Гражданская война

Гражданская война




Введение



В массовом восприятии гражданская война 1917–1921 годов1 рисуется как военное столкновение «красных» и «белых». Партии и политические силы по ходу событий корректировали свои тактические установки, вступали в различные блоки, переживали перепады в уровне активности. Все это вызывало самые различные комбинации в соотношении противодействующих сил. Смена этих комбинаций отражала логику развития событий в те годы.

В гражданской войне большевикам пришлось бороться не только с белым движением, но и с «демократической контрреволюцией» (сторонниками Учредительного собрания), и со своими бывшими союзниками — левыми эсерами и анархистами. У белых, учредиловцев и анархистов было крайне мало общего, принципиальные разногласия между ними не оставляли шансов для создания полноценной коалиции. Немаловажно и то, что межпартийная борьба происходила на фоне массового брожения, не связанного с программами конкретных партий.

После взятия власти большевики стали преследовать организации правого и либерального толков. В ноябре 1917 года Ленин подписал декрет «Об аресте вождей гражданской войны против революции», где партия кадетов объявлялась «партией врагов народа». Члены Конституционно-демократической партии (КДП) подлежали аресту и суду ревтрибуналов. Враждебность большевиков испытали не только придерживавшиеся иных партийных ориентации, но и представители целых сословий и общественных групп — дворяне, купцы, священники, офицеры, казаки и др. Проводились казни лиц непролетарского происхождения.

В ответ усилилось противодействие, большевикам со стороны различных политических сил. Уже к началу 1918 года действовало несколько антибольшевистских организаций: «Комитет спасения Родины и революции», «Комитет общественного спасения», «Центральный Совет стачечных комитетов» и другие. Активную роль в этих организациях играли кадеты. Политика большевиков вызывала неприятие у основной части эсеровской партии. В резолюции партии социалистов-революционеров (ПСР) в декабре 1917 года было записано: «Политика большевиков близорука и отчаянно авантюрна. Вся власть — Учредительному собранию». В то же время левые эсеры и часть анархистов поддержали большевиков.

После разгона Учредительного собрания противники большевиков стали активно вооружаться. Гражданская война приобретала черты крайней нетерпимости. Попытки со стороны части интеллигенции сдержать скатывание страны к братоубийственному побоищу оказались безрезультатными.

До мая 1918 года вооруженные выступления против большевиков не носили характера полномасштабности. Поход генерала П. Краснова на Петроград и мятеж юнкеров в Москве в октябре 1917 года, восстания атаманов А. Каледина на Дону и А. Дутова на Южном Урале, наступление Л. Корнилова на Екатеринодар в конце 1917 – начале 1918 года не имели четкой скоординированности, были разрозненными. Белое движение только начинало формироваться.

Начало масштабной войны в мае 1918 года связано не с выступлением белой гвардии, а со вспышкой активности эсеров, организовавших восстание чехословацкого корпуса, у руководства которого возникли серьезные трения с большевиками. Предназначенный для переброски в Европу через Дальний Восток корпус растянулся от Урала до Владивостока. На этой территории (в Самаре, Екатеринбурге, Томске) возникли правительства, выступавшие под лозунгом Учредительного собрания, решающую роль в них играли эсеры и меньшевики.

Лето 1918 года — время военного столкновения большевиков и эсеров, отличавшегося ожесточением. Только в 20 губерниях страны было зарегистрировано 245 антибольшевистских крестьянских выступлений, за которыми в идейно-политическом плане стояли эсеры.

К лету 1918 года проявились противоречия между большевиками и анархистами. В первые месяцы после октябрьского переворота их отношениям в целом была присуща взаимная лояльность. Анархисты действовали легально, выпускали массу литературы. Брестский мир расколол анархистов. Выявились сторонники Советской власти, некоторые из них сражались в составе Красной Армии — А. Железняков, А. Мокроусов, Д. Фурманов, Э. Берг; сотрудничали с большевиками анархистские группировки, возглавляемые А. Карелиным, А. Аникстом, А. Ге.

