Церковная реформа

Церковная реформа патриарха Никона — предпринятый в 1650-х — 1660-х годах комплекс богослужебно-канонических мер в Русской Церкви и Московском Государстве, направленных на изменение существовавшей тогда в Москве (северо-восточной части Русской Церкви) обрядовой традиции в целях её унификации с современной греческой. Вызвала раскол Русской Церкви и повлекла возникновение многочисленных старообрядческих течений.

Содержание

1 Культурно-исторический и геополитический контекст реформы

2 Предыстория: греческие и русские богослужебные обычаи

3 Основные черты Никоновой реформы

4 Реакция на реформу

5 Взгляды старообрядцев на реформу

6 Эволюция отношения Русской Православной церкви (РПЦ)

7 Критика реформы в РПЦ

8 Критика реформы светской властью

9 См. также

10 Примечания

11 Ссылки

Культурно-исторический и геополитический контекст реформы

Профессор Н. Ф. Каптерев, рассуждая о причинах, приведших к «перемене в воззрении русских на относительное достоинство греческого и русского благочестия», отмечал:

Влияние Византии в православном мире <…> основывалось именно на том, что она была для всех православных народов востока культурным центром, откуда исходили к ним наука, образование, высшие и совершеннейшие формы церковной и общественной жизни и пр. Ничего похожего на старую Византию не представляла в этом отношении Москва. Она не знала, что такое наука и научное образование, она даже совсем не имела у себя школы и лиц, получивших правильное научное образование; весь её образовательный капитал заключался в том, с научной точки зрения, не особенно богатом и разнообразном наследстве, которое в разное время русские посредственно или непосредственно получали от греков, не прибавив к нему с своей стороны почти ровно ничего. Естественно поэтому, что первенство и главенство Москвы в православном мире могло быть только чисто внешнее и очень условное.[1]

В конце 1640-х Арсений (Суханов) из подворья зографского афонского монастыря в Молдавии доносил царю и Московскому патриарху о имевшем место на Афоне сожжении книг московской печати (и некоторых иных славянских книг) как еретических. Более того, Иерусалимский патриарх Паисий, произведя дознание по случаю инцидента и не одобрив поступка афонитов, тем не менее высказался в том смысле, что именно московские книги погрешают в своих чинах и обрядах.

«В XVII в. сношения с Востоком становятся особенно оживленными. <…> Грекофильство постепенно находит себе все более сторонников в обществе, а в самом правительстве оно становится все более искренним. Сам царь Алексей Михайлович был убежденным грекофилом. <…> В обширной переписке с восточными патриархами вполне определенно высказывается цель Алексея Михайловича — привести русскую церковь в полное единение с греческой. Политические взгляды царя Алексея, его взгляд на себя как на наследника Византии, наместника Бога на земле, защитника всего православия, который, быть может, освободит христиан от турок и станет царем в Константинополе, тоже заставляли его стремиться к такому тождеству русской и греческой веры. С Востока поддерживали в царе его планы. Так, в 1649 г. Иерусалимский патриарх Паисий в свой приезд в Москву, на приеме у царя прямо высказал пожелание, чтобы Алексей Михайлович стал царем в Константинополе: „да будеши Новый Моисей, да освободиши нас от пленения“. <…> Реформа была поставлена на принципиально новую и более широкую почву: явилась мысль греческими силами привести русскую церковную практику в полное согласие с греческой.»[2] Аналогичные идеи внушал царю и патриарху находившийся в 1653 году в Москве бывший Вселенский Патриарх Афанасий III Пателларий, принявший непосредственное участие в справе.

Другим существенным геополитическим фактором, толкавшим Московское правительство к проведению реформ, было присоединение Малороссии, тогда находившейся в церковной юрисдикции Константинопольского престола, к Московскому государству:

Малороссия отделилась от Польши, признала своим царем Алексея Михайловича и вошла в состав Московского государства как его нераздельная часть. Но в Москве православие малороссов, как и православие тогдашних греков, возбуждало сильное сомнение потому единственно, что церковно-обрядовая практика южноруссов сходилась с тогдашнею греческою и разнилась от московской.[3]

Сходство малороссийской богослужебной практики с греческой было обусловлено проведением незадолго до этого реформированием богослужебного устава митрополитом Петром Могилой.

