Хорваты и сербы в составе монархии Габсбургов в Новое время

Хорваты и сербы в составе монархии Габсбургов в Новое время




1. Социально-экономическое и политическое положение на хорватских землях в конце XVIII-начале XIX вв.



Хорватские земли к началу XIX века были разобщены и находились под разным административным управлением, но все же оказались после наполеоновских войн в составе одного государства – Австрийской империи. Это произошло после того, как в 1797 г. бывшие Венецианские владения в Далмации перешли под власть Вены, в 1805 г. после Аустерлица по Пожунскому миру отошли Франции. С 1809 по 1813 гг. Далмация и Истрия являлись составной частью Иллирийских провинций, а в 1815 г. окончательно были закреплены за монархией Габсбургов.

Объединенные границами Габсбурской империи, хорватские земли все же не составляли единой административной единицы, они подчинялись разным имперским центрам. Гражданская Хорватия и Славония входили в Венгерское королевство, хорватские земли Военной Границы, Далмации и Истрии напрямую подчинялись Вене. При этом Гражданская Хорватия была отрезана от Славонии двумя вклинившимися региментами (военными округами) Военной Границы (Крижевацкий и Джурджевацкий регименты Вараждинской крайны). Порт Риека и его округ считался венгерским владением. Таким образом, упоминаемое хорватским сабором политическое наименование Хорватии – Триединое Королевство Хорватия, Славония и Далмация – существовало лишь на бумаге, а на деле хорватские земли были дезинтегрированы. Воссоединение их в одну административную единицу, для начала хотя бы в рамках Австрийской империи, было главной политической задачей хорватских патриотов на протяжении всего XIX века. Противниками хорватского административного объединения выступали как венский центр, так и венгерская буржуазия, поскольку это мешало их унитаристским устремлениям.

Население хорватских земель не было национально гомогенным, значительным был процент сербского населения (от 1/2 на территориях Военной Границы до 1/5 в Далмации), кроме того в разных частях Хорватии жили итальянцы, венгры, немцы, евреи. По данным середины XIX в. в Гражданской Хорватии и Славонии проживало 850.000 чел., на Военной Границе – 673.000, в Далмации – 415.000, в Истрии – 234.000.

Не существовало и единого хорватского языка. Хорваты говорили на трех разных диалектах и использовали семь различных правописаний. Задача создания способствующего национальному единению общехорватского литературного языка была очень актуальной и начала выполняться хорватской интеллигенцией в 30-е гг. XIX в.

Хорваты были единственным из южнославянских народов, сохранившим национальное дворянство. Их число вместе с членами семей составляло около 20.000 человек, т.е. около 2% населения. В основном это среднее и мелкое дворянство. Представители высшей титулованной аристократии были по большей части немецкого или венгерского происхождения. Славонские помещики были тесно связаны с венгерским рынком, венгерским дворянством и буржуазией, именно они явились основой так называемого мадьяронства, т.е. сторонниками интеграции Хорватии и Венгрии.

Абсолютное большинство населения Хорватии составляло крестьянство, лично свободное согласно реформам Иосифа II, но практически не получившее земли. Три четверти змли принадлежало помещикам и 85% крестьян находились в феодальной зависимости от них. Они были привязаны к своему помещику урбариальными повинностями, то есть включенными в реестр обязательных и регламентированных Урбариями Марии-Терезии и Иосифа П. Обязанности кмета по отношению к помещику включали разные виды отработки и денежных выплат, которые они выплачивали наряду с государственным налогом. Это означало не менее 1–3-х дней барщины в неделю, запрет молоть зерно не на господской мельнице, жениться или брать в долг без согласия помещика, и другие формы феодальных отношений. Отмена урбариальных повинностей была одним из основных требований крестьян и важным условием для развития капиталистических отношений в Хорватии. Попытки реформ проводились в 30–40-е гг. XIX в., но сталкивались с сопротивлением дворянства заявлявшем, что ликвидация кметства приведет его к полному обнищанию, так как нет средств для оплаты наемных рабочих. Для обработки барской запашки кметы, правда, привлекались и на условиях денежной оплаты, но плата эта была мизерной. Таким образом крестьянский вопрос до революции 1848 г. не был решен, хотя некоторые шаги в высвобождении личной инициативы кметов были сделаны. Так, хорватский сабор в 1836 г. принял решение, что крестьяне могут покидать свои наделы без выплаты, лишь поставив в известность своего господина.

Гражданская Хорватия и Славония (также, впрочем, как Военная Граница и Далмация, речь о которых пойдет ниже) были чисто аграрными областями империи. Основная специализация хозяйства – производство зерновых. В 20–30-х гг. XIX в. произошел некоторый сдвиг в модернизации сельского хозяйства, оно стало более интенсивным, помещики и зажиточные крестьяне активно занялись зерновой торговлей. Так складывалась хорватская торговая буржуазия. И все же, Гражданская Хорватия и Славония оставались одними из самых отсталых областей Австрийской империи.

Хорватии и Славонии отводилась роль производящих сельскохозяйственных областей, перерабатывающие и торговые функции отводились Венгрии. Становление деревообрабатывающей и пищевой промышленности начнется лишь в конце 40-х – начале 50-х гг., но в очень скромных размерах. В рамках австро-вегнерского имперского рынка и разделения труда сельскохозяйственная специализация Хорватии и Славонии была вполне естественной и закономерной. При общем отставании темпов промышленной революции в Австрии, трудно было бы ожидать интенсивного подъема промышленности на ее периферии.

Экономическая задача Хорватии и Славонии заключалась в интенсификации сельскохозяйственного производства и развитии сети коммуникаций для торговли зерном. В этом вопросе сталкивались интересы хорватской и венгерской торговой буржуазии. Владея портом Риека, венгры старались захватить первенство в экспортной торговле зерном.

Города Хорватии были сравнительно невелики, их совокупное население в начале XIX века не превышало 30.000 чел., а главный город Загреб насчитывал около 8.000 чел. Города обладали широкими муниципальными правами, своим магистратом, направляли своих депутатов в сабор. Городские ремесленники были объединены в цеха, которые в этой части империи были ликвидированы только в 1859 г. Правда, с изданием в 1813 г. «Общего цехового порядка» государство пыталось контролировать цеховые правила, регламентировать услуги и цены, приспособить цех к новых экономическим реалиям. Хорватские города – Загреб, Вараждин, Карловац, Сисак, Пожега, Осиек, Вуковар были не только административными, торговыми, ремесленными центрами, они же были резиденциями хорватского дворянства, которое составляло вместе со священниками весьма значительный процент городского населения. Хорватское обедневшее дворянство в городах составило политически активный, мобильный слой патриотической интеллектуальной элиты, включившейся в дело возрождения и консолидации нации.

Хорватские священники-католики также активно участвовали в процессах хорватского национального единения. Католическая церковь, господствующая в Хорватии, была мощным консолидирующим фактором. Одним из деятелей церкви, усилия которого были направлены на возрождение хорватской культуры, языка, национального единства был епископ-янсенист Максимилиан Врховац (1752–1827 гг.), с 1788 по 1827 гг. возглавлявший Загребскую епископию Загребская епископия подчинялась архиепископии в Венгрии, и это также вызывало недовольство хорватских патриотов, требовавших самостоятельности церкви в Хорватии. Церковь играла огромную роль в жизни хорватского общества, католические священники оказывали большое влияние на этические и национальные взгляды своих прихожан. Православная паства в Хорватии и Славонии окормлялось священниками, назначаемыми патриархией в Сремских Карловцах. Центром для 20.000 униатов была Крижевацкая метрополия.

В административном плане подчиненные Венгерскому королевству Гражданская Хорватия и Славония к началу XIX в. утратили большую часть своих автономных прав. Многовековой процесс подчинения венгерской власти хорватских территорий завершился в 1790 г., когда опасаясь германизаторских унитаристских инициатив йозефенизма, хорватское дворянство передало большую часть полномочий Хорватского сабора Венгерскому Государственному собранию. С этого времени начался процессс последовательной политики мадьяризации в Хорватии и Славонии. Первым шагом было обязательное изучение венгерского языка в начальных школах Хорватии и Славонии, введение венгерского языка в качестве языка администрации вместо латыни на территориях короны Святого Стефана. Это отвечало национальной венгерской идее – созданию независимого венгерского унитарного государства. Идеологическим обоснованием мадьяризации венгерские деятели национального движения объявили концепцию единого венгерского народа («нацио хунгарика»), объединяющего все мадьярские и немадьярские элементы в рамках Венгерского королевства. С 1825 г. Венгерское Государственное собрание делает все возможное, чтобы заменить во всех учреждениях немецкий и латынь венгерским языком, а в 1827 г. оно упоминаетв официальных документах Хорватию как подчиненную венгерскую территорию. Одним из важных вопросом в венгеро-хорватских отношениях последующих лет становится проблема политического статуса, характеризующего отношения Вегерского королевства и Триединого королевства. Хорватский сабор, заявляя о своих мунициальных правах, настаивает на статусе союза, а не подчинения. Разворачивается борьба за исторические «права» Хорватии, за расширение полномочий Хорватского сабора. Сопротивление венгерскому давлению как в области экономики, так и в языковой и политической сферах стало еще одной важной задачей хорватского Национального Возрождения. Эта задача, правда, лишь наполовину была решена в 1868 г. после заключения Хорвато-Венгерского соглашения.

Итак, уже в первой трети XIX века определились три главные национально-государственные задачи Хорватии: 1) собирание хорватских земель в одну административную единицу; 2) оформление и распространение хорватского единого литературного языка как мощного фактора формирования национального самосознания и национального единения; 3) сопротивление экономической, политической и культурной мадьяризации.

Хорватская национальная идея развивалась в русле общеевропейского процесса национальной консолидации, связанного как с новыми явлениями в социальной и экономической области – промышленной революцией, активизацией политической деятельности буржуазии, так и с либеральными и демократическими идеями Великой французской революции. Хорватские земли были включены в начале XIX века в орбиту наполеоновских войн, что оказало влияние на оформление идеи национальной консолидации.



2. Иллирийские провинции и их роль в формировании национальной программы в Хорватии

хорватия национальный провинция земля

После очередного поражения Австрийской империи в войнах с наполеоновской Францией, согласно условиям Шенбруннского мира (14 октября 1809 г.) часть австрийских территорий – Истрия, Горица, Западная Каринтия, Крайна, часть Хорватии и Военной Границы, южнее р. Савы отошли Франции. Объединив эти территороии с захваченными ранее Далмацией и Дубровником, Наполеон сформировал т.н. Иллирийские провинции. Название было вполне традиционным для этой части Балканского полуострова еще со времен Римской империи. В задачи этой территории кроме поставок продовольствия и рекрутов для наполеоновской армии входил контроль континентальной блокады Англии. Провинции, кроме того, открывали путь на восток, способствовали развитию торговых и политических отношений Франции и Османской империи. Несмотря на потребительское отношение Франции к этим территориям, период французского владычества явился важным шагом по внедрению новых гражданских учреждений и новой идеологии в этой части Европы.

