Л. И.Брежнев.Становление и борьба за власть

Л.И. БРЕЖНЕВ. СТАНОВЛЕНИЕ  И БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ.



Смещение Н. С. Хрущева. Причины и предпосылки.



      К середине 1960-х гг. государственная власть в СССР так и не стала законченной саморазвивающейся системой. Процесс ее формирования все время продолжался и шел непросто, часто противоречиво. Связано это было в первую очередь с нерешенностью вопроса иерархии структур, составляющих эту власть, отсутствием целенаправленного отбора наиболее талантливых и энергичных.
      Важнейшей нерешенной проблемой стала «социальная мобильность» — ротация (сменяемость) руководящих кадров. Выработанный к 1960-м гг. механизм ротации был предельно примитивен: чиновники оставляли свои посты либо в связи с уходом на пенсию, либо идя на повышение, либо перемещаясь на другие посты в форме своеобразного наказания за прежнюю неудовлетворительную работу. Попытки создать четкие критерии отбора, систематизировать ротацию были кратковременными и практических результатов не дали. Главным показателем бюрократической эффективности оставалась безукоризненная чиновничья преданность.
      Отсутствие отлаженной системы организации власти неизбежно порождало, с одной стороны, волюнтаризм лидеров государства, а с другой — постоянную угрозу заговоров и даже переворотов. Удержание власти порой превращалось в главную задачу правителя, и десятилетнее правление Н. С. Хрущева ярко продемонстрировало, что платой за решение этой задачи нередко невольно становятся интересы страны и народа (а учитывая мировое значение СССР, и всей международной стабильности).
      Например, одно из центральных преобразований Хрущева — децентрализация системы управления — было мотивировано не только задачей усовершенствования хозяйственного механизма, но и необходимостью ослабления политических позиций Совета министров СССР — главного конкурента (часто дублера) партийного аппарата. Экономический эффект создания совнархозов был весьма сомнителен, зато возросло влияние партийных чиновников на местах, которых Хрущев считал своей главной опорой.
      Малозаметным тогда, но чрезвычайно важным для последующей судьбы Советского государства результатом политики децентрализации стало и то, что в отдельных регионах (прежде всего в национальных республиках) начала, быстро расти новая властная сила — местная партийно-хозяйственная элита, которую Москва не трогала в обмен на лояльность.
      Во многом личными мотивами Хрущева была продиктована и борьба с наследием культа личности Сталина. В ходе этой борьбы подвергались дискредитации главные соратники прежнего вождя, которые являлись политическими соперниками вождя нынешнего (В. М. Молотов, Г. М. Маленков, Л. М. Каганович, К. Е. Ворошилов, Н. А. Булганин и др.). При этом «линия XX съезда КПСС» подразумевала демократизацию всей жизни советского общества, сбалансированное развитие экономики, социальной сферы, отход от конфронтации с Западом, налаживание мирного сосуществования и т. д. И действительно, положительных изменений произошло немало, хотя многие из них носили отпечаток некоего хрущевского «сумасбродства», импровизации, веры в простые решения.
      Заслугой Н. С. Хрущева было то, что он после периода изоляции приоткрыл «окно» на Запад, в мир западных идей, эмоций, мировосприятия. Широко переводилась западная, в том числе современная, литература, туристические поездки в западные страны смогли совершить если не миллионы, то сотни тысяч жителей СССР. С трибуны XX съезда Хрущев призвал КПСС «внимательно изучать западную экономику... изучать то лучшее, что наука и технология капиталистических стран может предложить, с тем, чтобы использовать достижения мирового технологического прогресса». Хрущев повторял высказанную Лениным в 1902 г. мысль: то, что в политически свободной стране делается автоматически, в России должно быть сделано посредством организации и сознательных усилий. После 1956 г. власть огромной карательной машины государства была ослаблена, хотя насилие продолжало оставаться одним из орудий развития. «Научные методы» не действовали без этого рычага государства при всем «цветении» таких новых наук, как «научный коммунизм», и придании ЦК КПСС функций аналитически-организационного штаба страны.
      При этом сохранение высоких темпов экономического роста, упор на тяжелую промышленность продолжали требовать от населения немалых жертв. Рост цен на продовольствие, появление товарного дефицита, увольнение сотен тысяч военнослужащих из армии, кровавые события в Новочеркасске в июне 1962 г., осложнение отношений с западными странами в связи с Карибским кризисом, разрыв с недавними друзьями — Китаем и Албанией — вот далеко не полный перечень трудностей и даже провалов «линии XX съезда». К этому следует добавить, что на фоне борьбы с проявлениями сталинского культа личности отчетливо складывались признаки нового (правда, скорее комичного), хрущевского культа.
      В результате поводов для недовольства Хрущевым было предостаточно как у сторонников «сталинского курса», так и у приверженцев реформ, намеченных на XX съезде КПСС. Общим убеждением и тех и других была необходимость смещения волюнтариста Хрущева — пока массовое недовольство снизу не приняло еще более серьезные формы, чем в Новочеркасске. Уже во второй половине 1963 г. в кулуарах ЦК партии стали рассуждать о нелепости и даже вредности очередной реформы — разделении партийных органов на промышленные и сельскохозяйственные.
      Летом 1964 г. Хрущев затеял перевод ряда сельскохозяйственных научных учреждений из Москвы в провинцию, новое сокращение армии, введение восьмилетних народно-хозяйственных планов и т. п. При очень сомнительной полезности этих мер их административные, хозяйственные и общественные издержки были очевидны. Новый зигзаг хрущевского волюнтаризма вызвал рост рядов недовольных. Все это ускорило подготовку организации настоящего заговора, тем более что в течение второй половины лета Хрущев неоднократно отлучался из Москвы на довольно длительное время.
      Инициатива смещения Н. С. Хрущева исходила от председателя комитета партийно-государственного контроля А. Н. Шелепина. Активную поддержку ему оказали заместитель председателя Совета министров СССР Д. С. Полянский, председатель КГБ СССР В. Е. Семичастный, а также секретари ЦК Н. В. Подгорный и Л. И. Брежнев. К октябрю 1964 г. о планах заговорщиков, так или иначе, знали почти все члены ЦК, в том числе, вероятно, и ближайшие друзья Хрущева (такие, как А. И. Микоян, возглавлявший с июля 1964 г. Верховный Совет СССР). Характерно, что даже те, кто высказывал сомнения в целесообразности или в успехе замысла, не противодействовали ему. Примечательно и то, что сам Хрущев, к которому поступали сигналы о грозящей опасности, проявлял необъяснимую самоуверенность и безмятежность.
      После отъезда Хрущева в отпуск в Пицунду в октябре 1964 г. под предлогом обсуждения вопроса о восьмилетке был созван пленум ЦК. 13 октября 1964 г. группа инициаторов заговора пригласила Хрущева срочно прибыть на пленум в Москву. Уже в аэропорту до Хрущева стал доходить смысл происходящего: его встречал только председатель КГБ Семичастный в сопровождении второстепенных лиц. Хрущева отвезли прямо на заседание Президиума ЦК, где после недолгих формальных вступительных реплик собравшиеся обрушили на него лавину накопившихся претензий. Попытки погасить накал критики делал лишь Микоян, но напор и единодушие остальных выступавших привели к тому, что Хрущев не стал спорить с решением Президиума ЦК и сам предложил подписать заявление об отставке. Пленум ЦК заслушал доклад М. А. Суслова и, не открывая прений, снял Н. С. Хрущева со всех постов «в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья». 



