Деятельность партии эсеров в Новониколаевске

Министерство образования РФ





Муниципальное образовательное учреждение

Экономический лицей № 95

Центрального района











Образовательная область – История России



 «Деятельность партии эсеров в Новониколаевске»





Автор: Чернякин Александр Юрьевич

Руководитель: Кириенко Н.Н.

Учитель истории

















Новосибирск 2007


Оглавление



Введение

	История партии эсеров

1.1 От Народной воли (народничество) к социалистам-революционерам: унаследование тактики индивидуального террора

1.2 Раскол партии эсеров: отделение максималистов и эсеров

1.3 Эсеры в период Февральской и Октябрьской революций

	Деятельность эсеров в Новониколаевске

	Ленинское понимание революционной психологии

Заключение

Список литературы

Приложения

Примечания




Введение



Партия эсеров – одна из крупнейших партий России, опиравшаяся не на иностранную, а на российскую, по своим корням народническую идеологию. Эта партия сыграла значительную роль в годы первой Российской революции, в период реакции. Она пользовалась значительным влиянием у большой части не только крестьянства, но и рабочих и интеллигенции. «Декрет о земле», принятый II съездом Советов, основывался на эсеровской аграрной программе. Эсеры – единственная партия, которая составляла значительную конкуренцию партии большевиков в первые годы Советской власти: они входили в совнарком, тем самым осуществляя принцип многопартийности в формировании правительства.

В 2006 годе в России было отмечено столетие российского парламентаризма. В связи с этим, я считаю особо актуальным сейчас еще раз вспомнить о партии социалистов-революционеров, рассмотреть ее историю, а также деятельность эсеров в нашем городе.

В ходе работы была использована как научная, так и учебная литература, а также материалы из государственного архива НСО. В архиве мною была добыта важнейшая информация о деятельности партии эсеров в Новониколаевске, в том числе и избирательный бюллетень Новониколаевской организации эсеров при выборах в Новониколаевское городское Народное собрание.

При работе над психологической составляющей моего исследования, я опирался главным образом на труды В.И. Ленина, так как они являются фундаментальным историческим источником, написанным современником и непосредственным участником событий.

В процессе исследования, применялись такие методы, как анализ исторических документов, синтез, сравнение, обобщение, психологическое исследование.

Цель моей исследовательской работы – рассмотреть деятельность партии социалистов-революционеров в Новониколаевске.

Поставленные задачи:

а) рассмотреть историю деятельности партии эсеров в России;

б) исследовать деятельность эсеров в Новониколаевске;

в) исследовать Ленинское представление о революционной психологии.




1. История партии эсеров



1.1 От "Народной воли" (народничество) к социал-революционерам: унаследование тактики индивидуального террора



Политическая партия - это организованная группа единомышленников, представляющая интересы части народа и ставящая своей целью их реализацию путём завоевания государственной власти или участия в её осуществлении. Все политические партии начала XX века в соответствии с их видением будущего России можно разделить на три группы: социалистические, либеральные, традиционалистские.

Первые политические партии появились в Российской империи ещё до начала революции 1905-1907 гг. Причём это были партии, как правило, национальной и социалистической ориентации. Либеральные и традиционалистско-монархические партии образовались лишь в ходе первой российской революции.

Особенностью первой многопартийности России было значительное число партий, их многообразие даже в рамках одного направления. Различные расколы, размежевания, дробления и слияния не миновали почти ни одну организацию. Очень важным являлось то обстоятельство, что формирование политических партий шло не под влиянием импульса "снизу", когда из рядов той или иной социальной группы, класса выделялись более активные её члены для отстаивания общих социалистических и политических интересов, а, наоборот, когда представители фактически одного социального слоя - интеллигенции - поделили между собой сферы полномочного представительства интересов почти всех групп российского населения. Поэтому состав не только руководящего ядра политических партий, но зачастую рядовых членов был по преимуществу интеллигентским. Наконец, тот факт, что первыми оформились революционные социалистические партии, во многом снижал шансы российского общества на эволюционное развитие, оставляя почти безальтернативным вариант революционного развития страны. [1]

Среди многочисленных организаций революционно-социалистического направления выделялись две наиболее крупные общероссийские партии РСДРП и ПСР (партия эсеров).

В 1901-1902 гг. некоторые народнические кружки и группы объединились в партию социалистов - революционеров (эсеров). Большую роль в этом объединении сыграла газета "Революционная Россия", выходившая сначала в России (нелегально), а затем за границей и ставшая официальным органом партии. К эсерам примкнули такие ветераны народнического движения, как Н. В. Чайковский и М. А. Натансон. Главным теоретиком и видным лидером партии стал В. М. Чернов, выходец из крестьян, занимавшийся подпольной деятельностью с гимназических лет. До 1917 г. эсеры находились на нелегальном положении. Опирались, главным образом, на кулачество; эсеры - левое крыло буржуазной демократии; члены партии - мелкая буржуазия.

В своей программе эсеры сохранили народнический тезис о крестьянской общине как о зародыше социализма. Интересы крестьян, говорили они, тождественны интересам рабочих и трудящейся интеллигенции. "Трудовой народ", считали эсеры, состоит из этих трех групп. Себя они относили к его авангарду. Всё общество эсеры разделяли на тех, кто живет на заработанные своим трудом средства, и тех, кто пользуется нетрудовыми доходами, то есть в отличие от марксистов, включавших в понятие "рабочий народ" только пролетариат, эсеры объединили этим понятием крестьянство, наемных рабочих, интеллигенцию. Главным противоречием времени они считали противоречие между властью и обществом, между крестьянской массой и крупными землевладельцами.

Грядущая революция представлялась им как социалистическая. Главную роль в ней они отводили крестьянству.

Требования:

	демократическая республика;

	всеобщее избирательное право;

	федеративные отношения между отдельными национальностями;

	свобода совести, печати, слова, собраний;

	всеобщее начальное образование;

	уничтожение постоянной армии;

	введение восьмичасового рабочего дня;

	передача земли в общественное пользование;

Центральным пунктом аграрной политики эсеров было требование "социализации" земли, что означало ликвидацию частной собственности на селе и передачу земли "бессословным сельским и городским общинам". В основу пользования землей, по мнению эсеров, должен был лечь уравнительно-трудовой принцип.

Партия эсеров не сложилась как дисциплинированная и централизованная организация. В ней всегда было много анархии и самодеятельности отдельных лидеров и кружков. По этой причине эсеры очень долго (до 1905 г.) не могли созвать свой первый съезд. Центральный комитет, возникший практически самочинно, без избрания, большим авторитетом не пользовался. Из-за частых арестов состав его постоянно менялся. В первые годы существования единство партии поддерживалось в основном усилиями трех энергичных лидеров: Г.А. Гершуни, Е.Ф. Азефа и М.Р. Гоца.

Гершуни по профессии - скромный аптечный работник, когда-то увлекался культурно-просветительской работой, а затем воспринял идеи крайнего радикализма и перешел на нелегальное положение. Азеф сочетал учебу в Карлсруе и Дармшате с участием в работе заграничных революционных кружков. Получив диплом инженера, он целиком погрузился в связанные с революцией дела и стал одним из основателей партии эсеров. М. Гоц, сын купца-миллионера, был главным организатором всей заграничной работы партии и щедро её финансировал.

Так как эсеровская партия - партия социалистической ориентации, то она зачастую вступала в коалиции с партиями данного толка.

14 июля 1905 г. в Гельсингфорсе состоялось совещание социал-демократической партии и трудовой группы думы, ЦК РСДРП и ЦК партии эсеров, Всероссийского учредительного союза и т. д. Они призывали крестьян к захвату помещичьих земель, все население к борьбе за Учредительное собрание, а армию и флот присоединиться к народу.