Провинции состояли из шести гражданских областей – Крайна, Каринтия, Истрия, Гражданская Хорватия, Далмация и Дубровник, и из части Военной Границы, сохранившей свое устройство. Управлялись эти территории французским генерал-губернатором (ими были сначала маршалы Мармон и Бернадо, затем генерал Жино). Центром стал г. Лайбах (Любляна). Территория провинций составляла 55.000 кв. км, на которых проживало около полутора миллионов представителей разных национальностей: словенцы, хорваты, сербы, итальянцы и немцы. Попытка решить вопрос гетерогенности была сделана с присвоением всем жителям провинций наименования «иллирцы» и стандартизации единого славянского литературного языка – т.н. «лингва иллирика». На этом искусственном языке даже были выпущены школьные учебники.

Внутреннее устройство провинций было преобразовано по французской модели. Здесь в 1811 г. был введен кодекс Наполеона, уравнявший все слои населения в правах, введена реформированная система судопроизводства и налогообложения, открыты светские школы и разрешен гражданский брак, декларированы гражданские права и свободы. Крестьяне Далмации наряду с личной свободой получили и земельные наделы. Все это было чрезвычайно важно для формирования гражданского самосознания. Активизировалась и экономическая жизнь, провинции призваны были служить победам императорских войск, значит и должны были активно развиваться. Для этой цели в Далмации была проложена сеть шоссейных дорог.

Важное значение для развития национального самосознания славянских народов провинций (хорватов, словенцев и сербов) было провозглашение славянского («иллирского») языка наряду с французским языком в администрации и делопроизводстве. Обучение в начальных школах также велось на этом языке. Было создано 25 новых гимназий и 5 лицеев, в Загребе и Любляне были заложены основы для развития высшей школы. Стали выходить газеты и книги на «иллирском» языке.

Несмотря на искусственность «иллирского» языка и недолгий период существования самих Иллирийских провинций, проведенные в них преобразования были очень важны для развития идеи национальной государственности у южных славян империи Габсбургов.

Согласно решениям Венского конгресса Иллирийские провинции были возвращены в границы империи Габсбургов. Но сразу же отменить все проведенные там реформы и преобразования не решились, опасаясь бунтов. Императорским патентом от 3 августа 1816 г. была сохранена даже административная их целостность – создана административная единица «Королевство Иллирия», куда вошли территории бывших Иллирийских провинций, но без Далмации. В какой-то степени это было сделано и в противовес венгерскому национальному движению. На хорватских землях это название просуществовало до 1822 г., а на словенских – до 1848 г.

На 20–30-е гг. XIX в., когда в Австрийской империи господствовап «меттерниховский режим», т.е. политика жесткой централизации и наступления на все свободомыслящие силы, пришелся расцвет хорватской национальной культуры и идеологии, активизировались процессы формирования национального самосознания. С чем связан такой парадокс? Австрийское правительство в Вене было озабочено ростом венгерского национального движения, угрожавшего целостности империи, ведущего к ее расколу, и поэтому поддерживало антивенгерскую направленность хорватской национальной пропаганды.

Хорватское национальное Возрождение, включающее в себя литературные, культурные, просветительские и политические задачи, возглавили представители хорватского дворянства и интеллигенции, объединившиеся в начале 30-х гг. XIX в. в движении иллиризма. С национально-политической программой иллиризма выступил в своем сочинении «Диссертация», напечатанном в 1832 г. на хорватском языке, граф Янко Драшкович (1770–1856 гг.). Излагая теорию общности южных славян, он выдвинул проект создания Великой Иллирии, то есть объединения, способного противостоять венгерской культурно-экономической экспансии. Оно включало в себя хорватские и словенские земли, впоследствии к ним возможно было присоединение и Боснии. В основе «Диссертации» лежала прежде всего хорватская национально-объединительная идея.

Основоположником литературы иллиризма стал Людевит Гай (1809–1872 гг.), осуществивший задачу создания общехорватского литературного языка. В 1830 г. он написал и опубликовал грамматику литературного хорватского языка «Краткая основа хорвато-славянского правописания», начал издавать газету и журнал на хорватском языке, широко пропагандировал идеи литературного и культурного единения южных славян. Сама же идеология иллиризма включала в себя следующие составные компненты: 1) идею воссоздания хорватского национального государства, 2) идею возможного объединения южнославянских народов в одно культурное и политическое целое, 3) идею необходимости развития хорватской культуры и языка, широкого внедрения его во все сферы жизни, противостояния мадьяризации. Иллиризм возник и развился в русле общей для славянских народов Австрийской империи идеи славянской взаимности. Иллиризм, явившись начальным этапом организованного хорватского национального движения, стал в свою очередь источником как для югославистских течений (т.е. идеи объединенного южнославянского государства), так и для чисто хорватских национальных политических программ.

Иллиризм был настолько многогранным течением «славянизации» жизни в Хорватии, что охватил все сферы жизни. Были созданы иллирийские клубы и читальни, иллирийская музыка и архитектура, символика, даже специальные костюмы, в которых должны были ходить истинные патриоты Хорватии и славянства. Вся эта атрибутика была направлена на широкую пропаганду хорватской национальной идеи и одновременно противостояла наступлению венгерского языка и культуры. В 1823 г. венгерские власти ввели обязательное обучение венгерскому языку во всех школах территории короны Святого Стефана. Знание венгерского языка открывало дорогу к карьере. Если учесть, что языком в армии был немецкий, становится ясным сколько незначительным оставался ареал применения и использования хорватского языка. Поэтому борьба за равенство национального языка и культуры была выражением борьбы за политическое равноправие Хорватии и Венгрии.

С начала 40-х гг. XIX в. иллирийское движение приобретает ярко выраженный политический характер. Сторонники иллиризма в 1841 г. объявили себя партией (в 1843 г. – она называлась Народной партией). Это было сделано в ответ на объединение части провенгерски настроенного хорватского дворянства в Хорвато-венгерскую партию (унионистов). Члены этой партии, прозванные их противниками – мадьяронами, – выступали за более тесный союз и интеграцию с Венгрией. Борьба венгерского и хорватского национальных движений была очень жесткой, и в 1843 г. венгерским политическим кругам удалось добиться от Вены решения о запрещении организации иллиров и вообще употребления этого названия. Тем не менее пропаганда иллиров оказала свое воздействие, и в 1847 г. Хорватский сабор провозгласил введение хорватского языка в качестве официального на территории Гражданской Хорватии и Славонии.

В историографии не утихают споры по поводу сущности иллиризма – что это – хорватский национализм или предтеча югославизма? Безусловно, доминирующей в иллиризме была хорватская национальная идея, но включение в орбиту южнославянского единения Великой Иллирии словенцев и сербов придавало этой идеологии югославянскую окраску. Ибо речь шла не о прямом подчинении Загребу, а скорее о союзе южных славян.

Иллирийское движение стало школой для большинства деятелей хорватского национального движения XIX века. Их размежевание связано с событиями революции 1848–1849 гг., внесшей коррективы в национально-политические программы народов Австрийской империи.



3. Специфика экономического и национального развития Далмации



На протяжении всего XIX века и вплоть до 1918 г. были оторваны от Хорватии приморские районы Истрии и Далмации. Таким образом, Хорватия и Славония не имели морского порта, так как Риека подчинялась Венгрии, лишь с присоединением к Хорватии в 1881 г. Военной Границы, Хорватия получила порт Сень на территории т.н. Карловацкой крайны. Далмация и Истрия напрямую подчинялись Вене и после заключения в 1867 г. австро-венгерского Соглашения остались в Австрийской части империи – Цислейтании. Возвращение Далмации было одним из главных требований хорватских национально-политических программ.

После завершения наполеоновских войн Далмация входит окончательно в империю Габсбургов и с 1815 г. становится административной единицей – Королевство Далмация, управляющейся генерал-губернатором, назначавшимся из Вены. Узкая прибрежная полоса от г. Задара до Которского залива (Боки Которской) способствовала укреплению Австрийской империи в статусе средиземноморского государства, открывала перспективы транзитной торговли, отвечала планам дальнейшего укрепления на Балканах.

Провинция Далмация состояла из трех исторически разнородных территорий, прерывающихся двумя небольшими по размерам выходами Турции к Адриатике. В Далмацию как австрийскую провинцию были включены: бывшая Венецианская Далмация (от г. Задара до устья р. Неретвы), затем небольшой выход Турции к морю – порт Клек, территория бывшей Дубровницкой республики, южнее вновь небольшой выход Турции к морю – г. Суторино, и, наконец, территория Которского залива ранее носившая название Венецианской Албании. Историческая разобщенность этих территорий сопровождалась и пестротой этнической и конфессиональной картины края. По данным 1834 г. население Далмации составляло 361.000 чел. Из них около 82% составляли католики, а около 18% – православные. Более точно этнически определить состав населения сложно, но среди католиков – абсолютное большинство – хорваты, а приблизительно 10% считали своим родным языком итальянский, среди православных преобладали сербы.

Далмация была самой отсталой частью в экономическом отношении Австрийской империи, ее население преимущественно было сельским (свыше 90%). Традиционная аграрная специализация края – разведение мелкого рогатого скота, виноградарство и рыболовство. Наполеон отменил здесь личную зависимость ккрестьян, но существенных изменений в землепользовании и характере сельскохозяйственного производства не произошло. Крестьяне землей не владели и находились в экономической зависимости от помещиков.

В городах, бывших центрах торговли Венецианской республики – Задаре, Сплите, Шибенике многочисленным было итальянское население, а итальянский патрициат составлял основу привилегированного класса Далмации. Исключение представляет бывший город-республика Дубровник, где значительным был процент славянского населения. Внутреннюю Далмацию и многочисленные прилегающие острова в основном населяли хорваты, а в районах Задара, Которской бухты жили сербы, переселявшиеся в Далмацию в период турецкой экспансии, и представители черногорских племен. Население самых крупных городов Задара, Шибеника и Сплита не превышало 10 тыс. человек, занимавшихся в основном ремеслом и торговлей. Промышленности не было. Далмация постепенно утрачивала характер важного торгового средиземноморск. Экономика Далмации ранее строилась в основном на торговле, теперь она угасала, порты не модернизировались, не развивался и торговый флот. ого центра, какой она была в период венецианского господства. Лишь в начале ХХ века, когда она стала одним из популярных курлортов Австро-Венгрии, Далмация испытывает значительный хозяйственный подъем.

