Геополитические отношения

Малес Л. В., Яковенко Ю.И.

Конференция - Геополитические и геоэкономические проблемы российско-украинских 

отношений (оценки, прогнозы, сценарии) - 22-24 января 2001 г





ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ГЛОБАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ





Малес Л. В., Яковенко Ю.И.

Наиболее актуальным процессом, в который включено и украинское общество, сегодня становится глобализация. Она не только изменяет представление об экономических и социальных отношениях, но и заставляет пересмотреть геополитические стратегии государства. Последние уже не могут выстраиваться на идее завоевания ресурсоемких территорий, а должны искать пути так позиционировать собственное общество, чтобы выгодно включиться в структурированное мировое пространство.

The most actual process, in which the Ukrainian society is included also, today becomes а globalization. It changes performance not only about the economic and social relations, but also causes to reconsider the geopolitical strategies of the state. Last can not be drawn up on idea of seizure а resourceful of territories any more, and should search for paths so positioning the society, that it is favourable to join in the structured global space.



Каждое время имеет свои центральные дискурсы. Судя с тематики научных школ, съездов, конференций - приоритетной для времени милениума стала проблема глобализации, а именно - поиск собственной перспективы, путей развития и места в новом мировом порядке.

Современная глобализация начинается с процесса индустриализации, распространившего цивилизацию в самые дальние уголки планеты и сделавшего невозможным замкнутость и самодостаточность производства материальной сферы общества. Это де-факто во многом упразднило и политическую автономию государств, включив их в единый мировой процесс производства, в частности вследствие деятельности ТНК (транснациональных корпораций). 

Собственно в политической сфере глобализация проявилась в тенденции либерализации политического строя государств - как стихийного, так и режиссированного, чему, равно как и экономической глобализации посвящено достаточно много литературы. Сама либерализация много в чём способствовала прозрачности границ и открытости обществ. В государствах же, сохранивших или воссоздавших авторитарный режим, каждая внутренняя политическая проблема может стать объектом пристального международного внимания и даже вмешательства (будь это нарушение прав человека или попирание национальных интересов другого государства).

Интеграционные тенденции в Европе и других регионах мира существенно уменьшили преграды на пути передвижения товаров, людей, денег. А информационные потоки почти беспрепятственно распространяют символы, знаки, стили, что стало следствием ещё одного глобального процесса, называемого, как правило, компьютеризацией (хотя она и не исчерпывает всех происходящих изменений). С компьютеризацией связано и появление феномена информационного общества.

Кроме того, перечисленные центральные процессы, в чьих рамках мы мыслим глобализацию, фактически нивелировали значение геополитических различий, которыми оперировали классики геополитики и географической школы в социологии. Мало того, они создали равную для всех экологическую угрозу, тоже, как это не покажется кощунственным, имеющую своим позитивным следствием ощущение всемирного единства и взаимозависимости перед лицом глобальной катастрофы.

Таким образом, современная трактовка глобализации включает в себя несколько моментов: во-первых, глобализация имеет сложную природу и распадается на целый ряд процессов, которые протекают в различных сферах (к таким, как правило, относят индустриализацию, либерализацию, информатизацию, урбанизацию и др.); во-вторых - ее давность (процессы, которые ее образовывают начались еще в ХV - XVIIст., т.е. с эпохой географических открытий и зарождением капитализма); в-третьих - сегодняшнее внимание к глобализации обусловлено в первую очередь ее последствиями, связанными между собой, среди них важнейшими стали: унификация способа жизни, свобода перемещений людей, товаров и символов и уменьшения роли государства переходом многих его функций на региональный и надгосударственный уровни.[2]

Поэтому глобализация как общемировой сквозной процесс давно уже вышла за пределы экономики, сегодня она определяет характер всей социальной структуры, который вызывает к жизни новый тип политических стратегий, во многом отличных от традиционных представлений о политике. и опять на повестку дня выходят дискуссии о геополитических стратегиях, их возможности в современном мире.