Программа партии была привлекательной для широких народных масс, в первую очередь для интеллигенции. Численность партии быстро росла. К началу первой российской революции она составляла 2,5 тысячи человек. Из этого числа около 70% приходились на интеллигенцию, примерно 25% были рабочими, крестьяне составляли чуть более 1,5%, хотя партия создавалась как крестьянская. От "Народной воли" партия эсеров унаследовала тактику индивидуального террора. Центральному комитету так и не удалось поставить под свой полный контроль "Боевую организацию", которая была "обособленной и замкнутой группой с железной дисциплиной". Первое время "Боевую организацию" возглавлял Гершуни. В 1902 г. эсер-боевик С.В. Балматеев застрелил министра внутренних дел Д.С. Синягина. В 1903 г. был убит уфимский губернатор Н.М. Богданович, главный виновник "златоустовской бойни". При этом Гершуни был схвачен и отправлен на каторгу. "Боевую организацию" возглавил Азеф. 15 июня 1904 г. Егор Сезов бросил бомбу в карету министра внутренних дел В.К. Плеве. Террористические акты, направлявшиеся против самых ненавистных деятелей режима, создавали преувеличенное представление о силе эсеровской партии. Но это был скользкий путь, впоследствии дорого обошедшийся эсерам. Тактику индивидуального террора эсеры сохраняли и в годы первой российской революции. 4 февраля 1905 г. И.П. Каляев убил дядю царя, великого князя Сергея Александровича.

В августе 1906 г. З.В. Коноплянников застрелил генерала Г.А. Мина, командира Семёновского полка, подавлявшего московское восстание. Всего за годы революции эсеры совершили около 200 террористических актов.

Эсеровские агитаторы, направленные в деревню, призывали к "аграрному террору" (к поджогам и разгромам помещичьих усадеб, к порубкам в барских лесах и т. п.) Эсеры создали целую сеть крестьянских братств (всего более полутора тысяч) и подтолкнули не одно крестьянское восстание. Однако организовать всеобщее восстание в деревне эсерам не удалось.

Расширилась деятельность эсеров среди рабочих. Особенно податливы их влиянию были рабочие, ещё не успевшие порвать с землёй, - прежде всего текстильщики. Московская Прохоровская мануфактура стала настоящей эсеровской цитаделью.

Эсеровские рабочие дружины и крестьянские братства нуждались в вооружении. Закупка его за рубежом и переправка в Россию требовали больших денег. Пытаясь решить эту проблему, некоторые эсеры проявили неразборчивость в средствах.

В конце августа 1905 г. близ побережья Финляндии натолкнулся на камни и разбился пароход "Джон Графтон" с оружием и боеприпасами, предназначавшимися для польских социалистов, финских боевиков, эсеров и большевиков. Подготовку операции осуществляли лидер финской партии "активного сопротивления" К. Зиллиакус, эсеры Н.В. Чайковский и Ф.В. Волховский. Эсеровское руководство вполне могло догадаться, откуда у этих троих появились деньги на закупку оружия и снаряжение судна, но предпочитало ни о чем не знать, ибо деньги были получены от японского военного агента в Стокгольме полковника М. Акаши.

С другой, однако, стороны, Волховский и Чайковский действовали явно на свой страх и риск. В эсеровской партии по-прежнему была слаба дисциплина. Центральный комитет состоял из 30-40 человек, никто не помнил полностью его состав и с ним не считался. В "дни свободы" переехав в Россию, эсеровский ЦК разделился на Петербургское и Московское отделения, которые нередко издавали противоречивые распоряжения. [3]



1.2 Раскол в партии эсеров: отделение максималистов и эсеров



I съезд партии эсеров проходил на рубеже 1905-1906 гг. На нём были официально одобрены программа партии, написанная В.М. Черновым, и партийный устав, в соответствии с которым избран ЦК из пяти человек. Между съездами мог созываться совет партии, состоявший из членов ЦК и представителей областных и столичных комитетов. Совет партии мог отменить решение ЦК. В период революции численность партии достигла 50-60 тысяч человек.

Новый ЦК попробовал подтянуть дисциплину, но натолкнулся на мощное сопротивление. Перешла в оппозицию и вышла из повиновения почти вся московская организация. Расколы происходили и в других организациях. Эсеровские "диссиденты" называли себя максималистами. Политика ЦК казалась им оппортунистической, вялой и непоследовательной. Они считали, что социалистический строй можно ввести немедленно, если решительно бороться против самодержавия и Эксплуататорских классов. Поэтому максималисты почти не занимались агитацией, не входили в легальные организации (профсоюзы, кооперативы и пр.), а сосредоточились на индивидуальном терроре и экспроприациях. Признанным лидером максималистов был М.И. Соколов, один из руководителей декабрьского вооружённого восстания 1905 г. в Москве.

Игнорируя буржуазно-демократический этап революции, максималисты настаивали на немедленном осуществлении эсеровской программы максимум (отсюда и название группы): проведении одновременной социализации как земли, так и заводов и фабрик. Решающую роль в социалистической революции отводили "инициативному меньшинству" - организации, опирающейся на "трудовое крестьянство". Основным методом для уничтожения капитализма максималисты признавали индивидуальный террор и экспроприацию.

В октябре 1906 г. в Або (Финляндия) состоялась первая учредительная конференция "Союза Максималистов". Но ещё до конференции они заявили о себе рядом громких дел. В марте 1906 г. группа боевиков во главе с В.В. Мазуриным совершила налет на Московское общество взаимного кредита и захватила 875 тысяч рублей. 12 августа была взорвана дача министра внутренних дел на Аптекарском острове в Петербурге. Покушение было произведено в приемные часы, поэтому число жертв оказалось большим (27 человек убитых, в том числе три террориста). Столыпин же не пострадал, но среди раненых были его дети. "Я вполне удовлетворен, - заявил Соколов, присутствовавший при покушении. - Эти "человеческие жертвы"? Свара охранников, их стоило перестрелять каждого в отдельности... Дело не в устранении (Столыпина), а в устрашении, они должны знать, что на них идет сила".

Полиция развернула настоящую охоту на максималистов. Начались аресты и казни. 1 сентября 1906 г. был повешен Мазурин, 2 декабря Соколов. К концу революции от "Союза максималистов" остались разрозненные, рассеянные по стране маленькие группы.

В отличие от максималистов, эсеровское руководство старалось сочетать легальные и нелегальные методы борьбы. Правда, выборам в Первую думу был объявлен бойкот. Позднее, убедившись в ошибочности этого решения, эсеры попытались установить контакты с думской Трудовой группой. Эти попытки были не очень успешны.

После роспуска Первой думы в июле 1906 г. эсеры, имевшие сильные организации в армии и на флоте, подтолкнули военные мятежи в Свеаборге, Кронштадте и Ревеле. Замысел состоял в том, чтобы окружить Петербург кольцом восстаний и принудить правительство к капитуляции. Но власти быстро справились с положением. Восстания были подавлены, после чего последовали многочисленные казни.

Эсеры вели активную пропаганду в войсках, среди интеллигенции. Они активно участвовали во всех революционных выступлениях 1905-1906 гг. (в восстаниях на флоте, Всероссийской октябрьской политической стачке, Декабрьском вооруженном восстании и т. д.).

Во Вторую думу эсеры провели 37 своих представителей -гораздо меньше, чем социал-демократы и трудовики. Эсеровская группа внесла на рассмотрение Думы проект социализации земли и пыталась его отстаивать, но большого успеха не имела. В целом же во Второй думе эсеры ничем себя не проявили. Тактика парламентской борьбы и техника законодательной работы требовали совсем других навыков.

В истории Первой думы не очень заметную, но существенную роль сыграла небольшая группа учеников Н.К. Михайловского, сплотившихся вокруг петербургского журнала "Русское богатство" (Н.Ф. Анненский, В.А. Мякотин, А.В. Пешехонов и др.). Поняв, что крестьяне настроены на мирную реформу, с передачей в их руки основной части помещичьей земли, но без всеобщего "поравнения" и всеобщей земельной перетряски, они помогли крестьянским депутатам объединиться в "Трудовую группу" и составить проект аграрной реформы, который стал известен как "проект 104-х".

В период подготовки к выборам во Вторую думу группа "Русского богатства" создала нелегальную крестьянскую партию.

На эсеровском съезде в 1908 г. с тревогой отмечалось: "Всякий успех правительства в аграрной реформе наносит серьезный ущерб делу революции". [2]

В период реакции эсеры встали на путь "отзовизма", признавая преимущественно "внепарламентские" средства борьбы. На практике это означало развитие всё той же террористической деятельности.

