в одновалютную При этом наиболее широко

СНГ на пути к экономическому союзу.

СНГ: на пути к экономическому союзу.
К настоящему времени сформировались две концепции отношений России со 
странами ближнего зарубежья. Первая исходит из целесообразности формирования 
тесных интеграционных связей, выгодных как для России, так и ее партнеров, с 
учетом изменения геополитической обстановки, необходимости согласованнной 
структурной перестройки экономики, сохранения кооперационного сотрудничества. 
Вторая концепция ориентирует на экономическое размежевание и обособление России 
из-за опасения экономического иждивенчества со стороны партнеров и 
притормаживания процессов рыночных реформ в России. Во многих странах 
ближнего зарубежья противники тесного взаимодействия с Росией, ее попыток 
навязать свои условия поставок, расчетов, динамики хозяйственных реформ.
Подход высших эшелонов власти к вопросам взаимного сотрудничества резко 
изменился после пессимистических оценок перспектив Содружества,характерных для 
конца 1992 - начала 1993 гг. Руководство всех стран СНГ заговорило о необходимости 
создания экономического союза (или сообщества), скоординированной экономической 
политики. Причин, как представляется, здесь несколько.
? Во-первых, быстро ухудшается экономическое положение большинства 
государств Содружества, причем в немалой степени вследствие разрыва 
хозяйственных связей, неурегулированности валютно-финансовых отношений, 
механизма расчетов и ценообразования. Действия России по защите 
собственного рынка, главным образом, установление в торговле с этими 
государствами таможенных пошлин на энергоносители и важнейшие сырьевые 
товары, дополнительно создают для них немалые экономические осложнения - 
поднимают цены на эти ресурсы до уровня мировых.
? Во-вторых, окончательно развеялись иллюзии о возможности будучи 
экономически самостоятельными быстро решить свои проблемы, наполнить 
рынок и успешно осуществить реформы с учетом национальной специфики.
? В-третьих, более трезвым стало понимание роли ожидаемой помощи со стороны 
развитых государств мира и международных экономических группировок.
В этих условиях не могло не усиливаться осознание необходимости нормализации 
экономических взаимоотношений, принятия законодательных мер, которые 
позволили бы воссоздать некогда единое экономическое пространство, но уже на 
новой, рыночной основе. Результатом сало заключение в октябре 1992 г. в Бишкеке 
соглашения "О единой денежной системе и согласованной денежно-кредитной и 
валютной политике государств, сохранивших рубль в качестве законного платежного 
средства". Подписало это соглашение восемь государств.
Существенные сдвиги произошли и в политических взглядах. Если в начале 1993 
г. об экономическом союзе или других формах интеграционных объеденений говорили, 
главеым образом, представители Беларуси и Казахстана (например, украинские 
представители возражали по тем или иным причинам против многосторонних форм 
сотрудничества), то сегодня заинтересованность в экономическом союзе выражают 
практически все государства Содружества.
Перелом настроений в пользе интеграционных процессов нашел выражение в 
том, что 14 мая 1993 г. в Москве на заседании глав государств - участников СНГ были 
приняты декларация о поэтапном движении к экономическому союзу и решение о 
подготовке соответствуещего договора и сопутствующих ему соглашений. Документы 
подписали Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Молдова, Россия, 
Такжикистан, Узбекистан, Украина, т.е. все участники заседания за исключением 
Туркменистана, который, впрочем, проявляет интерес к этой работе в качестве 
наблюдателя. В документах отражены стремление к глубокой интеграции, созданию 
общего рынка для свободного перемещения товаров, услуг, капиталов, трудовых 
ресурсов при обеспечении взаимных интересов государств и намерение более тесно 
согласовывать действия по различным направлениям экономической политики, 
особенно проведению экономических реформ.
Затем было подготовлено соглашение о Межгосударственном банке СНГ, а в 
сентябре 1993 г. заключен Договор о создании Экономического союза СНГ.
Позднее, 24 сентября 1993 г., в Москве был подписан рамочный Договор о создании 
экономического союза. Договор открыт любой стране СНГ для присоединения. Он 
предусматривает координацию денежно-кредитной, финансовой и валютной политики 
и гармонизацию налогооблажения. Однако что было совершенно новым в Договоре 
- это признание существования двух валютных систем в рамках экономического 
пространства СНГ: много-валютный системы и рублевой зоны нового типа, т.е. зоны 
российского рубля. Для многовалютной системы Договор установил цели, стадии и 
механизмы трансформации в направлении валютного союза.
1) На первой стадии трансформации Договор предусматривает создание платежного 
союза на базе: взаимного признания и официальных котировок всех 
республиканских валют; многостороннего клиринга через Межгосударственный 
банк или другие учреждения с использованием национальных валют; 
скоординированных механизмов взаимного кредитования для покрытия 
дефицитов платежных балансов; конвертируемости национальных 
(республиканских) валют по текущим расчетам.
Межгосударственный банк был создан в декабре 1993 г. Доля России в его 
оплаченном капитале - 50%. Банк должен предоставлять кредиты 
республиканским центральным банкам в рамках лимитов, пропорциональных их 
счетам в этом банке. Со второй половины 19944 г. банк должен был обеспечить 
многосторонний клиринг в российских рублях, в твердых валю-тах или в третьих 
валютах по решению Совета банка.
2) На следующем этапе предусматривалось трансформация платежного союза в 
"валютный" союз на базе: плавающих обменных курсов республиканских валют 
и удержаний колебаний курсов в согласованных пределах; полной 
конвертируемости этих валют.
3) После достижения валютной "прозрачности" предполагалось преобразовать 
многовалютную систему в одновалютную. При этом наиболее широко 
используемая и стабильная валюта среди бывших республиканских валют 
(фактически - российский рубль) должен был играть роль общей валюты.
Межгосударственный валютный комитет, предусмотренный Договором об эко-
номическом союзе в качестве наднационального валютного органа, был наделен 
такими функциями, как осуществление мер, способствующих конвертируемости 
"мягких" валют по текущим расчетам; контроль за процессом либерализации рынка 
иностранной валюты в странах-участницах Договора с тем, чтобы обеспечить 
формирование обменных курсов их валют рыночными факторами; создание фонда под 
контроль комитета в случае намерения участников Договора частично объединить 
резервы твердой валюты, золота и драгоценных металлов для решения проблем 
платежных балансов. Однако несмотря на то, что деятельность комитета формально 
началась в 1994 г., указанные соглашения остались на бумаге.
Чтобы запустить действительно работающий межгосударственный банковский 
механизм, акцент следовало бы сместить в сторону строительства таких институтов, 
которые, как Европейский Инвестиционный Банк, обеспечивали бы сравнительно 
дешевое долгосрочное кредитование в целях вы-равнивания уровней экономического 
развития стран-членов.
В СНГ можно наблюдать картину своего рода развертывания в обратном на-
правлении истории валютной интеграции в Западной Европе: от механизма "один 
банк - одна денежная единица" к более "свободной" системе (частичного) объединения 
резервов пропорционально обязательствам национальных центральных банков и 
"общей" денежной единицы, основанной на фиксированном паритете и имеющей 
национальную деноминацию; затем к управляемым - в рамках согласованного 
диапазона - колебаниям обменного курса и скоординированной денежно-кредитной 
и финансовой политике, и наконец к серии соглашений, на-поминающих мировую 
финансовую систему в мире в середине 70-х гг.
