Конституции Великой Французкой Революции

СОДЕРЖАНИЕ



Введение	3

1 Конституция 1791 года – как закрепление итогов первого этапа революции	10

1. 1. Программный документ революции - Декларация прав человека и гражданина	10

1.2. Первая Конституция королевства Франции от 3 сентября 1791г.	14

2  Проблемы разработки новой республиканской Конституции. Конституция 1793 года – от конституционной монархии к республике	23

2.1. Декларация и Конституция 1793 года во Франции	23

2. 2. Якобинская диктатура	28

3 Конституция эпохи Директории	33

3. 1. Подготовка и обсуждение проекта новой Конституции после термидорианского переворота	33

3. 2. Конституция III года республики	37

Заключение	43

Список использованных источников	47

Приложение	49


Введение



Важнейшим событием, с которым связано становление во Франции конституционных порядков и демократических принципов организации власти, стала Великая Французская революция 1789—1799 гг. Она привела к падению абсолютизма не только во Франции, но и во многих европейских странах.

Во Франции к 1789 году не было единой правовой системы вообще. Важной вехой на пути становления французского конституционализма явилось торжественное провозглашение 26 августа 1789 г. Декларации прав человека и гражданина – гордый и прекрасный документ, написанный истинно свободными людьми, уверенными в своей силе и правоте. 

Актуальность исследования обусловлена тем, что Республика Казахстан обрела независимость и суверенитет и приняла новую Конституцию. Конституция Республики Казахстан была принята на республиканском референдуме 30 августа 1995 года. Впервые в истории Казахстана народ суверенного государственного образования прямым волеизъявлением определил основополагающие принципы деятельности республики, основы конституционного строя, правовой статус личности. Развитие государственности, основополагающие правовые принципы, права и свободы человека и гражданина требуют постоянного обращения к истокам становления демократии, истории развития конституционализма в других странах, осмысления особенностей на разных этапах развития. 

Кроме того, актуальность работы определяется тем, что при оценке Великой Французской революции и её Конституций,  в настоящее время существуют разные точки мнения. Полное исчезновение идеологического пресса Коммунистической партии и государства, постоянно давившего на советских историков Французской революции, открыло возможности для свободного поиска в области методологии, для творческого восприятия передовых достижений зарубежной науки.

Целью работы является: сравнительный анализ трех Конституций времен Великой Французской революции.

Предмет исследования – тексты Конституций 1791г., 1793г., 1795г.

Цель предполагает решение следующих задач:

дать характеристику программному документу – Декларации прав человека и гражданина;

дать характеристику политической системы Франции по Конституции 1791 года;

показать Конституцию 1793 года как первую республиканскую Конституцию;

показать подготовку и обсуждение проекта новой Конституции 1795 года;

охарактеризовать политическую систему Директории согласно Конституции III года республики.

В дипломной работе использованы документы, относящиеся к эпохе Великой Французской революции. Источником являются три Конституции и Декларации прав человека и гражданина, принятых в 1791, 1793 и 1795 годах.

При работе с источником был использован  сборник «Документы истории Великой французской революции»[1]. Помимо текстов Деклараций и Конституций, сборник содержит речи деятелей революции и другие документы, представляющие интерес для работы по данной теме. А также «Сборник документов по истории нового времени. Буржуазные революции XVII- XVIII вв.»[2]. В основном в сборник включены документы революционного направления. Вместе с тем в публикацию входят отдельные документы из лагеря контрреволюции, а также некоторые материалы отражающие международную обстановку, в частности позицию России в отношении Французской революции.

Говоря об источниках, использованных в дипломной работе, мы обязательно должны упомянуть произведения деятелей Французской революции. Нельзя не сказать о Марате, пламенном трибуне олицетворяющим собой всю мощь французского народа. Марат являлся одним из авторов проекта первой Декларации[3].

В дипломной работе мы не могли не отметить речи и произведения М. Робеспьера в книге «Революционная законность и правосудие», которые  помогли нам в определении одной из основной темы дипломной работы – понять принципы якобизма [4]. 

Несомненно, на деятелей Французской революции огромное влияние оказали работы французских просветителей. Нас больше всего заинтересовал труд Монтескье, в котором он выдвигал учение о благотворном значении разделения властей на независимые, но контролирующие друг друга законодательную, исполнительную и судебную инстанции. В дипломной работе мы постарались представить именно эту идею великого француза [5].

Анализ имеющейся на сегодняшний день научной литературы, позволяет сделать вывод о том, что эпоха Великой Французской революции довольно хорошо освещена в исторической литературе. Но несмотря на великое множество работ историков, посвященных Французской революции, очень большой разброс мнений и позиций в оценке степени демократичности Конституций  1791-1795гг.

Как уже отмечалось, существуют прямо противоположные подходы к оценке и трактовке Конституций Французской революции и наша задача представить мнения  разных авторов по теме нашей работы.

В 50-70-е годы признанными лидерами советской историографии Французской революции были А.З. Манфред (1906-1976) и В.М. Далин (1902-1985), два выдающихся представителя поколения "романтиков революции", пришедшего в науку вскоре после 1917 г. 

С их кончиной научное лидерство в этой области перешло к А. В. Адо (1928-1995) и Г.С. Кучеренко (1932-1997). Сформировавшиеся как специалисты в период "оттепели" и уже в 60-е годы имевшие возможность заниматься исследовательской работой во Франции, и тот, и другой были далеки от воинствующего марксизма предшественников и гораздо больше, нежели те, открыты к восприятию современных веяний в мировой, в т.ч. немарксистской, историографии. 

Одним из ярчайших советских историков,  занимавшихся проблемами Французской революции XVIII века, был А.З. Манфред. В своем труде «Великая французская революция»[6]. Манфред очень интересно освещает события Революции, а говоря о конституциях, подробно излагает важнейшие их аспекты. Прекрасно отражает общую для советских историков восторженность якобинцами мнение Манфреда относительно якобинской Конституции. О Конституции 1795 года Манфред говорит как об антинародной, антидемократической, критикуя здесь в первую очередь высокий избирательный ценз.

Новый взгляд на якобинский террор еще в советское время представлял ленинградский историк В.Г.Ревуненков. В 1996 году вышло третье, дополненное, издание его книги о Французской революции [7]. Но по данной теме комментарии Ревуненкова сильно перекликаются с точкой зрения Манфреда. Новые акценты были расставлены лишь в вопросе о якобинской законодательной деятельности. Ревуненков отмечает те же ее особенности, что и Манфред, но больший упор делая на «отрицательных» сторонах, таких как право частной собственности, и менее эмоционально отзываясь о «положительных», таких как установление республики, всеобщего избирательного права, демократических свобод.

В дипломной работе представлены работы и таких сторонников советской трактовки истории как, В. Г. Графский [8], О. А. Жидков и Н. А. Крашенинникова [9], А. Е. Рогинская [10].  Это объясняется тем, что необходимо «сохранить преемственность в исследованиях и сберечь все то действительно ценное, что уходящая в прошлое советская историография оставляет в наследство новой.»[11].

В дипломной работе была использована работа Рогинской А. Е. «Очерки по истории Франции XVII - XIXвв.»[10], автор трактует все события того времени в марксистско-ленинской направленности. Но мы воспользовались прекрасным изложением хронологической последовательности развития истории Французской революции.

В советское время в нашей стране был популярен французский историк – социалист того времени А.Собуль. В своем труде «Первая республика»[12] он описывает Конституции 1793 и 1795 гг. В работе Собуля выражен классовый подход в историческом исследовании.

Работы авторов В.Г. Графского [8], О.А. Жидкова и Н.А. Крашенинниковой [9] использованы мной как основные исследования, при написании работы.  

Из работ иностранных историков, нам интересен французский историк И. Тэн. В труде «Происхождение современной Франции» [13] представляет большой интерес крайне консервативные и монархические взгляды Тэна, так как контрастирует со многими оценками Революции в целом и революционных Конституций в частности.

Французский историк Боск Я. в работе ««Арсенал для подстрекателей» (Декларация прав человека как программа практических действий)»[14] пытается понять, были ли революционные Декларации прав чисто теоретическими текстами или являли собой основу для политической практики. Боск рассматривает дебаты в Конвенте по поводу принятия Конституции 1795 годя и предваряющей ее Декларации. В процессе исследования историк приходит к выводам, что Декларация 1789 года действительно рассматривалась как программа действий, но это было и необходимо для поднятия революционного духа в народе. В 1795 году же такая необходимость отпала, требовалось установление спокойствия и порядка, и депутаты Конвента высказывались категорически против того, чтобы Декларация прав человека и гражданина рассматривалась как закон. Они специально подчеркивали этот момент, и исключили из нее формулировки, казавшиеся им опасными, могущими привести к гражданской розни.

Новый поворот в изучении отечественными специалистами истории Французской революции конца XVIII века произошел с началом перестройки.

В 1998 году в Институте Всеобщей истории РАН вышла книга, представляющая современный взгляд отечественных и зарубежных историков на Французскую революцию XVIII века. Это сборник «Исторические этюды о французской революции»[15]. Красной нитью через эту публикацию проходит новый, критический, взгляд на якобинскую диктатуру, отказ от ее прославления, которое было принято в советской историографии. Этот вопрос затрагивает А.В.Чудинов [11], он касается проблемы изучения революционных Конституций и осуждает устоявшийся в советской науке подход к ним, как к классово ограниченным.

 В своей работе мы использовали статьи Д.Ю.Бовыкина [16], А.В.Адо [17], Э.Пименовой [18]. Эти работы ниспровергают устоявшиеся теории относительно Французской революции в советской историографии. 

Бовыкин Д. Ю., в своей статье «Ни короля, ни монархии. Исполнительная власть в Конституции III года республики.»[19], утверждает, что вопрос о структуре будущей исполнительной власти вызывал едва ли не наибольшее количество разногласий, как в стенах Ассамблеи, так и в обществе в целом. Анализ этих проблем кажется немаловажным сразу в нескольких аспектах. С одной стороны, он позволяет проследить, в какой мере термидорианцы опирались на наследие Просветителей, каким образом их идеи (в частности, по поводу необходимости разделения властей) трансформировались по прошествии шести лет революции. С другой стороны, небезынтересна и иная проблема: синтез идеологических представлений и реального опыта, совмещение теории и практики.

Хронологические рамки исследования охватывают 1789-1795гг., когда Конституции принимались: 3 сентября 1791, 24 июня 1793, 23 сентября 1795гг.

Структура дипломной работы обусловлена логикой достижения цели и решения задач. Работа состоит из введения, 3 глав, заключения, приложение и списка использованных источников. Каждая глава разделена на параграфы. В первой главе рассматривается Конституция 1791 года – как закрепление итогов первого этапа революции. Во второй главе раскрывается Конституция 1793 года как первая республиканская конституция. В третьей главе исследуется Конституция IIIгода Революции, определившая режим Директории. 

