Борьба монгольского народа за независимость

БОРЬБА МОНГОЛЬСКОГО НАРОДА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ


План



1. Монголия — колония цинского Китая

2. Проникновение в Монголию капиталистических держав

3. Влияние русской революции 1905 г. Подъем освободительной борьбы монгольского народа

4. Национально-освободительное движение 1911 — 1912 гг. Завоевание государственной независимости


1. Монголия — колония цинского Китая



В результате ряда захватнических войн монгольские ханства были насильственно включены в состав Цинской империи. Политика завоевателей привела к закреплению экономической и культурной отсталости монголов. Южная (Внутренняя) Монголия была отделена от Северной (Внешней) Монголии. Цины способствовали усилению феодальной раздробленности страны, поощряя дробление феодальных уделов — хошунов. В Халхе (основная часть Внешней Монголии) число уделов было увеличено с 8 в середине XVII в. до 105 в начале XIX в.

Завоевание не затронуло основ социально-экономических отношений в монгольских ханствах. Экономика страны, как и до завоевания, базировалась на экстенсивном кочевом скотоводстве. В северных и северо-западных районах получило некоторое распространение земледелие. Ремесленное производство переживало упадок.

Законы, изданные богдыханами Китая, закрепляли феодально-крепостнические отношения. Земля и большая часть скота являлись собственностью монгольских ханов и йнязей. Крестьянеараты не могли самовольно покинуть территорию своего феодала. Они обязаны были пасти ханский скот, ухаживать за ним, вноситьхану натуральную подать скотом, выполнять различные повинности.

Феодальные права и привилегии монгольских князей и ханов зависели от званий и титулов, которые им присваивал пекинский богдыхан. Большинство из них верой и правдой служили цинским правителям.

Большую роль в экономической и политической жизни Монголии играла ламаистская церковь — одно из течений буддизма, зародившееся в Тибете. В соответствии с буддийским учением ламаизм исходит из догмата о «перерождениях». Он учит, что одна форма существования живых существ сменяется другой. Появившись ца свет, человек продолжает предыдущие «воплощения» и несет за них ответственность. Жизнь — это страдание, но человек может найти спасение в будущих «перерождениях». В этом ему помогут ламы — монахи буддийских монастырей и хубилганы — «живые боги», в которых «воплотились» легендарные буддийские и ламаистские проповедники. Центром ламаизма был Тибет, духовный и светский правитель которого, далай-лама, согласно традиции, установившейся в XVI в., считался очередным «воплощением» своих предшественников.

Широкое распространение ламаизма началось в Монголии с конца XVI в. Он стал орудием духовного порабощения аратов. Опираясь на ламаизм, власть имущие утверждали, что феодалы заслужили власть и богатство достойным поведением в прежних формах своего существования. Араты же наказаны за греховную жизнь в прошлом, но их ждет спасение в будущих «перерождениях». В стране быстро росло число монастырей. Установился обычай делать старшего сына ламой. Около 40% мужского населения Монголии были ламами, давшими обет безбрачия.

В монастырских хозяйствах сосредоточивалось большое количество скота. К ним было приписано значительное число крепостных аратов. Монастыри занимались ростовщичеством. Ламаистская церковь превратилась в могущественную централизованную организацию, располагавшую огромным влиянием на все слои монгольского населения. Мелкие монастыри подчинялись более крупным. Главным монастырем Монголии был монастырь в Урге (ныне Улан-Батор). Находившийся в нем «живой бог», носивший титул богдо-гэгэна (букв, «свет божества»), был главой ламаистской церкви в Монголии.

Монастыри претендовали и на роль культурных центров. В них изучали тибетскую грамоту, буддийские книги, астрономию, тибетскую медицину.

Высшие ламы составляли весьма влиятельную прослойку класса феодалов. Что касается рядовых лам, то, являясь проводниками идеологии господствующего класса, они тем не менее составляли особую прослойку аратства и сами подвергались феодальной эксплуатации со стороны высших лам.

Цины всячески поддерживали ламаистскую церковь, превратив ее в один из главных оплотов своего господства в Монголии. При этом они бдительно следили за тем, чтобы она не стала независимой от них политической силой. Они запретили; избирать богдо-гэгэна из представителей феодальных семе» Монголии. Он должен был быть уроженцем Тибета.

Закрепив власть монгольских духовных и светских феодалов над крепостным аратством, маньчжурские правители взвалили на него дополнительные повинности в свою пользу.

