Афганистан в Новое время

План



Хозяйство и общественный строй афганского населения в XVI—XVII вв.

2. Возникновение первых очагов государственности в Кандагаре и Герате. Завоевание Афганистана Надир-шахом

3. Годы феодальной раздробленности. Приход к власти Дост Мухаммеда

4. Разрушение Кабула и вывод английских войск из Афганистана

5. Завершение англо-афганской войны. Распространение власти Абдуррахмана  на весь Афганистан




1. Хозяйство и общественный строй афганского населения в XVI—XVII вв.



Афганцы изначально занимали лишь незначительную часть территории современного Афганистана. Родиной афганцев является район Сулеймановых гор. Это суровая и бедная страна. В древности и Средневековье через нее проходили важные пути караванной торговли, соединявшие Индию с Ираном и Средней Азией, а через них с более отдаленными странами Запада и Востока. Не менее велико было и военно-стратегическое значение района Сулеймановых гор. Это был единственный участок сухопутной индийской границы, доступный вторжению чужеземных завоевателей. Три важнейших горных прохода — Боланский, Гомальский и Хайбар-ский — служили своеобразными воротами, через которые в Индию неоднократно проникали орды кочевников и других завоевателей.

Постепенно распространяясь по юго-восточным скатам Сулеймановых гор, афганцы смешивались со многими индийскими народностями и племенами. Тот же процесс шел и к северо-западу от Сулейманова хребта, и в его южном предгорном районе, где основным населением древних земледельческих оазисов Кабула, Кандагара и Герата были таджики. Распространение афганских племен за пределы их первоначальной родины — района Сулеймановых гор — было длительным и отнюдь не мирным процессом. Афганские кочевники завоевывали соседнее земледельческое население (таджиков на севере и западе, различное индийское население на востоке); они подчиняли его и сами начинали постепенно переходить к оседлому образу жизни. завоевание афганистан

История Афганистана начала XVI в. связана с именем и деятельностью Захир ад-Дина Мухаммеда Бабура, потомка завоевателя Тимура, уроженца Ферганы, основателя государства Великих Моголов в Индии, воина и полководца, поэта и автора заслуживших всемирную известность мемуаров «Ба-бур-наме».

В 1503 г. Бабур захватил Кабул и стал самостоятельным правителем обширного владения. С этих пор начинаются тесные связи правителя с афганскими племенами, то перераставшие в военные действия, то определявшиеся рамками союзных договоров.

Афганские племена признали верховную власть Бабура, но ни он сам, ни его преемники не смогли полностью покорить воинственных и свободолюбивых афганских горцев. В результате нескольких военных экспедиций (1505—1507 гг.) верховная власть Тимуридов и впоследствии Великих Моголов, по-видимому, в большинстве случаев ограничилась взиманием сравнительно небольшого числа скота в качестве налога или дани. А вскоре после того, как Бабур начал подготовку для вторжения в Индию, его взаимоотношения с афганскими племенами практически перестали быть враждебными. Для того чтобы обезопасить тыл своих войск в будущих походах, Бабур предпочел заключить союз с могущественными афганскими племенами: дилазаками и юсуфзаями, занимавшими территории от Биджаура и Хайбарского ущелья до реки Инд. Впоследствии этот союз был распространен на большинство других афганских племен, усиливших своими воинами военную мощь завоевателя Индии.

Свидетельства Бабура, оставленные им в замечательном источнике «Бабур-наме», а также сопоставление генеалогических сведений об афганских племенах в их легендарной традиции дает возможность установить расселение значительной части этих племен в XVI—XVII вв. Это территории между долиной Свата на севере и Дераджатом на юге. Часть Пешавар-ской долины и Свата населяли юсуфзсш, к югу от них Бабур упоминает ряд хорошо известных впоследствии племен, населявших уже тогда те местности, где они в основном оставались

и позднее, вплоть до наших дней: это мухаммедзаи (в районе Хаштнагара), афридии (в районе Хайбарского прохода), бан-гаши (вокруг Хангу), киви-хелъ баннучей (в Банну), гильзаи (вокруг Газни и в районе Мукура).

Только относительно момандов и дилазаков можно утверждать, что из тех мест, где их застал Бабур, эти племена впоследствии ушли. Первые — из района Мукура, а вторые — из Пешаварской долины потеснили и стали соседствовать с крупными племенами абдали и хаттаки, проживавшими в районах Кандагара и Заминдавара.

Картина расселения афганских племен, восстановленная по данным Бабура и фольклорной афганской традиции, несмотря на некоторые имеющиеся в ней пробелы, дает возможность утверждать, что в общих чертах она была примерно такой же, как и во второй половине XVIII — начале XIX в.

В истории афганцев в начале нового времени до сих пор остается невыясненным вопрос о роли кочевого скотоводства и земледелия у различных племен. Если в современном Афганистане в последней трети XX в. насчитывалось около 2 млн кочевников, то несомненно (и об этом свидетельствуют данные письменных источников), что в новое время в хозяйстве ряда афганских племен преобладало кочевое скотоводство. Однако есть многочисленные свидетельства и о распространении земледелия у афганцев в рассматриваемое время.

Прежде всего, это свидетельства Бабура. При описании своих походов он неоднократно упоминает о земледельчестве различных афганских племен. О жителях Хаштнагара ему доложили, что у них много зерна и есть засеянные поля. Об афридиях Бабуру сообщили, что у них посеяно много риса. Жителей Зурмата (племя афганшили) Бабур характеризует как людей, сеющих хлеб и занимающихся земледелием, но не имеющих садов и огородов.

Сведения о налогах, взимаемых монгольскими властями с районов, населенных афганскими племенами, свидетельствует о распространении земледелия в Дуки, Мастунге и других районах Кандагарской области. Среди племен, населявших эту территорию, указаны каси, какары, тарины и др., живущие в этих местах и поныне.

Одной из спорных проблем социально-экономической истории афганцев в средние века и в начале нового времени остается проблема, связанная с тем, что предшествовало у афганских племен феодализму, от каких конкретных форм общественных отношений происходил переход этих племен к феодализму. В целом при значительных различиях между племенами и отдельными ветвями и подразделениями общественный строй афганцев в XVI—XVII вв. характеризовался, с одной стороны, сохранением весьма значительных патриархальных пережитков, а с другой, развитием феодальных отношений. Вместе с тем, поскольку источники последующего времени дают основание относить окончательное оформление феодальных отношений у таких крупных племен, как абдали, ко второй половине XVIII — началу XIX в., в рассматриваемый период естественно было бы предположить наличие у них более резко выраженных патриархальных черт.

По-видимому, уже задолго до рассматриваемого периода у афганских племен выделилась родоплеменная знать, хотя ее власть и влияние у различных племен не были одинаково сильны. У многих племен (в частности у таких крупных, как абдали и Гильзаи) существовали ханские роды, из состава которых исключительно или преимущественно выдвигались ханы племен и их крупных подразделений, однако должность вождя далеко не всегда передавалась по наследству.

Между афганскими племенами существовали вассальные и вассально-союзнические отношения. В возникавших на время военных действий союзах племен одно племя выступало в качестве руководящего. Некоторые слабые племена находились в зависимости от более сильных племен, оказывая им поддержку и пользуясь их покровительством. Такие зависимые племена назывались хамсая.

Занимая новые земли, афганские племена вытесняли часть местных жителей, а часть подчиняли, превращая их в зависимое население. Это покоренное, чаще всего неафганское население, лишавшееся прав на землю и состоявшее на юге из индийских племен и народностей, а на севере из иранских, главным образом таджиков, также называлось у афганцев «хамсая».

По более поздним сведениям, в разряд хамсая стали переходить и обедневшие афганцы, вынужденные покинуть свой род, переходя под покровительство другого рода или отдельных лиц.

Кроме зависимого населения (хамсая, райяты, у юсуфза-ев — факиры) у афганцев были и рабы. О сохранении рабства у афганцев в начале нового времени есть немало свидетельств в источниках того времени. Упоминания о рабах есть в генеалогических преданиях афганцев. Так, в одном из них рассказывается, что «Каджин усыновил трех рожденных в доме рабов: Тана, Бадара и Кана». В другом предании упоминается о том, что племя юсуфзаев в результате победы, одержанной над племенами гория-хель в битве при Шейх-Тапуре (середина XVI в.), продало многих племенных воинов в рабство, и сообщается об этом как о деле обычном.

Свидетельства источников о распространении у афганцев рабства в позднем Средневековье и начале Нового времени служат веским доводом в пользу предположения о том, что феодализации афганских племен могли предшествовать, если не у всех, то у многих из них патриархально-рабовладельческие отношения. Но в XVI—XVII вв., насколько можно судить по имеющимся источникам, рабовладение не играло сколько-нибудь определяющей роли в жизни афганцев.

У многих афганских племен еще в XVIII—XIX вв. прочно удерживалась родоплеменная организация, вассально-союз-нические отношения между племенами, сохранялась роль совета старейшин (джирга), а также обычного (родового) права, общинных «домов гостеприимства» и т. д.

Большую роль в сохранении родоплеменных пережитков играл обычай периодического передела земли — вэш. Он заключался в регулярном переделе земли по жребию между ветвями и подразделениями, родами и отдельными семьями племени, причем обмену подлежали не только пахотные земли, но также и усадьбы с жилищами. В таком виде обычай, обеспечивая очередность пользования землями различного качества, способствовал сохранению племенной структуры и организации, поскольку земля обменивалась по родовому признаку.

Знатные семьи также не были освобождены от переделов, что вызвало в XVI—XVII вв. острую борьбу между усиливавшейся знатью, стремившейся захватить более плодородные земли, увеличить свои наделы и изъять их из действия обычая вэш и рядовыми членами племен, отстаивавшими прежние уравнительные порядки землепользования.

