Исторические взгляды Н.В. Шелгунова

I  Жизнь и деятельность Н.В.Шелгунова.

                Формирование исторических взглядов.



Николай Васильевич Шелгунов как видный деятель демократической исторической мысли сформировался и многократно раскрывался в короткое, но бурное время революционно-общественного подъема 60-х годов ХIХ века. Со второй половины прошлого века начинается новый период в истории России и, следовательно, новый этап в русской исторической науке. Падение крепостного права и дальнейшие буржуазные реформы 60-70-х годов позволили России сделать значительный шаг по пути превращения в капиталистическую страну. Социально-экономические и политические сдвиги оказали воздействие на общественную мысль, начался буржуазно-демократический этап в освободительном движении. Передовым же направлением в русской историографии было революционно-демократическое, выдающимися представителями которого являлись Н.Г.Чернышевский и Н.А.Добролюбов. Они не только подвели итоги предшествующему развитию демократической исторической мысли, но и определили ее характерные особенности в пореформенный период. Вокруг Чернышевского, Добролюбова, Писарева, и вокруг «Современника» и «Русского слова» группировались многие писатели и публицисты, ставшие активными участниками борьбы за преобразование своей страны. «У народа, лишенного общественной свободы, - писал А.И.Герцен, один из основоположников революционно-демократической историографии, - литература – единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести». ¹ Передовые мыслители правдиво,

рисовали российскую действительность, смело критиковали ее пороки, а главное





См.: Сыров С.Н. Страницы истории. М., 1981.с.154



несли народу идеи свободы и гуманизма. Именно к этой блестящей плеяде шестидесятников и принадлежит Николай Васильевич Шелгунов.

Н.В.Шелгунов, родом из дворян, родился в 1824 году в г. Петербурге. В возрасте четырех лет он был помещен в Александровский кадетский корпус, расположенный в Царском селе. Прошедший школу Александровского корпуса, Шелгунов поступает в Лесной институт и успешно заканчивает его в 1841 году. Годы учебы не оставили, по-видимому, в памяти Николая Василевича каких-либо ярких впечатлений. «Нас не воспитывали, а дрессировали; официальная наука была тоже дрессировкой»- отмечал он в своих воспоминаниях.¹

Тем не менее, окончание института открывало перед Шелгуновым хорошие перспективы, и начало его жизненного пути, казалось, не предвещает никаких перемен. Из института его выпустили прапорщиком по чину и таксатором по должности, то есть специалистом по определению товарной стоимости участков леса. Шелгунов начинает работать в департаменте лесных дел, и за девять лет службы он побывал в различных местах России, где организовывал и направлял лесоводство.

	Поездки на Украину, в Белоруссию, Польшу, работа в центральных губерниях страны позволили ему не только в совершенстве овладеть своей профессией, но и увидеть жизнь различных слоев российского народа.

	В 1849 году Николай Васильевич получает назначение в Сибирскую губернию и в Самаре начинается его сближение с либерально настроенными выпускниками Московского и Казанского университетов. Он знакомится с революционно-демократическими идеями, которые всколыхнули передовую общественность после европейских событий 1848 года. В это время в России развивается общественное движение за освобождение народа от крепостничества. Многие образованные люди понимали, что крепостное право изжило себя. В 

	

	

См.: Сунцов Н.С. Экономические взгляды Н.В.Шелгунова. М., 1957. с.33

	среде либерального дворянства возникло два идейных течения: славянофильство и западничество. Славянофилы выступали против капитализма и предлагали вернуться к патриархальным обычаям древней Руси. Западники идеализировали европейский путь капиталистического развития. И славянофилы, и западники   признавали необходимость уничтожения крепостного развития, но путем реформ.

	Кроме этих течений, в России развивалось революционно-демократическое движение, приверженцы которого выступали за ликвидацию крепостничества и самодержавия лишь путем народной революции. Знакомство Шелгунова с передовыми идеями не прошло для него бесследно. Он чувствует необходимость не только их глубокого осмысления, но и потребность более близкого знакомства с теми людьми, что вели пропаганду революционных взглядов. Вскоре желание Шелгунова осуществилось. Будучи в 1851 году в Петербурге, он знакомится с Чернышевским и другими революционно настроенными деятелями, в частности с поэтом М.И. Миайловским, братьями Лугиниными и Серно-Соловьевичами. С этого момента у Шелгунова устанавливаются широкие и прочные связи с кругом передовой петербургской интеллигенции, а знакомство с Михайловским вскоре перерастает в тесную дружбу. Можно сказать, что эти события и предопределили в дальнейшем судьбу Николая Васильевича Шелгунова как революционера-демократа.

