Кельтская цивилизация

2







МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

КАФЕДРА ИСТОРИИ МИРОВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ

























Реферат по истории древнего мира 

на тему:

 «Кельтская цивилизация»











Руководитель: Крыкин C.М.



Выполнила  

студентка I курса д\о 11 гр.

Дороганич Ольга



































Москва 2002 г.
Содержание

	Вступление	3

	Происхождение названия	3

	Область расселения и взаимоотношения с античным миром	4

	Ремесла и развитая кельтская технология. Обработка металлов	6

	Кельтские оппидумы и их система укреплений	8

	Земледелие и землевладение	11

	Структура кельтского общества. Семья и род.	13

	Религия	15

	Представления о кельтской цивилизации в прошлых столетиях. Кельтские традиции.	19

	Список используемой литературы:	21


Вступление

В первой половине последнего тысячелетия до н.э. из массы безымянных первобытных народов на территории севернее от Альп первыми выделились кельтские племена. Начальные страницы их писаной истории были отмечены кровавыми битвами и опустошительными набегами на богатейшие центры того времени, приводившие в смятение всю остальную Европу. Образованный южный, в частности греческий и римский мир, которому мы обязаны первыми сведениями по древнейшей истории Европы, до той поры о кельтах ничего не знал. А между тем на северо-западе от Альп в сложном процессе рождалась общность этого удивительного народа, который первым из варваров, как их любил называть южный мир, стал классическим представителем "варварского" мира. Народ этот сблизил Среднюю Европу с южной средой и благодаря своим творческим способностям завершил развитие первобытной цивилизации на территории севернее от Альп.

К этому времени, т. е. примерно к концу 6—5 вв. до н. э. в кельтской среде уже произошли важные экономические и общественные перемены: общественное расслоение, вызванное в первую очередь местными условиями и предпосылками. Возникли многочисленные центры власти местной племенной знати, о которых южный мир узнавал тогда, когда для него было экономически выгодно поставлять им свои изделия, помогая таким образом повышать жизненный уровень и блеск господствующего слоя. 

Происхождение названия

Греческие писатели называли их . Обозначение впервые появляется у Геродота (Hist., II, 33, IV, 49) и пользуется всеми греческими авторами вплоть до III в. до н.э. как единственное наименование кельтов. Цезарь (B. G., I, 1) и Павсаний (Paus., X,  21, 5) говорят, что так называли себя сами кельты.

В начале III в до н.э. Иероним Кардийский (F H G, II, 450-461), рассказывая о набегах кельтов в Македонию и в Грецию и об их утверждении в Малой Азии, в первый раз назвал их Galatai. Галатами названы кельты также в эпитафии на могиле молодого афинянина Кидия, погибшего в борьбе с галатами у Дельф в 279 г. до н.э. (Paus., X,  21, 5).

Когда появились два слова для обозначения кельтов, некоторые греческие авторы стали делать попытки распределить их между различными группами кельтов, часто противореча друг другу. Так, Диор Сицилийский (Diod., V, 32, 1; 25, 4) называл кельтов , а племена, жившие за Рейном, - . Дион Кассий, наоборот, помещал кельтов на правом берегу Рейна, а галатов – на левом. Римляне континентальных кельтов единообразно обозначали словом Galli, шла ли речь о кельтах Центральной Европы, Фракии или Малой Азии. Один из лучших знатоков кельтского прошлого, современный исследователь А. Юбер считал, что , , Galli могут быть тремя формами одного и итого же имени, «услышанного, как он писал, - в различное время, в разной среде, различными ушами и переписанного людьми, которые не имели одинаковых орфографических навыков». Гортанный звук перешел в глухой на Западе Средиземноморья и, может быть, под влиянием тартесситов, которые были предшественниками греков в обследовании кельтских стран, - в звонкий в Греции.



Область расселения и взаимоотношения с античным миром

Первоначально область расселения кельтов была значительно меньше. Даже Галлия (современная Франция), основная опора кельтского могущества и арена римской агрессии в последнем столетии, первоначально не вся была заселена ими. Однако в древние времена в основную кельтскую территорию входила также Южная Германия и часть Чехии, а в последующие столетия новые волны кельтов овладели почти всей Средней Европой.