Сохранение обычая вэш в той форме, в какой он удерживался у некоторых племен даже в XIX в., способствовало консервации родовой общины. При завоевании Пешаварской долины, Бунера, Свата и Пенджкоры местные жители были лишены земли и превращены в зависимых земледельцев и пастухов. При распределении земель родоплеменные вожди получали такие же наделы (по числу душ в своих семьях), как и рядовые члены племени. Такое распределение земли свидетельствует о том, что в XVI—XVII вв. у афганцев сохранялась еще родовая община, во всяком случае, она еще не успела разложиться до конца, не превратилась лишь в пережиточную форму.

Однако даже в тех племенах, где сохранялся вэш, уже существовали и развивались элементы феодальных отношений, соседствующие с пережитками работорговли и рабовладения. Поэтому отождествлять медленно разлагавшиеся в этих племенах родоплеменные структуры с какой-либо разновидностью первобытнообщинного строя, конечно, нельзя. У других афганских племен, в зависимости от конкретных исторических условий и географической среды, социально-экономическое развитие шло быстрее.




2. Возникновение первых очагов государственности в Кандагаре и Герате. Завоевание Афганистана Надир-шахом



В XVI в. сефевидские шахи, правившие в Иране, отвоевали Герат у узбеков, а затем захватили земли афганских племен в Кандагарской области. Тогда же восточные области Афганистана (Газни, Кабул и Пешавар) вошли в состав державы Великих Моголов Индии. Что касается Кандагара, то он длительное время оставался предметом спора и вражды между Ираном и Могольской державой. Этот важнейший перевалочный пункт индийской сухопутной торговли много раз переходил из рук в руки, но с 1649 г. по 1709 г. оставался в составе государства Сефевидов.

Важнейшей внутренней предпосылкой создания афганского государства было развитие феодальных отношений в афганских племенах. Почва для объединения их в одно государство была подготовлена длительной вооруженной борьбой за независимость против Великих Моголов и иранских шахов.

Внешнеполитическая обстановка в начале XVIII в. благоприятствовала образованию самостоятельного афганского государства. Иран находился в состоянии раздробленности и был вынужден отстаивать свое существование в войнах с могущественными противниками. Со стороны ослабевшей империи Великих Моголов опасности для независимости афганцев также больше не существовало. После смерти Аурен-гзеба (1707) Могольское государство стало распадаться. Делийские правители не располагали силами для активной политики на северо-западе, и афганские племена оказались по

существу предоставлены самим себе. Могольские отряды не рисковали проникать в отдаленные от городов районы.

Однако афганские племена, проживавшие вдоль течения р. Инд, оставались раздробленными. В силу главным образом внутренних причин образование государства произошло не в восточных, а в западных областях расселения афганских племен, где к началу XVIII в. значительно усилились Гильзаи и абдали. В начале XVIII в. численность гильзаев по имеющимся сведениям составляла 50 тысяч семей или 250 тысяч человек, а абдали доходила до 60 тысяч семей.

В конце XVII — начале XVIII в. обширное сефевидское государство быстро клонилось к экономическому и политическому упадку. Недовольство различных слоев населения нашло выход в волнениях и крупных восстаниях народных масс. Серьезные удары государству Сефевидов нанесли восстания покоренных народов и племен на окраинах государства, где гнет иранских феодалов принимал особенно жесткие формы.

Один из сильнейших ударов Сефевидам был нанесен гиль-заями. Волнения среди гильзайских и других афганских племен происходили уже в первые годы царствования шаха Хусейна (1694—1722) и приобрели угрожающий для Ирана характер в связи с недовольством, вызванным вымогательством и притеснениями шахских наместников.

Афганские племена отвечали восстаниями. Борьба племени гильзаев против сефевидов связана с именем хана Мир Вайса. Именно он стал организатором восстания, начавшегося в апреле 1709 г.

Повстанцы напали на отряд шахского наместника Гурген-хана в селении Дех и Шейх (около 60 км от Кандагара). Застигнутые врасплох воины Гурген-хана были перебиты и сам он погиб. Разгромив еще один отряд, восставшие овладели Кандагаром, где и образовали независимое гильзайское государство под управлением Мир Вайса. Под его руководством Гильзаи отстояли самостоятельность этого государства, отразив наступление сильного войска, посланного в ноябре 1709 г. из Исфагана.

В этой войне Гильзаи применяли партизанскую тактику, характерную для народных войн. Они нападали на караваны и опустошали местность, препятствуя доставке продовольствия и т. д. В этой борьбе приняли участие отряды белуджей, откликнувшихся на призыв Мир Вайса о помощи.

Осенью 1711 г. положение шахских войск под Кандагаром настолько ухудшилось, что командующий Хосров Мирза вынужден был отдать приказ об отступлении, превратившемся в катастрофу.

Вскоре после этого разгрома Сефевиды окончательно отказались от попыток восстановить свою власть над Кандагаром. Мир Вайс правил Кандагарской областью еще несколько лет в качестве независимого государя вплоть до своей смерти в 1715 г.

В истории афганского народа значение восстания 1709 г. и образование независимого государства Мир Вайса в Кандагаре очень велико. Эти события, а также возникновение независимого абдалийского ханства в Герате можно считать прологом к созданию Афганского государства.

Вслед за гильзаями добились независимости и абдали, поднявшие в 1716 г. восстание в Герате. Руководили восстанием Абдулла-хан и Асадулла. Разбив в нескольких сражениях иранские войска, повстанцы в конце 1717 г. овладели Гератом и распространили свою власть на районы Мургаба, Бад-шса, Кусувийе и Гуриана.

В результате этих событий Герат стал центром самостоятельного владения абдалийских ханов из рода садозаев. Первым абдалийским правителем Герата был Абдулла-хан. В 1719 г. он успешно отразил последнюю экспедицию сефевидов, но потерпел неудачу в войне с гильзаями. После этой братоубийственной войны к Кандагарскому государству отошли Фарах и Заминдавар. Асадулла пал в бою. Усилилось могущество гильзайского полководца, молодого и энергичного Махмуда, старшего сына Мир Вайса, пришедшего к власти в Кандагаре в 1717 г.

Обезопасив свои владения со стороны Герата, Махмуд после нескольких набегов на пограничные провинции Ирана организовал в 1721 г. большой поход на Исфаган. Главную роль в этом походе играли гильзайские племена, но в нем участвовали также воины других афганских и неафганских племен, не только Кандагарской, но и соседних областей.

Разбив персидское войско, афганцы осадили Исфаган. После семимесячной осады столица капитулировала и 22 октября

1722 г. шах Хусейн явился в лагерь к Махмуду и передал ему корону. Афганские завоеватели покорили затем значительную часть Ирана, но власть их была непрочной. Они не имели опоры среди населения страны, относившегося к ним враждебно, крестьяне и горожане Ирана поднимались на освободительную борьбу, в ходе которой афганское войско начало терпеть серьезные неудачи.

В 1725 г. в результате дворцового переворота шахский престол захватил двоюродный брат Махмуда Ашраф. Кровавым террором ему удалось удержать власть над центральной частью Ирана. Он сумел справиться с большими внешнеполитическими трудностями: разбил вторгшееся в Иран турецкое войско и заключил соглашение с Турцией, а затем с Россией.

Однако, несмотря на некоторые военные и политические успехи, позиции Ашрафа, как правителя завоеванной афганцами части Ирана, становились все более шаткими. Сопротивление персидского народа усиливалось, а афганское войско Ашрафа слабело, поскольку приток подкреплений из Кандагара совершенно прекратился. Правивший тогда в Кандагаре хан Хусейн выступал соперником Ашрафа и проводил политику укрепления своего княжества, отказываясь от участия в иранских делах. Все больше афганских воинов гибли вдали от родины в боях с повстанцами, турками, в междоусобицах.

Вот в этих условиях и взошла звезда Надира Афшара (1688—1747) — будущего шаха Ирана. Он происходил из воинственного туркменского племени Афшар. Выдвинувшись, как талантливый военачальник в ходе кровавых усобиц, он в 1726 г. присоединился с двухтысячным отрядом к шаху Тах-маспу — сыну Хусейна. Подчинив этого слабовольного шаха своему влиянию и действуя от его имени, Надир организовал дисциплинированное и боеспособное войско, объединил северо-восточный Иран и повел борьбу с афганцами, пользуясь поддержкой широких масс народа, видевшего в нем избавителя от чужеземцев.

Перед тем как решиться на столкновение с главными си- -лами гильзаев и Ашрафа, Надир в 1729 г. предпринял поход , против Герата и в четырех кровопролитных сражениях разбил

афганцев племени абдали, в руках которых находилось ге-ратское княжество. Надир милостиво обошелся с побежденными, многих абдали принял на службу, рассчитывая использовать давнее соперничество между афганскими племенами абдали и гильзаев. Уже тогда воинственные кочевые племена Хоросана составляли ядро надировских войск. Теперь Надир мог двинуться против шаха Ашрафа.

Возглавив борьбу против чужеземцев (турок и афганцев), Надир завоевал авторитет и власть. В 1729 г. начались решающие столкновения войск Надира с гильзаями в Иране. Ашраф, не дожидаясь, когда Надир пойдет на Исфаган, двинул свою армию на Хоросан, однако потерпел поражение у р. Михмандост 30 сентября 1729 г. Затем Ашраф был еще несколько раз разбит, оставил Исфахан, пытался спастись бегством после последнего поражения в Фарсе, но был опознан и убит.

В 1736 г. Надир короновался шахом, а в 1737 г. предпринял большой поход через Афганистан на Индию. После годичной осады иранские войска овладели Кандагаром и разрушили его, а затем подчинили Газни и Кабул. За исключением Кандагара, Надир-шах, вопреки своему обыкновению, не разрушал города, не истреблял население. На то были веские причины. Афганцы были нужны Надир-шаху как пополнение его войск, к тому же от состояния афганского тыла в значительной мере зависел успех задуманного им похода на Индию. Вместе с тем этот завоеватель использовал вражду абдали и гильзаев для того, чтобы возвысить первых и превратить их в свою опору. Гильзаев же, как главных врагов Ирана, он ослабил и расселил.