Ставка на террор породила в партии узко консервативные организационные формы: деятельность отдельных групп и определенных лиц была строго засекречена и осуществлялась бесконтрольно. В такой обстановке царской охранке удавалось внедрить в партию эсеров своих провокаторов. Однако внутрипартийный кризис разрушил эти планы. В 1908 г. было вскрыто так называемое "дело Азефа". Выяснилось, что членом ЦК и руководителем "Боевой организации" эсеров долгие годы был агент царской охранки Евно Азеф. Под его руководством были организованы убийства Плеве и великого князя Сергея Александровича. Он пользовался безграничным доверием и полной бесконтрольностью со стороны партии. Предательство Азефа дорого обошлось партии эсеров: многие десятки революционеров были арестованы и повешены. Среди рядовых эсеров "дело Азефа" вызвало подлинное замешательство. Непосредственным результатом "дела" явились роспуск "Боевой организации" и отставка ЦК. В последующие годы непрерывно сокращалось число эсеровских организаций, тиражей и наименований печатных изданий. В партии, как и в РСДРП, появились свои ликвидаторы, предлагавшие перестроить ПСР для легальной деятельности.

Многочисленные террористические акты не помешали наступлению реакции, не предотвратили жестких репрессий против демократических сил. Ультрареволюционные и ультратеррористические взгляды вызвали всеобщее разочарование. Престижу партии эсеров был нанесен сильнейший удар.

Возникшие разногласия привели к новому расколу партии эсеров. Правое крыло ещё в ходе революции организовалось в партию "народных социалистов" (эсеров), которая склонялась к легальным формам деятельности. Данная позиция сближала эсеров с трудовиками-депутатами Первой государственной думы.

Первая попытка создания партии путем объединения этой группы с трудовиками была предпринята ещё в мае - июне 1906 г. 14 июня участники учредительного собрания избрали Организационный комитет Трудовой (народно-социалистической) партии из 28 человек, в том числе трудовой группы не подержало эту идею. Партия энесов была создана А.В. Пешехоновым, В.А. Мякотиным, Н.Ф. Анненским, С.Я. Елпатьевским и др.

Они участвовали в избирательных кампаниях, организовывали стачки рабочих, выступали в легальной печати. Эсеры отличались уверенностью, характерной для либерального народничества. В годы революции их взгляды постепенно смещались вправо. Для царской охранки они не представляли серьезного интереса, и поэтому волна репрессий их затронула мало. Основная часть партии эсеров в годы реакции продолжала придерживаться прежних позиций. Однако террор умирал. Партия эсеров фактически распалась на разрозненные группы, которые выражали сомнения в жизненности программы, основанной на прежних народнических представлениях. К 1910 г. численность партии очень сильно сократилась, что из всех мелкобуржуазных направлений народнические течения оказывали наиболее разлагающее влияние на рабочее движение. [5]



			1.3 Эсеры в период Февральской и Октябрьской революций

			

			С началом первой мировой войны социалисты-революционеры раскололись (аналогично РСДРП) на три течения: оборонческое, центристское и пораженческое (интернационалистское), в ряде случаев сотрудничавшее с большевиками. Эсеры после победы Зревральской революции добровольно уступили первенство меньшевикам. Для этого было несколько причин:

		меньшевики ближе стояли к социал-демократическим лидерам П дантернационала с пацифистской деятельностью которого связывались надежды окончания империалистической войны

	среди умеренных социалистов всех оттенков укоренилось «марксистское» убеждение в том, что Россия не сможет избежать длительного периода демократической эволюции страны в условиях парламентаризма

	эсеры по народнической традиции чурались «политики», предпочитая сконцентрироваться на решении вопросов социальных

Наконец, поскольку эсеры исходили из представления о пути России к социализму через крестьянскую кооперацию и рабочее самоуправление, то они пробовали сосредоточить свои усилия на организацию масс для постепенной социализации земли, а затем -фабрик и заводов.

Пока Дума, захлестнутая революцией, пыталась предотвратить хаос, ее революционные партии - эсеры и меньшевики - в казармах и на заводах провели «летучие выборы» простым поднятием рук. Уже 27 февраля было объявлено о создании Петроградского Совета.

В первые месяцы после Февральской революции руководство Советами взяли мелкобуржуазные партии. Например, на I Всероссийском съезде Советов большевики имели 105 делегатов, меньшевики - 248, эсеры - 258. Председательствовал эсер А. Керенский

1 марта 1917 г. между думскими деятелями и лидерами Советов было заключено соглашение об образовании Временного правительства. Единственным социалистом пошедшим в него* был эсер А.Ф. Керенский. По своему содействовали развалу демократических сил эсеры. Это было связано с личностью А.Ф. Керенского. Первоначально он как бы олицетворял самую мощь демократии. Но этот блестящий и пылкий оратор постепенно становился в глазах масс одиозной фигурой. Он ухитрился попросту «заболтать» революцию как тактический демагог* случайно вознесенный к власти. Керенский не желал считаться с реальными помыслами народа. Даже накануне свержения царизма Керенский, по свидетельству Суханова, «явно не охватывал и не оценивал основных причин и характерных интересов возникающей революционной ситуации». Стиль поведения думского оппозиционера он при неумном одобрении порозовевшего обывателя перенес на вершину власти. Здесь он остался., по оценке Суханова, тем же* «чем он был в роли агитатора, лидером парламентской, безответственной оппозиции, если угодно, в роли народного трибуна: бес почвенником, политическим импрессионистом и... интеллигентным обывателем». «О паршивый адвокатишка, такая сопля во главе государства - он же загубит все!» - так отзывался о Керенском известный физиолог И.П. Павлов.

Политическую обреченность Керенского сознавали и лидеры большевиков. «Керенского Ленин называл хвастунишкой...- писал Троцкий - Керенский был и остался случайной фигурой, временщиком исторической минуты. Каждая новая могучая волна революции, вовлекавшая девственные, еще неразборчивые массы, неизбежно поднимает наверх таких героев на час, которые сейчас же слепнут от собственного блеска. Керенский... персонифицировал случайное в закономерном. Его лучшие речи были лишь пышным толчением воды в ступе. В 1917 году эта вода кипела, и от нее шел пар. Волны пара казались ореолом». Действительно, Керенский из лидера демократии превратился в «главноуговаривающего» революции.

В определенной степени падение авторитета Керенского определялось утратой ошрры в рядах своей партии - в эсеровской среде сложную интригу против него вел В.М. Чернов.

Общепризнанный идеолог неонародников В.М. Чернов, несомненно, был оригинальным теоретиком. «Если из партийной эсеровской литературы изъять писания Чернова, то там ничего не останется...» - уверял Н.Н. Суханов.

Разумеется, это преувеличение. Следует, однако, признать, что в теоретическом отношении Чернов был много выше товарищей по партии. Как интернационалист он полагал, что только совместные усилия трудящихся создадут новую ситуацию в Европе, что позволит приступить к реализации идей народнического социализма. Понятно, что оборонческий курс Керенского, проводимый под покровом левацкой фразеологии (революционный шовинизм), вызывал к него раздражение. И в то же время, подобно большинству эсеровских лидеров, Чернов поддерживал идею коалиции с буржуазией. 3 мая 1917 года, накануне сформирования первого коалиционного кабинета, выступая перед членами петроградской эсеровской организации . он попытался сформулировать свои представления о соотношении власти, партии, масс. Вопрос поставлен ребром, говорил он. Поскольку взять всю власть в свои руки народ не может, а оставлять ее в ослабевших руках нынешнего временного правительства нельзя, то надо, считал он, взять «частично эту власть». По его мнению, это может изменить самый ее характер. «А.Ф. Керенский, вступивший на свой личный риск и страх в состав правительства получил... от газет титул «самого сильного человека в России»... - поучал он. - Удельный вес министра зависит... от того, кто стоит за его спиной». Это было похоже на истину. Однако позиция Керенского на деле зависела лишь от определенной эмоциональной настроенности масс. Стоило им разочароваться в своем кумире, как Керенский превращался в пустую величину. [3]

Сам Чернов был сторонником перехода земли в руки земельных комитетов до окончания решения вопроса Учредительным собранием. Крестьяне понимали этот план как возможность решить земельный вопрос по-своему. Поэтому правые не без оснований увидели в предложениях Чернова «аграрный большевизм». Лидеру эсеров пришлось искать «третий» путь -политику увещеваний направо и налево.