В заключении  дается сравнительный анализ трех Конституций времен Великой Французской революции.




1 Конституция 1791 года – как закрепление итогов первого этапа революции

1. 1. Программный документ революции - Декларация прав человека и гражданина

Французская абсолютная монархия с середины 80х годов XVIII века находилась в состоянии глубокого кризиса, который был неразрешим в рамках существующей политической системы.

Король Людовик XVI был вынужден созвать Генеральные штаты постановлением Королевского совета от 8 августа 1788 г. Заседание Генеральных штатов началось в Версальском дворце 5 мая 1789 г. Собравшиеся проявили необычайную самостоятельность и инициативу: 17 июня депутаты третьего сословия, поддерживаемые низшими слоями духовенства и дворянства, по предложению аббата Эмманюеля Сиейеса провозгласили себя Национальным собранием, а затем 9 июля переименовали себя уже в Учредительное собрание (Конституанта.) [8,454]. Этим подчеркивалось его превращение в бессословный, единый и неделимый общенациональный орган, который поставил перед собой революционную цель: определить основы нового, конституционного строя для Франции.

В ответ на планы короля Людовика XVI разогнать Учредительное собрание народ Парижа 14 июля 1789 г. поднялся на восстание, которое ознаменовало собой начало революции и одновременно стало концом многовекового абсолютистского правления.

На первом этапе революции (14 июля 1789 г. — 10 августа 1792 г.) власть во Франции оказалась в руках группы наиболее активных депутатов — Лафайет, Сиейес, Барнав, Мирабо, Мунье, Дюпор и др., выступавших в Генеральных штатах от имени французского народа и именем революции. Объективно они отражали интересы крупной буржуазии и либерального дворянства. Они стремились сохранить монархию, подвести под пошатнувшееся здание старой государственности прочный фундамент конституционализма. В связи с этим вожди третьего сословия в Учредительном собрании получили название конституционалистов.

Под воздействием все более втягивавшихся в революционный процесс масс населения конституционалисты осуществили через Учредительное собрание ряд антифеодальных преобразований, разработали важные демократические документы.

С первых же дней революции Национальное, а затем Учредительное собрание занялось разработкой конституции и определением принципов организации новой государственной власти, в связи с чем были образованы специальные конституционные комиссии. Важной вехой на пути становления французского конституционализма явилось торжественное провозглашение 26 августа 1789 г. Декларации прав человека и гражданина [9, 53].

По замыслу авторов Декларация представляет собой свод общепризнанных прав и свобод, изложенных в торжественной форме от имени представителей французского народа, озабоченных выработкой нового общественного устройства. По своему содержанию Декларация есть торжественное провозглашение некоего перечня естественных прав человека, принадлежащих ему по природе в силу рождения и потому неотъемлемых и священных (безусловно почитаемых). Права гражданина связаны с принадлежностью человека к государственной организации, именуемой в тексте политической ассоциацией (политическим союзом).

Сам жанр торжественного провозглашения прав и свобод не был новым в истории: достаточно вспомнить Великую хартию вольностей 1215 г., Билль прав 1689 г. (напомним, что первоначальное его название — Декларация прав) или Декларацию независимости США 1776 г. с ее перечнем естественных и неотчуждаемых прав (жизнь, свобода, обретение счастья). Особенностью французской Декларации стало намерение создателей сделать ее частью письменной конституции страны. В подготовке Декларации принимали участие маркиз Лафайет, граф Мирабо, Мунье и др. В августе 1789г. Ж.П. Марат опубликовал проект под названием "Декларация прав человека и гражданина с последующим планом справедливой, мудрой и свободной конституции", в котором он утверждает, что: «Получив от природы одинаковые права, люди должны сохранить и в общественном состоянии равенство прав» [3, 16].

Принятая Декларация прав человека и гражданина состоит из преамбулы и 17 статей, напоминающих христианские заповеди и отчасти конкурирующих с ними. О практическом назначении Декларации говорится в преамбуле:

она напоминает согражданам, что "лишь невежество, забвение прав человека и пренебрежение к ним являются единственными причинами общественных бедствий";

отныне Декларация будет неизменно пребывать перед взорами всех  членов общественного союза и постоянно напоминать им их права и обязанности;

действия законодательной или исполнительной властей могут теперь быть "ежеминутно сравниваемы с целью всякого политического установления" и благодаря такой процедуре станут "более уважаемы";

требования граждан будут теперь основываться "на простых и бесспорных принципах" и всегда будут обращены к "поддержанию конституции и к общему благу".

Таким стал обдуманный и взвешенный ответ на весьма актуальный вопрос, зачем нужны законы и программные заявления о них в новом общественном и политическом союзе. Все это лишь частично сопоставимо с аналогичным декларированием целей отдельных законоустановлений — от Законов Хаммурапи до Великой хартии вольностей, и в этом своеобразие данного документа периода Французской революции [8, 456-457].

Ст. 1 декларации гласила: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах» [1, 112].

В число естественных прав, перечень которых отличался от того, какой был предусмотрен в Декларации независимости США, включались свобода, собственность, безопасность, сопротивление угнетению (ст. 2).

Свобода определялась как «возможность делать все, что не причиняет вреда другому» (ст. 4) [1, 112]. Идея о суверенитете была закреплена ст. 3. Она служила обоснованием принципа народного представительства. Ст. 6 декларировала право всех граждан лично или через своих представителей участвовать в образовании закона, который объявлялся выражением общей воли. Статьи 7, 9, 10 и 11 утверждали свободу личности, свободу совести, вероисповедания, слова и печати. Ст. 9 провозглашала принцип презумпции невиновности: обвиняемые, в том числе и задержанные, считаются невиновными, пока их виновность не будет доказана в установленном законом порядке.

Статьи 13 и 14 устанавливали порядок взимания и размеры налогов. Ст. 15 провозглашала право граждан требовать отчета от каждого должностного лица по вверенной ему части управления. Ст. 17 объявляла право на собственность неприкосновенным и священным.

Одновременно с составлением декларации Учредительное собрание приступило к выработке первой французской конституции. Окончательный ее текст был составлен на основе многочисленных декретов и решений, имевших конституционный характер и принятых в 1789-1791 гг. Это были декреты:

об уничтожении старого административного деления страны,

об избирательном праве,

об отмене деления на сословия,

о церковной реформе,

об упразднении цехов [20, 177].

Многие формулировки текста, в изготовлении которых принимали участие такие видные деятели революции, как маркиз Лафайет, граф Мирабо, аббат Сиейес и др., отличает выразительная краткость, при которой ясность изложения сочетается с ясностью мысли, идеи, правовой и доктринальной конструкции. Например, в ст. 16 «Любое общество, в котором не обеспечено пользование правами и не проведено разделение властей, не имеет конституции» [1, 113], дается своеобразное общедоступное определение тому, что впоследствии назовут правовым государством или конституционным государством. 

В Декларации воплотились многие идеи французских просветителей, живших и творивших незадолго до этих событий. Например, идеи о верховенстве власти народа, о законе как общей воле и священности права собственности восходят к Ж. Ж. Руссо (1712— 1778). Идея о важной роли обособления ветвей власти в деле обеспечения необходимых условий для пользования политической свободой граждан всецело принадлежит Ш.Л. Монтескье (1689—1755). Его же толкование свободы воспроизводится в ряде статей Декларации. 

В то же время правопонимание населения и даже просвещенных сословий этой поры было не всегда адекватно состоянию законодательной техники и не лишено противоречивости. Многие положения Декларации и последующих установлений навеяны текстами и формулами из наказов населения разных городов и областей страны, направленных членам Генеральных штатов и всему составу этого собрания [8, 459].

Конституционное законодательство данного периода подразделяется на две обособленные разновидности — текущее законодательство конституционно-правового характера и собственно конституции, причем последние оформлялись в виде единого законодательного установления об основах государственного устройства. К первой категории законов относились, в частности, акты, принятие которых началось от имени Национального собрания страны с 1789 г. Таковыми стали акты об отмене сословного деления, отмене крепостной зависимости крестьян, об упразднении сеньоральных судов с обещанием сделать правосудие бесплатным. Особое значение имел Акт о запрете на собрания рабочих и ремесленников одного и того же состояния под предлогом того, что "уничтожение всякого рода корпораций граждан одного и того же состояния и той же профессии является основой французской конституции" (Закон Ле Шапелье, 1790 г. Ст.1.) [2, 188].

2. Первая Конституция королевства Франции от 3 сентября 1791г.

Самым главным итогом первого этапа революции и деятельности Учредительного собрания явилась Конституция, окончательный текст которой был составлен на основе многочисленных законодательных актов, имевших конституционный характер и принятых в 1789— 1791 гг. [21, 243].

Конституция 1791 года превращала Францию в конституционную монархию. Составление и обсуждение текста Конституции проходило бурно.

Национальное собрание полагало, что оно призвано дать Франции конституцию. При этом оно полагало, что ему предоставлена полная свобода; самые умеренные люди не считали одобрения короля необходимым для конституции. Это обнаруживалось и в наказах.  

Другой вопрос состоял в том, насколько собрание имеет право по отношению к нации составлять конституцию исключительно по своему усмотрению. Многие депутаты, между прочим и дворяне, считали себя связанными своими полномочиями, и на этом основании требовали для составления конституции созвание особого собрания.

И действительно, это собрание было не слишком приспособлено к тому, чтобы дать Франции конституцию. Уже многолюдность его, беспорядок в совещаниях членов и воздействие зрителей являлись достаточными внешними препятствиями для спокойного и плодотворного обсуждения и работы. Гораздо рациональнее обставляли выработку своей конституции американцы. Проект там был составлен в малочисленных собраниях, в закрытых заседаниях, затем он был предан на публичное обсуждение и, наконец, поступил на пересмотр народа. Но тогдашние обстоятельства Франции не допускали такой процедуры

Основные черты будущей конституции были выражены уже в наказах. 