Период с 1805 по 1814 гг., когда Далмация находилась под властью Франции оказался важным для развития Далмации. Во-первых, появились дороги, связавшие ранее разрозненные части края, во-вторых, становлению национальной культуры и национального самосознания способствовали преобразования, проведенные в Иллирийских провинциях. В Далмации стали выходить периодические издания на смешанном хорвато-сербском языке, в том числе и на кириллице. После включения Далмации в состав Габсбургской монархии она становится ареной хорватской национальной пропаганды.

Далмация стала пограничной зоной Австрии и Черногории, что определило не только зависимость Черногории от австрийского рынка, но и соперничество в территориальном вопросе.

В Австрийской внешней политике Далмация играла роль наблюдательного и стратегического пункта по вопросам Балканской Турции. Генерал-губернаторы Далмации принимали самое активное участие в урегулировании внутритурецких проблем, связанных с восстаниями в Боснии и Герцеговине, а также в разграничении с Черногорией. Австрийское правительство категорически отказывалось от удовлетворения хорватских требований о воссоединении Далмации с Хорватией и Славонией.

Не менее твердой была позиция Вены и по вопросу о принадлежности полуострова Истрия, где наолселение было смешанным, но преимущественно славянским (хорваты и словенцы). Из 234.000 чел. населения Истрии 80% составляли крестьяне. В городах Пула, Копер, Пореч господствовал итальянский язык.

Истрия с Кварнерскими островами и Далмация представляли собой хорватские земли, оторванные от Хорватии и Славонии не только административно, но и культурно. Здесь царили немецкий и итальянский языки и культура.

Военная Граница Австрийской империи простиралась от Адриатического моря до румынских княжеств. Она включала в себя 13 региментов, из которых 11 входили в т.н. Хорватскую Военную Границу (или Хорватскую Крайну). Военная Граница прикрывала всю южную границу Австрийской империи, выполняя как оборонительные, так и санитарно-контрольные функции.

В XIX веке Военная Граница продолжала до 1871 г. сохранять свой особый политический статус, подчиняясь напрямую Вене, а ее жители – граничары сохраняли свои привилегии. Это были лично свободные крестьяне, получавшие землю на условиях несения военной службы. Помимо этого крестьяне платили налоги, и выполняли ряд общинных и государственных работ – по постройке дорог, школ, церквей и т.д. Граничары составляли значительную часть австрийской армии. Во время наполеоновских войн в граничарских частях служило около 100 тыс. человек. При этом это была очень выгодная форма пополнения армии, расходы на содержание граничарских полков были значительно ниже, чем на другие австрийские части. Граничары использовались, как для охраны рубежей страны, так и для подавления национальных движений внутри империи.

Население Военной Границы, насчитывавшее к середине XIX века 673 тыс. человек, было смешанным, около трети его составляли сербы, число которых в отдельных региментах превышало половину населения. Православное население Военной Границы имело при своих церквах и начальные школы. Конфликтов и противостояния между сербами и хорватами среди граничар в первой половине XIX века не было. Вместе с тем, несмотря на усилия Вены, какого-либо особого «граничарского» самосознания не сформировалось. Здесь широко велась как хорватская, так и позже, в 40–50-е гг., сербская национальная пропаганда. Большую роль играла в этом церковь.

Ключевыми вопросами в первой половине XIX века для Военной Границы были в социально-экономическом плане – вопрос о судьбе больших крестьянских патриархальных семей – задруг, являвшихся основой граничарской жизни и одновременно тормозивших экономическое развитие края. Важным политическим вопросом была задача демилитаризации и реорганизации Военной Границы. В связи с ослаблением угрозы турецкой экспансии и прекращением австро-турецких войн (последняя прошла в 1791–93 гг.) в Вене зрело решение о ликвидации Военной Границы как особой административной единицы.

На протяжении всей первой половины XIX века Хорватские политические круги активно выступали с требованием присоединения территории Хорватской Военной Границы к Гражданской Хорватии и Славонии. Это было одно из важнейших условий восстановления целостности Хорватии как административной единицы Австрийской империи. Вплоть до событий революции 1848/49 гг. Венское правительство противилось этому плану. И лишь угроза распада империи в связи с венгерским сепаратизмом заставила австрийский центр пойти навстречу хорватским требованиям. Но окончательное присоединение Хорватской Военной Границы (Крайны) к Хорватии и Славонии и передача ее под юрисдикцию хорватского бана и сабора произошли в 1881 г.

Все хорватские земли были вовлечены в революционные события 1848–49 гг. С особой силой это проявилось на территории Хорватии и Славонии, в меньшей степени в Далмации, Истрии, Военная Граница в это время полностью находилась под влиянием Хорватского сабора и управлялась хорватским баном.

Революционные события в Австрийском империи сопровождались наряду с социально-экономическими требованиями мощным подъемом национального движения, в первую очередь итальянского и венгерского. Не могла обойти эта волна и славянские территории империи. В Габсбурсской империи из 34 млн. населения к середине 40-х гг. XIX в. – 16 млн. составляли славяне, 7 млн. немцы-австрийцы, и 11 млн. – венгры, итальянцы, румыны и другие народы. В свою очередь Венгерское королевство также не было гомогенным. Венгры насчитывали 5.413.000 из 14.553.700. совокупного населения Венгрии, т.е. 37%, а остальные народы Венгерского королевства составляли: румыны – 2.477.000 чел., словаки 1.843.000, хорваты – 1.263.000, немцы – 1.247.000, сербы – 1.054.000, словенцы, евреи, цыгане насчитывали еще несколько тысяч. В связи с этим важнейшим условием для победы венгерской революции было решение национального вопроса и признание национальных прав невенгерских народов. Однако лидеры венгерской революции настаивали на принципе «единого венгерского народа», выступали против национальных требований других народов. Это во многом определило поражение венгерской революции. Она началась в Пеште 15 марта 1848 г., а закончилась капитуляцией венгерских войск 13 августа 1849 г., разгромленных австрийской армией вместе с пришедшими им на подмогу русскими войсками. Активное участие в подавлении венгерской революции принимали и хорватские части, возглавляемые баном Елачичем. В хорватской историографии события периода осени 1848 г. – лета 1848 г. получили название хорвато-венгерской войны.

Таким образом, революция на хорватских землях носила характер двойственный. С одной стороны, были выдвинуты и провозглашены лозунги ликвидации феодальных отношений, всех форм урбариальной зависимости крестьян, декларированы гражданские права и свободы, и вместе с тем хорватская политическая элита встала на сторону Габсбургов в деле сохранения целостности империи и подавлении венгерской революции. Фактически столкнулись два национальных движения, цели и задачи которых не совпадали – венгерское с задачей укрепления централизма и хорватское с планом хорватской автономии.

Первым актом революционного венгерского дворянства и буржуазии был указ о ликвидации феодальной зависимости крестьян. Революционные власти выступали с лозунгом самостоятельности венгерского государства, охватывающего территорию «от Карпат до Адриатики». Вопрос национальных автономий для входящих в Венгрию народов – словаков, хорватов, сербов, румын и др. не рассматривался. Венгерское национальное собрание выдвинуло требование равного представительства депутатов от всех жупаний (округов). Таким образом, лишались своего особого статуса хорватские представители. Ранее хорватская депутация в Венгерское национальное собрание избиралась Хорватским сабором, а славонские жупаны посылали своих представителей напрямую. Предварительные переговоры хорватскхих политических деятелей с лидерами венгерской революции показали, что уступок в деле предоставления автономии Хорватии не будет.

23 марта 1848 г. хорватское дворянство выдвинуло на пост бана Хорватии (ранее назначаемого императором) граничарского полковника барона Иосипа Елачича (1801–1859 гг.). Собравшееся 25 марта в Загребе Великое народное собрание утвердило кандидатуру Елачича и приняло программный документ «Требования народа». Предполаголись следующие реформы: 1) объединение хорватских земель Триединого королевства, 2) политическая самостоятельность Хорватии в отношениях с Венгрией, 3) создание хорватской национальной армии, 4) введение хорватского языка в образование и администрацию, 5) ликвидация урбариальных повинностей и сословных привилегии в Хорватии, 6) выборный характер хорватского сабора, 7) политические свободы. Были включены требования и о преобразованиях на Военной Границе, в том числе освобождение от государственных и общинных работ и передача доходов Границы в ведение хорватских властей. При этом декларировались верность императору, династии Габсбургов и желание сохранить целостность империи. Отношения с Венгрией были разорваны.

Венское правительство, укрывшееся от революционных масс в Инсбруке, решило использовать хорватское политическое движение для подавления венгерской революции. Поддержав «Требования народа», император утвердил Й. Елачича не только в должности бана всей Хорватии (включая Далмацию и Военную Границу), но и главнокомандующим всеми граничарскими силами.

В апреле 1848 г. бан Елачич опубликовал декрет об освобождении крестьян от всех форм зависимости, включая церковную десятину. Это решение было подкреплено, расширено и утверждено на заседании Хорватского сабора, собравшегося в июне 1848 г. в Загребе. Работа этого первого выборного сабора (ранее однопалатный хорватский сабор был сословно-представительным органом, где ведущую роль играла аристократия, высшее духовенство, представители городского патрициата) продолжалась несколько недель. Либеральному большинству сабора, где не последнюю роль играли деятели иллирийского движения, удалось сломить сопротивление части провенгерски настроенного дворянства и принять решение об административной самостоятельности Триединого королевства в австрийской империи и о создании собственного хорватского правительства – Банского веча. Был утвержден декрет о ликвидации всех феодальных поваинностей крестьян, им разрешалось вести собственную предпринимательскую деятельность. Введено всеобщее налоговое обложение. Шло обсуждение возможного федеративного переустройства Австрийской империи в духе австрфедерализма. Об этом говорили хорватские представители, и на Славянском съезде в Праге весной 1848 г. При хорватском правительстве были созданы отделы: внешних дел, внутренних дел, финансовый, торговый и военный – т.е. фактически самостоятельные министерства. Триединое королевство Хорватия, Славония и Далмация заявляло о союзе с остальными югославянскими провинциями империи, прежде всего с Сербской Воеводиной и словенскими землями.

Не вся хорватская политическая элита была единодушна. Провенгерски настроенное дворянство Славонии поддерживало Венгрию. Это заставило бана Елачича двинуть войска в Славонию и Срем. 29 июля 1848 г. состоялись безуспешные переговоры Елачича и лидера венгерского правительства Баттяни по вопросу о признании хорватской автономии, что окончательно определило курс Елачича на поддержку Вены.

В сентябре 1848 г. хорватские войска под командованием И. Елачича перешли Драву и двинулись на Пешт, выполняя распоряжение императора, решившего расправиться с революционной Венгрией. В конце сентября начались ожесточенные бои хорватских и венгерских войск. В связи с начавшимся в октябре 1848 г. восстанием в Вене, Елачич направился на его усмирение во главе своих войск и действовал при взятии Вены вместе с фельдмаршалом Виндишгрецем. После подавления в конце октября 1848 г. Венского восстания, Елачич вновь двинулся в Венгрию, где вскоре взял Пешт.