В период второго железного века (начиная приблизительно с 475 года до н.э.) кельты захватили в Европе обширные территории: Галлию и Богемию, Англию и Ирландию, Северную Италию и Средний Дунай. С 390 по 207 г. до н.э. почти каждый год кельты совершали походы (набеги) в южные страны Европы, наводя ужас на обитателей античного юга грабежами, неустрашимостью и презрением к смерти. Разграбив Грецию, пройдя через Фракию, кельты переправились в Малую Азию, где основали быстро эллинизировавшееся Галатское царство. Некоторые отряды кельтов достигали Дакии, Силезии, Украины. На протяжении второй половины I тысячелетия до н.э. кельты представляли один из самых важных военных факторов древней Европы.

Своеобразными были отношения кельтов с античным миром и с остальной частью древней Европы. Кельты не только воевали с античными странами. Одновременно они осуществляли с ними и мирные контакты, которые устанавливались, налаживались и развивались еще в доримский период. Это были главным образом торговые связи, в результате которых кельтам стали известны образцы различных отраслей греко-италийского ремесла, произведения искусства стран античного юга, а иногда и более отдаленных восточных регионов, быт и обычаи этих стран – одним словом, разнообразные аспекты античной средиземноморской культуры. Будучи чрезвычайно восприимчивы к иностранным влияниям, кельты творчески перерабатывали их и насыщали новыми, прогрессивными элементами первобытную цивилизацию, развивавшуюся на европейских территориях к северу от Альп. Исследователи кельтской истории отмечают, что кельты сыграли весьма важную роль в деле завершения процесса развития европейской культуры и сближения ее с южной античной средой.

А. Юбер, размышляя о роли, сыгранной кельтами в древней истории, пришел к выводу, что это была не политическая роль, так как их политические образования были несовершенны. Кельты выступали как цивилизаторы. Сначала в качестве посредников они принесли в Центральную Европу греческую цивилизацию. Затем, когда кельты впитали римскую культуру, случилась одна удивительная вещь: чрезвычайно быстро развились и широко распространились по всей Галлии римские школы, ставшие преемницами кельтских школ, которые во времена независимости возглавляли  кельтские жрецы-друиды. Таким образом, Галлия получила собственную классическую культуру из рук галльских учителей, обученных друидами, и, более того, некоторые из этих учителей были способны вести преподавание в самом Риме. Естественно, что они могли лучше, чем это сделали бы иностранцы, интерпретировать для галлов средиземноморскую цивилизацию (науку, искусство, философию и духовную культуру). Юбер сравнивает роль кельтов, сыгранную ими в античной Европе, с ролью ирландских монахов, которые в средние века вернули Европу к развитию письменности, к греческой и латинской философии. 

Естественно, что кельты распространили в Европе и свою собственную, созданную ими замечательную цивилизацию, некоторые аспекты которой являются сложными и своеобразными явлениями. Объяснение их природы требует выхода за рамки примитивных культур, характерных для обществ героической эпохи.



Ремесла и развитая кельтская технология. Обработка металлов

Еще в позднебронзовый век ремесло у кельтов вышло за границы простого домашнего производства. Возросшая добыча золота в рейнских областях послужила основой развития ювелирных мастерских, которые в большинстве случаев при помощи чеканки превращали золото в диадемы, венцы, браслеты и другие украшения. В гальштаттское время производство во многих отношениях специализировалось. Сложное изготовление деревянных повозок с хорошо обработанными втулками и спицами колес требовало наличия искусных специалистов. Это еще в большей степени относится к оковке этих повозок, при изготовлении которых железу придавали различные формы и часто комбинировали его с бронзой. 