Это было губительно. Чернов терял свое политическое лицо. «Возьмите лидера эсеров - Чернова, - писал позднее М.Н. Покровский. - Он был циммервальдец, т.е. сторонник мира, враг войны... Я не имею оснований думать, что Чернов - человек неискренний... Просто человек политически не мужественный, политически не храбрый и потому в вожди не годящийся». В таком же положении оказывались все лидеры, пытавшиеся усидеть меж двух стульев. Разумеется, были люди, понимавшие опасность этого. 4 апреля на 2-й Петроградской конференции эсеров Б.Д. Камков назвал политику своей партии «социал-патриотической с интернациональным антуражем» и призвал решительно двинуться влево. Но левые эсеры оказались в меньшинстве, масса членов партии не поддержала их. Разброд в верхах рано или поздно должен был сказаться на настроенности масс, подвести их к ощущению тупиковости ситуации.

Между тем численность эсеров не переставала расти. К весне 1917 г. их было 500-700 тыс. В этом не было ничего удивительного. Политические установки лидеров столь расходились, что комплекс идей, который представляла партия, привлекал самых различных людей, тем более что фракции не конституциировались. Критерии членства были настолько размытыми, что принадлежность к эсерам практически ни к чему не обязывала.

Наплыв «мартовских эсеров», как их тогда называли, вызвал определенную тревогу в партии. где дискутировался вопрос о целесообразности разделить ее членов на «полноправных» (с дореволюционным стажем) и «полуправых» (новичков). Летом 1917 г. партия эсеров объединяла 436 местных организаций. Рост численности эсеров вовсе не был связан с целенаправленной пропагандой. Партийная пресса весной 1917 г. состояла из массы газет неопределенного «демократического» направления (ей удавалось контролировать 58 газету в том числе по Сибири), что вполне соответствовало настрою обывательской массы. В этих условиях партийные функционеры, конечно, занимались пропагандой, порой прибегая к демагогии. Внедрение в общественное сознание туманного образа социализма в значительной степени было связано с их деятельностью. Социализм становился модой, своего рода ключевым словом послефевральского менталитета. Но под социализмом понималась вовсе не неонародническая или социал-демократическая доктрина. Массы вкладывали в это понятие совсем иной смысл, что было чревато будущим расхождением партийной доктрины с массовыми настроениями.

При этом эсеры, вопреки изначальным своим установкам крестьянского социализма 1 оставались по преимуществу городской партией. Весной 1917 г. достаточно сильны были их позиции среди рабочих. Еще более - среди средних городских слоев. В программу партии, естественно, мало кто из последних вникал, воспринимались лишь некоторые наиболее близкие лозунги. Обыватели были готовы идти за «победителями» в борьбе за свободу и всеобщий идеал. Из всего этого и складывался политический противоестественный «успех» эсеров.

4-28 мая после ряда региональных съездов состоялся Всероссийский крестьянский съезд, на котором эсеры были главной политической силой. Но их лидерам пришлось податься влево, уступая давлению делегатов. В резолюцию было записано требование безвозмездного перехода земли в руки народа, гарантии которого связывались с передачей ее земельным комитетам, правомочным урегулировать аграрные отношения до Учредительного собрания. Последнему фактически оставалось только узаконить в общегосударственном масштабе местную крестьянскую инициативу. Съезд не случайно потребовал от временного правительства ясного заверения в том, что аграрный вопрос будет решен в соответствии с волей народа.

Итак, на крестьянском съезде обнаружилось противоречие между стремлением партийной верхушки управлять аграрной революцией сверху и ее саморазвитием. Пока что эсеровским лидерам удалось навязать идею объединения и преобразования крестьянских комитетов в Советы крестьянских депутатов. Это был шаг к своеобразной регламентации народной инициативы. В дальнейшем при создании низовых крестьянских организаций ясно обнаружилась тенденция «противопоставлению их Советам губернского и уездного уровня, где преобладали партийные функционеры. [2]

С 25 мая по 4 июня в Москве проходил Ш Съезд партии эсеров. Идею коалиции с буржуазией защищал представитель правого крыла партии Н.Д. Авксентьев в специальном докладе об отношении к Временному правительству. Его аргументация, не представляющая ничего нового сравнительно с меньшевистскими установками, вызвала критику со стороны левого меньшинства. Доклад В.М. Чернова об отношении к войне «где содержались попытки отрицать ее империалистический характер со стороны России, также был встречен левыми эсерами в штыки. Они предложили «немедленно порвать гражданский мир со всей буржуазией» и «ликвидировать войну». Так фактически обнаружился раскол партии. Обсуждение других вопросов показало, что эсеровское руководство двигалось вправо: в докладе Н.И. Ракитникова по аграрному вопросу делался акцент лишь на «подготовительные меры» к социализации земли; правовед М.В. Вишняк отстаивал полукадетский план осторожной децентрализации страны 1 осуществляемой сверху; Н.В. Брюлова-Шаскольская & выступая по национальному вопросу, не выдвинула конкретных предложений по реализации права народов на самоопределение.

На выборах в ЦК произошел конфуз; в результате голосования кандидатура А.Ф. Керенского была отвергнута. Старания Чернова отмежеваться от благоглупости последнего дали чрезмерный результат. Пришлось объяснять случившееся нежелание обременять Керенского партийной работой в ущерб государственным делам. Как бы то ни было и выступления левых эсеров и случай с Керенским показали что партия разваливается.

Как случилось, что неонародническая партия имеющая самые мощные корни в российском освободительном движении, опирающаяся, в отличие от других партий, на все слои сельского и городского трудящегося населения, руководствовавшаяся, казалось бы, здравой идеей постепенной социализации земли, а затем также фабрик и заводов, оказалась в таком состоянии? Ведь нельзя не признать, что именно эсеры имели взвешенный альтернативный план, противостоящий неизбежным тяготам капиталистической модернизации России. В провале российского неонародничества, конечно, сыграли свою роль особо коварные для психологии революционеров соблазны легализма. Налицо был также разрыв между идеологией и политикой, между «верхами» и «низами» партии. Но основная причина поражения эсеров заключалась в другом: ее деятельность в 1917 г. просто не соответствовала заданному народу темпу революционных преобразований.

В судьбе эсеровской партии своеобразно преломлялись неудачи всего правительственного курса. Лишь к лету 1917 г. Временное правительство обнаружило готовность к масштабным социальным реформам. 21 апреля оно приступило к созданию системы земельных комитетов, 23 апреля узаконило существование фабричных и заводских комитетов. Было создано Министерство продовольствия, призванное поддерживать твердые цены на продукты питания и осуществлять перераспределение продовольственных запасов. Появилось специальное Министерство труда, стремившееся урегулировать взаимоотношения между трудом и капиталом в особых примирительных камерах. Казалось бы, стала проводиться здравая социальная политика. На деле последовала лишь серия запоздалых мер по реализации того, что давно требовали и частично уже осуществили сами трудящиеся. Правительство демократической России попросту отстало от развития той революции, которая поставила его у власти.

Гипотетически революция может осуществляться по плану или юридическим нормам. Но произойти это может лишь при условии, что те и другие опережают народное волеизъявление. В 1917 г. в России происходило нечто противоположное. Даже вялые законодательные усилия меньшевиков и эсеров блокировались в Юридическом совещании Временного правительства кадетской профессурой, ссылавшейся на невозможность предрешить волю будущего Учредительного собрания (как будто последнее не могло отменить любые старые законы). Между тем выборы в Учредительное собрание затягивались. Тогда как обычно все революции созывали свои учредительные собрания обычно не позже чем через три месяца после политического переворота, в России этого срока едва хватило для создания Особого совещания по выработке избирательного закона.

После Октября все антибольшевистские мемуаристы в один голос жаловались, что массы «ничто не могло удовлетворить». Они еще не поняли, что революция развивалась по собственным законам, а шанс на победу сохраняли лишь те политические силы, которые стимулировали революционную самодеятельность народа. Меньшевики и эсеры, напротив, казались воплощением той неуверенности, которая вынуждает революцию топтаться на месте до тех пор, пока на смену демократии не придет «диктатура сабли». В.И. Ленин метко назвал такое положение «расхлябанной революцией». Сложилась ситуация, заявлял он, когда партии, составившие два правящих Россией блока, - «блок эсеров с меньшевиками и блок этого блока с кадетами», не доверяя друг другу, не доверяя своим лидерам в правительстве, все беды революции взялись списывать на «злокозненность» большевиков.

Трудящиеся массы России, несмотря на опыт Государственной думы, не благоговели перед демократией в ее парламентарной оболочке. Поэтому не случайно, что 8-месячное пребывание у власти Временного правительства обернулось нескончаемой чередой правительственных кризисов. Все они так или иначе были связаны с вопросом о мире. Империалистическая война породила революцию, революция стремилась в первую очередь покончить с войной. Этим, в сущности, и определялся ход событий.