Л.И. Брежнев: путь наверх.



При смещении Н. С. Хрущева с постов первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета министров СССР удалось избежать создания чрезвычайной ситуации, а сама процедура отставки формально не нарушала ни действующую Конституцию, ни партийный устав. Она проводилась гласно, при почти полном совпадении настроений правящей верхушки и простых граждан. Хрущев подписал заявление об отказе от всех постов, утвержденное пленумом ЦК 14 октября 1964 г. Доклад о решении Президиума сделал М. А. Суслов, сосредоточившийся лишь на личных качествах Хрущева, но обошедший его политические провалы. Сам первый секретарь ЦК КПСС не выступал, прений по докладу не открывали. Позднее Хрущев считал своей заслугой, что для его снятия потребовалось всего-навсего решение пленума, а не репрессии, как при Сталине.
      Пленум избрал новых руководителей партии и правительства, которые не были столь авторитарны, как Сталин, или столь непредсказуемы, как Хрущев. Первым секретарем ЦК был избран Л. И. Брежнев, Председателем Совета министров СССР — А. Н. Косыгин.
      Не последнюю роль в назначении сыграла и военная биография Брежнева: Великую Отечественную войну он прошел от начала до конца, участвовал в одном из самых героических ее эпизодов — битве за Новороссийск, имел боевые ордена. Брежнев уже несколько лет входил в состав высшего руководства страны, хотя по складу характера был не лидером, а ответственным и надежным исполнителем.



«В отличие от Сталина или Хрущева, Брежнев не обладал яркими личностными характеристиками. Его трудно назвать крупным политическим деятелем. Он был человеком аппарата и, по существу, слугой аппарата» (А. Бовин).
      «Брежнев являл собой прямую противоположность Хрущеву с его смелостью, склонностью к риску, даже авантюре, с его жаждой новизны и перемен» (Ф. Бурлацкий).
      «Если же иметь в виду человеческие качества, то... Брежнев был, в общем-то, неплохим человеком, общительным, устойчивым в своих привязанностях, радушным, хлебосольным хозяином. Любил охоту, домино, кино «про зверушек», радовался доступным ему радостям жизни.
      В житейском плане он был добрый человек. В политическом — вряд ли... Ему не хватало образования, культуры, интеллигентности, в общем. В тургеневские времена он был бы хорошим помещиком с большим хлебосольным домом» (А. Бовин).

      

Отсутствие ярких государственных способностей у Брежнева никого в руководстве страны не смущало. Напротив, именно ординарность человеческих качеств сделала его, чуть ли не безальтернативным претендентом, так как давала надежду разным группировкам на манипулирование им, а со временем, возможно, и на замену. Таким образом, выдвижение Брежнева на пост главы партии и фактически правителя государства отвечало интересам и настроениям, прежде всего партийной номенклатуры независимо от идейных и политических предпочтений отдельных ее представителей. Задачи же государственной жизни при этом стояли на втором месте.
      Пост Председателя Совета министров СССР получил А. Н. Косыгин. Он был одним из самых ярких «сталинских наркомов» — волевым, умным, твердым, энергичным руководителем промышленности. Председателем Президиума Верховного Совета СССР стал Н. В. Подгорный.
      