Особенно пагубным для монгольского народа было стремление Цинов полностью изолировать Монголию от внешнего мира. Накануне маньчжурского завоевания установилось взаимовыгодное экономическое и торговое сотрудничество между русскими переселенцами, крестьянами Южной Сибири, и монголами. Цины насильственно оборвали эти связи, всеми способам» препятствовали проникновению всего нового и передового из России. В начальный период своего господства Цины прервали и давние торговые связи монголов с китайцами. Китайско-монгольская торговля была разрешена только во второй половине XVIII в. При этом въезд китайских купцов в Монголию и сроки их пребывания там были строго регламентированы.

Однако с начала XIX в. маньчжурские чиновники стали покровительствовать крупным китайским торговым фирмам, действовавшим в Монголии, которая превращалась в объект колониальной эксплуатации со стороны китайского торгово-ростовщического капитала. Араты и городская беднота попадали в кабалу к китайским торговцам и ростовщикам, бравшим на откуп взимание налогов. Китайские купцы в больших количествах вывозили за бесценок главное богатство страны — скот.

Двойной гнет — со стороны маньчжуро-китайских колонизаторов и монгольских феодалов — привел к разорению страны, сделал положение аратства невыносимым. Борьба аратства против колониального и феодального гнета, к которой часто присоединялись и рядовые ламы, принимала различные формы, отражавшие тогдашний уровень сознания аратских масс. Араты подавали петиции и жалобы на отдельных правителей, откочевывали от одних феодалов к другим, нередко объединялись в небольшие вооруженные отряды, совершавшие набеги на резиденции феодалов и фактории китайских купцов. Во Внутренней Монголии в 50-х годах XIX в. недовольство аратов приняло форму дугуйланского движения. Его участники на своих собраниях рассаживались в круг (по-монгольски «дугуйлан»), что подчеркивало их полное равенство. Дугуйланскле организации соблюдали строгую конспирацию. Члены их отказывались платить налоги, иногда создавали вооруженные отряды.



2. Проникновение в Монголию капиталистических держав

монголия независимость освободительный борьба

Колониальная агрессия и проникновение капиталистических держав в Китай оказали сильное влияние на Монголию. Монгольский скот и сырье начали вывозиться в капиталистические страны. Царская Россия считала Монголию сферой своего влияния. Расширялась русско-монгольская торговля. В Урге открылись американские, английские, немецкие фирмы, активную торговлю с Монголией вела Япония. Россия благодаря своему сопредельному положению с Монголией развивала с ней непосредственные экономические отношения, США, Англия и Япония широко использовали посредничество китайского торгово-ростовщического капитала, деятельность которого всячески поощрялась цинскими властями. В начале XX в. во Внешней Монголии действовало уже 500 китайских факторий, магазинов и контор. Китайские купцы и ростовщики стали приобретать землю. Они становились постоянными кредиторами монгольских князей. Последние, в свою очередь, нередко вкладывали крупные средства в китайские фирмы, становились их пайщиками. Пекин начал проводить в отношении Внешней Монголии «новую политику», главной целью которой было превратить ее в обычную провинцию китайской империи. Она была оккупирована китайскими войсками.

Таким образом, тесно переплетались интересы всех эксплуататоров монгольского народа: монополий капиталистических держав, китайского торгово-ростовщического капитала, цинских чиновников и монгольских феодалов. Иностранные капиталистические монополии и китайский торгово-ростовщический капитал были заинтересованы в сохранении в Монголии самых отсталых феодально-крепостнических порядков, ибо господство натурального хозяйства и отсутствие развитого разделения труда благоприятствовали хищническому ограблению монгольского народа.

Правительство царской России стремилось воспрепятствовать проникновению в Монголию других капиталистических держав. В июле 1907 г. была подписана русско-японская конвенция, секретная часть которой разграничивала сферы влияния в Маньчжурии и Монголии. В 1910 г. Япония и Россия подписали новое соглашение. В «Тетрадях по империализму» В. И. Ленин отмечал его империалистический характер: «Россия и Япония заключают договор: „обмен" Кореи на Монголию!»*. В.И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 28, с. 669.

Однако империалистическая политика российских помещиков и капиталистов не могла подорвать дружеских связей, издавна установившихся между русским и монгольским народами. Русское революционное движение, трудящиеся России, демократические представители русской культуры оказывали прогрессивное влияние на монгольский народ. Огромное значение имели научные экспедиции Н.М. Пржевальского, Г.Н. Потанина, П.К. Козлова и других русских ученых, исследовавших Монголию. В начале XX в. в Урге была создана первая русско-монгольская типография, в которой работали два десятка русских и монгольских рабочих. Революционно настроенные русские рабочие и служащие, приезжавшие в Ургу, способствовали политическому пробуждению монголов.


3. Влияние русской революции 1905 г. Подъем освободительной борьбы монгольского народа



В конце XIX — начале XX в. в Монголии обостряются социальные противоречия.

