Коллегии, история создания и основы делопроизводства

2



                                                         Псковский  Вольный  университет





























             Р Е Ф Е Р А Т





     “Коллегии. История  создания  и  основы

                      делопроизводства .”  















студента  1го  курса

отделения  юриспруденции

Нуколова  Никиты

рук.  Тимошенкова  З.А.

оценка______________________________



подпись преподавателя________________



“___” ___________________1998г.                                   





     



                                                 г. Псков

                                                                1998г.



     СОДЕРЖАНИЕ:                                         стр.





Введение…………………………………………………….3-4



Историография  вопроса……………………………………5 -17



Приказное  делопроизводство……………………………...18 - 21



Коллегиальное  делопроизводство…………………………22 - 36



   История  создания  коллегий………………………….22 -30



4.2.  Основы  коллегиального  делопроизводства………..31 -35



4.3.   Здание  Двенадцати  коллегий…………………………36



Заключение………………………………………………….. 37



6. Список  использованной  литературы……………………… 38

































     















































ВВЕДЕНИЕ.



     Вокруг  имени  Петра I  сложилось  немало  легенд  и  стереотипов, прочно  живущих  в  общественном  сознании. Тем  кто  читает  о  нём, пишет  о  нём  трудно  устоять  перед  готовыми  клише, устоявшихся, давно  ставших  аксиомами  суждений  и  определений  типа: “царь-плотник”, “работник  на  троне”, который  “прорубил  окно  в  Европу”, “суровый, но  справедливый  и  демократичный, не  чета  своим  преемникам”. Петровское  время  принесло  не  только  впечатляющие  достижения, блестящие воинские  победы, включило  Россию  в  общеевропейскую  семью  народов. Время  петровских  реформ – это  время  основания  тоталитарного  государства, внедрение  в  массовое  сознание  культа  личности, это  время  создания  нового  политической  системы, создание  новой  системы  управления,реформа  всего  жизненного  уклада  русского  общества, запуска  “вечного  двигателя” отечественной  бюрократической  машины. 

     Сейчас  у  нас  в  стране  такие  же  проблемы. Необходима  реформа  всего  государственного  аппарата, а  может  и  всей политической  системы. Мы  привыкли  обвинять  наших  предков  в  том, что  они  делали  всё  не  так, оставили  нам  плохое  наследие. Так  откуда  же  идут  эти  наши  проблемы? Может  из  глубины  времён? А  может  не  может  наш  народ  жить  по  европейским  цивилизованным  законам? И  вообще – когда  началась  эта  перестройка  национального  самосознания, ломка  старых  государственных  традиций? 

     Уж  не  во  время  петровских  реформ? Не  тогда  ли  зародился  тот  бюрократический  аппарат, волокита  в  учреждениях, которая  может  теперь  довести  до  инфаркта? А  может  причина  в  нашем  нежелании  работать  как  следует, напрягаться, добиваться  какого-то  результата? Как  это  всё  произошло?

  В  моей работе  я  попытаюсь  отыскать  объективные  причины  процесса  становления  бюрокртической  системы  в  управлении  государства, расмотрю  историю  создания  новых   бюрократических  органов – коллегий, и  попробую  дать  им  объективную  оценку. 





























ИСТОРИОГРАФИЯ РЕФОРМ  ПЕТРА I.





---1---



      Значительная часть исторической литературы о России  18-ого века посвящена реформам Петра Первого; объясняется это например тем, что дореволюционные историки рассматривали связанный с ними узел проблем как ключевой, центральный в истории России.

     После 1917 года эти проблемы несколько отошли на второй план, но и в советской историографии петровская эпоха считается одним из важнейших периодов в истории нашего государства.

     Интересы же западных исследователей сосредоточились прежде всего на внешней политике России и биографии Петра Великого; после Наполеона царь характеризовался ими как личность, наиболее поразительная в истории Европы, как «самый значительный монарх Европы этого века».

Основная часть литературы по этой теме- специальные труды, посвященные отдельным аспектам преобразовательной деятельности Петра. Выводы, содержащиеся в этих работах по большей части несопоставимы вследствии  различий в объектах исследований, подходе авторов к теме и тому подобных факторов.

    Таким образом, в общих дискуссиях о петровских реформах может участвовать лишь малая часть литературы по данной теме, но и она содержит чрезвычайно широкий спектр оценок. Возможно, объяснение крайнего несходства точек зрения состоит в том, что сложность, комплексный характер темы, делают невозможным для отдельного ученого ее всестороннее раскрытие, и поэтому многие историки превращают оценки отдельных аспектов реформ в составную часть общей характеристики преобразований, придавая им при этом весьма различный вес.

Не менее разнообразен и фон, на котором исследователи оценивают реформы Петра. Здесь можно выделить три основных направления: одни историки рассматривают эту тему преимущественно в сравнении с предыдущим периодом русской истории, чаще всего непосредственно предшествовавшим эпохе Петра (кон. 16-17 век), другие сравнивают сложившуюся ситуацию с положением в Европе начала 18 века, третьи же оценивают историческое значение деятельности Петра сквозь призму последующего развития России.

Первая из названных точек зрения естественно порождает вопрос о том, в какой степени петровская эра означала разрыв с прошлым (или,напротив, продолжала тенденции развития 17 века).

Вторая заставляет уделять повышенное внимание дискуссии о зарубежных прообразах реформ, и их адаптации в российских условиях.

Третья точка зрения, актуализирующая вопрос о следствиях реформ и их пригодности в качестве образца, уступает первым двум в научной плодотворности: так, реформы Петра Первого превратились в дореволюционной России в излюбленную тему для публичных дебатов. Эта тема таким образом была политизирована задолго до того, как началась ее научная разработка.

    Хотя и существует мнение, высказанное П.Н. Милюковым, что не дело историка пускаться в рассуждения о том, были ли события прошлого позитивными или негативными, что историк обязан целиком сосредоточиться на «своей деятельности в качестве эксперта» выявляющего подлинность фактов, тем не менее мало кто из историков преуспел в стремлении уйти от бесконечных публицистических дискуссий о том, насколько реформы Петра были вредны или полезны, предосудительны или достойны подражания с точки зрения морали или интересов нации.

М.М Богословский в своей фактографической биографии Петра с сожалением констатировал, что более или менее обобщающие оценки петровской эпохи были выработаны главным образом под влиянием общефилософских систем, постоянно вторгающихся в область исследования источников.

Видимо, эта характеристика Богословского вполне годится для оценки всей предшествовавшей истории исследования темы.





 ---2--- 



     В большинстве обзорных трудов петровский период рассматривается как начало новой эпохи в истории России. Однако сильные разногласия царят среди историков, пытающихся ответить на вопрос, в какой степени эпоха реформ означала кардинальный разрыв с прошлым, и отличалась ли новая Россия от старой качественно.

Рубежи, разделяющие участников этой дискуссии в большей мере исторически обусловлены, поскольку по мере все более основательного исследования как 17 так и 18 веков, увеличивалось число сторонников концепции, согласно которой реформы петровского времени являются закономерным результатом предшествовавшего развития страны.

     Существует и противоположная, «революционная» концепция, по которой реформы не имели почти ничего общего с предшествовавшим развитием страны. Ярким выразителем одной из крайних точек зрения в рамках «революционной» концепции был С.М. Соловьев, который своей «Историей России» сделал крупный вклад в научное исследование эпохи правления Петра. Его взгляды находятся в прямом родстве с представлениями, господствовавшими во всей предшествовавшей этому труду историографии и публицистике.

Он интерпретирует петровский период как эру ожесточенной борьбы между двумя диаметрально противоположными принципами государственного управления и характеризует реформы как радикальное преобразование, страшную революцию, рассекшую историю России надвое, и означавшую переход из одной эпохи в истории народа в другую.

Однако, в противоположность славянофилам, Соловьев считает, что реформы были вызваны исторической необходимостью и поэтому должны рассматриваться как целиком и полностью национальные.

    Русское общество 17 века находилось, по его мнению, в состоянии хаоса и распада, что и обусловило применение государственной властью радикальных мер- «точно так же, как серьезная болезнь требует хирургического вмешательства».

Таким образом, ситуация в России накануне реформ оценивается Соловьевым негативно.