В связи с этим сегодня геополитика вновь привлекает к себе внимание многих политиков и ученых.[5; 7; 8; 12;] Одной из главных причин актуализации геополитики является необходимость постижения и упорядочивания всех тех макрополитических изменений, которые произошли в последнее десятилетие. Двухполюсная модель мира, которая существовала больше полувека и опиралась на противостояние социалистической и капиталистической систем, представляла международную ситуацию хотя и напряженной, но прогнозированной. После распада Советского Союза, Чехословаччини, Югославии и образования на их территории многих национальных государств, количество субъектов международных отношений резко увеличилось, а вместе с тем нарушился баланс сил, который ценой больших усилий удерживали оба блока. В конечном счете, теперь поле политики заметно оживилось и приобрело новую динамику в сравнении с периодом "холодной войны". Каждый его участник получил возможность достичь нового статуса за счет проведения геополитических маневров, приводя его в соответствие к своему позиционированию в других полях социального пространства.

В одном из первых русских учебников геополитики, она определяется как "направление, которое изучает взаимозависимость внешней политики государств, международных отношений и системы политических, экономических, экологических, военно-стратегических и других взаимосвязей, обусловленной географическим положением страны/ региона и другими факторами".[15, с.22] Поскольку здесь понимание политики редуцирует ее социальное содержание: "политика - это активность, направлена на достижение и осуществление максимально возможной власти над людьми в данном обществе и в мире обществом"[15, с.11], то и для геополитики социальные цели не формируются, хотя считается, что их реализация может иметь социальные последствия. Традиционно геополитика описывает физико-географическое расположение, являющийся только одним из возможных ресурсов, которые создают ценность пространства данного общества.

В своем развитии геополитические концепции имели как периоды одновременного появления многочисленных доктрин, массового увлечения геополитическими прогнозами, так и периоды всесторонней критики и почти полного забвения. Своими источниками они идут в школу географического детерминизма. Географический детерминизм как обоснование решающего значения пространства природной среды общества для его развития наибольшее влияние имел в ХVIII-ХIХ ст. в трудах Ш.Монтескъе, К.Риттера, Ф.Ратцеля. Они пытались объяснить социальное неравенство, выводя общественную ценность целых народов с географической широты их обитания.

Критика идей географического детерминизма г. Ароном, г. Моска и другими социологами доказала ограниченность использования геолого-климатических в противовес культурным, социоэкономическим и социополитическим характеристикам территории при объяснении социальных процессов. И тем самым определила место природных аспектов пространства в общей его значимости. Действительно, территория как географическая среда наибольший вес имеет в первобытных обществах и обществах аграрного типа. На этапе образования первых государств, когда возникает необходимость построения сложных ирригационных систем, или же наоборот - отвоевывавший суши в моря, они побуждают к созданию централизованной системы управление; в процессе же формирования социального неравенства установлена роль захваченных в военных походах земель при образовании дворянства как правящего класса.

С геостратегической перспективы первобытные общества можно разделить на преимущественно воинственные и производственные, что похоже с делением: кочевые - оседлые. В первых наблюдается геополитическая активность, которая перерастает в агрессивность, а основной характеристикой их пространственного капитала становится мобильность как способность быстро добираться к источникам различных благ. Во вторых - владение насыщенной экономическими, культурными, социальными благами территорией определяет их геополитику, которая направлена в основном на ее сохранение. Современные общества сочетают в себе оба эти типа воплощенные в различных социальных группах, а поэтому характер их геостратегий зависит от того, какая из них на данный момент доминирует в поле политики.

Существующее территориальное распределение субъекты геополитики воспринимают как стартовые условия, которые исторически сформировались, но не отвечают их социальному статусу. Поэтому геополитика для них - это путь макростратегий на присвоение значимых (с уже созданными ценностями) территорий как способ увеличения собственной ценности: абсолютной, в случае присоединения иностранных капиталов, или относительной в случае их уничтожения, и противостоит пути увеличения объема капиталов, используя только собственные возможности. Часто захватнические намерения мотивируются неспособностью определенной страны полноценно использовать экономический и пространственный капитал ее территории.