Своих губернаторов в завоеванных областях Афганистана Надир-шах назначал главным образом из числа афганских ханов. Он сформировал из афганцев сильный отряд войск (около 16 тысяч человек) и включил его в состав своей армии. Таджикские земли Кандагарского оазиса Надир объявил шахской собственностью и значительную часть раздал равными участками в джагир членам племени абдали, обязав это племя выставлять определенное количество конного войска. В городах были размещены иранские гарнизоны. В ходе завоеваний Надир-шаха сложились конкретные условия, при которых возникло афганская верхушка, будущее руководство страны. На дальнейшем ходе событий сказалось усиление аб-далийских племен за счет гильзаев.

Афганское государство возникло на развалинах державы Надир-шаха, распавшейся сразу же после его смерти. Афганские племена оказались фактически независимыми, и их стремление к политической консолидации привело к созданию государственного объединения, возглавляемого знатью абдалийских племен.

События развивались следующим образом. Надир-шах Афшар был убит в ночь с 19 на 20 июня 1747 г. проникшими в его шатер заговорщиками. Это случилось в его военном лагере в Хабушане. В собранном там разноплеменном войске началось смятение. Войско разделилось на враждующие между собой отряды. Афганские воины армии Надира оказались в опасном положении. Однако им удалось не только выйти из лагеря, но и захватить часть казны и артиллерию. Своей удачей афганцы во многом были обязаны распорядительности и находчивости Ахмед-хана из рода Садозаев. К осени 1747 г. испытанный в боях отряд, ставший впоследствии ядром войска нового афганского государства, подошел к Кандагару.

В это время в районе Кандагара находились основные силы абдалийских племен, и там же в октябре 1747 г. собралась джирга для избрания шаха Афганистана. Она состояла, главным образом, из наиболее влиятельных абдалийских ханов. Многие из них выступали в качестве претендентов на шахский трон. Восемь раз заседала джирга, но без всяких результатов.

Согласно афганской исторической традиции, когда джирга собралась в девятый раз, авторитетный суфий Сабир предложил избрать Ахмед-хана и был поддержан ханами и, что еще важнее, войском. Есть основания полагать, что в избрании Ахмед-хана на царство большую роль сыграла поддержка мусульманского духовенства, возглавляемого упомянутым

Сабиром. Что касается абдалийских ханов, то они в конечном итоге изъявили согласие на избрание Ахмед-шаха, потому что его род садозаев был хоть и знатен, но не велик. Ханы полагали, что Ахмед-шаху придется считаться с ними, опасаясь раскола и внутренней смуты.

В государстве Ахмед-шаха абдалийские ханы прочно заняли привилегированное положение. Власть шаха с самого начала подвергалась ограничениям со стороны племенной верхушки. За ханами были наследственно закреплены земли и все высшие должности в государстве. Последовавшее вскоре принятие Ахмед-шахом титула «дурр-и-Дурран» («жемчужина среди жемчужин») и одновременное переименование абда-ли в дуррани (жемчужный) не было простой прихотью, а имело политический смысл. Этим, с одной стороны, подчеркивалось, что Дуррани, а вернее их ханы, занимают первенствующее положение в новообразованном государстве, а с другой, что сам шах является лишь «жемчужиной среди жемчужин» между дурранийскими ханами, что в известной степени соответствует формуле европейского феодализма: «первый среди равных».

Роль дурраннийских ханов в политической жизни и привилегированное положение дурранийских племен, на которые они опирались, дали основание историкам именовать государство Ахмед-шаха и его преемников Дурранийской державой.

Ахмед-шах уже в первый год своего правления присоединил к своим владениям многие области, населенные афганцами. Персидские гарнизоны, оставленные Надиром в Кабуле, Газне, Пешаваре, удалось путем переговоров склонить к сдаче этих городов афганскому шаху. Вслед за тем Ахмед-шаха признали своим государем многие ханы афганских племен правобережья Инда. Этому способствовало то, что Ахмед-шах, за редкими исключениями, не вмешивался во внутренние порядки управления афганских племен. Только с давних пор враждовавших с абдали гильзаев Ахмед-шах подчинил оружием.

Создание афганского государства не было лишь результатом благоприятной международной обстановки. Оно было вызвано глубокими внутренними процессами общественно-

хозяйственного развития и явилось закономерным следствием роста феодальных отношений у афганцев и результатом обострения между рядовыми членами племен и феодально-родовой знатью. Афганская аристократия нуждалась в государстве с его органами насилия и принуждения как в орудии господства над своими соплеменниками и над покоренными народами и племенами. По своему классовому характеру афганское государство было феодальным, но при этом на некоторых важных сторонах его устройства лежал явственный отпечаток родоплеменных отношений, сохранявших родопле-менную организацию и патриархально-родовые пережитки.

Области афганских племен в значительной мере сохраняли внутреннюю самостоятельность и управлялись по своим обычаям. В большинстве своем афганские племена были освобождены от податей, за что должны были поставлять шаху воинов.

В административном отношении особое положение афганских племен в государстве выражалось в том, что они управлялись своими наследственными или выборными ханами и джиргами.

Крупнейшими административными единицами афганского государства были вилайеты (провинции). В правление Ахмед-шаха (1747—1773) государственное устройство и военная организация были совмещены с афганским племенным началом в таких формах, которые всецело отвечали интересам ханства. Формально держава была разделена на административные единицы — вилайеты, которые в свою очередь делились на махали (округа). Правители махалов и вилайетов назывались «хакимами» и «субадарами», назначавшимися шахом. Однако административное деление территории было проведено так, что территория каждого племени, рода или крупного племенного подразделения была выделена в отдельную административную единицу, во главе которой уже в качестве правителя и представителя государственной власти был поставлен соответственный племенной вождь. Выступая в тройном качестве — племенного вождя, военачальника и гражданского правителя, местный хан был полным хозяином своей округи. Все это открывало афганским ханам широкие возможности внеэкономического принуждения, прежде всего неафганского (в первую очередь таджикского) населения. Они захватывали земли, превращая завоеванное население в подневольных арендаторов — хамсая. В зависимость от ханов попадало и афганское население, перешедшее к оседлости. С афганских племен Ахмед-шах взимал необременительные налоги, либо не брал их вовсе, обязывая вождей в последнем случае выставлять отряд воинов для несения службы в шахских войсках.

В другом положении находилась часть земель с неафганским населением, вошедшая в состав государства в качестве вассальных ханств и эмиратов. Это Белуджистан, Синд, Хо-росан и другие, правители которых, признав верховную власть шахов Афганистана, считались их «наместниками», но не смещались и не заменялись центральными властями. Взаимоотношения их с шахом Афганистана обычно регулировались особыми договорами.

Формально власть афганских шахов была неограниченной, но фактически они вынуждены были постоянно считаться с вождями афганских племен, запрашивая их мнение по важнейшим государственным вопросам. Наиболее влиятельные афганские сардары входили в состав совета (джирги), без одобрения которых Ахмед-шах не принимал серьезных решений. Вопрос о престолонаследии решался в основном верхушкой афганской знати.

Вторым после шаха лицом в государстве был везир. Являясь ближайшим помощником шаха в делах управления, он осуществлял контроль над всеми ведомствами и высшими чиновниками, отвечал за безопасность на дорогах и вообще за охрану внутренней безопасности и порядка.

Важнейшими ведомствами в государстве были: «высокий диван» — руководство финансами, сбором налогов и важнейшими хозяйственными делами (земледелие, орошение и т. п.); «шахская канцелярия» занималась оформлением государственных документов, шахских указов, грамот и дипломатической корреспонденции; охраной дворца шаха и его лагеря в дни походов распоряжался «орду-баши» — он руководил всем персоналом, отвечал за подбор стражей и т. п.

Очень важным было «ведомство осведомления», во главе которого стоял «харкара-баши». Он не только руководил сетью осведомителей, но и отвечал за работу шахской почты.

Дурранийское государство унаследовало от Сефевидов и Моголов феодальный административный аппарат и систему судопроизводства, основанную на шариате. Господствующей религией афганского государства был ислам суннитского толка, которого придерживалось большинство афганских племен и таджикского населения страны. Мусульманское духовенство, верхушка которого являлась влиятельной частью феодального класса, играло большую роль в жизни страны и помогало упрочению шахской власти, закрепившей за духовным сословием его права и привилегии.

Вооруженные силы Ахмед-шаха состояли из регулярных и нерегулярных войск. Ополчения племен и конница афганских ханов составляли наиболее многочисленную часть нерегулярного войска. Кроме того, в армию входили континген-ты, формируемые из жителей специальных военных зон, а по мере расширения государства Ахмед-шаха в результате завоевательных походов включались также отряды вассальных ханств и эмиратов. Все эти нерегулярные войска составляли не менее 70% общей численности вооруженных сил.

Создавая регулярное войско, Ахмед-шах во многом следовал образцу военной организации Надир-шаха. Ядром его постоянного войска была личная гвардия. В состав регулярных вооруженных сил входили также корпус иранских мушкетеров, отряды полевой жандармерии и шахские телохранители.

Ахмед-шах придавал большое значение артиллерии. Кроме артиллерийских орудий в его войске имелись ракеты, выпускаемые со специальных станков. Весьма эффективными были и фальконеты, перевозимые на верблюдах.

Руководство вооруженными силами Ахмед-шах осуществлял через главнокомандующего (сипахсалар). Сипахсалару непосредственно подчинялись войсковая канцелярия и арсенал. Через канцелярию велся учет личного состава войска, выдавалось жалованье, продовольствие, амуниция. Складами оружия (арсенал) ведал «курчи баша», который отвечал за изготовление пороха, ядер и пуль, за боеприпасы и оружие и за доставку их войскам.