Другая, более значительная, чисть анархистов заняла антибольшевистскую позицию. Создавались отряды «черной гвардии», их вооруженные выступления прошли в Курске, Воронеже, Екатеринославе. Анархисты участвовали в мятеже левых эсеров, а после его подавления перешли на позиции «активного террора» против большевиков.

Меньшевики вместе с эсерами осенью 1918 года оказались в состоянии идейно-организационного кризиса. Их декларации о «третьем пути» оказались оторванными от повседневной практики. Эсеры выступили против большевиков, но не нашли сочувствия и у белых, не забывавших о «вкладе» эсеров в развал прежней государственности. Деникинские и колчаковские офицеры открыто презирали эсеров и меньшевиков за половинчатость и склонность к политической риторике. После разгона эсеровской Директории в ноябре 1918 года некоторые «учредиловцы» были арестованы, а затем расстреляны белыми. Эсеровско-меньшевистские правительства не смогли удержаться у власти, независимо от своей воли они лишь подготовили почву для установления в Сибири и на Дальнем Востоке военной диктатуры адмирала Колчака.

Белое движение было самым последовательным противником большевиков. Его истоки идут от сложившейся в середине 1917 года коалиции монархистов, националистов и кадетов. Идеологи «Белого дела» князь Г. Львов, П. Струве, В. Шульгин стремились консолидировать движение на базе национальной идеи, предполагавшей борьбу за возрождение сильной российской государственности, против «засилья Интернационала». Как военная сила белое движение стада оформляться в начале 1918 года, когда генералы М. Алексеев, Л. Корнилов и А. Каледин начали собирать в Новочеркасске добровольческие части. Поначалу прибыло лишь 200 офицеров, затем генералы и полковники Дроздовский, Неженцов, Богаевский, Марков, Эрдели, Кутепов, Филимонов, Улагай и другие привели свои отрады. В конце 1918 года добровольческую армию возглавил генерал А. Деникин. Основные идеи Деникина были выражены в словах: «Большевизм должен быть раздавлен... вопрос о формах государственной власти является последующим этапом и будет решен волей русского народа». Главным было «скорейшее восстановление Великой, Единой, Неделимой России».

На востоке страны вооруженную борьбу против большевиков возглавия бывший командующий Черноморским флотом А. Колчак. Сначала он вошел в состав эсеровского Сибирского правительства (Директории) в качестве военного министра, а после переворота в ноябре 1918 года был объявлен «верховным правителем». Колчаку удалось собрать около 400 тысяч войск. На северо-западе страны действовал генерал Н. Юденич, на юге — А. Деникин, на севере — Е. Миллер. Была установлена связь между ними, но соединения фронтов не получилось. Командующих антибольшевистскими армиями объединяло общее понимание ситуации, которую они квалифицировали как смуту, возникшую из-за «безответственности политических болтунов». Преодоление ее они видели в ужесточении управления с помощью военных и в подъеме патриотизма.

Социальная база белого движения была довольно пестрой. Раскол общества имел социальную окраску, но в целом в его основе были разные взгляды и представления о путях будущего развития. России. Выбор позиции был нелегким делом, требовал нравственной твердости. В белые уходили люди (офицеры, юнкера, студенты, казаки, служащие), патриотически настроенные и верившие в национальную идею.

Исход бескомпромиссной схватки между красными и белыми решался на стыке самых различных факторов. Перевес красных был далеко не безусловным. Летом и осенью 1919 года крупные победы одерживала армия Деникина. В октябре оставалось всего лишь 300 км, чтобы занять Москву. Тем не менее, белым не удалось выиграть решающие сражения.

Белые армии растянулись по широкому фронту, красным удавалось концентрировать силы для отражения ударов, слабо согласованных между белым командованием. Поражение белых было вызвано и тем, что их движение вбирало в себя разномастные элементы, когда рядом с офицерами, чтущими кодекс чести, оказывались случайные, безыдейные, корыстные люди или — напротив — политиканы из числа «учредиловцев», кругозор которых часто был ограничен партийными интересами.