Национальное собрание, нимало не медля, приступило к исполнению своей задачи. 6-го июля была назначена комиссия из тридцати членов, которая должна была составить план предстоящих работ по составлению конституции. От имени этой комиссии 9-го июля Мунье прочел свой доклад, предлагавший определенный порядок обсуждения. Затем 14-го июля был избран комитет из восьми членов для выработки отдельных глав конституции, которые должны были поступать на обсуждение общего собрания. Членами этого комитета были: Мунье, Талейран, Сиейес, граф Клермон Тоннерр, Лалли Толендаль, Шампион де Сисе, Бергасс и Шапелье. Еще до того, 11-го июля, Лафайет предложил "декларацию прав", которая также подлежала обсуждению этой секции . В конце июля комитет представил три доклада: Шампиону принадлежал доклад относительно предварительных условий конституции, Клермон Тоннерр докладывал о наказах, наконец, Мунье излагал принципы будущей конституции. Прежде всего возгорелись продолжительные прения, следует ли включать в конституцию "права человека", как её составную часть. Вопрос был решен утвердительно, и разработка его поручена была особой секции из пяти членов; 17 августа они представили свой доклад; девять дней спустя совещания по этому вопросу были закончены. 28-го августа приступили к обсуждению собственно конституции и начали с доклада Мунье. После горячих прений основные положения конституции были установлены 1-го октября, 5-го октября они были приняты королем вместе с провозглашением "прав человека" и немедленно опубликованы в качестве особого закона [22, 385-386].

Согласно положениям Конституции, из 24 млн. населения только 4,3 млн. получили статус активных граждан, а все остальные пребывали в разряде пассивных граждан. Из числа избирателей исключены все женщины и мужчины моложе 25 лет.

Из 745 депутатов избранного осенью Законодательного собрания большинство составили жирондисты — представители состоятельной буржуазии (250 мест). За ними следовали якобинцы-радикалы (около 30 мест), верные королю фельяны из одноименного клуба (около 20 мест) и независимые депутаты. Конституция основывалась на Декларации прав человека и гражданина, устанавливала режим конституционной монархии, гарантировала равенство всех перед законом и право собственности, послужив в этом качестве образцом для многих европейских конституций XIX в.[8, 464].

Конституция существенно расширяла по сравнению с Декларацией 1789 г. перечень личных и политических прав и свобод, в частности предусматривала свободу передвижения, свободу собраний, но без оружия и с соблюдением полицейских предписаний, свободу обращения к государственным властям с индивидуальными петициями, свободу вероисповедания и право выбора служителей культа. Не допускалось лишь право на создание союзов лиц одной профессии.

В Конституции предусматривались также некоторые социальные права, явившиеся отражением широко распространившихся во Франции в годы революции эгалитарных настроений. Так, декларировались введение общего и частично бесплатного народного образования, создание специального управления [10, 121] "общественного призрения для воспитания покинутых детей, для облегчения участи неимущих убогих и для приискания работы тем здоровым неимущим, которые окажутся безработными".(Раздел1.) [1, 115].

В Конституции получила дальнейшее развитие и концепция национального суверенитета. "Суверенитет принадлежит нации: он един, неделим, неотчуждаем и неотъемлем… нация, которая является единственным источником всех властей, может осуществлять их лишь путем уполномочия. Французская конституция имеет характер представительный; представителями являются законодательный корпус и король." (Раздел3, ст.1, 2.) [1, 116-117]. Конституция на практике реализовывала передовую для той эпохи идею создания системы представительных органов власти.

Компромиссный характер Конституции, отразившей тенденцию к политическому союзу новых буржуазных и старых феодальных сил, выразился прежде всего в закреплении монархической формы правления [23, 225].

В этой конституции были осуществлены идеи Монтескье о разделении властей,  провозглашенные еще в Декларации 1789 г. и проводимая в Конституции достаточно последовательно, создавала возможность организационно разграничить участие в осуществлении государственной власти двух политически господствующих групп, выражавших интересы, с одной стороны, большинства французского общества, и, с другой стороны, дворянства, но с фактически сложившимся в ходе революции преобладанием первой [10, 121]. "Законодательная власть вверяется Национальному собранию… Форма правления – монархическая. Власть исполнительная вверена королю… Власть судебная вверена судьям, избираемым народом на определенный срок." (Раздел3, ст.3, 4, 5.)[1, 117].

Выборная законодательная и судебная власть находилась в руках представителей победившего третьего сословия, тогда как власть исполнительная, которая по Конституции вверялась королю, рассматривалась дворянскими кругами в качестве своего оплота. Тем самым был окончательно сломлен абсолютизм и создана конституционная монархия. Конституция подчеркивала, что король царствует лишь в силу закона, и в связи с этим предусмотрела королевскую присягу на верность нации и закону. Более скромным стал и сам королевский титул: "король французов" вместо бывшего "король милостью божьей". Расходы короля ограничивались цивильным листом, утверждаемым законодательной властью. Вместе с тем Конституция объявляла особу короля "неприкосновенной и священной", наделяла его значительными полномочиями.

Король рассматривался как верховный глава государства и исполнительной власти, на него возлагалось обеспечение общественного порядка и спокойствия. Король мог не согласиться с постановлением законодательного корпуса, имел право вето. Признанию этого права короля предшествовала острая и длительная борьба в Учредительном собрании. В конечном счете Конституция закрепила за королем отлагательное, а не абсолютное вето, как этого добивались сторонники сохранения сильной королевской власти. Королевское вето не распространялось на законодательные акты финансового или конституционного характера [7, 117].

Законодательная власть осуществлялась однопалатным Национальным Законодательным собранием, которое избиралось на два года. Оно, как это вытекало из принципа разделения властей, не могло быть распущено королем. 

В Конституции содержались положения, гарантирующие созыв депутатов и начало работы собрания. Члены Законодательного собрания должны были руководствоваться клятвой "жить свободными или умереть". (Раздел3, Гл.1., Отдел5, ст.6.) [1, 121].

В Конституции содержался перечень полномочий и обязанностей Законодательного собрания, причем особо было выделено его право на установление государственных налогов и обязанность министров отчитываться в расходовании государственных средств. Это делало министров в известной степени зависимыми от законодательной власти. Собрание могло возбуждать дела о привлечении министров к суду за совершение ими преступлений "против общественной безопасности и конституции". (Раздел3, Гл.3, Отдел1, ст.1.) [1, 127]. Только Законодательное собрание обладало правом законодательной инициативы, принятия законов, объявления войны [21, 143].

Конституция сформулировала основные принципы организации судебной власти, которая "не может осуществляться ни законодательным корпусом, ни королем. Правосудие отправлялось беспошлинно судьями, избираемыми на срок народом и утверждаемыми в должности королевскими грамотами, в выдаче которых король не может отказать. Судьи не могут быть ни смещены иначе, как за преступления по должности…" (Раздел3, Гл.5, ст.1, 2.) [1, 134]. С другой стороны, и суды не должны были вмешиваться в осуществление законодательной власти, приостанавливать действие законов, вторгаться в круг деятельности органов управления.

Конституция предусмотрела введение во Франции неизвестного ранее института присяжных заседателей. Участие присяжных предусматривалось как на стадии обвинения и предания суду, так и на стадии рассмотрения фактического состава деяния и вынесения по этому поводу своего суждения. Обвиняемому гарантировалось право на защитника. Лицо, оправданное законным составом присяжных, не могло быть "вновь привлечено к ответственности или подвергнуто обвинению по поводу того же деяния". (Раздел3, Гл.5, ст.9.) [1, 135].

Конституция окончательно закрепила сложившееся в ходе революции новое административное деление Франции на департаменты, дистрикты (округа), кантоны. 

В ряде вопросов организации государственной власти Конституция следовала консервативной линии. Политическая умеренность его лидеров нашла свое отражение, в частности, в том, что конституция воспроизвела установленное Декретом от 22 декабря 1789 г. деление граждан на пассивных и активных, признав лишь за последними важнейшее политическое право — участвовать в выборах в Законодательное собрание.

Сохранив предусмотренные в этом декрете квалификационные требования, Конституция ввела для активных граждан еще два условия: 1) быть включенными в список национальной гвардии муниципалитета и 2) принести гражданскую присягу.

Первичные собрания активных граждан избирали выборщиков для участия в департаментских собраниях, где и проходили выборы представителей в Законодательное собрание. Таким образом, выборы приобретали двухступенчатый характер. Для выборщиков предусматривался еще более высокий ценз — доход или аренда имущества (жилья), равные стоимости 100—400 рабочих дней (в зависимости от местности и численности населения). Право быть избранным в качестве депутата (пассивное избирательное право) предоставлялось лицам с еще более высоким имущественным доходом.

Привилегия богатства отражалась и в распределении депутатских мест. Одна треть Законодательного собрания избиралась в соответствии с размером территории, вторая — пропорционально численности активных граждан, третья — в соответствии с суммой уплачиваемых налогов, т. е. в зависимости от размеров собственности и доходов [24, 254].

Непоследовательный характер конституции проявился и в том, что она, построенная на идее равенства, не распространялась на французские колонии, где продолжало сохраняться рабство.

В Конституции 1791 г. указывалось, что "нация обладает неотъемлемым правом изменять свою Конституцию". (Раздел7, ст.1.) [1, 140]. Но при этом устанавливался сложный порядок внесения в нее поправок и дополнений. Это делало Конституцию "жесткой", не способной приспосабливаться к быстро меняющейся революционной обстановке. Таким образом, скорая гибель конституции и основанного на ней конституционного строя была фактически предопределена.

Созданная в соответствии с Конституцией 1791 г. новая система государственных органов Франции отражала временное равновесие противостоящих политических сил. В конечном счете она не удовлетворяла обе стороны: буржуазию, власть которой при сохранении монархического строя не была гарантированной и прочной, и Людовика XVI и дворянство, которые не могли смириться с происшедшими переменами и не оставляли планов реставрации старых порядков.

Состав Законодательного собрания, с первого взгляда, оказался благоприятным для короля: в нем преобладали так называемые фейяны — представители крупной торговой и промышленной буржуазии, либеральные дворяне и другие консервативные силы, стремившиеся не допустить дальнейшего развития революции. Фейянам противостояли жирондисты (лидеры — Бриссо, Верньо, Кондорсе), выражавшие интересы более радикальных торгово-промышленных кругов, а также якобинцы (лидеры — Дантон, Робеспьер и др.), представлявшие собой леворадикальную и наиболее революционно настроенную политическую группировку. Жирондисты и якобинцы, которые были в меньшинстве в Законодательном собрании, пользовались огромным авторитетом в органах самоуправления Парижа — в секциях и в генеральном совете Парижской коммуны, а также в Якобинском клубе, ставшем политическим центром революционного Парижа. В этой ситуации возникло и стало быстро нарастать открытое противостояние законодательной и королевской власти.

Слухи о заговоре короля были умело использованы вождями якобинцев, выступавшими за дальнейшее развитие революции и оказавшими большое воздействие на низы Парижа. По призыву Коммуны и Якобинского клуба возбужденное разговорами о заговоре население Парижа 10 августа 1792 г. поднялось на восстание, которое привело к свержению королевской власти. Революция вступила в свой второй этап (10 августа 1792 г. — 2 июня 1793 г.), охарактеризовавшийся дальнейшим повышением политической активности масс и переходом власти в руки жирондистов.