	Следует отметить, что в начале 50-х годов Шелгунов становится видным специалистом по лесоводству, автором капитальных трудов по лесному хозяйству страны («История русского лесного законодательства», «Лесоводство», «Лесная технология» и др.) За успешную научно-педагогическую деятельность он получает звание профессора. Однако преуспевающий в своей административной и научной карьере зрелый человек, он порывает с ней вскоре и устремляется в полную опасностей общественную борьбу.

	Этот крутой поворот в жизни и деятельности Шелгунова объясняется, конечно, не только тем, что судьба свела его с литературными кругами «Современника» и «Русского слова», а затем и с такими деятелями как Чернышевский, Добролюбов, Герцен.

	Несомненно, встреча с Н.Г.Чернышевским, которого Шелгунов впоследствии назовет своим учителем, положила начало этому повороту. Следует учитывать, что Николай Васильевич к тому времени был широко образованным человеком и по опыту официальной службы хорошо знал современное состояние России. Как специалист лесного дела он понимал необходимость радикальной перестройки не только лесного хозяйства страны, но и всего ее социально-политического строя. Естественно, идеи революционных перемен, пропагандируемые трудами Герцена и Белинского, Чернышевского и Добролюбова находили большой отклик в молодом поколении 50-60-х годов. Но свой выбор, как зрелый человек, Шелгунов сделал сознательно, а не под влиянием “революционного романтизма”, что нередко случалось с молодыми людьми того времени.

	Весной 1858 года Н.В.Шелгунов уезжает из России и почти год изучает организацию лесоводства во Франции и Германии. Свое пребывание за границей он использует для установления связи с русскими политэмигрантами и знакомится в Лондоне с А.И.Герценом и Н.П.Огаревым, выпускавшими там революционный журнал «Колокол». Известно, что Александр Иванович Герцен принял деятельное участие в разработке теоретических основ передовой исторической науки и к изучению прошлого он всегда подходил с желанием, прежде всего, извлечь из этого прошлого полезные уроки для политической борьбы текущего дня, уяснения перспектив исторического развития. ¹ Видимо, беседы с Герценом, пользующимся не меньшим авторитетом, чем Чернышевский в революционных российских кругах, сыграли определенную роль в становлении исторических воззрений Н.В.Шелгунова. Что же еще дало Николаю Васильевичу 

	

	1. Иллерницний В.Е. Историография истории СССР. М., 1971. с.181

		Европейский опыт многое дал Николаю Васильевичу Шелгунову.

	знакомство с Западной Европой? Он увидел новые для него  буржуазные отношения, капиталистический строй, его государственность и идеологию. Шелгунов изучает организацию капиталистического производства и положение пролетариата. Собственные впечатления и знакомство с работой Ф.Энгельса «Положение рабочего класса в Англии» (1845г.) побудили в дальнейшем Шелгунова дать краткое изложение этой книги и написать в дополнение к  изложенному свой раздел о положении французского пролетариата. Здесь Шелгунов использовал самостоятельно собранный им материал. Его статья «Рабочий пролетариат в Англии и Франции» (1861г.) будет первой попыткой популяризировать в России книги Ф.Энгельса.

	Центральной темой его будущих работ станут проблемы исторического развития России и Запада, впоследствии Шелгунов признает реальность капиталистических отношений в России. Общий кризис крепостного строя, усилившийся после Крымской войны (1853-1856гг.), привел к революционной ситуации. В конце 50-х годов революционеры России «серьезно считали себя накануне». ¹ Февральский манифест 1861 года породил перемены в настроении передовых слоев русского общества и перед революционерами во весь рост, встала проблема практических действий: создаются подпольные типографии, составляются прокламации. Разрабатывается и замысел издания периодического органа – газеты.