Позднелатенская металлургическая техника сделалась основой среднеевропейской цивилизации вообще. Во время кельтской экспансии необходимо было снабдить военные отряды высококачественным оружием. С течением времени кельты овладели производством железа и кузнечной техникой во всех деталях и изготовляли специализированные орудия и инструменты: железные напильники, рашпили, сверла со спиральным резцом, различные виды топоров, молотов и клещей, пробойники, кочерги, клепки, специальные резцы для бондарей, ножи, пилки, косы, бороны, плуги и т.д. Разумеется, эти изобретения нельзя приписывать только кельтам. Во время своих походов кельты познакомились со способами производства в других, более развитых странах; заслуга же их состоит в том, что, стремясь увеличить производство, они не только внедрили различные рабочие процессы, но и приспособили к ним свои орудия, а затем весь этот технический прогресс стал достоянием Средней и Северной Европы. Кельты планомерно отыскивали железную руду, особенно там, где она выходит на поверхность. 

С конца 3 века и особенно во 2 веке производство явно приобретает массовый характер. Вскоре кельты переходят также к массовому производству железа и железных изделий. Благодаря хорошо организованному производству железо сделалось обычным металлом, доступным для всех деревенских поселений. Руда плавилась в шахтовых печах при помощи древесного угля; получаемому продукту иногда придавался вид гривен продолговатой формы с двумя заостренными концами весом в 6—7 кг. Мы находим их, начиная с позднегальштаттского времени, в Швейцарии, южной Германии, во Франции и Англии, о них говорит и Цезарь, который хвалит умение аквитанских и битурижских горняков. Железо в болванках вывозилось и в некельтские, в частности в германские, области и иногда играло роль монет при торговых сделках.

Не менее развита была и добыча серебра и особенно золота. Галлия считалась золотоносной страной, большое количество которого шло на чеканку кельтских монет.

Кельтские оппидумы и их система укреплений

"0ппидум" означал первоначально укрепленное место, защищенное валом — стеной и рвом; обычно они были расположены на возвышенных или мало доступных местах. Название, по-видимому, возникло от латинского "ob pedes", так как это пространство, как замкнутый объект, приходилось обходить. В научной литературе отдельных стран этим названием пользуются для обозначения укрепленных мест самого различного характера; иногда под ним подразумевают места, служащие убежищем (рефугиум) для населения всей области во время грозящей опасности, а иногда места, постоянно населенные, со значительным производством, отождествляемые не всегда правильно с понятием древнейших городов. Характер кельтских оппидумов не одинаков, и без системного обследования отдельных объектов трудно решить, что здесь было - рефугиум, усадьба князя или центр, напоминающий в некоторых чертах возникшие позже города.

Еще в древние времена, кроме укрепленных замков князей, у кельтов были также укрепленные городища-убежища, часто расположенные на высоких недоступных местах, которые приобретают особо важное значение во время больших передвижений в позднегальштаттское и гальштаттско-латенское время (с конца 6 и вплоть до 4 века). Еще в 5 веке, а время от времени и позже, в латенский период городище несомненно служило временным убежищем, но постоянного населения оно не имело. Городище служило убежищем и в эпоху Римской империи. Однако, эти убежища, не были оппидумами в полном смысле слова – народ в беспокойное время уходил в леса и горы вместе со своим скотом; для временного пребывания здесь были построены простые хижины. Необходимо напомнить, что в гальштаттско-латенское время был построен целый пояс таких более или менее крупных городищ, который шел по нынешней юго-западной границе Чехии в направлении на Байрейт в Баварии и по территории на север от реки Майн в южной части Тюрингии.

С середины 2 века до н.э. кельтские оппидумы в настоящем смысле слова строились как стратегические укрепления и производственные центры, из которых многие на рубеже 2 и последнего веков представляли собою поселения со значительной концентрацией населения. Кроме влияния городской среды южного мира и южно-французского примера, сказывалось также давление извне, со стороны германских племен (натиск кимвров около 113 г. до н.э. был особенно силен). Этот напор на разные части кельтского мира вызвал во многих местах катастрофу, потому и в других областях необходимо было своевременно принять меры предосторожности. Если учесть происходящие перемены в экономической структуре Средней Европы, то становится понятным, что группы, производящие большое количество движимых ценностей, предпочитали пребывание за стенами подобных сооружений.