Под давлением революционно настроенного народа Законодательное собрание, где жирондисты приобретали все больший политический вес и даже сформировали временное правительство, отменило деление граждан на активных и пассивных. Были назначены выборы в Национальный Учредительный конвент, который должен был выработать новую конституцию Франции.

В ночь с 21 на 22 сентября 1792 г. Конвент своим декретом отменил действие Конституции 1791 г., упразднил королевскую власть, положил тем самым начало республиканскому строю во Франции [9, 62-63].

Этим же декретом подтверждалось, что Конвент берет на себя подготовку новой конституции, что "личность и собственность находятся под охраной французского народа"[1, 156].

Конституция навлекла на себя жестокие порицания. Спору нет, что она действительно оставалась в силе только самое короткое время (с 1-го октября 1791 года до 10-го августа 1792 года) Кроме того в конституции видели причину анархии, господствовавшей во Франции в период от 1789—1791 года. Но, как нечто целое, конституция вступила в силу только к концу Учредительного Национального собрания. Кажется, после всего вышесказанного должно быть ясно, что только такой и могла быть конституция при тогдашнем состоянии Франции. Но с другой стороны весьма сомнительно, могла ли бы дольше продержаться какая-нибудь другая конституция, хотя бы самым тщательным образом придуманная и составленная по английскому или американскому образцам. Во всех существовавших отношениях произошел такой грандиозный переворот, что вряд ли был мыслим спокойный переход от старого порядка к новым. Тем не менее, несмотря на все свои ошибки, промахи и пробелы, эта конституция, еще и теперь является "великой хартией", современного общества. Во всяком случае она оказала громадное влияние на развитие конституционализма в жизни европейских государств, особенно после того как улеглась буря революционной эпохи [22, 402-403].




2  Проблемы разработки новой республиканской Конституции. Конституция 1793 года – от конституционной монархии к республике



1. Декларация и Конституция 1793 года во Франции



Конвент являлся одновременно учредительным и законодательным органом. Его главной целью явилось разработка и утверждение новой республиканской Конституции.

Состав Конвента отражал новую сложную расстановку политических сил, определившую развитие французской государственности на втором этапе революции. Руководящие позиции в нем заняли жирондисты (Бриссо и др.). Они не имели большинства мест в Конвенте, но их поддерживало "болото" — значительная часть депутатов, которые составляли своеобразный политический центр. Они занимали промежуточное положение между жирондистами и якобинцами, былое единство которых с провозглашением республики все более сменялось политической конфронтацией.

Благодаря поддержке "болота" вожди жирондистов смогли взять в свои руки правительственную власть, которая осуществлялась ими через Исполнительный комитет Конвента. Отражая прежде всего интересы умеренно-радикальных слоев буржуазии, а также всех тех кругов французского общества, которые устали от революции и не желали ее дальнейшего развития, жирондисты стремились сдержать нарастающее бунтарство народных масс. Не случайно к зиме 1792 г., когда в Париже вновь усилились противоречия в революционном лагере, жирондисты были исключены из Якобинского клуба. Здесь укрепилось влияние монтаньяров, "истинных" якобинцев (Дантон, Робеспьер, Марат), пользовавшихся широкой поддержкой низов Парижа.

По мере развития революционных событий, которые во многом происходили помимо желания и воли жирондистского правительства, ему в Конвенте все более энергично противостояла якобинская оппозиция [9, 63].

Экономический кризис, массовые беспорядки, разраставшееся восстание крестьян Вандеи, поражение при Неервиндене (18 марта 1793) связанного с жирондистами Дюмурье и его переход на сторону врага предопределили падение этой партии и гибель ее вождей. Переход власти к монтаньярам в результате очередного восстания парижан 31 мая 2 июня 1793 означал политическую победу новой буржуазии капитала, возникшего в годы революции за счет купли-продажи национальных имуществ и инфляции над старым порядком и капиталом, сложившимся в основном до 1789. Победе монтаньяров в национальном масштабе предшествовала их победа над своими оппонентами в Якобинском клубе; поэтому установленный ими режим получил название Якобинской диктатуры.

В условиях внешней и внутренней войны якобинское правительство пошло на самые крайние меры. Еще до прихода к власти монтаньяры добились казни короля: 21 января 1793 Людовик XVI был гильотинирован в Париже на площади Революции, ныне площади Согласия. По аграрному законодательству якобинцев (июнь-июль 1793) крестьянам передавались общинные и эмигрантские земли для раздела; полностью без всякого выкупа уничтожались все феодальные права и привилегии. В сентябре 1793 правительство установило всеобщий максимум верхнюю границу цен на продукты потребления и заработную плату рабочих. Максимум отвечал чаяниям бедноты; однако он был весьма выгоден и крупным торговцам, сказочно богатевшим на оптовых поставках, ибо разорял их конкурентов мелких лавочников.

Якобинцы продолжали наступление на католическую церковь и ввели республиканский календарь [25].

Незадолго до своего падения жирондисты выработали проект конституции, которая однако не успела увидеть света. Автором этого проекта был Кондорсе. Но якобинцы были недовольны этим проектом, и выработка нового проекта конституции была поручена Эро де Сешелю, как опытному и искусному юристу. Сотрудниками Эро де Сешеля по выработке этого проекта были два совершенно неизвестных адвоката: Матье и Рамель и друзья Робеспьера, Кутон и Сен-Жюст. У Кутона были парализованы ноги, и его привозили в кресле на заседания. 

Разумеется, всю работу по составлению проекта делал Эро де Сешель, как наиболее опытный и талантливый из всех, по-видимому он и должен считаться истинным творцом конституции 1793 года. Раньше он уже составил по поручению Конвента декларацию прав человека, поэтому и теперь Конвент всецело полагался на его талантливость и ум. Черновики, написанные рукой Эро де Сешеля, сохраняются теперь во французском национальном архиве в числе самых драгоценных документов [18, 50].

В короткий срок после прихода к власти якобинцы приняли новую Конституцию и уточненную Декларацию прав.

Конституция 1793 г. была представлена на утверждение народа. Первичные собрания были созваны в июле, т. е. в разгар гражданской войны. Тем не менее вотум избирателей был вполне определенным. Из 4944 кантонов, на которые разделялась республика, голосование состоялось в 4520 кантонах. За утверждение конституции было подано 1 801 918 голосов, в том числе свыше 100 тыс. голосовавших одобрили конституцию лишь с поправками умеренного характера; против—11 610 голосов. Итоги голосования были объявлены на празднике Единства и Неделимости республики, состоявшемся в Париже 10 августа, в годовщину падения монархии. На этом празднике присутствовали 8 тыс. делегатов первичных собраний, прибывших из многих частей страны. Текст конституции был заключен в священный ковчег из кедрового дерева и помещен в зале заседаний Конвента [7, 306].

Конституция отвергла концепцию разделения властей, поскольку, по мнению Робеспьера: "… политические деятели, которые захотели, по-видимому, приложить некоторое старание не столько для защиты свободы, сколько для видоизменения тирании, могли придумать лишь два средства для достижения этой цели. Одно состоит в равновесии властей, а другое  - в существовании должности трибуна. … это равновесие может быть только химерой либо бичом…" [4, 180]. Впоследствии этой аргументацией воспользуются в своих революционных программах русский анархист М.А. Бакунин и создатели "Коммунистического манифеста" К. Маркс и Ф. Энгельс.

В противоположность федералистским намерениям жирондистов якобинцы провозгласили курс на централизацию и на закрепление единства страны, зафиксировав в первой статье положение о том, что "французская республика едина и неделима"(ст1.)[1, 219].  Конституция упразднила деление граждан на активных и пассивных, предоставив всеобщее и прямое избирательное право для мужского состава населения в возрасте 21 года.  

Правительственная власть концентрировалась в Исполнительном совете, избираемом Национальным (Законодательным) собранием из общего списка, составленного по предложениям первичных департаментских собраний (по одному кандидату от департамента). Совет нес ответственность перед Национальным собранием в случае неисполнения законов или недонесения о злоупотреблениях. Это было коллегиальное правительство якобинской республики [8, 471-472].

В Декларации прав говорилось, что целью общества является общее счастье, а целью правительства — обеспечение человеку пользования его естественными и неотъемлемыми правами (здесь положения очень близки тексту преамбулы американской Декларации независимости). Дается не только более четкий перечень естественных прав — "равенство, свобода, безопасность, собственность" (ст. 2) [1, 216], но и краткие определения их существа и содержания. О сопротивлении угнетению как естественном праве не говорится, но отмечается, что это право "есть следствие, вытекающее из всех прочих прав человека" (ст. 33) [1, 217]. Общий объем якобинской Декларации превышает первую Декларацию чуть более чем в 2 раза.

В отличие от американской Декларации здесь особо подчеркивается право на восстание народа (или части его) в случае нарушения правительством его прав. "Когда правительство нарушает права народа, восстание для народа и для каждой его части есть священнейшее право и неотложная обязанность" (ст. 35) [1, 219]. О равенстве говорится, что "все люди равны по природе и перед законом" (ст. 3) [1, 216], что все граждане на равных правах имеют доступ к общественным должностям (ст. 5) [1, 216], что образование должно стать "достоянием всех граждан" (ст. 22) [1, 218].

О свободе в дополнение к воспроизводимым положениям Декларации 1789 г. сказано, что ее основу составляет природа, а правило — справедливость и что ее обеспечение следует считать законом. Нравственную границу свободы составляет следующее правило: "Не причиняй другому того, что нежелательно тебе самому от других" (здесь имеет место скрытое цитирование золотого правила из Евангелия от Матфея). Кроме того, указывается, что свобода распространяется на область выражения своих мыслей и мнений, на подачу петиций в государственные органы, а также на право собираться вместе (право собраний) и право совершать религиозные обряды (ст. 6, 7, 32) [1, 216-217].

Существенной новацией стало включение в Декларацию блока социальных прав, которым, впрочем, не суждено было осуществиться. Здесь имеются в виду статьи об общественном презрении неимущих, безработных и нетрудоспособных, статьи о народном просвещении, а также положение о том, что "ни один налог не может быть установлен иначе как в интересах общей пользы" (ст. 20, 21, 22)[1, 218].

Исполнительный совет являлся высшим правительственным органом республики. Он должен был состоять из 24 членов, избираемых Национальным собранием из кандидатов, выдвинутых списками от первичных и департаментских собраний. На Исполнительный совет было возложено "руководство общим управлением и наблюдением за ним"  [1, 219].

