Ключевский Василий Осипович 2

Введение:







      Время правления  Екатерины II , проводимая ей внешняя и внутренняя политика рассматривалась многими историками, среди которых В.О. Ключевский, С.М. Соловьев, С.Ф.Платонов, Е.В. Анисимов и другие. В своем реферате преимущественно я использовала работы  В.О. Ключевского «Исторические портреты», «Курс русской истории», а также труд С.М.  Соловьева «История России».

     Имя Василия Осиповича Ключевского более столетия имеет свою историю. При жизни ученого оно было широко известно и пользовалось огромной популярностью, не только за преподавательскую деятельность, но и в большей степени за многочисленные исторические работы («Сказания иностранцев о Московском государстве», «Жития святых», «Боярская дума древней Руси», «История сословий в России»). Главной работой в жизни ученого стал «Курс русской истории», над которым автор трудился в течение десяти лет. Как бы не оценивали  эту работу в прошлом, «Курс» остается памятником русской исторической мысли, содержащей концепцию исторического развития России. В этом основное назначение «Курса русской истории».

       “Курс”  Ключевского был первой и до настоящего времени единственной попыткой проблемного подхода к изложению Российской истории. Кроме того, опыт чтения курсов и по всеобщей истории привел его к отрицательному отношению к устоявшемуся взгляду об исключительно самобытном характере исторического пути России. Он ставил вопрос об общеисторическом процессе, в котором каждая “местная” история имеет своеобразие. Но она “дает готовый и наиболее обильный материал для исторической социологии”, так как “успехи людского общежития, приобретения культуры или цивилизации…созданы совместными или преемственными усилиями всех культурных народов, и ход их накопления не может быть изображен в тесных рамках какой-либо местной истории…» Ключевский не видел возможности в ближайшем будущем определить закономерности исторического процесса, но сама постановка проблемы об общих законах истории человечества весьма показательна для уровня его научного видения.

 Теоретическое построение Ключевского опиралось на триаду: “человеческая личность, людское общество и природа страны – вот те три основные исторические силы, которые строят людское общежитие”. При таком проблемно-обобщающем подходе теперь уже не только слушатель лекций, но и читатель задумывался над историческими явлениями и начинал самостоятельно мыслить. Географическая среда, по мысли Ключевского, была исторической необходимостью, влиявшей на особенности местной истории, но содержанием истории, как отдельной науки, специальной отрасли научного знания, служит исторический процесс, ход, условия и успехи человеческого общежития или жизни человека в её развитии и результатах. В этом процессе на первый план выдвигалась историческая личность народа как основной предмет изучения его истории, и человеческая личность, составляющая общество.  Эта общая теоретическая посылка в напряженное предреволюционное время и в период революции 1905 года не могла не влиять на читателя тем более, потому, что В.О.Ключевский подводил его к мысли о практическом значении изучения исторического прошлого, которое “своими конечными выводами подходит вплоть к практическим потребностям текущей минуты…”

 По дневникам В.О.Ключевского видно, что он боялся революции, и в приведенном предостережении просвечивает призыв к классовому миру, и вместе с тем остается в силе тезис о необходимости “исторического воспитания народа” как условия его бытия.

 Разумеется, В.О.Ключевский не придерживался марксистского подхода к формационному социально-экономическому пониманию исторического процесса. Свою концепцию он строил на “взаимодействии исторических сил”, каждое из которых в разные моменты истории в силу конкретных обстоятельств может приобрести определяющее значение. При таком чисто эклектическом сочетании этим сил – экономических, социальных, политических – В.О.Ключевский отдавал приоритет географической среде России, в условиях которой происходила борьба трудовой деятельности человека с природой и в зависимости от которой создавались различные сочетания общественных элементов. Именно отсюда вытекал афоризм В.О.Ключевского: ”История России есть история страны, которая колонизируется”. При всей глубине наблюдения над этим явлением, имевшим огромное значение в хозяйственном освоении колоссальных территорий, политическом упрочении в составе государства вновь вошедших территорий , создании сложного этнического состава страны, становившейся с веками все более многонациональной, тем не менее нельзя не признавать, что сами по себе миграционные передвижения населения никогда не определяли в историческом процессе социально-экономических явлений. В этом В.О.Ключевский явно ошибался, так как проявление разных “сил” определялось совсем иными – социально-экономическими причинами в основе своей.