Богословский, не придерживаясь четко материалистических позиций представлял реформы как радикальный и полный разрыв с прошлым.

Схожая точка зрения, но с позиций марксистской историографии приводилась М.Н. Покровским и Б.И. Сыромятниковым - оба этих историка основывают свое мнение относительно революционного характера преобразований на переменах в расстановке классовых сил в начале 18 века.

В западной литературе также имеются отдельные примеры оценки реформ как революции или по крайней мере «трансформации».

    Существует еще один взгляд на эту проблему, более нейтральный, а именно - «эволюционная» концепция.

Среди ученых, отстаивающих эту концепцию необходимо выделить В.О. Ключевского, С.Ф. Платонова. Эти историки, глубоко исследовавшие допетровский период, и в своих опубликованных курсах лекций по отечественной истории настойчиво проводящие мысль о  преемственности между реформами Петра

предшествовавшим столетием. Они категорически против данной Соловьевым характеристики 17 века как эпохи кризиса и распада. В противоположность такому взгляду они утверждают, что в этом столетии шел позитивный процесс создания предпосылок для реформаторской деятельности, и была не только подготовлена почва для большинства преобразовательных идей Петра Великого , но и пробуждено «общее влечение к новизне и усовершенствованиям».

«17 столетие не только создало атмосферу, в которой вырос и которой дышал преобразователь, но и начертало программу его деятельности, в некоторых отношениях шедшую даже дальше того, что он сделал. Петр в порядках старой Руси ничего кардинально не менял, он продолжал возводить постройку в развитие уже существовавших тенденций. Обновление же состояло лишь в том, что он переиначивал сложившееся состояние составных частей».

По мнению Ключевского и Платонова, если в реформах Петра и было что- то «революционное», то лишь насильственность и беспощадность использованных им методов.

     На сегодняшний же день в науке преобладающим является мнение, что реформы Петра не означали кардинального разрыва с прошлым, хотя и в двадцатом веке отдельные крупные историки, как, например, ученики Ключевского - М.М. Богословский и М.Н. Покровский в этом вопросе были солидарны с Соловьевым.

Начиная с середины тридцатых годов для советских историков было характерно убеждение в том, что сущность петровской России по сравнению с 17 веком не изменилась. Точка зрения Сыромятникова в этом смысле исключение. Но в то же время и советские и западные историки едины во мнении, что реформы Петра дали резкий толчок к акселерации важных тенденций развития России, именно эта черта в первую очередь придает петровской эпохе ее особый характер.



                                                               





---3---



    Вторая из наиболее отчетливо поставленных проблем в общей дискуссии о реформах Петра содержит в себе вопрос: в какой мере для реформаторской деятельности были характерны планомерность и систематичность?

У Соловьева реформы представлены в виде строго последовательного ряда звеньев, составляющих всесторонне продуманную и предварительно спланированную программу преобразований, имеющую в своей основе жесткую систему четко сформулированных целевых установок: «В этой системе даже войне отведено заранее поределенное место в числе средств реализации общего плана».

В этом отношении труд Соловьева испытал влияние предшествовавшей его написанию историографии и публицистики. Его основные идеи могут во многих случаях быть прослежены до работ непосредственно послепетровской эпохи.

Задолго до Соловьева всеобщим стало мнение, что деятельность Петра и ее результаты были порождением почти сверхчеловеческого разума: осуществлением дьявольского плана или проявлением высшей мудрости, реформатор традиционно характеризовался как «антихрист» (раскольниками) или «человек, Богу подобный» (М.В. Ломоносовым).

Но не все историки придерживаются столь лестного для Петра взгляда на реформы. Точка зрения относительно очевидной бесплановости и непоследовательности преобразований Петра разделяется В.О. Ключевским, который подчеркивает, что движущей силой преобразований была война. Ключевский считает, что структура реформ и их последовательность были всецело обусловлены потребностями, навязанными войной, которая, по его мнению, тоже велась довольно бестолково. В противоположность Соловьеву Ключевский отрицает, что Петр уже в ранний период своей жизни ощущал себя призванным преобразовать Россию; лишь в последнее десятилетие своего царствования Петр, по мнению Ключевского, стал осознавать что создал что - то новое, одновременно и его внутренняя политика стала утрачивать черты скоропалительности и незавершенности решений. Этот взгляд положил начало ряду других точек зрения, более сосредотачивающихся на различных нюансах реформ.

    В советской историографии по вопросу планомерности реформ тоже не существовало единого взгляда. Как правило предполагался более глубокий смысл преобразований, нежели только повышение эффективности военных действий.

С другой стороны, распространенным было мнение, что ход войны имел решающее влияние на характер и направленность петровских преобразований. Отмечалось и то, что реформы приобретали все более отчетливый характер планомерности и последовательности по мере неуклонно возраставшего перевеса России над Швецией в Северной Войне.

Для авторов таких исследований характерным является стремление провести границу между первой «лихорадочной» фазой войны, когда внутренние реформы имели хаотичный и незапланированный характер, и последним десятилетием жизни Петра, когда правительство располагало достаточным количеством времени для обдумывания более перспективных решений. К этому периоду и относятся самые эффективные и существенные преобразования.



                                                               ---4---



Существует еще одна тема, вызывающая сильные разногласия - это историческая  сущность реформ. В основе понимания этой проблемы лежат либо воззрения, основанные на марксистских взглядах, то есть считающие, что политика государственной власти основана и обусловлена социально - экономической системой, либо позиция, согласно которой реформы - это выражение единоличной воли монарха. Эта точка зрения типична для «государственной» исторической школы в дореволюционной России.

Первый из этого множества взглядов - мнение о личном стремлении монарха европеизировать Россию. Историки, придерживающиеся этой точки зрения считают именно «европеизацию» главной целью Петра.

По мнению Соловьева встреча с европейской цивилизацией была естественным и неизбежным событием на пути развития русского народа. Но Соловьев рассматривает европеизацию не как самоцель, а как средство, прежде всего стимулирующее экономическое развитие страны.

Теория европеизации не встретила, естественно, одобрения у историков, стремящихся подчеркнуть преемственность эпохи Петра по отношению к предшествовавшему периоду.

    Важное место в спорах о сущности реформ занимает гипотеза о приоритете внешнеполитических целей над внутренними. Гипотеза эта была выдвинута впервые Милюковым и Ключевским.

Убежденность в ее непогрешимости привела Ключевского к выводу, что реформы имеют различную степень важности: он считал военную реформу начальным этапом преобразовательной деятельности Петра, а реорганизацию финансовой системы - конечной его целью. Остальные же реформы являлись либо следствием преобразований в военном деле, либо предпосылками для достижения упомянутой конечной цели. Самостоятельное значение Ключевский придавал лишь экономической политике. 

Последняя точка зрения на эту проблему - «идеалистическая». Наиболее ярко она сформулирована Богословским - реформы он характеризует как практическую реализацию воспринятых монархом принципов государственности. Но тут возникает вопрос о «принципах государственности» в понимании царя. Богословский считает, что идеалом Петра Первого было абсолютистское государство, так называемое «регулярное государство», которое своим всеобъемлющим бдительным попечением (полицейской деятельностью) стремилось регулировать все стороны общественной и частной жизни в соответствии с принципами разума и на пользу «общего блага».

Богословский особенно выделяет идеологический аспект европеизации. Он, как и Соловьев, видит  во введении принципа разумности, рационализма радикальный разрыв с прошлым. Его понимание реформаторской деятельности Петра, которое можно назвать «просвещенный абсолютизм», нашло множество приверженцев среди западных историков, которые склонны подчеркивать, что Петр не являлся выдающимся теоретиком, и что преобразователь во время своего зарубежного путешествия принимал во внимание прежде всего практические результаты современной ему политической науки.

Некоторые из приверженцев этой точки зрения утверждают, что петровская государственная практика отнюдь не была типичной для своего времени, как это доказывает Богословский. В России при Петре Великом попытки воплотить в жизнь политические идеи эпохи были гораздо более последовательными и далекоидущими, чем на Западе.