Апрельский кризис был вызван нотой П.Н. Милюкова, заявившего о верности революционной России старым союзническим обязательствам в империалистической войне. Сформировавшееся 5 мая коалиционное правительство оказалось в еще более кризисных ситуациях: июньские демонстрации показали, что массы не поддерживают наступления на фронте, а июльские выступления солдатских масс Петрограда и ряда тыловых гарнизонов подтвердили, что они не желают умирать даже за «своих» социалистических министров.

Образованное 24 июля второе коалиционное правительство, в которое вошли три эсера: А.Ф. Керенский - министр-председатель, Н.Д. Авксентьев - министр внутренних дел и В.М. Чернов -министр земледелия за какой-нибудь месяц своей деятельности в полном смысле спровоцировало контрреволюционное выступление недавно назначенного Верховным главнокомандующим генерала Л.Г. Корнилова, потребовавшего перенесения военных порядков с фронта на тыл. После разгрома военной контрреволюции место привычного кабинета министров на время заняла возглавляемая А.Ф. Керенским Директория - подобие хунты из либералов и социалистов.

Керенский обладал таким огромным количеством информации о компрометирующей деятельности других партий*борющихся за власть. Например, только ему (в самом узком кругу лиц) было известно о задержанном, завербованном немцами прапорщике Ермоленко, который утверждал, что Ленину поручено вести агитацию в пользу мира с Германией и что деятельность эта финансировалась немецким генштабом, и назвал каналы получения денег.

Деятельность третьего коалиционного кабинета, созданного 25 сентября, обернулась своего рода перманентным кризисом власти, закончившимся Октябрьским военным восстанием. Одним из первых декретов Советской власти был знаменитый Декрет о Земле, в основу которого были положены 242 местных крестьянских наказа I съезду Советов, в которых излагались представления крестьян об аграрной реформе. Крестьяне требовали отмены частной собственности на землю, установления уравнительного земледелия с периодическими переделами земли.

Эти требования никогда не выдвигались большевиками, они были составной частью эсеровской программы. Но Ленин прекрасно понимал, что без поддержки крестьянства удержать власть в стране вряд ли удастся. Поэтому он перехватил у эсеров их аграрную программу. И крестьяне пошли за большевиками. Декрет был принят 26 октября 1917 г.

Декрет о земле - первый советский закон о земле, он определял основы всего земельного строя Советского государства и дальнейшего законодательства Советской власти «в аграрном преобразовании». [4]




2. Деятельность эсеров в Новониколаевске



Особый интерес представляет деятельность эсеровской партии в Новониколаевске, где ее позиции были очень значительны. Уже в годы революции 1905-1907 г.г. Новониколаевская эсеровская организация уделяла большое внимание пропаганде и агитации среди солдат, призывая их не идти на русско-японскую войну, присоединиться к рабочим в борьбе с самодержавием, что, несомненно, сказалось на деятельности партии социалистов-революционеров в ходе Февральских и Октябрьских событий в нашем городе.

Как свидетельствуют документы из архива НСО, на второй день после известия из Петрограда о свержении самодержавия (15 марта 1917 г.) в Новониколаевске состоялся общегородской митинг, на котором из представителей всех (более двадцати) общественных организаций города создается комитет общественного порядка и безопасности.

К этому комитету переходит власть в городе. Из членов комитета выбирается Исполнительное бюро в составе председателем Н.Е. Жернаковым (эсер, предприниматель) и двух товарищей председателя (заместителей): Н.А. Рожков (социал-демократ, меньшевик) и А.В. Сазонов (эсер).

17 марта 1917 г. группа из 25 рабочих объявляет себя Временным Советом рабочих депутатов и избрала из одиннадцати человек Исполнительный комитет, одним из заместителей председателя которого стал эсер Доронин-Марков. (В это время большевики и меньшевики в Новониколаевске были объединены в РСДРП и лишь эсеры были полностью независимы). В результате проведенных выборов в городской совет было избрано 112 депутатов. Исполком состоял из 15 человек, один из которых был эсер Доронин-Марков, секретарь Исполкома - председатель «Обского кооператива». В апреле 1917 г., по предложению эсеров, было решено бывшую Новониколаевскую городскую думу заменить' городским Народным Собранием. С этой целью организовались выборы членов этого Собрания. Представители социал-демократической партии предложили эсерам выставить общий список кандидатов в члены Народного собрания, чтобы совместно бороться на выборах против кандидатов буржуазных партий (кадетов, домовладельцев). Эсеры это предложение отвергли.Тогда каждая партия опубликовала свои списки. [10]

Избирательный бюллетень Новониколаевской организации эсеров при выборах кандидатов в Новониколаевское городское Народное собрание (см. Приложение 1)

В результате выооров в Народное собрание эсеры получили 67 мест, (ввиду такого превосходства социал-демократы сложили с себя ответственность за деятельность Народного Собрания).

С оформлением городской власти в лице Народного собрания комитет общественного порядка и безопасности 14 мая 1917 г., передал власть Народному собранию.

Анализ списка показывает, что эсеров поддерживали простые люди. В избирательном списке 11 солдат (недавние крестьяне), 7 прапорщиков (тоже, вероятно из крестьян), 29 представителей интеллигенции (среди них врачей - 2, учителей - 8, служащих - 3, рабочих - 8). Это еще раз подчеркивает, что партия эсеров стремилась выражать интересы крестьянства, что ее программа была ближе народным массам.

Обратимся к листовке в период избирательной кампании в Учредительном собрании после Февральской революции. Автор К. Николаев. Эпиграф: «В борьбе обретешь ты право свое».

В начале автор говорит о 300-летнем угнетении российского народа со стороны деспотии Романовых, затем призывает народ составлять наказы будущим депутатам Учредительного собрания и дает примеры. Интересы пункты этого наказа по земельному вопросу:

	Уничтожить на вечные времена частную собственность на землю (социализировать землю) так как земля не создана руками человека, почему и не может быть им не продаваема, ни покупаема;

	Социализации подлежат все земли: монастырские, церковные, крестьянские, удельные, кабинетные;

	Произвести обращение земли в общенародное достояние (социализировать землю без каких-либо выкупных платежей);

	Передать заведование землями центральным и местным учреждениям народного самоуправления;

	Отдавать землю в пользование даром и только тому, кто сможет обрабатывать ее своим трудом или своей семьи или в товариществе;

	За государством остаются леса, недра земли, воды, морей и озер. Кроме того, по рабочему вопросу (8-часовой рабочий день,

еженедельный отпуск, запрещение сверхурочных работ, запрещение труда детей до 18 лет, декретный отпуск для женщин в 4 недель до рождения ребенка и в 6 недель после, уравнение мужчин и женщин в оплате труда). [10]

В области образования эсеры стояли на позициях демократизации школы: автономия школы, свобода преподавания, свобода внутренней организации, улучшение материального положения учителей, организация детских садов.

Как и другие партии (меньшевики, народные социалисты, правые), эсеры воспользовались благоприятной обстановкой для ведения агитации против как власти Советов, так и партии большевиков сразу же после Октябрьской революции и особенно в 1918 г.:

	крайне слабая организованность действий местных Советов;

	личный состав Советов;

	оторванность от центра, а отсюда полная неориентированность широких слоев населения о созидательной его работе;

	наличие признаков разрушения хозяйственной жизни страны, в которых обывательская масса склонна была усматривать виновность партии большевиков;

	накопление недовольных всем ходом революции во всех слоях и группировках населения;

	заключение Брест-Литовского мира

	расслоение армии

Успешной деятельности партии эсеров способствовала поддержка ее со стороны интеллигенции, рабочих, крестьян.

В 1918 г. значительная часть интеллигенции примкнула к партиям эсеров и меньшевиков, а общая масса ее относилась сочувственно к стремлениям этих партий. Властью на местах интеллигенция не только не была довольна, но и перепугана. При таком состоянии являлась полная возможность комплектования ее боевой дружины.

Провозглашенные после Октябрьской революции принципы оплаты труда, непланомерное и дезорганизирующее проведение идей «власти на местах» породили среди рабочих, главным образом квалифицированных, недовольство устанавливающимся порядком, поэтому агитация партий, борющихся с советской властью, имела успех.