Есть, конечно, разница между кельтскими оппидумами в современной Франции и Швейцарии и оппидумами в Средней Европе. Небольшие племенные крепости и крупные объекты, служащие убежищем, на западе существовали и раньше. О галльских оппидумах последнего столетия наиболее полные сведения дает Г. Ю. Цезарь. Отдельные племена имели несколько оппидумов, у гельветов, по его словам, их было 12, из которых лишь некоторые были очень крупными. Во всей Франции можно предполагать существование не менее 200 оппидумов. Среднеевропейские оппидумы отличаются иногда более крупными размерами, и было бы ошибочным считать их во всех случаях образованьями городского типа. Некоторые из них действительно представляли собою важные укрепленные центры с мастерскими и собственными монетными дворами и основывались в местностях, где были ископаемые богатства, железная руда или графит. Иногда использовалось уже заселенное или укрепленное место. Другие оппидумы имели в первую очередь стратегическое значение, иногда лишь оборонительное, когда в последнем веке усилился германский напор, и наскоро воздвигаемые укрепления (кое-где еще не законченные) должны были хотя бы на время отдалить упадок кельтского могущества.

Стены укреплений кельтских оппидумов строились двумя способами. Описание Цезарем так называемой галльской стены (murus gallicus) в настоящее время подтверждено результатами многих археологических исследований. Этот способ применялся в первую очередь на территории современной Франции, где известно около 24 таких укреплений, затем в Швейцарии, в Бельгии, а кое-где и на британских островах. В Средней Европе такая стена встречается редко. Галльская стена строилась на материковой земле, причем продольные и поперечные балки, скрепленные на перекрестиях длинными железными гвоздями (укрепление типа Аварик), образовывали клетки, заполняемые щебнем и камнем; лицевая сторона представляла собою стену сухой кладки из камня, уложенного слоями. Так сооружалась стена шириною до 3 м, устойчивость которой обеспечивалась ее деревянной конструкцией; ее трудно было пробить или поджечь, так как с внешней стороны были видны только концы поперечных балок, а не целые балки; за стеной, т.е. внутри укрепления, была еще широкая наклонная насыпь, так что не только пехота, но и конница могла быстро подняться на укрепление высотою в несколько метров. Некоторые исследователи ошибочно утверждают, что этот способ возведения укреплений стал обычным лишь во времена Цезаря. Он должен был быть известным еще в конце 2 века, так как в Манхинге галльская стена обнаружена наряду с более старыми укреплениями.

Второй способ укреплений оппидумов более древний, он был известен еще в гальштаттское время и широко применялся и в латенское время, иногда даже при перестройке оппидумов или реконструкции их укреплений, так что в некоторых оппидумах встречается обоа типа (Манхинг). Здесь укрепление имеет деревянную конструкцию и каменную стену с внешней стороны, но последняя поддерживается вертикальными, врытыми в землю балками, видимыми издалека; до настоящего времени в лицевой стороне таких стен обнаруживаются вертикальные пустые полосы.

Ворота в английских и германских оппидумах имеют часто "улице образный" (так наз. клещевидный) профиль: стены с обеих сторон загибаются внутрь и образуют узкий коридор, иногда длиною 20—40м. И этот способ был уже известен в гальштаттское время. 

Сооружение многих из этих оппидумов было очень трудоемким; необходимо было собрать огромное количество камня и дерева. Только при хорошо организованной работе крупных коллективов можно было в короткое время построить такие укрепления высотою и шириною в несколько метров.

Земледелие и землевладение

Экономической базой кельтского общества были земледелие и скотоводство, которыми на западе кельты занимались сами. На востоке, особенно в Средней Европе, где кельты составляли лишь верхний слой, они отчасти опирались на сельскохозяйственное производство местного населения.

