Крито-кикладская монархия в XVII-XV вв. до н.э.

Крито-кикладская монархия в XVII-XV вв. до н.э.

История островной Эллады в 1700-1400 гг., несколько опережавшей в своем развитии материковые земли, стала ныне лучше известна благодаря ее письменным источникам и обильным археологическим данным. Новые свидетельства позволяют использовать некоторые сведения, сохранившиеся в греческой традиции I тыс. до н. э. Факты убеждают в том, что, например, греческий историк Фукидид, анализируя древнейшие предания, весьма точно, хотя и кратко, охарактеризовал основные направления истории эллинов в додорийский период, т. е. до XII в. 

Фукидид писал, что в древности племена, впоследствии получившие единое наименование эллинов, все понимали друг друга, но, будучи не связанными друг с другом и слабосильными, не совершили совместно ничего (I, 3). Примечательно, что Фукидид особо выделил в эту эпоху племенной разобщенности двух крупнейших династов - Миноса (Крит) и Агамемнона (Арголида). 

Политика критского царя подробно описана Фукидидом: "Минос же раньше всех из тех, о ком мы знаем по преданиям, создал себе флот, овладел большею частью моря, называемого ныне Эллинским, и стал править Кикладскими островами; на многих из них он первый основал поселения, изгнавши кариян и поставив там правителями собственных сыновей. Морской разбой он, естественно, старался, насколько мог, уничтожить, с тем чтобы доходы от этого преимущественно шли ему" (I, 4). Несколько ниже историк указал значение деятельности Миноса: "Когда же установилось морское могущество Миноса, то мореходные связи стали для всех более безопасными, так как разбойники были удалены им с островов, большинство которых он населил жителями" (I, 8). Фукидид подчеркивает, что обитатели приморских земель более всего употребляли усилий для накопления добра, поэтому они стали более оседлыми, а самые богатые поселения ограждали себя стенами. Слабейшие во имя обогащения терпели свою зависимость от более сильных. А сильнейшие, обладая многим имуществом, подчиняли себе более слабые города. И в таком состоянии племена эллинов пребывали до похода на Трою. 

Фукидид четко выделил два основных фактора в истории эллинов того времени: политическую раздробленность греческих земель и особую роль стремления к обогащению у приморского населения. Действительно, вещественные источники указывают на интенсивное развитие хозяйства и шедшее параллельно ему возрастание имущественного неравенства не только на Крите, но и на прочих островах. 

Следует отметить дальнейшее развитие техники и профессиональных навыков работников. Орудия труда земледельцев и ремесленников сочетали тщательно продуманную целесообразность с определенными эстетическими требованиями. Что касается предметов роскоши, то блестящее исполнение их свидетельствует о творческой изобретательности мастеров. Реалистическая направленность изобразительного искусства XVII-XV вв. довольно точно отражала тогда религиозное миропонимание эллинов. Их божества были божествами природы, но в культах этих божеств не чувствуется приниженности и раболепия. Вероятно, можно говорить о достаточно прочном положении в ту эпоху рядового свободного общинника. Вместе с тем наличие в обществе слоя порабощенных военнопленных и рабов, привезенных из чужих стран, способствовало повышению социальной значимости категории "свободный". 

Население Крита и Киклад в сельских местностях жило общинами. Его рост в условиях ограниченности земельного фонда приводил к возникновению рядом со старыми селами новых. В этих выселках доминировали гентильные связи, но наряду с ними, естественно, укреплялась территориальная общность соседей. Не только освоение новых полей в горной стране, но и поддержание плодородия почвы на издавна заселенных территориях требовало постоянной заботы рядового земледельца. Не случайно то внимание, которое уделяло тогдашнее искусство изображению труда сельчан и их облику. Достаточно назвать стеатитовую "Вазу жнецов" из Агиа-Триады, изготовленную между 1500 и 1450 гг. Мастер с большим искусством передал индивидуальные особенности кажного участника деревенского торжества. 

Высокая производительность земледельческого труда создала условия для обогащения сельской знати. В период от 1600 до 1450 г. на Крите появились богатые усадьбы. Эти "виллы", как называют их археологи, имели обширные двухэтажные жилые дома с 20-30 помещениями. Рядом на подворьях находились скотные дворы, амбары, погреба и другие хозяйственные постройки. Весьма примечательны винодельни и маслобойни, указывающие на хорошо налаженную систему переработки урожая. В усадьбе Вафипетро открыта винодельня хорошей сохранности. В некоторых "виллах" были и гончарные мастерские. Очевидно, земледельческая знать критян вела теперь энергичную хозяйственную деятельность, производя продукты не только для собственного потребления, но на обмен. В этих "виллах" должен был довольно широко применяться труд порабощенных работников. 