Контроль над выполнением воинами религиозных обрядов и других требований шариата осуществляли блюстители нравов — «мухтасибы». Для суда над лицами военного сословия имелись специальные войсковые судьи.

Высокое военное мастерство афганцев и система организации армии обусловливали военную силу афганцев. Однако в не меньшей степени успехи завоевательных походов Ахмед-шаха объяснялись слабостью соседних государств, переживавших время упадка и феодальной раздробленности. Ахмед-шах с первых лет своего царствования начал предпринимать походы в соседние страны.

Подчинив Газни, Кабул и Пешавар, Ахмед-шах уже в 1748 г. вторгся в Панджаб. Он переправился через Инд во главе войска, насчитывавшего несколько десятков тысяч всадников, занял город Шикапур. Ему удалось захватить также Лахор, на который была наложена большая контрибуция. Но в битве с главными силами могольской армии в Сирхинде 11 марта 1748 г. афганцы были разбиты. Причиной этого, по словам афганских историков, был взрыв запасов пороха, от которого погибло около тысячи человек. Однако Могольская армия не сумела использовать успех, и Ахмед-шах благополучно отступил.

В 1750 г. Ахмед-шах предпринял второй поход в Панджаб, в 1756 г. — третий и в 1757 г. — четвертый. В результате этих походов был подчинен Кашмир; Великий Могол вынужден был официально отказаться от своих прав на власть в Панд-жабе и Мультане в пользу афганского шаха. Кроме того, афганцы захватили огромную добычу, оценивавшуюся в 12 млн рупий.

С 1758 г. началась длительная война с маратхами за раздел империи Великих Моголов. В 1760 г. маратхи двинули на Ахмед-шаха огромную армию (200 тысяч воинов). Апогеем военной компании стала решающая битва 13 января 1761 г. Грандиозное сражение шло с переменным успехом, однако в конце Ахмед-шаху удалось добиться решающей победы.

Самому сильному индийскому государству был нанесен сокрушительный удар, что объективно облегчило покорение Индии британскими колонизаторами. Но и для афганских феодалов успех в войне против маратхов не принес новых территориальных приобретений. Захватив большую добычу, Ахмед-шах вскоре после Панилатской битвы вынужден был вернуться в Афганистан, не пытаясь удержать за собой разграбленную столицу Моголов Дели.

Понимание обстановки и трезвый учет соотношения сил и собственных возможностей, отличавшие Ахмед-шаха как государственного деятеля, сказались на его последующей политике в отношении Индии. Он не пытался создать большую империю в Индии со столицей в Дели, что неизбежно привело бы к отрыву династии от афганского ядра государства. Он не ставил перед собой неосуществимых завоевательных целей, что отличало его от Надир-шаха. Завоевания Ахмед-шаха в Северной Индии были утеряны вскоре после его смерти. В частности, Панджаб уже с 1764 г. перешел к сикхам.

Более прочными завоеваниями стали покоренные области Хоросана и узбекские ханства левобережья Амударьи. Кроме афганцев на территории основных областей государства Ахмед-шаха (до р. Инд на востоке и юго-востоке) жили таджики, Хазарейцы, белуджи и многие другие народности и племена. Таджикское крестьянское население не только занимало ряд горных районов Гиндукуша — Панджшер, Бимиан и др., но также оазисы Герата, Кандагара, Кабула. Городское ремесленное и торговое население в областях к северу от Сулейма-новых гор, состояло в большинстве своем также из таджиков. Крупным городом со значительным афганским населением был Кандагар. В афганских областях правобережья Инда значительную часть жителей городов составляли индийцы. В этих областях крупнейшим городом с афганским населением был Пешавар.

В состав государства Ахмед-шаха вошли области, значительно отличавшиеся друг от друга по характеру хозяйства и уровню социально-экономического развития. Рядом с земледельческими оазисами и феодальными городами с развитым ремеслом и торговлей лежали обширные территории, занятые кочевниками с их примитивным скотоводческим хозяйством.

Обширная Дурранийская держава, созданная завоеваниями Ахмед-шаха, оказалась недолговечной, но объединение им областей, населенных афганскими племенами, составлявшими ядро его государства, имело очень важное историческое значение. Впоследствии, после падения Дурранийской державы, именно эти области стали основой развития независимого афганского национального государства.

Одна из важных причин неустойчивого положения садо-зайских шахов заключалась в том, что не все афганские племена были подчинены центральной власти. Показательны некоторые факты, характеризовавшие взаимоотношения садозайских шахов с племенами, занимавшими земли Хай-барского прохода. Чтобы держать Хайберский проход открытым, садозайские шахи, подобно правителям ранее существовавших государств, предпочитали откупаться от этих племен выплатой крупных денежных сумм. При Садозаях эти племена получали до 130 тысяч рупий в год. И все же контроль над ущельем не был прочным.

Развитие феодализма, ускорившееся в государстве Ахмед-шаха, приводило к быстрому росту сепаратистских сил, вызывавших децентрализацию Дурранийской державы. В землях некоторых афганских племен (например, у момандов) создались мелкие феодальные владения. В землях других племен (в первую очередь Дуррани) наблюдался переход значительной части государственных шахских земель в руки местных феодалов, что также ослабляло экономическую базу государства Садозаев.

Признаки неустойчивости шахской власти появились еще в годы правления Ахмед-шаха, успешная завоевательная политика которого соответствовала интересам афганских ханов; уже при Ахмед-шахе в Афганистане неоднократно вспыхивали феодальные мятежи. В 1773 г. Ахмед-шах умер и на престол взошел его сын Тимур-шах, правивший в течение *v лет. Начало его правления было отмечено жестокой междоусобной войной с восставшими дурранийскими ханами.

В связи с трудностями управления государством из Кандава, где новый шах постоянно находился под угрозой со стороны этих ханов, Тимур-шах перенес свою столицу в Кабул.

Избрание именно этого города столицей объясняется, прежде всего, выгодным его стратегическим положением в центре страны и на перекрестке важных торговых путей.

Перенесение столицы в Кабул было важным звеном в ряду мероприятий Тимур-шаха, направленных на укрепление центральной власти. Прежде всего, именно там он мог всегда иметь под рукой покорное его воле войско, состоявшее в значительной своей части из кызылбашей, проживавших в Кабуле со времен Надир-шаха, т. е. важнейшей опорой его власти стали наемное войско из неафганских (в основном тюркских) народностей, которое постоянно находилось при нем, как личная гвардия. Он стремился править единолично и только в редких случаях допускал ханов племен к участию в решении государственных вопросов. Политика его вызывала постоянное противодействие, часто открытое, со стороны этих ханов.

Неоднократно возникали опасные заговоры и восстания. Тимур-шаху удавалось подавлять их силами наемной гвардии, однако не раз он оказывался на волосок от гибели. Как полагают, Тимур-шах умер не своей смертью — он был отравлен. Время его правления (далеко не безмятежное для самого Тимур-шаха) осталось в памяти потомков эпохой если не благоденствия, то, во всяком случае, относительного спокойствия, особенно по сравнению с последовавшими вскоре смутами и феодальными междоусобиями.

При Тимур-шахе держава Дуррани была еще весьма обширным и довольно могущественным государством, хотя уже имелись признаки упадка и ослабления. Попытки Тимур-шаха усилить центральную власть в государстве оканчивались неудачей из-за отсутствия объективных условий: при слабом экономическом развитии разобщенность завоеванных Ахмед-шахом территорий крайне затрудняла сколь-нибудь прочное их объединение.

К концу XVIII в. по сравнению со временем правления Ахмед-шаха значительно изменилась внешнеполитическая обстановка. Соседи Дурраннийской державы стали сильнее. В Пенджабе сикхи становились все более серьезной преградой для афганских феодалов на пути их продвижения вглубь Северной Индии. Бухарское ханство обрело относительно устойчивую власть и окрепло в экономическом и военном отношении. В Иране длительная полоса междоусобиц и раздробленности заканчивалась в связи с объединением страны под властью Мухаммад-хана Каджара.

После смерти Тимур-шаха трон занял его пятый сын Зе-ман-шах (1793—1801), который при жизни отца управлял Кабулом в качестве наместника. Ему приходилось вести упорную борьбу за трон со своими братьями. Борьба за престолонаследие была внешним выражением противоречий между различными группами афганских феодалов, соперничавших за господствующее положение в государстве. Земан-шах показал себя государем энергичным и воинственным. Он проводил, подобно своему отцу, политику укрепления шахской власти и централизации государства, но действовал гораздо более крутыми мерами с ханами дурранийских племен. Пытаясь сломить своеволие этих ханов, Земан-шах лишал некоторых из них земельных владений, отбирал землю и имущество, беспощадно карал выступавших против него. Однако укрепить шахскую власть он не смог и лишь восстановил против себя значительную часть дурранийской знати.

Так, после подавления одного из заговоров, Земан-шах казнил 14 сардаров и сановников. Среди казненных был Пайин-да-хан — глава могущественного рода Баракзаев. Его сыну Фатх-хану, на арест которого также был отдан приказ, удалось спастись и бежать в Гиршик, где собрались его братья. Они решили поднять восстание против Земан-шаха и отомстить ему за гибель отца.

Фатх-хан примкнул к Махмуду, одному из мятежных братьев Земан-шаха, склонил не только свой род Баракзаев, но и ханов других дурранийских племен выступить на стороне этого царевича и взял Кандагар. Узнав о падении Кандагара, Земан-шах послал против Махмуда большое войско, но Фатх-хану удалось внести разлад в это войско и переманить большую его часть на сторону Махмуда. Положение Земан-шаха стало безнадежным, и он бежал из Кабула в Пешавар, но был схвачен по приказу Махмуда, ослеплен и посажен в крепость. Махмуд стал шахом, а завоевавший ему трон Фатх-хан — великим везирем.

Сравнительно прочная власть Земан-шаха сменилась длительным периодом ожесточенной борьбы за шахский престол между последними правителями Садозайской династии и войнами многочисленных враждовавших между собой феодальных клик. Столицу потрясали народные восстания. Гильзай-ские племена выступали с оружием против привилегированного положения Дуррани в стране.