Но предусмотренная якобинской Конституцией система государственных органов на практике не была создана [9,70-71]. Надо сказать, что французский историк Ипполит Тэн, считал, что  эта Конституция изначально не была задумана для применения на практике. Дело создания конституции якобинцами он называет делом «показным,  рекламным» [13]

Несмотря ни на что, Конституция 1793 года представляла собой крупный шаг вперед по сравнению с цензовой конституцией 1791 года. Эта конституция закрепляла такие завоевания народа, как республика, всеобщее избирательное право, широкие демократические свободы [7, 299]

2. 2. Якобинская диктатура

Победы революционной Франции произвели ошеломляющее впечатление на ее врагов. Теперь почти все европейские государства стали считать подавление французской революции вопросом собственной безопасности. После казни Людовика XVI была создана мощная антифранцузская коалиция (в начале 1793 года), в которую, помимо Австрии и Пруссии, вошли Англия, Испания, Голландия, Неаполь, Сардиния, Россия и несколько мелких германских государств.

Французские войска снова начали терпеть поражение на фронтах. 18 марта они были разбиты при Неервиндене (в Голландии), затем под натиском врага вынуждены были отступить из Бельгии и Германии. Эти поражения были не результатом слабости революционных войск, а следствием нового предательства верховного командования: в марте 1793 года главнокомандующий Дюмурье  решился на прямую измену.

На помощь внешней контрреволюции выступила контрреволюция внутренняя: в Ванде вспыхнуло крупное контрреволюционное восстание, которое вскоре захватило Бретань, а затем перекинулось на юг страны.

Якобинцам довелось действовать в исключительно тяжелой обстановке.

Положение революционной Франции было катастрофическим. Чтобы спасти ее, нужны были срочные меры. Критическое положение республики в связи с напряженными внутренними и международными условиями вынудило конвент сразу не вводить в действие конституционный режим, а временно заменить его режимом диктатуры. Будучи убежденными, фанатичными и бескомпромиссными революционерами, якобинцы полагали, что окончательное подавление контрреволюции и упрочение республики в сложившейся обстановке могут быть осуществлены в результате энергичных действий правительства, путем установления режима революционной диктатуры [11].

По мнению русского историка Н. И. Кареева, наиболее существенным качеством якобинцев была приверженность идее государственности. "Якобинцы видели в  государстве великую силу, которая должна подчинить себе все проявления человеческого бытия, воспитывая гражданина для своих целей, требовать от него полного повиновения, устанавливать в  частной и социальной жизни все, начиная с мелочей поведения и кончая религией, которая тоже должна быть гражданской. Нежелание подчиниться общему режиму во имя государства и было признаком "инцивизма", отказа от исполнения первого условия общественного договора, заключающегося в  полном отчуждении прав в  пользу всех: такого человека нужно было принудить к "цивизму". Считая необходимою диктатуру для спасения отечества от внешних врагов, якобинцы видели в  той же диктатуре средство всех французов сделать настоящими "гражданами" и "патриотами"... "Святое насилие"... было главным средством, употреблявшимся якобинцами... они возвели террор в  систему" [26].

Итак, диктатура и террор, по мнению Кареева, были обусловлены особенностями доктрины, которую исповедовали якобинцы.

В декабре 1793 г. Робеспьер уточняет общую перспективу в таких словах: "Цель конституционного правления — в сохранении республики, цель революционного правления — создание республики" [27, 91].

Верховной властью в этой системе обладали:

конвент, имевший право издания и истолкования законов;

Комитет общественного спасения;

Комитет общественной безопасности.

Они опирались на созданные по всей стране революционные комитеты и «народные общества». Чрезвычайными полномочиями наделялись комиссары конвента, подотчетные Комитету общественного спасения.

Судопроизводство осуществлял Революционный трибунал, применявший смертную казнь в качестве универсальной меры наказания. Чрезвычайный уголовный трибунал  города Парижа также имел юрисдикцию по делам об «измене Отечеству» [20, 182].

В организации разгрома войск феодально-монархической коалиции, вторгшихся в республиканскую Францию, решающую роль сыграла преобразованная якобинцами армия. В августе 1793 г. Конвент издал декрет о всеобщем ополчении, согласно которому осуществлялся переход от добровольческого принципа к обязательному набору, т. е. созданию массовой народной армии. Батальоны новобранцев, слитые с кадровыми частями (так называемая амальгама армии), привносили в армейскую среду революционный дух и укрепляли боеспособность воинских подразделений. На командные посты, в том числе и генеральские, выдвигались молодые, способные и волевые люди, многие из которых были выходцами из народа. 

Все это не замедлило сказаться: с осени 1793 года на фронтах произошел решительный перелом. Начиная с сентября, французская армия одерживает одну победу за другой. Так, 6—8 сентября в кровопролитной битве при Гондсхооте французы нанесли поражение англичанам; 15—16 октября Карно и Журдан одержали блестящую победу над австрийцами при Ватиньи; в декабре 1793 года артиллерийский офицер Бонапарт сумел применением массированного огня артиллерии выбить англичан из Тулона; 26 декабря 1793 г. Гош заставил отступить пруссаков из-под Вейсенбурга.

Весной 1794 года вся территория Франции была очищена от врага, и французские войска продолжали войну на вражеской земле. В Италии французы вступили в Генуэзскую республику; в Испании они захватили почти всю Каталонию. В мае 1794 года австрийцы потерпели полное поражение в битве при Теркуене; 26 июня Журдан во главе революционных войск нанес сокрушающий удар силам противника при Флерюсе. Преследуя отступавшего врага, французская армия вступила в Бельгию, захватила Льеж и Антверпен. Еще недавно могучая коалиция европейских держав оказалась бессильной перед лицом революционной Франции. Союзники обнаруживали стремление под благовидным предлогом выйти из войны- Коалиция находилась на грани раскола.

Революционная армия не только очистила к весне 1794 г. территорию Франции от войск коалиции, но и принимала участие в подавлении контрреволюционных мятежей в Лионе, Вандее и других городах  [10, 137-138].

Якобинцам удалось отвести внешнюю угрозу, провозгласить союз революционной Франции со всеми освобождающимися народами и сословиями (они провозгласили, в частности, отмену рабства во французских колониях). Через неделю после захвата власти они декретировали передачу общинных земель крестьянам. Затем была отменена десятина в пользу церкви и безвозмездно упразднялись "все сеньориальные подати" и оброки. Так закончились мероприятия по искоренению феодальных привилегий в области земельных отношений. Однако через некоторое время в связи с нехваткой продовольствия и снаряжения для армии в деревню были посланы продовольственные отряды для изъятия излишков, а в городах для справедливого распределения продуктов были использованы продовольственные карточки [8, 475]

Упрочение республики во внешнем мире привело к распаду единства и усилению внутренних разногласий в якобинском блоке. Вантозские декреты, согласно которым надлежало конфисковать собственность лиц, признанных врагами революции, и распределять ее между неимущими патриотами, принятые в феврале - марте 1794 г., так и не были проведены в жизнь вследствие сопротивления правящего аппарата якобинской диктатуры.

Режим, созданный для борьбы с контрреволюцией ради претворения в жизнь идеалов демократии, превратился в авторитарный и нетерпимый к инакомыслию. Якобинцев перестали поддерживать:

- сельская беднота и городские плебейские слои: ряд их социальных требований не был удовлетворен;

- зажиточное и среднее крестьянство, а также буржуазия: они не желали мириться с ограничительным режимом и политикой реквизиций [20, 182-183].

После изгнания за пределы страны интервентов политика террора выглядела уже неоправданной. Поэтому вслед за изданием нового Закона в поддержку террора от 10 июня 1794 г. образовалась оппозиция руководству Комитета общего спасения (Робеспьер) и Комитета общественной безопасности. 

27 июля 1794 г. в результате заговора против возглавляемого Робеспьером якобинского правительства произошел Термидорианский переворот и в стране был установлен режим Директории. Робеспьер и 22 его сподвижника были казнены.

За это время революции примерно 17 тыс. человек погибло на гильотине как "контрреволюционеры", еще 25 тыс. умерщвлены по этому же основанию другими способами. Около 500 тыс. оказались репрессированными по разным поводам — по доносам и наветам, чаще всего необоснованным. Больше всего людей погибло в ходе гражданской войны, особенно при подавлении крестьянского восстания в Вандее (тогда с обеих сторон погибло около 600 тыс. человек) [8, 475-476].

Террор эпохи Французской революции конца XVIII в. сейчас практически не изучают ни в России, ни во Франции. Однако к тому, чтобы постараться как можно реже о нем вспоминать, отечественная и зарубежная историография шли разными путями [28, 144].

Надо сказать, что проблемы конституционно-демократического строя принадлежали к числу наиболее разработанных якобинцами вопросов. Робеспьер здесь мог опираться не только на теоретическое наследие Руссо, но и на свой собственный опыт борьбы за принципы демократии в Учредительном собрании. Обобщая живой опыт революции, и в частности первый опыт республиканского режима, Робеспьер еще в период борьбы против Жиронды создал систему взглядов по вопросам политической демократии. Новым, что здесь было по сравнению с его конституционной программой периода Учредительного собрания,—это усиление гарантии сохранения народного суверенитета: выборность, отчетность и право отзыва государственных служащих,—усиление контроля народа над работой законодательных органов; установление предельных сроков (два года) для избираемых государственных служащих и т. п. 

Новым было также и несколько ограничительное толкование права собственности (хотя и не в той редакции, которую первоначально предлагал Робеспьер), и внесенное им в проект Декларации прав человека и гражданина упоминание о «праве на труд», что свидетельствовало о желании Робеспьера внести в будущую конституцию и некоторые элементы своих эгалитаристских взглядов. 

Неудивительно,   что   эта   конституция,   в   некоторых   своих частях самая демократическая из всех действовавших в истории Франции до наших дней, будучи поставленной на утверждение первичных собраний, получила единодушное одобрение народа [6, 323-324].

Таким образом, якобинская Конституция являла собой хороший замысел и была прорывом в демократическом мышлении своего времени. Но, видимо, именно ее радикальный характер и стал причиной того, что она так никогда и не стала действующей. Можно сказать, Конституция 1793 года обогнала  свое время.

3 Конституция эпохи Директории

3. 1. Подготовка и обсуждение проекта новой Конституции после термидорианского переворота



Споры о том, чем был термидор— недолгие 15 месяцев, прошедшие с 9 термидора II года Республики (27 июля 1794г.), когда были свергнуты М.Робеспьер и его соратники, по 4 брюмера IV года (26 октября 1795 г.), когда Конвент самораспустился, передав власть Директории, не утихают уже более 200 лет. Попытки оценить то, что произошло в этот период, начались сразу же после самого события. И уже тогда зародились те две полярные точки зрения, которые красной нитью пронизывают всю историографию термидорианского периода Французской революции.

