, захватил там награбленные Гамзатом богатства и велел убить уцелевшего младшего сына Пару-Бике, единственного наследника Аварского ханства. Этим убийством Шамиль окончательно устранил последнее препятствие к распространению власти имама, так как ханы Аварии были заинтересованы в том, чтобы в Дагестане не было единой сильной власти и потому действовали в союзе с русскими против Кази-муллы и Гамзат-бека. 

25 лет Шамиль властвовал над горцами Дагестана и Чечни, успешно борясь против огромных сил России. Менее религиозный, чем Кази-мулла, менее торопливый и опрометчивый, чем Гамзат-бек, Шамиль обладал военным талантом, большими организаторскими способностями, выдержкой, настойчивостью, уменьем выбирать время для удара и помощников для исполнения своих предначертаний. Отличаясь твердой и непреклонной волей, он умел воодушевлять горцев, умел возбуждать их к самопожертвованию и к повиновению его власти, что было для них особенно тяжело и непривычно. Превосходя своих предшественников умом, он, подобно им, не разбирал средств для достижения своих целей. 

Страх за будущее заставил аварцев сблизиться с русскими: аварский старшина Халил-бек явился в Темир-Хан-Шуру и просил полковника Клюки фон Клюгенау назначить в Аварию законного правителя, чтобы она не попала в руки мюридов. Клюгенау двинулся к Гоцатлю. Шамиль, устроив завалы на левом берегу Аварского Койсу, намеревался действовать русским во фланг и тыл, но Клюгенау удалось перейти через реку, и Шамиль должен был отступить внутрь Дагестана, где в это время произошли враждебные столкновения между претендентами на власть. Положение Шамиля в эти первые годы было очень затруднительно: ряд поражений, понесенных горцами, поколебал их стремление к газавату и веру в торжество ислама над гяурами; одно за другим вольные общества изъявляли покорность и выдавали заложников; боясь разорения русскими, горские аулы неохотно принимали у себя мюридов. Весь 1835-й год Шамиль работал втайне, набирая приверженцев, фанатизируя толпу и оттесняя соперников или мирясь с ними. Русские дали ему усилиться, так как смотрели на него как на ничтожного искателя приключений. Шамиль распускал слух, что трудится только над восстановлением чистоты мусульманского закона между непокорными обществами Дагестана и выражал готовность покориться русскому правительству со всеми койсу-булинцами, если ему будет назначено особое содержание. Усыпляя таким образом русских, которые в это время особенно занялись постройкой укреплений по берегу Черного моря, чтобы отрезать черкесам возможность сноситься с турками, Шамиль, при содействии Ташав-хаджи, старался поднять чеченцев и уверить их, что большая часть нагорного Дагестана приняла уже шариат (араб. шариа буквально - надлежащий путь) и подчинилась имаму. 

В апреле 1836 г. Шамиль, с партией в 2 тысячи человек, увещаниями и угрозами принудил койсу-булинцев и другие соседние общества к принятию его учения и к признанию его имамом. Командующий кавказским корпусом барон Розен, желая подорвать возрастающее влияние Шамиля, в июле 1836 г., послал генерал-майора Реута занять Унцукуль и, если возможно, Ашильту, местожительство Шамиля. Заняв Ирганай, генерал-майор Реут был встречен заявлениями покорности со стороны Унцукуля, старшины которого объяснили, что приняли шариат только уступая силе Шамиля. Реут не пошел после этого на Унцукуль и вернулся в Темир-Хан-Шуру, а Шамиль стал всюду распространять слух, что русские боятся идти в глубь гор; затем, пользуясь их бездействием, он продолжал подчинять своей власти аварские селения. Для приобретения большего влияния среди населения Аварии Шамиль женился на вдове бывшего имама Гамзат-бека и в конце этого года достиг того, что все свободные дагестанские общества от Чечни до Аварии, а также значительная часть аварцев и обществ, лежащих к Югу от Аварии, признали его власть. 

В начале 1837 г. командующий корпуса поручил генерал-майору Фезе предпринять несколько экспедиций в разные части Чечни, что и было исполнено с успехом, но произвело ничтожное впечатление на горцев. Непрерывные нападения Шамиля на аварские селения заставили управляющего Аварским ханством Ахмет-хана Мехтулинского предложить русским занять столицу ханства Хунзах. 28 мая 1837 г. генерал Фезе вступил в Хунзах и вслед затем двинулся к селению Ашильте, близ которой, на неприступном утесе Ахульга, находилось семейство и все имущество имама. Сам Шамиль, с большой партией, находился в селении Талитле и старался отвлечь внимание войск от Ашильты, нападая с разных сторон. Против него был выставлен отряд под начальством подполковника Бучкиева. Шамиль пытался прорвать эту преграду и в ночь с 7 на 8 июня атаковал отряд Бучкиева, но после горячего боя принужден был отступить. 9 июня Ашильта была взята приступом и сожжена после отчаянного боя с 2 тысячами отборных фанатиков-мюридов, которые защищали каждую саклю, каждую улицу, а потом шесть раз бросались на наши войска, чтобы отбить Ашильту, но тщетно. 

12 июня был взят штурмом и Ахульго. 5 июля генерал Фезе двинул войска на приступ Тилитла; повторились все ужасы ашильтипского погрома, когда одни не просили, а другие не давали пощады. Шамиль увидел, что дело проиграно, и выслал парламентера с выражением покорности. Генерал Фезе дался на обман и вступил в переговоры, после чего Шамиль и его товарищи выдали трех аманатов (заложников), в том числе племянника Шамиль, и присягнули в верности русскому императору. Упустив случай взять Шамиль в плен, генерал Фезе затянул войну на 22 года, а заключив с ним мир, как с равной стороной, поднял его значение в глазах всего Дагестана и Чечни. 