По мнению таких историков русский абсолютизм во всем, что касается его роли и воздействия на жизнь русского общества занимал совершенно иную позицию, чем абсолютизм большинства стран Европы. В то время, как в Европе правительственную и административную структуру государства определял общественный строй, в России имел место обратный случай - здесь государство и проводимая им политика формировали социальную структуру.

В этой связи нужно отметить и то, что в дискуссии о сущности русского абсолютизма, завязавшейся в советской историографии, нашлись сторонники той точки зрения, что государственная власть в России занимала значительно более сильную позицию по отношению к обществу, чем европейские режимы. Но эта точка зрения в советской историографии доминирующей не являлась. Советские историки, которые стремились дать петровскому государству и его политике свою характеристику, как правило уделяли особое внимание экономическим и социальным преобразованиям; при этом отношения классов служили отправной точкой. Единственное в чем здесь были расхождения - это в понимании характера классовой борьбы и соотношения противоборствующих сил в этот период.

    Первым, кто попытался определить сущность реформ Петра с марксистских позиций был Покровский. Он характеризует эту эпоху как раннюю фазу зарождения капитализма, когда торговый капитал начинает создавать новую экономическую основу русского общества.

Как следствие перемещения экономической инициативы к купцам, власть перешла от дворянства к буржуазии (т.е. к этим самым купцам). Наступила так называемая «весна капитализма». Купцам необходим был эффективный государственный аппарат, который мог бы служить их целям как в России так и за рубежом.

Именно по этому, по мнению Покровского, административные реформы Петра, войны и экономическая политика в целом, объединяются интересами торгового капитала. 

    Некоторые историки, придавая торговому капиталу большое значение, связывают его с интересами дворянства. И хотя тезис о доминирующей роли торгового капитала был отвергнут в советской историографии, можно говорить о том, что мнение относительно классовой основы государства оставалось в советской историографии с середины 30-х до середины 60-х годов господствующим. В этот период общепризнанной была точка зрения, согласно которой петровское государство считалось «национальным государством помещиков» или «диктатурой дворянства». Его политика выражала прежде всего интересы феодалов - крепостников, хотя внимание уделялось и интересам набирающей силу буржуазии.

В результате проводимого в этом направлении анализа политической идеологии и социальной позиции государства, утвердилось мнение, что сущность идеи «общего блага» демагогична, ей прикрывались интересы правящего класса.   Хотя это положение разделяет большинство историков, есть и исключения. Например, Сыромятников, в своей книге о петровском государстве и его идеологии, полностью присоединяются к данной Богословским характеристике государства Петра как типично абсолютистского государства той эпохи. Новым в полемике о российском самодержавии стала его интерпретация классового фундамента этого государства, которая базировалась на марксистских определениях предпосылок Европейского Абсолютизма. Сыромятников считает, что неограниченные полномочия Петра основывались на реальной ситуации, а именно: противоборствующие классы (дворянство и буржуазия) достигли в этот период такого равенства экономических и политических сил, которое позволило государственной власти добиться известной независимости по отношению к обоим классам, стать своего рода посредником между ними.

Благодаря временному состоянию равновесия в борьбе классов, государственная власть стала относительно автономным фактором исторического развития, и получила возможность извлекать выгоду из усиливающихся противоречий между дворянством и буржуазией.

То, что государство стояло таким образом в известном смысле над классовой борьбой, ни в коем случае не означало, что оно было полностью беспристрастно. Углубленное исследование экономической и социальной политики Петра Великого привело Сыромятникова к выводу, что преобразовательная деятельность царя имела в целом антифеодальную направленность, «проявившуюся, например, в мероприятиях, проведенных в интересах крепнущей буржуазии, а также в стремлении ограничить крепостное право».

Эта характеристика реформ, данная Сыромятниковым, не нашла значительного отклика у советских историков. Вообще советская историография не приняла и критиковала его выводы (но не фактологию) за то, что они были очень близки к отвергнутым ранее положениям Покровского. 

К тому же многие историки не разделяют мнение о равновесии сил в петровский период, не все признают едва народившуюся в 18 веке буржуазию реальным экономическим и политическим фактором, способным противостоять поместному дворянству.

Подтвердилось это и в ходе дискуссий, шедших в отечественной историографии в 70-х годах, в результате которых было достигнуто относительно полное единство мнений относительно неприменимости тезиса о «нейтральности» власти и равновесии классов применительно к специфическим российским условиям.

    Тем не менее, некоторые историки, в целом не соглашаясь с мнением Сыромятникова, разделяют его взгляд на петровское единовластие, как относительно независимое от классовых сил. Они обосновывают независимость самодержавия тезисом о равновесии в новом варианте. В то время, как Сыромятников оперирует исключительно категорией социального равновесия двух различных классов - дворянства и буржуазии, Федосов и Троицкий рассматривают в качестве источника самостоятельности политической надстройки противоречивость интересов внутри правящего класса. И, если Петр Первый смог провести в жизнь столь обширный комплекс реформ вопреки интересам отдельных социальных групп населения, то объяснялось это накалом той самой «внутриклассовой борьбы», где с одной стороны выступала старая аристократия, а с другой - новое, бюрократизированное дворянство.

В то же время, нарождающаяся буржуазия, поддерживаемая реформаторской политикой правительства, заявила о себе, хоть и не столь весомо, выступая в союзе с последней из названных противоборствующих сторон - дворянством.

    Еще одна спорная точка зрения была выдвинута А.Я. Аврехом, зачинателем дебатов о сущности российского абсолютизма. По его мнению абсолютизм возник и окончательно укрепился при Петре Первом. Его становление и невиданно прочное положение в России стало возможным благодаря относительно низкому уровню классовой борьбы в сочетании с застоем в социально - экономическом развитии страны. 

Абсолютизм следовало бы рассматривать как форму феодального государства, но отличительной чертой России было стремление проводить вопреки явной слабости буржуазии именно буржуазную политику, и развиваться в направлении буржуазной монархии.

Естественно, эта теория не могла быть принята в советской историографии, ибо противоречила некоторым марксистским установкам.

Это разрешение проблемы не нашло особого признания и в ходе продолжавшейся дискуссии советских историков об абсолютизме. Тем не менее Авераха нельзя назвать нетипичным участником этой полемики, которая характеризовалась во первых явным стремлением акцентировать относительную автономию государственной власти, а во вторых единодушием ученых в вопросе о невозможности характеризовать политическое развитие только посредством простых заключений, без учета особенностей каждого периода истории.

    Вне связи с дискуссией об абсолютизме историки обсуждали проблему личного вклада царя Петра в реформы. Фигура Петра давно приковывала внимание многих авторов, но большинство из них ограничивалось общими, и преобладающе положительными психологическими портретами противоречивой личности царя (причем такие работы появляются и в западной историографии).

Почти все эти характеристики возникли на основе предположения, что незаурядная личность Петра наложила отпечаток на всю политическую деятельность правительства и в положительном, и в отрицательном смысле.

Хотя подобная оценка достаточно интересна сама по себе, она лишь изредка находит подтверждение в серьезных исследованиях, касающихся степени и характера влияния Петра на процесс преобразований. Чаще же ученые довольствуются определениями роли монарха, основанными на представлениях о наличии или отсутствии рамок, ограничивающих деятельность великих людей, и их функции в историческом процессе (тут интересно отметить, что попытки воссоздать психологический портрет Петра Первого делались даже на основе записей его снов.)

    Первым открыто усомнился в величии Петра П.Н. Милюков. Основываясь на выводах своего исследования преобразовательной деятельности в фискально - административной области, которую он полагал вполне репрезентативной для оценки личного вклада царя в реформы, Милюков утверждает, что сфера влияния Петра была весьма ограниченной, реформы разрабатывались коллективно, а конечные цели преобразований  осознавались царем лишь частично, да и то опосредованно его окружением.

Таким образом, Милюков, в ходе своего исследования обнаруживает длинный ряд «реформ без реформатора».

В свое время, точка зрения Милюкова привлекла большое внимание, однако распространенной она стала позднее, когда появились обобщающие труды М.Н. Покровского, в которых Петр предстает уже вовсе безвольным орудием капитала.

    Вызов, брошенный Милюковым, был принят другими историками.

Например, уже в 1897 году русский историк Павлов-Сильванский опубликовал две работы с совершенно противоположной оценкой роли Петра в преобразованиях.