Советской историографии была присуща склонность придерживаться жестко-оценочной периодизации революции, выделяя при этом ее восходящую (до 9термидора) и нисходящую (после него) линии. И в дальнейшем отечественная историография в основном следовала в русле этих концепций.

С изменением политической и идеологической ситуации в СССР в 1985—1991 и последующие годы на постсоветском пространстве, переоценкой роли Октябрьской революции 1917 г., «возникла своеобразная реакция отторжения по отношению к якобинскому периоду Французской революции»[17, 20], стали меняться и оценки революции в целом. Эти процессы не могли не затронуть и проблемы ее периодизации, и взгляды на Термидор. Прежде всего, это проявилось в том, что и Термидор и Директория снова начинают восприниматься как составные части революционного процесса во Франции. Эта переоценка совпала с празднованием 200летия Великой Французской революции.

Итак, миф о том, что концом Французской революции было падение Якобинской диктатуры ушел в прошлое. В настоящее время ее завершающей стадией в отечественной историографии считается Термидор и последовавшая за ним Директория [16, 149-152].

Первое время термидорианцы были вынуждены сохранять систему государственных органов, созданную якобинцами. При этом сам механизм революционной диктатуры был постепенно разрушен, отменено чрезвычайное социально-экономическое законодательство якобинцев.

Комитет общественного спасения, где заседали теперь участники антиякобинского заговора, потерял значение правительственного органа. Были упразднены Парижская коммуна — оплот якобинцев, а также революционные комитеты, реорганизован Революционный трибунал.

Но и реформированная термидорианцами политическая система ассоциировалась с революционными традициями. Поэтому с особой остротой вновь стал вопрос о восстановлении конституционного строя.

Формально считалось, что в силе оставалась конституция 1793 г., принятая якобинским Конвентом и подтвержденная первичными собраниями выборщиков. Хотя якобинская Конституция так никогда и не применялась, первоначально сами термидорианцы ставили вопрос о поправках и добавлениях, необходимых для ее введения в действие. Однако вскоре, в частности под воздействием новых революционных волнений, правые термидорианцы усмотрели в якобинской конституции "организованную анархию" и приняли решение о подготовке нового конституционного документа. Они спешили с конституированием новой власти, тем более что вновь напомнила о себе политическая опасность со стороны открытых врагов республики — роялистов, фейянов и т. д.. [9, 77].

Конституция 1795 года (или, как ее официально именовали, Конституция III года республики) знаменует собой окончание термидорианского периода Французской революции и переход к Директории. Это последнее крупное деяние Национального Конвента и итог его работы. По замыслу своих создателей, она должна была закончить Революцию, явиться венцом всех шести лет революционных бурь, дать стране прочное, а не временное и революционное, правительство, спокойствие, процветание и стабильность. 
История обсуждения и принятия Конституции 1795 года не привлекала особенно пристального внимания историков, хотя она дает немало интересного материала для понимания политики правительства и взаимоотношений власти и общества в этот непростой для Франции период. Несмотря на то, что Конституцию III года составлял и обсуждал Конвент, ее обсуждали и в обществе, а утверждал ее все же народ на специально организованном референдуме, за которым последовали выборы в новые органы власти. 
После переворота 9 термидора, свергнувшего Робеспьера и его соратников, стало очевидно, что их победившие противники, которых обычно называют термидорианцами, не имели никакого заранее продуманного плана политических реформ. Они ослабили власть Великих Комитетов Конвента, отменили максимум, прекратили гонения против церкви, начали демонтаж системы террора. Однако продолжала действовать система временного революционного правительства, во многом сохранялась революционная фразеология, а значит, можно было думать, что революция продолжается. Свергнув якобинцев, Франция так и не получила долгожданной стабильности: политические репрессии и развал в экономике усугубляли положение тяжелое населения в голодную зиму 1794/1795 годов.

В этих условиях и общественное мнение, и депутаты Конвента начинали видеть выход не в разрозненных мероприятиях направленных против наследия якобинцев, а в окончании революции и создании нового государственного устройства. Однако закончить революцию для большинства современников означало дать стране конституцию.

Начиная с ноября 1794 года в Конвенте постоянно раздавались предложения решить конституционную проблему. Понимая, что многие статьи якобинской конституции не соответствуют изменившимся условиям, некоторые депутаты предлагали дополнить ее так называемыми "органическими законами", то есть отдельно принимаемыми законодательными актами, которые бы позволили ввести конституцию в действие, подкорректировав ее. Однако комиссия, избранная для этой цели 14 жерминаля (3 апреля 1795 года), так и не рискнула взять на себя выработку дополнений к тексту основного закона, обрисовав в итоге своей деятельности лишь общий проект реформ, касающихся всех сторон жизни государства. Реальная же работа над текстом конституции началась лишь после того, как во второй половине того же месяца Конвент создал новую комиссию с той же целью. Она состояла из 11 человек и получила название Комиссии одиннадцати.

К 5 мессидора (23 июня) работа была закончена, и Буасси д'Англа от имени Комиссии произнес свою знаменитую речь, в которой ознакомил Конвент и всю страну с основными положениями проекта. Эта речь и открыла дискуссию в Национальном собрании. 

Проект, представленный Буасси д'Англа предусматривал создание двухпалатного парламента, в котором законодательная инициатива принадлежала нижней палате - Совету пятисот, а право окончательного утверждения законопроектов оставалось за верхней - Советом старейшин, состоявшим из 250 депутатов. Исполнительная власть вручалась Директории из 5 человек, избираемой Советом старейшин из кандидатов, представленных Советом пятисот. Этот проект прошел в Конвенте два чтения. Первое длилось с 16 мессидора (4 июля) по 25 термидора (12 августа), второе - 25 до 30 термидора (12-17 августа). Конвент принял проект 5 фрюктидора (22 августа), затем он был передан на рассмотрение первичных собраний (референдум), которые собрались 20 фрюктидора (6 сентября). 1 вандемьера (23 сентября) об одобрении Конституции народом было торжественно объявлено с трибуны Ассамблеи. 

В процессе подготовки проекта конституции Комиссия одиннадцати стремилась учесть общественное мнение и настроение. В соответствии с призывом Конвента, граждане могли отправлять в нее свои предложения, проекты, запросы и комментарии, касающиеся новой конституции, референдума и выборов. Авторы многих присланных в Комиссию проектов искренне верили, что им наконец-то представилась возможность послужить Родине, высказать свое мнение, которое, без сомнения, будет услышано и принято к сведению; поделиться своим опытом, который многим кажется уникальным.

Опыт шести лет революции приводит Конвент к выводам, которых тот жестко придерживается: опасно доверять судьбу страны народным низам, нужно сделать все, чтобы предотвратить узурпацию власти одним человеком, нельзя включать в Декларацию прав положения, грозящие подорвать стабильность будущего государственного устройства. Многие идеи, высказанные в проектах, были включены в текст конституции. Их можно называть фундаментальными и принципиальными: отсутствие права на восстание, введение имущественного ценза, института выборщиков, двухпалатного парламента, частичного обновления законодательного корпуса. Нельзя не отметить и еще один момент: в ходе дискуссии депутаты показали себя настоящими "представителями народа" - огромное количество встречавшихся в переписке Комиссии мыслей, дополнений и уточнений были высказаны, независимо от этого, и с трибуны Конвента.

Можно ли, таким образом, говорить, что предложение присылать свои проекты было лишь игрой в демократию? Нам кажется, что нет. Скорее, они служили не базой для будущей конституции, как на это надеялись многие корреспонденты, а некоторым индикатором общественного мнения, указывающим слабые места, как старой, так и новой конституций, выделяющим наиболее популярные идеи.

Трудно говорить о том, что, то или иное предложение попало в проект именно благодаря переписке Комиссии. Далеко не все вошло в окончательный текст конституции, предложенный на утверждение народа. Однако несомненно, что между Комиссией одиннадцати и ее корреспондентами существовал реальный обмен мнениями, и они, в основной массе, поддерживали проводившийся Конвентом курс на изменение Конституции 1793 года, поддерживали общее направление политики термидорианцев. Конечно, трудно судить об истинных масштабах этой поддержки. О ней говорят другие факты: за вынесенную на референдум Конституцию проголосовало более миллиона человека, против - менее пятидесяти тысяч [19]

3. 2. Конституция III года республики



Новая конституция, закрепляла во Франции республиканский строй. Отвергнута была знаменитая статья 1 Декларации прав 1789 г.: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах» [2, 190]. Вместо этой статьи декларировалось: «Равенство заключается в том, что закон одинаков для всех».(Декларация 1795 годаСт.3.) [2, 282]. Отвергнута была и статья 1 Декларации прав 1793 г.: «Целью общества является общее счастье» [2, 282]. Неимущие и малоимущие отстранялись от всякого участия в управлении страной, отстранялись открыто, грубо, без всякой маскировки. Всеобщее избирательное право отменялось. Восстанавливался имущественный ценз, правда, для участия в первичных собраниях он был невысок: избирательные права предоставлялись гражданам, достигшим 21 года, проживающим не менее года в данной коммуне и уплачивающим какой-либо прямой налог, поземельный или профессиональный. Однако непосредственное избрание депутатов народом отменялось. Восстанавливалась двухстепенная система выборов. Избиратели избирали выборщиков (одного от двухсот граждан), и лишь те — депутатов, судей и всех местных администраторов.

 Для выборщиков же устанавливался очень высокий ценз: иметь 25 лет от роду, проживать не менее года в данной местности, а главное — в городах с числом жителей свыше 7 тыс., обладать собственностью или арендой, стоимость которых не менее чем местная оплата 200 рабочих дней; или быть съемщиками жилищ с квартирной платой не менее стоимости 150 рабочих дней; или владеть земельной собственностью или арендой, стоимость которых равна оплате 200 рабочих дней (в городах с числом жителей менее 7 тыс. размеры соответствующих доходов снижались до стоимости 150, 100 и 100 рабочих дней). В деревнях выборщики должны были обладать собственностью или арендой, стоимость которых равна местной оплате 150 рабочих дней, или фермой или испольщиной, стоимость которых равна стоимости 200 рабочих дней [7, 462].

Текст Конституции 1795 г. отличался напыщенностью и многословием (372 статьи), но при этом она была весьма умеренной по своему политическому содержанию.

Декларация прав и обязанностей человека и гражданина, уже не была проникнута революционным духом (отсутствовало право народа на восстание, на сопротивление угнетению и т. д.) и делала упор на закрепление экономических, моральных и правовых устоев общества. Так, например, в ней подчеркивалось, что собственность "лежит в основе мировой культуры, всего производства, всех средств труда и всего социального строя" (Декларация 1795г. Обязанности. Ст.8.). [2, 284].