Положение Шамиля, тем не менее, было очень тяжело: с одной стороны, горцы были потрясены появлением русских в самом сердце самой недоступной части Дагестана, а с другой - погром, произведенный русскими, смерть многих храбрых мюридов и потеря имущества подорвали их силы и на некоторое время убили их энергию. Скоро обстоятельства переменились. Волнения в Кубанской области и в южном Дагестане отвлекли большую часть правительственных войск на юг, вследствие чего Шамиль мог оправиться от нанесенных ему ударов и вновь привлечь на свою сторону некоторые вольные общества, действуя на них то убеждением, то силой (конец 1838 г. и начало 1839 г.). Возле разрушенного в аварскую экспедицию Ахульго он построил Новый Ахульго, куда и перенес свою резиденцию из Чирката. 

В виду возможности соединения всех горцев Дагестана под властью Шамиля, русские в течение зимы 1838 - 39 годов подготовляли войска, обоз и припасы для экспедиции в глубь Дагестана. Необходимо было восстановить свободные сношения по всем нашим путям сообщения, которым теперь Шамиль угрожал до такой степени, что для прикрытия наших транспортов между Темир-Хан-Шурой, Хунзахом и Внезапной приходилось назначать сильные колонны из всех родов оружия. Для действия против Шамиля был назначен так называемый чеченский отряд генерал-адъютанта Граббе. Шамиль, со своей стороны, в феврале 1839 г. собрал в Чиркате вооруженную массу в 5000 человек, сильно укрепил селение Аргуани на пути из Салатавии в Ахульго, разрушил спуск с крутой горы Соук-Булах, а для отвлечения внимания напал 4 мая на покорное России селение Ирганай и увел жителей его в горы. 

В то же время преданный Шамилю Ташав-хаджи захватил селение Мискит на реке Аксае и возле него в урочище Ахмет-Тала построил укрепление, из которого он мог в любой момент напасть на Сунженскую линию или на Кумыкскую плоскость, а затем ударить в тыл, когда войска углубятся в горы при движении на Ахульго. Генерал-адъютант Граббе понял этот план и внезапным нападением взял и сжег укрепление возле Мискита, разрушил и сжег ряд аулов в Чечне, взял штурмом Саясани, опорный пункт Ташав-хаджи, и 15 мая вернулся во Внезапную. 21 мая он вновь выступил оттуда. Возле селения Буртуная Шамиль занял фланговую позицию на неприступных высотах, но обходное движение русских заставило его уйти в Чиркат, ополчение же его разошлось в разные стороны. Разрабатывая дорогу по головоломным крутизнам, Граббе поднялся на перевале Соук-Булах и 30 мая подошел к Аргуани, где засел Шамиль с 16 тысячами человек, чтобы задержать движение русских. После отчаянного рукопашного боя в течение 12-и часов, в котором горцы и русские понесли огромные потери (у горцев до 2 тысяч человек, у нас 641 человек), он покинул аул (1-го июня) и бежал в Новый Ахульго, где заперся с самыми преданными ему мюридами. 

Заняв Чиркат (5 июня), генерал Граббе 12 июня подступил к Ахульго. Десять недель продолжалась блокада Ахульго; Шамиль свободно сносился с окрестными обществами, опять занял Чиркат и стал на наших сообщениях, беспокоя нас с двух сторон; отовсюду к нему стекались подкрепления; русские мало-помалу охватывались кольцом горских завалов. Помощь от самурского отряда генерала Головина вывела их из этого затруднения и позволила сомкнуть около Нового Ахульго кольцо батарей. Предвидя падение своей твердыни, Шамиль пытался вступить в переговоры с генералом Граббе, требуя свободного пропуска из Ахульго, но получил отказ. 17 августа произошел приступ, во время которого Шамиль опять пробовал вступить в переговоры, но без успеха: 21 августа приступ возобновился и после 2-дневного боя оба Ахульго были взяты, причем большая часть защитников погибла. Сам Шамиль успел бежать, по дороге был ранен и скрылся через Салатау в Чечню, где поселился в Аргунском ущелье. Впечатление от этого погрома было очень сильное; многие общества прислали атаманов и изъявили покорность; бывшие сподвижники Шамиля, в том числе Ташав-хаджа, задумали присвоить себе имамскую власть и набирали приверженцев, но ошиблись в своих расчетах: как из пепла феникс возродился Шамиль и уже в 1840 г. вновь начал борьбу с русскими в Чечне, воспользовавшись недовольством горцев против наших приставов и против попыток отобрать у них оружие. Генерал Граббе считал Шамиля безвредным беглецом и не заботился об его преследовании, чем тот и воспользовался, постепенно возвращая потерянное влияние. Недовольство чеченцев Шамиль усилил ловко пущенным слухом, что русские намерены обратить горцев в крестьян и привлечь к отбыванию воинской повинности; горцы волновались и вспоминали о Шамиле, противопоставляя справедливость и мудрость его решений деятельности русских приставов. Чеченцы предложили ему стать во главе восстания; он согласился на это только после неоднократных просьб, взяв с них присягу и заложников из лучших семейств. По его приказу вся Малая Чечня и присунженские аулы стали вооружаться. Шамиль постоянно тревожил русские войска набегами больших и малых партий, которые с такой быстротой переносились с места на место, избегая открытого боя с русскими войсками, что последние совершенно измучились, гоняясь за ними, а имам, пользуясь этим, нападал на оставшиеся без защиты покорные России общества, подчинял их своей власти и переселял в горы. К концу мая Шамиль собрал значительное ополчение. Малая Чечня вся опустела; ее население бросило свои дома, богатые земли и скрылось в дремучих лесах за Сунжей и в Черных горах. 