На деле,по мнению ряда специалистов, даже видимое выполнение определенных 
валютных соглашений, подписанных в постсоветском рублевом периоде, - это чистое 
совпадение: только те соглашения и только в той степени выполнялись, - в основном 
это касается введения плавающих обменных курсов и создания более или менее 
развитых рынков иностранной валюты, - которые позволяют постсоветским странам 
(временно) поддерживать минимальную степень внешней конкурентноспособности и 
не требует продвинутых форм координации финансовой политики, в то время как ни 
одна понастоящему международная цель на уровне СНГ достигнута не была: с одной 
стороны, поскольку постсоветские государства поняли, что больше никогда не будут 
иметь возможности свободно и безответственно печатать деньги, и, с другой строны, в 
силу специфической природы переходной экономики. Последнее основание тем 
весомее, что в нынешних условиях совместно плавающие валюты (как бы ни было 
желательно совместное плавание) а priori не в состоянии устранить структурные, 
институциональные и другие фундаментальные причины нарушений в области 
финансов и снизить инфляцию до контролируемого уровня. Обновленная идея 
создания международного валютно-финансового комитета СНГ, довольно популярная 
в середине 1995 г., идет не настолько далеко, чтобы сломать тенденцию мнимого 
развития международных финансовых институтов, не связанных с международным 
экономическим и финансовым климатом в СНГ.
Одной из острейших проблем взаимоотношений стран ближнего зарубежья стала 
проблема взаимных расчетов. Ее безотлагательное решение является необходимым 
условием формирования экономического союза. Поиск денежно-расчетной модели, 
приемлемой для стран ближнего зарубежья, идет давно. Ряд их вышли из рублевой 
зоны и ввели свои национальные валюты.
Некоторые специалисты еще в конце 1991 г. не исключали возможности фор-
мирования рублевой зоны особого типа, сочетающей национальные валюты во 
внутриреспубликанском обороте с рублем России в качестве резервной валюты 
безналичных расчетов между республиками. На эту гипотезу появилась ссылка в 
обзоре ЕЭК ООН за первое полугодие 1992 г. Данная модель валютных отношений 
(поливалютная зона с взаимо плавающими курсами национальных валют и 
координацией хозяйственной и денежной политики) нашла свое место и в предло-
жениях Института внешнеэкономических исследований РАН за 1992 г. При этом 
Институт исходит из высокой степени вероятности разных скоростей и направленности 
реформных преобразований в государствах на территории бывшего СССР, и 
соответственно необходимости защиты внутренних рынков от сторонней инфляции и 
оттока с них товарных ресурсов местного происхождения.
Однако политическое оформление процессов государственного размеживания 
заметно разошлось с экономическими реалями. Достаточно напомнить, что Бело-
вежское и последовавшие за ним соглашения исходили из функционирования единого 
рубля и лишь введение с 1 июля 1992 г. системы межгосударственных расчетов через 
кореспондентские счета в Центральном банке Росии (как защищенной меры от 
кредитной эмисси рубля в других государствах СНГ) привело к реальному 
прекращению функционированию денежной системы, основанной на бывшем со-
ветском рубле.
Наступил новый этап - разделение на автономные денежные системы, внешне 
объединенные общим платежным средством - рублем - в начальном денежном обороте 
(10-15% общего оборота), но различные в своей основе - в безналичном обороте. С 
учетом этого была предпринята попытка создать Межгосударственный банк стран СНГ 
для многосторонних расчетов.
Политические игры с рублевой зоной, призванные демонтировать стремление к 
реинтеграции, завершилось подписанием 7 сентября 1993 г. шестью государствами - 
Россией, Арменией, Беларусью, Казахстаном, Такжикистаном и Узбекистаном - 
соответствующего соглашения, где было заявлено о стремлении участников иметь 
единую денежную систему с использованием российской валюты, а затем заключением 
с Россией двусторонних соглашений с конкретными обязательствами. Страны, 
заявившие о своем стремлении иметь общую денежную систему с использованием 
российской валюты, обязались согласовать с Россией основные параметры денежно-
кредитной, финансовой, валютной, таможенной политики и объема валютной 
интервенции на рынках. В качестве основных показателей должны были бы 
использоваться объемы денежной массы на территории государств - участников 
соглашения, размеры дефицитов консолидированных бюджетов, показатели 
регулирования деятельности коммерческих банков, процентные ставки по кредитам.
Таким образом, в рамках сформированного 27 сентября 1993 г. Экономического 
союза как бы сразу возникли две зоны расчетно-платежных отношений, вторая из 
которых опирается на самостоятельные валютные политики государств-членов и 
котировки валют к рублю через кросс-курсы СКВ. К этой зоне принадлежат 
Кыргызстан, Молдова, Туркменистан и Украина.
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ И ВАЛЮТНЫЙ СОЮЗ: ЗАКОНОМЕРНОСТИ 
ФОРМИРОВАНИЯ
В декабре 1991 г., как известно, практически одновременно прошли встречи глав 
государств Европейского сообщества в Маастрихте и руководителей России, Украины 
и Белорусии в Беловежской пуще. На первой из этих встреч было оформлено рождение 
валютно-экономического союза. В Беловежской пуще подобный вопрос даже не 
ставился. Видимо, предполагалось, что и с прекращением существования Советского 
Союза охватываемое им единое экономическое пространство сохранится как бы само 
по себе, без дополнительных усилий со стороны членов только что появившегося 
СНГ. Жизнь, однако, быстро показала, что на такой казавшийся естественным ход 
событий рассчитывать не приходится. Произошло другое: единая денежно-кредитная и 
финансовая система, приспособлена к условиям унитарного государства, каковым по 
сути был СССР, и плановой экономики, стала форсированно разваливаться. Первыми 
рублевую зону покинули страны Балтии, а затем и в ряде государств СНГ появились 
собственные квазиденьги. Как и предвидели многие экономисты, прежде всего 
европейские, итогом стал разрыв традиционно существовавших хозяйственных 
связей, который сыграл большую роль в нарастании спада производства и резком 
снижении жизненного уровня населения всех государств, ранее входивших СССР.
Но это не значит,что договор об экономическом союзе стран СНГ нежизнеспособен и 
провозглашенная им цель - создание валютно-экономического союза -нереалистична. 
Причина названных кризисных явлений в экономической сфере СНГ вероятно, прежде 
всего ,в том, что сам по себе этот достаточно хороший договор, - во многом, кстати, 
имеющее общее с Римским договором об учреждении Европейского экономического 
сообщества, - оказался, -во-первых, оторванным от быстро меняющихся 
экономических и политических реалий Содружества, 
во-вторых, не подкрепленным своевременно необходимой правовой базой. В таких 
условиях он, естественно, и не мог принести ожидаемых результатов. Иными словами, 
не были в полной мере соблюдены универсальные закономерности, присущие 
интеграционному процессу, игнорирование которых оборачивается кризисами, с чем 
мы сейчас сталкиваемся.
При анализе закономерностей и условий формирования экономического и валютного 
союза весьма полезно опираться на опыт Европейских сообществ, которые 
целеустремленно, несмотря на конфликты и кризисные ситуации, продвигаются к 
этой цели. В Маастрихтском договоре, как известно, было провозглашено, что единая 
европейская валюта станет реальностью уже к концу текущего десятилетия. 
Безусловно, на практике все может оказаться сложнее, о чем свидетельствуют 
валютные бури, пережитые в ЕС уже после подписания Договора, в 1992-1993 ГГ. Но 
несомненно одно: валютная интеграция представляет собой необратимый процесс, 
развивающийся в соответствии со своими закономерностями.
Рассмотрение этих закономерностей целесообразно начать с несколько отвлеченной, 
но на самом деле очень важной и с практической точки зрения области, как 
терминология, которой мы оперируем. Известно ведь, что выступающие чуть ли не 
совершенно неразрешимыми разногласия нередко коренятся в объясняющемся разным 
толкованием коренных терминов взаимонепонимании. Приминительно к нашему 
предмету рассмотрения представляется важным прежде всего определиться в 
истолковании таких понятий, как "валютный союз", "экономический союз", 
"экономический и валютный союз". Раскрыв эти термины, мы лучше разберемся в том, 
какой из этих союзов государства СНГ стремятся создать в соответствии с Договором 
об Экономическом союзе.