И главное — белые не смогли обеспечить себя поддержкой крестьянства, которое на протяжении всей войны колебалось между ними и большевиками. Крестьянство «питало» и красную, и белую армии, а часто выступало в качестве силы, враждебной и тем, и другим (восстания в Поволжье, Сибири, махновщина). Покончив с белыми, большевики не закончили гражданскую войну. Им пришлось потратить огромные усилия для борьбы с «антоновщиной» — крестьянским движением в Тамбовской губернии. Силы армии Антонова исчислялись несколькими тысячами вооруженных людей, имелись у него и тяжелые орудия. Антонов установил строгую дисциплину, наказывал бойцов за любое самовольство в отношении населения. О масштабах военных действий в Тамбовской губернии говорит то, что они продолжались в течение полутора лет. Против повстанцев были направлены регулярные войска под командованием М. Тухачевского. В них насчитывалось 38000 штыков, 10000 сабель, 500 пулеметов, 63 орудия, аэропланы и бронеавтомобили. Тухачевский указывал:«...приходится вести не бои и операции, а целую войну, которая должна закончиться полной оккупацией восставшего района... борьбу приходится вести не с бандами, а со всем местным населением».

Последним аккордом войны в России было чрезвычайно жестокое подавление Кронштадтского мятежа, означавшего полярное изменение политических симпатий балтийских матросов — ударной силы красных в начальный период гражданской войны. Масштабные военные действия закончились, но отголоски общественных расколов и потрясений времен гражданской войны еще долго давали о себе знать в политической и социально-психологической сферах жизни страны.




1. Красный террор



Одним из самых тяжелых и пагубных проявлений гражданской войны стал террор, источниками которого были как жестокость низов, так и направленная инициатива руководства противоборствующих сторон. Такая инициатива особенно наглядной была у большевиков. В газете «Красный террор» от 1 ноября 1918 г. откровенно признавалось: «Мы не ведем войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против Советов. Первый вопрос, который вы должны ему предложить — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом смысл и сущность красного террора».

Свои теоретические представления большевики жестко и напористо реализовывали на практике. Кроме самых различных санкций к непосредственным участникам антибольшевистских движений они широко использовали систему заложничества. К Примеру, после убийства М. Урицкого в Петрограде было расстреляно 900 заложников, а в ответ на убийство (в Берлине!) Розы Люксембург и Карла Либкнехта Царицынский совет распорядился расстрелять всех находившихся под арестом заложников. После покушения на Ленина в разных городах было казнено несколько тысяч человек. Теракт анархистов в Леонтьевском переулке Москвы (сентябрь 1919 года) повлек расстрелы большого числа арестованных, подавляющее большинства которых к анархистам никакого отношения не имело. Количество подобных примеров велико.

Казни связывались не только с заложничеством. В Питере, Одессе, Севастополе, Киеве в 1918 году прошли массовые расстрелы офицеров, после забастовки рабочих в Астрахани в 1919 году — только по официальным данным — было расстреляно свыше 4 тысяч человек. «Беспощадный массовый террор» был объявлен против казачества.

Репрессии коснулись как целых слоев населения, так и отдельных лиц. В ночь с 16 на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге в подвале Ипатьевского дома были расстреляны Николай II и его семья. Еще раньше, в ночь с 12 на 13 июня, на окраине Перми был расстрелян последний из Романовых, носивший титул императора — Михаил.

Репрессивные акции инициировались центральными и местными органами большевистской власти, но не менее часто они были проявлениями жестокости рядовых участников войны. «Особой комиссией по расследованию «злодеяний большевиков», работавшей в 1919 году под руководством барона П. Врангеля, были выявлены многочисленные случаи жестокого, на грани садизма, обращения с населением и пленными со стороны красноармейцев. На Дону, на Кубани, в Крыму комиссия получала материалы, свидетельствовавшие об изуродованиях и убийствах раненых в лазаретах, об арестах и казнях всех, на кого указывали как на противников большевистской власти — часто вместе с семьями. Все казни, как правило, сопровождались реквизициями имущества.