Пришедшие к власти лидеры не имели общей платформы. Фактически они были объединены лишь негативным отношением к политике Хрущева, что было заметно даже в докладе, с которым от имени Президиума ЦК КПСС выступил М. А. Суслов на октябрьском пленуме. Отголоски настроений сторонников реформ (А. Н. Косыгина, Ю. В. Андропова) нашли свое отражение в докладе как обвинения в нарушении коллективного стиля руководства и демократических норм работы, в волюнтаризме, создании нового культа личности. В то же время Суслов назвал вопиющим изъяном хрущевских нововведений ослабление партийной цензуры: «Подумайте только, открываю утром «Известия» и не знаю, что там прочитаю!» Консерваторов также возмущали выступления на пленумах ЦК КПСС рядовых членов ЦК (если так можно сказать, простых партийных работников) с теми или иными нотками незначительной критики в адрес секретариата и Президиума ЦК — тем самым якобы нарушались традиции и партийная дисциплина, хотя формально такие выступления уставом партии не запрещались, а, напротив, приветствовались.

Что бы сейчас ни писали бывшие руководители, на Брежнева власть свалилась как подарок судьбы. Сталину, чтобы превратить скромный по тем временам пост Генерального секретаря ЦК партии в должность «хозяина» страны, «пришлось» уничтожить едва ли не всех членов ленинского Политбюро, за исключением, разумеется, самого себя, а также огромную часть партийного актива. Хрущев после смерти Сталина был вторым, а не первым, как многие думают, поскольку первым в ту пору считался Маленков. Хрущев выдержал борьбу против могучих и влиятельных соперников, в том числе таких, как Молотов, которые стояли у фундамента государства чуть ли не с ленинских времен. Может быть, поэтому сталинская и хрущевская эпохи, каждая по-своему, были наполнены драматическими переменами, крупными реформациями, беспокойством и нестабильностью.

Ничего подобного не происходило с Брежневым. Он получал власть так плавно, как будто кто-то долго загодя примерял шапку Мономаха на разные головы и остановился именно на этой. И пришлась она, эта шапка, ему так впору, что носил он ее восемнадцать лет без всяких страхов, катаклизмов и конфликтов. И непосредственно окружавшие его люди жаждали только одного: чтоб жил этот человек вечно - так хорошо им было. Сам Брежнев во время встречи с однополчанами, гордясь сшитым недавно мундиром маршала, сказал: «Вот... дослужился». Это слово вполне годится и для характеристики процесса его прихода на «должность» руководителя партии и государства - дослужился...

Впрочем, в одном отношении приход Брежнева к руководству напоминает сталинскую и хрущевскую модель. 

Никто не принимал его всерьез как претендента на роль лидера, да и сам он всячески подчеркивал полное отсутствие подобных амбиций. Во время подготовки его речей (в бытность Председателем Президиума Верховного Совета СССР) по случаю зарубежной поездки их составителям передали главное пожелание заказчика: «Поскромнее, поскромнее, я не лидер, я не вождь...»

 Брежнев являл собой прямую противоположность Хрущеву с его смелостью, склонностью к риску, даже авантюре, с его жаждой новизны и перемен. Почему же Хрущёв так покровительствовал ему? Как личность авторитарная, не склонная делить власть и влияние с другими людьми, он больше всего окружал себя такими руководителями, которые в рот ему глядели, поддакивали и с готовностью выполняли любое его поручение. Ему не нужны были соратники, а тем более вожди. Он довольно нахлебался с ними после смерти Сталина, когда Маленков, Молотов, Каганович пытались изгнать его с политического Олимпа. Такие, как Брежнев, Подгорный, Кириченко, Шелест, были послушными исполнителями его воли, «подручными», как называл их Хрущев. Правда, когда дело дошло до сакраментального вопроса «кто-кого?», именно эти «подручные» быстро перебежали на другую сторону. Ибо в политике не бывает любви - здесь превалируют интересы власти.

Сама по себе смена руководства таким именно образом представляет собой один из редких случаев в политической истории. Обычно подобный метод оказывался эффективным только тогда, когда убивали прежнего властителя. Успех «мирного заговора» против Хрущева оказался возможен по двум причинам. Первая - он сам в последние годы правления одну за другой подрубал все ветви того дерева, на котором зиждилась его власть. Другая причина - Шелепин.

Хрущев, кажется, ни к кому не относился с таким доверием и никого не поднимал так быстро по партийной и государственной лестнице, как этого деятеля. За короткий срок Шелепин из рядового члена ЦК стал членом Президиума, председателем Комитета партийно-государственного контроля, секретарем ЦК... Поистине верно говорится: избавь нас, боже, от наших друзей, а с врагами мы как-нибудь сами справимся.

Шелепин, однако, жестоко просчитался. Он плохо знал нашу историю, хотя окончил ИФЛИ. Он был убежден, что Брежнев-фигура промежуточная, временная, и ему ничего не будет стоить, сокрушив такого гиганта, как Хрущев, справиться с человеком, который был всего лишь его слабой тенью.