"Валютный союз" отнюдь не означает обязательного введения единой валюты. Для 
него достаточно жесткой фиксации обменных курсов.По мнению некоторых 
специалистов, это - низшая, простейшая форма валютно-экономической интегра-ции: 
она не предполагает существования единого рынка. В частности, валютный союз 
существовал до 1979 г. между Великобританией и Ирландией, но отнюдь не привел к 
интеграции их экономик. С 1922 г. в таком союзе находятся Бельгия и Люксенбург, но 
вплоть до создания ЕС, куда вступили оба эти государства как учредители, также не 
требовалось глубокой между ними интеграции.
Валютный союз, следовательно, может позволять странам и валютные ограничения, 
и запрет на свободу движения капиталов, и таможенные барьеры. Применительно к 
СНГ такого рода валютный союз представляла собой "старая рублевая зона", в 
рамках которой на протяжении 1992 г. сохранялась единая валюта, а расхождения в 
темпах экономических реформ, направлениях макроэкономической политики, 
основных экономических показателях (прежде всего - инфляции) компенсировались 
мерами по защите внутреннего рынка, т.е. созданием прямых административных 
барьеров. Скорее всего, такой валютный союз в его простейшем виде не отвечает 
коренным интересам стран СНГ, поскольку не содействует достижению их основной 
цели - восстановлению единого экономического пространства.
Другое дело - экономический союз. Он означает как существование таможенного 
союза, так и обеспечение "четырех свобод движения" - товаров, услуг, капиталов и 
рабочей силы, т.е. образование единого рынка без границ при скоординированной 
макроэкономической политике. Формирование же единого рынка, как показывает 
опыт ЕС, неизбежно толкает страны к введению единой валюты. По оценкам 
экспертов ЕС, преимущества интегрированного экономического пространства могут 
полностью проявить себя при условии параллельного создания валютного союза. 
Последний здесь выступает уже не в описанном выше простейшем виде, а как итог 
усилий по реальной интеграции хозяйственных комплексов, отмене всех барьеров на 
пути движения факторов производства. Так появляется идея экономического и 
валютного союза.
Экономический и валютный союз также проходит несколько этапов развития. На 
первом из них обеспечивается функционирование единого рынка, включая свободу 
движения капиталов и сокращаются пределы колебаний единиц, усиливается 
координация макроэкономической политики. На втором этапе координация политики 
постепенно приводит к сближению основных экономических показателей. И лишь на 
третьем этапе вводится единая валюта и формируется единый центральный банк.
Экономический валютный союз в его завершенном виде, следовательно, пред-
ставляет собой высшую ступень экономической интеграции и предполагает суще-
ствование единого внутреннего рынка, скоординированной мсакроэкономической 
политики, единой валюты и единого центрального банка.
Итак, основной закономерностью интеграционного процесса является его по-
степенное восхождение от зоны свободной торговли через таможенный союз и 
единый внутренний рынок к валютно-экономическому союзу. Форсирование ин-
теграции, попытки обойти ту или иную ее стадию конрпродуктивны.
Не случайно Маастрихтский договор представляет собой уже третью попытку 
создания в Западной Европе валютного экономического союза - после потерпевшего 
крушение в начале 70-х годов "плана Вернера" и так и не реализованной идеи 
перехода ко второму этапу Европейской валютной системы. Безуспешность первых 
двух попыток, очевидно, связана с тем, что они предпринимались в условиях, когда 
не была достигнута непосредственно предшествующая образованию такого союза 
стадия интеграции - единый внутренний рынок.
Фундаментом Маастрихтского договора выступает программа единого внутреннего 
рынка, в основных своих элементах завершенная к началу 1993 Г Следовательно, 
опыт ЕС наглядно свидетельствует: с одной стороны, единый внутренний рынок 
рождает потребность в форсировании валютной интеграции, а с другой стороны, 
становится той материальной базой, на которой может строиться полноценный 
валютно-экономический союз.
Формально Договор об Экономическом союзе исходит из необходимости поэтапного 
восхождения от таможенного союза к валютному союзу. И экономический союз, 
который в конечном счете предполагается создать, представляет именно описанный 
выше экономический и валютный союз.
На практике, к сожалению, заданная Договором логическая схема поэтапного 
строительства не соблюдалась. Попытки реформировать рублевую зону в условиях, 
когда не обеспечена предыдущая стадия интеграции, привели эту зону к окон-
чательному краху. 
Единое экономическое пространство пока еще не утратило всех своих характеристик. 
Мы еще сохраняем достаточно высокую степень свободы движения факторов 
производства. Однако проблема заключается в том, что это единое пространство 
функционирует в значительной степени "по инерции", при отсутствии серьезной 
правовой базы.
Начинать, естественно, необходимо с таможенного союза, так до сих пор и не 
действующего, несмотря на имеющиеся решения. Что же касается единого рынка, то 
необходимо, не дожидаясь его окончательного распада, проанализировать имеющиеся 
здесь проблемы и принять необходимые законодательные акты. Можно обратиться к 
опыту ЕС.
В середине 80-х годов, когда Европейское экономическое сообщество, тради-
ционно именуемое "Общим рынком" уже существовало почти тридцать лет, анализ 
стал показывать, что, тем не менее, общего рынка как такового на практике нет. Есть 
таможенный союз, но сохраняется таможенный досмотр на границах; есть свободное 
движение граждан по территории, но остается паспортный контроль; и т.д. В итоге 
страны-члены несут серьезные экономические потери. Изучив проблему, 
представители ЕС составили перечень практически 300 законодательных актов, 
которые необходимо принять для устранения, как отмечалось, "физических, техни-
ческих и налоговых барьеров" на пути движения товаров, услуг, капиталов и граждан. 
Это и было положено в основу программы создания единого внутреннего рынка.
Как представляется, и в СНГ необходимо проделать аналогичную работу. Учитывая, 
что многие компоненты единого внутреннего рынка дефакто пока сохраняются, 
можно надеяться осуществить ее в сжатые сроки. Однако, пока нет твердых гарантий 
насчет того, что единое экономическое пространство, "юридически переоформлено" на 
условиях, учитывающих изменившийся характер отношений между республиками 
бывшего СССР, говорить о единой валюте бессмысленно.
Единый внутренний рынок, выступает, следовательно, необходимым условием 
создания полноценного экономического союза СНГ , но не достаточным. Союз не 
может быть создан без того, чтобы обеспечить тесное сближение макроэкономи-
ческих политик стран-участниц союза и их основных экономических пока-зателей. 
Такое сближение, очевидно, является еще одной универсальной закономерностью 
валютно-экономической интеграции.
Обращаясь к опыту ЕЭС , можно отметить следующие особенности.Быстрые успехи 
сообществ в создании единого внутреннего рынка, объективно подтолкнувшие страны 
"двенадцати" к Маастрихтскому договору о валютном союзе, сопровождались превра-
щением функционирующей с марта 1979 г. Европейской валютной системы (ЕВС) из 
зоны фиксированных, но регулируемых курсов практически в зону жестких паритетов 
с весьма незначительными пределами допустимых колебаний курсов. С января 1987 г. 
по сентябрь 1992 г. не было ни одного изменения валютных курсов! Иными словами, 
страны ЕС стали жить как бы по законам валютного союза, не добившись еще, однако, 
наличия всех его компонентов.
Итогом стала серия тяжелейших кризисов. Осенью 1992 г. ЕВС были вынуждены 
покинуть английский фунт стерлингов и итальянская лира, а в августе 1993 г. во имя 
спасения французского франка пришлось пойти на беспрецедентное расширение 
пределов допустимых колебаний валютных кур-сов: с 2,25 до 15%. Причина - в 
отсутствии достаточной степени экономического сближения (конвергенции), в 
расхождениях по важнейшем экономическим показателям. В частности, Италия и 
Великобритания со своими более высокими показателями инфляции объективно 
должны были бы произвести девальвацию, но в рамках утратившей гибкость ЕВС не 
делали этого. Конвергенция, следовательно, является скрепляющим элементом, 
необходимым для функционирования валютно-экономического союза.