Депутаты Конвента высказывались категорически против того, чтобы Декларация прав человека и гражданина рассматривалась как закон. Они специально подчеркивали этот момент, и исключили из нее формулировки, казавшиеся им опасными, могущими привести к гражданской розни [14].

Следуя уже испытанной в 1791—1792 гг. политической модели, новая конституция в статье 22 заложила в основу республиканского строя принцип разделения властей. 

Сразу отметим, что по поводу самой необходимости разделения властей разногласий практически не было, хотя многие термидорианцы исходили при этом из разных изначальных посылок.

Поскольку теория разделения властей обычно ассоциируется для нас с трудами Монтескье, который не раз упоминался во время дискуссии в Конвенте, отметим, он предлагал вручить законодательную власть “и собранию знатных, и собранию представителей народа”[5, 132], от чего было вынуждено отказаться уже Учредительное собрание. К тому же философ не видел ничего страшного в том, чтобы доверить исполнительную власть монарху, что на шестом году революции для многих членов Конвента было неприемлемо. Не предоставили исполнительной власти и права вето, которое Монтескье считал необходимым для того, чтобы она реально могла противостоять законодательной.

Таким образом, революция расходится с Монтескье в том, каким образом должно быть произведено разделение властей, однако положение о том, что исполнительную власть ни в коем случае нельзя вручать кому-либо из членов законодательного собрания, все же было проведено в жизнь (не считая небольшой отсрочки до выборов V года). Вводилось и предусматриваемое философом деление на две палаты.

Однако при всем при этом можно сказать, что большинство современников было уверено, что принцип разделения властей в Конституции реализован. Как правило, историки (в том числе и историки права) также не отказывают ей в этом; более того, многие из них считают, что он был доведен до своего логического завершения, если не до абсурда.

И в самом деле, Законодательный корпус вроде бы не мог напрямую вмешиваться в работу Директории, требуя от нее лишь ежегодный финансовый отчет, а Директория, в свою очередь, практически не имела возможности вмешаться в составление законов. Все было сделано, чтобы разграничить обязанности двух ветвей власти; помимо этого, они могли сноситься друг с другом только посредством специальных государственных посланников. Отметим, что подобные оценки берут свое начало уже в XVIII веке.

В то же время в конституционной традиции, известной XVIII веку, существовало два способа взаимодействия властей между собой. Один, – “равновесие властей” – не предусматривал жесткую специализацию, предоставляя исполнительной власти её главное оружие: право вето. Таким образом, исполнительная власть в некотором роде становилась частью законодательной, поскольку приобретала право влиять на составление законов.

Второй способ, – “абсолютное разделение властей” – исходил из того, что их функции необходимо резко разграничить, установив при этом иерархию, подчинение исполнительной власти законодательной. С того момента, как исполнительная власть оказывалась полностью отстраненной от составления и принятия законов (и, как следствие, лишена права вето), она становилась лишь простым орудием законодательной. За это выступал Руссо, эти идеи восприняли конституции Пенсильвании и Франции в 1793 году.

Директория не просто избирается Советами, она к тому же полностью зависит от них, поскольку ее члены в любой момент могут быть обвинены с достаточно расплывчатой формулировкой: за действия, направленные на свержение конституции. Это подразумевало, что Директория становится простым исполнителем не только принятых законов, но и политической воли законодателей. Вместе с тем, она оказывается лишенной права вето, законодательной инициативы, права ратификации мирных договоров, не может выносить суждение о легитимности выборов, не назначает высших финансовых должностных лиц республики.

Что же тогда подразумевалось под разделением властей? С точки зрения термидорианцев, как и в 1789 году, разделить власти – означало не допустить их сосредоточения в одних руках, не допустить деспотизма. Более того, разговоры о необходимости создания сильной исполнительной власти также укладываются в эту концепцию. Сильной, но не по отношению к законодательной, а по отношению к администрации, отданной под ее начало. [19].

Для творцов конституции III г. характерны недоверие к исполнительной власти, страх перед длительным сохранением власти в одних руках, стремление довести до крайности принцип разделения властей [7, 463].

Новая организация государственной власти отличалась громоздкостью, доктринерством, чисто внешним подражанием образцам античной демократии, системе разделения властей законодательному корпусу отводилось ведущее место. Авторы конституции проявили политическую осторожность и отказались от создания "всемогущего" законодательного органа по типу Национального конвента. Впервые в истории французского конституционализма законодательный корпус был создан не на однопалатной, а на двухпалатной основе. [9, 78]. Законодательный Корпус состоит из Совета старейшин и из Совета пятисот. (Конституция. Глава 5. Законодательная власть. Общие положения. Ст. 44.) [2, 286]. Он состоял из Совета старейшин (250 членов, избираемых из лиц не моложе 40 лет) и Совета пятисот (из лиц не моложе 30 лет).

Право законодательной инициативы по конституции предоставлялось только Совету пятисот(Конституция. Глава 5. Совет пятисот. Ст. 76.) [2, 287], но решение последнего становилось законом только после одобрения Совета старейшин (Конституция. Глава 5. Совет старейшин. Ст. 86.) [2, 287].  Решения Совета пятисот, принятые Советом старейшин, называются законами (Конституция. Глава 5. Совет старейшин. Ст. 92.). [2, 287]. Законодательная власть, таким образом, заведомо становилась источником политической конфронтации, а следовательно, и нежизнеспособной.

Конституция  III года – вызвала резкое, негативное отношение со стороны народа. Она была не демократическая. Началось восстание, но оно было подавлено 13 вандемьера (5 октября) 1795 года Бонапартом.  За ним надолго закрепилось прозвище «генерал 13 вандемьера». Конституция была утверждена с помощью пушек.

Директория не в состоянии была решить те проблемы, которые стояли перед новым сформировавшимся за годы революции гражданским обществом. Сохранялась опасность монархической, феодальной реставрации и нового революционного взрыва масс, вызванного бедственным положением городских низов и возрождением популярности якобинских идей.

Непоследовательность, резкие повороты в политике Директории, то обрушивавшей удары против якобинцев, то начинавшей борьбу против дворян-эмигрантов и не присягнувших священников, то облагавшей высоким подоходным налогом финансистов и спекулянтов, делали политическую обстановку во Франции непредсказуемой. Ненадежность правительства Директории, проводившей "политику качелей", делала весь созданный в 1795 г. конституционный режим все более непопулярным и неустойчивым. - Переворот генерала Бонапарта и Конституция 1799 г. Государственный переворот, совершенный 9 ноября 1799 г. (18 брюмера VIII года республики — по новому календарю) группой заговорщиков, объединившихся вокруг генерала Бонапарта, привел к упразднению Директории и устранению других конституционных органов. Печальный финал Конституции III года республики, которая была объявлена причиной всех бедствий во Франции, стал своего рода неизбежностью. Политика "качелей", проводимая Директорией, ставшая символом непрочности и порочности правящего режима, в результате потеряла своих последних сторонников [29, 134].

Несмотря ни на что, необходимо отметить, Конституция III года Республики со всем ее ограничительным характером была обусловлена ничем иным, как историческим опытом, попыткой оградить общество от новых волнений и революционных встрясок.


Заключение



Три Конституции, принятые во времена Великой Французской революции, ознаменовали разные этапы в её истории.

Хотя Декларация не являлась юридическим документом, обладавшим нормативно-правовой силой, а была лишь манифестом принципов, ее значение огромно. Она оказала влияние, как на формирование французского конституционализма, так и демократического правопорядка других стран мира. По своему влиянию она превзошла предшествовавшую ей Декларацию независимости США 1776 г. Последняя несла печать англосаксонского права и поэтому не могла получить широкого признания на европейском континенте. Важно учесть, что этот документ был провозглашен в бывшей колонии, которая, по мнению современников, находилась на периферии тогдашнего западного мира. Французская Декларация, наоборот, появилась в самом историческом центре Западной Европы. «Декларация прав человека и гражданина» 1789 г. вобрала общенациональный и всемирно-исторический опыт идейного обоснования и конституционного закрепления прав и свобод личности. Ряд идей, закрепленных документом, имеет надформационный характер по заключенному в них социальному смыслу.

Рассмотрели первую Конституцию королевства Франции от 3 сентября 1791г. Революционные преобразования в области права и государственности, произошедшие во Франции в первый период Великой Французской революции, были закреплены в тексте Конституции 1791г. Это была первая в истории страны конституция, ознаменовавшая переход от абсолютной монархии к конституционной. Она закрепила сложившееся в эти годы перераспределение властных полномочий и приход к власти буржуазных предпринимательских кругов.

Состояла она из семи разделов с преамбулой, куда вошла «Декларация прав человека и гражданина». Преемственность французского революционного законодательства заключалась в том, что Конституция 1791 г. опиралась на «Декларацию прав человека и гражданина» и на революционное законодательство 1789-1791 гг.

Таким образом, конституция 1791 г. закрепила новые государственно-политические порядки, сложившиеся в 1789—1791 гг. Она ввела передовые принципы: национальный суверенитет, разделение властей; провозгласила обширный перечень личных и гражданских прав. Однако документ не отличался гибкостью и стремился к установлению верховенства представительного органа власти. Это обусловило слабость конституционных порядков и предопределило дальнейшую их эволюцию.

Изучили  Декларацию и Конституцию 1793 года, которые стали важнейшим итогом якобинского правления, в них наиболее отчетливо проявился их политический радикализм. Эти документы были составлены на основе конституционных проектов жирондистов и испытали сильное влияние взглядов Ж.Ж. Руссо. 

      Попытка создания идеального общества в соответствии с принципами одной из просветительских теорий была предпринята в период Революционного правления 1793 - 1794 гг., называемый также "якобинской диктатурой".

Основной задачей государства провозглашалось обеспечение гражданину возможности пользоваться его естественными и неотъемлемыми правами. К их числу были отнесены свобода, равенство, собственность и безопасность. Особое значение якобинцы в силу своего политического радикализма придавали гражданскому равенству.

Якобинская конституция отвергла принцип разделения властей, а вместо него учредила простое государственное устройство. Авторы документа утверждали, что разделение властей противоречит народному суверенитету, который должен быть единым и неделимым. Конституция 1793 г. упразднила и деление граждан на активных и пассивных избирателей, как несовместимое с идеей равенства. Она фактически узаконила всеобщее избирательное право для мужчин, достигших 21 года.

В силу осложнившегося внешне- и внутриполитического положения введение Конституции было отсрочено. Якобинцы полагали, что закрепить республиканскую форму правления можно лишь путем установления режима революционной диктатуры.

Самым насущным вопросом этого периода стал вопрос о восстановлении конституционного строя. Формально в силе оставалась Конституция 1793 г., хотя практически она не применялась. Новый конституционный документ был принят Конвентом в августе 1795 г. и получил название Конституции III года республики.