Генерал Галафеев двинулся (6 июля 1840 г.) в Малую Чечню, имел несколько горячих столкновений, между прочим, 11 июля на реке Валерике (в этой битве участвовал Лермонтов, описавший ее в чудном стихотворении), но, несмотря на огромные потери, особенно при Валерике, чеченцы не отступились от Шамиля и охотно поступали в его ополчение, которое он теперь направил в северный Дагестан. Склонив на свою сторону гумбетовцев, андийцев и салатавцев и держа в руках выходы в богатую Шамхальскую равнину, Шамиль собрал у Черкея ополчение в 10 - 12 тысяч человек против 700 человек русского войска. Наткнувшись на генерал-майора Клюки фон Клюгенау, 9-тысячное ополчение Шамиля после упорных битв 10-го и 11-го мюля отказалось от дальнейшего движения, вернулось в Черкей и потом частью было распущено Шамиль по домам: он выжидал более широкого движения в Дагестане. Уклоняясь от боя, собирал ополчение и волновал горцев слухами, будто русские заберут конных горцев и отошлют на службу в Варшаву. 14 сентября генералу Клюки фон Клюгенау удалось вызвать Шамиля на бой под Гимрами: он был разбит на голову и бежал, Авария и Койсубу были спасены от разграбления и опустошения. 

Несмотря на это поражение, власть Шамиль не была поколеблена в Чечне; ему подчинились все племена между Сунжей и Аварским Койсу, поклявшись не вступать ни в какие сношения с русскими; изменивший России Хаджи-Мурат (1852х) перешел на его сторону (ноябрь 1840 г.) и взволновал Аварию. Шамиль поселился в селении Дарго (в Ичкерии, при верховьях реки Аксая) и предпринял ряд наступательных действий. Конная партия наиба Ахверды-Магомы появилась 29 сентября 1840 г. под Моздоком и увела несколько человек в плен, в том числе семейство купца армянина Улуханова, дочь которого, Анна, сделалась любимой женой Шамиля, под именем Шуанет. 

К концу 1840 г. Шамиль был так силен, что командующий кавказским корпусом генерал Головин счел нужным вступить с ним в сношения, вызывая его на примирение с русскими. Это еще больше подняло значение имама среди горцев. В течение всей зимы 1840 - 1841 годов шайки черкес и чеченцев прорывались за Сулак и проникали даже до Тарков, угоняя скот и грабя под самой Термит-Хан-Шурой, сообщение которой с линией стало возможно только при сильном конвое. Шамиль разорял аулы, пытавшиеся противиться его власти, уводил с собой в горы жен и детей и заставлял чеченцев выдавать своих дочерей замуж за лезгин, и наоборот, чтобы родством связать эти племена между собой. Особенно важно было для Шамиля приобретение таких сотрудников, как Хаджи-Мурат, привлекший к нему Аварию, Кибит-Магома в южном Дагестане, очень влиятельный среди горцем, фанатик, храбрец и способный инженер самоучка, и Джемая-эд-Дин, выдающийся проповедник. 

К апрелю 1841 г. Шамиль повелевал почти всеми племенами нагорного Дагестана, кроме Койсубу. Зная, как важно для русских занятие Черкея, он укрепил все пути туда завалами и сам защищал их с чрезвычайным упорством, но после обхода их русскими с обоих флангов отступил вглубь Дагестана. 15 мая Черкей сдался генералу Фезе. Видя, что русские занялись постройкой укреплений и оставили его в покое, Шамиль задумал завладеть Андалялом, с неприступным Гунибом, где он рассчитывал устроить свою резиденцию, если бы русские вытеснили его из Дарго. Андалял был важен еще и тем, что жители его делали порох. В сентябре 1841 г. андаляльцы вошли в сношения с имамом; в правительственных руках остались только несколько небольших аулов. В начале зимы Шамиль наводнил Дагестан своими шайками и отрезал сообщение с покоренными обществами и с русскими укреплениями. Генерал Клюки фон Клюгенау просил у корпусного командира присылки подкреплений, но последний, рассчитывая, что Шамиль зимой прекратит свою деятельность, отложил это дело до весны. Между тем Шамиль вовсе не бездействовал, а усиленно готовился к кампании будущего года, не давая измученным войскам нашим ни минуты покоя. Слава Шамиля дошла до осетин и черкес, которые возлагали на него большие надежды. 

20 февраля 1842 г. генерал Фезе взял приступом Гергебиль. 2 марта занял Чох без боя и 7 марта прибыл в Хунзах. В конце мая 1842 г. Шамиль вторгся с 15 тысячами ополченцев в Казикумух, но, разбитый 2 июня при Кюлюли князем Аргутинским-Долгоруким, быстро очистил Казикумухское ханство, вероятно потому, что получил известие о движении большого отряда генерала Граббе на Дарго. Прошедши в 3 дня (30 и 31 мая и 1 июня) всего 22 версты и потеряв выбывшими из строя около 1800 человек, генерал Граббе вернулся назад, ничего не сделав. Эта неудача необыкновенно подняла дух горцев. С нашей стороны ряд укреплений по Сунже, затруднявших чеченцам нападения на станицы на левом берегу этой реки, был дополнен устройством укрепления при Серал-юрте (1842 г.), а постройка укрепления на реке Ассе положила начало передовой чеченской линии. 

Всю весну и лето 1843 г. Шамиль употребил на организацию своего войска; когда горцы убрали хлеб, он перешел в наступление. 27 августа 1843 г., сделав переход в 70 верст, Шамиль неожиданно появился перед Унцукульским укреплением, с 10 тысячами человек; на помощь укреплению шел подполковник Веселицкий, с 500 человек, но, окруженный неприятелем, погиб со всем отрядом; 31 августа Унцукуль был взят, разрушен до основания, многие из его жителей казнены; из русского гарнизона были взяты в плен оставшиеся в живых 2 офицера и 58 солдат. Затем Шамиль обратился против Аварии, где, в Хунзахе, засел генерал Клюки фон Клюгенау. Едва Шамиль вступил в Аварию, как одно селение за другим стало сдаваться ему; несмотря на отчаянную защиту наших гарнизонов, он успел взять укрепление Белаханы (3 сентября), Максохскую башню (5 сентября), укрепление Цатаных (6 - 8 сентября), Ахальчи и Гоцатль; видя это, Авария отложилась от России и жители Хунзаха удерживались от измены только присутствием войск. Такие успехи были возможны только потому, что россиийские силы были разбросаны на большом пространстве маленькими отрядами, которые помещались в небольших и плохо устроенных укреплениях. 