Говоря о особенностях религиозности Патриарха Никона и его современников Николай Костомаров замечал: «Пробывши десять лет приходским священником, Никон, поневоле, усвоил себе всю грубость окружавшей его среды и перенёс её с собою даже на патриарший престол. В этом отношении он был вполне русский человек своего времени, и если был истинно благочестив, то в старом русском смысле. Благочестие русского человека состояло в возможно точном исполнении внешних приёмов, которым приписывалась символическая сила, дарующая Божью благодать; и у Никона благочестие не шло далеко за пределы обрядности. Буква богослужения приводит к спасению; следовательно, необходимо, чтобы эта буква была выражена как можно правильнее.»[4]

Характерен ответ, полученный Никоном в 1655 году на свои 27 вопросов, с которыми он обратился сразу же после Собора 1654 года к Константинопольскому Патриарху Паисию. Последний «высказывает взгляд греческой церкви на обряд как на несущественную часть религии, могущую иметь и имевшую разные формы <…> Что касается ответа на вопрос о троеперстии, то Паисий уклонился от определённого ответа, ограничившись лишь объяснением того смысла, который греки вкладывают в троеперстие. Никон понял в желательном ему смысле ответ Паисия, так как не мог возвыситься до греческого понимания обряда. Паисий же не знал обстановки, в которой проводилась реформа и той остроты, с которой ставился вопрос об обрядах. Греческий богослов и русский книжник не могли понять друг друга».[5]

 Предыстория: греческие и русские богослужебные обычаи

Эволюция чина христианского богослужения в древние времена, в особенности тех его элементов, которые определяются не книжной традицией, а устным церковным преданием (а к ним относятся такие существенные обычаи, как, например, крестное знамение), известна лишь фрагментарно, на основании тех сведений, которые имеются в писаниях Святых Отцов. В частности, существует предположение, что в X веке, ко времени Крещения Руси, в Византийской империи конкурировало два обычая относительно крестного знамения, числа просфор на проскомидии, сугубой или трегубой аллилуйи, направления движения крестного хода и др. Русские заимствовали один, а у греков впоследствии (особенно после падения Константинополя) окончательно утвердился другой.

Начавшийся с XIII—XIV веков процесс политико-культурного размежевания Северо-Восточной (Владимирской, а затем Московской) и Юго-Западной (вошедшей в состав Великого Княжества Литовского) Руси привёл к преобладанию в последней новогреческой богослужебной традиции. В связи с этим в Московской Руси встал вопрос, какого порядка богослужения следует придерживаться. На Стоглавом соборе 1551 ответ на этот вопрос был дан недвусмысленный, хотя при этом скорее иконографический, чем исторический: «Аще кто не крестится двумя перстами, яко Христос и апостолы, да будет анафема» (Стоглав 31 — имелись в виду многочисленные иконы Спасителя с двуперстием); «…не подобает святыя аллилуии трегубити, но дважды глаголати аллилуия, а в третий — "слава тебе, Боже"…» (Стоглав 42).

Основные черты Никоновой реформы

Первым шагом Патриарха Никона на пути литургической реформы, сделанным сразу после вступления на Патриаршество, было сравнение текста Символа веры в редакции печатных московских богослужебных книг с текстом Символа, начертанного на саккосе митрополита Фотия. Обнаружив расхождения между ними (а также между Служебником и другими книгами), Патриарх Никон решился приступить к исправлению книг и чинопоследований. Примерно через полгода по восшествии на патриарший престол, 11 февраля 1653 года, Патриарх указал опустить в издании Следованной Псалтири главы о числе поклонов на молитве преподобного Ефрема Сирина и о двуперстном крёстном знамении. Часть справщиков высказали своё несогласие, в результате трое были уволены, среди них старец Савватий и иеромонах Иосиф (в миру Иван Наседка). Спустя 10 дней, в начале Великого поста 1653 года, Патриарх разослал по московским церквам «Память» о замене части земных поклонов на молитве Ефрема Сирина поясными и об употреблении троеперстного крестного знамения вместо двуперстного. Так началась реформа, равно как и протест против неё — церковный раскол, организованный бывшими товарищами Патриарха протопопами Аввакумом Петровым и Иваном Нероновым.

В ходе реформы богослужебная традиция была изменена в следующих пунктах:

Широкомасштабная «книжная справа», выразившаяся в редактировании текстов Священного Писания и богослужебных книг, которая привела к изменениям даже в формулировках Символа Веры — убран союз-противопоставление «а» в словах о вере в Сына Божия «рождена, а не сотворена», о Царствии Божием стали говорить в будущем («не будет конца»), а не в настоящем времени («несть конца»), из определения свойств Духа Святаго исключено слово «Истиннаго». В исторические богослужебные тексты было внесено также множество других новаций, например, в имя «Ісус» (под титлом «Ic») была добавлена ещё одна буква и оно стало писаться «Іисус» (под титлом «Іис»).