В XVII-XV вв. отмечается дальнейшее развитие городов, которые возникали во многих местах на Крите, на Мелосе, Фере и других островах. Зажиточное городское население возводило обширные жилища, стены которых украшались фресками. Иногда эти художественные произведения даже превосходили фрески в дворцовых комнатах. Имущие домохозяева часто применяли хорошо отесанные плиты для фасадов своих домов. Облик небольшого критского города известен по раскопкам в Гурнии. Там акрополь был занят резиденцией правителя города, повторявшей в миниатюре крупнейшие дворцовые центры. Ниже располагались дома горожан. Здесь правильные кварталы делила густая сеть мощеных улиц и переулков, каменные каналы на улицах обеспечивали быстрый сток дождевых вод. 

Среди городского населения, в которое входили члены разных родов и племен, естественно, усиливались местные, уже внегентильные связи, С ростом городов и усложнением форм сельской жизни происходили изменения в системе управления раннеклассовой монархии Крита. Вероятно, цари должны были признавать роль местной знати в системе сельской администрации. Но в городах, особенно в новых приморских центрах, где население формировалось прежде всего в связи с профессиональными замятиями, административные органы зависели прежде всего от царских сановников. 

В структуре союза критских царств после 1700 г. заметны крупные изменения: цари Кносса добились главенства на острове. Об этом свидетельствует их энергичная политика: уже в XX-XVIII вв. через срединные земли острова пролегали пути, связывавшие Кносс с южным побережьем. В XVII-XV вв. были построены новые мощеные дороги, усовершенствована старая дорога "север-юг". В отдельных ее пунктах были возведены сторожевые посты и "заезжие дворы". Построена была гостиница вблизи кносского дворца. В первом этаже ее располагалось открытое помещение, на втором - были жилые комнаты, особое помещение служило молельней. 

XVII- XV века - время главенства царей Кносса над другими династами. О гегемонии царей Кносса сохранились воспоминания в исторических легендах Эллады, в которых царь Минос выступает как единодержавный правитель Крита. Вероятно, Миносу приписаны деяния нескольких членов кносской династии, но, несомненно, один из крупнейших царей носил это имя. Следует отметить, что главенство Кносса не означало полного подавления владетелей Феста и Маллии - об этом говорит продолжающееся существование их дворцов. Весьма примечательно возникновение около 1600 г. небольшого дворца, открытого недавно на восточном берегу Крита в современном поселке Закро. Резиденция в Закро, погибшая около 1450 г., не очень велика - ее территория почти в три раза меньше кносского комплекса. Бесспорно, что владельцы Закро занимали подчиненное положение по отношению к столице острова. Возможно, что увеличение обмена с Кипром и странами Переднего Востока потребовало создания специального административного центра. Появление нового дворца в Закро осталось на Крите единичным явлением. Видимо, царская династия Кносса уже в XVI в. энергично противостояла росту численности аристократии. Фукидид сообщает, что Минос, овладев Кикладами, поставил ими управлять своих сыновей. Совершенно очевидно, что Минос (или несколько критских царей, носивших это имя) проводил политику усиления власти собственной семьи и не допускал к управлению важными заморскими владениями представителей других аристократических родов. Известную роль должен был играть и демографический фактор - разрастание царской семьи привело к тому, что все владения кносских династов на Крите были уже розданы в управление их родичам. 