Шамиль не торопился атаковать Хунзах, боясь одной неудачей погубить приобретенное победами. Во всем этом походе Шамиль выказал талант выдающегося полководца. Предводительствуя толпами горцев, незнакомых еще с дисциплиной, своевольных и легко падавших духом при малейшей неудаче, он сумел в короткий срок подчинить их своей воле и внушить готовность идти на самые трудные предприятия. После неудачного нападения на укрепленную деревню Андреевку, Шамиль обратил внимание на Гергебиль, который был плохо укреплен, а между тем имел огромное значение, защищая доступ из северного Дагестана в южный, и на башню Бурундук-кале, занятую только несколькими солдатами, тогда как она защищала сообщение Аварии с плоскостью. 28 октября 1843 г. толпы горцев, числом до 10 тысяч, окружили Гергебиль, гарнизон которого составляли 306 человек Тифлисского полка, под начальством майора Шаганова; после отчаянной обороны крепость была взята, гарнизон почти весь погиб, только немногие попались в плен (8 ноября). Падение Гергебиля было сигналом к восстанию койсу-булинских аулов по правому берегу Аварского Койсу, вследствие чего русские войска очистили Аварию. 

Темир-Хан-Шура была теперь совершенно изолирована; не решаясь напасть на нее, Шамиль решил заморить ее голодом и напал на укрепление Низовое, где был склад съестных припасов. Несмотря на отчаянные приступы 6000 горцев, гарнизон выдержал все нападения их и был освобожден генералом Фрейгатом, который сжег припасы, заклепал пушки и отвел гарнизон в Кази-Юрт (17 ноября 1843 г.). Враждебное настроение населения заставило русских очистить Миатлинский блокгауз, потом Хунзах, гарнизон которого, под начальством Пассека, перешел в Зирани, где был осажден горцами. На помощь Пассеку двинулся генерал Гурко и 17 декабря выручил его из осады. 

К концу 1843 г. Шамиль был полным господином Дагестана и Чечни; нам приходилось начинать дело их покорения с самого начала. Занявшись организацией подвластных ему земель, Шамиль разделил Чечню на 8 наибств и затем на тысячи, пятисотни, сотни и десятки. На обязанности наибов лежали распоряжения по вторжению мелких партий в наши пределы и наблюдение за всеми движениями русских войск. Значительные подкрепления, полученные русскими в 1844 г., дали им возможность взять и разорить Черкей и оттеснить Шамиля с неприступной позиции у Буртуная (июнь 1844). 22 августа русскими начата была постройка на реке Аргуне Воздвиженского укрепления, будущего центра Чеченской линии; горцы тщетно старались помешать постройке крепости, пали духом и перестали показываться. 

Даниель-бек, султан Элису, перешел в это время на сторону Шамиля, но генерал Шварц занял Элисуйское султанство, и измена султана не принесла Шамилю той пользы, на которую он рассчитывал. Власть Шамиль все еще была очень крепка в Дагестане, особенно в южном и по левому берегу Сулака и Аварского Койсу. Он понимал, что главной его поддержкой является низший класс народа, а потому и старался всеми средствами привязать его к себе: с этой целью он учредил должность муртазеков, из людей бедных и бездомных, которые, получив от него власть и значение, были слепым орудием в его руках и строго наблюдали за исполнением его предписаний. В феврале 1845 г. Шамиль занял торговый аул Чох и принудил к покорности соседние селения. 

Император Николай I приказал новому наместнику, графу Воронцову, взять резиденцию Шамиля, Дарго, хотя против этого восставали все авторитетные кавказские боевые генералы, как против бесполезной экспедиции. Экспедиция, предпринятая 31 мая 1845 г., заняла Дарго, брошенное и сожженное Шамилем, и вернулась 20 июля, потеряв 3631 человек без малейшей пользы. Шамиль окружал русские войска во время этой экспедиции такой массой своих войск, что каждый вершок пути они должны были завоевывать ценой крови; все дороги были испорчены, перекопаны и перегорожены десятками завалов и засек; все селения приходилось брать приступом или они доставались разрушенными и сожженными. Русские вынесли из даргинской экспедиции убеждение, что путь к владычеству в Дагестане идет через Чечню и что действовать нужно не набегами, а прорубанием дорог в лесах, основанием крепостей и заселением занятых мест русскими переселенцами. Это и было начато в том же 1845 году. 

Чтоб отвлечь внимание правительства от событий в Дагестане, Шамиль беспокоил русских в разных пунктах по Лезгинской линии; но разработка и укрепление Военно-Ахтынской дороги и здесь постепенно ограничивали поле его действий, сближая самурский отряд с лезгинским. Имея в виду вновь овладеть Даргинским округом, Шамиль перенес свою столицу в Ведено, в Ичкерии. В октябре 1846 г., заняв сильную позицию при селе Кутеши, Шамиль намеревался заманить русские войска, под начальством князя Бебутова, в это узкое ущелье, окружить их здесь, отрезать от всяких сообщений с другими отрядами и разбить или заморить голодом. Русские войска неожиданно, ночью 15 октября, напали на Шамиля и, несмотря на упорную и отчаянную защиту, разбили его на голову: он бежал, бросив множество значков, одну пушку и 21 зарядный ящик. 