	К тому времени политическое кредо Н.В.Шелгунова окончательно определилось и он принимает программу революционеров-демократов. Н.Г.Чернышевский пишет прокламации «Великорусc» и «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон», где разъяснялся грабительский характер реформы, а 

	Шелгунов взял на себя обращение к молодому поколению и солдатам.

	

	

	Воспоминания…Т.1. с.243; Н.Н.Новикова , Б.М.Клосс / Чернышевский во главе революционеров 1861 года. М., 1981. с.118,146.

	Прокламации были составлены зимой 1861 года.¹ В обращении «К молодому поколению» говорилось об обманутых ожиданиях народа, звучал призыв к решительной борьбе с самодержавием: «Если для осуществления наших стремлений – для раздела земли между народом – пришлось бы резать сто тысяч помещиков, мы не испугались бы и этого». ² Прокламация была отпечатана в лондонской типографии « Колокола» в количестве 600 экземпляров и распространялась в России с 1 по 4 сентября.³ Смысл прокламации «Русским солдатам» тоже был вполне определенным: если крестьяне восстанут, то солдаты не должны стрелять в крестьян, ведь они сами вышли из них. Обращение «Русским солдатам…» печаталось в Петербурге. Авторов прокламаций роднит решительное неприятие реформы 1861 года, стремление «перерешить» проблемы реформируемой страны. Но есть и отличие. Прокламация Чернышевского «Барским крестьянам…» ориентирована на более передовые по сравнению с крепостной Россией буржуазно-демократические порядки Западной Европы, а в прокламации Шелгунова «К молодому поколению» проводится идея отмежевания от примеров европейских стран.

		Деятельность Николая Васильевича в кульминационное время первой российской революционной ситуации не ограничилась только составлением воззваний. Он пишет ряд статей на исторические темы, считая это дело весьма важным. Ещё в 1858 году по инициативе Чернышевского при «Современнике» начинает издаваться «Историческая библиотека», цель которой – познакомить русских читателей с наиболее значительными сочинениями по всеобщей, а

	особенно, новой истории.

		

	

		1.  Воспоминания…Т.1. с.339-340/

		2. Н.С.Сунцов. Экономические взгляды Н.В.Шелгунова. М., 1957. с.42/

		3. А.И.Володин, Ю.Ф.Карякин, Е.Г.Плимак. Чернышевский или Нечаев? М.,1976. с. 153.

		Н.В.Шелгунов хорошо понимал общественную потребность в таком ознакомлении. «Арсенал наших знаний, особенно общественных, был очень скуден,- свидетельствовал он  той поре,- было известно, что на свете существует Франция, король которой Людовик ХIV говорил: «Государство это я», и за это был назван великим, знали, что в Германии, и в особенности в Пруссии, солдаты очень хорошо маршируют; наконец краеугольное знание заключалось в том, что Россия страна самая большая, богатая и сильная…»¹ В 1861 году в «Современнике» были опубликованы статьи Николая Васильевича «Рабочий пролетариат в Англии и во Франции», «Литературные рабочие», «Деликатности в науке», помощью которых он надеялся расширить знания российских читателей по всеобщей истории.

	На активную публицистическую деятельность революционеров-демократов самодержавная власть ответила арестами и ссылками. Осенью 1961 года за распространение прокламаций был арестован по доносу поэта В.Костомарова друг Шелгунова М.И.Михайлов и сослан в Нерчинск. Сам Николай Васильевич, по данным 3-го отделения на 27 апреля 1862 года, подозревался в составлении прокламаций «Великорусc».²

	Весной 1862 года Шелгунов уходит в отставку, получив чин полковника и соответствующий пенсион. Вместе с женой, Людмилой Петровной он отправляется в Сибирь, на Казаковские золотые прииски, где отбывал ссылку Михайлов, с целью организации его возможного побега. По просьбе редактора журнала «Русское слово» Г.Е.Благосветлова Шелгунов за время пути пишет ряд очерков о Сибири. Путевые впечатления и знакомство с сибирским краем отразились во многих работах Шелгунова. В своих статьях он, обращаясь к 

	

	

		1.  Шелгунов Н.В. Соч. Т.1. СПб, 1895. с. Х-ХI.