Махмуд-шах (1801—1803) был изгнан, и его сменил Шуджа аль-Мульк (1803—1809). К концу кратковременного правления Шуджа аль-Мулька относится первая попытка англичан проникнуть в Афганистан и включить его в сферу своего влияния. В сложившейся в то время обстановке эта попытка осуществлялась еще только средствами дипломатии. В феврале 1809 г. в Пешавар прибыл посол Ост-Индской компании (ОИК) Эльфинстон во главе многочисленной миссии.

Эльфинстону удалось заключить договор с Шуджи аль-Мульком. По-видимому, сам афганский шах стремился опереться на помощь могущественных и богатых иноземцев в борьбе за престол. Первый англо-афганский договор предусматривал участие Афганистана на стороне Англии против Франции и Ирана в случае нападения последних на территорию ОИК. В случае же возникновения войны только между Ираном и Афганистаном, ОИК не обязывалась оказывать Афганистану какой-либо помощи. Таким образом, договор был для Афганистана неравноправным.

Он оказался недолговечным, так как в том же 1809 г. в результате нового феодального мятежа шах Шуджа аль-Мульк был свергнут с престола. Афганский трон снова занял Махмуд (1809—1818), а Фатх-хан, который помог ему вернуть трон, вновь стал великим везирем. Фатх-хан упорно боролся против своеволия афганской знати, стараясь положить конец феодальным усобицам и добиваясь упорядочения поступления налогов в шахскую казну. Энергичным и надежным помощником проявил себя его младший брат сердар Дост Мухаммед.

За короткий срок великий везирь и сердар подчинили себе важнейшие области Афганистана и поставили во главе их своих братьев и других родственников. Исключение составляли Кандагар, где наместником был Камран, один из сыновей шаха Махмуда, и Герат, где правил брат шаха Фируз уд-Дин.

В 1814 г. к Герату подступили иранские войска. Не полагаясь на собственные силы, царевич Фируз уд-Дин просил о помощи шаха Махмуда. По приказу шаха Фатх-хан двинулся к Герату с войском, разбил и прогнал иранцев, а заодно лишил Фируз уд-Дина власти над этим городом. Тогда царевич Камран, опасаясь чрезмерного усиления Фатх-хана, заманил его во время похода в свою палатку и приказал ослепить (1815 г.), а позже подверг мучительной казни. Эта расправа вызвала восстание баракзайских ханов. Братья и родственники убитого Фатх-хана двинулись против Махмуда и свергли его с престола. После долгих мытарств Махмуду и Камра-ну удалось добраться до Герата. Что же касается собственно Афганистана, то он распался на отдельные уделы, где как самостоятельные государи стали править братья и сыновья Фатх-хана.



3. Годы феодальной раздробленности. Приход к власти Дост Мухаммеда



В эти годы отдельные уделы ханства (Кабул, Кандагар, Пешавар и др.) представляли фактически самостоятельные владения во главе с ханами, обладавшими деспотической властью. Во главе большинства уделов стояли ханы из рода Баракзиев — близкие родственники казненного Фатх-хана. Практически сразу и в этом узком кругу родственников разгорелась ожесточенная борьба за власть. Феодальные мятежи, крестьянские восстания и взаимная борьба ослабляли эти ханства, подрывали их обороноспособность перед лицом внешнего врага. Самым слабым из афганских княжеств был Пешавар, самым сильным — Кабул. Баракзайские ханы, владыки Пешавара, господствовали лишь над крестьянством ближайшей округи этого города, но еще не имели власти над соседними афганскими племенами и самым многочисленным из них юсуфзаями.

Слабость садозайских ханов Герата была обусловлена тем, что они опирались на афганскую военно-феодальную верхушку, составляющую численно ничтожную господствующую группу среди массы коренного неафганского населения (таджики, Хазарейцы и др.). Всего афганцев, включая кочевников, было в Гератском ханстве не более 10—15% от общего числа его жителей. Что же касается кабульского ханства, то оно было более этнически однородным. Кроме того, оно занимало выгодное центральное положение между Кандагарским и Пешаварским княжествами, было лучше защищено от внешних врагов и располагалось на основной торговой дороге между Индией и Средней Азией.

После ожесточенной борьбы (1818—1826) с братьями правителем Кабула окончательно утвердился сердар Дост Мухаммед-хан. Вскоре он объединил под своей властью Кабул, Газни, Джелалабад, завоевал расположенные к северу от Кабула земли таджиков Кухистана и стал сильнейшим из афганских ханов.

Жестоко расправляясь с мятежниками-ханами и безжалостно подавляя крестьянство, Дост Мухаммед вместе с тем покровительствовал торговле и обеспечил безопасность в стране.

В 1826 г. он принял титул эмира, положив тем начало новой баракзайской династии афганских государей. Эмир Дост Мухаммед стремился объединить Афганистан и сделать его сильным государством. Между тем соседние страны не преминули воспользоваться междоусобицами и ослаблением Афганистана, чтобы расширить собственные границы.

Еще в 1819 г. Камран, правитель Герата, признал себя вассалом персидского шаха, но это не удовлетворяло Каджаров: в 1823 г. и 1833 г. они предпринимают, правда неудачные, попытки завоевать это ханство. Решительнее и удачнее действовал владыка Пенджаба, сикхский махараджа Ранджит Синг. Он завоевал ранее подчинявшиеся дурранийской державе области северо-западной Индии — Мультан (1818 г.) и Кашмир (1819 г.). Затем сикхи приступили к захвату афганских земель на правом берегу Инда и, прежде всего в Пешаваре.

В 1823 г. Ранджит Синг направил свои войска на окончательное покорение Пешавара. В битве под Пешаваром сикхи победили благодаря предательству афганского правителя этой провинции Мухаммеда Назима. После установления своей власти они стали управлять здесь с помощью баракзайских сердаров-изменников, используя их как своих вассалов.

Ключевое положение Афганистана на пересечении важнейших стратегических и торговых путей между Индией, Ираном и Средней Азией неминуемо делало эту страну объектом политического и торгового соперничества Англии и России. Англия к этому времени подчинила себе всю Индию, кроме Синда и Панджаба. Англичане считались союзниками сикхского махараджи. Отвлекая Ранджит Синга, повелителя Панджаба, от вмешательства в дела подвластных им индийских земель, англичане всячески разжигали афгано-сикхскую вражду. Оружием сикхов англичане стремились завоевать восточные области Афганистана, одновременно ослабляя этим сикхов и подготавливая поглощение их державы (вместе с Пешаваром и другими афганскими завоеваниями сикхов). Не без влияния английской дипломатии сикхи возвели крепость Джамруд в Хайбарском проходе и предприняли поход во внутренние области Афганистана, но были в 1836 г. отбиты войсками эмира Дост Мухаммеда.

В то же время англичане стремились использовать нашедшего у них убежище бывшего афганского шаха. В 1834 г. они дали Шудже сильный отряд сипаев и отправили его на завоевание потерянного царства. Это была как бы репетиция будущей англо-афганской войны. Шуджа добрался до Кандагара, но под этим городом его отряд был наголову разбит (1835 г.) подоспевшим из Кабула эмиром Дост Мухаммедом. Шудже вновь пришлось спасаться в индийских владениях англичан.

Захватнические планы англичан касались не только Пешавара, Кабула и Кандагара, они распространялись на Герат и среднеазиатские ханства. Герат имел первостепенное стратегическое значение — плодородный гератский оазис был исходным пунктом торговой караванной дороги из Ирана через Кандагар к границам Индии в обход трудно проходимых гор Гиндукуша. Англичане стремились сохранить Герат в слабых руках уцелевших садозайских шахов, находившихся под британской «защитой», а главное не допустить захвата Герата афганским эмиром или иранским шахом. Дальнейшие планы англичан по подчинению Средней Азии зависели от того, удасться ли им завоевать Афганистан и превратить Герат в свой плацдарм.

Что же касается России, то она, чтобы не допустить утверждения англичан на подступах к Средней Азии, поощряла иранцев к захвату Герата: Российская империя предпочитала видеть этот «ключ Индии» в руках зависимых от нее Каджаров. Кроме того, русское правительство было заинтересовано в сохранении и расширении взаимно выгодных торговых связей с Ираном. В этом отношении Герат, как крупный торговый центр, также имел большое значение.

Эмир Дост Мухаммед ясно понимал, что за агрессивными действиями Шуджи и сикхов стоят англичане. Рассчитывая на поддержку России, он отправил к Николаю I посольство во главе с Хусейном Али-ханом. В Петербург посольство добиралось через Оренбург, и оттуда его сопровождал адъютант губернатора поручик Виткевич. Он же был отправлен в Афганистан с ответным письмом Николая I. Он имел поручение обещать эмиру помощь в размере 2 млн. наличными и на 2 млн. руб. русскими товарами.

Между тем в октябре 1837 г. иранский шах Махмуд приступил к осаде Герата. Осада затянулась, но на исходе девятого месяца горожане готовы были капитулировать. Но тут подоспела английская помощь. В Персидском заливе появился английский флот и был высажен десант на остров Харак. Подкрепленное таким образом ультимативное требование англичан заставило шаха снять осаду Герата (август 1838 г.).

Еще до исхода Гератской войны Ост-Индская компания направила в Кабул своего представителя Александра Бернса. Бернс имел поручение привлечь эмира Дост Мухаммеда на английскую сторону, заключить с ним союз против Ирана и России. В то же время англичане отвергли требование вернуть Дост Мухаммеду Пешавар и другие земли, захваченные сикхами. Поэтому эмир прервал переговоры с Бернсом и радушно принял Виткевича, прибывшего в Кабул в 1837 г. Миссия Виткевича начиналась очень успешно. Дост Мухаммед и его брат правитель Кандагара Кохендиль-хан, под гарантию России, заключили союзный договор с Ираном, направленный против Ост-Индской компании и ее союзника, садозай-ского шаха Герата. Однако затем все усилия Виткевича были сведены на нет из-за давления английской дипломатии. Правительство Николая I круто изменило свою афганскую политику. Оно отозвало своего посланника Симонича из Тегерана и отреклось от своего дипломатического представителя Виткевича, так успешно начавшего переговоры в Кабуле. Причина уступчивости России вытекала из навязанных англичанами «совместных действий» в период борьбы с Мухаммедом Али.