В ЕС выработаны критерии, которым должны отвечать страны, намере-вающиеся 
перейти к единой валюте. Законодательно определены и финансовые ресурсы в форме 
так называемого Фонда сближения; эти ресурсы должны помочь менее развитым 
странам выйти на уровень остальных.
К сожалению,столь разработанная концепция отсутствует у стран СНГ. Никто даже 
не пытался оценить гомогенность "бишкекской группы", подписавшей соглашение о 
единой денежной системе (Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Молдавия, 
Россия, Таджикистан, Узбекистан).
Попробуем взглянуть на "восьмерку" СНГ через призму маастрихтских критериев 
конвергенции. Безусловно, они не во всем применимы к нашим условиям, сами по 
себе не во всем совершенны. Однако эти критерии есть результат детальных 
аналитических разработок, изучения реального опыта интеграционного строительства. 
И если в Договор об Экономическом союзе СНГ мы закладываем европейскую модель 
интеграции, то нужно проявлять последовательность и в том, сто касается конкретных 
механизмов ее реализации.
Итак, в соответствии с Маастрихтским договором страны, стремящиеся ввести 
единую валюту, должны отвечать следующим требованиям: участвовать в системе 
совместного колебания валютных курсов не менее двух лет ;иметь уровень инфляции, 
не прерывающий более чем на 1,5 процентных пункта средний показатель для трех 
стран с наиболее низкими темпами; иметь дефицит бюджета, не превышающий 3% 
ВВП, а государственный долг - не более 60%; процентные ставки не должны более чем 
на 2 процентных пункта превышать уровень, средний для трех стран с наиболее 
низкими темпами инфляции.
Безусловно, попытаться автоматически применить эти критерии к реалиям СНГ 
нельзя: на момент бишкекского соглашения по сути дела еще функционировало в 
основном единая валюта, так что оценить размеры колебаний валютных курсов и 
даже расхождения по процентным ставкам невозможно. Столь же затруднительно, в 
силу противоречивости данных, оценить уровни бюджетных дефицитов.
Однако анализ темпов инфляции представляет безусловный интерес. Согласно 
данным Статистического комитета СНГ, в 1992 г. тремя странами с наиболее низкими 
темпами инфляции были Армения, Казахстан и Узбекистан. Учитывая абсолютные 
масштабы инфляции, маастрихтский критерий - 1,5 процентных пункта - можно 
увеличить, допустим, до 150%, но и в таком случае к этой "тройке" никто не 
приблизится: и в России, и в других государствах СНГ темпы инфляции в тот момент 
были выше. По итогам 1993 г. "тройкой лучших" стали Узбекистан, Россия и 
Киргизия, но опять же к ним никто не примыкает. Представляется, что такие рас-
хождения по показателям инфляции неизбежны в условиях, когда либерализация цен 
идет в государствах СНГ различными темпами. тогда
Иными словами, если бы был своевременно проведен хотя бы приблизительный 
анализ экономических расхождений между странами, решившыми сохранить рубль в 
качестве законного платежного средства, обнаружилась бы нереальность попыток 
подвести их все сплошь под единую валюту.
Возобладал, однако, политический подход: всем желающим сохранить рубль как 
свою национальную валюту было объявлено, что они могут это сделать. Но, к 
сожалению, одной политической приверженности идее ва-лютного союза недо-
статочно для вступления в него. Возвращаясь к ЕЭС,необходимо отметить,что одними 
из наиболее активных сторонников введения единой европейской валюты являются, 
например, Италия и Испания. Но по своим экономическим параметрам они явно не 
смогут оказаться в первом эшелоне стран, переходящих к валютному союзу.
Выход, следовательно, заключается в том, чтобы поддерживая устремления 
государств, намеревающихся интегрироваться в союз, оказывать им совместными 
усилиями необходимую поддержку, включая финансовую. При этом условием такой 
поддержки должно быть проведение этими странами соответствующей 
макроэкономической политики.
Ничего подобного при попытке сохранить рублевую зону сделано не было. Договор 
об Экономическом союзе, провозгласившый необходимость координации 
экономической политики, не был подкреплен соответствующими механизмами. И вина 
здесь не авторов договора, и не государственных органов стран-членов. О какой 
координации макроэкономической политики может идти речь сегодня, если страны 
разнятся в определении ее не только текущих, но и стратегических целей?
Реальностью являются резкие расхождения темпами и конкретных методах 
осуществляемых странами СНГ экономических реформ. Провозгласив переход к 
рынку, страны идут к нему, однако, по -разному, и это их незыблемое суверенное 
право. Но в подобных условиях абсурдно пытаться сохранить единство денежных 
систем, например, России и Казахстана. Подобного рода попытки, предпринимаемые 
вопреки экономическим реалиям, с опорой лишь на близость политических подходов, 
рискуют подорвать саму эту близость. Что и было продемонстрировано резкими 
дискуссиями в момент краха рублевой зоны.
Другой важнейшей закономерностью процесса валютно-экономической интеграции 
является возрастание ее наднационального (в противовес межгосударственному) 
элемента. Можно даже сказать, что преимущественно наднациональная модель ЕС 
"выиграла" у чисто межгосударственной модели ЕАСТ, члены которой (Австрия, 
Финляндия, Швеция, Норвегия) в ближайшее время намерены присоединиться к ЕС.
Безусловно, уровень наднациональности повышается постепенно, по мере со-
зревания необходимых предпосылок, и это сопровождается острейшими разногла-
сиями и конфликтами в рамках региональных группировок. Применительно к ЕС об 
этом, в частности, свидетельствует особая позиция Великобритании, выступающей 
против передачи своего суверенитета в валютной сфере на наднациональный уровень. 
Однако, как показывает европейский опыт, только на наднациональной основе 
может быть создан полноценный и устойчивый экономический и валютный союз, 
подразумевающий введение единой валюты.
Безусловно, в силу многих причин, в значительной степени политических и даже 
психологических, страны СНГ не готовы сегодня пойти на существенную передачу 
суверенитета наднациональным институтам. Однако данное направление уже заложено 
в Договоре об Экономическом союзе и, в соответствии с имеющимся опытом, следует 
исходить из того,что в перспективе, если страны СНГ серьезно намерены создавать 
реальный валютный союз, усиление наднациональных элементов является 
неизбежным.
Построение валютно-экономического союза происходит на фоне постоянных 
межгосударственных противоречий, и этоявляется еще одной закономерностью 
рассматриваемого процесса.
Западноевропейская интеграция, следовательно, не сглаживает противоречий между 
странами-членами, напротив, они по ряду направлений становятся более острыми, 
но интеграция, усиливая взаимозависимость между экономиками входящих в ЕС 
государств, подталкивает их к нахождению взаимоприемлемых развязок.
Следовательно, одним из важнейшим уроков европейского опыта является важность 
нахождения консенсуса и компромиссов, при этом принципиально положение о том, 
что ни одна страна не может быть насильственно вовлечена в интеграционные 
механизмы, равно как и ни одна страна не имеет права блокировать продвижение 
других стран к более высоким, тесным ступеням сотрудничества.
Продолжая сравнительный анализ ЕС и СНГ, необходио отметить, что в те же дни в 
конце июля 1993 г., когда чуть было не развалилась Европейская валютная система, 
потерпела крушение рублевая зона. Ее крах был неизбежен, однако, вызванной им 
напряженности в отношениях между государствами Содружества можно было бы 
избежать, если бы своевременно были найдены компромиссы, согласованы 
механизмы, которые позволяли бы странам СНГ иметь на переходный, до 
формирования полноценного экономического и валютного союза, период эффективную 
систему платежно-расчетных отношений, обеспечивающую поддержание и развитие 
традиционных хозяйственных связей.