Наступление конрреволюционных сил в империи продолжалось до марта 1849 г., когда ясно обозначился поворот в сторону поражения революции. 4 марта 1849 г. молодой австрийский император Франц-Иосиф (1830–1916 гг.), взошедший на престол 2 декабря 1848 г. после отречения своего дяди императора Фердинанда, объявил о даровании конституции. Конституция вызвала разочарование в Хорватии, ибо не решала вопроса о хорватской автономии в составе Триединого королевства.

В Венгрии протест против конституции вызвал новый подъем революционной борьбы. 14 апреля 1849 г. Венгерское государственное собрание приняло Декларацию независимости Венгрии и решение о низложении Габсбургов. несмотря на успехи венгерской национальной армии, сумевшей освободить Пешт, венгерская революция была подавлена совместными усилиями императорской армии, где по-прежнему сражались и хорватские отряды, и русской армии во главе с Паскевичем, пришедшей на помощь Францу-Иосифу. 13 августа 1849 г. венгерские войска капитулировали.

После поражения революции на территории Австрийской империи, хорватское Банское Вече вынуждено было согласиться на признание октроированной Конституции. Надежды на награду со стороны Вены за активное участие в подавлении венгерского национального движения не оправдались. Требование о воссоединении всех хорватских земель в одно целое выполнены не были. Единственной уступкой было временное выведение Хорватии и Славоении из-под венгерского управления.

Таким образом, национальные задачи Хорватии были решены лишь частично. Во-первых, удалось ввести национальный язык в общественную и политическую жизнь страны, во-вторых, устранить угрозу мадьяризации, в-третьих, заложить основы для будущего объединения с Военной Границей.

По вопросу о будущем Хорватии в ходе событий 1848/49 гг. хорватская политическая элита разделилась. Унионисты (мадьяроны), потерпев поражение, все же сохранили провенгерскую ориентацию. Народняки раскололись на два лагеря: демократов-республиканцев и либералов-монархистов. Престиж Л. Гая был подорван в связи с подозрениями о его связях с Обреновичами. Хорватское общество, приобретя солидный опыт политической борьбы, выдвинуло и новые силы – сторонников самостоятельного пути Хорватии, не связанного с австро-славистской концепцией.

При всей половинчатости аграрных реформ (крестьяне получали землю лишь за выкуп) они сыграли большую роль в окончательном устранении феодальных отношений с территории Хорватии и создании условий для развития буржуазного общества.



4. Хорватские земли во второй половине XIX – начале ХХ в.



Поддержка Хорватией императора в его борьбе с венгерской революцией не получила ожидаемого вознаграждения со стороны венских властей. Единственным новшеством в административном положении хорватских земель было выведение Гражданской Хорватии и Славонии из состава Венгерского королевства и переподчинение их Вене. Однако хорватские территории по-прежнему не были воссоединены в рамках Триединого королевства.

Австрийская империя с большим опозданием по сравнению с другими европейскими странами вступила в период промышленной революции. Индустриализация и модернизация проводились в стране в неблагоприятных условиях внутренней послереволюционной нестабильности и сложной внешнеполитической ситуации. Было принято решение о проведении реформ «сверху». Основная задача правительства, фактически возглавляемого в 1852–1859 гг. министром внутренних дел Александром Бахом, сводилась к жесткой централизации империи, укреплению авторитета и влияния Вены во всех частях империи. Планы ускоренной модернизации касались в первую очередь промышленно-развитых районов империи. Хорватия и Славония к их числу не относились и разделили судьбу отсталых, аграрных территорий страны.

Можно выделить два этапа в проведении реформ на хорватских землях в рамках общих реформационных процессов Австрийской империи в 50-е-60-е годы XIX столетия.

Первый этап приходится на 1852–1859 гг. – период т.н. неоабсолютизма, когда функции представительных органов власти были значительно ограничены, и законодательная и исполнительная власть перешла к императору и правительству. Принятые в это время постановления были направлены, прежде всего, на ликвидацию феодальных пережитков в системе землепользования. К их числу в первую очередь принадлежит патент от 2 марта 1853 года, определяющий условия землепользования и передела непахотных земель. Фактически помещики утратили свое монопольное право на землю. Была разработана система компенсаций за помещичьи наделы, отошедшие крестьянам. Кроме того, были ликвидированы все оставшиеся формы прямой зависимости крестьян от помещика. Это высвобождало рабочую силу и стимулировало экономическую инициативу на территории Хорватии и Славонии. Вместе с тем процесс этот сначала вызвал поначалу разорение, как самих крестьян, так и мелкой шляхты и привел даже к господству натурального хозяйства на селе. У крестьян скопились недоимки по налогам за 1848–1853 гг., что способствовало их обнищанию. Помещики также находились в тяжелом положении, так как ликвидированная феодальная рента была основным источником их доходов, кроме того, теперь у них не было даровой рабочей силы. Разоряясь, они продавали принадлежащие им леса. Однако условия для капитализации села были созданы, и этот процесс хотя и очень медленно, но начал развиваться. Важным компонентом курса на модернизацию в городе стал закон 1859 года о ликвидации цеховых институтов, способствующий новым формам объединения ремесленников и развитию промышленного производства.

Наряду с этим важным позитивным фактором преобразований периода неоабсолютизма в целом этот период характеризуется все большим отставанием Хорватии и Славонии в экономическом отношении от развитых районов империи. Это было связано с нежеланием центра инвестировать средства в неперспективные районы, отменой таможенных границ внутри империи, что способствовало наводнению рынка дешевыми и качественными товарами Цислейтании. Периферийный характер, который имела экономика Хорватии в Венгерском королевстве, еще более усугубился при переподчинении австрийскому центру. Застойный характер экономики Хорватии и Славонии во многом объяснялся и отсутствием необходимой инфраструктуры – железных и шоссейных дорог. Таким образом, модернизация, проводимая «извне» не соответствовала национальным хорватским интересам и вызывала протест всех слоев населения.

Задачам национальной интеграции в это время до некоторой степени помогали закрепление рескриптом императора в 1850 г. хорватского языка в качестве официального на территории Гражданской Хорватии и Славонии, и учреждение римским папой в 1852 г. Загребской архиепископии. Самостоятельность католической церкви в Хорватии, ее вывод из подчинения венгерскому центру, а также широкое распространение хорватского языка были важными условиями национальной интеграции в Хорватии и Славонии.

На протяжении всего этого времени баном Хорватии оставался до самой своей смерти весной 1859 года Йосип Елачич. Его авторитет в крае, личные заслуги перед императором помогали сдерживать волнения и протесты против свертывания гражданских свобод.

Усиленное насаждение немецкого языка, ставшего с 1854 года официальным в империи, засилье чиновников прибывших из Чехии, Словении и Галиции, запрет на любые проявления свободомыслия и национальной пропаганды вызывали все же противодействие хорватской политической элиты. Хорватский сабор не созывался с 1849 года. Сложившаяся ситуация вновь заставила искать союзника в дискриминированном венгерском национальном движении. Совместная борьба против усиленной германизации была уже традиционной, и настал очередной этап хорвато-венгерского сближения. Предстояло только выработать условия возможной кооперации, в том числе и в государственно-правовой сфере. Проблема эта особенно актуальной стала в рамках общеимперского административного реформирования в начале 60-х гг.

Второй этап реформ 50–60-х гг. как раз и приходится на период конституционных экспериментов 60-х гг. После поражения в войне с Пьемонтом и Францией в 1859 г. императорское правительство встало перед необходимостью укрепления сильно пошатнувшейся целостности страны. Начались переговоры с венгерскими лидерами по вопросам возможного федералистского преобразования империи. Эти подготовительные мероприятия прямым образом затрагивали хорватские земли. Во-первых, речь шла о возможном административном переподчинении их Пешту, а во-вторых, это был еще один шанс на получение автономии Триединого королевства.

Первым конституционным актом был Октябрьский диплом 1860 г., фактически имеющий силу конституции. Венгерское государственное собрание и хорватский сабор наделялись законодательными функциями. Венгерские лидеры пошли на прямое соглашение с Веной о реформировании империи на принципах дуализма. Уступки сделанные венграм были значительными – фактически восстанавливалась территориальная целостность земель короны Святого Стефана. В конце 1860 г. была упразднена автономия Воеводины, ее территория была разделена между Венгрией (Бачка, Банат) и Хорватией (часть Срема). Возвратилась в состав Венгрии и хорватская область Меджимурье, отвоеванная Елачичем в 1848 г. Вместе с тем Февральский патент 1861 г. во многом изменил взятый курс на федерализацию, вновь утверждая централизм. Общеимперский двухпалатный парламент – рейхсрат – становился законодательным органом, куда все территории должны были направить своих представителей. Предполагалось созвать так называемый расширенный рейхсрат, который бы решал проблемы австрийской и венгерской частей империи.

Хорватский сабор также как и представительные органы большинства территорий империи в знак протеста против продолжающейся централизации бойкотировал имперский рейхсрат. Вопрос о дальнейшем реформировании империи и об отношениях с венгерским национальным движением становится ключевым на заседания хорватского сабора, проходившего летом 1861 г. Здесь определились три основные позиции. Первая, доминирующая принадлежала либеральному крылу хорватской политической элиты, представителям народной партии, возглавляемой католическими священниками Йосипом Штроссмаером (1815–1905 гг.) и Франьо Рачки (1829–1894 гг.). Они стали идеологами нового направления в хорватском интеграционном движении – югославизма. Последователи иллиризма, они предложили новую концепцию – воссоздание Хорватии в союзе с югославянскими народами империи – сербами и словенцами и возможность создания особой, югославянской единицы в рамках империи. Культурное, идеологическое сотрудничество всех югославянских народов они считали реальной основой воссоздания и хорватской национальной государственности. Их позиция по вопросу реформирования империи сводилась к необходимости переговоров с венграми о возможном совместном выступлении в Вене по вопросу предоставления автономии Триединому королевству.

Партия унионистов, или мадьяронов, сторонников полной государственной унии с Венгрией была представлена крупными славонскими помещиками, среди которых лидировал будущий бан Хорватии барон Левин Раух.

Немногочисленная группа хорватских патриотов, возглавляемая Анте Старчевичем (1823–1896 гг.) и Эугеном Кватерником (1825–1871 гг.) выступила в саборе с требованием полной государственной независимости Хорватии. Это была позиция, получившая в современной историографии термин «эксклюзивного национализма». Идеолог ее. Анте Старчевич стал у истоков националистической партии Хорватии – партии права. Выступая за восстановление утраченных исторических прав Хорватии, члены партии («праваши») развернули широкую пропаганду своих идей.

Большинство депутатов сабора проголосовали за то чтобы признать возможность союза с Венгрией только при условии самостоятельности и территориальной целостности Хорватии.