Естественно, что младших сыновей царя направляли в заморские владения, и эту практику отразила греческая традиция, сообщая о правивших Кикладами "собственных сыновьях" Миноса. В этой лаконичной формулировке можно увидеть намек на то, что политика царей Кносса вступила в конфликт со старинными принципами союзничества, предусматривавшего определенное право местной знати. Централизация была необходимым средством сплочения царства: местные права и обычаи должны были затруднять деятельность царской администрации. Примечательно, что кносская династия стремилась особо возвысить роль царя как носителя верховной судебной власти. Легенда о законодательной и судебной деятельности царей Кносса прочно сохранилась в народной памяти: в "Одиссее" (XI, 568-571) рассказывается, как Одиссей видел в подземном царстве среди теней умерших душу мудрого Миноса: он восседал с золотым скипетром в руках и судил тени умерших, собравшиеся вокруг в ожидании его справедливого решения. Яркий поэтический рассказ свидетельствует, что царский суд считался тогда более авторитетным, чем решения местных властей. Однако в сельских местностях, где сохранялись многие черты первобытнообщинного уклада, царской администрации приходилось считаться с древними юридическими нормами, созданными гентильным и племенным правом. В городах разнородность населения неизбежно интенсифицировала правовое творчество - новые группы внутри свободного населения нуждались в юридическом определении их прав и обязанностей. К тому же операции с крупными ценностями, принадлежавшими не только царю, но и разным группам населения, требовали точного определения права собственности или владения вещью, а также прав и обязанностей лица, которому поручалось расноряжение чужими ценностями. 

Характерная черта правовых воззрений того времени - то, что письменный документ получил теперь особое значение. Приблизительно с 1750 г. до н. э. на Крите широко распространились счетные записи и появился усовершенствованный вид критского письма, названного слоговым письмом А. До сих пор это критское письмо еще не расшифровано, но изучение его уже доставило ряд важных сведений. Критяне писали много. Письмо А было распространено на Крите и на других островах, встречается оно и на материке. Надписи на ритуальных сосудах, посвящаемых предметах и повседневных вещах показывают, что письменность уже была известна довольно широким кругам населения. Грамотные люди во дворцах делали записи о наличии сельскохозяйственных продуктов, причем учет вели не только в целых единицах, но и в дробях. Столь детальная система фиксации натуральных ценностей говорит о том, что экономическая деятельность имущих слоев неизбежно вела к развитию счетного дела и вещного права. 

На завоеванных землях власть царя Кносса могла быть более автократичной. Здесь действовало право победителя, в котором господствовали еще многие воззрения варварского военного права. Аттическая легендарная традиция передает, что афиняне платили Миносу дань людьми - каждые 9 лет на Крит отсылали 7 юношей и 7 девушек, которых критский царь, по одной из версий, отдавал на съедение чудовищу Минотавру. По другой версии, если судить по словам Аристотеля, приводимым Плутархом (Фемистокл, XVI), заложники работали в кносском дворце и жили там до старости или вместе с критянами выезжали на новые земли. В первом варианте легенды, видимо, сохранились воспоминания о том, что над жизнью захваченных данников все же висела угроза гибели при ритуальном жертвоприношении. 

На Крите было высоко развито строительное дело. Даже прибрежные критские села были укреплены монументальными прямоугольными башнями уже после 1700 г., например в Пиргосе на южном побережье. Об укреплениях городов можно судить по их изображениям на фресках. Мощные стены и высокие башни возведены из строго горизонтальных рядов крупных прямоугольных плит, широкие ворота крепостей также обрамлены штучным камнем. В XVII-XVI вв. на многих Кикладских островах возникли крупные центры, фортификация которых воплощала высшие достижения строительной техники критян. 

Господство над Кикладами и некоторыми землями побережья материковой Эллады критский царь мог осуществлять лишь при наличии крупного боеспособного и хорошо оснащенного флота, о чем свидетельствуют многие источники критян XVIII-XV вв. На печатях обычно представлены многовесельные суда с высоким носом и тяжелым килем. В начале 1970-х годов в Акротири на Фере был раскопан "Западный дом", одна из комнат которого была украшена миниатюрными фресками. На них четко видны различные типы судов. Так, семь военных кораблей поражают сложностью своего снаряжения и изяществом удлиненных корпусов. Рядом - много мелких судов и даже простых лодок с двумя гребцами. Внимание художника к мельчайшим деталям каждого из типов судов отражает глубокий интерес к морскому делу в тогдашнем обществе. 

Естественно, что кносские цари, повелители многочленного островного государства, каким была крито-кикладская монархия, прилагали большие усилия к сплочению своих разбросанных владений. Они заботились о развитии торговли, как внутренней, так и внешней, боролись с пиратством. Такая политика обеспечила в XVII-XV вв. достаточную безопасность путей по Эгейскому морю. В это время общение южнобалканских земель с Крито-Кикладским царством было интенсивным, о чем свидетельствуют критские вещи из царских погребений XVII--XVI вв. в Микенах. Обмен с материком вели и центры подчиненных Кноссу островов. Например, в Акротири на Фере найдены различные типы среднеэлладской керамики, датируемой XVI в. Многие источники говорят об оживленном обмене материальными и духовными ценностями между обитателями всего круга эллинских земель. 