С наступлением весны 1847 г. русские осадили Гергебиль, но, защищаемый отчаянными мюридами, искусно укрепленный, он отбился, поддержанный вовремя Шамилем (1 - 8 июня 1847 г.). Начавшаяся в горах холера принудила обе стороны приостановить военные действия. 25 июля князь Воронцов осадил сильно укрепленный и снабженный большим гарнизоном аул Салты; Шамиль послал на выручку осажденных своих лучших наибов (Хаджи-Мурата, Кибит-Магому и Даниель-бека), но неожиданным нападением русских войск они были разбиты и бежали с громадной потерей (7 августа). Шамиль много раз пытался подать помощь Салтам, но успеха не имел; 14 сентября крепость была взята русскими. 

Постройкой укрепленных штаб-квартир в Чиро-юрте, Ишкартах и Дешлагоре, охранявших равнину между рекой Сулаком, Каспийским морем и Дербентом, и устройством укреплений при Ходжал-Махи и Цудахаре, положивших начало линии по Казикумыхскому-Койсу, русские очень стеснили движения Шамиля, затруднив ему прорыв на равнину и заперев главнейшие проходы в средний Дагестан. К этому присоединилось недовольство народа, который, голодая, роптал, что вследствие постоянной войны нельзя засеять поля и заготовить для своих семейств пропитание на зиму; наибы ссорились между собой, обвиняли друг друга и доходили до доносов. В январе 1848 г. Шамиль собрал в Ведено наибов, главнейших старшин и духовных лиц и объявил им, что, не видя от народа помощи в своих предприятиях и усердия в военных действиях против русских, он слагает с себя звание имама. Собрание объявило, что оно не допустит этого, потому что в горах нет человека, более достойного носить звание имама; народ не только готов подчиниться требованиям Шамиля, но обязывается послушанием и его сыну, к которому после смерти отца должно перейти звание имама. 

16 июля 1848 г. Гергебиль был взят русскими. Шамиль со своей стороны, напал на укрепление Ахты, защищаемое всего 400 человек под начальством полковника Рота, а мюридов, воодушевляемых личным присутствием имама, было не менее 12 тысяч. Гарнизон защищался геройски и был спасен прибытием князя Аргутинского, разбившего скопище Шамиля при селении Мескинджи на берегах реки Самура. Лезгинская линия была поднята на южные отроги Кавказа, чем русские отняли у горцев пастбища и заставили многих из них покориться или переселиться в наши пределы. Со стороны Чечни мы стали теснить непокорные нам общества, врезываясь вглубь гор передовой Чеченской линией, состоявшей пока только из укрепления Воздвиженского и Ачтоевского, с промежутком между ними в 42 версты. В конце 1847 и начале 1848 годов в середине Малой Чечни было возведено укрепление на берегах реки Урус-Мартана между вышеназванными укреплениями, в 15 верстах от Воздвиженского и в 27 верстах от Ачтоевского. Этим мы отняли у чеченцев богатую равнину, житницу страны. Население пало духом; одни покорились нам и переселились ближе к нашим укреплениям, другие ушли дальше в глубь гор. Со стороны Кумыкской плоскости русские оцепляли Дагестан двумя параллельными линиями укреплений. 

Зима 1858 - 49 годов прошла спокойно. В апреле 1849 г. Хаджи-Мурат произвел неудачное нападение на Темир-Хан-Шуру. В июне русские войска подошли к Чоху и, найдя его отлично укрепленным, повели осаду по всем правилам инженерного искусства; но, видя громадные силы, собранные Шамилем для отражения приступа, князь Аргутинский-Долгоруков снял осаду. В зиму 1849 - 1850 годов была прорублена громадная просека от укрепления Воздвиженского на Шалинскую поляну, главную житницу Большой Чечни и отчасти Нагорного Дагестана; для обеспечения другого пути туда же прорублена была дорога от Куринского укрепления через Качкалыковский хребет до спуска в долину Мичика. Малая Чечня в четыре летних экспедиции вся была охвачена нами. Чеченцы доведены были до отчаяния, негодовали на Шамиля, не скрывали своего желания освободиться от его власти и в 1850 г. в числе нескольких тысяч переселились в наши пределы. Попытки Шамиль и его наибов проникнуть в наши пределы не имели успеха: они кончились отступлением горцев или даже полным их поражением (дела генерал-майора Слепцова у Цоки-юрта и Датыха, полковника Майделя и Бакланова на реке Мичике и в земле аухавцев, полковника Кишинского на Кутешинских высотах и др.). 

В 1851 г. политика вытеснения непокорных горцев с плоскостей и долин продолжалась, кольцо укреплений суживалось, число укрепленных пунктов увеличивалось. Экспедиция генерал-майора Козловского в Большую Чечню, превратила эту местность, до реки Бассы, в безлесную равнину. В январе и феврале 1852 г. князь Барятинский совершил на глазах Шамиля ряд отчаянных экспедиций в глубь Чечни. Шамиль стянул все свои силы в Большую Чечню, где на берегах рек Гонсаула и Мичика вступил в горячий и упорный бой с князем Барятинским и полковником Баклановым, но, несмотря на громадный перевес в силах, был разбит несколько раз. В 1852 г. Шамиль, чтобы подогреть усердие чеченцев и ослепить их блестящим подвигом, решился наказать мирных чеченцев, живших около Грозной, за их уход к русским; но его замыслы были открыты, его охватили со всех сторон и из 2000 человек его ополчения многие пали под Грозной, а другие утонули в Сунже (17 сентября 1852 г.). 

Действия Шамиля в Дагестане за эти годы заключались в рассылке партий, которые нападали на наши войска и на покорных нам горцев, но особого успеха не имели. Безнадежность борьбы сказалась в многочисленных переселениях в наши пределы и даже изменой наибов, в том числе Хаджи-Мурата. Большим ударом для Шамиль в 1853 г. был захват русскими долины рек Мичика и его притока Гонсоли, в которых жило очень многочисленное и преданное ему чеченское население, кормившее своим хлебом не только себя, но и Дагестан. Он собрал для обороны этого угла около 8 тысяч конницы и около 12 тысяч человек пехоты; все горы были укреплены бесчисленными завалами, искусно расположенными и сложенными, все возможные спуски и подъемы были испорчены до полной негодности для движения; но стремительные действия князя Барятинского и генерала Бакланова привели к полному поражению Шамиля. 