В связи с выступлениями против Венского центра хорватский сабор был распущен по приказу императора. Новая попытка централизма, предпринятая в правление кабинета А. Шмерлинга в 1861–1865 гг., показала слабость австрийского центра в борьбе с регионами и, прежде всего с венгерским сепаратизмом. Начался новый раунд австро-венгерских переговоров, где одним из главных вопросов была проблема административного статуса Триединого королевства – Хорватии, Славонии и Далмации. Австрийское правительство отклонило в январе 1866 г. требование Хорватского сабора о предоставлении автономного статуса Хорватии и Славонии, а в сентябре того же года решительно отказалось присоединить Далмацию к Хорватии и Славонии.

Поражение Австрии в войне с Пруссией в 1866 г. ускорило процесс реформирования империи. В течение 1867 г. было подготовлено и заключено австро-венгерское Соглашение (Аугсляйх), означавшее создание дуалистичесого государства. Империя состояла из двух равноправных субъектов – австрийской и венгерской частей. Общими были лишь министерства финансов, иностранных и военных дел. Система дуализма означала крушение надежд на федерализацию империи и автономные права для невенгерских и ненемецких народов империи.

Разделенными между двумя центрами оказались и земли Триединого королевства. В составе Цислейтании остались Истрия, Кварнерские острова, Далмация. Гражданская Хорватия и Славония перешли под управление Венгрии. Вопрос о Военной Границе находился в стадии обсуждения. Австро-венгерское Соглашение было негативно воспринято в Хорватии. Хорватский сабор выразил свой протест в адресе императору и отказался направить свою депутацию на коронацию императора венгерской короной. В ответ на это 25 мая 1867 г. сабор был распущен. Бан Хорватии Йосип Шокчевич подал в отставку, а на его место был назначен барон Левин Раух, сторонник хорвато-венгерского сближения. Он взял курс на подписание соглашения между Хорватией и Венгрией и урегулирование их государственно-правовых отношений. Активную борьбу повел он с оппозицией, устраняя народняков с государственной службы, запрещая их печатные издания. Левин Раух сумел провести новый избирательный закон, по которому на выборах в сабор в ноябре-декабре 1867 г. абсолютное большинство мест досталось его сторонникам – унионистам. А депутаты-народняки в знак протеста отказались участвовать в работе сабора. В январе 1868 г. начались переговоры депутации хорватского сабора и венгерского государственного собрания о будущем соглашении. Главными были вопросы, возможности автономного бюджета Хорватии и степени зависимости органов исполнительной власти Хорватии и бана от венгерского правительства. Финансовой самостоятельностью пришлось пожертвовать и согласиться на ежегодную сумму, которую венгерское правительство будет выделять на нужды Хорватии в размере 2,2 млн. Форинтов. Фактически, Хорвато-венгерское соглашение было заключено в той форме, в какой ее предложила венгерская депутация.

Хорвато-Венгерское соглашение знаменовало собой предоставление Хорватии усеченной формы автономии в составе Венгерского королевства. В финансовом, политическом, экономическом положении Хорватия зависела от венгерского центра и ему подчинялась. Вместе с тем были даны довольно широкие полномочия хорватскому правительству и хорватскому сабору в области судопроизводства, местного самоуправления, культурной и религиозной политики. Триединое королевство Хорватия, Славония и Далмация признавалось в качестве политического народа, составляющего с Венгрией единую государственную общность. Венгрия признавала целостность хорватских территорий и обязалась добиваться соединения военной Границы и Далмации с Гражданской Хорватией. Хорватский язык признавался официальным. Бан Хорватии не выбирался народом, а назначался императором, по предложению венгерского правительства. В совместном правительстве интересы Хорватии представлял далматино-хорвато-славонский министр без портфеля ответственный перед Венгерским государственным собранием. Одним из сложных и дискуссионных был жизненно-важный для хорватской экономики вопрос о статусе города-порта Риеки. Этот крупнейший хорватский порт перешел под управление Венгрии и был объявлен венгерским административным округом. Таким образом, выхода к морю Хорватия так и не получила.

В ведении вновь созданного взамен ликвидированного императорского наместнического вече в Загребе Хорватского правительства находились: 1) дела внутреннего управления – общественная безопасность, здравоохранение, органы социального призрения, общественные работы и строительство, учреждения культуры; 2) церковные и школьные дела; 3) судопроизводство.

Степень зависимости от Венгрии оставалась колоссальной, особенной в финансово-экономической сфере. Все ключевые министерства – финансов, торговли, путей сообщения, военное – были венгерскими, и основные направления развития Хорватии полностью зависели от венгерского правительства. Таким образом, Хорвато-венгерское соглашение не решало задач национального объединения и государственной самостоятельности Хорватии. Но все же означало, что в многолетнем венгеро-хорватском противостоянии удалось достичь компромисса. Из всех славянских территорий Австро-Венгрии это был единственный пример предоставления автономных прав.

Хорвато-венгерское соглашение знаменовало собой определенный этап в борьбе за хорватскую государственность. Были созданы условия для развития национальной культуры, просвещения, модернизации общественной и экономической жизни страны. О том, как это следует делать, и спорили представители разных направлений хорватской общественно-политической мысли. Продолжается борьба за проведение своей программы преобразований в стране.

Народняки по-прежнему были наиболее многочисленной и лидирующей силой. Они резко критиковали хорвато-венгерское соглашение, выступая с лозунгами преобразования империи по типу США. Активно вели они поиски союзников, и в этом широко использовали югославянскую идею. В декабре 1870 г. они провели в Любляне югославянский съезд, в котором приняли участие около 100 хорватских, словенских и сербских представителей обсуждавших программу единой югославянской политики. Лидеры народняков вели тайные переговоры и с правительством княжества Сербии, обсуждая возможные совместные действия в Боснии и Герцеговине. В 1870 г. им удалось заставить уйти в отставку бана Левина Рауха. На выборах 1871 они одержали абсолютную победу, получив в саборе 51 место, в то время как унионисты получили лишь 13 мест и одно место занял представитель правашей.

Праваши также выступали против Хорвато-венгерского соглашения, но при этом подвергали жесточайшей критике и осуждению идею народняков о югославизме, полагая, что это предательство интересов хорватского народа. В своей критике оппонентов они активно использовали инструменты наступательного национализма. Создавая образ врага, выискивая «предателей» в среде политиков Хорватии. А. Старчевич. который был избран депутатом сабора, активно использовал парламентскую трибуну для пропаганды своих идей. Решительное осуждение всех интерпретаций идеи славянской взаимности звучало и на страницах печатного органа правашей газете «Херват». Эуген Кватерник попытался реализовать идею вооруженного сопротивления режима, возглавив восстание на Военной Границе в 1871 г. Однако граничары не поддержали выступления, Кватерник погиб, остальные немногочисленные его сподвижники были арестованы.

Пришедшие к власти представители либерального крыла хорватской политической элиты во главе с баном Иваном Мажураничем (1814–1890 гг.) провели ряд важных реформ. Первый бан Хорватии, который не имел дворянского происхождения, Мажуранич был незаурядной личностью – поэтом, просветителем, ученым (астрономом и географом), общественным деятелем. Семь лет своего пребывания на посту бана (1873–1880 гг.) он ознаменовал курсом на модернизацию всех сторон жизни страны. Прежде всего, был проведен ряд демократических законов: о свободе печати и собраний; о разделении судебной и исполнительной властей; об ответственности бана перед законом. Существенные преобразования были сделаны и в экономической жизни Хорватии. Окончательно урегулированы отношения землепользования между крестьянами и помещиками: было разработано законодательство о сервитутах (вопрос о праве пользования пастбищами и лесами); ликвидированы помещичьи привилегии на строительство и содержание корчем. В 1874 г. был принят закон о праве выхода из задруги любого совершеннолетнего ее члена. Этот закон был направлен против сохранения задружной формы хозяйствования, распространенной в основном на Военной Границе и частично в Славонии. Распад задруги был процессом амбивалентным: с одной стороны способствовавшим высвобождению крестьян и создания рынка рабочей силы, с другой стороны ведущий к разрушению традиционных отношений на селе, обнищанию большой массы крестьянства.

Модернизация сельского хозяйства требовала государственных инвестиций, но в этом не был заинтересован венгерский центр. Чтобы противостоять венгерской торговой монополии, необходимо было развивать сеть коммуникаций. Но первая железная дорога Карловац-Риека построенная в 1873 г. была выстроена в венгерских интересах. Строительство же дорог, связывающих Загреб и восточные части края не предпринималось.

Самыми широкими и успешными были реформы в области просвещения и культуры. «Закон о народном образовании» освобождал начальные 4-х классные школы из-под надзора церковных властей. Это вызвало протесты как католического, так и православного духовенства. Учитывая это, пришлось ввести уточнения, что школьные учителя должны быть того же вероисповедания, что и большинство учеников. Резкого роста числа школ не произошло, но существенно улучшилось качество преподавания. Наряду с созданной в 1866 академией наук в Загребе (Югославянская академия наук и искусств), в 1874 г. был открыт Загребский университет, первый университет у южных славян. Его три факультета готовили кадры хорватской интеллигенции – юристов, педагогов, ученых, врачей. На философском факультете была открыта кафедра хорватской истории.

Были созданы многочисленные просветительские, культурные и спортивные организации, научные и профессиональные общества, ассоциации педагогов, врачей, юристов. Начинает работать драматический театр в Загребе, создаются библиотеки, активно развивается литература на хорватском языке.

Курс на реформы затрагивал и сербское население Хорватии и Славонии, число которого в процентном отношении значительно возросло после присоединения Хорватской Военной Границы. В 1871 г. произошла демилитаризация военной границы, а в 1881 г. Хорвато-Славонская военная граница (то есть 10 из 12 региментов) были соединены с Гражданской Хорватией. Территория Хорватии увеличилась на 16.659 кв. км и составила 42.532. Население также увеличилось на 663.000 жителей и составило около 1.500.000 чел. Больше половины населения присоединенных областей составляли православные сербы. Проблема взаимоотношений хорватов и сербов, особенно их правовое и административное положение, становится одной из злободневных в Хорватии. Присоединение Военной Границы способствовало интеграции хорватских земель, но вместе с тем принесло и проблемы выравнивания экономического уровня ранее разрозненных территорий, и необходимости решения конфессиональных и национальных проблем.

Быстрые темпы преобразований в Хорватии, ее территориальное увеличение и растущие амбиции ее политического руководства вызывали негативную реакцию в венгерском центре. Постепенно разворачивается новая волна венгерского давления и роста процессов мадьяризации. Тормозящие действия венгерского правительства, особенно в области финансовой политики принудили Мажуранича уйти в отставку в начале 1880 г.