Неурядица, полная неподготовленность крестьянской массы, сплошь пропитанной собственнической идеологией, к восприятию новых идей. - подготовили крестьянство Сибири к непримиримо отрицательному отношению к власти Советов, причем вовсе не потому, что сама власть им была неприемлема, а потому что крестьянству приходилось отдавать свое имущество. Эсеры и меньшевики, вкрапленные в кооперативы, связанные тесными узами с крестьянством, подготовили крестьянство к перевороту, однако, процент крестьян, вступающих в войска, был ничтожен. Причина этому простая в относительной пассивности крестьянской массы и присущей ей осторожности.

Еще в начале ноября эсеры организовали выборы в воскресшую Городскую Думу. Результаты получились такие: было избрано депутатов от эсеров - 42, социал-демократов («объединенцев») - 7, социал-революционеров («оборонцев») -республиканцев - 1. То есть эсеры имели большинство против всех других партий вместе взятых: 42 против 36.

Ввиду такого засилья эсеров и поддерживающих их меньшевиков в Новониколаевске, Городской Совет рабочих и солдатских депутатов до 29 ноября 1917 г. не принимал никаких мер-чтобы выразить свое отношение к Октябрьской революции. Городом правила только что избранная эсеровская Городская Дума. Но продолжаться так дальше не могло, и в заседании Совета 29 октября возникла дискуссия о признании Советской власти. И смысл такой дискуссии был таков, что большевики (в то время, с 27 сентября 1917 г. порвавшие с меньшевиками) были за, а эсеры с меньшевиками - против. При этом разногласия настолько обострились, что Исполком Совета сложил с себя полномочия. И тут же были произведены перевыборы Исполкома, эсеры получили 10 мест, большевики - 7 и меньшевики - 3. Поэтому власть в городе по-прежнему оставалась в руках эсеров и меньшевиков. И так продолжалось до 26 декабря 1917 г.

В ночь с 26 на 27 декабря 1917 г. состоялось совместное заседание Совета рабочих и солдатских депутатов и Исполкома Совета по вопросу о переходе власти к советам. Большинство проголосовало за (160 из 167). Фракция меньшевиков выразила свое несогласие и вышла из Исполкома, поэтому были проведены перевыборы. Было решено избрать Исполком из 30 человек, причем 15 от фракции большевиков и 15 от фракции левых эсеров, т.е. от партий, которые были не против Советской власти.

От фракции левых эсеров: Ботко И.П., Староверов П.П., Генералов, Васильев, Прозоров В.Н., Полковников Д.М., Смородников, Титов, Мордовии, Сильванов, Храплюков А.И., Горбунов-Панкратов, Обертышев, Позовой. Председателем Исполкома был избран Ботко Игнатий Павлович (левый эсер). 22 января 1918 г. было принято решение о роспуске Учредительного собрания, в знак протеста правые эсеры вышли из состава Новониколаевского Совета.

В последующем партия эсеров стала организатором белогвардейского переворота. Из воспоминаний эсера Н.В. Мазурина, написанных в Томской тюрьме:

Партия социалистов-революционеров является главным организатором переворота: она собрала боевую силу переворота и привлекла, заранее с ними сговорившись, чехословаков. «Я не хочу оспаривать у партий этих «лавры» и отдаю справедливость».

Чтобы понять альянс эсеров с чехословацкими частями, необходимо понять положение офицеров в России в целом. До революции носитель офицерского чина в войске был всем, тогда как солдат был скотиной и только. После революции он потерял положение «всевышнего» в отношении солдат, превратился в

«равного» и остался только квалифицированным военным, работником, обладающим специальными познаниями военного искусства. Именно поэтому оно не могло не идти в боевую силу переворота и не могло не воспользоваться им, этой возможностью восстановить приличествующее положение. Эсеры считали единственным путем свержения Советов - заговор.

А теперь обратимся к документу Д-144, опись №1 Дело 21 «Копии показаний офицеров белой армии»:

«В общем, к моменту прибытия на Сибирскую магистраль чехов организации совершенно не были подготовлены к выступлению. Однако, Тришин после переговоров с Тайда, решил воспользоваться благоприятной обстановкой и . не ожидая распоряжений Военного министра выступить. Решение это было одобрено Западно-Сибирским комиссариатом 1 и Тришин отдал приказ к выступлению. Приказ был датирован 25 мая и в этот же день сообщен условной телеграммой во все организации. Первым пал г. Новониколаевск, где Тришин сам, непосредственно руководил выступлением. В дальнейшем все созданные усилия чехов и войск В.С.П. направлены были к овладению Сибирской магистралью. Во всех городах Сибири Советы, повинуясь ли указаниям центра или признавая невозможность обороняться, постепенно эвакуировались. Переворот был совершен.

Накануне подхода частей Красной армии в Новониколаевске вспыхивает восстание Барабинского полка и других частей гарнизона с целью создания в Сибири левоэсеровского правительства и заключения мира с Советской Россией. Выступление было подавлено. Многие участники, в том числе 32 офицера, восставшего гарнизона разделили участь других заключенных местной тюрьмы, расстреляны частями отступавшей белой армии.

14 декабря 1919 г. в город вступает Красная армия. Власть переходит к революционному комитету, рабочим г. Новониколаевска. [10]




3. Ленинское понимание революционной психологии



Мы уже знаем, что Ленин интересовался явлениями общественной психологии только как революционер и во имя задач революции. Именно поэтому в поле его зрения находились преимущественно и даже почти исключительно те социально-психологические явления, которые относятся к группе изменчивых, динамических и которые чаще всего охватывают термином “настроения”, а не другая группа — относительно устойчивые, которые называют “психическим складом”, или “характером”, той или иной классовой, профессиональной, этнической и всякой иной общности. Наука о социальной психологии не проводит пропасти между этими двумя группами явлений. Но она все же проводит между ними относительное различие.

В сочинениях В.И. Ленина, если прочесть их насквозь, мы встречаем многие десятки случаев употребления слова “настроение”. В дополнение к тому, что уже цитировалось выше, упомянем, например, что еще в 1895 г. Ленин прибегал к этому понятию, в связи со своей поездкой в Орехово-Зуево: “Раскол народа на рабочих и буржуа — самый резкий. Рабочие настроены поэтому довольно оппозиционно…” Если свести вместе все употребления Лениным слова “настроения”, получится изрядная пачка. Оно действительно ведущее в его социальной психологии.

Но неверно было бы, разумеется, сводить дело к тому или иному термину. У Ленина есть и другие многократно используемые слова, например “инстинкт” (классовый инстинкт, революционный инстинкт). Этот термин употребляется в значении, очень близком к “стихийности” — термину, который тоже очень широко представлен в ленинских высказываниях. Рядом с ними нельзя не упомянуть используемые Лениным понятия “чутье”, “чувства”, “энергия”, “страсть”, “энтузиазм”, а также “усталость”, “гнев”, “ненависть”, “апатия” и другие подобные.

“Рабочий класс инстинктивно, стихийно социал-демократичен…”. “…Период накопления революционной энергии…”. “…Волна общественного возбуждения…”. “…Поднимутся сотни тысяч рабочих, не забывших “мирного” девятого января и страстно жаждущих вооруженного девятого января”. “Сами рабочие стихийно ведут именно такую линию. Они слишком страстно переживали великую октябрьскую и декабрьскую борьбу”. Монархические иллюзии крестьянства “нередко парализовали его энергию… порождали пустую мечтательность о „божьей земле"…”. “…При несознательных, сонных, нерешительных массах никакие изменения к лучшему невозможны… Без заинтересованности, сознательности, бодрости, действенности, решительности, самостоятельности масс абсолютно ничего ни в той, ни в другой области сделано быть не может”. “Сонный мещанский дух, который частенько господствовал прежде в некоторых рабочих союзах Швейцарии, исчезает и заменяется боевым настроением… Рабочие держались дружно”. “Общее, выливающееся через край недовольство масс, возбуждение их против буржуазии ж ее правительства”. “Озлобление масс, вследствие возобновившейся грабительской войны, естественно возросло еще быстрее и сильнее”. “Нельзя вести массы на грабительскую войну в силу* тайных договоров и надеяться на их энтузиазм… И нельзя вызвать героизма в массах, не разрывая с империализмом…”. “Народ не может и не будет терпеливой пассивно ждать…”. “Есть признаки роста апатии и равнодушия. Это понятно. Это означает не упадок революции, как кричат кадеты и их подголоски, а упадок веры в резолюции и в выборы. Массы в революции требуют от руководящих партий дела, а не слов, победы в борьбе, а не разговоров”. “Недовольство, возмущение, озлобление в армии, в крестьянстве, среди рабочих растет”. Разрешение национального и аграрного вопроса дало бы “настоящий взрыв революционного энтузиазма в массах…”. “Я знаю, что среди крестьян Саратовской, Самарской и Симбирской губерний, где наблюдалась самая большая усталость и неспособность идти на военные действия, замечается перелом”. [8]

Эта подборка разнообразнейших оборотов речи Ленина приведена для того, чтобы еще раз проиллюстрировать богатство, емкость его социально-психологической мысли. Без таких характеристик и мазков нельзя представить себе Ленина-публициста, Ленина-революционера.