Одна из этих двух работ посвящалась теме отношения царя к ряду проектов реформ, другая - законодательной деятельности Верховного Тайного Совета непосредственно после смерти Петра. Эти архивные исследования позволили Павлову-Сильванскому сделать вывод, что в области реформ именно царь Петр, и никто иной, был побудительной и движущей силой. Петр часто действовал без учета мнений своих советников; более того, после смерти царя его ближайшие прижизненные помощники зачастую вели себя как принципиальные противники реформ.

Но, если Павлов-Сильванский, как и Милюков, исследовал сравнительно ограниченные архивные комплексы, то советский историк Н.А. Воскресенский посвятил всю свою жизнь изучению огромной  массы законодательных актов петровской эпохи, в ходе которого он стремился при помощи анализа проектов и черновиков установить, какие конкретно лица, административные органы и социальные группы оказывали влияние на формирование отдельных законоположений. Эта весьма примечательная в методологическом отношении работа укрепила позиции Павлова-Сильванского, так как в ней Воскресенский пришел к выводу, что кабинет, то есть личная канцелярия царя, оказывал на законодательство решающее влияние, роль самого монарха в преобразовательной деятельности была «руководящей, многосторонней, полной энергии и творчества. Им были формулированы все наиболее важные нормы, отразившие основные тенденции, задачи, содержание и приемы предпринимаемых им реформ».   

Воскресенский не мог, естественно, в ходе своей работы собрать все относящиеся к теме материалы, освещающие вопрос о том, кто был инициатором создания многих законоположений, и полемика о личной роли Петра в выработке отдельных законов эпохи преобразований продолжается.

    Влияние Петра на внешнюю политику государства не стало предметом систематических исследований, но, согласно общепринятому мнению, император использовал большую часть своего времени и энергии именно на то, чтобы изменить отношения России и окружающего мира; кроме того, многие историки документально, на основе внешнеполитических материалов подтвердили активную и ведущую роль Петра в этой области государственной деятельности.

























































  

ПРИКАЗНОЕ  ДЕЛОПРОИЗВОДСТВО.



      Во  главе  управления  отдельными  ведомствами   и  областями  Московского  государства  стояли  приказы, зависевшие  от  боярской  думы. Приказы, заведуя  отдельными  статьями  государственного  управления  и  хозяйства, были  устроены так, что  функции  отдельных  приказов  не  были  строго  разграничены. Часто  один  и  тот  же  разряд  дел, например, суд, ведался  во  многих  приказах; нередко  один  приказ  заведовал  каким-либо  городом  в  одном  отношении, а  другие  приказы  ведали  этот  город  в  другом; один  приказ  вёл  какой-либо  один  порядок  дел  по  всей  стране, а  другой приказ  вёл  все  дела  в  какой-либо  одной  местности. Посольский  приказ, например, ведя  дипломатические  дела  и  разрешая  сложные  международные  вопросы, заведывал  в  тоже  время   отдачей  на  откуп  кружечных  дворов  в  Смоленске; а  Собственная  Его  Величества  канцелярия - приказ  тайных  дел - заведывал  придворной  охотой. К  каждому  приказу  было  приписано  некоторое  количество  городов, с которых  данный  приказ  собирал  доходы  в  виде  особых  сборов  или  судебных  пошлин. Доходы  эти  шли  на  ведение  хозяйства  самих  приказов. В  приказ  обыкновенно  поступали  и  все  государственные  сборы  с  приписанных  к  нему  городов, и  уже  приказ  сам  направлял  эти  сборы  в  нужные  учреждения. А  так  как  приказов  в  XVII  веке  было  от 40  до  70 (по разным  источникам): разрядный, поместный, посольский, тайных  дел, разбойный, пушкарский, холопий, казанский, большой казны, сибирский и другие, то  можно  приставить  какая  путаница  и  волокита   происходила  в  деле  управления  страной. 

     Структура  приказа



ПРИКАЗНОЙ  СУДЬЯ (в некоторых приказах судей было 2 и более, так называемые                                                                             

                                                              товарищи  судьи)





             ДЬЯК                   (от  одного  до  трёх ; в  крупных  приказах - от  6 до 10 человек)



                



       ПОДЬЯЧИЕ             (в зависимости от возраста : старшие, средние и младшие)





     Да  и  в  каждом  отдельном  приказе  было  трудно  разобраться  просителю. Судьи  решали  дела  так, как  им  было  угодно, толкуя  законы  по  своему. Взяточничество  и лицеприятие  господствовали  в  приказах, и московские  люди  считали  для  себя  сущим  наказанием, если  нужда  гнала  за  каким-либо  делом  в  приказ, - это  всегда  стоило  много  денег, занимало  много  времени, а  в  случаях  сложных  и  запутанных  грозило  затянуться  на  всю  оставшуюся  жизнь.

     Правительство  московских  времён  все  эти  проблемы  хорошо  знало, и  не  раз  пробовало  ввести  больше порядка  в  приказных  делах. И  кое-что  в  этом  плане   действительно  делалось, особенно  для  уменьшения  взяточничества  и  волокиты, но  сама   основа  всего приказного  делопроизводства  оставалась  неизменной - то  одна  и  та  же  сторона  государственного  хозяйства  оказывалась  разбитой  по  ведомствам  отдельных  приказов, то  всё  хозяйство  и  управление  какой-либо  одной  областью  сосредотачивалось  в  одном  приказе. Интересно, что  бумаги  того  времени, направлявшиеся  в  какой-либо  приказ, никогда  не  адресовались “в  такой-то  приказ”, а  всегда  на  имя  судьи  приказа. Произвол  и  властность  приказных  на  этой  почве  толь  крепли  и  росли  всё  больше.

     Государственные  документы  этого  периода  делились  на  законодательные, издаваемые  органами  государственной  власти, и  документы, составляемые  органами  государственного  управления. Виды  документов  этого периода: грамоты ( царские  указы, посылаемые  из  приказов  на  места - боярам, воеводам, приказным  людям), приговоры,  наказы, доклады, памяти, отписки (документы, поступавшие  с  мест, от  воевод), челобитные. Приказы  представляли  царю  отписки  или  доклады; воеводам  или  другим  местным  начальникам  царь  давал  наказы, приказы  между  собой  сносились  памятями; обращение  граждан  к  центральной  власти  оформлялись  в  виде  челобитной.        

          Московское  правительство середины  XVII века   осознавало  все  неудобства  этой  раздробленной  системы  управления  и  стало  стягивать  однородные  приказы  в  более   крупные  деления. Для  этого  или  подчиняли  одному  приказу  несколько   других,  или ставили  одного  начальника  во  главе  нескольких  однородных  приказов. Посольский  приказ, например,  во второй  половине  XVII  века  заведовал  девятью  другими. Приказ  счётных  дел, основанный  при  царе  Алексее  Михайловиче, вёл  счёт  всем  доходам  и  расходам  всего  государства  и  стягивал  к  себе  все  денежные  суммы, которые  оставались  от  текущих  расходов  во  всех  государственных  учреждениях. Приказ  этот  как  бы  надзирал  за  финансовой  деятельностью  отдельных  приказов  и  контролировал  её.

     В  приказной  период  постепенно  создаётся  система  делопроизводства  центральных  и  местных  учреждений, складываются  кадры  делопроизводственных  служащих, создаются  устойчивые  формы  документов  и  приёмы  их  составления, появляются  отдельные  законодательные  акты  о  порядке  документирования  и  составления  частных  актов.





 

   



















КОЛЛЕГИАЛЬНОЕ  ДЕЛОПРОИЗВОДСТВО.

  

СОЗДАНИЕ  КОЛЛЕГИЙ

  При  Петре I ещё  ярче  сказалась  необходимость  собрать  всё  управление  страной  и  её  хозяйством  в  определённые  большие  группы, строго  ограниченных  одна  от  другой  характером  дел. Но  Петру, как  и  московскому  правительству  трудно  было  сделать  это  быстро  и  верно.  Мешала  война  с  её  неожиданными  поворотами, когда  за  быстрой  и  неожиданной  сменой  событий не  было  ни  времени, ни  возможности  сосредоточиться, обдумать  план  реформы, и  провести  её  неуклонно  и  последовательно. Но  война  не  ждала  и  властно  требовала  людей  и  денег.