Земледелие в Галлии приносило значительные доходы, и в последнем столетии до нашей эры страна считалась богатой. Сам Цезарь в течение почти восьмилетней войны получал для своей многочисленной армии провиант, главным образом хлеб, непосредственно в Галлии. Там возделывались все виды зерновых пшеница, ячмень, рожь и овес. Ирландские кельты долгое время из зерновых возделывали главным образом ячмень, из которого варили кашу, пекли хлеб и приготовляли пиво; по-видимому, такое же положение было и в других местах. Кроме того, культивировались свекла и репа, лен, конопля, затем лук, чеснок, некоторые виды овощей и растения, необходимые для получения красителей. Главным образом использовался колос, зерно. Зерно хранилось в особых складских ямах, вырытых в земле (silos) по соседству с домом или прямо во дворе; большое количество таких ям находится в оппидумах позднего времени, например в Манхинге в Баварии. На юге современной Франции (оппидумы в Анзерюн, Cayla de Mailhad) складские ямы выкапывались в известковой почве, а позже в лангедокской области были заменены большими глиняными сосудами. Помол зерна в латенское время производился уже на ручных мельницах, состоящих из двух круглых жерновов того же типа, который в некоторых частях Европы сохранился до нового времени.

Важную роль играло скотоводство, которое в некоторых областях, в зависимости от их характера, например, в гористых районах Рейна или в Ирландии, имело первостепенное значение. Большую часть года стада паслись на лугах и пастбищах, летом перегонялись на более высокие места. Разводились главным образом свиньи, крупный рогатый скот, овцы и лошади. Свиноводство базировалось на наличии дубовых зарослей. Однако и охота на диких вепрей, кабанов (наряду с охотой на оленей и других диких животных), была весьма распространена; зубы кабанов, обычно окованные и обработанные в виде подвесок, являлись гордостью и украшением знати и клались в могилу. Уже начиная с гальштаттского времени мы находим в погребениях части скелета вепря, в захоронениях знатных лиц и целые костяки; в могиле женщины в с. Горни Ятов-Трнов на Ваге в Словакии, окруженной четырехугольным рвом, находилось больше половины приблизительно годовалого домашнего кабана. Кабан или, по крайней мере, его окорок является обычным приношением в латенских захоронениях; но голова всегда отсутствует. Реже там находят и кости крупного рогатого скота, весьма редко встречается коза и гусь.

Сравнительно широко в Галлии было распространено овцеводство. Шерсть кельтских овец славилась даже в Риме. Выращивалось также много лошадей; согласно Тациту, галльская конница высоко ценилась еще в римскую эпоху. Галлия снабжала римские армии на Рейне как тягловыми, так и верховыми лошадьми. Эпона, галльская богиня—покровительница лошадей, почиталась не только на западе, но и в восточных областях, например, в Паннонии.

Юбер предполагает, что на западе существовали два типа собственности: пахотная земля, принадлежащая семье, и пахотная земля, принадлежащая общине в целом. В Ирландии земля долго принадлежала племени, которое и разделяло ее между семьями. В Галлии незадолго до римского завоевания большая часть земли принадлежала знатным собственникам; частная собственность там была известна и весьма развита. Во время экспансии право собственности на землю вытекало из права, основанного на победе отдельных групп или частей племени, которые и давали территории свое имя. Однако в стране имелось коренное население, и кельтский слой, как нам прекрасно показывают захоронения, вынужден был держать значительную часть мужского населения в состоянии боевой готовности, хотя, как кажется, регулярных воинских частей в виде гарнизонов не было. Действительное соотношение между собственностью на землю кельтов, с одной стороны, и коренного населения, с другой, нам не известно. Однако, несомненно, судя по археологическим материалам, что коренное население продолжало вести хозяйство на своей прежней земле, хотя результаты его труда, по крайней мере, частично, служили экономической базой господствующего слоя. Можно сделать заключение, что пришлые кельты на части земли вели хозяйство сами; об этом свидетельствуют и признаки перемещения населения внутри страны.

Структура кельтского общества. Семья и род.

Основными единицами кельтского общества были семья и род (по-ирландски "fine"). По свидетельству Цезаря, отец обладал неограниченной властью над членами семьи (в юридическом смысле), правом жизни и смерти (potestas vitae necisque). Если смерть кого-либо из мужчин вызывала подозрения, жену допрашивали и судили. Это не означает, что женщина не пользовалась уважением, особенно в высшем обществе. Известно, что в позднегальштаттский период некоторые женщины жили в небывалой роскоши и что им воздавались высшие почести и при похоронах. Как сообщают древние источники, кельтская женщина не уступала мужчине в отваге. В Ирландии и Галлии у мужчины могло быть несколько жен, но, судя по ирландским данным, лишь одна из них была главной. Остальные занимали второстепенное положение, от второй жены почти до рабыни. В конце латенского периода многоженство, правда, еще разрешалось, но фактически общество требовало единобрачия. В том случае, когда отцовство ребенка было ясным, мать не пользовалась какими-либо особыми правами. Следы материнского права можно наблюдать в положении внебрачных детей, которые носили имя матери. Ирландское право прямо связывало внебрачных детей с матерью и признавало за ними политические права. В более позднее время жена приносила приданое (обычно серебро). Это имущество было общей собственностью супругов; после смерти одного его наследовал другой.