2. Белый террор



Жестокость была присуща и белым. Приказы о предании военно-полевому суду пленных из числа добровольно вступивших в Красную армию подписывал адмирал Колчак. Расправы с восставшими против колчаковцев деревнями устраивал в 1919 г. генерал Майковский. В Сибири было создано несколько концлагерей для сочувствующих большевикам. В Макеевском районе в ноябре 1918 года комендант из приближенных генерала Краснова опубликовал приказ со словами «...всех арестованных рабочих повесить на главной улице и не снимать три дня». При этом у белых не было организаций, подобных ЧК, ревтрибуналам и реввоенсоветам. Высшее руководство Белого движения не выступало с призывами к террору, заложничеству, расстрелам. Поначалу белые, при всей античеловечности междоусобицы, старались держаться правовых норм. Но поражения белых на фронтах «открыли перед ними пропасть отчаяния» — на милосердие большевиков рассчитывать не приходилось. Обреченность толкала белых на преступления. Много страданий принесла мирному населению Сибири «атаманщина». Грабежами, погромами и жестокими казнями сопровождалось восстание Григорьева на Украине. «Белое движение было начато почти что святыми, а кончили его почти что разбойники» — с горечью признавал один из «белых» идеологов Владимир Шульгин.

Против бессмысленной жестокости гражданской войны выступали многие деятели российской культуры — В. Короленко, И. Бунин, М. Волошин и другие. «Русскую жестокость» клеймил М. Горький.



	3. Россия и мир. Большевики и мировая революция



Большевики рассматривали гражданскую войну исключительно как международное, а не внутрироссийское явление. Накануне октябрьского переворота Ленин писал, что взятие власти пролетариатом в одной стране должно стать лишь началом целой серии войн в других странах, а цель этих войн — «окончательно победить и экспроприировать буржуазию во всем мире». Именно такая позиция диктовала большевикам конкретные подходы ко всем вопросам их политики — в том числе и внешней.

В основе политического поведения большевиков была непререкаемая уверенность в грядущей мировой революции. Пригласив Германию и ее союзников на переговоры в Брест, большевики всеми возможными способами затягивали переговоры, со дня на день ожидая революции в Германии. Ленин указывал в своих тезисах: «Массовые стачки в Австрии и в Германии... Из этого факта вытекает возможность для нас еще в течение известного периода оттягивать и затягивать мирные переговоры». Г. Зиновьев позднее свидетельствовал: «...в момент Брестского мира Владимир Ильич считал, что вопрос о победе пролетарской революции в Европе есть вопрос двух-трех месяцев... В ЦК партии все часами считали развитие событий в Германии и в Австрии. Мы считали, раз мы возьмем власть, то этим самым завтра развяжем руки революции в других странах».

Брестский договор (март 1918 года) сильнейшим образом скомпрометировал большевиков, отдавших Прибалтику, Финляндию, Польшу, Украину, Белоруссию немцам и Закавказье туркам. Договор спровоцировал чехословаков на вооруженное восстание, а Антанту — на интервенцию.



4. Белые и Антанта



Вмешательство Антанты в русские дела имело неоднозначные последствия. Еще в годы первой мировой войны союзники «проявили заинтересованность» в обескровливании России. Не желая выхода ее из войны, они выступили на стороне белых, но при этом никто из них, за исключением отчасти Франции, не был заинтересован в возрождении сильной России как одного из решающих факторов международных отношений в послевоенную эпоху. Были заключены секретные соглашения о разделе сфер влияния в России. Интервенты грабили природные ресурсы страны, дискредитируя тем самым Белое движение. От активных действий против регулярных частей Красной Армии иностранные войска старались уклоняться. Масштабы «внутренней» войны многократно превосходили масштабы столкновений с интервентами. В Белом движении не было доверия к «союзникам», напротив — поведение их больно било по чувствам русских патриотов. Так, адмирал А. Колчак свидетельствовал: «Владивосток произвел на меня впечатление чрезвычайно тяжелое... Это был наш порт, наш город. Теперь же там распоряжались кто угодно. Все лучшие дома, лучшие казармы, лучшие дамбы были заняты чехами, японцами, союзными войсками, а наше положение было глубоко унизительно, глубоко печально. Я чувствовал, что Владивосток не является уже нашим русским городом... Я не мог относиться к этому доброжелательно... все получало глубоко оскорбительный и глубоко тяжелый характер для русских».