 Понимание В.О.Ключевским проблемы личности в истории никогда не представлялось исследователям отдельной проблемой его творчества. Обычно лишь подчеркивается умение Ключевского создавать блестящие по форме личностные характеристики, как бы дополняющие “Курс русской истории”, и отдельные произведения.

 В.О.Ключевский опирался на уже многочисленные этнографические описания второй половины XIX века. Он писал о сложении говора, о народных поверьях, характере освоения новых территорий и хозяйственном быте. “В Европе нет народа менее избалованного и притязательного, приученного меньше ждать от природы судьбы и более выносливого”, -писал В.О.Ключевский, а потому, продолжал он, “ни один народ в Европе не способен к такому напряжению труда на короткое время, какое может развить великоросс”. Особенности природы и хозяйственного быта, по мнению В.О.Ключевского, обусловили и психический склад великороссов; он “мыслит и действует как ходит. Кажется, что можно придумать кривее и извилистее великорусского проселка? Точно змея проползла. А попробуйте пройти прямее: только проплутаете и выйдете на ту же извилистую тропу”.

 Будучи чуждый всякому шовинизму, Ключевский объективно оценивал взаимоотношения расселявшихся на территориях междуречья Волги и Оки русских крестьян и финнов. Он не только рассматривал процесс мирной, на бытовой основе, ассимиляции финского населения “Русью”, но и обратное следствие этого процесса – влияния финнов на “Русь”, считая, что и то и другое составляет “этнографический узел вопроса о происхождении великорусского племени. Мысль о взаимовлиянии  территориально и хозяйственно соседствующих этнических элементов до настоящего времени имеет огромное значение при исследовании всего русского колонизационного процесса, который сам Ключевский рассматривал основным в истории России. 

  Огромное значение в создании типологических портретов В.О.Ключевский придавал морально-этическому облику человека. В этом две его работы – “Значение преподобного Сергия для русского народа и государства” и “Добрые люди древней Руси”. Обе эти работы – напоминание о временных общечеловеческих добродетелях и их значении в нравственном воспитании общества.

В “Курсе русской истории” и в отдельных статьях Ключевский создал целую галерею многоликих образов царствовавших в России монархов. Путем раскрытия личности он создавал малопривлекательное полотно, на котором образы российских монархов запечатлевались в большей степени не только как обычные, но и исторически малопривлекательные люди. Неприятие Ивана IV, ирония  над Алексеем Михайловичем, завуалировано отрицательное отношение к Екатерине II и только оправдание Петра I за личное мужество и самопожертвование – таково отношение В.О.Ключевского к самодержцам России, оставившим заметный след в истории государства. В набросках, не вошедших в “Курс русской истории” преемников Екатерины II – Павла I, Александра I и Николая I – он прямо называл чуждыми России людьми.

 Одним из основных направлений в исследованиях Ключевского была история русской культуры. Эту проблему он рассматривал в органической связи с социальными изменениями в России и  своеобразно подходил к оценке дворянской культуры в XVIII-XIX веках. Тут, в наибольшей степени проявились антидворянские взгляды историка. Следуя социальной по своему существу идее показать взаимосвязь между самодержавием, дворянством и крепостным правом, В.О.Ключевский свой талант направлял к одной цели – охарактеризовать систему дворянского воспитания, роль передовой французской литературы и психологическое восприятие дворянами её идей в условиях крепостной действительности. Эту тему Ключевский раскрывал блестяще, с присущим ему остроумием, но – особенно в “Курсе русской истории” – крайне односторонне. Он неоправданно отводил западноевропейскому влиянию определяющую роль в жизни дворянского общества, будто бы отрывавшему его от окружающей действительности, в результате чего дворяне становились пустыми людьми.