Замена двуперстного крёстного знамения трёхперстным и отмена «метаний», или малых земных поклонов — в 1653 году Никон разослал по всем церквям московским «память», в которой говорилось: «не подобает в церкви метания творити на колену, но в пояс бы вам творити поклоны; ещё и тремя персты бы есте крестились».

Крёстные ходы Никон распорядился проводить в обратном направлении (против солнца, а не посолонь).

Возглас «аллилуйя» во время богослужения стали произносить не дважды (сугубая аллилуйя), а трижды (трегубая).

Изменено число просфор на проскомидии и начертание печати на просфорах.

Реакция на реформу





Черный собор. Восстание соловецкого монастыря против новопечатных книг в 1666 году (С. Милорадович, 1885 год)

Патриарху указывали на самочинность таких действий, и тогда в 1654 году он устраивает собор, на котором в результате давления на участников добивается разрешения провести «книжную справу по древним рукописям греческим и славянским». Однако равнение шло не на старые образцы, а на современную греческую практику. В неделю православия 1656 года в московском Успенском соборе была торжественно провозглашена анафема на тех, кто крестится двумя перстами.

Резкость и процедурная некорректность (так, Никон однажды публично избил, сорвал мантию, а затем без соборного решения единолично лишил кафедры и сослал противника богослужебной реформы епископа Павла Коломенского) проведения реформ вызвала недовольство среди значительной части духовенства и мирян, которое питалось также личной неприязнью к отличавшемуся нетерпимостью и амбициозностью патриарху. После ссылки и гибели Павла Коломенского движение за «старую веру» (старообрядчество) возглавили несколько клириков: протопопы Аввакум, Логгин Муромский и Даниил Костромской, поп Лазарь Романовский, дьякон Фёдор, инок Епифаний, поп Никита Добрынин, по прозвищу Пустосвят и др.

Большой Московский Собор 1667 года, осудив и низложив Никона за самовольное оставление кафедры в 1658, анафематствовал всех противников реформ. В дальнейшем в силу государственной поддержки церковной реформы имя Русской церкви было закреплено исключительно за принявшими решения Соборов 1666 и 1667, а приверженцев богослужебных традиций (староверов) стали называть раскольниками и преследовать.

Взгляды старообрядцев на реформу





Василий Перов Никита Пустосвят. Спор о вере. 1880-81. («прения о вере» 5 июля 1682 года в Грановитой палате в присутствии Патриарха Иоакима и царевны Софьи)

По мнению старообрядцев, взгляды Никона о какой-то отдельной традиции, в данном случае греческой, как об эталонной, были подобны так называемой «трехъязычной ереси» — учению о возможности существования святого писания исключительно на языках, на которых была сделана надпись на кресте Христовом — еврейском, греческом и латинском. В обоих случаях речь шла об отказе от естественно сложившейся на Руси богослужебной традиции (заимствованной, кстати, на основе старинных греческих образцов). Такой отказ был совершенно чужд русскому церковному сознанию, поскольку историческая русская церковность образовывалась на кирилло-мефодиевской традиции, в сущности которой было усвоение христианства с учётом национального перевода Святого Писания и богослужебного корпуса, использующего местные заделы христианской традиции.

Кроме того, старообрядцы, исходя из учения о неразрывной связи между внешней формой и внутренним содержанием священнодействий и таинств, со времён «Ответов Александра диакона» и «Поморских ответов» настаивают на более точном символическом выражении православных догматов именно в старых обрядах. Так, по мнению старообряцев, двуперстное крестное знамение глубже трехперстного раскрывает тайну вочеловечения и крестной смерти Христа, ибо на кресте была распята не Троица, а одно из Лиц Ея (вочеловечившийся Бог-Сын, Исус Христос). Аналогично, сугубая аллилуйя с приложением славянского перевода слова «аллилуйя» (слава Тебе, Боже) содержит уже троекратное (по числу Лиц Святой Троицы) прославление Бога (в дониконовских текстах есть и трегубая аллилуйя, но — без приложения «слава Тебе, Боже»), в то время как трегубая аллилуйя с приложением «слава Тебе, Боже» содержит «четверение» Святой Троицы.

Исследования церковных историков XIX—XX веков (Н. Ф. Каптерева, Е. Е. Голубинского, А. А. Дмитриевского [6] и др.) подтвердили мнение старообрядцев о неаутентичности источников Никоновой «справы»: заимствования, как оказалось, производилось из новогреческих и униатских источников.