Членов семьи и рода объединяло сознание общей ответственности и общих обязанностей. Можно было лишить члена рода некоторых прав и преимуществ, но от обязанностей он не освобождался. Организация семьи определяла также порядок наследования, что иногда влекло за собой серьезные осложнения в высших слоях и даже в королевской семье. Если у короля не было сына, который мог бы стать его преемником, преемник избирался из той же линии наследников (из линии его отца, дяди, двоюродного брата). Воспитание определялось также известными порядками и обычаями. В Галлии сыновья не могли появляться в обществе вместе со своими отцами и не могли носить оружия, пока не достигали совершеннолетия.

Развитие родового общества в кельтской среде уже находилось на высокой ступени и сопровождалось многочисленными явлениями, создавшими предпосылки для формирования классового общества; однако этот процесс был прерван упадком кельтского могущества. Наличие родовой аристократии свидетельствует о прогрессирующей стадии разложения первобытнообщинного строя, но еще не означает образования классов. Процесс развития был различным в Средней Европе, в Галлии и на островах. 

Высшим общественным образованием было племя (по-ирландски "туат", в Галлии — civitas, pagus), члены которого признавали общих предков. Следы родовой организации и тотемистического мышления еще долго сохраняются (запрет некоторой пищи, культ животных, кельтское пристрастие к символам и т. п.).

Кельтских племен было очень много. Названия 60 галльских племен были, по свидетельству Страбона, написаны на алтаре, посвященном Цезарю Августу, в Лугдуне (нынешний Лион). Некоторые племена были малочисленны, другие очень сильными, имели крупные вооруженные силы и боролись за первенство во всей Галлии. К ним нужно отнести в первую очередь арвернов и эдуев, из южно-французских племен – саллиев, в состав которых, по-видимому, хоть частично, но входили и кельты. В 124 г. они были разбиты римлянами, когда предприняли враждебные действия против Массилии.

Во время кельтской экспансии части отдельных племен проникли в различные европейские страны. Нельзя предполагать, что в процессе дальнейшего развития состав племен не подвергся изменениям. Как известно из исторических источников, кельты часто переселялись с места на место и нередко часть одного племени отделялась и присоединялась к другому племени. Впрочем, археологические материалы из Карпатской котловины и Моравии дают основание предполагать, что во 2 веке кельты находились уже в самой тесной связи с древним исконным населением, из культуры которого немало перешло в латенскую культуру господствующего слоя. Некоторые группы, в том числе группы наемников, поступавших на иностранную службу, в новой среде постепенно растворялись, сливаясь с исконным населением. Нельзя забывать, что латенская культура в узком смысле слова в Средней Европе является культурой лишь одной этнической группы и господствующего слоя.



Религия

Самой яркой и наиболее существенной чертой вероучения друидов была их вера в бессмертие, которая особенно поражала воображение древних. Бессмертие у галлов явно не состояло во второй жизни на земле в новом теле. Они не верили в немедленное переселение души ни в тело животных, ни в другие человеческие тела, а скорее в выживание личности умершего в другом мире и форме, которая может быть указана.

Тексты не дают ясных сведений о том, где располагался этот другой мир кельтов, для обозначения которого у Лукана использовалось выражение «orbe alio». Все специалисты, занимающиеся этим вопросом, считают, что словами «orbe alio» автор хотел обозначить другой район земли, а не другую планету или светило.