Ее отличали умеренный характер и утрата революционного пафоса. О таких правах народа, как право на восстание и сопротивление угнетению, не упоминалось. Документ сделал ставку на закрепление экономических, моральных и правовых устоев буржуазного общества в целях стабилизации его развития.

Термидорианцы решили отказаться от уже принятой, но не применявшейся Конституции 1793 года во многом потому, что она, провозгласив право народа на восстание, допускала легальную возможность прямого действия со стороны низших слоев населения, не предоставляя достаточных гарантий стабильности и собственности. Кроме того, в Декларации прав и в самой конституции содержалось немало статей, делающих ее, с точки зрения термидорианцев, практически неприменимой (организация работы первичных собраний, усложненное утверждение законопроектов и т.д.).

По их мнению, это была конституция, принятая, чтобы оправдать насильственный захват власти якобинцами. Сохраняя право на восстание, она открывал дорогу любым мятежникам, которые захотят в будущем свергнуть установленный ею режим. Политики, вставшие во главе республики после 9 термидора, стремились как можно быстрее покончить с революционным способом управления страной. Они считали, что общество уже устало от шести лет революционных бурь и нуждается в спокойствии и стабильности.

Степень демократичности Конституций 1791-1795гг. обусловлены, в первую очередь, историческим моментом создания этих документов. И если Декларация 1789 года была прежде всего идейным манифестом революции, то задача Конституции 1791 года состояла уже в практическом применении идей, что не всегда было просто. 

Якобинская Конституция являла собой хороший замысел и была прорывом в демократическом мышлении своего времени. Но, видимо, именно ее радикальный характер и стал причиной того, что она так никогда и не стала действующей. Можно сказать, Конституция 1793 года обогнала  свое время.

 Конституция III года Республики со всем ее ограничительным характером была обусловлена ничем иным, как историческим опытом, попыткой оградить общество от новых волнений и революционных встрясок.


Список использованных источников



Документы истории Великой французской революции. В 2х т. Т.1. – М.: Изд-во МГУ, 1990. – 528с.

Сборник документов по истории нового времени. Буржуазные революции XVII- XVIII вв. / Под ред. В. Г. Сироткина. – М.: Высш. Шк., 1990. – 303с.

Марат Ж.П. Памфлеты./ Под ред. Ф. Кон. – М.: Гос. социально-экономическое изд-во, 1937. – 136с.

Робеспьер М. Революционная законность и правосудие: статьи и речи. – М.: Юридическая литература, 1959. – 276с.

Монтескье Ш. Избранные произведения. – М.: Высшая школа, 1955. – 466с.

Манфред А. З. Великая французская революция. – М.: Наука, 1983. – 434с.

Ревуненков В. Г. Очерки по истории Великой французской революции. 1789-1799. – Л.: Изд-во Ленинградского университета, 1989. – 536с.

Графский В. Г. Всеобщая история права и государства: Учеб.2е изд., перераб. и доп. – М.: Изд-во НОРМА, 2005. – 752с.

История государства и права зарубежных стран. В 2х т. Ч.2. / Под ред. О. А. Жидкова, Н. А. Крашенинниковой. – М.: НОРМА-НОРМА-М, 1998. – 712с.

Рогинская А. Е. Очерки по истории Франции (XVII – XIX вв.). – М.: Изд-во ИМО, 1958. – 368с.

Чудинов А. В. Смена вех: 200-летие Революции и российская историография. / Французский Ежегодник 2000: 200 лет Французской революции 1789-1799гг.: Итоги юбилея. – М.: Эдиториал УРСС, 2000. - с. 5-23./ эл. вариант: http://liberte. newmail.ru/Tchoud 200.html/.

Собуль А. Первая республика. – М., 1974. /эл. вариант: http:// liberte.newmail.ru

Тэн И. Происхождение современной Франции. СПб., 1907./ эл. вариант: http:// liberte.newmail.ru/14-07-89.html/.

Боск Я. Арсенал для подстрекателей» (Декларация прав человека как программа практических действий)./ эл. вариант: http://www.fos.ru/history /table4475_1.html

Исторические этюды о Французской революции. (Памяти В. М. Далина). – М.: ИВИ РАН, 1998. / эл. вариант: http://liberte.newmail.ru/pov exe.htm

Бовыкин Д. Ю. Термидор, или миф о конце революции. // Вопросы истории, 1999, №3, с. 149-160.

Адо А. В. Место Французской революции в процессе перехода страны от феодализма к капитализму. // Новая и новейшая история, 1989, №3, с. 17-25.

Пименова Э. Эро де Сешель – творец французской конституции 1793 г. – М.: Государственное издательство, 1923. – 85с. /эл. вариант: http://liberte. newmail.u /Books/Sechell-1.html/.

Бовыкин Д. Ни короля, ни монархии. Исполнительная власть в Конституции III года республики.// Исторические этюды о Французской революции. (Памяти В. М. Далина). – М.: ИВИ РАН, 1998. / эл. вариант: http://liberte.newmail.ru/pov exe.htm

Сажина В. В., Тагунов Д. Е. История государства и права зарубежных стран: Учеб. Пособ. – Мн.: Книжный дом, 2005. – 280с.

Всеобщая история государства и права. В 2х т. Т.2. Новое время. Новейшее время. / Под ред. В. А. Томсинова. – М.: Зерцало-М, 2002. – 640с.

Кох Г. Очерки по истории политических идей и государственного управления./ Пер. с нем. О. Волькенштейн. -  Издание С. Скирмунта, с. 384-403./ эл. вариант/ http://liberte.newmail.ru/Books/Koch-3.html/.

Абдурахманова И. В., Орлова Н. Е. История государства и права зарубежных стран: экзаменационные ответы. – Рн/Д.: Феникс, 2002. – 416с.

Всеобщая история государства и права. / Под ред. К. И. Батыр. – М.: Былина, 2000. – 496с.

Французская революция 1793 года./ Эл. вариант: http://referat-history.info /013818-4.html

Ростиславлев Д. А. Н.И. Кареев о якобинской диктатуре/ Исторические этюды о французской революции (памяти В. М. Далина). – М.: ИВИ РАН, 1998./эл. вариант: http:// liberte.newmail.ru/Rostislavlev.html

Робеспьер М. Избранные произведения в 3х т. Т.3. – М.: Наука, 1965. – 378с.

Бовыкин Д. Ю. Революционный террор во Франции XVIII века: новейшие интерпретации. // Вопросы истории, 2002, №6, с. 144-149.

Борисевич М. М. и др. История и государства и права зарубежных стран. – М.: Юриспруденция, 2001. – 352с.


Приложение



На базе нашего исследования, в рамках школьного курса, можно провести внеурочное мероприятие для учащихся X-XI классов.  

Историческая игра «Конституции Великой Французской революции».

Цель игры — повышение интереса к предмету, создание ситуации для проявления индивидуального творчества, приобретение учащимися опыта действий в нестандартных условиях.

Игра разделена на индивидуальные и командные туры. Играют две или более команд по пять человек, они же разыгрывают личное первенство.

Команды формируются учителем истории из числа учеников старших классов, отлично и хорошо успевающих по предмету. В период подготовки учитель консультирует участников, рекомендует им необходимую литературу.

В ходе игры учреждаются призы: в личном зачете - занявшим 1,2, 3-е места; в командном зачете - команде-победителю; приз зрительских симпатий; призы для зрителей, активно участвующих в игре.

В качестве призов могут быть использованы научно-популярные книги по истории.

В зале находятся учащиеся старших классов, учителя, родители. После каждого тура - музыкальные паузы силами болельщиков (художественная самодеятельность, музыка). Судьи - 7 человек, ведущие - 2 человека.

Игра охватывает два хронологический период: 1789-1795гг.

Девиз игры: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах». (Декларация прав человека и гражданина, 1789г. Ст.1.)

1-й тур. Блиц. Личный зачет. 

Каждый участник отвечает на три тестовых вопроса, которые зачитываются одним из ведущих. Если нет ответа, любой другой участник, первым поднявший руку, может ответить на вопрос. 

Пример тестового вопроса: «Когда была принята Первая Декларация прав человека и гражданина?». 

Варианты ответа: а) 17 июня 1789г.

                               б) 11 августа 1789г.

                                в) 26 августа 1789г.

Правильный ответ: в) 26 августа 1789г.

После правильного ответа игрок получает карточку с вопросом, по количеству карточек у каждого участника судьи подводят итоги личного первенства.

2-й тур. Командная игра. Домашнее задание.

Каждая команда читает приготовленную речь представителя Национального Конвента. Например, речь М. Робеспьера в Национальном Конвенте 3 декабря 1792г. «О суде над королем.»

 В речи заведомо допущены две исторические ошибки, их надо найти команде-сопернику, пояснить свой ответ. Судьи ставят две оценки: за речь и за найденные ошибки.

3-й тур. Личное первенство. 

Каждому игроку один из ведущих раздает карточки с цитатами. Необходимо определить, кто автор высказывания или из какого документа оно взято, дается время на подготовку.

Например, Статья Конституции: «Французская республика едина и неделима.» В тексте какой Конституции содержалось это положение?

Варианты ответа: а) в Конституции 1791г;

                             б) в Конституции 1793г.;

                                  в) в Конституции  1795г.

Правильный ответ: б) в Конституции 1793г.;

Пока участники игры обдумывают ответы, ведущие могут провести игру со зрителями. Предлагается определить продолжение какой-либо известной фразы. Судьи начисляют балл за правильный ответ.

4-й тур. Командное первенство. Домашнее задание.

Команды готовят словесный портрет исторического деятеля. Нужно определить, о ком идет речь. Команды готовят дополнительные вопросы, если деятель не «опознан». Выставляются две оценки: за составление портрета и за ответ.

5-й тур. Блиц. Личный зачет.

Учащиеся должны дать ответы на три тестовых вопроса, которые охватывают период 1789-1795гг. Примеры тестовых вопросов приведены ниже.

Назовите полное имя Дантона. 

Варианты ответа: а) Жорж Жак;

                              б) Жак-Рене; 

                               в) Жан-Жак.

Правильный ответ: а) Жорж Жак.

Откуда название партии Жирондистов?

Варианты ответа: а) по имени вождя партии; 

                               б) по названию департамента; 

                                в) по названию месяца. 

Правильный ответ: б) по названию департамента; 

После правильного ответа игрок получает карточку с вопросом, по количеству карточек судьи подводят итоги личного первенства.

6-й тур. Командное первенство. 

Команды получают два конверта и выбирают один из них. 

В первом предлагается - показать взятие Бастилии 14 июля 1789г.; 

во втором – арест 21 июня 1791семейства короля в местечке Варен.

Ответы представляются театрализованно.













3