Надо заметить, что всей своей карьерой Брежнев был обязан именно Хрущеву. Он закончил землеустроительный техникум в Курске и только в двадцатипятилетнем возрасте вступил в партию. Затем, окончив институт, начал политическую карьеру. В мае 1937 года. Брежнев становится заместителем председателя исполкома горсовета Днепродзержинска, а через год оказывается в обкоме партии в Днепропетровске. Трудно сказать, способствовал ли Хрущев этим первым шагам Брежнева, но вся его последующая карьера происходит при самой активной поддержке тогдашнего первого секретаря ЦК Компартии Украины, а потом и секретаря ЦК ВКП(б). Когда Брежнев был направлен на должность первого секретаря ЦК Компартии Молдавии, он привел туда многих своих друзей из Днепропетровска, здесь же обрел в качестве ближайшего сотрудника тогдашнего заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК Компартии республики К. У. Черненко.

После XIX съезда партии Брежнев становится секретарем ЦК, кандидатом в члены Президиума ЦК, после смерти Сталина оказывается в Главном политическом управлении Советской Армии и ВМФ. Чем больше укреплялся Хрущев, тем выше поднимались акции Брежнева. К октябрьскому Пленуму 1964 года он - второй секретарь ЦК. Таким образом, Хрущев собственными руками соорудил пьедестал для преемника.

Впрочем, Брежнев не стал расправляться со своим прежним покровителем. Хрущев создал прецедент на июньском Пленуме ЦК КПСС 1957 года. Рассказывают, что после позорного поражения сталинской гвардии ему позвонил Каганович, который на протяжении многих лет покровительствовал Хрущеву, и спросил: «Никита, что с нами будет?» Хрущев ответил ему вопросом на вопрос: «А что бы вы сделали, если бы ваша взяла? Сгноили бы в Тмутаракани или поставили к стенке? А я вам скажу просто: идите вы... сами знаете куда». И тут следовало крепкое непечатное слово. Оно - это слово - означало новую традицию: поверженных политиков не убивали, а попросту отстраняли. Этой традицией воспользовался и Брежнев. Отстранив Хрущева, он отправил его доживать жизнь на загородную дачу, предусмотрительно сменив там охрану.

Шелепин - последнее препятствие на пути

Как происходит в действительности борьба за власть в верхушке класса номенклатуры, рассмотрим на примере схватки Брежнева с Шелепиным за пост Генерального секретаря ЦК КПСС. О соперничестве Брежнева и Щелепина западная пресса писала много, но существенные элементы этой истории опубликованы не были.

Какова была карьера Александра Шелепина? Ни одна из политических звезд Кремля не поднялась на партийном небосклоне столь блистательно и не закатилась столь безрадостно, как звезда Шелепина. В конце ЗО-х годов Шелепин был студентом Московского института философии, литературы и истории (ИФЛИ), в то время наиболее модного в кругах московской интеллигенции. Саша Шелепин активно продвигался по комсомольской линии и стал секретарем комитета ВЛКСМ института. Секретарем он был, как тогда и полагалось суровым и бдительным. Шелепин кричал на одну студентку ИФЛИ, когда она потеряла комсомольский билет: Ты знаешь, что ты совершила? Ты отдала свой билет врагу. Вот сейчас ты сидишь здесь, а враг, шпион, диверсант - проходит по твоему билету в здание ЦК комсомола!”

В ЦК комсомола прошел, однако, не мифический враг, а сам Шелепин. Окончив институт, бдительный секретарь был взят на работу в Московский городской комитет комсомола, и в начале войны ему было поручено подбирать комсомольцев для заброски в тыл вермахта - как раз в качестве столь волновавших Шелепина шпионов и диверсантов. В числе отобранных им оказалась знаменитая Зоя Космодемьянская - школьница, неудачливая диверсантка, носившая кличку Таня. Она была поймана немцами и повешена ими в подмосковной деревне Петрищево. С петлей на шее Зоя крикнула: Сталин с нами- Сталин придет! - за что и была объявлена советской национальной героиней.

Именно на гибели несчастной девушки и сделал свою карьеру Александр Шелепин. Сталин лично заинтересовался, кто отыскал Зою и просил обратить на него внимание. В ту минуту и началось неудержимое возвышение Александра Шелепина, приведшее к тому что он чуть было не стал третьим преемником самого Сталина.

Шслепин последовательно был первым секретарем Московского комитета комсомола, секретарем ЦК ВЛКСМ, первым секретарем ЦК ВЛКСМ, председателем КГБ СССР наконец, кандидатом в члены Президиума и секретарем ЦК КПСС, ведавшим партииными и административными органами, включая КГБ. Именно находясь в этой весьма сильной позиции, Шелепин и протянул руку к посту Первого секретаря ЦК КПСС - главы класса номенклатуры.