В пропагандистском плане большевики из факта интервенции извлекли для себя все возможное, постаравшись дезавуировать патриотизм белого движения. Сами же они в глазах населения предстали патриотами. При этом от своих стратегических целей большевики не собирались отказываться. Вторая Программа РКП(б), принятая в марте 1919 года, зафиксировала следующее: «Началась эра всемирной, пролетарской, коммунистической революции». Говорилось о неизбежности, желательности и необходимости гражданских войн внутри отдельных стран и войн пролетарских государств против капиталистическ», объединенные на федеративных начал пролетариата с Запада».



5. Культура и быт



На базе ленинской концепции двух культур (буржуазной и пролетарской) стало развиваться движение Пролеткульта, тотально отрицавшего всю прежнюю культуру, весь опыт прежних поколений. Пролеткультовщина связывалась с представлением, что при социализме все должно быть по-новому — не похоже на старое. Появлялся механический критерий: раз что-либо имело место до 1917 года, значит, враждебно социализму. Насаждалось представление, что подлинная история человечества началась лишь в октябре 1917 год, а до этого была лишь некая предыстория. Абсолютизировался классовый подход в оценке любых явлений русской истории, а само понятие «русская история» объявлялось реакционно-монархическим.

Стремление оторвать русский народ от исторической традиции, связанной с православием, а также «воинствующий материализм» большевиков стали причинами жесточайшего давления на Русскую Православную Церковь.

Запрещались крестные ходы, было отменено исполнение колокольного звона во всех церквах. Изымались церковные средства. Это вызывало повсеместные столкновения между властями и верующими.

Отношения властей и церкви обострились до крайности, когда началась кампания по ликвидации мощей русских святых, в течение веков считавшихся заступниками и хранителями земли русской. Эта кампания была открытым глумлением и надругательством над чувствами верующих, никак не согласовывалась с положением декреты об отделении церкви от государства. В течение 1919 года было вскрыто и осквернено 58 мощей. Взрыв возмущения среди населения вызвало вскрытие — похожее на погром — мощей Сергия Радонежского — одного из самых почитаемых святых в Русской Православной Церкви. «Акцию обеспечивало» подразделение военных курсантов.

В течение 1918—1920 годов дважды привлекался к судам ревтрибунала Патриарх Тихон. Эти суды носили пропагандистский характер. Осенью 1918 года патриарх отказался благословить белое движение, запретил священникам поддерживать как белых, так и красных, осуждая братоубийство. Однако органы Советской власти посчитали такую позицию «потворством белому террору» и объявили Тихона «главой контрреволюционеров».

За 1918—1920 годы было закрыто 673 монастыря, их помещения отводились под склады, приюты, казармы, тюрьмы и концлагеря. К монахам, проявлявшим недовольство, применялись суровые санкции карательных органов.

Параллельно разгрому церкви шло тотальное разрушение традиционной народной морали. Нравственным объявлялось то, что было выгодно пролетарской партии. Насаждая новый быт, часто «резали по живому», не считаясь с привычными взглядами людей. Возникло общество «Долой стыд», пропагандировалась свободная любовь. Повсеместно проводились дискуссии об отмирании семьи, которая наиболее радикально настроенными «новаторами» объявлялась пережитком капитализма. Преследовались церковные обряды — венчание, крещение новорожденных и т. п. Взамен этому придумывались новые, «революционные» обряды. Вместо крещения вводили так называемое «октябрение», когда ребенка с пеленок принимали в комсомол и давали «революционное» имя. Вместо имен из православных святцев появлялись Революции, Диктатуры, Гегемоны. Возникали имена, производные от целых выражений: Ледат (Л.Д. Троцкий), Вилен (В.И. Ленин), Вектор (Великий коммунизм торжествует), Тролезин (Троцкий, Ленин, Зиновьев), Ясленик (Я с Лениным и Крупской) и т. п.

