Московское хлебосольство

Московское хлебосольство.





Доклад по Москвоведению 

Ученика 10 класса «А»

Гуральского Юрия


	На дворе давно уже темно, поздний вечер…

	А на столе-то! На столе стоит Его Величество Самовар, сверкающий начищенными боками с медалями, с кокетливым, а то горделивым краником с подставленным блюдцем, чтобы на скатерть не капало. Какой же вечер в Москве без самовара? А позавтракать – как без него? А после обеда как чайку не попить  Недаром же испокон века москвичей завзятыми водохлебами почитали – потому что без чая, без самовара они собственной жизни не представляли. И как гости приходят – первым делом за стол. Разогревали где-то на столе самовар, а потом, как драгоценную реликвию, на стол выносили. За чашкой чая разговор дружнее и на душе теплее.

	Москвичи больше любят у себя принимать, а не в гости ходить, наверное потому что  в хлебосольстве, в самой сути его лежит желание сделать людям приятное, расположение свое выказать. Обратить внимание, как чаек заварен… А пироги горяченькие с визигой, с картошкой давленной, с жареным лучком и грибами. А еще с капустой и мелко порезанным яйцом крутым, но без желтков, а эти – с мясом и луком, а эти сладкие, с вареньем брусничным, другие – с яблочным…

	Понятное дело, прежде всего и больше всего прием гостей ложился на плечи да руки хозяйки. Если нет в доме искусницы, любящей и умеющей гостей принимать, так и гостей не зазвать: чем угощать-то? Не принято было в старой Москве кормить гостей ресторанными блюдами или едой какай -– пусть и добротной из трактира, что внизу или поблизости. Дурным тоном считалось.

	Готовили, конечно, целенаправленно, уже выведав, кто из званых гостей любит чего – прислуга у прислуги выведывала разведка с разведкой сходились и моментально находили общий язык. И потом, если на завтрак ждали – одно, что-то полегче, без пирогов, а с холодной закуской, и не с водкой под самоваром,  наливочки какие-нибудь, настоечки фруктовые, травные. К обеду, помимо закусок мясных и рыбных, салатов не подавали – мода на них появилась только в прошлом веке – из Франции ветром повеяло. А винегрет – блюдо для всех доступное и с небольшими вариациями приготовляемое – в простых, небогатых домах непременно подавался к обеду. Супы – самое хитрое дело, и тут, если нет отработанных, нажитых во времени домашних рецептов, без повара не обойтись.

	Обед в богатых московских купеческих домах начинали с холодных закусок. Поначалу – балычок янтаристый, белорыбицу со свежим огурчиком для контраста, икорку парную, икорку паюсную – зернышко к зернышку, поросеночка, не успевшего похрюкать как следует, а уж с хреном и травкой в ротике… Этот – холодный, а с гречневой кашей подадут еще и горячего. Но малость попозже, а после закусок супчик, например, дымящуюся ароматным парком селяночку с осетриной и со стерлядкой: рыба родственная, в одной супнице прелестно сходится. А это – только половина обеда! Еще расстегайчики с печенкой налимьей, телятинка – светлая, как летнее утро, окорок провесной, порезанный тончайшими, ну прямо  бумажными ломтиками – не столько есть уже, сколько созерцать все хочется! А вот и родным огородцем повеяло: тыква вареная с огурцами солеными и свежими, крупные ломти пахучего черного хлеба с мозгами говяжьими, с луком и чесноком пожаренными. 

К хлебу в Москве отношение испокон веку было особое. Есть хлеб – живет человек. С ним всякое блюдо вкуснее делается. Сейчас даже не верится, что еще триста пятьдесят лет назад на Руси ржаную муку по строгим всяким отличиям делили на 25 сортов, а пшеничную – на 30. Хлеб из муки разного сорта по-разному стоил, и в цене той все расходы учитывались провоз муки с торга в пекарню и обратно  потом, соль, дрова, подати за право торговали, хлебопекам, и даже стоимость свечей в ту цену входила. Все расписано, ничего не упущено. Роспись для всех была одинакова, и царские целовальники строго следили, чтобы права не нарушались. 

	А более всего из всех хлебов почитался в России ржаной хлебушко и калачи пшеничные – тертые (“Тертый калач!” – ежели хотели подчеркнуть бывалого человека) и еще коврищатые. Никакой праздник без калача не обходился, ко всякому пиршеству издавна он подавался. Цари патриархам калачи посылали, больным и нищим подать калач – дело благородное. В один день своего рождения Петр 1 приказал отпустить гостиной сотни 240 калачей толченых. А московские калачи всегда считались лучшими. И поговорка была: “В Москве калачи, как огонь, горячи”. Никто столько хлеба не ест, сколько мы. Всегда считалось в Москве – хлеб лучший. Знаменитый московский булочник Иван Филиппов говаривал, то нету лучше московского хлеба во всей России. Пытались по его рецептам и в Петербурге филипповский хлеб наладить, а не получилось, потому как вода невская гораздо хуже московской. Вот и гнали возы с готовым хлебом из Москвы в Петербург, когда еще дороги железной не было. Сохранять хлеб в дороге умели. Был секрет даже и в Сибирь свежий хлеб привозили.