Попытка захвата высшего поста в номенклатуре была предпринята Шелепиным после тщательной подготовки. На протяжении ряда лет он старательно формировал кадры своих вассалов, всячески продвигая вперед членов своей группы. Брал он в эту группу только людей нужных, как принято говорить на номенклатурном жаргоне перспективных. Всех их он концентрировал в ЦК комсомола, взял ряд из них затем на руководящие посты в КГБ. Перейдя оттуда в ЦК партии, Шелепин передал пост председателя КГБ своему преемнику на должности первого секретаря ЦК комсомола Семичастному и стал как секретарь ЦК КПСС рассаживать своих бывших комсомольцев на различные руководящие посты. Дело было организовано широко. Напористые и наглые молодые карьеристы из аппарата комсомола, быстро прозванные хунвейбинами, расползались по номенклатуре.

Именно такой оказалась обстановка ко времени свержения Хрущева. Шелепин и Семичастный организационно подготовили всю эту операцию. Находившийся на госдаче в Пицунде Хрущев был незаметно полностью отгорожен ими от всего мира, и его сторонникам не удалось сообщить ему о готовившемся перевороте. Шелепин и Ссмичастный. организовали также доставку Хрущева из Пицунды прямо на заседание Президиума ЦК, где ему было объявлено о его отставке.

Шелепин недаром проводил всю эту связанную с немалым риском акцию. Делал он это не для других, а для себя. есть один не публиковавшийся до сих пор факт, без знания которого нельзя понять весь ход событии. Факт таков: не Брежнев, а Шелепин был намечен на пост преемника Хрущева - Первого секретаря ЦК КПСС. Был подготовлен даже соответствующий проект постановления ЦК. Была достигнута договоренность и о том, что Брежнев избирался Первым секретарем ЦК КПСС лишь временно, с целью скрыть подлинные нити антихрущевского заговора; затем этот пост должен был перейти в руки Шелепина. 

Какие гарантии против концентрации власти в руках Шелепина должна была получить верхушка класса номенклатуры? Было принято неопубликованное тогда решение ЦК не допускать в дальнейшем совмещения в одном лице обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР. 

Другой вопрос: действительно ли члены Президиума ЦК удовольствовались такой ценой за передачу поста Первого секретаря ЦК склонному к диктаторству Шелепину? Трудно отделаться от впечатления, что члены Президиума ЦК просто обманули последнего. Он был нужен им, так как без поддержки контролировавшегося им КГБ заговор не удался бы, поэтому они обещали Шелепину пост Первого секретаря ЦК. Но, видимо, желания выполнять это обещание у членов Президиума ЦК КПСС не было. Только так можно объяснить резкую речь Микояна на заседании Президиума ЦК КПСС, направленную против назначения Шелепина на пост первого секретаря. Микоян отечески предостерег собравшихся, что-де в противном случае им придется пережить много бед с этим молодым человеком . Никогда без нужды не рисковавший Микоян, против которого лично Шелепин ничего не имел, не стал бы так выступать и подвергать себя опасности мести шелспинцев, если бы не был заранее уверен в том, что Президиум ЦК  его послушается. 

Шелепина перевели из кандидатов в члены Президиума ЦК, Семичастного ввели в состав ЦК КПСС. Но на посту Первого секретаря ЦК остался Брежнев - потому что, как мы уже говорили, он рассматривался другими членами Президиума в качестве наименьшего зла. Брежнев не забыл Микояну этой услуги: вышедший на пенсию и давно уже не член Политбюро, ловкий старец до самой смерти пользовался всеми привилегиями члена высшего руководства. 

Брежнев, конечно, понимал, как шатко было его положение. Об этом с особой силой напомнил ему следующий факт. При открытии XXIII съезда КПСС (1965 год) шелепинцы устроили демонстрацию: когда при избрании президиума съезда было названо имя Шелепина, в зале разразились бурные аплодисменты - очевидно, заранее организованные. Брежневцы мгновенно сориентировались и начали аплодировать после каждого зачитываемого имени чтобы сгладить неловкость; но эта с точки зрения тогдашних нравов КПСС исключительно наглая выходка показывала, что Шелепин не намерен стесняться в средстввах и что действовать против него надо было быстро. Единственный из всех секретарей ЦК КПСС Шелепин совмещал эту должность с правительственным постом: в качестве председателя Комитета партийного и государственного контроля он был одновременно секретарем ЦК КПСС и заместителем Председателя Совета Министр ров СССР. С целью лишить его этого статуса ЦК КПСС попросту ликвидировал Комитет партийного и государственного контроля, образовав вместо него Комитет народного контроля. Щелепин был освобожден от должности заместителя Председателя Совета Министров СССР, председателем же Комитета народного контроля утвержден не был. 

Однако у Шелепина оставался пост секретаря ЦК партии, и поэтому для него была подобрана должность, формально столь высокая, чтобы ее мог занимать член Политбюро: Шелспина вдруг утвердили председателем ВЦСПС, таким образом он выбыл из секретарей ЦК. После этого всем стало ясно, что Шелепин проиграл игру. 1964 - 1965 гг. - пик карьеры Шелепина и начало ее конца: в этот период он становится членом Политбюро и утрачивает свое политическое влияние, когда сперва теряет пост заместителя Председателя Совета Министров, а затем выводится из Секретариата ЦК. Шелепин, однако, обладал еще некоторым влиянием в руководящих кругах партии, помнили его роль в низложении Хрущева, чтобы его можно было запросто прогнать. Поэтому Брежнев после того как выпроводил его из Секретариата ЦК в профсоюзы, счел нужным позолотить пилюлю - в честь 50-летня Шелепину была вручена Звезда Героя Социалистического Труда. Шелепин, однако, еще долго оставался членом Политбюро, в котором он в поисках опоры метался из стороны в сторону. Поддерживая противников Брежнева, он неожиданно стал проявлять себя либералом, лихорадочно ища сочувствия и поддержки Косыгина, и решился на критику Брежнева за отсутствие у него целенаправленности и определенности во внутренней политике. Спустя какое-то время Шелепин сделался горячим поборником генсека и попытался, угождая Брежневу, организовать в Политбюро поддержку разрядке. Но было уже поздно: Брежнев не простил отступничества. 