Назначенный на пост бана Ладислав Пеячевич был венгерской креатурой и за время своего правления (1880–1883 гг.) ввел употребление венгерского языка наряду с хорватским в официальных вывесках, на железной дороге и в других административных документах. Это вызвало резкое недовольство, приведшее в 1883 году к демонстрациям и волнениям в Загребе, перекинувшимся вскоре и на село. Для наведения порядка были использованы войска. Венгерский центр всерьез был озабочен ростом тенденций к большей самостоятельности Хорватии и дестабилизацией ситуации в крае.



5. Правление бана Куэна-Хедервари и наступление реакции (1883–1903 гг.)



Славонский помещик, граф Кароль Куэн-Хедервари (1849–1918 гг.) вошел в историю Хорватии как проводник политики «твердой руки». Он был одним из самых влиятельных членов либеральной партии венгерского премьера Тисы, боровшейся за сильное и единое венгерское государство в рамках Габсбургской империи. Его пребывание на посту бана Хорватии – 1883–1903 гг. – характеризуется свертыванием национальных политических институтов, строгим следованием указаниям венгерского центра, усилением авторитаризма. C 1883 г. по 1887 г. он провел ряд законов, позволяющих ему полностью контролировать политическую ситуацию в Хорватии. Прежде всего, это закон о реорганизации судопроизводства, делавший судей зависимыми от правительства. Были ужесточены требования к цензуре, что позволило закрыть большую часть оппозиционной прессы. Новый избирательный закон настолько повысил избирательный ценз, что теперь только 2% населения имели право голоса.

Двадцатилетний период правления бана Куэна-Хедервари пришелся между тем на новый виток модернизации в Австро-Венгрии. Наблюдаются и серьезные изменения в социально-экономической жизни Хорватии и Славонии. Медленно, но уменьшается процент сельскохозяйственного населения (с 85% до 74%), обусловленный оттоком крестьян в город, продажей наделов. Этот процесс разорения, обезземеливания одних крестьян и сосредоточения больших массивов в руках «крепких хозяев» свидетельствовал о развитии сельского хозяйства по пути укрупнения хозяйств и появления института наемных сельскохозяйственных рабочих. Меняется специализация сельского хозяйства, производство зерновых сочетается с чрезвычайно выгодным разведением скота, широким распространением племенного скотоводства. Медленно, но внедряются новые орудия производства в сельском хозяйстве, от экстенсивных методов начинается переход к интенсификации сельского хозяйства. Этот процесс требовал инвестиций, получить которые от венгерского центра не удавалось. До некоторой степени задача решалась за счет создающихся в крае банков. Абсолютное большинство из них были национальными, хорватскими и сербскими. Их число достигло к концу века 60.

Меняется и социальная структура населения. Уменьшение процента сельскохозяйственного населения сочеталась с ростом городского населения, служащих, и, наконец, с появлением рабочих. Они были весьма немногочисленны (около 20 тысяч), но наблюдалась тенденция к росту и даже их профессиональной и партийной организации. Так, в 1894 году была создана Социал-демократическая партия Хорватии и Славонии. Программа партии строилась на основе Эрфуртской программы и не включала требований решения национального вопроса.

Не все разорившиеся крестьяне устремлялись в город, к концу века наблюдается массовая эмиграция в США, Австралию, Канаду и Латинскую Америку. Всего выехало с территории хорватских земель (включая и Далмацию) около полумиллиона человек, что составило около 17% совокупного населения. Происходит и внутренняя миграция, как в рамках венгерского королевства, так и по всей территории Австро-Венгрии. Формируются кадры национальной интеллигенции, чиновничества, служащих различного ранга, профессиональных военных. Медленно идет рост и среднего класса, основы гражданского общества. Повышается и уровень грамотности населения, составивший к началу века уже 77%. Меняется и быт хорватского населения. Появляются атрибуты нового времени – газовое и электрическое освещение, водопровод, телефон. Строительство железных дорог, развитие средств связи коммуникации быстро привносит распространенные в империи нормы обыденной городской и сельской жизни. Постепенно унифицируется городской костюм, в соответствии с общеевропейским стандартом. До конца века национальная одежда сохраняется уже только на селе, особенно в окраинных районах бывшей Военной Границы и Загорья. Национальное платье, покрой рубашки, длина юбки, форма плетеных кожаных сандалий были различными в разных районах Хорватии, Славонии и Далмации. По народной одежде можно было проследить, как постепенно с севера к югу меняется среднеевропейское влияние на турецкое в костюме, украшениях, обычаях. Национальная разорванность, разделенность, выражающаяся даже в костюме, постепенно утрачивалась с ростом тенденции к унификации нации, ее языка, культуры. В условиях общности языка остается один наиболее явный критерий межнациональных различий – конфессиональный. В первую очередь это касается отношений православных и католиков, особенно на территории Славонии и бывшей Военной Границы. В историографии существует мнение, что для этого времени уже можно говорить о том, что большинство православных Триединого королевства самоопределялись как сербы, а католиков как хорваты. Вместе с тем до сих пор нет ясности в вопросе о так называемых сербах-католиках и хорватах-православных. Процесс конфессионального противостоянии связан с целым рядом причин. Прежде всего, он идет на фоне консолидации хорватской и сербской нации, активной национальной пропаганды. Кроме того, ряд энциклик римского папы был направлен на непримиримое отношение к инославным. В свою очередь православные иерархи усилили антикатолическую пропаганду и выразили озабоченность распространению униатства в контактных зонах. Все больше спорных моментов при поступлении представителей различных конфессий на службу, в школы, при заключении смешанных браков. Вопрос этот принимает политическую окраску в дебатах в Хорватском саборе, где сербские депутаты, начиная с 1867 года, поднимают вопрос об автономии не только церковно-школьной, но и административной в районах компактного проживания сербов. Лишь в 1881 г. Хорватский сабор согласился на признание самостоятельного принятия решений в сфере образования и культуры на территория Славонии, Лики и других населенных сербами районах.

Своеобразная ситуация сложилась в национальных отношениях в Далмации. Эта территория, также как и Истрия остались в составе Австрийской части империи. Наряду с усилением австро-немецкого культурного и административного влияния, здесь растут и настроения автономизации Далмации и противников возможного соединения с Хорватией. Прежде всего, это представители остатков итальянской знати, но наряду с ними и часть далматинцев-хорватов. Они сформировали группу т.н. «автономашей» и в имперском Рейхсрате еще в 60-е годы выступили против интеграции с Хорватией и Славонией.

Политическая жизнь на всех хорватских территориях значительно активизировалась в последней четверти Х1Х века. Это связано с развитием партийной борьбы, парламентских инициатив, усилением противостояния центра и регионов, как в венгерской, так и в австрийской частях дуалистической монархии.

В Хорватии и Славонии наряду с уже устоявшимися партиями народняков и правашей, появились новые сильные политические организации, отпочковавшиеся от них. Из состава народной партии в 1873 г. вышла Самостоятельная партия («самосталцы»). Протесты депутатов сабора в 1880 году вызвало новое проявление процесса мадьяризации, выразившиеся в требованиях Будапешта, чтобы все чиновники Венгерского королевства (в том числе и Хорватии) знали венгерский язык, для изучения которого были даже открыты бесплатные курсы. В знак несогласия со сдержанным отношением к этому вопросу, из рядов Народной партии вышла группа во главе с И. Мразовичем, основавшим Независимую народную партию. Ее программа повторяла требования народной партии от 1872 года: ревизия Хорвато-венгерского соглашения, административная целостность и финансовая самостоятельность Триединого королевства, назначение бана без согласования с венгерским правительством. Фактически, это означало – субдуализм, т.е. полную самостоятельность Хорватии в составе Венгрии. Вскоре к партии примкнули Ф. Рачки и И. Штроссмаер. Печатный орган партии – газета «Обзор» выступает и с пропагандой югославистских идей. Что вызывает резкое недовольство правящего режима.

Партия права, возглавляемая Старчевичем, продолжала в своих изданиях резкую критику режима Габсбургов, критику реформ Мажуранича. После создания в 1878 г. независимого Сербского государства несколько снижается антисербская направленность выступлений Старчевича. Партия постепенно набирает силу. Своей резкой критикой положения в деревне, требованиями всеобщего избирательного права и демократических свобод, партия приобретала сторонников и становилась все более массовой. Рост ее популярности выразился в том, что если в 1878 г. она имела 2 депутатов в саборе, то в 1881 г. – уже 15, а в 1884 -24. После прихода к власти Куэна-Хедервари начались гонения на партию права, ее руководство подвергалось тюремному заключению. Постепенно она превращается в умеренно-оппозиционную партию.

На выборах 1887 года все оппозиционные партии благодаря новому избирательному закону и режиму репрессий проиграли. 1887–1895 гг. считаются вершиной режима Куэна-Хедервари.

От партии права оторвалась в 1895 г. партия крайнего экстремального национализма – Чистая партия права, название которой означало – подлинная, истинно верная идеям Старчевича (он сам также вошел в эту партию) и Кватерника. Эту партию возглавил идеолог крайнего хорватского национализма Иосип Франк (1844–1911 гг.) – выкрестившийся еврей, юрист по образованию. Он пришел в партию права еще в 1890 г., а уже в 1891 г. он фактически ее возглавил. Чистая партия права вела активную антисербскую пропаганду, призывала к погромам. Сильными были и антисемитские лозунги. Партия стояла на позициях шовинистического национализма. Политическая программа партии предусматривала реорганизацию империи Габсбургов на основе «триализма, т.е. выделения наряду с венгерской и австрийской еще и южнославянской части, куда бы вошли

После присоединения в 1881 г. хорвато-славонской части Военной Границы, сербо-хорватские отношения вступили в новую стадию. Сербские политические партии в Хорватии (так для краткости будем называть Гражданскую Хорватию и Славонию и присоединенную к ним Военную Границу) разделились. Программа Сербской самостоятельной партии во многих пунктах была солидарна с требованиями Независимой народной партии, но вместе с тем содержала и требования расширения автономных сербских прав. Вместе с тем некоторые круги сербской буржуазии искали поддержки своим автономистским требованиям у бана Куэна-Хедервари. Он пошел навстречу требованиям уравнивания кириллицы и латиницы в служебных документах, помощи православным культурно-просветительным учреждениям из бюджета. В результате часть сербских лидеров примкнула в партии Куэна-Хедервари.

90-е гг. Х1Х века характеризуются кризисом системы дуализма. Усиливается стремление к централизму в австрийской части империи, в венгерских политических кругах также выражается недовольство дуализмом. Конец 90-х гг. – ознаменовался рядом острых межнациональных конфликтов том числе хорвато-сербских. Хорватская патриотическая молодежь выступала с антивенгерскими манифестациями во время посещения Загреба императором Францем-Иосифом в 1895 г., а в 1903 г. антивенгерские выступления приняли общехорватский характер. Была задействована армия, имелись жертвы. Для успокоения края Куэн-Хедервари был перемещен с поста бана на более высокий пост – премьер-министра Венгерского королевства.