К этому времени решающее значение приобрела тенденция превращения Монголии в сырьевой придаток мирового капиталистического рынка. В связи с этим изменились масштабы и методы деятельности китайского торгово-ростовщического капитала, превратившегося в компрадорскую агентуру монополий империалистических держав. Усилилась китайская колонизация страны.

Одновременно усиливалась эксплуатация аратства светскими и духовными феодалами. Аратские хозяйства разорялись. Араты были обречены на нищету и вымирание. Недовольство аратов все чаще принимало форму открытых выступлений против национального гнета и феодальной эксплуатации.

Общее осложнение обстановки в стране, «новая политика» Пекина в отношении Внешней Монголии привели также к обострению противоречий между монгольскими феодалами и китайским правительством. В 1899 г. группа монгольских князей направила богдыхану обширную петицию с просьбой сменить высших цинских чиновников и коренным образом улучшить положение монголов. В петиции говорилось: «Если дело и дальше так будет идти, то монголам ничего не останется, как взяться за оружие».

Огромное влияние на дальнейшее развитие событий в Монголии оказала русская революция 1905 г. Ее революционизирующему воздействию на монгольских аратов способствовали революционные события в Забайкалье и на юге Сибири, освободительное движение бурят.

Наблюдается новый подъем дугуйланского движения, которое из Внутренней Монголии перекинулось во Внешнюю Монголию. В 1905—1908 гг. в некоторых районах Внутренней Монголии дугуйланы фактически стали органами власти. Они устраняли от дел князей, отменяли повинности, собирали налоги и т. п.

Массовое восстание, вызванное захватами монгольских земель китайцами, охватило Восточную Монголию. Оно было направлено против чиновников богдыхана и китайских ростовщиков. После поражения отряд повстанцев перешел русскую границу в Забайкалье. В Урге происходили стычки аратов и низших лам с китайскими ростовщиками.

Самым крупным аратским выступлением этого периода было восстание в Западной Монголии, возглавленное будущим активным участником народной революции 1921 г., народным героем Монголии аратом Аюши (1857—1939). Он создал аратский ду-гуйлан. Движение было направлено не только против цинских чиновников и китайских ростовщиков, но и против монгольских феодалов. Сторонники Аюши требовали замены княжеской власти аратским самоуправлением. Под давлением княжеских войск отряд Аюши вынужден был отступить в горы.

Борьба аратов Западной Монголии под руководством Аюши возобновилась в 1911 г., когда аоатские выступления развернулись с новой силой.



4. Национально-освободительное движение 1911 — 1912 гг. Завоевание государственной независимости



Отдельные аратские выступления сливались в единый поток национально-освободительной борьбы монгольского народа против господства китайско-маньчжурских феодалов и компрадоров. Однако политическое пробуждение аратства чрезвычайно затруднялось его разобщенностью в условиях обширной страны с крайне редким населением, безраздельным господством ламаистской идеологии и преклонением перед ламами и «живыми богами». В Монголии не существовало рабочего класса, не были и монгольской буржуазии. Не удивительно, что руководство национальным движением захватили монгольские князья и высшие ламы, присоединившиеся к нему под лозунгами «феодально-теократического национализма».

В июле 1911 г. в Урге тайно от китайских властей собрались крупнейшие светские и духовные феодалы Внешней Монголии во главе с богдо-гэгэном. В совещании участвовали и представители Внутренней Монголии. Учитывая положение в стране и особенно настроения аратства и низших лам, совещание высказалось за провозглашение независимости Монголии. Его участники, надеясь на поддержку России, направили делегацию в Петербург. Монгольская делегация везла подписанное богдо-гэгэном и крупными феодалами письмо русскому царю, предлагавшее признать независимость Монголии и заключить соглашения о торговле, строительстве железных дорог, организации почтовой связи и т. п.

Царское правительство решило принять монгольскую делегацию и, как выразился высокопоставленный царский сановник, «попытаться придать этому делу желательный... характер». Однако, опасаясь международных осложнений, оно не поддержало идею полного отделения Монголии от Китая. Царское правительство ограничилось дипломатическим давлением на Пекин и получением от него официальных заверений в том, что к участникам делегации не будут применены репрессии и во Внешней Монголии не будут проводиться реформы без соглашения с правительством России. В Ургу для «охраны русского консульства» прибыли батальон пехоты и несколько казачьих сотен.

Возникший в Урге вскоре после Учанского восстания комитет князей и высших лам вызвал в город монгольское ополчение и предложил богдыханскому наместнику покинуть пределы Внешней Монголии. 1 декабря 1911 г. было опубликовано обращение к монгольскому народу, гласившее: «Наша Монголия с самого начала своего существования была отдельным государством, а потому согласно древнему праву Монголия объявляет себя независимым государством с новым правительством, с независимой от других властью в вершении своих дел. Ввиду изложенного сим объявляется, что мы, монголы, отныне не подчиняемся маньчжурским и китайским чиновникам, власть которых совершенно уничтожается, и они вследствие этого должны отправиться на родину». 16 декабря на ханский престол вступил богдо-гэгэн, получивший титул «многими возведенного».