Почему он не сопротивлялся? Потому что Брежнев подрывал не только позиции лично Шелепина, но одновременно разгонял его группу. Шелепину было попросту не на кого опереться. 

Семичастный был лишен поста председателя КГБ СССР и отправился в Киев в качестве заместителя Председателя Совета Министров УССР. Чтобы выгнать другого шелепинца - члена правительства СССР, бывшего секретаря ЦК комсомола Романовского, был ликвидирован возглавлявшийся им Государственный комитет по культурным связям с зарубежными странами при Совете Министров СССР. Сам Романовский был отправлен послом в Норвегию. 

А сам Шелепин? Несмотря на то, что он довольно открыто, фрондировал в Политбюро, его оттуда не удаляли. В кругах аппарата ЦК говорили, что так хотел сам Брежнев: Шелепин в Политбюро служил напоминанием другим его членам, что, если они не будут слушаться Брежнева и власть последнего ослабеет, Шелепин сможет вновь вскарабкаться наверх, и тогда уж им всем несдобровать. Так или иначе. Шелепин был выгнан из Политбюро действительно только тогда, когда Брежнев заболел и наметилась возможность его ухода от власти. Сделано это было по всем правилам номенклатурного интриганства: В 1975 году Шелепин был послан в Англию, где состоялись направленные против него демонстрации протеста, которые легко было предвидеть (дело в том, что именно Шелепин в качестве председатсля КГБ СССР вручал орден Красного Знамени Сташинскому за убийство в Мюнхене руководителей украинских националистов Бендеры). Антишелепинские демонстрации в Англии не были объявлены выходкой фашиствующих элементов, как это бывает обычно в случае антисоветских демонстраций за границей, а были использованы для вывода Шелепина из Политбюро. 

В апреле 1975 года на Пленуме ЦК было принято решение о снятии Шелепина с формулировкой, означающей полный и окончательный его крах: «По личной просьбе». Большего и худшего унижения для честолюбивого и гордого партийного функционера нельзя было придумать. 

В номенклатурных кругах смеялись, что операция по разгону шелепинцев была единственной до конца последовательной акцией брежневского руководства. Что ж, последовательность была не случайной. В борьбе за власть - самое для них главное - номенклатурные деятели всегда проявляют последовательность.       Вот так происходит реальная борьба за власть в Кремле. Как видите, она не имеет ничего общего с парламентские ми словесными дуэлями. Это всегда сложные маневры, сопровождаемые организационными решениями, назначениями и перемещениями, которые все, однако, не рутинны и не случайны, а направлены к единой продуманной цели.       

Борьба  за  власть  на  вершине политического Олимпа 

На рубеже 60-70-х годов в высшем эшелоне советского руководства окончательно сформировалось два направления-реформаторское и консервативное. Реформаторы были сторонниками системоукрепляющих реформ, прежде всего в экономике, весьма индифферентно относясь к проблемам становления гражданского общества и правового государства. Более того, многие из них, например, А. Н. Косыгин, Ю. В. Андропов были весьма скептически настроены по отношению к политической и идеологической модернизации, полагая административно-командную систему самодостаточной. Поэтому Андропов, став в 1967 г. главой КГБ, не чурался практики репрессий против инакомыслящих, не без основания полагая, что сколько-нибудь серьезный капитальный ремонт системы не может не вызвать ее обвала. Но особую бдительность охранители проявляли на «идеологическом фронте», стараясь сурово пресекать любые проявления «крамолы», В чистом виде, однако, за редким исключением, в руководстве не встречались ни прогрессисты, ни ретрограды. Как правило, окраска менялась в зависимости от политической конъюнктуры. Сам Леонид Ильич Брежнев старался не связывать себя с каким-либо одним течением, он поддерживал тех или других в зависимости от того, насколько это укрепляло его позиции. 

Принято считать, что Брежнев был бесталанным лидером. И, тем не менее, важнейшие рычаги партийной и государственной власти многие годы, находились в его руках. Чем объяснить этот феномен? И какую позицию занимало Политбюро - орган политического руководства, чья роль и задача в партии не только осуществлять текущую политику и контроль за ее развитием, вырабатывать коллективные решения, но и предотвращать деформации, отход от ленинских принципов действии, норм, руководства.. 

При том, что Брежнев действительно ни в коей мере не обладал качествами выдающегося деятеля, он был хорошим выучеником той самой системы, о которой мы говорили. И, пользуясь ее методами, сумел перевести Политбюро во второй эшелон, лишить его нрава решающего голоса. Вроде бы безобидно - не надо членам Политбюро и секретарям выступать на Пленумах и съездах, потому что у нас общая линия. А по сути, члены Политбюро оказались безголосыми. 