Легко заметить, что речь тут в большинстве случаев идет о психических сдвигах в классах и в массах. Внимание Ленина в основном привлекает психологическая динамика. Гораздо реже и меньше он пишет о тех или иных устойчивых чертах психического склада как основных трудящихся классов, так и различных социальных прослоек, групп, профессий. Эти наблюдения Ленина не дают столь цельной картины, как в области социально-психических сдвигов и изменений, но подчас они очень важны, особенно поскольку Ленин фиксирует такие устойчивые психологические формы, сломить которые призвано революционное движение. Впрочем, в редких случаях оно способно на них и опереться. Наконец, после победы социалистической революции, как мы видели, Ленин устремляет внимание на то, чтобы дело ее вошло в плоть и кровь масс, само воплотилось бы в крепкие психологические привычки.

Выше мы отвели главное место ленинским характеристикам психологии трудящихся масс. Но у него есть бесценные для историка заметки и наблюдения, касающиеся психологии буржуазии. Так, Ленин, отмечая вслед за Марксом метания мелкой буржуазии между ультрареволюционностью и реакцией, неоднократно отмечал психологические отличия мелкой буржуазии от крупной. “Буржуа — люди деловые, люди крупного торгового расчета, привыкшие и к вопросам политики подходить строго деловым образом, с недоверием к словам, с уменьем брать быка за рога”. В 1905 г. Ленин пишет о буржуазии слова, которые могли бы быть отнесены и ко многим другим историческим периодам: “Признание революции буржуазией не может быть искренним, независимо от личной добросовестности того или иного идеолога буржуазии. Буржуазия не может не внести с собой своекорыстия и непоследовательности, торгашества и мелких реакционных уловок и на эту высшую стадию движения”. И разоблачая идеологию буржуазного либерализма, Ленин вместе с тем заглядывает в его психологическую подноготную. Так, идя на уступки дворянству в политике, буржуазия склонна и психологически отпускать ему грехи, а свое собственное межеумочное положение ощущать как какую-то особенную изысканность либерального духа. “Такая либеральная логика психологически неизбежна: надо представить наше дворянство ничтожным, чтобы изобразить ничтожным отступлением от демократизма привилегии дворянства.

Психологически неизбежны также, при положении буржуазии между молотом и наковальней, идеалистические фразы, которыми оперирует теперь с таким безвкусием наш либерализм вообще и его излюбленные философы в особенности”. эсер новониколаевск социалист революционер

Если, по словам Ленина, буржуазная борьба за свободу отличается непоследовательностью, половинчатостью, то отсюда проистекают две струи в русской дореволюционной интеллигенции, хотя бы в своем большинстве она и была по происхождению буржуазной. С одной стороны, “революционная интеллигенция, происходящая главным образом из этих классов, геройски боролась за свободу”. С другой стороны, приспособленчество, обслуживание нужд самодержавия и буржуазии. “Вот она, — пишет Ленин, — психология российского интеллигента: на словах он храбрый радикал, па деле он подленький чиновник”. Ленин все же отмечал не раз естественно и необходимо возникавшие конфликты буржуазной интеллигенции с буржуазией. Например: “Нежелание интеллигентов позволить третировать себя как простых наемников, как продавцов рабочей силы… всегда приводило, от времени до времени, к конфликтам управских воротил то с врачами, которые коллективно подавали в отставку, то с техниками и т.д.”. [7]

Особо следует остановиться на той стороне социальной психологии, которая относится к национальному вопросу.

Однажды по поводу утверждения итальянского социалиста Лаццари: “Мы знаем психологию итальянского народа”, Ленин бросил знаменательные иронические слова: “Я лично не решился бы этого утверждать о русском народе…”. Ленин, великий русский революционер Ленин не берется утверждать, что он знает психологию русского народа! За этими словами многое скрывается.

Прежде всего, за ними скрывается мысль, что в каждой национальной культуре есть две антагонистические культуры, иными словами, нет и не может быть единой психологии такой этнической общности, как нация. Далее, за этими словами скрывается мысль, что выпячивание каких-то общих черт, охватывающих всю нацию, служит цели внедрения в умы буржуазного патриотизма и национализма, т.е. призванная затушить революционное пробуждение масс. И, может быть, самое главное — национальные особенности, при их усердном подчеркивании, служат не сплочению, а разъединению мирового революционного движения. Это в некотором смысле то же самое, что и подчинение “общерусского дела”, пишет Ленин, той узости, “которая заставляет питерца забывать о Москве, москвича о Питере, киевлянина о всем, кроме Киева…”

Как ставился Лениным вопрос о национальном чувстве, лучше всего видно по его работе “О национальной гордости великороссов”. “Интерес (не по-холопски понятой) национальной гордости великороссов совпадает с социалистическим интересом великорусских (и всех иных) пролетариев”. “Мы полны чувства национальной гордости, и именно поэтому мы особенно ненавидим свое рабское прошлое… и свое рабское настоящее… Никто не повинен в том, если он родился рабом; но раб, который не только чуждается стремлений к своей свободе, но оправдывает и прикрашивает свое рабство (например, называет удушение Польши, Украины и т.д. „защитой отечества" великороссов), такой раб есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам”. [6]

Ленин был за национально-освободительные движения в той мере, в какой они были направлены против господства одной нации над другой. Он не отделял при этом национальное движение от вопроса о классах, участвовавших в нем. “Для первой эпохи типично, — писал Ленин, — пробуждение национальных движений, вовлечение в них крестьянства, как наиболее многочисленного и наиболее „тяжелого на подъем" слоя населения в связи с борьбой за политическую свободу вообще и за права национальности в частности”. Ленин при этом был непримиримым врагом всякого противопоставления наций друг другу, видя в этом отравление “сознания темных и забитых масс”.

В национально-освободительных движениях Ленина интересовали те психологические аспекты, которые касаются, например, чувства ущемленного национального достоинства, обиды угнетенной нации на великодержавных угнетателей, их недоверия к угнетателям.

Но на всем протяжении его сочинений мы ничего или почти ничего не находим о вещах, занимающих “этническую психологию”: об отличительных чертах национального характера или психического склада тех или иных народов или наций. Редко-редко бросит он мимоходом слово о способности русского народа к самопожертвованию или о склонности немцев к теоретическому мышлению. Но в общем этот круг вопросов чужд мысли Ленина. И в самом деле, он всегда руководствовался положением: “При всяком действительно серьезном и глубоком политическом вопросе группировка идет по классам, а не по нациям”.

Итак, Ленин больше всего интересовался сдвигами в общественной психологии. Для него общественная психология была отнюдь не незыблемым и исходным основанием общественных явлений. Общественная психология может изменяться и должна изменяться. Нет места для идеализации или для возведения в абсолютный закон стихии, инстинктов, страстей массы. Агенты царского правительства усердно работали “над разжиганием дурных страстей темной массы…” Ленина интересовало лишь то в психологии массы, что содействовало революции или что преобразовывалось революцией. Замечательно выразительны его слова: “Поклонники Лаврова и Михайловского должны считаться с психологией забитой массы, а не с объективными условиями, преобразующими психологию борющейся массы”.