Он затих до тех пор, пока наш разрыв с Турцией не заставил встрепенуться всех мусульман Кавказа. Шамиль распустил слух, что русские покинут Кавказ и тогда он, имам, оставшись полным господином, строго накажет тех, кто теперь же не перейдет на его сторону. 10 августа 1853 г. он выступил из Ведено, по дороге собрал ополчение в 15 тысяч человек и 25 августа занял селение Старые Закаталы, но, разбитый князем Орбелиани, который имел всего около 2 тысяч войска, ушел в горы. Несмотря на эту неудачу, население Кавказа, наэлектризованное муллами, готово было подняться против русских; но имам почему-то промедлил целую зиму и весну и только в конце июня 1854 г. спустился в Кахетию. Отбитый от селения Шильды, он захватил в Цинондалах семью генерала Чавчавадзе и ушел, ограбив несколько селений. 3 октября 1854 г. он опять появился перед аулом Истису, но отчаянная оборона жителей селения и крошечного гарнизона редута задержала его, пока из Куринского укрепления не подоспел барон Николаи; войска Шамиль были разбиты наголову и бежали в ближайшие леса. 

В течение 1855 и 1856 годов Шамиль был мало деятелен, а Россия не имела возможности предпринять что-либо решительное, так как занята былаВосточной (Крымской) войной. С назначением главнокомандующим князя А. И. Барятинского (1856) русские начали энергично продвигаться вперед, опять при помощи просек и возведения укреплений. В декабре 1856 г. огромная просека прорезала Большую Чечню в новом месте; чеченцы перестали слушаться наибов и придвинулись к нам. На реке Бассе в марте 1857 г. было возведено Шалинское укрепление, выдвинутое почти к подножию Черных гор, последнему убежищу непокорных чеченцев, и открывавшее кратчайший путь в Дагестан. Генерал Евдокимов проник в долину Аргена, вырубил здесь леса, сжег аулы, построил оборонительные башни и Аргунское укрепление и довел просеку до вершины Даргин-Дук, от которой недалеко до резиденции Шамиля, Ведена. Множество селений покорились русским. Чтобы удержать в своем повиновении хоть часть Чечни, Шамиль оцепил оставшиеся ему верными аулы своими дагестанскими тропами и загонял жителей дальше в горы; но чеченцы уже потеряли в него веру и искали только удобного случая, чтобы избавиться от его ига. 

В июле 1858 г. генерал Евдокимов взял аул Шатой и занял всю Шатоевскую равнину; другой отряд проник в Дагестан со стороны Лезгинской линии. Шамиль был отрезан от Кахетии; русские стали на вершинах гор, откуда могли в любую минуту спуститься в Дагестан по Аварскому Койсу. Чеченцы, тяготясь деспотизмом Шамиля, просили помощи у русских, выгоняли мюридов и свергали власти, поставленные Шамилем. Падение Шатоя так поразило Шамиля, что он, имея под ружьем массу войска, поспешно удалился в Ведено. Агония власти Шамиля началась с конца 1858 года. Допустив русских утвердиться беспрепятственно на Чанты-Аргуне, он сосредоточил большие силы по другому истоку Аргуна, Шаро-Аргуну, и потребовал поголовного вооружения чеченцев и дагестанцев. Его сын Кази-Магома занял ущелье реки Бассы, но был вытеснен оттуда в ноябре 1858 г. Аул Таузен, сильно укрепленный, был обойден нами с флангов. Русские войска не шли, как прежде, через дремучие леса, где Шамиль был полный хозяин, а медленно двигались вперед, вырубая леса, проводя дороги, возводя укрепления. Для защиты Ведена Шамиль стянул около 6 - 7 тысяч человек. Русские войска подошли к Ведену 8 февраля, взбираясь на горы и спускаясь с них по жидкой и липкой грязи, делая в час по 1/2 версты, со страшными усилиями. Любимый наиб Шамиль Талгик перешел на нашу сторону; жители ближайших селений отказывали имаму в повиновении, так что он поручил защиту Ведена тавлинцам, а чеченцев увел подальше от русских, в глубь Ичкерии, откуда издал приказ, чтобы жители Большой Чечни переселились в горы. Чеченцы не исполнили этого приказа и явились к нам в лагерь с жалобами на Шамиля, с изъявлениями покорности и с просьбой о защите. Генерал Евдокимов исполнил их желание и для охраны переселяющихся в наши пределы отправил отряд графа Ностица на реку Хулхулау. Для отвлечения сил неприятеля от 

______________________________________________________________________________________________________*  -  Журнал "Родина" №3-4, 1994 

Ведена командующий Прикаспийской части Дагестана, барон Врангель, начал военные действия против Ичкерии, где сидел теперь Шамиль. Подойдя рядом траншей к Ведену, генерал Евдокимов 1 апреля 1859 г. взял его штурмом и разрушил до основания. Целый ряд обществ отпало от Шамиль и перешло на нашу сторону. Шамиль, однако, все еще не терял надежды и, появившись в Ичичале, собирал новое ополчение. Главный наш отряд свободно шел вперед, обходя неприятельские укрепления и позиции, которые вследствие этого оставлялись неприятелем без боя; встречавшиеся на пути селения покорялись нам тоже без боя; с жителями велено было везде обходиться мирно, о чем скоро узнали все горцы и еще охотнее стали отпадать от Шамиля, который удалился в Андаляло и укрепился на горе Гуниб. 22 июля отряд барона Врангеля появился на берегу Аварского Койсу, после чего аварцы и другие племена изъявили покорность русским. 28 июля к барону Врангелю явилась депутация от Кибит-Магомы, с объявлением, что он задержал тестя и учителя Шамиля, Джемал-эд-Дина, и одного из главных проповедников мюридизма, Аслана. 