В этих концепциях развивается территориальный тип поведения, который мы несем еще с животного прошлого [14; 18, с. 149] и модернистская ценность максимизации, которая даже стала титульной в геополитической концепции "Большого пространства" "новых правых" во Франции. Классическая геополитика опирается преимущественно не на социальные, а на биологизаторские мотивы, например, в концепциях Ратцеля, Челлена и теории "Серединной Европы" государство изображается как организм, который должен постоянно расширять свое пространство, поскольку этого требуют законы его роста и борьбы за выживание то же характерно и для представлений о появлении и развитии обществ в социологических теориях ХIХ ст.[6].

Для реализации стратегии экспансии страна-агрессор увеличивает военную мощь до состояния преобладания над другими государствами. Но с появлением ядерного оружия критерии силы субъектов международных отношений коренным образом поменялись, и определяется нынче: "не количеством и характером накопленного оружия, не численностью вооруженных сил и даже не размером территории государства, населением и объемом валового национального продукта, а возможностями генерирования инноваций в различных сферах жизни, качеством населения, развитием телекоммуникаций и т.д."[15, с.185].

Именно для описания ситуации, которая предстала как следствие перечисленных выше глобализационных процессов и выработки новой внешней политики, и делаются сегодня попытки построения геополитических концепций на новых основаниях. Они предлагают от однополюсной (преимущественно панамериканский) и двухполюсной к многополюсной (с тремя и больше центрами притяжения) модели. Но в сравнении с классическими геополитическими теориями прошлого века или времен второй мировой войны, когда геополитика обосновывала преимущественно экспанционистскую и расистскую идеологию, современные концепции эволюционировали не только в сложности и многовекторности своих стратегий, но также и что касается самого понимания основных факторов международной политики. Геополитика появляется как корреляция политического могущества государства уже не столько с размером и выгодами ее территории, сколько с возможностью контролировать и использовать материальные и интеллектуальные ресурсы независимо от их географического расположения.

Ревизионистские геополитические концепции второй половины ХХст. пересматривают и расширяют предмет этой науки. [15, с.183-296; 3, с. 111-139] Цивилизационная доктрина Ханктинктона, Большая шахматная доска Бжезинского, теории Коена и Тейлора учитывают кроме географических политические, экономические, культурные и этно-религиозные показатели для анализа карты мира, вследствие которого уже очерчиваются определенные геостратегические направления: Юг Север, Восток Запад, Тихоокеанское и другие. Ф. Рериг и Ф. Бродель предложили "геоэкономику", рассматривая экономический фактор как центральный в геополитике. По их мнению, все сводится к тому, где расположены центры мировых бирж, информационные центры, большие производства. Концепция Готтмана, наоборот, основывается на политико-психологических и духовных факторах в процессе развития международно-политической системы.

Богатую историю имеет русская геополитическая теория, основные представители которой В. П. Семенов-Тянь Шаньский, П. Г. Савицкий, Л. Г. Гумильов, Г. В. Устрялов сформулировали собственно русские идеи Евразии и "серединности" месторазвития России, как синтезирующей мировую культуру и историю; пассионарной роли россиян, идеи третьего Рима и, как правило, все их рекомендации были направлены на усиление антизападной политики.[9; 13]

Своеобразие Украины в данном вопросе заключается в том, что по сравнению с Россией в течение своей истории она выступает преимущественно как объект геостратегий стран ближнего и дальнего зарубежья: Польши, России, Венгрии, Германии, Турции, Литвы. Даже сейчас на официальном уровне или среди определенных политических кругов, в сознании рядовых граждан соседних стран возникают к нам территориальные претензии различного характера. Поэтому сегодня назревшая необходимость своего украиноцентрического анализа международной ситуации и выработка собственной геополитической стратегии. Это задание усложняется отсутствием традиции отечественного геополитической традиции за исключением доктрин С. Рудницкого, Ю. Липы и деятелей националистического движения, которые, однако, не приобрели ни легального ни легитимного статуса.[11 с. 157 - 169; 16; 10] А также слабостью наших внешнеэкономических и политических позиций отсутствием других факторов: как то ядерное оружие, значительная за своими масштабами территория и большое количество населения, - которые бы вынуждали считаться с нами мировое содружество.