Судя по отголоскам старых верований, которые содержаться в стихах Клавдиана, написанных им в 395 г. н.э., друиды могли помещать место пребывания своих мертвых в какие-то чрезвычайно удаленные земли, омываемые водами их Океана: “Там, где простирается самое удаленное побережье Галлии, есть место, окруженное водами Океана, и где, говорят, Уллис кровавыми возлияниями привел в движение молчаливый народ мертвых. Там слышится слабое посвистывание, это жалобное стенание, которое издают тени пролетая; крестьяне видят, как проходят бледные призраки, стада мертвых”.

Достаточно старая традиция, зафиксированная Плутархом, также помещает кельтское царство мертвых на острова, расположенные по соседству с Британией, где души ведут, видимо, ту же жизнь, что их боги.

Кельтские захоронения не только дают представление о социальной структуре общества героического типа с выделившейся аристократической верхушкой, но и позволяют сделать вывод, что загробный мир мыслится кельтами этого времени как такой, где земной статус признавался и закреплялся на вечные времена.

Литературные свидетельства вступают в согласие с археологическими. «Похороны у галлов, сравнительно с их образом жизни, великолепны и связаны с большими расходами. Все, что, по их мнению, было мило покойнику при жизни, они бросают в огонь, даже и животных, и еще незадолго до нашего времени по соблюдении всех похоронных обрядов сжигались вместе с покойником его рабы и клиенты», - пишет Цезарь.

На основании литературных данных и археологических источников можно сделать вывод, что кельты представляли себе загробную жизнь более счастливым продолжением земной, происходящим где-то на удаленных оконечностях земли или на дальних островах за морем. Кроме того, идея правосудия, насколько можно судить, отсутствовала в вероучении кельтов. Они, кажется, не делали различия между судьбой добра и зла, и не похоже, чтобы у них было какое-нибудь представление об искупительной последовательности жизней, где душа была бы заключена в цепь земных тел, что является существенной чертой пифагорейского учения. Важнейшим элементом идеологической деятельности друидов было проводившееся ими воспитание молодежи, вообще представлявшее одну из их самых значительных функций.

Цезарь сообщает, что многие молодые люди, привлеченные привилегиями друидов, из которых главной было освобождение от налогов и военной службы, поступали в обучение к друидам: некоторые по собственной воле, некоторых посылали родители или родственники.

Правда, в этом отрывке Цезаря речь идет только о неофитах “ордена” друидов, о тех, которые по истечении срока ученичества должны были принять жреческий сан друида. Но друиды были и вообще воспитателями знатной галльской молодежи. Об этом говорит Мела, и Цезарь в другом отрывке, называя дисциплины, которым обучали друиды, имеет в виду в качестве из слушателей уже галльскую молодежь вообще.

Друиды учили своих учеников всему тому, что они знали и во что верили сами. Подле них молодые аристократы приобщались к тайнам природы, божества и человеческой жизни, узнавали о своих обязанностях, из которых главные состояли в том, чтобы хорошо сражаться и уметь умирать. Друиды давали своим ученикам и уроки науки, и уроки морали.

Эта система образования представляла один из самых интересных аспектов кельтского общества. Знатная молодежь подчинялась интеллектуальной дисциплине. Они проходили через период ученичества, который длился иногда 20 лет.

Во время обучения молодые люди жили вместе с учителями, деля с ними пищу и кров. Конечно, это не были школьные группировки или регулярные курсы. Обучение передавалось, может быть, от человека к человеку, во всяком случае при тесной близости учителя и ученика.

Уроки проходили в торжественной обстановке; они давались вдали от людей и их жилищ, в тишине и как бы в непосредственной близости божества, в глубине пещер и лесов. На это таинственное и торжественное обучение друидов намекает Лукан, говоря, что их жилищами являются сокровенные рощи и леса, куда они удаляются. Урок проходил в форме приобщения к истинам, единственным хранителем которых был жрец и которые он доверял по секрету своему ученику.

Из Цезаря мы знаем, что запрещено было записывать стихи друидов. Нужно было слушать, удерживать в памяти, чтобы ничего не забыть из раскрытых истин. Цезарь объясняет запрещение друидов записывать положения их учения таким образом: “Мне кажется, такой порядок у них заведен по двум причинам: друиды не желают, чтобы их учение делалось общедоступным и чтобы их воспитанники, слишком полагаясь на запись, обращали меньше внимания на укрепление памяти”.