2 августа Даниель-бек сдал барону Врангелю свою резиденцию Ириб и аул Дусрек, а 7 августа сам явился к князю Барятинскому, был прощен и возвращен в бывшие свои владения, где занялся водворением спокойствия и порядка среди покорившихся русским обществ. Примирительное настроение в такой степени охватило Дагестан, что в середине августа главнокомандующий беспрепятственно проехал через всю Аварию в сопровождении одних аварцев и койсубулинцев до самого Гуниба. Войска наши окружили Гуниб со всех сторон; Шамиль заперся там с небольшим отрядом (400 человек, считая и жителей селения). Барон Врангель от имени главнокомандующего предложил Шамилю покориться Государю, который разрешит ему свободный выезд в Мекку, с обязательством избрать ее своим постоянным местопребыванием; Шамиль отклонил это предложение. 

25 августа апшеронцы поднялись по отвесным скатам Гуниба, перекололи отчаянно защищавших завалы мюридов и подошли к самому аулу (в 8 верстах от места, где они взобрались на гору), куда к этому времени собрались и другие войска. Шамилю пригрозили немедленным штурмом; он решился сдаться и был отведен к главнокомандующему, который принял его ласково и отправил, вместе с семьей, в Россию. После приема в Петербурге императором ему отведена была для жительства Калуга, где он пробыл до 1870 г., с коротким пребыванием в конце этого времени в Киеве; в 1870 г. он был отпущен на жительство в Мекку, где и скончался в марте 1871 г. 

Соединив под своей властью все общества и племена Чечни и Дагестана, Шамиль был не только имамом, духовным главой своих последователей, но и политическим властителем. Опираясь на учение ислама о спасении души войной с неверными, стараясь объединить разрозненные народы восточного Кавказа на почве мохаммеданства, Шамиль хотел подчинить их духовенству, как общепризнанному авторитету в делах неба и земли. Чтобы достигнуть этой цели, он стремился к упразднению всех властей, порядков и учреждений, основанных на вековых обычаях, на адате; основой жизни горцев, как частной, так и общественной, он считал шариат, т. е. ту часть корана, где изложены гражданские и уголовные постановления. Вследствие этого власть должна была перейти в руки духовенства; суд перешел из рук выборных светских судей в руки кадиев, толкователей шариата. Связав исламом, как цементом, все дикие и вольные общества Дагестана, Шамиль отдал управление в руки духовных и при их помощи установил единую и неограниченную власть в этих некогда свободных странах, а чтобы им легче было выносить его иго, указывал на две великие цели, которых горцы, повинуясь ему, могут достигнуть: спасение души и сохранение независимости от русских. Время Шамиля называлось у горцев временем шариата, его падение - падением шариата, так как сейчас же после того везде возродились старинные учреждения, старинные выборные власти и решение дел по обычаю, т. е. по адату. 

Вся подчиненная Шамилю страна была разделена на округа, из которых каждый находился под управлением наиба, имевшего военно-административную власть. Для суда в каждом наибстве был муфтий, назначавший кадиев. Наибам было запрещено решать шариатские дела, подведомственные муфтию или кадиям. Каждые четыре наибства сначала подчинялись мудиру, но от этого установления Шамиль в последнее десятилетие своего господства принужден был отказаться, вследствие постоянных распрей между мудирами и наибами. Помощниками наибов были мюриды, которым, как испытанным в мужестве и преданности священной войне (газавату), поручали исполнять более важные дела. Число мюридов было неопределенное, но 120 из них, под начальством юзбаши (сотника), составляли почетную стражу Шамиль, находились при нем безотлучно и сопровождали его во всех поездках. Должностные лица были обязаны беспрекословным повиновением имаму; за ослушание и проступки их подвергали выговору, разжалованию, аресту и наказанию плетьми, от которого были избавлены мудиры и наибы. 

Военную службу обязаны были нести все способные носить оружие; они делились на десятки и сотни, бывшие под начальством десятских и сотских, подчиненных в свою очередь наибам. В последнее десятилетие своей деятельности Шамиль завел полки в 1000 человек, делившиеся на 2 пятисотенных, 10 сотенных и 100 отрядов по 10 человек, в соответственными командирами. Некоторые селения, в виде искупления были избавлены от военной повинности, поставлять серу, селитру, соль и т. п. Самое большое войско Шамиль не превышало 60 тысяч человек. С 1842 - 43 годов Шамиль завел артиллерию, частью из брошенных нами или отнятых у нас пушек, частью из приготовленных на собственном его заводе в Ведене, где было отлито около 50 орудий, из которых годных оказалось не более четверти. Порох изготовлялся в Унцукуле, Ганибе и Ведене. Учителями горцев в артиллерийском, инженерном и строевом деле часто были беглые солдаты, которых Шамиль ласкал и одарял. Государственная казна Шамиля составлялась из доходов случайных и постоянных: первые доставлялись грабежом, вторые состояли из зекята - установленного шариатом сбора десятой части дохода с хлеба, овец и денег, и хараджа - подати с горных пастбищ и с некоторых 

______________________________________________________________________________________________________*  -  Журнал "Родина" №3-4, 1994

селений, плативших такую же подать ханам. Точная цифра доходов имама неизвестна. 

Капитуляция абхазов в урочище Кбаада считается официальной датой окончания Кавказской войны. Пушкин писал в заключительных строках "Кавказского пленника":

                                Кавказа гордые сыны, 

                                Сражались, гибли вы ужасно;

                                Но не спасла вас наша кровь,

                                Ни очарованные брани,

                                Ни горы, ни лихие кони

                                Ни дикой вольности любовь* 

Началось массовое переселение горцев, не желавших подчиняться русскому царю. И не имевших уже сил сопротивляться ему. Побережье заметно опустело. Однако отдельные очаги сопротивления русским властям сохранялись до 1884 года. Войну признали оконченной, но она никак не хотела кончаться.