В том, что такой переходный период потребуется, нет сомнений. Описанная выше 
(уже реализуемая Европейскими сообществами на практике, а странами СНГ 
заложенная в Договор о создании Экономического союза) модель экономического и 
валютного союза является универсальной, - но для регионов с развитыми рыночным 
хозяйством и демократическими устоями. Без рынка и демократии данная модель 
функционировать не может. Следовательно, ориентированный во многом на эту 
модель Договор об Экономическом союзе СНГ может быть полностью реализован 
только в том случае, если все его участники добьются прогресса в создании 
полноценных рыночных экономик и демократических систем.
Далее. Для полноценного экономического и валютного союза, как уже выше от-
мечалось, нужна готовность усиливать наднациональное начало, вводить жесткую 
дисциплину для всех стран-членов, обеспечивать реальную координацию 
макроэкономической политики и сближение экономических показателей. Этот процесс 
также потребует времени, хотя, учитывая связывавшие нас в прошлом узы единого 
хозяйственного комплекса, можно надеяться на ускоренное вызревание необходимых 
предпосылок. Говорить о немедленном введении единой валюты, по нашему мнению, 
преждевременно, хотя, безусловно, нужно предпринимать активные меры, чтобы 
достичь этой цели.
На тот переходный период, который неизбежно займут становление на пространстве 
СНГ высокоразвитого рыночного хозяйства, вызревание материальной базы валютно-
экономического союза, нужно искать переходные формы регулирования валютных 
отношений.
Здесь возможны различные варианты. Наиболее очевидны два: сформировать 
подобие Европейского платежного союза, по сути дела систему многостороннего 
клиринга; или создать асимметричный квазивалютный союз, реформированную 
рублевую зону, в которой Банк России взял бы на себя функции Центрального банка 
СНГ, определяя денежно-кредитную политику и эмитируя рубль, который не станет, 
однако, единной валютой в полном смысле этого слова, а останется денежной 
единицей России.
Второй сценарий ,вероятно, неблагоприятен для всех участников рублевой зоны, 
даже если таковые найдутся (по политическим соображениям это представляется 
маловероятным). Для России он означал бы дополнительное финансовое бремя, для 
остальных - невозможность, формально оставаясь суверенными государствами, 
проводить денежно-кредитную политику, диктующуюся национальными интересами. 
В итоге функционирование такой зоны сопровождалось бы постоянными взаимными 
упреками, разногласиями, кризисами, и в конечном счете она все равно потерпела бы 
крушение.
Платежный же союз является оптимальной формой постепенного перехода к более 
продвинутым ступеням интеграции.
Об этом, в частности, свидетельствует опыт Европы, где такой союз существовал в 
1950-1957 гг. и содействовал введению конвертируемости европейских валют, 
значительному улучшению всех экономических показателей, что и позволило в 1957 г. 
заложить основы "Общего рынка".
Платежный союз не наднационален. Он не требует тесной координации макро-
экономической политики и, на наш взгляд, как раз и отвечает тому уровню про-
двинутости интеграционных процессов, который существует на территории СНГ. 
Учитывая Соглашение о Межгосударственном банке СНГ, можно говорить о 
трансформации этого банка, когда он станет реальностью, в центральный орган 
платежного союза.
При этом есть все условия для того, чтобы в рамках платежного союза было учтено 
особое положение российского рубля как денежной единицы страны, не только 
наиболее сильной в экономическом отношении, но и всего дальше продвинувшейся в 
реформировании своей экономики, введении внутренней конвертируемости рубля. 
Если послевоенной Европе в качестве базовой единицы платежного союза пришлось 
использовать валюту третьей страны (доллра), то страны СНГ вполне реально могут 
прибегнуть в этих целях к рублю и именно в нем производить урегулирование сальдо 
по многостороннему клирингу.
Платежный союз мог бы стать одним из компонентов первого этапа создания 
полноценного валютно-экономического союза СНГ. Другим обязательным его 
элементом должно явиться создание своего рода зоны валютной стабильности. 
Резкие колебания валютных курсов уже сейчас препятствуют нормальному осу-
щетвлению хозяйственных связей между предприятиями СНГ, блокируют инве-
стиционную деятельность, хотя прошло не так много времени после введения на-
циональных денежных единиц. Если ситуация не будет безотлагательно взята под 
контроль, то в скором времени возможно,по мнению некоторых специалистов, по-
явление существовавшей в Западной Европе в 70-е годы политики , когда, сознательно 
девальвируя свои валюты, страны ЕС стремились захватить рынки своих же партнеров.
Иначе говоря, странам СНГ необходимо договориться о введении системы фикси-
рованных, но регулируемых курсов своих национальных денежных единиц. Пред-
ставляется, сто уровень экономического сближения стран СНГ, хотя, как уже 
отмечалось, и недостаточен для введения единой валюты, тем не менее позволяет 
обеспечить достаточно узкие пределы колебаний курсов.
Статистический анализ подтверждает этот вывод. Для определения степени 
конвергенции обращаются к коэффициенту вариации. Чем он ниже, тем больше 
степень сближению. Посмотрим с этой точки зрения , например, на расхождения в 
темпах инфляции между государствами СНГ, прямо влияющих на колебания обменных 
курсов.Как следует из статистических данных,в 1991 г., когда СССР еще официально 
существовал, коэффициент вариации составлял 0,21, в 1992 г. он вырос до 0.31, а в 1993 
г. - до 0,77. Чтодля введения единой валюты чрезмерно много, что подтверждает и 
вышеприведенный анализ с помощью маастрихтских критериев. Но для 
существования жизнеспособной системы колеблющихся в достаточно узких пределах и 
лишь периодически пересматриваемых обменных курсов, полагаю, достаточно.
Во всяком случае, в рамках Европейской валютной системы коэффициент вариации 
показателей темпов инфляции входящих в нее стран составлял в 1993 г.- 0,44. 
Безусловно, ЕВС в этот период испытывала острейшие кризисы, но тем не менее 
валютную стабильность, необходимую для функционирования европейского 
экономического пространства, она обеспечивала.
Если бы нам удалось вернуться хотя бы к тому уровню расхождений, который 
существовал в 1992 г. (а это представляется вполне реальным), то государства СНГ 
также могли бы обеспечить относительную валютную стабильность, необходимую для 
продвижения к более высоким ступеням интеграции и создания в конечном счете 
Экономического союза, предусмотренного заключенным Договором. Однако 
постоянно следует помнить о том, что политическими, волевыми методами 
сформировать его невозможно. Такими методами можно было разрушить Советский 
Союз. Для создания же на занимавшемся им пространстве экономического союза 
независимых государств, сознательно идущих на определенное ограничение своего 
суверенитета в валютно-экономической сфере, политических решений недостаточно. 
Наличие политической воли может ускорить вызревание необходимых экономических 
предпосылок, но не подменить их.
Как в Восточной, так в Западной Европе есть немало экономистов и политиков, 
которые до самого последнего времени защищали идею многостороннего клиринга 
в форме платежного союза в качестве пробной, или наилучшей в существующих 
условиях, валютной системы для постсоветского пространства. Такие предложения 
всегда содержат в себе более или менее явную ссылку на Ев-ропейский платежный 
союз (ЕПС), который существовал в 1950-1958 гг.
В 1958 г. ЕПС был заменен Европейским валютным соглашением (ЕВС). ЕВС было 
"опциональным" многосторонним клирингом: оно представляло среднесрочные 
кредиты государствам-участникам соглашения. ЕВС было со всей очевидностью 
переходным механизмом, в рамках которого сформирова-лось ядро будущей Ев-
ропейской валютной системы.
Многосторонний клиринг обладает,по мнению некоторых специалистов, весьма 
ограниченной привлекательностью для постсоветского пространства. В самом деле, он 
снижает потребность в ликвидности и особенно в резервах (твердой) валюты благодаря 
консолидированным балансам и тому, что он относительно снижает долю торговли с 
остальным миром. Однако если говорить об СНГ, то платежный союз, с одной 
стороны, все больше и больше теряет привлекательность, поскольку понижательный 
тренд внутрирегиональной торговли перевешивает возможные выигрыши, и, 
следовательно, по окончании системного спада (термин Я. Корнаи) доля взаимной 
торговли во внешнеторговом обороте будет слишком мала для того, чтобы 
вышеуказанные стимулы смогли изменить ход событий; с другой стороны, он 
потребует по меньшей мере объединения некоторой части (которая может оказаться 
значительной) национальных резервов твердой валюты. Ввиду того, сто большинство 
стран СНГ испытывает недостаток резервной валюты, это препятствие вряд ли удастся 
устранить, особенно если принять во внимание нежелание России выступать в роли 
буксира по отношению к другим странам СНГ.