  Другая рукопись – “Юбилей Общества истории и древностей российских” – имела совершенно определенный адрес. Обращаясь же к их логике, он, во-первых, подчеркивал, что именно наиболее трагические страницы истории народа будят историческую мысль, а во-вторых, оттенял особенность единоличного творчества, обусловливавшего единство и цельность исследования и вместе с тем невозможного без поддержки и помощи многих сотрудников. Тем самым Ключевский заключал свои представления о сложных путях развития исторической мысли и условиях, способствующих успехам творчества её представителей.

 Множество работ В.О.Ключевского свидетельствуют о его постоянном внимании к истории исторической науки. В Университете он читал специальные курсы по историографии, систематически выступал с анализом творчества своих непосредственных предшественников и старших коллег. В.О.Ключевский стремился проследить все этапы развития русской исторической науки и представить портреты ее выдающихся представителей. Историческая наука обогатилась огромным количеством трудов на эту тему, которые по аналитическому подходу и содержащемуся материалу не сравнимы с работами В.О.Ключевского. Его наследие сохраняет до настоящего времени двоякую ценность. С одной стороны,  в нем отражены взгляды историка-профессионала конца XIX века на немалый к тому времени путь, пройденный исторической наукой в России, а с другой стороны – благодарные воспоминания о лицах и учреждениях, способствовавших ее развитию – эти работы представляют собой своеобразные мемуары. 

 Историография представлялась В.О.Ключевскому не только узкоспециальной отраслью исторической науки. Он стремился показать, что общественные явления влияли на развитие исторической мысли, с этой целью обращался к источникам по истории Руси даже XII-XIII веков и, начиная с летописцев, намечал определенные этапы исторической мысли. Тем самым В.О.Ключевский впервые в отечественной науке определял “взаимосвязь и зависимость исторического мышления от конкретных исторических условий и особенностей общественного развития страны”.

 В.О.Ключевский развеивал утвердившийся к тому времени тезис о первостепенной роли немецких ученых VIII века в критическом анализе отечественных исторических источников и воздавал должное ученым, особенно прославившимся - В.Н.Татищеву и М.В. Ломоносову.

 В.О.Ключевский так и не подготовил обобщающего труда по истории исторической мысли в России, хотя систематически читал студентам курсы по историографии, выступал с воспоминаниями об ученых более раннего времени. Сохранившееся в архиве ученого бумаги, в значительной степени опубликованные в его сочинениях в 1956-1959 годах и в отдельном выпуске его трудов в 1983, тем более свидетельствуют о постоянной работе над этой проблемой.

 Наследие В.О.Ключевского начало обсуждаться и анализироваться в разных аспектах буквально сразу же после его смерти. Это изучение продолжается до настоящего времени. Внимание всех историографов, писавших о В.О. Ключевском, было направлено на его общетеоретические положения и его оценки социальных и экономических явлений, которые он после народных колонизационных движений ставил в число ведущих факторов истории.

     Учителем и наставником Ключевского был выдающийся русский историк С.М. Соловьев, создавший двадцать девять томов «Истории России с древнейших времен». С 1845 года, когда появилось его первое исследование по русской истории, и до последней строки, им написанной незадолго до смерти, он работал в одном направлении, которое прямо или косвенно отразилось на ходе всей русской исторической литературы. В движении русской историографии это время можно смело обозначить именем Соловьева. Вооружившись приемами и задачами, выработанными исторической наукой первой половины  нашего века, он первый пересмотрел всю массу исторического материала, оставшегося от жизни русского народа с половин IX века до последней четверти XVIII века, связав одной мыслью разорванные лоскуты исторических памятников, и вынес на свет всю наличность уцелевших фактов русской истории.