Военное отступничество Ирана и дипломатическое России сослужили службы английским захватническим планам в Афганистане. Англия решила немедленно начать войну. Одновременно в Хиву, Бухару и Коканд были направлены многочисленные английские агенты. Подчинение Афганистана должно было стать прологом к подчинению богатых и разрозненных ханств Средней Азии.

Афганистан не имел в то время общей границы с английскими владениями в Индии. Их разделяли два независимых княжества — Синд и государство Сикхов. В то время как английские войска должны были вторгнуться в Афганистан через Синд, сикхи обязались наступать от Пешавара к Кабулу. Бывший садозайский шах Шуджа должен был сопровождать английскую армию в качестве «законного афганского государя». Ему набрали в Индии 6-тысячный отряд сипаев под командованием английских офицеров и снабдили деньгами.

Осенью 1838 г. началась война. 22-тысячная армия, состоящая из английских и сипайских частей, двинулась на Кандагар. В качестве английского посла при шахе Шудже находился высокопоставленный чиновник Макнотен, его помощником был назначен Александр Бернс. Кандагар не оказал сопротивления. Правители баракзаи бежали, а остальные высшие сановники этого княжества, подкупленные англичанами, перешли на сторону Шуджи. Сам Шуджа в Кандагаре был коронован, после того как подписал с англичанами неравноправный договор. Затем английские войска взяли штурмом Газни и открыли себе дорогу на Кабул. Накануне решающей битвы подкупленные Макнотеном афганские ханы перешли на сторону англичан. 7 августа 1839 г. англичане без боя вошли в столицу. Дост Мухаммед отступил за Гиндукуш, откуда с помощью узбеков кундузского ханства продолжал партизанскую войну против англичан. Он все еще надеялся на помощь России.

После занятия Кабула начались реальные трудности у англичан. К этому времени в Афганистане возрастало недовольство народа, и усиливался отпор иноземным завоевателям и их ставленнику — Шудже. Гильзаи, которые с самого начала не признавали власти Шуджи, поднимали одно восстание за другим, нарушая пути сообщения между Кабулом, Газни и Кандагаром. Волнения и восстания происходили во многих других частях Афганистана.

Дост Мухаммед также не сложил оружия и направился в Ко-хистан, где возглавил народное ополчение и создал серьезную угрозу власти Шуджи и англичан над столицей. В конце сентября — октябре 1840 г. в ущельях Кохистана произошло несколько ожесточенных сражений, а 2 ноября у Парвана разгорелась решающая битва. Дост Мухаммед возглавил успешную атаку на переправившуюся через реку конницу англичан. Обратившаяся в паническое бегство конница увлекла за собой и пехоту. Англичане понесли большие потери убитыми и ранеными.

На следующий день был отдан приказ об отступлении англичан. Они опасались восстания в тылу и окружения. Командование оценивало сложившееся положение как весьма критическое, и гарнизон Кабула готовился к обороне города. Однако в этот момент при оставшихся не вполне ясными обстоятельствах (во всяком случае, совсем неожиданных для англичан) Дост Мухаммед сдался в плен. В ночь на 3 ноября, сразу же после одержанной победы, оставив тайно свои войска, он ускакал в сопровождении одного слуги. Прибыв в Кабул, он отправился к Макнотену и заявил ему о своей капитуляции. Желая поскорее удалить из Афганистана популярного в стране эмира, англичане спешно отправили его в Индию со всей семьей, кроме его сына, талантливого военачальника Ак-бар-хана, брошенного в тюрьму эмиром Бухары.

В первый момент после капитуляции эмира волна восстаний, охватившая Афганистан во многих местах, спала и, как казалось англичанам, наступила полоса затишья. Однако вскоре обнаружилось, как глубоко они ошибались. На борьбу поднялся народ, и его выступление оказало решающее влияние на исход событий.

Весной и летом 1841 г. в стране разгорелось пламя народной войны. Волнениями были охвачены районы Джелалабада, Зурмата, Калати и др. Вскоре же после отправки Дост Мухаммеда в Индию возобновили вооруженную борьбу племена гиль-заев. Активные выступления против англичан происходили и во многих других местностях Афганистана, недовольство против англичан стало быстро усиливаться и среди афганской аристократии, ханов, вождей племен. Многие из тех, кто перешел на сторону Шуджи, были обижены, не получив обещанных вознаграждений. Денежные подачки ханам и вождям отменялись из-за требования английского правительства уменьшить расходы на оккупацию Афганистана.

Англичане восстановили против себя все слои населения Афганистана. При этом ни возраставшее недовольство народа, ни усиливавшаяся волна восстаний не поколебали уверенности таких английских руководителей, как Макнотен, в прочности их положения в оккупированной стране. В августе 1841 г. Макнотен сообщил, что страна совершенно спокойна.

Признаки роковых для англичан событий в Афганистане начали с особой силой проявляться с сентября 1841 г. Кабульскому восстанию непосредственно предшествовало крупное вооруженное выступление гильзаев, вожди которых, по-видимому, были тесно связаны с руководителями заговора в столице. В конце сентября Гильзаи заняли горные проходы на пути из Кабула к Джелалабаду и прервали сообщение кабульского гарнизона с Индией.

В ночь на 2 ноября 1841 г. повстанцы окружили дом британского резидента в Кабуле А. Бернса и жилища других английских офицеров. Дома были сожжены, а сами они и стража перебиты.

Начавшееся в Кабуле восстание было массовым: в нем приняли участие городская беднота, ремесленники, торговцы и крестьяне оседлых сел. Вскоре к ним присоединились подошедшие к столице отряды афганских племен.

Узнав о восстании в столице, Шуджа направил из Бала-Хисара, своей ставки, для его подавления гвардейский полк. Командующий английским гарнизоном тоже выслал из Шер-пурского лагеря войска. Но они даже не осмелились приблизиться к столице. Город оказался в руках восставших.

Вести об успехе восставших всколыхнули всю страну. Связь английских гарнизонов с Индией была прервана. К Кабулу продолжали стекаться отряды из окрестных районов, спеша на помощь повстанцам. Были осаждены английский лагерь и гарнизон в крепости Бала-Хисар.

В ноябре в Кабул прибыл из Бухары Акбар-хан, вскоре выдвинувшийся на первое место среди вождей освободительной борьбы афганского народа, оставив о себе память, как о неустрашимом и неподкупном руководителе, умевшем не только геройски сражаться с врагами на поле боя, но разрушать их планы и козни.

Вскоре Макнотену пришлось пойти на переговоры с повстанцами. 12 декабря 1841 г. он подписал с ними соглашение, где содержалось обязательство вывести английские войска из Афганистана, вернуть пленных и возвратить на родину Дост Мухаммеда.

Но подписание соглашения было со стороны Макнотена только маневром. Он рассчитывал захватить Акбар-хана в плен или убить во время переговоров, для чего приказал стянуть к месту их встречи два батальона с артиллерией. Однако Акбар-хан разгадал его планы и во время стычки убил его, так что войска даже не успели вмешаться.

Эти события вызвали панику среди англичан, и 1 января 1842 г. между английским руководством и афганскими вождями было заключено новое соглашение, условиями которого предусматривались немедленный вывод английских войск из Афганистана, а также оставление заложников до возвращения эмира Дост Мухаммеда.

В январе 1842 г. началось отступление английского гарнизона. Из Кабула вышло около 5 тысяч солдат и офицеров и 12 тысяч лагерной прислуги. Увидев, что англичане, нарушив соглашение, взяли с собой пушки, афганские вожди заявили об отказе от прежнего своего обещания охранять в пути отступления гарнизон.

При отступлении английские войска были уничтожены горными племенами. Из всего Кабульского гарнизона, не считая попавших в плен, спасся лишь один человек, добравшийся до Джелалабада.

Начало 1842 г. ознаменовалось нападениями афганских отрядов на английские гарнизоны, еще остававшиеся в некоторых

городах и пунктах страны. Повстанцы очистили от чужеземцев всю страну, кроме осажденных гарнизонов в Джелалабаде и Канджаре. Успехом закончилась осада крепости Газни, которую повстанцы освободили 7 марта 1842 г., уничтожив английский гарнизон.



4. Разрушение Кабула и вывод английских войск из Афганистана



После ухода иноземных войск из Кабула Шуджа пошел на компромисс с главами нескольких враждующих между собой феодальных группировок, среди которых были и руководители восстания Мухаммед Земан и Аманулла Логари. Под давлением народных масс он вынужден был объявить священную войну англичанам и даже предпринять поход на Джелалабад. По пути он был убит и Логари с помощью влиятельных дурранийских вождей, которые возвели на трон Фатх Джанга, второго сына Шуджи.

Акбару не удалось справиться с сепаратизмом феодалов. На путь предательства встал и Фатх Джанг. Ему удалось бежать к англичанам, и, используя его имя, английские войска предприняли карательную экспедицию, в результате которой им снова удалось захватить Кабул. Кабул был разрушен, но руководители английской колониальной политики теперь понимали, что удержать под своей властью Афганистан они уже не смогут. Непрекращающаяся народная война вскоре вынудила англичан полностью очистить территорию страны. Возвращение английских войск из Кабула в Индию более походило на паническое бегство, чем на добровольный уход.

В конце 1843 г. английские власти разрешили Дост Мухаммеду вернуться на родину, признав тем, что их завоевательные планы в отношении Афганистана потерпели полный крах. Вскоре Дост Мухаммед вновь стал эмиром. Так закончилась война 1838—1842 гг.