Это пожелание друидов сделать их знание общедоступным можно объяснить определенной социальной направленностью их идеологии.

Друидическое знание было привилегией аристократии: одни только знатные были допущены к тому, чтобы узнать друидические истины. И жрецы запрещали записывать что-либо относительно их религии, чтобы учение не распространялось среди плебса.

Несомненно, в свое качестве учителей друиды играли важную роль в галльском обществе и, во всяком случае, до того, как римляне начали устанавливать свои школы в Галлии, они должны были оказывать значительное влияние на все аспекты кельтской мысли. То, что их учение не представляло строго научной доктрины, не влияло на их возможное могущество в этом отношении.

Представления о кельтской цивилизации в прошлых столетиях. Кельтские традиции.

С конца 18 в. под влиянием романтизма возрастает интерес к прошлому кельтов, проявлявшийся уже ранее в Западной Европе и на Британских островах, где жило много потомков этого народа. Этот интерес превратился в настоящую кельтоманию, в результате чего, часто без какого-либо критического подхода, собирались подлинные и мнимые свидетельства о славном прошлом кельтов. Еще с 17 в. существовало мнение, что кельты на западном побережье Франции и Англии были строителями мегалитических сооружений, возведенных из крупных каменных глыб, как менгиров (высоких стоячих монолитов) и дольменов (похоронных камер из крупных камней), так и длинных каменных аллей или кругообразных сооружений (Stonehenge), которые считаются астрономическими обсерваториями и местами культа. Романтики считали кельтов древнейшим народом, отождествляли их с потомками библейских персонажей и часто на основе произвольных этимологических сравнений приходили к выводу, что кельты были расселены почти по всей Европе. Представления о высоком уровне развития кельтов подкреплялись также литературными фальсификатами. Самыми известными из них являются эпические произведения шотландского поэта Д. Макферсона, относящиеся к 1760—1763 гг., которые автор выдавал за перевод с кельтского творений Оссиана, кельтского барда, жившего в 3 в. Отголоски пустого этимологизирования удержались очень долго, по существу до нашего времени, и в течение всего этого процесса самые разнообразные археологические находки без разбора приписывались кельтам. Еще в конце прошлого века наблюдались панкельтские тенденции как противовес воинствующему германизму или английскому империализму и до того же времени считались подлинными бретонские народные песни, повествующие о сопротивлении друидов христианству или о борьбе с франками; в действительности же это были произведения Эрсарта де ла Виллемарке, изданные в 1839 г.

На западе, следовательно, кельтские традиции были очень сильны и поддерживались самыми разнообразными источниками и памятниками; это были сообщения древних писателей, рассказывающих о жизни кельтов и их воинственности, литературные памятники галльско-римской эпохи, в особенности надписи на надгробных камнях и подобных сооружениях, этимологическая связь в названиях рек, местностей и возвышенностей, кельтские монеты, находки которых быстро множились, предметы кельтского искусства и материальные памятники в природе и, наконец, случайные антропологические исследования. Источники, как видно, всесторонние, разной ценности и по-разному толкуемые. Еще в 19 в. появляются крупные работы исторического, филологического, нумизматического и, наконец, археологического характера, и в настоящее время эта литература почти необозрима. Да и не удивительно, так как различные этапы развития кельтского общества и цивилизации были связаны с территорией значительной части Европы, простирающейся от Ирландии и Шотландии на северо-западе до самого Черного моря на юго-востоке.


Список используемой литературы:

Ян Филип Кельтская цивилизация и её наследие.  Прага: Издательство Чехословацкой Академии Наук и АРТИЯ 1961 г.

Н.С. Широкова Культура кельтов и нордическая традиция античности. С-Пб.: Евразия 2000.

Н.С. Широкова Древние кельты на рубеже старой и новой эры. С-Пб.: ЛГУ 1989.

С.В. Шкунаев Община и общество западных кельтов. М.: Наука. 1989.

С.В. Шкунаев Кельтская мифология // Мифы народов мира. Т.1. М.: 1980.







2