Болеет того, иногда забывают, что если приоритет отдан стабильности внутренних 
финансов и цен, то шансы многостороннего клиринга заметно сокращаются, поскольку 
при покрытии консолидированных дисбалансов "изнутри" центральные банки стран, 
имеющих положительное сальдо, сталкиваются с необходимостью в целях 
сбалансированности рынка эмитировать денежные активы, выраженные в 
национальной валюте, что в более долгосрочном плане ставит под угрозу внутреннюю 
денежно-финансовую политику.
Однако еще важнее то, что если конвертируемость, достигнутая к настоящему 
времени в посткоммунистических экономиках, "выживет", то платежный союз будет 
означать необходимость для новых стран отступить с уже завоеванных рубежей. Ни 
Россия, ни ее более слабые партнеры не пойдут на это.
Исторические свидетельства говорят о том, что после введения конвертируемости по 
текущим расчетам идея многостороннего клиринга (некоторые остаточные элементы 
которой предусматривалось Европейским валютным соглашением) стала для стран-
участниц гораздо менее привлекательной, чем казалось раньше. В СНГ попытки (в 
большинстве случаев не слишком добросовестные) создать многостороннюю 
клиринговую систему фактически последовали за введением национальных валют и, 
естественно, не получили популярности. Межгосударственный не принял на себя эту 
роль. Примечательно, что у постсоветского экономического пространства нет внешней 
"оболочки", сопоставимой с международным валютным порядком в начале 60-гг.; 
напротив, существование с международным валютного "внешнего мира" поощряло 
центробежные тенденции в финансовой зоне СНГ.
В итоге в конце 1994 г. российское Министерство сотрудничества, в координации с 
правительствами стран СНГ, разработало проект, предусматривающий рыночные 
механизмы установления обменных курсов, их управляемое "плавание" и 
региональный валютный фонд для аккумулирования валютных резервов и обес-
печения стран-членов кредитами с целью содействия решению проблем платежного 
баланса; характерно, что первые два элемента такой системы уже спонтанно возникли 
сами, а функции последнего элемента до недавнего времени в определенной степени 
выполняла Россия. Более того, в отличие от Западной Европы этот механизм не 
содержит каких-либо "осколков" прежних многосторонних клиринговых соглашений, а 
выступает прямым отрицанием подобных идей. Другими словами, за полтора года 
СНГ "перепрыгнуло" историческую дистанцию, эквивалентную двум десятилетиям 
(1958-1978 гг.) развития ЕС. Однако в существующем механизме нет важнейшего 
элемента, присущего системам, подобным ЕВС, и на этот элемент следует обратить 
больше внимания в проектах, которые, по всей вероятности, появятся в ближайшем 
будущем. Речь идет о механизме скоординированного обменного курса по отношению 
к третьим валютам. Таким образом, нынешняя система имеет по крайне мере столько 
же общего с Ямайской системой, сколько и с ситуацией в конце 70-х гг. перед 
созданием ЕВС. После того, как в июле 1992 г. безналичный, а в июле 1993 г. - 
наличный рублевый оборот был в одностороннем порядке ограничен пределами 
России, другие страны оказались исключенными из рублевой (теперь российской) 
зоны. В конце концов им пришлось приступить к созданию самостоятельных 
валютных систем. Тогда идея платежного союза для СНГ превратилась просто в 
лозунг, подписываемые в дальнейшем документы, содержавшие эту идею, были 
мертво-рожденными, а торговые потоки между участниками СНГ стали отклоняться от 
традиционн 
ции.
Концепция платежного союза
Подписание договора о создании Экономического союза, да и просто потребности 
хозяйственного оборота требуют поднять платежно-расчетные отношения между 
бывшими республиками СССР на новый уровень. В повестку дня вошло создание 
платежного союза.
В марте - апреле 1994 г. Банк России по поручению правительства разработал 
концепцию платежного союза и проект двустороннего соглашения о мерах по 
обеспечению взаимной конвертируемости национальных валют. Совет глав прави-
тельств СНГ одобрил концепцию и поручил подготовить на ее базе проект соглашения.
Под платежным союзом понимается в данном случае добровольное объединение 
государств в целях обеспечения бесперебойных платежей на основе взаимной кон-
вертируемости национальных валют.
Общие принципы платежного союза (в рамках Экономического союза государств, 
использующих национальные валюты), изложенные в ст. 16 Договора об экономи-
ческом союзе, включают в себя:
? взаимное признание национальных валют и осуществление их официальных 
котировок;
? осуществление платежей в национальных валютах с использованием много-
стороннего клиринга через Межгосударственный банк;
? введение механизма согласованного взаимного кредитования дефицитов пла-
тежных балансов;
? взаимную конвертируемость национальных валют по текущем операциям.
В качестве основных принципов построения платежного союза предложены сле-
дующие:
? участники торговых сделок самостоятельно определяют формы расчетов, валюту 
цены контракта и валюту платежа, причем в расчетах могут использоваться 
национальные валюты участников платежного союза, а также другие валюты;
? при создании соответствующих предпосылок может быть создана коллективная 
валюта;
? правительства и центральные (национальные) банки участников принимают меры 
внешнеторгового и валютного регулирования, способствующие развитию на 
территории их государств полноценного валютного рынка, на котором 
осуществляются операции купли-продажи национальной валюты за на-
циональные валюты других участников платежного союза и за иные валюты;
? государства - участники обеспечивают для резидентов возможность приобретения 
иностранной валюты в обмен на национальную для осуществления текущих 
операций, а для независимых нерезидентов возможность владеть национальной 
валютой и использовать ее для оплаты приобретения товаров и услуг как в 
данном государстве, так и для расчетов с третьими странами;
? обменный курс национальных валют определяется на основе спроса и пред-
ложения на валютных биржах либо на межбанковском валютном рынке;
? государства - участники применяют согласованный режим использования 
остатков средств на банковских счетах, принадлежащих нерезидентам, опре-
деляет порядок расчетов по операциям неторгового характера (прежде всего 
социальным платежам).
Однако целостность концепции платежного союза и его механизмов еще не разра-
ботано. Идет поиск подходов к этой проблеме.
На данном этапе, после того, как прошла вторая волна введения национальных валют 
и денежных знаков (Казахстан, Узбекистан, Молдова), и на период до становления 
национальных валют и достижения их свободной взаимной конвертируемости, на 
первый план выдвигаются вопросы нормализации уже в ближайшее время, в текущем 
году, платежно-расчетных отношений России и других государств СНГ в обоюдных 
интересах развития их торгово-экономического сотрудничества.
Сложившаяся ситуация требует срочно, не дожидаясь целостного построения 
платежного союза и начала работы Межгосударственного банка. ввести в действие 
платежно-расчетный механизм с целью нормализации и развития экономических 
связей между государствами СНГ. И сделать это возможно прежде всего на 
двухсторонней основе со странами ближнего зарубежья в русле экономического 
пространства.
Двусторонние платежные отношения мы рассматриваем как малые платежные 
союзы, как необходимый и реальный первый этап к будущему построению много-
стороннего платежного союза и Межгосудартвенного банка на завершающей стадии 
формирования Экономического союза.
Движение к валютному союзу.