Возвратившись на престол, Дост Мухаммед настойчиво проводил политику объединения страны. Многое ему приходилось начинать заново. Положение в Афганистане было очень тяжелым. Особенно сильно пострадало население непосредственно затронутых военными действиями районов и городов. Проводя политику объединения страны, Дост Мухаммед опирался на восстановленное им войско. Он реорганизовал его, улучшил вооружение и подготовку. Большую часть войска составляла конница, в которой насчитывалось 12 тысяч всадников. Опираясь на воссозданное войско, Дост Мухаммед и Акбар-хан в 1847 г. подавили опасные выступления гильзай-ских ханов. В дальнейшем эмирские полки сыграли большую роль в завоевании узбекских и таджикских ханств левобере-Амударьи.

В 1843 г. Ост-Индская компания захватила Синд, эмиры которого до этого времени признавали верховную власть афганских государей. В результате I англо-сикхской войны 1845—1846 гг. англичане установили свой контроль над Пенджабом. В апреле 1848 г. части сикхской армии подняли восстание. К восстанию присоединились отряды в Хазаре, Пешаваре, Банну. Началась Вторая англо-сикхская война.

Дост Мухаммеду было ясно, сколь большую угрозу создает новое британское наступление на северо-западе Индии. Поэтому афганский эмир решился сменить давнюю вражду с сикхами на союз с ними. В конце 1848 г. он заключил с сикхами соглашение, по которому посылал им на помощь войска взамен на обещание возвратить Пешавар. Войска Дост Мухаммеда оккупировали Пешаварскую область, и на помощь сикхам был отправлен отряд конницы. Но эта незначительная поддержка не могла изменить неблагоприятного для сикхов соотношения сил. В феврале 1849 г. войска англичан нанесли сикхам решающее поражение. В марте 1849 г. было объявлено о включении Панджаба в состав Британских колониальных владений.

Дальнейшая борьба за Пешаварскую область грозила привести к войне с англичанами. Дост Мухаммед решил отступить, и афганское население захваченных прежде сикхами Пешаварской и других областей попало под власть англичан. Таким образом, возникла до сих пор нерешенная политическая и территориальная проблема «полосы независимых племен».

Потеряв надежду на возможность успешных действий на востоке и юго-востоке, Дост Мухаммед перешел к активной политике на севере. Он направил туда военную экспедицию с целью завоевать «Малый Туркестан» — так называли тогда в Кабуле нынешний Афганский Туркестан. Посланное войско преодолело сопротивление туркменских и узбекских ханов и овладело Балхом. Местные феодальные правители выразили свою готовность покориться, за что были возвращены в свои владения, их земли были обложены данью.

Так началось растянувшееся затем на долгие годы завоевание левобережья Амударьи войсками афганских эмиров. Завоевание облегчалось феодальной раздробленностью и взаимной враждой правителей мелких ханств. Эта наступательная политика Дост Мухаммеда на севере привела к конфликтам с Бухарским эмиратом, в вассальной зависимости от которого в прошлом находились правители ханств. Возникли также конфликты между Дост Мухаммедом и Ираном.

Это целиком соответствовало целям англичан, заинтересованных в отвлечении внимания Дост Мухаммеда от Панджаба и судеб отторгнутого афганского населения, а также соответствовало английским планам на будущее. Несмотря на суровый урок, полученный в 1839—1842 гг., они не отказались от намерений подчинить Афганистан. Чем больше расширял Дост Мухаммед пределы своих владений на севере, тем заманчивее для англичан становилась перспектива захвата афганского плацдарма для дальнейших завоеваний на Среднем Востоке.

В первые годы после аннексии Панджаба руководство Британской колониальной власти в Индии было занято упрочением

своего влияния над только что оккупированными территориями, населенными воинственными народностями.

Все это сделало возможным заключение в 1855 г. в Пешаваре англо-афганского договора о дружбе, направленного против России и Ирана. В этом же году Дост Мухаммед присоединил Кандагар. Через год иранский шах Наср эд-Дин захватил Герат. Тогда англичане заключили с Дост Мухаммедом договор о военном союзе против Ирана, назначили афганскому эмиру крупную денежную субсидию на время войны и дали ему оружие (1857 г.). Дост Мухаммед пошел на урегулирование взаимоотношений с англичанами из-за насущной необходимости в мирной передышке, без которой нельзя было укрепить центральную власть в объединенном Афганистане и на завоеванных территориях. Но за это пришлось идти на значительные уступки. В частности, эмир обещал «быть другом друзей и врагом врагов Англии». Уже в этом выражалась неравноправность договора, потому что на английскую сторону такого обязательства не возлагалось. Фактически признавалось право англичан на Пешавар и другие афганские области, захваченные в 1849 г. Кроме того, англичане получали некоторый контроль над внешней политикой афганского правительства. Такова была цена, заплаченная за английские деньги, оружие и обещание не вмешиваться во внутренние дела афганского государства.

Впрочем, использовать своего нового союзника Ост-Индская компания не успела. В результате кратковременной англо-иранской войны 1856—1857 гг. шах Наср эд-Дин был вынужден отозвать свои войска из Герата. Но союзный договор с Дост Мухаммедом оставался полезным для англичан и продолжал действовать.

В 1863 г., за несколько дней до своей смерти, Дост Мухаммед подчинил Герат и таким образом объединил под своей властью не только афганские Кандагар и Кабул, но и Герат с его преобладающим таджикским населением.

После смерти Дост Мухаммеда на афганский престол вступил его сын Шер Али-хан. Однако его право на власть стали оспаривать другие сыновья покойного эмира. Довольно скоро сложились две основные соперничающие феодальные группировки. Одна из них возглавлялась собственно эмиром Шер Али и представляла интересы помещиков коренных афганских областей. Другая поддерживала притязания его старшего брата Афзаль-хана и была связана с крупными афганскими землевладельцами и чиновниками новозавоеванных земель левобережья Амударьи. Эта междоусобная война разоряла страну и затянулась на шесть лет из-за вмешательства англичан, попеременно оказывающих помощь деньгами и оружием обеим сторонам.

Когда же Шер Али окончательно расправился со своими врагами (1868 г.), англичане стали подстрекать к восстанию против эмира его сына Якуб-хана. В конце концов эмир после очередного бунта заточил Якуб-хана в кабульском замке Бала- Хиссар.

Правление Шер Али было жестоким. При нем численность войск достигала 40 батальонов пехоты и 16 полков регулярной кавалерии. На оплату войск и чиновников тратилась большая часть государственного бюджета, но все-таки средств не хватало. Кроме того, командный состав расхищал деньги, отпущенные на содержание войска. Полуголодные, плохо экипированные солдаты были вынуждены искать дополнительный заработок, занимались ремеслом, мелкой торговлей, а то и мародерствовали.

Такое войско еще годилось для подавления феодальных мятежей и крестьянских восстаний внутри страны, но, конечно, было гораздо слабее англо-индийской армии, которая снова угрожала независимости Афганистана.

Шер Али возобновил политику завоеваний за Гиндукушем и подчинил своей власти часть Меймене, Балх, Ахчу и некоторые другие узбекские ханства. В 1869 г. подчинился и Кундуз. В том же году афганцы начали наступление на Бадахшан и после упорного сопротивления местного населения завоевали его в 1873 г. В 1874 г. началось окончательное завоевание ханства Меймене, через которое проходил торговый путь из Бухары в Герат. После шестимесячной осады Меймене был взят и разрушен. При этом афганцы вырезали 15 тысяч его защитников. Левобережье Амударьи стало афганской колонией.

Все эти события вновь изменили региональную ситуацию. Россия, стремясь снизить накал англо-русских противоречий на Среднем Востоке, пошла на соглашение с Англией по вопросу о северной границе Афганистана. Таковой была признана р. Амударья, и одновременно русское правительство дало англичанам официальное заверение, «что рассматривает Афганистан вне сферы русского влияния».

Обезопасив себя со стороны России, англичане перешли в наступление на Афганистан. Новая волна английской агрессии 1870—1880-х годов была связана с перерастанием британского капитализма в монополистическую стадию. Вместе с тем англичане пытались использовать войну в Афганистане для того, чтобы разрядить чрезвычайно напряженное положение, складывающееся для них в Индии.

С приходом в Англии к власти консервативного кабинета Дизраэли (1874 г.) начались непосредственные приготовления к войне с Афганистаном. В 1876 г. англичане добились у хана Келата права держать свои войска на Кветто-Пишин-ском нагорье, в непосредственной близости от афганского Кандагара. Построенная англичанами крепость Кветта стала базой предстоящего вторжения в Афганистан. Подчинив афганцев, они надеялись затем овладеть Средней Азией, отторгнув ее от России.

По указанию Дизраэли вице-король Индии Литтон обратился к Шер Али с требованием допустить в Афганистан британского резидента и поручить британским офицерам постройку и инспекцию укреплений и дорог на Афганской территории. Эмир отверг эти требования и стал готовиться к неизбежному военному столкновению. Но при этом Шер Али обложил население добавочным подушным налогом, что вызвало серьезное недовольство в стране. Боевые действия не начались в 1877 г. лишь потому, что разразившийся ближневосточный кризис англо-русских отношений отвлек внимание Великобритании. Но это смогло лишь на год отсрочить начало войны.

В ноябре 1878 г. английская армия тремя колоннами вторглась в Афганистан. Мужественное сопротивление регулярных войск эмира Шер Али было сломлено превосходящими силами англичан. Они заняли Кандагар, Джелалабад и приближались к афганской столице.

Шер Али передал власть своему сыну Якуб-хану и отправился на север в Мазар-и-Шериф, где тяжело заболел. Тем не менее, он еще надеялся на русскую помощь, на обещания посетившего Афганистан в августе 1878 г. посольства генерала Столетова и хотел поехать в Петербург к царю. Но царский министр иностранных дел не дал согласия на эту поездку. В феврале 1879 г. Шер Али скончался.