Учитывая сказанное теоретической основой украинской геосратегий вряд ли может быть классическая геополитика, а также концепции циклических цивилизаций. Современное же глобалистское видение мира отличается, то бурным оптимизмом (проповедуя общее равенство в благах и свободах, что касается в основном экономической интеграции в устах международных кредитных и консультационных организаций), то не менее сильным пессимизмом (предвещая монополюсностью общемировой зависимости).[1; 4; 17] Глобализация хотя и превратила мозаику стран планеты Земля в единое социальное пространство, но это не значит, как твердили теоретики модерного общества и особенно утописты, что наступила эра одномерности или так называемого простого неравенства, мегапроцессов и однофакторности.

Адепты постмодернистской перспективы подчеркивают, что вслед за описанным выравниванием по внешним характеристикам на первый план выступает собственно социокультурная дифференциация. И вот здесь проявляется новое значение локальности. Противопоставляя локальность как местность - глобальности как повсеместности, под первым подразумевают этнокультуру: традиции, язык, религию, - которые действительно противостоят тенденциям унификации.

В любом случае, хотя мы должны еще указать на антиномию понимание Другого, связанную с концепциями Хабермаса и Деридда, конструирование социокультурных сред продолжается. Основанием для которых будет выступать семантическое сходство (нет требования такой строгой тождественности как в этнокультуре) контекстов, Интертекстуальных областей, возможность создания общего для группы социолекта. Сначала они проявляются в символическом (это и Inetrnet, и масс-медиа), а потом и в географическом пространстве.

Действительно, большинство проблем, с которыми сталкивается международное содружество сегодня, имеют достаточно четкую прописку в определенном регионе или даже стране - это и крах на фондовых биржах стран юго-восточной Азии, и терроризм ортодоксальных религиозных и политических групп, и даже появление овцы Долли. Такая локализация проблем или их интенсификация в определенных "очагах" дифференцирует по этим признакам все мировое пространство, придавая большую или меньшую привлекательность отдельным его регионам.

Достаточно не однозначная слава от права быть "родиной" глобальных бед - стихийных или рукотворных (учитывая, что и именно понятие глобальная проблема, хотя и используется в этом случае как нейтральное, но именно по себе имеет стойкую негативную расцветку). Но и большое искушение стать центром ценных ресурсов, технологий, капитала. В любом случае, остаться незамеченным значит выпадение с хода истории.

Вторичная относительно геополитической социопространственная дифференциация основывается на разнообразии стилей жизни, культурного, образовательного и социального ресурсов и реализуется через неравную близость к источникам специфических благ. В этом случае пространство составляет не универсальную ценность, а социальную, которая формируется вследствие отождествления его с определенной статусной группой, их позицией в социальном пространстве. Именно эта пространственная дифференциация играет наибольшую роль в постиндустриальном мире при возникновении социальных групп, способных быть коллективными субъектами социальных практик и носителями общественного мнения.

Как и в отдельном социуме, созданные таким образом позиции воспроизводятся не в последнюю очередь благодаря именно социальным механизмам. Задание правил игры в мировом пространстве, определение ролей участникам, общего видения мирового сообщества является реальной властью в мире. Поскольку, маркируя регион как перспективный или неблагополучный, к нему или от него устремляются потоки инвестиций, человеческих и материальных ресурсов, действительно изменяя его судьбу, независимо от того был ли он на самом деле таким или нет.

Экономический, политический, географический контексты, в которых члены мирового сообщества заявляют о себе, ранжыруют всех за определенными параметрами и задают общепринятые координаты структурирования мира подобно структурированию отдельного общества. Хотя, возможно, за другими основаниями классификации расклады были бы другие, но их предпочитают не афишировать. Французские политические географы И. Лакост, Же. Леви показали, что довольно фрагментарное изложение географических дисциплин в школьных программах выгодное государству, которое стремится сохранить монополию целостного видения мира.