Китайский гарнизон Урги не выступил в защиту богдыханского правительства. Вскоре цинские чиновники покинули восточные области Внешней Монголии. Но в западной ее части цинский губернатор, рассчитывавший получить военные подкрепления из Синьцзяна, отказался признать независимость Монголии. Русское правительство потребовало у Пекина не направлять новых войск в Монголию. Между тем город Кобдо — ставка губернатора — был осажден восставшими аратами, которые в начале августа 1912 г. взяли его штурмом. Население города разгромило лавки и склады китайских купцов-ростовщиков и уничтожило долговые документы.

Мощный подъем национального движения охватил и Внутреннюю Монголию. Большинство ее хошунов заявили о присоединении к независимому монгольскому государству, провозглашенному в Урге.

В результате освободительной борьбы монгольского народа, основными движущими силами которой были крепостное аратство и городская беднота, возродилось монгольское государство, были достигнуты важные успехи в борьбе за объединение Внешней и Внутренней Монголии. Однако власть в новом государстве оказалась в руках князей и высших лам. Независимая Монголия стала неограниченной феодально-теократической монархией. В стране сохранились феодально-крепостнические порядки.

Князья и высшие ламы ставили свои узкоклассовые интересы выше национальных интересов страны. Они оказались неспособными укрепить государственную независимость Монголии, международное положение которой было чрезвычайно сложным. Юань Шикай стремился восстановить в Монголии китайский колониальный режим. Обращение правительства богдо-гэгэна к Англии, США, Франции, Японии и другим державам с предложением признать новое государство и установить с ним дипломатические отношения не встретило сочувствия.

Царское правительство по-прежнему воздерживалось от открытой поддержки полного отделения Монголии от Китая, выдвигая идею автономного статуса ее в составе китайской империи. В ноябре 1912 г. в Урге было подписано русско-монгольское соглашение. В нем констатировалось, что «прежние отношения Монголии к Китаю» прекратились, но вопрос о статусе монгольского государства обходился. Это давало возможность царскому правительству применять термин «автономия», а монгольской стороне утверждать, что имеется в виду государственная независимость. Монгольский министр иностранных дел заявил в Петербурге одному из корреспондентов: «Мы понимали, что этим актом признана полная независимость Монголии от Китая, и мы твердо намерены это отстоять».

Россия обязалась оказать монгольскому правительству помощь в формировании собственных вооруженных сил и недопущении китайской колонизации и ввода китайских войск. Приложенный к соглашению протокол создавал широкие возможности для эксплуатации Монголии русскими капиталистами.

Когда Юань Шикай стал готовить из Синьцзяна карательную экспедицию против «взбунтовавшейся» Монголии, в район Кобдо были введены русские войска. Юань Шикаю пришлось отказаться от своих планов. В ноябре 1913 г. была подписана русско-китайская декларация, исходящая из признания автономии Внешней Монголии под сюзеренитетом Китая. Правительство Китая обязывалось не вмешиваться во внутреннее управление автономной Монголии, не посылать войск, не содержать гражданских или военных властей, воздерживаться от всякой колонизации.

Монгольское правительство отказывалось признать китайский сюзеренитет, считая Монголию суверенным, независимым государством. Однако ему пришлось отступить. В мае 1915 г. в Кяхте было подписано тройственное русско-китайско-монгольское соглашение об автономии Внешней Монголии.

Монгольское феодально-теократическое государство, существовавшее в 1911—1915 гг. как независимое, суверенное, оказалось вынужденным согласиться на ограничение своего суверенитета статусом автономии при сохранении широких прав самоуправления. Это способствовало восстановлению позиций китайского торгово-ростовщического капитала и дальнейшему развитию процесса превращения Монголии в сырьевой придаток мирового капиталистического хозяйства. В годы первой мировой войны здесь активизировались Японии и США. Но преобладающее положение занимала царская Россия.

Русский капитал усилил эксплуатацию Монголии. Вместе с тем расширение связей с Россией имело и положительные последствия. Появились первая электростанция и телефонный узел. При помощи русских было открыто несколько новых типографий. Правительство богдо-гэгэна при содействии русских властей и ученых создало «Комитет по исследованию Монголии». При монгольском министерстве иностранных дел была открыта первая светская школа, в которой изучался русский язык. Небольшая группа монгольской молодежи была послана для получения образования в Россию. Расширялось проникновение в Монголию революционно-демократических идей, с которыми передовых монголов знакомили русские рабочие и служащие.