Была объявлена война всей русской исторической традиции. Уже в 1918 году прошло массовое переименование улиц в Питере, Москве и других городах. Появились Троцк, Зиновьевск, Урицк, Загорск и т. п. При жизни «вождей» им стали строить, памятники.

Неудачные попытки большевиков с нуля создать новую культуру, реализовать фантастические проекты в области культуры несколько отрезвили их лидеров, заставили понять, что «палка была перегнута». Ленин выступил с критикой пролеткультовского движения и отказался от нее. Он высказал формулу: «Надо овладеть всем богатством мировой культуры». Однако под мировой культурой у Ленина подразумевались, прежде всего, европейские, западные образцы, он призывал учиться у Германии, США, Англии. О собственном историческом опыте России речи не велось.

Большевики ставили задачу придать культуре светский, массовый, не элитный характер. По их замыслам, эта задача несла немалую агитационно-политическую нагрузку. Тем не менее, решение позволило приобщить широкие массы народа к ее началам «книжной» культуры, способствовало созданию системы культурно-просветительской работы, появлению сети библиотек, клубов, читален. Проводились лекции, беседы, ставились агитпьесы, агитконцерты. Поднимался вопрос о ликвидации неграмотности населения.

Советская власть ввела цензуру, закрыла антибольшевистские газеты, вся выпускаемая литература контролировалась в отношении содержания. Тем не менее в литературной жизни оживление не спадало. Продолжали существовать поэтические кружки футуристов, акмеистов, символистов, имажинистов. Пролеткульту приходилось вести творческие поиски в соревновании с другими литературными течениями. Продолжали работу В. Маяковский, А. Блок, С. Есенин, Н. Клюев и др. Из писателей многие не приняли послеоктябрьской действительности и эмигрировали, среди них — И. Бунин, А. Куприн, Ал. Толстой и др. В то же время на литературном горизонте появляются новые имена — М. Шолохов, К. Федин, Л. Леонов, Л. Сейфулина, Вс. Иванов и др. Их книги были написаны в духе реализма и одновременно лояльно к новой власти.

В живописи на волне новаторских поисков проявили себя различные направления — авангардизм (К. Петров-Водкин), импрессионизм (К. Коровин), абстракционизм (В. Кандинский, К. Малевич).

Перестраивалось театральное дело. Хотя были запрещены к постановке балет и оперетта, театр не умер. Многие театральные режиссеры и актеры признали Советскую власть. Театр был сферой, которой особо коснулись пролеткультовские веяния: на сцене преобладал импрессионизм декораций, шло увлечение революционной символикой. Обычным делом была вольная интерпретация классиков.

Литературно-театральная жизнь отличалась активностью. Это выглядело довольно парадоксально на фоне всеобщего развала, особенно в городах, где отсутствовало нормальное снабжение продовольственными и промышленными товарами (доходило и до настоящего голода), не было электричества, а значит — освещения, повсеместно была испорчена канализация, не ходили трамваи. За годы гражданской войны деньги обесценились в 1614 раз. Необходимость как-то выжить заставляла многих добывать пропитание нечестными способами, наблюдался упадок общественной морали. При этом культурная жизнь не затухала, духовный тонус в обществе был высоким, что отражало уверенность людей в том, что трудности исторического момента так или иначе будут преодолены.


Литература различных теорий



1.Верт Н. История советского государства. 1900–1991. М., 1992;

2.Островский В.П., Уткин А.И. История России. ХХ век. 11 кл.: Учеб. для общеобразоват. учеб. заведений. М., 1995 (либеральная).

3.Вернадский Г. В. Русская история: Учебник. М., 1997. (локальная).). История СССР. Эпоха социализма.(1917-1957).

4.Учебное пособие/ Под. ред. М. П. Кима. М., 1957; История СССР.

5.Эпоха социализма. Учебное пособие/ Под. ред. Ю. С. Кукушкина. М., 1985; Мунчаев Ш. М., Устинов В. В. История России. М., 2000;

6.Маркова А. Н., Скворцова Е. М., Андреева И. А. История России. М., 2001 (материалистическая).