Дело в том, что Брежнев опирался на Секретариат, а не на Политбюро. Традиционно Секретариат занимался организацией и проверкой выполнения решении, расстановкой руководящих кадров. А теперь все предрешалось группой секретарей. Там были Суслов, Кириленко, Кулаков, Устинов... и другие. Секретариат рассматривал проблемы до Политбюро. И нередко было так; когда члены Политбюро приходили на заседание приходим на заседание, а Брежнев им говорил: мы здесь уже посоветовались и думаем, что надо так-то и так-то. И тут же голоса секретарей: да, именно так, Леонид Ильич. Членам Политбюро оставалось лишь соглашаться. 

Воронов, бывший член Политбюро, вспоминал : “- Как же это получилось? Когда освободили Хрущева от должности, не видели замены. Встал вопрос - кто? Вторым секретарем был Брежнев. Доступный, вальяжный, с людьми умел пообщаться, не взрывался никогда. И биография. Всю войну прошел, до войны был секретарем обкома партии. Казалось, подходящий человек. Но главное выявилось потом   что он был очень некомпетентным руководителем. Наверное, чувствуя это, ревновал Косыгина. - Первые три года Брежнев прислушивался к мнению членов Президиума. Пытался вникать в хозяйственные дела. Хотя он в них мало разбирался. Через три-четыре года он стал считать себя вождем. Верным марксистомленинцем. Выдающимся деятелем международного коммунистического движения. А страну забросил. И уже пошла расправа с кадрами которые помогли ему прийти к власти. Ордена любил безумно. Об этой его слабости были осведомлены многие государственные деятели разных стран. Помнится, Подгорный говорит ему: «Леонид Ильич, нельзя же так. В народе уже анекдот ходит, что нужно генсеку операцию делать по расширению груди. Награды вешать некуда...» 

Брежнев был стороником популизма в политике. Авторитет себе он хотел завоевать скорым и легким способом. Для этого сразу внес предложение повысить зарплату целому ряду категорий работников. Зарплату-то подняли, но ее нужно было еще и чем-то отоварить. А товаров народного потребления и услуг в нужном объеме не дали излишки денег нужно было чем-то покрывать. Стали увеличивать производство водки, дешевого вина. И это был очень опасный путь. Огромные деньги, которые накопились в сберегательных кассах или имелись на руках у населения,- прямые последствия той необдуманной политики. Пьянство, алкоголизм,так бурно расцветавшие в годы застоя,- тоже ее результат. 

Л.И. Брежнев проводил большую часть своих решений через Секретариат ЦК КПСС и стремился опираться на аппаратные структуры. Первоначально, располагая не слишком уж большой кадровой базой, Леонид Ильич стал возвращать на «высокую орбиту» политических жертв Хрущева, типа Ф. Д. Кулакова, М. С. Соломенцева, В. Капитонова, Г. С. Павлова. Но тогда же стала формироваться собственная кадровая «обойма» Брежнева. С подачи К. У. Черненко, с поста директора ВПШ Молдавии на должность заведующего отделом науки и учебных заведений ЦК КПСС был определен С. П. Трапезников. Министром внутренних дел СССР, несмотря на противодействие ряда членов Политбюро, был поставлен - также доверенное лицо Л. И. Брежнева - Н. А. Щелоков. Первым зампредом КГБ стал работавший ранее в Молдавии С. К. Цвигун. 

 Так возникла традиция кланового руководства партией и государством. Клана будет два-наряду с молдавской ветвью будет крепнуть днепропетровская, которая станет расти за счет партийных функционеров, директоров предприятий или просто знакомых, кто в разные годы или учился с Брежневым, или работал, или помогал ему в продвижении. Позднее эти ветви разрастутся, раскинутся далеко за пределы Молдавии и Днепропетровской области и вберут в себя всех тех, кто встретился Леониду Ильичу Брежневу на длинной и извилистой дороге его политической карьеры, кто обратил на себя его внимание или угодил ему. 

При этом борьба за абсолютную власть наверху продолжалась. В начале 1971 г. пал В. П. Мжаванадзе, партийный руководитель Грузии; он был обвинен в коррупции.Это был первый удар генсека по высшей партийной коллегии. За предыдущие годы правления Брежнева по его инициативе не было произведено ни одного снятия среди членов Политбюро - его побуждали считаться с необходимостью коллективности руководства. За прошедшие семь лет Политбюро покинули только трое: Ф. Р. Козлов - по болезни, А. И. Микоян и Н.М. Шверник-по старости. Но затем, на Пленуме ЦК в апреле 1973 года, из Политбюро сразу были выведены П.Е. Шелест, Г. И. Воронов. Их место заняли трое, и все - сподвижники Брежнева: Ю. В. Андропов, председатель КГБ, А. А. Громыко, министр иностранных дел, и А.А. Гречка, министр обороны. 