6. Хорватия накануне первой мировой войны



Социально-экономическое положение Хорватии в начале ХХ века коренным образом не изменилось. Это по-прежнему была отсталая аграрная территория Австро-Венгрии, где девять десятых населения были сельскими жителями. 17 городов Хорватии развивались медленно, самыми быстрыми темпами росла столица – Загреб, население которого к 1910 году составило 75.000 чел. (в 1867 г. – 20.000, в 1890 г. -40.000). Хорватская буржуазия в основном была торговой, капитал в основном – ростовщический. Наиболее многочисленна и политически активна мелкая торгово-промышленная буржуазия. Хорватские национальные банки на протяжении многих лет боролись с находящимся под венгерским и австрийским контролем Ипотечным банком, захватившим самые выгодные при аграрной структуре хозяйства – ипотечные операции. Лишь к 1907 г. удалось нарушить эту монополию.

Рубеж веков ознаменовался во всей Европе транспортным бумом, строительством железных дорог, развитием всех средств передвижения. Хорватия этого, практически не ощутила. Железные дороги, финансируемые из бюджета, строились в основном с учетом венгерских торговых интересов – направлении Адриатики и вглубь Балканского полуострова. Местные линии, связывающие центр и окраины финансировались за счет краевого бюджета. Все же удалось выстроить железнодорожные ветки, связывающие Славонию с западной Хорватией.

В политической жизни Хорватии на арену выходит в 1904–1905 гг. новая партия – Хорватская народная крестьянская партия (ХНКП). Ее возглавили уже хорошо известные в крестьянском движении основатели газеты «Дом» (1890 г.) братья Антун (1869–1919 гг.) и Степан (1871–1928 гг.) Радичи. Выходцы из многодетной крестьянской семьи, они хорошо знали проблемы хорватского села. Идеолог партии – Степан Радич стал первым депутатом от партии в Хорватском саборе. Программа партии предусматривала не только создание крестьянских финансово-экономических организаций, просвещение и модернизацию села, но и выдвигала общедемократические требования: всеобщего избирательного права, политических свобод и равенства перед законом. Программа партии предусматривала создание независимого Хорватского государства, республиканского по форме государственного правления. Это должно было быть «крестьянское государство», где общественные отношения, построенные на основах крестьянской кооперации, должны были способствовать экономическому развитию страны по аграрному пути. Партия обладала большим весом и авторитетом и вскоре стала самой массовой партией в Хорватии.

Независимая народная партия в 1902–1903 гг. объединилась с той умеренной частью партии права, которая не вошла в состав Чистой партии права И. Франка. Это новое объединение на платформе совместной борьбы за более полную автономию Хорватии получило название Хорватская партия права. Такая привязанность к термину «партия права», которую высказывали столько разно ориентированные политические партии, объяснялась тем, что в основе требований воссоздания независимости и целостности Хорватии все партии ставили исторические «права» Хорватии, зафиксированные во время подписания Хорвато-венгерской унии 1102 года. Самое главное право – это право в любой момент выйти из состава Венгерского королевства.

Перед угрозой венгерского и австрийского наступления на автономные права других народов большинство партий Хорватии, Славонии и Далмации пришли к выводу о необходимости объединения политических усилий. Инициаторами этого объединения, получившего название политика «нового курса» выступили политические деятели Далмации – Франьо Супило и Антун Трумбич. Далмация была в самом уязвимом положении. Находясь в составе Цислейтании, она была еще и под сильным влиянием местного итальянского сепаратизма. Осенью 1905 г. в Риеке представители нескольких хорватских оппозиционных партий (из числа депутатов саборов Хорватии и Далмации) подписали «Риекскую резолюцию». К ней не присоединился Степан Радич, который считал невозможным какую-либо кооперацию с венграми. В это же время в Задаре встретились представители сербских оппозиционных партий на территории Хорватии (также депутаты саборов) и подписали «Задарскую резолюцию», в которой поддержали политику «нового курса». В результате этих двух договоренностей возникло очень важное для политической жизни предвоенной Хорватии политическое объединение – Хорвато-сербская коалиция, которую возглавил лидер Сербской народной независимой партии Светозар Прибичевич (1875–1936 гг.). Оно объединило две хорватских (Хорватскую партию права и Хорватская прогрессивная партия) и две сербских (Сербская независимая партия и Сербская радикальная партия) политических партии, к которым в течение года примыкали и социал-демократы. В результате совместно проведенной избирательной кампании в 1906 г. Хорвато-сербская коалиция получила большинство мест в хорватском саборе. За год пребывания у власти коалиция сумела добиться смягчения цензуры, легализации и признания профсоюзных организаций. Но уже вскоре произошел отход от политики «нового курса», связанный с тем, что венгерские оппозиционеры отказались от борьбы за полную независимость Венгрии.

В 1908–1909 гг. после аннексии Боснии и Герцеговины усилилось давление австро-венгерских властей на оппозиционные партии славянских народов. Не избегла этой участи и Хорвато-сербская коалиция, которую обвиняли в сотрудничестве с королевством Сербия. Учитывая враждебные отношения Австро-Венгрии с этой страной, обвинение принимало характер государственной измены. Коалиция сумела выиграть затеянный против нее процесс, но восстановить свое былое политическое влияние не смогла.

Последние пять лет накануне первой мировой войны в Хорватии и Славонии прошли неспокойно. Широкое участие в политической борьбе молодежи и создание молодежных террористических организаций, охватившее Европу, не обошло и Хорватию. Здесь наряду с хорватскими национально-патриотическими организациями «Соколов», создавались и подпольные террористические анархистские группы студентов и школьников. В 1912 г. такая группа подготовила окончившееся неудачей покушение на бана Хорватии Цувая.



7. Воеводина в составе империи Габсбургов в конце ХУШ века – 1914 г.



Социально-политическое положение сербских земель монархии в первой половине XIX в.

Современная автономная республика Воеводина в составе Союзной Республики Югославии расположена на территории, которая до 1918 года входила в империю Габсбургов. Границы современной Воеводины устанавливались после второй мировой войны и несут на себе отпечаток политических и национальных реалий тех дней. В ХУШ – начале ХХ вв. земли эти отвоеванные у Османской империи составляли либо части Военной Границы, либо часть Триединого королевства Хорватии Славонии и Далмации (Срем), либо южные комитаты (округа) Венгерского королевства. Собственно об этих южных комитатах Венгрии – Бачке, Баране и Банате и идет речь, когда говорят о Воеводине конца ХУШ – начала ХХ веков. Сам термин – Воеводина – является самоназванием вышеуказанных территорий сербами, которые постоянно настаивали на учреждении должности их верховного правителя – воеводы.

На Пожунском сейме 1792 г. сербы были объявлены равноправными подданными Венгрии, а митрополит и епископы получили право участвовать в работе венгерского государственного собрания. Но их права постоянно ущемлялись, особенно при приеме на государственную службу. Фактическим главой края в 1790–1836 гг. был карловацкий митрополит Стеван Стратимирович. При нем ни разу не созывался сербский народно-церковный сабор – орган местного народного представительства. Митрополит не желал участия в саборах светских лиц, сосредоточив всю власть в своих руках. С этого времени можно говорить о все усиливающемся конфликте между церковными и светскими лидерами среди сербов Воеводины. Первый сабор был созван лишь через год после смерти Стратимировича и на нем митрополитом был избран епископ Стеван Станкович. На этом саборе народные представители требовали проведения заседаний, посвященных обсуждению ключевых вопросов жизни сербов в Австрии. Однако император не позволил превратить сабор в общенародный орган, оставив ему по-прежнему лишь церковные функции. Такая же ситуация повторилась и во время выборов следующего митрополита Иосифа Раячича (1785–1861 гг.).

Помимо Воеводины и Военной Границы компактные группы сербов были рассредоточены по всему Венгерскому королевству. Но самыми крупными центрами были гг. Нови Сад (20.000 чел.) и Сремские Карловцы – резиденция сербского митрополита. Вместе с тем большие колонии сербов были и в других районах Венгрии. На этих территориях – Воеводины и Венгрии уже в ХУШ веке сложилась прослойка сербских торговцев, ремесленников, а в Х1Х веке формируется сербская национальная буржуазия и интеллигенция. Сербская торговая буржуазия занимала важное место в деле поддержки просвещения и культуры. Благодаря этим меценатам в 1826 году было создано первое культурно-просветительное учреждение академического типа у сербов – Матица Сербская, ставшее центром научной мысли всех сербов, как в Австрийской империи, так и за ее пределами. Сербские газеты и журналы издавались в Нови Саде и в Пеште, также являвшемся одним из центров сербской диаспоры в Венгрии. С 1792 г. в Сремских Карловцах и с 1810 г. в Нови Саде стали работать сербские гимназии. Начальные и средние школы к этому времени уже здесь были широко распространены. Общий уровень грамотности по сравнению с сербами, проживающими в Османской империи, был очень высок.

Во время Первого сербского восстания т.н. «австрийские сербы» участвовали в качестве добровольцев в боях с турецкой армией, оказывали материальную поддержку повстанцам, принимали раненых и беженцев, способствовали развитию культурных и государственных институтов в Белградском пашалыке. После подавления восстания около ста тысяч беженцев укрылись на территории Австрийской империи. Тесные связи сербов по обе стороны рек Савы и Дуная сохранялись на протяжении всего Х1Х века вплоть до Первой мировой войны. Признание автономии сербского княжества (1833 г.) и затем завоевание его независимости (1878 г.) укрепили надежды на создание единого сербского государства и породили у части сербов Австрии сецессионистские настроения.

Наряду с утопичной для того времени идеей возможного выхода из Австрийской империи, гораздо более актуальным был вопрос правовых норм существования сербов в Венгерском королевстве и в империи в целом. Привилегии Леопольда 1 практически утратили свою реальную значимость. Вся автономия сербов сводилась исключительно к церковным и школьным делам. Особенно сложной стала ситуация с автономными правами после того как Бараня, Бачка и часть Баната были выведены из Военной Границы в конце ХУШ – начале Х1Х века и вошли в состав Венгерского королевства в качестве рядовых административных единиц. Урегулирование отношений с венгерским центром становится главной задачей сербов. Главным был вопрос о признании церковно-народного сабора местным органом управления. Такого признания вплоть до 1848 г. сербы не получили ни от Вены, ни от Пешта. Не менее важным был вопрос о представительстве сербов в венгерском государственном собрании. И здесь не удалось добиться избрания депутатов по национальному признаку, они должны были быть избраны по тем же правилам, что и в остальных дистриктах. Венгерское руководство старалось пресечь рост сербского сепаратистского движения и проводило наряду с жесткими политическими мерами и экономические. Так на территории Баната, Бачки и Барани ранее в основном заселенные сербами венгерские власти переселяли венгров, румын и словаков, предоставляя им земли. Австрийский центр в свою очередь способствовал колонизации края немцами, в том числе и религиозными диссидентами из немецких государств. Таким образом, с нарастанием волны колонизации сербы уже не составляли большинства на территории Воеводины.