Вот пример ленинского понимания социально-психологической динамики: “На сторону революции, — пишет он в статье “Перед бурей” в 1906 г., — становится все большая часть рабочих, крестьян, солдат, вчера еще бывших равнодушными или черносотенными. Одна за другой разрушаются те иллюзии, один за другим падают те предрассудки, которые делали русский народ доверчивым, терпеливым, простодушным, покорным, всевыносящим и всепрощающим”. “Рабочая партия, — пояснял Ленин в том же году, — все надежды возлагает на массу, но на массу не запуганную, не пассивно подчиняющуюся, не покорно несущую ярмо, а массу сознательную, требовательную, борющуюся”. [9]

Эти примеры очень важны для понимания Ленина: он вовсе не слепой поклонник настроений, как и не слепой поклонник масс вообще. Он говорил о партии коммунистов: “…мы — партия, ведущая массы к социализму, а вовсе не идущая за всяким поворотом настроения или упадком настроения масс. Все с.-д. партии переживали временами апатию масс или увлечение их какой-нибудь ошибкой, какой-нибудь модой (шовинизмом, антисемитизмом, анархизмом, буланжизмом и т.п.), но никогда выдержанные революционные с.-д. не поддаются любому повороту настроения масс”.

Ленин учил использовать психологию масс для самой радикальной ломки прежних общественных отношений и порядков. Но он учил одновременно и ломке в психологии всего того, что тормозило стремительный ход истории. Так, например, у крестьян как класса, показывал Ленин, налицо особая психология: крестьяне труженики и собственники; крестьяне трезвые деловые люди, люди практической жизни. Психику этой массы, как и всякой иной, надо уметь привлечь, завоевать, переделать. Не сметь командовать! — предупреждал Ленин в отношении крестьянства.

Как подлинный тонкий психолог, Ленин знал с практической стороны многие специфические особенности общественной психологии. Он писал о “массовой заразительности мятежнических действий”. Писал он и о том, что “агитация необходима всегда и во время голода в особенности”.

Но если ленинская наука революции помогает науке о социальной психологии охватить взором многие из ее жизненных задач и возможностей, дальнейший путь состоит не в механическом перенесении ленинских наблюдений в новые исторические условия. Ленин отнюдь не был профессиональным психологом и, соответственно, задача этой главы — лишь показать, как может обогатить познания в истории интерес к психологии, познание психологии.




Заключение



Партия эсеров потерпела крах. Ей не хватало ясности целей, направленности действий, единства и дисциплины. Исчезновение эсеров явилось одной из важнейших причин установления в России монополии одной партии, которая постепенно стала «руководящей и направляющей силой советского общества». Деятельность Советов приобрела формальный характер, так как они лишь исполняли предписания большевистских партийных органов. Независимость потеряли профсоюзы, поставленные под партийный и государственный контроль. Все это привело к установлению культа личности И.В. Сталина и формированию тоталитарного режима в стране.

Несмотря на значительную роль, которую сыграла партия эсеров в политической жизни России в I четверти XX века, учебники истории уделяют ей очень мало внимания, причем нет полного, последовательного изложения деятельности этой партии.

На основании исследования истории эсеровского движения, а также революционной психологии, можно сделать следующие выводы:

Партия эсеров являлась одной из самых влиятельных партий России начала XX века, но потерпела крах и тем самым обеспечила формирование однопартийной диктатуры большевиков;

В борьбе против своих политических врагов эсеры использовали тактику «индивидуального террора», что являлось достаточно эффективным, хотя и негуманным, способом достижения поставленных политических целей;

В Новониколаевске деятельность эсеров отличалась значительной активностью (Сибирь – «эсеровский край»), и надо сказать, что здесь партия эсеров добилась значительных успехов;

В своем представлении о революционной психологии В.И. Ленин опирался на стихийность и непредсказуемость народных масс.


Список литературы



		Большая советская энциклопедия.

		Георгиев Н.Г. Революционное движение в России в конце XIX – начале XXв. Высшая школа, 1986г. 182с.

		Голиков Д.Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. Политиздат, 1975г., 703с.

		Документы из архива НСО

		Жарова Л.Н., Мишина И.А. История России. Просвещение, 1992г., 335с.

		Журнал Вопросы истории. Бровкин В.Н., Россия в гражданской войне, 1992г., 355с.

		Кознов В.П. История Отечества: люди, идеи, решения. Изд. Полит. литература, 1991г., 366с.

		Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. Полит. литература, 1965г., Т 4, 6, 12, 17.

		Поцелуев, История России XX столетия. Гуманитарное изд. Центр Владос, 1997г., 512с.

		Токовкин В.Г. История СССР. Просвещение, 1989г., 463с.

		Черженский Е.Д. Вторая российская революция. Февраль 1917г. Просвещение, 1986г., 175с.

		www.situation.ru




Приложение 1



			Скворцов А.К. - председатель «Обской кооператив»

			Мичурин С.С. - редактор газеты «Земля и воля»

			Милашевский А.У. - директор Народного банка

			Доронин-Марков Б. Д. - инструктор товарищества «Обской...»

			Андрианский А.А. - врач

			Омельков М.Ф. - инструктор товарищества «Обской...»

			Станкеев А.А. - врач

			Зыков Э.К. - солдат 23 п.

			Гуторов А.Ф. - слесарь

			Лозовой В.Е. - солдат

			Лобачев В. - секретарь партии социалистов-революционеров

			Хромов Т. А - прапорщик

			Коробков М.И. - прапорщик

			Остальцев В.Н. - гл. пров. «Закуссбыт»

			Батанов П.М. - заводчанин

			Веденятин - учитель

			Пословский Е.Н. - конторщик

			Попков Т.Я. - солдат

			Сазонов А.В. - статист

			Эгкин Н. - счетовод банка

			Лескин - рабочий

			Рыбак А.С. - солдат

			Панкратов Ф.Е. - кондуктор

			Письменный П.К. - прапорщик

			Клюкин М.К.

			Гадиев М.Г. - учитель

			Кошлаков Н.В. - прапорщик

			Симакин Л.В. - солдат

			Жернаков Н.Е. - служащий

			Медведцин П. Д.

			Бахарев А.Ф. - солдат

			Кошкаров Ф.Д. - солдат

			КолянинИ.С.-рабочий

			Колендо В.Б. - работница

			Сапунов - солдат

			Елыпевич СП. - инструктор

			Плотников СИ - учитель

			Поливанов Н.И. - зав. отделом «Экономия»

			Хлыновский П.И. - солдат

			Занозин - служащий железной дороги

			Коробков А.С. - служащий народного банка

			Скориков В.Я. - прапорщик

			Подорванов Ф.Л. - булочник

			Киреев - рабочий железной дороги

			Плинский И.Ф. - прапорщик

			Горбачев А.Ф.

			Шкляревский - рабочий

			Смагин Н.П. - прапорщик

			Амелин И.М. - солдат

			Белозеров П. Д. - машинный токарь

			Янышев Л.Н. - домовладелец

			Каширин А.М. - учитель

			Ощепков Н.А. - булочник

			Лукинов Е.В. - прапорщик

			Горох И.Л. - учитель

			Кондаков Л.Ф. - рядовой

			Горбунов Д.И. - рабочий

			Поликевич - служащий железной дороги

			Батрак - секретарь

			Прохоров А.А. - кассир

			Городский Л.В. - землевладелец

			Мерку шин Д. А. - инструктор

			Васильев Л. - солдат

			Васильев А.И. - булочник

			Шаронов-Зарин А.В. - инструктор

			Кузьменко ДМ.

			Морозов К.И.

			Сапунов СМ

			Суховьев Т.Г. - рядовой

			Зайцев В.Ф.

			Толмачев Р.К.

			СковородовП.

			Астрелии - учитель

			Буюлик - солдат

			Темнов И.В.

			Кирпичншшва П. - учитель гимназии

			Шевченко - солдат

			Строганов НИ. - учитель

			Терещенко И.Е.

		Костеров А. – рабочий




Примечания



[1] - Жарова Л.Н., Мишина И.А. История России. Просвещение, 1992г., 335с.

[2] - Кознов В.П. История Отечества: люди, идеи, решения. Изд. Полит. литература, 1991г., 366с.

[3] - Георгиев Н.Г. Революционное движение в России в конце XIX – начале XXв. Высшая школа, 1986г. 182с.

[4] - Черженский Е.Д. Вторая российская революция. Февраль 1917г. Просвещение, 1986г., 175с.

[5] - Токовкин В.Г. История СССР. Просвещение, 1989г., 463с.

Ленин В.И. Полное собрание сочинений. Изд. Полит. литература, 1965г:

[6] - Том 4

[7] - Том 6

[8] - Том 12

[9] - Том 17

[10] -Архивные документы