В сферу внешнего обмена с крито-кикладской монархией было вовлечено население ближайших побережий Малой Азии. В некоторых тамошних центрах, например в Иасосе, уже в XVII в. местные гончары изготовляли посуду в "минойском" стиле. 

Особенно устойчивые и широкие коммерческие связи соединяли Крит с южными соседями, Ливией и Египтом, нуждавшимися во многих статьях критского вывоза. Сами критяне привозили из Египта не только предметы обихода, но и сведения о далеких странах и их культуре. Даже жители Кикладских островов хорошо знали особенности нильской долины, как показывает пейзаж на фреске "Западного дома" в Акротири. Эти контакты ярко отражены и в египетских источниках. На фресках в гробницах фараоновских вельмож XVI-XV вв. вполне достоверно изображены критяне. В египетских текстах неоднократно говорится о Кефтиу - критянах. По-видимому, критские мореходы везли на юг товары не только своего царства, но и изделия соседних земель. Например, в Египте в большом числе найдены вазы, изготовленные в материковой Элладе. Многовесельные суда подданных кносского царя доставляли их и в страны Восточного Средиземноморья, прежде всего на Кипр. В этот период обмен между обоими островами усилился. Вещественные источники указывают на оживленные связи Крита и с мелкими царствами сирийского побережья. Критяне поддерживали особенно тесные связи с Угаритом и Библом и тоже обменивались не только товарами, но и идеями. Например, зодчие Угарита в XVII-XVI вв. иногда применяли характерные элементы критской архитектуры. Меновая торговля ценностями, естественно, требовала труда разнообразных профессионалов. Один лишь провоз хрупких изделий гончаров по морю мог быть успешно проведен только опытными мореходами, специалистами в своем деле. 

Большой прогресс в технике обусловил значительное увеличение производимой продукции. Формы потребления ее были неоднозначны. Археологические источники показывают, что какая-то часть сельскохозяйственной и ремесленной продукции оставалась в личном пользовании самих производителей. Другую часть произведенных материальных ценностей селяне и горожане уплачивали царю, взимавшему натуральные подати. Поступление массы продуктов и ремесленных изделий в распоряжение царя засвидетельствовано обширными кладовыми в кносском дворце и многочисленными хозяйственными записями царских служителей. Характерно, что письменный учет вели не только в палатах царя и его родичей, но и в домах знати и зажиточных горожан. Дошедшие записи показывают, что в XVIII-XV вв. эти слои населения обладали немалыми состояниями. Следует сказать, что высокий художественный вкус обитателей Феры в XVI-XV вв., ставший известным историкам лишь за последние 10-15 лет, заставляет по-новому читать сообщение Фукидида о том, что Минос, овладев островами, поставил гегемонами над ними своих сыновей. Видимо, критская гегемония на Кикладах допускала большую степень независимости части населения. Отсюда сила и самостоятельность художественной мысли местных живописцев из Акротири, чье творчество отвечало запросам заказчиков из состоятельных островитян. 