Обстоятельства смещения Шелеста и Воронова находились в тесной связи с противоборством генсека и премьера. Брежнев долго и сложно маневрировал, прежде чем решился нанести удар по Политбюро. Вначале, не будучи в состоянии его подорвать извне, он решил его расшатать изнутри - он сумел увеличить число его членов с 11 до 15 И сразу получил в нем большинство. Следующий шаг был вопросом партийной техники. Проявив благосклонность к Шелепину, он столкнул его с Шелестом, а потворствуя соперничеству между Косыгиным и Подгорным, изолировал Воронова. Шелест был обвинен в национализме и переведен с Украины, где был первым секретарем ЦК Компартии, в Москву. Став одним из многих заместителей Председателя Совета Министров и лишенный опоры в Киеве, он вскоре был выставлен из Политбюро. 

 Г.И. Воронов же проиграл тогда, когда вместе с Косыгиным стал сомневаться в сельскохозяйственной программе Брежнева. Поначалу он был высечен публично: его не удостоен правительственной награды по случаю шестидесятилетия, хотя, как члену Политбюро, ему полагалась Звезда Героя, а затем в Протоколе Политбюро (по месту стояния на приемах и в расположении портретов на торжествах) упал с пятого-шестого места на четырнадцатое. 

Возможно, Брежнев мог бы избавиться от Воронова и раньше, уже в 70-м году. К тому времени распались связи, первоначально возникшие в Политбюро. Косыгин, теряя влияние, терял и союзников (сперва от него отошел Суслов, а затем оставил и Мазуров). Подгорный же, смирившись с уходом из партаппарата, прижился в Президиуме Верховного Совета и больше не искал столкновений с генсеком. Но тогда он не изгнал Воронова из Политбюро, не желая пошатнуть зыбкое равновесие сил при обсуждении политики разрядки, против которой регулярно выступал Шелест. 

Падение Воронова и Шелеста произошло на фоне возвышения Г. В. Романова - еще один ловкий ход Брежнева: впервые за десять лет-после ухода Козловапервый секретарь Ленинградского обкома партии стал полным членом Политбюро. И чем больше усиливал свои позиции Брежнев, тем больше падали престиж и влияние Косыгина. С конца 70-го и до середины 71-го года он едва ли не полностью отстранился от дел в Совете Министров (там всеми делами управлял Мазурок), проводя часть времени в больнице, а часть - на даче. Косыгин был главным препоном для установления единовластия Брежнева, но не единственным. Оставался еще Полянский, затаивший обиду на Леонида Ильича за то, что тот, пообещав, не сделал его премьером. На него Брежнев быстро нашел укорот обвинил в развале сельского хозяйства и на XXV партийном съезде (1976 г.) выдворил из Политбюро. 

Наконец, Брежнев смог без лишней суеты приступить к созданию собственного величия. Угодников, готовых преклоняться и прислуживать ему, было более чем достаточно, но для создания культа ему необходим был жрец - он оказался под рукой: Черненко. 

Удручающее положение, в котором оказалась страна, вполне ассоциировалось с обликом дряхлевшего руководителя Коммунистической партии и Советского государства. Л. И. Брежнев был утомлен, раздражен болезнями и напуган неожиданно надвинувшейся старостью и немощью. Все это находилось в кричащем противоречии с неимоверным славословием в адрес генсека. Вышло шесть томов сборников его выступлений и статей, ему присудили Ленинскую премию за укрепление мира, издали пластинки с его речами, напечатали марки, запечатлевшие его визит на Кубу, тысячи его фотографий заполнили кабинеты, улицы и прилавки книжных магазинов. Вновь было введено в оборот дискредитированное Сталиным определение - вождь. «Ты наш вождь» - оттарабанил А. Л. Кириленко при вручении ему Леонидом Ильичам звезды Героя. Затем «вождь» прозвучало в устах Д. А. Кунаева, А. Алиева, Э. А. Шеварднадзе, В. В. Щербицкого. Началось стремительное возвышение К. У. Черненко. В марте 1976 г. вне всякой связи с юбилеем ему, заведующему общим отделом ЦК, с помпой вручили звезду Героя Соцтруда. Изумленные обыватели на лекциях спрашивали: «За какие заслуги наградили товарища Черненко?» Свыше рекомендовалось отвечать: «За организацию XXV съезда КПСС». Через несколько дней после награждения У. Черненко стал, наконец, секретарем ЦК КПСС. 

К тому времени позиции соперников Л. И. Брежнева в высшем эшелоне значительно ослабли. В ходе подготовки к принятию Конституции в мае 1977 г. из состава Политбюро был устранен Н. В. Подгорный, и Брежнев заимел новый пышный титул - Председатель Президиума Верховного Совета СССР. Он перестал нуждаться в поддержке Суслова, ибо стал хозяином положения настолько, что мог без особого труда, опираясь на свою команду, устранить любого конкурента. В декабре 1978 г. из Политбюро был выставлен К. Т. Мазуров (о нем заблаговременно была пущена молва; болен смертельной болезнью, но он продюжил еще дюжину лет) - последний союзник Н. Косыгина. Черненко из кандидатов был переведен в члены Политбюро, а кандидатом стал Н. А. Тихонов. 









Список литературы:



Бурлацкий Ф. М. Вожди и советники. М., 1990.

Волобуев О.В. История России ХХ век. М, 2003.

Суслов А.Б. История России (1917-1997). Пермь 1997. 

Филиппов А. В. Новейшая история России. 1945—2006 гг. М., 2007.