     Вся  сознательная  деятельность  Петра   в  то  время  имела  своей  исходной  точкой  интересы  военного  дела. Сначала  эта  была  игра  в  солдатики, потом  более  серьёзные  занятия  новой  организации  армии  и  новой  военной  наукой. От  Кожуховских   манёвров  Петру  пришлось  “идти  играть  под  Азов”, а  там  не  замедлила  Великая  Северная   война , задавшая   Петру  работы  на  всю  жизнь. 

     Петру  с  его  новым  войском  и  незнакомым  московскому  времени  флотом, при  новых  методах  и  способах  ведения  войны, приходилось, особенно  в  первое  время, доставать  деньги  через  старые  учреждения, а  поскольку  последние  не  отвечали   своей  новой  задаче, то  они  подвергались  у  него  ломке,  переделке, уничтожению, или  возрождались  под  новыми  названиями, то  исчезали  совсем. 

     Для  новых  нужд  не  только  выдвигаются  во  главе  старых  учреждений  новые  люди  в  государстве (стольник  Ромодановский, стольник  Апраксин, гвардии  капитан  Меншиков), но  и  сами  старые  учреждения  изменяются  на  новый  лад. В  1701  году  приказы  иноземный  и  рейтарский  соединяются  в  один  приказ  военных  дел; стрелецкий  приказ,  вследствие  уничтожения  стрельцов, переименовывается  в  приказ  земских  дел  и   начинает  ведать  полицией  страны, что  было  только  одной  из  обязанностей  стрелецкого  приказа. Для  новых  дел  появляются  новые  приказы - морской, артиллерийский, рудокопных  дел, провиантский, богадельный. Кроме  приказов  организуются  присутственные  места  меньшего  обьёма  и  значения - разные  канцелярии: мундирная, банная, ижорская, которая, как  и  казанский  приказ, ведала  делами  завоёванной  у  шведов  Ингерманландии.

     В  создании  всех  этих  учреждений  Пётр  действовал  по  старому. Занятый  войной, он  старался  всякую  нужду  выдвинутую  событиями  и  требованиями  войны, удовлетворять  сейчас  же, создавая  для  этого  новое  ведомство, которое  порой  вносило  беспорядок  в  работу  старых. В  этой  суетливой  замене  одних  учреждений  другими  старые  приказы  теряли  свой  прежний  статус  и  приобретали  новые  черты, менялся  круг  вопросов  отдельных  приказов, изменялись  и  сами  приёмы  приказного  хозяйства  в  сторону  большей  подчинённости  судей  центральному  учреждению, их  большей подотчётности  и  регламентации  самой  деятельности  приказа : из  поручения  государя  выдать  N-ое  дело  такому-то  лицу  приказы  становятся  всё  более  государственными  учреждениями, каждый  со  своим  определённым  кругом  дел, которые  поручаются  не  лицу, а  исполнителю  воли  государя, обязанному  действовать  не ”какъ   ему  Богъ  вразумитъ”, а  по  правилам  и  регламентам, учреждённым  монархом. Но  всё  это  только  намечалось  и  было мечтой. На  деле  господствовала  ещё  большая  путаница  дел, чем  в  Московском  государстве. Но  вся  эта  перетасовка  приказов  и  их  ведомств  указывало  на  одно - на  необходимость  преобразований  в  этой  области  государственного  строя.

     Твёрдо  решив  ввести  в  своём  государстве  “порядочное”  и  “регулярное” управление, Пётр  обратился  за  образцами  туда  же, откуда  взял  образцы  для  своей  армии  и  флота, то  есть  на  Запад. Ещё  в  1698  году, находясь  в  Англии, он  много  думал  о  переустройстве  управления  во  всей  стране  по  иностранному  образцу  и  тогда  же  разговаривал  со  знающими  людьми. Некто  Френсис  Ли  по  личной  просьбе  царя  составил  и  подал  ему   “предложения  о  правильной   организации  Его  правительства”, в  которых  намечалось  создать  семь  “комитететовъ  и  коллегiй”. В  манифесте  1702  года  о  вызове  в  Россию  иностранцев  Пётр  сообщает  о  своём  решении  учредить  “порядочное  тайной  воинской  думы  коллегiум  или  собранiе”  с  коллегиальным  составом, в  который  входили  бы  президент, советники,  секретари  и  другие  канцелярские  чины. Ведая  всё, что  касается  военной  службы  иностранцев, тайная  военная  коллегия  должна  была  обеспечить  иностранцам  суд  “по  законам  божескимъ, jure  civili  romano  и  иным  обыкностямъ  populorum  moraliorum”*. В  1711  году  “рудокопный  офицеръ”  Иоганн  Фридрих  Блигерь  подал  Петру  проект, в  котором  для  правильного  развития  горного  дела  предлагалось  “определить  коллегiумъ, который  состоитъ  въ  искусныхъ  сему  художеству  особахъ, которому полную  дирекцию  сего  дела  поверить”. В  начале  1712  года  Пётр  вновь  заинтересован  предложением  неизвестного  немецкого  офицера  учинить  “коммерцъ-коллегiумъ  и  ревизiонъ-коммиссiонъ”. Коммерц-коллегию  предлагалось  создать  так : “взять  изъ  Амстердама, изъ  Англiи  и  изъ  Гамбурга  по  два  человека  меконтантныхъ* купцовъ, которымъ  бы  в  тамошнихъ  местахъ

* - недовольных



кривда  учинена  была; къ  нимъ  же  умнаго  мужа  придать  въ  презиты  и  несколько  асессоровъ  изъ  своихъ  природныхъ  подданныхъ”* ; ревизион-коллегия  по  проекту  пересмотрительный  приказ, “который  бы  во  всемъ  государстве  на  вся  годы  все  приходы  и  расходы  свыше  всехъ  приказовъ  считать  могъ  подробно, ибо  оттого, что  въ  приходахъ  и  расходахъ  не  всюду  счетъ  бывает, к  воровству  много  случай  даетъ, и  надлежитъ  въ  такихъ  делахъ  президентомъ  знатному  и  весьма  верному  быть, и  въ  чемъ  на  кого  о  какихъ  неисправностяхъ  донесено  будетъ, надлежитъ  въ  ономъ  же  приказе  разыскивать”*...

     12  февраля  1712  года,  согласно  с  предложением, Пётр  издал  указ  “учинить  коллегiум  для  торговаго  дела  исправления, чтобъ  въ  лучшее    состоянiе  привесть”*.  Согласно  указу, “взяты  были  къ  Москве  иноземцы  нарвскiе  жители”  два  человека  и  один  дерпский  купец, к  ним  присоединили  несколько  человек  знатных  московских  купцов  и  шестерых  слободских  жителей, и  всем  им  поручили  выработать  правила  работы  коллегии  коммерции. Комиссия  эта  проработала  около  двух  лет, сочинила  правила  для  коллегий  и  занялась  пересмотром  таможенного  устава. Однако  этим  кончаются  все  сведения  о  работе  этой  комиссии.

     Так  понемногу  обозначался  характер  и  само  название  учреждений, которыми  будут  заменены  приказы.

     С  1715  года   уже  наметилось  успешное  окончание  Северной  войны  и  Пётр  пристально  начинает  интересоваться  делами  внутреннего  благоустройства. 23  марта  1715  года  царь  рассматривает  ещё  одно  предложение  о  переустройстве  системы  государственного  аппарата. Автор  проекта (к  настоящему  времени  

 ___________________

*- здесь и далее по тексту все отрывки из документов взяты  из  книги С.Князькова «Из пошлого русской земли»

утеряны  его  данные)  предлагал  ввести  в  России  семь  коллегии, семь отделов, в  которых  сосредоточилось  бы  всё  управление  государством. Этот  автор  указывал, как  пример   на  Швецию, где  уже  было  такое  государственное  устройство, считавшееся  лучшим  в  Европе. По  проекту  намечалось  семь  коллегий:  юстиц-коллегию, канцелярию  иностранных  дел,коллегию  адмиралтейскую, кригс-коллегию1,камер-коллегию,штатс-коллегию,коммерцколлегию.Управ-ление  предлагалось  разделить  между  отдельными  сенаторами. Этот  проект  Пётр  решил  положить  в  основу  предпринятой  реформы  государственного  аппарата. Но  на  одном  этом  он  не  остановился.