Эмир Якуб-хан, сын и преемник Шер Али, недаром считался другом англичан и еще до вступления на престол пользовался их покровительством. Весной 1879 г. он прекратил сопротивление и заключил в местечке Гайдамак кабальный мир с уполномоченным английской колониальной администрации майором Каваньяри. Так окончился первый этап англо-афганской войны.

По условиям Гандамакского договора Афганистан становился вассальным, зависимым от англичан государством. Внешняя политика страны попадала под полный контроль английской колониальной администрации. К английским владениям отходила часть афганской территории с тремя важнейшими горными проходами (Хайбар, Гомал и Волан), соединявшими Индию и Афганистан. Афганскому эмиру назначалась ежегодная субсидия в размере 600 тысяч рупий. Для контроля над деятельностью эмира и расходованием субсидии в Кабул назначался английский резидент со своей вооруженной охраной. Проведенная англичанами телеграфная линия связала афганскую столицу с Индией.

Первым английским резидентом был назначен автор Ган-дамакского договора Каваньяри. Он контролировал все дела государства, назначал и смещал чиновников по своему усмотрению, сажал под арест офицеров и солдат кабульского гарнизона. 3 сентября 1879 г. от Каваньяри в адрес вице-короля Индии поступила последняя телеграмма с лаконичным сообщением: «Все в порядке». Затем телеграфная связь с Кабулом оборвалась. Причиной тому было народное восстание, вспыхнувшее в Афганистане.

Солдаты и горожане осадили английское представительство, размещавшееся в крепости Бала-Хиссар, и перебили всех англичан. К столице отовсюду подходили ополчения племен и восставшее земледельческое население (в большинстве своем таджикское). Среди повстанческих вождей руководящее место занимали афганец Нур Мухаммед Джин и таджик Мир Вача.

Повстанцы требовали от эмира Якуб-хана объявления «священной войны» (джихада). Из крупных афганских городов в руках англичан оставался один Кандагар. Их командованию, которое после заключения Гандамакского мира отвело свои главные силы в Индию, пришлось готовить новое вторжение в Афганистан.




5. Завершение англо-афганской войны. Распространение власти Абдуррахмана  на весь Афганистан



11 сентября 1879 г. к Кабулу подошла первая военная часть под командованием генерала Робертса. Еще до того, как он достиг столицы, в его лагерь явился эмир Якуб-хан и попросил английской защиты и покровительства. Эмир отдал приказ гарнизону Кабула сложить оружие, но солдаты отказались его выполнять. Англичанам Якуб-хан тоже не был нужен, они переправили его в Индию.

После упорных боев Робертсу удалось взять Кабул, после чего в городе началась резня. Робертс приказал не считать афганцев воюющей стороной и казнить всех пленных. Однако свирепый террор лишь вызвал еще более ожесточенное сопротивление. В декабре 1979 г. 60-тысячное войско повстанцев прорвалось в столицу и осадило англичан в расположенном в ее предместьях укрепленном лагере Шерпуре, а также в нескольких укрепленных городах, которые они удерживали. В Герате повстанческие действия возглавлял Аюб-хан, второй сын эмира Шер Али.

Афганская война стоила англичанам крупных потерь, но любые успехи оказывались кратковременными. Колониальные власти, отдавая себе отчет в необходимости эвакуации экспедиционного корпуса, попытались осуществить новый план, который сводился к расчленению Афганистана на ряд мелких и бессильных эмиратов, зависимых от Великобритании. «Мы уйдем, — писал в 1880 г. вице-король Индии Лит-тон, — после того, как страна будет предоставлена небольшим, отдельным местным правительствам, подчиненным нашей власти; уйдем после того, как Кабул перестанет быть столицей Афганистана, и его население будет разоружено, а укрепления разрушены». Что касается Герата, то его предполагалось передать Ирану, но лишь формально, с тем, чтобы фактически он стал подвластен Англии.

Однако и этот план осуществить не удалось. Основным препятствием по-прежнему являлось успешное сопротивление афганского народа, а также противодействие России. Российская империя была заинтересована в том, чтобы на протяженной и слабоохраняемой среднеазиатской границе иметь соседом Афганистан, а не своих колониальных соперников англичан. Превращение Афганистана в английскую колонию и плацдарм для новых завоеваний Англии представляло серьезную угрозу среднеазиатским владениям России.

В 1880 г. русская дипломатия сорвала заключение подготовленного англичанами договора о передаче Герата Ирану. В начале того же 1880 г. в северном Афганистане появился мятежный племянник покойного эмира Шер Али Абдуррах-ман-хан. Еще в 1869 г. он был одним из вождей междинастической борьбы на стороне противников Шер Али-хана, затем бежал из Афганистана в Среднюю Азию, где в качестве почетного пленника получал содержание (25 тысяч рублей в год) от русского правительства. Теперь при тайном содействии русских властей Абдуррахман «сбежал» в Афганистан. Снабдив беглеца оружием и деньгами, русские власти (в частности, генерал-губернатор Туркестана Кауфман) рассчитывали на то, что если Абдуррахман сумеет утвердиться на афганском троне, то они приобретут в его лице дружественного соседа.

В Афганистане Абдуррахману пришлось встретить множество опасностей, которые он сумел преодолеть, благодаря своей энергии и изобретательности. Под его знамена собирались войска, которые часто переходили к нему от его соперников, а в марте 1880 г. он уже овладел Тальканом и Кундузом. Вскоре его власть была признана во всем Афганистане. Его войско росло, чему немало способствовали призывы к «священной войне» за освобождение от «неверных». Но при этом он вел осторожную и выжидательную политику, старался избегать открытых столкновений и даже вступал в переговоры, рассчитывая использовать англичан для утверждения на престоле.

Весной 1880 г. английское командование больше всего опасалось наступления на Кабул армии Абдуррахмана с севера и газнийского ополчения правителя Герата Аюб-хана с юга. Соглашение с Абдуррахманом стало казаться наименьшим из зол: англичанам надо было заканчивать тяжелую, затянувшуюся и явно неудачную войну. Весной 1880 г. англичане признали Абдуррахмана эмиром, передали ему столицу, крупные денежные средства и запасы оружия, назначили субсидию в размере 1800 тысяч рупий в год.

Новый эмир обязался соблюдать важнейшие условия Ган-дамакского договора. Правда, по настоянию Абдуррахмана англичане отказались от назначения резидента в Кабул, но вместе с тем эмир пока не протестовал против сохранения английского гарнизона в Кандагаре. Таким образом, к лету 1880 г. Афганистан был раздроблен на три части Абдуррах-ман-хан правил в Кабуле и на севере страны. Аюб-хан сохранял под своей властью Герат. Англичане занимали Кандагар и его область. Такое расчленение Афганистана было в интересах англичан. Они надеялись втравить Аюба и Абдуррахмана в междоусобную войну, чтобы затем Герат и Кабул разделили участь Кандагара.

Аюб-хан не признал Абдуррахмана эмиром и продолжал борьбу против англичан. Летом 1880 г. его войска разгромили бригаду регулярных английских войск под Майвандом, неподалеку от Кандагара, а затем осадили этот город. В английских сообщениях этого времени разгром бригады характеризовался не иначе как «катастрофа в Южном Афганистане». Сформированные англичанами афганские войска полностью перешли на сторону Люба. Тогда против Аюба была переброшена из Кабула армия генерала Робертса, освободившаяся после заключения мира с Абдуррахманом. Несмотря на неблагоприятное соотношение сил, афганцы не уклонились от боя. Они сражались с большим мужеством, однако потерпели поражение и отступили. Сохранив большую часть живой силы, Аюб-хан привел свои полки в Герат.

Попытки англичан утвердить свою власть над Кандагаром закончились неудачей. В апреле 1881 г., убедившись в непрочности положения оккупационных войск, англичане вывели их из этого города и передали его Абдуррахману.

К середине 1881 г. все находившиеся в Афганистане войска англичан были выведены в Индию. Вторая англо-афганская война закончилась. Английские власти должны были признать, что все их усилия, направленные на превращение Афганистана в колонию, к цели не привели. Только соглашение с Абдуррахманом дало им возможность более или менее сохранить лицо. Впрочем, завершая урегулирование своих отношений с Абдуррахманом, англичане оказались вынуждены пойти на некоторые уступки, в частности они отказались от контрибуции, наложенной на Кабул за убийство резидента. От англичан эмир получил то, в чем он более всего нуждался для укрепления своей власти в борьбе с Аюб-ханом — деньги и оружие.

В июне 1881 г. Аюб-хан предъявил притязания на афганский престол и появился со своим войском в Кандагарской области. В июле он разбил посланные против него правительственные войска и занял Кандагар. Население Кандагара приветствовало его как прославленного борца против англичан. Богословы провозгласили Аюб-хана «гази», а Абдуррахмана обвинили за дружественные отношения с англичанами, призывая к священной войне против него.

Абдуррахман действовал со свойственной ему энергией, быстро собрал наличные силы и выступил на Кандагар. Решающее сражение, произошедшее у стен этого города, было очень упорным. В итоге войско Аюба было разбито. Бросив пушки и снаряжение, Аюб-хан с остатками войска бежал в Герат. А вслед затем под нажимом сердаров эмира вынужден был сдать и этот последний свой оплот, после чего эмигрировал в Иран.

Распространив свою власть на Герат и область, Абдуррахман в основном завершил объединение Афганистана в нынешних его границах. В своей внешней политике он стремился обеспечить самостоятельность государства, в том числе используя англо-русские противоречия, и с самого начала своего правления показал себя осторожным и предусмотрительным дипломатом. Он старался избегать поводов для конфликтов с Россией из-за среднеазиатских территорий, что видно, в частности, по его переписке со среднеазиатскими ханами, в которой он постоянно отказывал им в помощи против русских.









1