Накануне распада СССР, в 1989 г., средние стандартные отклонения выявленных 
сравнительных преимуществ по агрегированным отраслям промышленности 
тогдашних союзных республик выражались в таких цифрах, которые показывали 
наличие внутри Советского Союза по крайней мере трех субрегионов, характери-
зующихся различными типами между-народного разделения труда; только славянские 
республики образовали ядро продвинутого типа международного разделения труда 
со сравнительно крупными долями внутриотраслевой торговли. Это означало, что 
только данные республики были объективно подготовлены к тому, чтобы двигаться 
вперед к более сложным формам экономической интеграции, включая валютную. С 
изменением структуры внутререгиональной торговли материальная база 
экономической интеграции в СНГ постепенно исчезает. В 1994 г. доля торговли в 
рамках СНГ по отношению общему внешнеторговому обороту стран СНГ не 
превышала 40%, т.е. достигла таких же по-казателей, которые характеризовали долю 
внутренней торговли в рамках ЕС по отношению к внешнеторговому обороту стран 
Бенилюкса в 1958 г.; по сравнению с показателями 1993 г., торговля в отдельных 
отраслях упала на 20-70%. В результате этого структура взаимной торговли стала более 
"тяжелой" даже по сравнению с советским периодом: топливно-сырьевые товары 
составляют 90% товарооборота.
В тоже время, однако, предпринимаются усилия для развития более сложной формы 
экономического сотрудничества - таможенного союза, пока только с участием 
Беларуси и Казахстана.
С этой целью 21 января 1995 г. Россия, Беларусь и Казахстан подписали соглашение, 
которое развивает содержание Договора об экономическом союзе от 24сентября 1993 
г. Соглашение предусматривает образование полноценных валютных рынков, 
введение рыночных обменных курсов национальных валют и создание платежной 
системы через уполномоченные коммерческие банки. Однако следует подчеркнуть, 
что Казахстан имеет тот же тип структуры вкладов (endowments) производственных 
факторов, что и четыре среднеазиатские республики; в 1970-1990 гг. эти пять 
республик Центральной Азии составляли группу искусственно 
сверхиндусстриализованных традиционных обществ с ежегодными темпами роста 
выработки на одного занятого менее 2% и роста капиталловоруженности на одного 
занятого более 3,5%. Поэтому похоже, что Казахстану (не говоря уже о Кыргыстане) 
придется пройти определенный (не обязательно длительный) период 
деиндусрализации. Следовательно, в стратигическом смысле его не стоит 
рассматривать как надежного партера - крайне мере в том, что касается более высоких 
ступеней финансового сотрудничества.
Если оставить в стороне политическое соображения, то наиболее рациональным 
составом группы, которая образовала бы ядро финансовой интеграции СНГ, были бы 
Россия, Беларусь и Украина (в 19944 г. на эти две славянские республики приходилось 
70,5% российского экспорта в СНГ и 60,8% импорта из него). Если международная 
валютная система СНГ имеет шансы на существование, то она может сложиться только 
в виде механизма "с двумя скоростями". Следует подчеркнуть, что это предумотренно 
- правда, в очень общей форме - в Президентском послании Государственной Думе на 
1995 г. и согласованно участниками саммита СНГ в Алма-Ате в феврале 1995 г.
Некоторые экономисты утверждают, что было бы желательно, если бы роль 
общеевропейской валюты играла одна из существующих валют - например, британский 
фунт стерлингов (благодаря тому, что в этой валюте выражен большой 
государственный долг, что делает возможным существование значительного вто-
ричного рынка). Предполагается, что можно "интернационализировать" валютный 
контроль над британским фунтом стерлингов, - при этом Английский банк стал бы 
общеевропейским банком, и под его наблюдением другие страны-члены такой 
валютной системы эмитировали бы государственные долговые обязательства, 
деноминированные в британской валюте. Пассивы национальных банков оставались 
бы национальными, ни одно правительство не получало бы особого доступа к ссудам 
общеевропейского банка. Эта система в целом будет напоминать ту, которая намечена 
на третью стадию Европейского валютного объединения.
Не останавливаясь на оценке возможных преимуществ и недостатков такой системы 
для Западной Европы, важно отметить, что она напоминает спонтанно развившийся 
международный (региональный) финансовый механизм, который существовал в 
СНГ в 1992 - первой половине 1993 гг., так что приведенный пример ясно обнажает 
глубокую разницу в международных финансах между Европейским Сообществом 
(Европейским Союзом) и постсоветским экономическим пространством. В самом деле, 
механизм, предлагаемый для европейской валютной системы, объединяет некоторые 
функции Центрального банка России в валютной сфере СНГ (большой просроченный 
государственный долг в рублевом выражении, неограниченный "вторичный рынок" для 
рублевых активов, равны доступ для других центральных банков - через 
неограниченную одностороннюю кредитную экспансию - к выпуску "общих" денег 
наряду с "национальным" характером обязательств центральных банков) с 
некоторыми заявленными чертами (строгий контроль над денежной экспансией, 
отсутствие заемщиков-"фаворитов") Межгосудпрственного банка (которые тогда 
остались на бумаге). Контроль над этим банком был предметом разногласий между 
Россией и ее партнерами по СНГ, которые добивались равных голосующих прав, 
тогда как Россия настаивала на пропорциональности голосов размерам нацио-
нальной экономики. Однако, взяв за исходную точку "третью стадию", 
международная валютная система СНГ стала развиваться в противоположном 
направлении.
Недавняя история валютных соглашений в рамках СНГ после распада советской 
рублевой систему - это история неупорядоченных усилий ввести в действие за очень 
короткое время такие механизмы, которые принадлежат другим логическим ( и 
экономическим) стадиям международной и, в частности, европейской, валютной 
интеграции.
Ссылаясь на опыт Европы, каждый новый шаг валютному союзу и либерализо-
ванным в рамках всей Европы валютным рынкам предусматривал укрепление 
официальных наднациональных механизмов; напротив, в СНГ отсутствие механизма 
валютной интеграции, работающего на международном уровне, сопровождается 
недостаточной степенью либерализации (неразвитостью) рынков капитала и 
иностранных валют в странах Содружества. В постсоветском экономическом 
пространстве через границы стран СНГ перемещается прежде всего капитал, 
управляемый государственными органами. Поскольку в течении всего периода после 
распада СССР структурным кредитором была Россия, то иногда утверждается, что 
нужна система открытых межправительственных трансфертов, которая позволила бы 
устранить искажения цен на рынке СНГ и в тоже время обеспечить 
энергоимпортирующие страны СНГ необходимыми для них капитальными ресурсами. 
В 1993-1994 гг. была сформирована система платных межправительственных 
кредитов. Она заменила существовавшую до этого систему бесплатных 
(беспроцентных) "технических" кредитов, которым был придан межгосударственный 
характер. Большинство стран СНГ являются должниками России, однако их 
задолженность российским частным поставщикам иногда выше. В 1994-1996 гг. 
только Украина должна выплатить России 1,605 млрд. долл. США в качестве 
официального обслуживания долга.
Как это ни парадоксально, весьма вероятно, что Россия является нетто-импортером 
капитала. Однако ввиду того, что счета, отражающие движение капитала, находятся 
под строгим контролем, приток капитала влияет на рубль косвенно, т.е. через спрос 
на рубли, а через увеличение денежных агрегатов (эффективный спрос) в 
национальной экономике (чистый приток капитала составляет около 11% ВВП, а 
скорость обращения денег (М2) в среднем 8,4 раза в 1994 г. и более 10 раз в I квартале 
1995 г., дополнительное приращение денежной массы в российской экономике может 
быть оценено как довольно значительное).
В то же время спрос на деньги в остальных странах СНГ претерпевает относительное 
сокращение; однако экспорт монетарной экспансии из СНГ после 1992 г., как бы он 
ни снижался, принимает разнообразные формы и никогда не прекращается. Это дает 
дополнительный толчок инфляции и, тем самым, обесцениванию рубля по отношению 
к твердым валютам. В результате этого рубль в конце концов падает, а валюты других 
стран СНГ остаются на уровне более высоком, чем уровень паритета покупательной 
способности. Таким образом, традиционные теоретические построения, возражающие 
против либерализации счетов движения капитала на ранних стадиях перехода к 
свободному рынку из опасения, что она может вызвать приток капитала, который 
повлечет за собой повышение курса национальной валюты и будет сдерживать 
товарный экспорт, в данном случае неприменимы, поскольку движение капитала 
приобретает нетипичные формы с неожиданными последствиями.