     Рассматривая  эту  реформу  как  и  многие  другие  преобразования  Петра, нельзя  не  коснуться   вопроса  степени  заимствования  им  западно-европейского  опыта. Одни  историки  считают, что  Пётр  лишь  приспособил, адаптировав, шведскую  систему  под  русские  условия, другие - исходят  из  оригинальности  преобразований. Несомненно, что  заимствование  у  Европы  её  испытанного  опыта  существенно  способствовало  укреплению  государственности  России. И  вообще, обращение  Петра   к  опыту  западных   стран  характерно  для  всей  его  реформаторской  деятельности. Но  почему  же  всё-таки  именно  Швеция, а  не  другие  страны?  По  мнению  историка  Евгения  Анисимова  это  связано не  столько  с  некоторыми  сходствами  двух  стран  в  социально-экономических  условиях, сколько  с  личными  пристрастиями  Петра I : высоко  ставя  шведскую  военную  и  государственную  организацию, Пётр  стремился  превзойти  Швецию  как  на  поле  боя, так  и  в  мирной  жизни.

     Шведская  государственная  система  была  построена  на  принципах  камерализма - учения  о  бюрократическом  управлении,

* кригс – от  нем. Слова der  Krieg – война, эквивалент  министерства  обороны



получившем распространение в Европе XVI-XVII веках. Камерализм  содержал  ряд  особенностей, очень  привлекательных  для  Петра. 

Во-первых, это  функциональный  принцип  управления, который  предусматривал  создание  учреждений, специализировавшихся  в  какой-либо  одной  сфере  деятельности. Во-вторых, это  устройство  учреждения  на  началах  коллегиальности, чёткой  регламентации  обязанностей  чиновников, специализации  канцелярского  труда, установление  единых  штатов  и  жалованья.   

     В  начале  апреля  1715  года  Пётр  приказывает  русскому  резиденту  при  датском  короле  князю  Долгорукову  достать  печатные  или  письменные  уставы  датских  коллегий, “ибо  мы  слышали, - писал  Пётр, - что  и  шведы от  них  взяли”*. В  декабре  1716  года  Пётр  принял  на  службу  голштинца  Фика, который  в  городе  Экенфельд  заправлял  юридическими, экономическими  и  полицейскими  делами  и  славился  своими  знаниями  по  гражданскому  и  государственному  праву. Пётр  отправил  Фика  в  Швецию  изучать  на  месте   устройство  управленческого  аппарата.

     Тогда  же  в  декабре  Пётр  приказал  русскому  резиденту  в  Вене  Веселовскому  приглашать  на  русскую  гражданскую  службу  австрийских  королевских  служащих, знавших  русский  язык, и  покупать  книги издателя  Симона  из  Лейпцига  по  юриспруденции, и   нанять  пражских  учителей  книги  эти  переводить. Приглашали  также  и  знающих  чиновников  из  германоязычных  стран, Пётр  не  скупился  на  обещания  о  вознаграждении. 

     Следующие  годы, 1716  и  1717, Пётр  провёл  за  границей. А  в  России  шла  подготовительная  черновая  работа  по  подготовке  реформы. И  сам  Пётр  не  отдыхал  за  границей : он работал в  датских  коллегиях  в  Копенгагене  и , просматривая  дела, списывал  правила  делопроизводства. В январе  1717 года  к  Петру  в  Копенгаген  приехал  с  докладом  Фик. Пётр  направил  его  к  Брюсу  разобраться  в  главнейших  терминах  и  систематизировать  их. В  Россию  Пётр  послал  распоряжение  нанимать  на  службу  тех  пленных  шведских  офицеров, которые  у  себя   на  Родине  были  знакомы  с  коллегиальной  службой, с  условием  выплаты  им  средств  на  подъём  и  первые  обзаведения. 

     В  Гамбурге  русский  резидент  Беттихер  представил  Петру  некого  Альбрехта  Фюрена, который  подал  царю  “Размышления  об  экономии  российского  государства”. Однако  в  беседе  с  Фюреном  Пётр  выяснил, что  подлинный  автор  рукописи - барон  Анания  Христиан  Потт  фон  Люберас. В  ходе  знакомства  с  Люберасом  выяснилось, что  Люберас-сын  служил  полковником  в  русской  армии, и  его  полк  стоял  под  Ревелем. Полковник  Люберас  получил  приказание  явиться  к  Петру  в  Гамбург. Пётр  предложил  сыну  уговорить  отца  пойти  на  службу  к  русскому  государю. Но  старший  Люберас  осторожничал  и  просил  выслать  ему  по  почте  проект  условий  на  которых  он  бы  мог  перейти  на  русскую  службу. Переговоры  с  Люберасом  затянулись. В  это  время  Пётр  повстречался  с  Фиком, и  проект  создания  коллегий  был  практически  готов. Пётр  уже  охладел  к  предложению  Любераса, и поэтому  переговоры  с  ним  вёл  не  сам  государь, а  его  приближённый  Шафиров. Через  Шафирова  Люберас  получил  приказание  составить  очерк  устройства  коллегий  в  регулярном   государственном  хозяйстве. Люберас  выполнил  задачу  в  два  дня. Пётр  внимательно  прочёл  его  работу  и  назначил  Любераса  действительным  тайным  советником. Первым  заданием  Любераса  были  розыск  и  найм  иностранцев, годных  для  службы  в  коллегиях. В  Гамбурге, Любеке, Берлине, Гессене, Саксонии, Чехии, Селезии   Люберас  набрал  около  150  таких  людей. Во  время  своих  разъездов  он  продолжал  разрабатывать  планы  устройства  коллегий, сочинил  общий  план  действия  всех  коллегий  и  регламенты  для  каждой, правила  открытия  их  деятельности  и  канцелярского  распорядка. Во  время  поездки  в  Петербург  в  ноябре  Люберас  заболел  и  по  этой  причине  не  смог  лично  встретиться  с  царём. Свои  работы  он  передал  ему  через  Ягужинского. Планы  Любераса  были  приняты  во  внимание  при  устройстве  коллегий, особенно  при  устройстве  берг-  и  мануфактур-коллегий.

     Фик  в  свою  очередь  собрал  несколько  сот  различных  регламентов  и  ведомостей. Весь  этот  материал  был  проработан  Фиком  и  Брюсом  при  деятельном  соучастии  Шафирова  и  Ягужинского.  

     В  октябре  1717  года  из-за  границы  вернулся  и  сам  государь. На  основе  всего  собранного  материала  был  составлен  реестр  и  штат  всех  коллегий  и  утверждён  Петром  12 (25) декабря  1717  года. Указом  15 (29)  декабря  были  назначены  президенты  коллегий  и  некоторые  вице-президенты :

   1.  коллегия  иностранных  дел  (канцлер  Головкин) - 

   2.  воинская  коллегия      (фельдмаршал  Меншиков)  

   3.  адмиралтейская  коллегия     (адмирал  Апраксин)

   4.  юстиц-коллегия                ( Андрей  Матвеев)

   5.  камер-коллегия                (князь  Д. Голицын)

   6.  штатс-контор-коллегия                (Мусин-Пушкин)

   7.  ревизион-коллегия           (князь  Я. Долгорукий)

   8.  коммерц-коллегия            (П. Толстой)

   9.  берг-  и  мануфактур-коллегия      (Я. Брюс)

     По  штату  коллегий  утверждённому  12  декабря, полагались  следующие  должности:

РУССКИЕ:   президент, вице-президент (русский  или  иностранец), 4 коллегиальных  советника, 4 коллегиальных  асессора, 1 секретарь, 1 нотарий, 1 актуарий, 1 регистратор, 1 переводчик, подъячие  трёх  статей.

ИНОСТРАНЦЫ:  1 советник  или  асессор, 1 секретарь.

Тогда  же  был  дан  указ  президентам  коллегий  выбирать  советников  и  асессоров  не  из  своих  родных  и  друзей, а  на  каждое  место  выдвинуть  по  2-3 кандидата, и  выставить  их  на  обсуждение  всех  коллегий.