К середине Х1Х века экономическое положение Воеводины стабилизировалось. Она заняла важное место в империи, став на долгие годы одним из важнейших зернопроизводящих районов империи. Здесь преобладали крупные латифундии, принадлежащие венгерским и немецким помещикам, а также сербскому митрополиту. В 1836–1840 гг. на земли Бачки, Барани и Баната распространились принятые венгерским государственным собранием урбариальные законы, дающие большую инициативу кметам в вопросах передвижения и выкупа земли, но выполнялись они помещиками неохотно.

Сербская буржуазия в основном занималась торговыми операциями, так как здесь находился один из перекрестков торговых путей Запад-Восток. В 1836 году на Дунае появляются паровые суда, а в Нови Саде строится пароходная пристань, что способствовало развитию торговли и экономики в крае.

Сразу же после начала венгерской революции, в середине марта 1848 г. начались волнения и в населенных сербами южных комитатах. Крестьяне требовали решения земельного вопроса и отмены урбариальных повинностей, в городах раздавались призывы направить в Пешт депутацию, которая выразит солидарность с венгерским революционным правительством и предложит план сербо-венгерской договоренности о политическом статусе сербов. Такая делегация во главе с Джордже Стратимировичем, отставным офицером провела в конце марта переговоры с лидерами венгерского революционного правительства Л. Баттяни и Л. Кошутом. Венгерская сторона категорически отказалась предоставить сербам какие-либо формы политической самостоятельности, в том числе и языковой, отстаивая концепцию целостности венгерского государства и утверждения понятия единого «политического народа Венгрии». Неудача переговоров с венграми ускорила решение о созыве общесербской скупщины. Собравшая около 10 тыс. представителей сербов различных районов Южной Венгрии, Срема и Военной Границы скупщина проходила с 1 по З мая в Сремских Карловцах. На ней были приняты решения о политической автономии Воеводины (Срем, Банат, Бачка и Бараня), ее полной независимости от Венгрии. Важным было решение о солидарности и возможном административном объединении с Триединым королевством Хорватии, Славонии и Далмации. Это было яркое проявление югославянской солидарности в борьбе с мадьяризацией. Митрополит Раячич был избран патриархом, воеводой был избран заочно находящийся в Италии граничарский полковник Стеван Шупликац (1786–1848 гг.). Было сформировано и правительство – «Главный комитет», которое возглавил офицер в отставке Джордже Стратимирович (1822–1908). Местные «народные комитеты» осуществляли функции органов новой власти на местах. Они заменили ликвидированные в гражданских районах венгерские, а на территории Военной Границы австрийские органы управления. Фактически власть в Воеводине полностью перешла в руки Главного и местных комитетов. Императорские власти не признавали решения майской скупщины, а венгерское правительство отреагировало решительно – начав боевые действия против воеводинских сербов. В июне 1848 г. вооруженные силы Воеводины, состоящие как из регулярных граничарских отрядов, так и из добровольческих формирований вступили в бои с венгерской армией на территории Бачки и Баната. Началась сербо-венгерская война. Венграм поначалу удалось добиться успеха на территории Баната и Бачки, но с сербские войска соединились с армией Елачича и совместными усилиями сумели захватить большую часть Венгрии. Патриарх Раячич фактически стал главой Воеводины, так как воевода Шупликац умер в декабре 1848 г. Венское правительство, заинтересованное в подавлении венгерской революции в конце 1848 г. признало решения майской скупщины и обещало признание политической независимости Воеводины. В 1849 г. венграм удалось вновь добиться успеха и восстановить временно, до окончательного поражения революции, свою власть в южных комитатах.



8. Провинция Сербская Воеводина и Темишский Банат (1849–1861 гг.)



18 ноября 1849 г. императорским указом была создана на части территории Срема, Бачки и Баната провинция Сербская Воеводина и Темишский Банат. Земли, составляющие провинцию, были выведены из-под юрисдикции Пешта и напрямую подчинялись Вене. Но требования сербов не были полностью удовлетворены. Во-первых, великий воевода не избирался народом, а его функции взял на себя сам император, объявивший себя воеводой. Во-вторых, правительство отказалось сформировать провинцию на территориях с преобладающим сербским населением. Границы новой провинции были определены таким образом, что сербы не имели в ней численного большинства, и почти половину ее составляли территории населенные румынами. В конфессиональном плане в провинции преобладало православное население (сербы и румыны), объединенное общей патриархией, но разделенное языковым барьером. Но и это единство было временным, в 1863–64 гг. румынская церковь была выведена из-под управления Сербской патриархии и получила самостоятельную митрополию. Новая провинция Сербская Воеводина и Темишский Банат не отвечала национальным требованиям ни сербов, ни румын. Лидеры румынского национального движения в адресе к императору в 1849 г. выразили протест против включения Баната в Воеводину, где большинство администрации составляли сербы, хотя их совокупное число в провинции не превышало четверти населения. Главным городом провинции также был назван центр Баната – Темишвара. Провинция не имела и непосредственной границы с Сербским княжеством, чтобы не допустить ирредентистских планов. Таким образом, преследуя свою цель не допускать создания национально однородных территориальных единиц, австрийское правительство вбило клин национальных претензий между сербами и румынами, а также разъединило этим административным делением сербов и хорватов Триединого королевства и Воеводины. Сербы получили православную, а не национальную автономию. На 321 тыс. чел. сербов в провинции приходилось 397 тыс. румын, 335 тыс. немцев, 221 тыс. венгров и несколько тысяч человек других этнических групп. С 1854 г. официальным языком, как и в других частях империи, здесь был объявлен немецкий.

Курс венского правительства на урегулирование отношений с Венгрией и принятие Октябрьского диплома 1860 г. привели к ликвидации 27 декабря 1860 г. провинции Сербская Воеводина и Темишский Банат. Бачка и Банат вернулись под юрисдикцию Пешта, а Срем отошел Триединому королевству Хорватии, Славонии и Далмации. После демилитаризации и реорганизации Военной Границы (1871–1881 гг.) основная ее территория была присоединена к Хорватии, а банатские части вошли в состав Венгерского королевства.

С 1861 по 1914 г. Воеводина развивается в рамках венгерской части империи Габсбургов. Экономическое значение южных областей Венгрии, где проживали большие группы сербского населения, было велико. Это был один из основных высокопродуктивных сельскохозяйственных районов империи. Преобладание здесь крупного землевладения способствовало развитию капиталистических форм хозяйствования. Национальный вопрос был здесь и вопросом социальным, так как большинство крупных землевладельцев Воеводины составляли венгерские помещики (2% венгров владели 32% земли).

Попытки сербских политических деятелей разработать и реализовать программу восстановления автономии Воеводины вызывали негативную реакцию как имперского центра и венгерских властей, так и некоторых хорватских политиков. Тем не менее, первая такая программа из 16 пунктов была выработана уже в апреле 1861 г. во время работы Благовещенского сабора. Сабор требовал создания новой административной единицы – Сербской Воеводины, включающей Срем, Бачку, Банат и Военную Границу. Эта автономия должна была бы представлять интересы более чем миллионного населения сербов Австрийской империи, в том числе сербов на территории Хорватии, Славонии и Далмации, которые выбирали бы воеводу вместе с жителями Воеводины. Венское правительство отказалось удовлетворить это требование и не в последнюю очередь из-за опасений связанных с усилением авторитета Сербского княжества на Балканах.

Активные контакты воеводинских сербов с Сербским княжеством выразились в создании в начале 60-х гг. в Нови-Саде либеральной политической организации – Объединенная сербская молодежь («Омладина») куда наряду с сербами Воеводины входили и политические деятели либерально-демократического направления из Сербского княжества: Светозар Маркович. Владимир Йованович и другие. Задачи организации были как культурно-просветительные, так и чисто политические – объединение всех сербов в рамках конституционного демократического государства. Сербское политическое движение в Воеводине приобретает отчетливо национальный характер, как и у большинства других зависимых народов империи, сопровождающееся открытыми формами пропаганды сепаратизма и ирредентизма.

Сербская народная свободная партия (либералы), возглавляемая Светозаром Милетичем (1826–1901 гг.), стала первой сербской политической партией Воеводины. Ее программа, принятая на съезде в г. Бечкереке в 1869 г., наряду с общелиберальными требованиями: муниципальной автономии, свободы собраний и организаций, содержала и национальные требования: признание сербского языка во всех областях общественной жизни – от университетских кафедр до армии, в тех частях, где сербы составляют большинство. Программа была составлена в духе идеи великой Сербии, разрабатывающейся в это время в Сербском княжестве. Светозар Милетич и его партия вели открытую борьбу с системой дуализма, в том числе и на страницах своей газеты «Застава». Они выступали с лозунгом федерализации государства по примеру Швейцарии. Партия подвергалась репрессиям, а ее лидер дважды отбывал тюремное заключение за антиправительственную деятельность. После Восточного кризиса 1875–78 гг., когда сербский вопрос осложнился в связи с оккупацией Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией в партии обнаружились разногласия. Раскол произошел в 1884 г. на умеренных и радикалов. Радикальная партия Воеводины под руководством Яши Томича стала главной и ведущей партией воеводинских сербов. Партия продолжала развивать положения Бечкерекской программы, выступая за политическую автономию, причем не только сербов, а всех славянских народов империи, за введение национального языка в делопроизводство, за церковную автономию. Партия решительно выступала против возможной аннексии Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией. Радикалы вместе с Самостоятельной партией Славонии вели борьбу за объединение угнетенных народов Венгрии. В 1895 г. в Будапеште они провели съезд румын, словаков и сербов, на котором была принята программа борьбы этих народов за свои национальные права.

Сербское политическое движение во второй половине Х1Х века пришло в противоречие и открытое противостояние с венгерской консолидирующей идеей, концепцией единой политической нации. Сербская политическая оппозиция способствовала расшатыванию государственно-политической системы, как венгерской интеграции, так и австро-венгерского федерализма в целом. Территория Воеводины была одним из самых сложных для управления регионов. Венгерский центр прилагал все усилия к ликвидации сербской национальной оппозиции, усиливая политику мадьяризации. В 1878 г. был принят закон об обязательном изучении венгерского языка в школах, существенно дополненный и расширенный указами 1893 и 1907 гг. Планомерная колонизация края привела к тому, что сербов на воеводинских землях к 1910 г. было 39%, а венгров 32%. Культурная же политика Будапешта была построена так, что на 157 сербских начальных школ приходилось 560 венгерских. Последним усилием центра удержать в подчинении регион было решение Венгерского правительства о ликвидации в 1912 г. сербской церковно-школьной автономии. Таким образом, рядом последовательных актов с 1860 по 1912 гг. была ликвидированы все формы автономии Воеводины.





2