Расширившийся круг источников, дающих представление о жизни знати и зажиточных слоев населения, заставляет ныне пересмотреть и возникшие лет 80 назад гипотезы о единодержавном характере власти царей Крита. Бесспорно, кносский дворец, восстановленный после землетрясения, представлял собой в 1700-1450-х годах монументальный комплекс, заключивший около 1500 комнат, коридоров, лестниц, кладовых и других помещений. Его главный выход обрамляли монументальные пропилеи. Как и прежде, центральный двор был окружен постройками, каждая группа которых имела определенное назначение. В центре восточной половины дворца находился тронный зал, доступ в который шел из центрального двора по широкой лестнице. К нему с юга примыкали жилые апартаменты царя и его семьи, расписанные разными фресками. Северо-восточная часть дворца, которая была соединена прямыми переходами с жилыми комнатами царя, включала кладовые и мастерские резчиков по камню, гончаров и граверов. В центре западной половины дворца находились комнаты дворцового святилища. За ними тянулся длинный коридор, в который выходили двери двадцати одной кладовой, где хранили зерно и другие припасы. Но наряду с этим дворцом около 1600 г. появляются многочисленные "виллы" местной знати. Владельцы таких усадеб занимались иногда и морской торговлей. Например, в Агиа-Триаде, вблизи от Феста, были найдены многочисленные оттиски печатей, медные слитки в форме бычьей шкуры, различные гири и около 150 табличек с записями количества различных натуральных продуктов. Владелец "виллы" в Нирухани, на северном берегу острова, строил свое благосостояние на морских промыслах. Экономический потенциал 15-20 таких владетелей придавал слою местной знати большой вес. В этих условиях кносские монархи не могли обладать неограниченной властью. По-видимому, даже придворная знать иногда успешно укрепляла свои. позиции в ущерб царю. Например, в XVII в. в Кноссе рядом с дворцом, Даже захватив место его разрушенного землетрясением крыла, появились обширные жилища аристократии, в том числе и так называемый "Малый дворец". Парадные комнаты этого дома были столь великолепны, что могли соперничать с помещениями главного дворца. Очевидно, усложнение критской государственности сопровождалось появлением особо влиятельных кругов. Несомненно, что традиции союзнического принципа в структуре крито-кикладской монархии были фактором, обеспечивавшим весомые позиции части столичной аристократии, особенно если она сохраняла свои древние родо-племенные связи. 

Экономическую устойчивость зажиточных слоев красноречиво иллюстрируют погребальные обычаи. Самые богатые семьи возводили теперь монументальные гробницы из тщательно отесанных плит, менее состоятельные хоронили покойников в вырубленных в скалах подземных склепах. Обычно там ставили деревянные или глиняные гробы, расписанные многоцветными узорами. 

Памятники материальной культуры крито-кикладской монархии ясно показывают, что в XVII-XV вв. во всех землях этого раннеклассового государства постепенно складывалась устойчивая культурная общность. Это отражало интенсивный процесс формирования эллинской этнической общности. Примечательна унификация религиозных представлений: в самых отдаленных территориях царства одинаковые сакральные атрибуты украшали святилища дворцов, домов знати, городских или сельских общин. 

На судьбе крито-кикладского общества, столь эффективно использовавшего возможности техники бронзы, губительно отразились несколько стихийных бедствий. Около 1600, 1500 и 1450 гг. Крит испытал тяжелые землетрясения. Но дело не только в том, что пострадали роскошные дворцы,- бедствия обрушились на все население: жителям острова трижды на протяжении 150 лет приходилось восстанавливать разрушенные дома, хозяйственные строения и ремесленные мастерские. При каждом землетрясении погибало немало людей, и восстановление полей, садов. стад, орудий труда и рабочих мест стоило огромных усилий. Правда, хозяйственные традиции бережно сохранялись критянами и передавались от поколения к поколению. Но колоссальная катастрофа около 1450 г. была особенно губительна, хотя эпицентр ее находился на острове Фера, в 130 км от восточной оконечности Крита. О буйстве стихии красноречиво говорят руины дворца в Закро, где огромные куски массивных каменных стен были далеко отброшены со своих мест. Сильному разрушению подверглись дворцы Кносса, Маллии, Феста, многие города, "виллы" и села. Пожары охватили населенные пункты, и в них гибло самое драгоценное достояние Крита - его население. 

По-видимому, физический и моральный урон оказался столь значительным, что уцелевшие жители острова потратили на восстановление своего хозяйства очень долгое время. Ведь гигантское извержение вулкана на Фере сопровождалось выбросом в атмосферу большого количества газа и пепла, что изменило климат Крита, сделав его более умеренным. Земледельцы не только должны были восстанавливать свои поля и сады, им предстояло приспособить свои традиционные агрономические знания к более суровым климатическим условиям. Можно предполагать, что необходимость во взаимной поддержке в трудные времена способствовала некоторому упрочению традиционных гентильно-общинных связей среди сельского населения, особенно в гористых районах острова. Тогда же, видимо, упростилась система управления, так как прежние крупные административные центры Фест, Маллия и Закро после 1450 г. не были восстановлены. Естественно, что ослабленный Кносс не смог сохранить свою власть над населением Кикладских островов. В истории эллинских земель начался новый период.

Список литературы

1. История Европы с древнейших времен до наших дней; Издательство "Наука" РАН, Москва, 1988