    Сразу  же  выделяется  группа  коллегий  военного  и внешне-поли-

тического  ведомства: военная, адмиралтейская  и  иностранных  дел. Они  занимали  привилегированное  положение  в системе государст-венных  учреждений  благодаря  тому  огромному  значению, которое  придавал  Пётр  армии, флоту, дипломатии, а  также  той  роли, которую  играли  в  управлении  их  президенты - первейшие  сподвижники  Петра.

     Из  всех  коллегий  особо  выделяется  группа  финансовых  коллегий. Главной  фискальной  коллегией  стала    камер-коллегия, ведавшая  всем  приходом  денег  и  бюджетным  планированием  денежных  поступлений. Расход  на  нужды  государства  осуществлялся  через  штатс-контор-коллегию, игравшую  роль  центральной  кассы, а  контроль  и  наблюдение  за  работой  финансовых  органов  предписывался  независимой  от  других  ревизион-коллегии.

     Юстиц-коллегия  заменила  сразу  несколько  судных  приказов, отобрала  судебные  функции  у  многих  приказов  неюридического  профиля. Но  из  её  компетенции  выпали  многочисленные  социальные   и   профессиональные  группы  населения: горожане, купцы, промышленники, работные  люди  отошли  в  ведение  коммерц-  и  берг-мануфактур-коллегий, Главного  магистрата, военными  занимались  военная  и  адмиралтейская  коллегии, церковнослужителями - Синод. 

КОЛЛЕГИАЛЬНОЕ  ДЕЛОПРОИЗВОДСТВО.



     В  1719  году  были  составлены  и   утверждены  Петром  регламенты  и  штаты  большинства  коллегий. В  1720  году  вышел  Генеральный  регламент, содержащий  общие  правила  коллежского  устройства.

     Каждая  коллегия  состояла  из  присутствия  и  канцелярии  и  имела  ещё  в  Москве  общую  контору. Присутствие  коллегии  составляли  президент, вице-президент, 4-5  советников, 4-5  асессоров. Президент  коллегии  назначался  самим  государем, а  вице-президента  назначал  сенат  с  согласия  государя.  Остальные  члены  коллегии  назначались  сенатом. Президент  был  главным  лицом  в  коллегии  и  наблюдал  за  быстротой  делопроизводства, в  особенности  за  исполнение  приказов  государя  и  сената. Во  время  заседания  перед  президентом  всегда  находились  две  книги: в  одну  заносились  указы  исполненные, в  другой, всегда  находившейся  на  столе  присутствия  отмечались  указы  ещё  не  выполненные.

     Являясь  первым  лицом  в  коллегии, президент, однако, не  мог  решать  вопросы  самостоятельно: “для  того  коллегiи  и  устроены, дабы  каждая  съ  совету  и  приговору  всехъ  дела  своей  коллегiи  делала”*- писал Пётр  в  Генеральном  регламенте. Вице-президент  был  помощником  президента, а  другие  члены  коллегии  ведали  каждый  за  порученной  ему  частью  делопроизводства. Советники  и   асессоры  составляли  основную  массу  чиновников. Между  ними  распределялись  обязанности  внутри  самой  коллегии. 

     Присутствие  коллегий  собиралось  в  специально  назначенной  для  этого  комнате, убранной  коврами  и  хорошей  мебелью. Посреди  комнаты  стоял  стол, покрытый  алым  сукном  и  украшенный  зеркалом. Вокруг  стола  размещались  члены  коллегии  по  старшинству  своих  рангов. В  той  же  комнате  за  особым  столом  сидели  секретарь  и  нотариус. Никому  из  посторонних  не  разрешалось  во  время  заседаний  заходить  в  комнату  без  доклада. Просителю  нужно  было  излагать  свою  просьбу  стоя, стул  подавался  людям  высокого  ранга. Присутствие  коллегий  собиралось  каждый  день, кроме  праздников  и  воскресных  дней. заседания  начинались  летом  в  6  часов  утра, зимой  в  8 часов  утра  и  продолжались  около  5-6  часов. Когда  какой-либо  вопрос  касался  нескольких  коллегий, то  назначалось  соединнённое  присутствие  заинтересованных  коллегий.

     Во  главе  канцелярии  каждой  коллегии  стоял  секретарь  или  обер-секретарь. Они  ведали  всеми  письменнными  документами  коллегии, все  важные  бумаги  они  составляли  сами, менее  важные  документы  поручались  другим  членам  канцелярии. Секретарь  должен    был  лично  принимать  все  подаваемые  прошения. Кроме  секретаря  в  канцелярии  коллегии  находились  нотариус, актуариус, переводчик, регистратор, толмачи, копписты, канцелярист. Также существовали  и  “нижние  чины” - курьеры, сторожа, вахмистры  и  солдаты. На  должности  нотариуса  лежало  ведение  протокола  по  всем  делам, решавшимся  в  коллегиях. Каждый  день  он  делал  на  особом  листе  заметки  о  делах, которые  докладывались  в  присутствии, и  о  решениях  принятых  присутствием. Каждый  месяц  эти  листы  переписывались  набело  и  переплетались  в  особый  переплёт. Нотариус  вёл  также  список  нерешённых  дел, а  секретарь  отмечал  в  списке  у  какого  служащего  какое  дело  было  на  рассмотрении. Этот  список  лежал  на  столе  во  время  присутсвия  перед  президентом, чтобы  тот  знал  сколько  в   его  ведомстве  нерешённых  дел. Актуариус  вёл  список  всех  пришедших   за  день  дел, и отвечал  за  заготовку  писчей  гербовой  бумаги (которая  была  введена  в  обращение  в 1699 году), чернил, свечей, дров, сергуча  для  печатей  и  другого  расходного  материала. Переводчик  занимался  переводом  на  русский  язык  иностранных  бумаг, поступавших  в  коллегию. Регистратор  заносил  все  поступающие  бумаги  в  специальные  журналы, причём  документы, поступавшие  от  вышестоящих  инстанций, регистрировались  в  отдельном  журнале, отдельный  журнал  регистрации  вёлся  на  исходящие  из  коллегии  документы. Всего  в  коллегии  велось  4  журнала  регистрации: A  и  B - для  регистрации  документов вышестоящих  органов, C  и  D - для   всех  остальных  документов. Секретари, нотариусы, актуариусы, регистраторы, а  также  переводчики  и  фискалы  были  как  бы  аристократией  канцелярии, резко  выделенной  из  общей  массы  своей  ролью  в  работе   коллегий, жалованьем, положением. Писцы занимались  переписыванием  бумаг. В  коллегиях  писцы  разделялись  на  три  вида:  канцеляристы, подканцеляристы, копиисты. Канцеляристы  и  подканцеляристы  изготовляли  документы  по  формулярам  перед  их  отправкой, а  копиисты  переписывали  все  отправляемые  документы  набело. Надо  отметить, что  именно  канцеляристы, подканцеляристы  и  копиисты  составляли  большинство  служащих  в  новых  учреждениях. Рост  бюрократического  аппарата  шёл   главным  образом  за  их  счёт. Всего  накануне  реформы  центрального  управления  было  1169 служащих, причём  канцелярских – 79% или  924 человека. В 1723 году – к  моменту  завершения  реформы – количество  канцелярских  служащих  более  чем  удвоилось, достигнув  численности  1962  человека, что  из  общего  числа  служащих  того  времени (2100 человек) составляло 93,4 %.1 За  один  день  неявки  на  работу  у  канцелярского  служащего  вычиталось  месячное  жалование, за  один  неотработан-  

_________________________

1 - из  книги  Е. Анисимова  «Время  петровских  реформ»

ный  час – недельное. 

   При  каждой  коллегии  состояли  ещё  и  “око  государево” - прокурор, полностью  независимый  от  коллегии, и  фискал. Прокурор  был  подчинён  генерал-прокурору, и  главной  его  обязанностью  было  наблюдать  за  правильным  и  безволокитным  решением  дела  в  коллегиях. В  случае  замеченных  им  нарушений  прокурор  докладывал  генерал-прокурору. Фискал  же  наблюдал  и  действовал  тайно  там, где  прокурор  действовал  явно.