      В свой труд Соловьев  вместе с огромным количеством поставленных фактов внес очень мало ученых предположений. Трезвый взгляд редко позволял ему переступать рубеж, за которым начинается широкое поле гаданий, столь удобное для игры ученого воображения. При недостатке твердых оснований Соловьев обходил вопрос, подвергаясь упрекам критики, но не решал его какой-либо остроумной догадкой, которая поселила бы самодовольную уверенность, что вопрос покончен, или легла бы лишним камнем на пути других исследователей. Вот почему от такой продолжительной и быстрой работы над неопрятным, неочищенным материалом у Соловьева осталось так мало ученого сора.

     В «Истории» Соловьев черствую правду действительности не смягчал в угоду патологическим наклонностям времени. Навстречу фельетонным вкусам читателя он выходил с живым, но серьезным, подчас жестким рассказом, в котором сухой, хорошо обдуманный факт не приносился в жертву хорошо рассказанному анекдоту. Ученый никогда не закрывал глаза, чтобы не видеть темных сторон в прошедшем и настоящем русского народа. Живее многих и многих патриотов чувствовал он великие силы родного народа, крепче многих  верил в его будущее; но он не творил из него кумира. Как нельзя больше он был чужд того грубого пренебрежения к народу, какое часто скрывается под неумеренным  и ненужным воспеванием его доблестей или под высокомерным и равнодушным снисхождением к его недостаткам.

     В своем труде Соловьев рассматривал исторические явления данного места и времени независимо от временных и местных увлечений и пристрастий. Его научный исторический кругозор не ограничивался известными градусами географической широты и долготы. Изучая крупные  мелкие явления истории русского народа, он не терял из вида общих законов, правящих жизнью человечества. Поэтому все исторические явления стоят у него на своих местах, освещены естественным, а не искусственным светом, оттого в его работе есть внутренняя гармония и историческая логика. С. первый из русских историков (совместно с Кавелиным, одновременно высказавшим ту же мысль) осмыслил все наше прошлое, объединив отдельные моменты и события одной общей связью. Для него нет эпох более или менее интересных или важных: все имеют одинаковый интерес и важность как неразрывные звенья одной великой цепи. С. указал, в каком направлении должна вообще идти работа русского историка, установил исходные точки изучения нашего прошлого. Он первый высказал настоящую теорию в приложении к русской истории, внеся принцип развития, постепенной смены умственных и нравственных понятий и постепенного роста народного - и в этом одна из важнейших заслуг С. Будучи эпохой в развитии русской историографии, труд С. определил известное направление, создал многочисленную школу. "История России", по верному определению профессора Герье , есть национальная история: впервые исторический материал, необходимый для такого труда, был собран и исследован с надлежащей полнотой, с соблюдением строго научных приемов, применительно к требованиям современного исторического знания: источник всегда на первом плане, трезвая правда и объективная истина одни руководят пером автора. Монументальный труд С. впервые схватил существенные черты и форму исторического развития нации. Бессмертная заслуга С. заключается в том, что он внес это гуманное, культурное начало в русскую историю и вместе с тем поставил разработку ее на строго научную почву. Оба начала, проводимые им в русской истории, тесно связаны одно с другим и обусловливают собой как общий взгляд его на ход русской истории, так и отношение его к отдельным вопросам. Он сам указал на эту связь, назвав свое направление историческим и определив сущность его тем, что оно признает историю тождественной с движением, с развитием, тогда как противники этого направления не хотят видеть в истории прогресса или не сочувствуют ему. "История России", особенно во второй половине, основана главным образом на архивном материале; по многим вопросам к этому труду и теперь приходится обращаться как к первоисточнику. Правда, критика не без основания упрекает автора в несоразмерности и механической сшивке частей, в обилии сырого материала, излишней догматичности, лаконизме примечаний; далеко не все страницы, посвященные явлениям юридического и экономического быта, удовлетворят современного читателя; исторический фонарь С., направленный преимущественно на рост государственности и объединяющую деятельность центра, неизбежно оставил в тени многие ценные проявления жизни областной; но рядом с этим С. впервые выдвинул и осветил массу важнейших явлений русского прошлого, которых раньше не замечали вовсе, и если некоторые из его взглядов и не получили полного права гражданства в науке, то все без исключения будили мысль и вызывали на дальнейшую разработку.