Среди старообрядцев патриарх за свои действия и последовавшие за реформой жестокие гонения получил прозвище «Никон-Антихрист».

Эволюция отношения Русской Православной церкви (РПЦ)

Осуждение сторонников старых обрядов как неправославных, осуществленное соборами 1656 и 1666 годов, было окончательно санкционировано Большим московским собором в 1667 года, который одобрил реформы патриарха Никона, а всех, не принявших соборных решений, предал анафеме как еретиков и непокорных Церкви.

Иерархи Русской Церкви в конце XVII — начале XVIII веков (соборная книга «Жезл», патриарх Иоаким в «Увете духовном», Питирим Нижегородский в «Пращице», Димитрий Ростовский в «Розыске» и др.), следуя клятвам Большого Московского собора, осуждали двуперстное крестное знамение «чёртовым преданием», «кукишем», «демоносидением», арианством, несторианством, македонианством, «армянским и латинским повелением» и др.; сугубую аллилуйю — «еретической и богомерзкой», а осьмиконечный крест, особо почитаемый старообрядцами — «брынским и раскольничьим» и т. д.[7]

С 1800 года Святейший Синод в той или иной мере стал допускать употребление старых обрядов (единоверие, построенное по типу западной унии — единоверцам было дозволено молиться по-старому при подчинении новообрядному священноначалию).

Именной высочайший Указ Николая II, данный Сенату, Об укреплении начал веротерпимости от 17 апреля 1905 года в частности гласил:

Присвоить наименование старообрядцев, взамен ныне употребляемого названия раскольников, всем последователям толков и согласий, которые объемлют основные догматы Церкви Православной, но не признают некоторых принятых обрядов и отправляют свое богослужение по старопечатным книгам;
Признать, что сооружение молитвенных старообрядческих и сектантских домов, точно так же, как разрешение ремонта и их закрытие, должны происходить применительно к основаниям, которые существуют или будут постановлены для храмов инославных исповеданий.[8][9]

«В целях уврачевания церковных разделений из-за старых обрядов и наибольшего успокоения совести употребляющих их в ограде русской православной церкви» синод при заместителе местоблюстителя патриаршего престола митрополите Сергии (Страгородском), впоследствии ставшем патриархом Московским и всея Руси, 23 апреля 1929 г. признал старые обряды «спасительными», а клятвенные запреты соборов 1656 и 1667 гг. «отменил, яко не бывшие».

Поместный собор Русской православной церкви в 1971 году, созванный для избрания патриарха, специально рассмотрел вопрос о «клятвах на старые обряды и на придерживающихся их» и принял следующее решение:

Утвердить постановление патриаршего священного синода от 23 (10) апреля 1929 года о признании старых русских обрядов спасительными, как и новые обряды, и равночестными им.

Утвердить постановление патриаршего священного синода от 23 (10) апреля 1929 года об отвержении и вменении, яко не бывших, порицательных выражений, относящихся к старым обрядам и, в особенности, к двуперстию, где бы они ни встречались и кем бы они ни изрекались.

Утвердить постановление патриаршего священного синода от 23 (10) апреля 1929 года об упразднении клятв Московского собора 1656 года и Большого Московского собора 1667 года, наложенных ими на старые русские обряды и на придерживающихся их православноверующих христиан, и считать эти клятвы, яко не бывшие. Освященный поместный собор русской православной церкви любовию объемлет всех свято хранящих древние русские обряды, как членов нашей святой церкви, так и именующих себя старообрядцами, но свято исповедующих спасительную православную веру. Освященный поместный собор русской православной церкви свидетельствует, что спасительному значению обрядов не противоречит многообразие их внешнего выражения, которое всегда было присуще древней неразделенной Христовой церкви и которое не являлось в ней камнем преткновения и источником разделения.[10]

В 1974 году аналогичное решение приняла и Русская православная церковь за рубежом.[11]

Такая отмена клятв, однако, не привела к возобновлению молитвенного общения между какой-либо крупной церковной юрисдикцией новообрядцев и старообрядцев.

Критика реформы в РПЦ

Церковный историк и головщик (регент) Спасского собора Андроникова монастыря в Москве Борис Кутузов полагает, что главный политический аспект реформы заключался в «византийской прелести», то есть завоевании Константинополя и возрождении Византийской империи с помощью и за счёт России. В этой связи, царь Алексей хотел наследовать со временем престол византийских императоров, а патриарх Никон хотел стать Вселенским патриархом[12]. Кутузов считает, что большая заинтересованность в реформе была у Ватикана, который хотел, используя Россию как орудие против Турции, усилить влияние католичества на Востоке.