Хотя в "сердцевине" СНГ в последнее время предпринимаются усилия к ускорению 
процесса создания исходных условий для того, чтобы частные капиталы могли 
пересекать границы этих стран, это только самый первый шаг, не имеющий почти 
никаких практически последствий; в лучшем случае договаривающиеся стороны будут 
покровительствовать взаимными поставкам в рамках "финансово-промышленных 
групп". До тех пор, пока нет фундаментальных предпосылок (структуры факторных 
"наделенностей", производственной структуры, общего рынка товаров и таможенного 
союза) и эффективной международной денежной системы, включая ее 
правительственный уровень и уровень коммерческих банков, усилия по поощрению 
мобильности частного капитала будут вязнуть в неблагоприятном международном 
финансовом климате.
Что касается международной валютной системы стран СНГ, то необходимо 
отметить, что если в ЕВС можно увидеть в некотором роде соперничество за фи-
нансовую стабильность, то в СНГ, напротив, призывы к объединению пострублевых 
валютных систем с российской денежной системой были просто формой состязания 
за право эмитировать деньги. Другими словами, руководящие валютные органы 
республик стремились найти (временное) решение совершенно иных проблем, чем те, 
с которыми сталкивается ЕВС. Для продвижения вперед эффективного 
внутререгионального валютного сотрудничества, т.е. для того, чтобы отгородиться от 
остального мира, национальные экономики, входящие в СНГ, должны, как это ни 
парадоксально, находиться примерно на то же уровне развития валютной системы, 
что и ведущие страны мира; чтобы стать вровень с долларом США, нужны такие 
валюты, как немецкая марка, французский франк, английский фунт стерлингов, а не 
карбованец (увы, и не российский рубль). Иначе, как показывает практика СНГ, члены 
Содружества почти неизбежно будут смотреть на международные (региональные) 
финансовые механизмы как на временное средство для поддержания валют в течении 
определенного срока, и внешний мир будет во всяком случае выглядеть более 
привлекательным, чем внутрирегиональная валютная интеграция.
Постсоветские страны распределяются только между двумя из четырех обобщенных 
групп валютного режима, представленных в таблице. В России, Беларуси, на Украине, 
в Казахстане, Кыргыстане, Молдове, Армении и Грузии действует или режим 
независимо плавающей валюты, или (Беларусь) другие режимы управляемого плавания 
- оба режима принадлежат к обобщенной группе более подвижного режима. Ни одна 
страна СНГ не имеет режима "составной валюты" или режима "ограниченной 
подвижности по отношению к одной валюте или группе валют". Это значит, что даже 
те члены СНГ, которые с наибольшей вероятностью могут ядро Содружества, не имеют 
ни возможности, ни желания - по крайне мере сейчас - присоединиться к ЕВС или 
заключить аналогичные соглашения в постсоветском экономическом пространстве. 
Что касается трех прибалтийских государств, то там ситуация, конечно, несколько 
иная, потому сто соглашения об ассоциации с ЕС, которые они подписали в июне 
1995 г., и вытекающий из них статус свободной торговли, по всей вероятности, 
заставит эти республики очень тщательно изучить "за" и "против" присоединения к 
ЕВС, несмотря на связь литовской валюты с долларом США, а латвийский - с СДР 
(этот вывод неоднозначен, учитывая тесную связь эстонской валюты с немецкой 
маркой, в чем проявляется тенденция, которая вероятнее всего скажется и на ЕВС в 
целом). В отличие от формирования ЕВС, образование постсоветской междуна-родной 
валютной системы не имело четкого теоретического обоснования. Однако это не 
означает, что за этим процессом не стояло вообще никакой философии: она 
действительно существовала, но это была "философия принудительной интеграции", 
т.е. защиты национальных интересов в неблагоприятном окружении ("дать меньше, 
взять больше") - с одной стороны, и уменьшения потерь - с другой. Страны СНГ, 
склонные к "розовому оттенку" в экономической политике, колеблются между 
системами, если пользоваться терминами европейской валютной интеграции, "образца 
1997 г.", между проектами единой валютной системы, похожими на "третью стадию", и 
идеями многостороннего клиринга, потому что они занимаются в основном срочном 
насущими проблемами без ясного понимания системного характера логически 
непротиворечивых подходов. Те, кто с энтузиазмом прилагают опыт валютной 
интеграции в Западной Европе к условиям СНГ, игнорируют политическое 
отношение постсоветских 
эконо 
темы. Учитывая 
нынешние центробежные тенденции в том, что касается относительной значимости 
отношений внутри СНГ, структуру взаимной торговли и расхождение национальных 
экономических механизмов, трудно представить, что, при улучшении финансовой 
ситуации, постсоветские экономики рискнут создать общую валютную систему.
Заключение.
Механизм экономической интеграции, и в частности интеграции в финансовой 
сфере, в Европейском Сообществе/Европейском Союзе всегда был образцом для 
интеграции в других частях мира, включая постсоветское экономическое про-
странство. Опыт интеграции в Западной Европе является своеобразным примером для 
понимания проблем и нахождения путей для их решения. Однако ни принципы и 
правила, ни понимание определенных стадий процесса интеграции, развития 
институтов и разработки соглашений не остаются неизменными, когда они пере-
носятся на другие регионы, даже в пределах Европы.
Недавняя история Европейского валютного союза дает практически урок для СНГ. 
Из опыта наших соседей мы узнали, что валютная интеграция может привести к 
сложным проблемам и как раз тогда, когда она приближается к своей высшей стадии; 
что, будучи сам по себе логически последовательным, принятый график может 
подвергнуться пересмотру ичто может потребоваться выполнение некоторых 
предварительных соглашений для того, чтобы дальнейшее движение вперед стало 
возможным; и еще важнее то, что иногда лучше следовать естественному ходу 
развития международной (региональной) валютной системы, а не изобретать что-то 
лучшее. Как следует из настоящей работы, коллективная валюта, какой бы 
убедительной она ни была в теории, не может противостоять конкуренции с 
национальными валютами и превратиться в настоящие деньги, если не реализованы 
механизмы, намеченные на третью стадию Европейского валютного союза, хотя они и 
могут показаться преждевременными. Переходные экономики должны быть особенно 
осторожными в своих инициативах в области международных валютных отношений.
Вероятно, в рамках СНГ следует создать "ядро" валютной системы, которое будет 
ведущей ролью рубля. Такая система может иметь форму механизма периодически 
пересматриваемой привязки, в которой другие валюты стран-участниц этого механизма 
будут привязаны к рублю. В новейшей экономической литературе по проблемам 
рыночной трансформации широко признается, что, учитывая приоритетность задачи 
привнесения конкуренции извне и превращения мировых рыночных цен в ориентиры 
для национальными производителями, обменные курсы не должны быть абсолютно 
подвижными. Конечно, в существующих условиях валютная привязка в рамках СНГ 
вряд ли достижима - не потому, что правительства не могут принять решение о том, 
какой следует установить обменный курс, а просто потому, что такая привязка не имеет 
смысла, пока не улучшится финансовый положение в странах, которые могут 
образовать "ядро" валютной системы СНГ. Как только финансовая ситуация в 
переходных экономиках более или менее стабилизируется, будет стоять вопрос не о 
том, следует ли осуществлять валютную привязку, а о том, как это лучше сделать.
Однако механизм периодически пересматриваемой привязки нельзя считать 
абсолютно желательным даже применительно к зоне свободной торговли или та-
моженному союзу, потому что его эффективность зависит от степени открытости 
национальной экономики, от доли стран-партнеров во внешнеторговом обороте 
каждой