Своеобразным памятником россиянам, погибшим в Кавказской войне 1801-1864 годов, стала книга "Сборник сведений о потерях Кавказских войск во время войн кавказско-горской, персидских, турецких и в Закаспийском крае 1801-1885", изданная в Тифлисе в 1901 году и ставшая библиографической редкостью. По подсчётам составителей сборника за время Кавказских войн безвозвратные потери военнослужащих и мирного населения Российской империи, понесённые в результате боевых действий, болезни, гибели в плену, достигают не менее 77 тысяч человек.** 



______________________________________________________________________________________________________

*   -  А.С.Пушкин "Кавказский пленник", М., 1996, с.187

**-  Сборник сведений о потерях Кавказских войск во время войн кавк-гор., перс., тур., и в Закасп. крае 1801-1885гг с.9





















































































Кавказская война рассматривалась историками то как широкое освободительное национально-освободительное и антифеодальное движение, имевшее прогрессивный характер, то как реакционное движение воинствующего ислама.

Шамиль, вождь горских народов, прошёл в историографии путь от национального героя до турецкого или британского

ставленника или даже шпиона.* 

"В мемуаристике периода Кавказской войны – в воспоминаниях лиц, не принимавших непосредственного участия в боевых действиях и не бывавших на Кавказе, эта тема возникает достаточно редко. Война в Афганистане и война в Чечне волновали и волнуют наших современников гораздо острее, чем война на Северном Кавказе беспокоила общество первой половины прошлого века. И это само по себе подлежит осмыслению. 
В литературе художественной кавказские сюжеты – если учесть длительность войны – сравнительно немногочисленны. 

Я впервые перечитал соответствующие тексты под этим углом зрения. И, к удивлению своему, обнаружил равновесие симпатий авторов к людям, ведущим войну с той и другой стороны…"**

"В основе взгляда Пушкина и Лермонтова на кавказскую драму лежала уверенность в неизбежности включения Кавказа в общероссийский мир. У Пушкина есть замечательное по своей простоте и фундаментальности выражение – “сила вещей”. Не сомневаясь, что “силой вещей” Кавказ обречен стать частью империи, оба великих поэта старались вникнуть в сознание горца и объяснить особенности этого сознания русскому обществу, чтобы смягчить, гуманизировать тяжкий для обеих сторон, но неотвратимый процесс…"***

"Пушкина и Лермонтова, осознавших неумолимую “силу вещей”, волновала прежде всего не степень вины того или другого народа. Они стремились не проклясть и обличить, но отыскать возможность совмещения двух глубоко чуждых миров, видя в этом единственный выход из трагических коллизий…"**** 

До сегодняшнего дня это событие является предметом осмысления, дискуссий и раздумий русских и кавказских историков.

______________________________________________________________________________________________________

*    	-  В.А.Георгиев, Н.Г.Георгиева Журнал "Преподавание истории в школе"№ 6, М., 1999, с.30

**        	-  Я.Гордин Журнал "Дружба народов" №5, М., 1994, с.124

***      	-  Я.Гордин Журнал "Дружба народов" №5, М., 1994, с.126

****    	-  Я.Гордин Журнал "Дружба народов" №5, М., 1994, с.127























      













































Чтобы осмыслить современные события, чтобы правильно принимать те или иные решения, особенно государственного масштаба, нужно не только хорошо разбираться в сегодняшней ситуации, необходимо обращаться к истории. Идёт чеченская война, начавшаяся в конце XX века. О том, что там происходило и происходит мы  узнаём из средств массовой информации. Трудно объективно воспринять всё, что там происходит. Возможно для этого необходимо обратиться к истории. Документы, высказывания лидеров, литературные и художественные произведения, находки историков по проблемам Кавказской войны 1817-1864 годов, всё это позволяет более глубоко изучить и понять события современной войны.                                                   

Карта народов Кавказа всегда была очень пёстрой. К началу XIX века здесь проживало более пятидесяти народов - представителей самых различных языковых семей: армяне, осетины, курды, таты, грузины, абхазы, кабардинцы, черкесы, адыгейцы, чеченцы, лакцы, ингуши и др. Они говорили на разных языках и исповедовали разные религии.                                          

Горские племена в большинстве своём занимались скотоводством, а также подсобными промыслами - охотой и рыбной ловлей. У большинства из них господствовали родоплеменные отношения.

Интересны мнения историков, отвечающих на вопрос: "Насколько термин "Кавказская война" отражает сущность происходивших событий. Одни считают, что больше всего подходит термин: "Народно-освободительное движение",

другие предлагают назвать это явление: "революцией, для вольных обществ Северо-восточного Кавказа и для, так называемых, "демократических" племён Северо-западного Кавказа ". 

Историк МГУ М.Блиев считает, что : "Название Кавказская война не очень искажает события, оно как бы объединяет, хотя и упрощая, разноплановые факты и процессы: здесь и переходная экономика, связанная с формированием феодальной собственности и образования государственности, и формирование новой идеологии, и столкновение интересов России и горцев Большого Кавказа, а также внешнеполитических интересов Великобритании, Турции, Персии. А всё это всегда происходит через насилие, через военные действия, а не через демократию и демонстрации.



















































































Список использованной литературы :



Большая Историческая Энциклопедия (БИЭ) т.10. М., 1972.

Журнал "Родина" № 3-4, 1994.

Журнал "Преподавание истории в школе №6, 1999.

Журнал "Дружба народов" №5, М., 1994.

Журнал "1 сентября" №64, 1997.

Е.Гильбо "Предыстория Кавказской войны" М., 1998.













































































































                                                                                                                                             

План :



Актуальность темы "Кавказская война".

Предыстория Кавказской войны XIX века.

Объявление Газавата.

Военные действия и власть Шамиля.

Завершение Кавказской войны.