Символическое управление имеет в своей основе социально-культурную доминацию. именно регионализация создает необходимую среду для социальных субъектов международных отношений через локализацию необходимых социально-культурных ресурсов (все же другие ресурсы принципиально досягаемые). Этот тезис подтверждает тот факт, что, невзирая на всемирное распространение достижений цивилизации, которая словно нефтяное пятно растеклась по земному шару, производственная, управленческая, образовательная культуры, способы и принципы деятельности остались различными, что и определяет фактическое неравенство.

Возможно, данный вывод кажется довольно абстрактным и схоластическим, но он имеет прямой выход на практику тех же международных отношений, так же как и отношений социальной структуры. Перенимая уже распространенные в мире тенденции, молодое государство только постоянно догоняет, дотягивается к уже поставленной планке - данная стратегия обрекает ее быть вечным аутсайдером. Вступление же в международное содружество равноправным субъектом предусматривает способность управлять глобальными проблемами. Для того, чтобы заявить себя именно таким образом, социальному субъекту (необязательно это государственное или политическое образование, тем более что сегодня все чаще им становятся транснациональные компании) следует определить свою исключительность, уникальность, новизну в подходе к данному классу проблем и из-за этого уже позиционировать себя среди других. Управлять глобальными проблемами цивилизации возможно только, поместив их в "более глобальный" смысловой контекст, когда она приобретает новую ясность, новый горизонт видения. Таким образом, превращение в субъект мировых отношений будет зависеть не столько от геополитического расположения, характеристик территории которую занимает государство, сколько от той значимости в мировом контексте, которой может приобрести общество, от его символического статуса.



Литература

Sclair L. Sociology of the Global System. 2nd Edition. - Baltimore, 1995.

Waters M. Globalization. L., N.-Y.: Routlege. 1998.

Бжезiнський З. Велика шахiвниця // Всесвiт. - 1999. - №2. - С. 116 - 139, №3. - С. 111 - 139.

Валлерстайн И. Исторические системы как сложные системы//Философские перипетии, Вестник ХГУ №409, 1998, с. 198-203.

Геополитические и геоэкономические проблемы России. - СПб., 1995.

Гофман А.Б. От "малого" общества к "большому": классические теории социального роста и их современное значение // Новое и старое в теоретической социологии. М.: Инст-т социологии РАН, 1999, С.170-182

Дацюк С., Грановский В. Геополитика, хронополитика и культурополитика // Зеркало недели. - 16 января 1999 г.

Корчинський Д. Вiйна у натовпi. - К.: 1999.

Куткин С. Г. Русская геосоциология от Л. Мечникова до Л. Гумилева // Историческо-философский сборник. - Екатеренбург. - 1994. - Вып. 7.

Полiтологiя посткомунiзму: Полiтичний аналiз посткомунiстичних суспiльств. - К.: Полiтична думка, 1995. - 368 с.

Потульницького А. Теорiя української полiтологiї. - К.: Либiдь, 1993.

Сорокин К.Э. Геополитика современного мира и Россия // Политические исследования. - 1995. - № 1. - С. 7-12;

Теория хартленда, целостности России// Геополитические и геоэкономические проблемы России. - СПб., 1995.

Территориальное поведение животных”// Краткий психологический словарь/ Под общ. Ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. - М.: Политиздат, 1985. - С.353 - 354.

Тихонравов Ю. В. Геополитика. - М.: Интел-Синтез, 1998.

Українська державнiсть у ХХ столiттi: Iсторико-полiтологiчний аналiз. - К.: Полiтична думка, 1996. - 448 с.

Українське суспiльство на порозi третього тисячолiття. Кол. монографiя/ Пiд ред. М.О.Шульги. - К.: Iн-т соцiологiї НАН України, 1999.

Шифенгель В. Ми повиннi вивчити цi культури перед тим, як вони щезнуть назавжди. // Сучаснiсть. – 1998. – №3. – С. 147-151.





1