     Порядок  производства  дел  в  коллегии  был  такой:  все  пакеты, адресованные  на  имя  коллегии, сдавались  дежурному  чиновнику. Он  расписывался  в  получении  их  и, не  распечатывая, представлял  в  присутствие. Коллежское  делопроизводство  отличается  от  приказного  обилием  видов  государственных  документов. Законодательные  и  распорядительные  акты  государственной  власти  оформлялись  повелениями, указами, регламентами, инструкциями, наказами, протоколами. Появилось  много  форм  переписки: письма, доношения, известия, требования, ведомости. Для  некоторых  документов, таких, как  дипломы  и  патенты, были  созданы  генеральные  формуляры - образцы, по  которым  они  должны  были  оформляться. Все  указы  и  приказы  государя  распечатывал  президент, остальные  бумаги - старший  после  него  член  коллегии; секретарь  в  это  время  отмечал  на  бумаге  номер  и  время  поступления  документа, передавая  затем  её  актуариусу, чтобы  тот  занёс  её  в  журнал. В  то  же  время  секретарь  назначал  стол  где  бумагу  должны  разобрать  и  сделать  всё, что  она  требовала - это  называлось  “производить  бумагу”. После  того, как  дело  было  разобрано  в  канцелярии, секретарь  докладывал  его  присутствию, читал  его  целиком  или  сокращённо  вместе  с  канцелярскими  данными  о  нём. При  прочтении  дела члены  коллегии, начиная  с  самого  младшего, подавали  голоса  за  то  или  иное  его  решение, и  большинством  голосов  дело  решалось. Если  же  голоса  разделялись  поровну, то  перевес  брала  та  сторона, на  которой  был  президент. Принятое  таким  образом  решение  нотариус  кратко  заносил  в  протокол, отмечая  месяц  и  число  заседания  присутсвия  и  проставляя  имена  присутствовавших  членов  коллегии. Несогласный  с  общим  постановлением  мог  потребовать, чтобы  его  мнение  занесли  в  протокол  отдельно. После  заседания  протокол  подписывался  всеми  членами  коллегии. В  канцелярии  составляли  документ, где  прописывалось  решение  дела, и  потом  отсылали  его  по  принадлежности. Те  дела, которые  коллегия  не  бралась  решать  сама, должны  были  со  мнением  коллегии  подаваться  в  сенат. В  период  коллегий  были  заложены  основы  организации  учёта  и  хранения  документов. Все  решения  дела  по  истечении  времени  его  рассмотрения  сдавались  в  архив: денежные  дела - в финансовый, а  все  остальные  в  общий. Все  коллегии  считались  подчинёнными  сенату, и  получали  от  него  указы. Коллегии  в  свою  очередь  тоже  могли  издавать  указы, а   получали  рапорты  и  доношения. Все  коллегии  были  равны  между  собой, и  имели  право  суда  над  своими  чиновниками.  

     Состав  петровских  коллегий  при  жизни  Петра  изменялся. В 1721  году  была  образована  Духовная  коллегия – Синод, которая  была  выведена  из  подчинения  Сената. В 1722  году  из  состава  Берг-Мануфактур-коллегии  была  выведена  Мануфактур-коллегия,  для  управления  Украины  была  учреждена  Малороссийская  коллегия  в  Глухове, для  лучшего  ведения  дел   Вотчинную  контору  Юстиц-коллегии  сделали  отдельной Вотчинной  коллегией. Ревизион-  и  Штатс-коллегии  были  лишены  статуса  центральных  учреждений  и  стали  конторами  Сената. Всего  в  1721  году  было  11  коллегий, а в  1723 – 10  коллегий.         

 ЗДАНИЕ  ДВЕНАДЦАТИ  КОЛЛЕГИЙ.    



     В  1724  году  для  коллегий  начали  строить  по  плану,  утверждённому  Петром, грандиозное  здание, занимаемое  теперь  Санкт-Петербургским государственным   университетом. Исследование  Иогансен М.В.  показали, что  в  1722 году Д.Трезини  получил  утверждённую  Петром  роспись  размещения  колллегий  в  здании, которое  предполагалось  построить  перпендикулярно  Неве. Роспись  разбивала  всю  площадь  здания  на  двенадцать  участков. Начиная  от  Невы, участки  застраивались  таким  образом:  1 – «Аудиенц-камора» (зал  торжественных  приёмов), 2 – Сенат, 3 – Коллегия  иностранных  дел, 4 – Военная, 5 – Адмиралтейская, 6 – Юстиц-,       7 – Камер- и  Штатс-контор, 8 – Коммерц-, 9 – Берг-, 10 – Мануфактур-коллегия, 11 – Главный  магистрат, 12 – Синод. Примечательно, что  здание  12  коллегий  повторяло  план  мазанковых  канцелярий  на  Троицкой  площади – превого  правительственного  здания  в Петербурге, которое  в  свою  очередь  производило  схему  размещения  приказов  в  Кремле: к  торцовой  стене  здания  по  мере  необходимости  пристраивали  новое  здание.    



	



































ЗАКЛЮЧЕНИЕ.



     В  последние  месяцы  своей  жизни  Пётр  сосредотачивает  внимание  на  крайней  неопределённости  взаимоотношений  между  высшими  правиттельственными  учреждениями.Кроме  сената, при  Петре  действовала  ещё  и  «министерская  консилия» – довольно  неопределённый  по  своему  составу  и  занятиям  съезд  министров  или  начальников  важнейших  отраслей  управления. Коллегии  вскоре  после  своего  возникновения , стали подчиняться  сенату  органами, но  начальники  трёх  важнейших  коллегий – военной, морской  и  иностранных  дел – были  непременными  членами  консилии  и  сенаторами. Президенты  этих  коллегий  обращались  к  императору мимо  сената. Таким  образом  между  консилией  минитров, сенатом  и  коллегиями  не  существовало  правильного  иерархического  подчинения. Пётр  осознавал  все  эти  недостатки, и  по его  приказу  был  подготовлен  проект  учреждения  «главнейшего  управления», «кабинетъ-коллегiума»  или  архиканцелярии  империи, под  председательством  самого  императора, причём  сенат, разелённый  на  два  отдела: 1.финансовый  и  2.юстиции  и  полиции, превратился  бы  в  своего  рода  обер-коллегию, высший  надзирающий  на   всеми  коллегиями  орган. Но Пётр  не  успел всё  это  проделать, потому что  умер  в  1725  году.

     

     Тем  не  менее, несмотря  на  все  трения  и  непорядки, новые  начала  решительно  входили  в  строй  государственной  жизни  России, и  коллегии, несмотря  на  все  свои  недостатки, являются, быть-может, наиболее  ярким  выразителем  этих  начал. Не  отдельные  злоупотребления, ни  костность  отдельных  лиц, ни  плохая  соорганизованность  частей  не   должны  затемнять  в  нашем  сознании  здравую  сущность  нового  устройства  управления, покончившего  с  беспорядком  старого; Это  здравая  сущность  нового  устройства  заключается  в  стремлении  к   правильному  распределению  частей  управления  и  к  стройному  единству  всего  его  распорядка. Если  и  то  и  другое  не  осуществилось  вполне, то  это  вина  не  учереждений – в  них  заключались  средства  к  достижению  порядка  и  указывались  пути  к  нему: из  дебрей  московского  приказного  строя  с  его  беспорядочным  хозяйствованием, произвола  лиц  они  выводили  на  определённую  и  отчётливую  дорогу  к  господству  закона  над  лицами  в  государственных  учреждениях  страны.





СПИСОК  ИСПОЛЬЗОВАННОЙ  ЛИТЕРАТУРЫ:





1. Анисимов Е.В. «Время петровских реформ. О Петре 1». Л., 1989г.



2. Баггер Ханс «Реформы Петра Великого». М.,1985г.



3. Ключевский В.О. «Исторические портреты». М.,1991г.



4. Ключевский В.О. «Курс русской истории». М.,1957г.



5. Лебедев В.И. «Реформы Петра Первого». М.,1937г.



6. Поляков Л.В.  Кара-Мурза В. «Реформатор. Русские о Петре Первом». Иваново,1994г.



7. Князьков С. «Из  прошлого русской  земли. Время Петра      Великого».Репринт.Воспроизведение издания 1909г., М., 1991