		2.  Новикова Н.Н., Клосс Б.М. Чернышевский Н.Г. во главе         революционеров 1861 года. М., 1981. с. 91.

	историческому прошлому, пытается понять цели и характер территориальных приобретений России на Востоке, проводит сравнение путей европейской и русской колонизаций, делает выводы о хозяйственном использовании сибирской земли.

	На приисках Шелгунов пробыл не долго. Вскоре после своего приезда он по приказу Александра II был арестован и 15 апреля 1863 года заключен в  

Алексеевский равелин Петропавловской крепости, где и пробыл под следствием до 24 ноября 1864 года.¹ Николай Васильевич обвинялся в связи с «государственным преступником» Михайловым, в составлении и публичном чтении ряда прокламаций, в высказывании «враждебных мыслей». 20 месяцев он был изолирован от общественной жизни. Но в камере Шелгунов продолжает работать, пишет статьи для «Русского слова». Так появилась работа«Цивилизации прошедшего и будущего», где автор, обращаясь к истории Европы, говорит о том, что всегда и везде находились люди, противостоящие деспотической власти. Он напоминает о великих реформаторах средневековья – Ян Гусе и Мартине Лютере. По цензурным соображениям статья вышла в свет под названием «Прошедшее и будущее европейской цивилизации». В тюрьме Шелгуновым был сделан и перевод «Всемирной истории» Ф. Шлоссера.

	Стойкое и умелое поведение Николая Васильевича в процессе следствия и на суде избавило его от каторги, но как противник царского режима Шелгунов был лишен звания полковника, полагающейся по чину пенсии и выслан на жительство под надзор полиции в Волгоградскую губернию. Он прибывает туда в декабре 1864 года и последовательно живет в Вологде, Тотьме, Великом Устюге, Никольске, Кадникове, снова в Вологде, затем с апреля 1869 года – в Калуге, с мая 1873 года – в Выборге и с февраля 1874 года – в Новгороде. В годы ссылки Шелгунов много работает. За это время появляется ряд новых 





1. Щеголев П.Е. Алексеевский равелин. М.,1989. с. 26; Примечание. с. 374.

статей, посвященных важным вопросам исторической жизни России и Запада. Дарования Николая Васильевича раскрываются и с другой стороны – как философа и педагога. С начала 1872 года он начинает сотрудничать с петербургской газетой «Неделя» (издатель Гайдебуров П.А.), где печатают его «Заметки провинциального философа» и «Письма о воспитании». Размышляет Шелгунов и о современной ему российской жизни.

В статье «Рабочие ассоциации» он анализирует существующий экономический порядок и приходит к мысли, что в России «есть полная возможность жить, не работая, за счет труда других…», и далее: «…общество должно, наконец, достигнуть той точки, когда люди, исполняющие наиболее полезный труд, будут играть и первую роль».¹ В 1870 году Шелгунов откликнулся большой статьёй на смерть А.И.Герцена, которого ценил как одного из первых революционеров.

В конце 1876 года административный надзор был, наконец, снят, и Николаю Васильевичу разрешили проживать в столице. Осенью 1879 года он возвращается в Петербург и входит в состав редакции журнала «Дело», где ведет раздел «Внутреннее обозрение» и редактирует публицистику.

Николай Васильевич Шелгунов сформировался как революционер-демократ и начал свою литературно-публицистическую деятельность в обстановке острой идейной борьбы 60-х годов, что наложило известный отпечаток на его взгляды, определило его позиции по главным вопросам общественно-политической и экономической жизни России того времени как сторонника крестьянской революции, приверженца радикальных мер. Необходимым условием для успешных революционных действий Шелгунов считал глубокое осознание стоявших перед революционно-демократическим движением задач, что в свою очередь, по его мнению, невозможно было бес 





1. См.: Тхоржевский С.С. Закон совести. М., 1989. с. 81.

достаточного уровня знаний, теоретической подготовки. Вместе с тем он оказался активным участником общественной жизни и политической борьбы эпохи 80-х годов.

Незавершенность «великих реформ», обманутые надежды на прогрессивную деятельность правительства Александра II, процессы торможения в пореформенных учреждениях – земствах, судах и пр., - все это вместе взятое, побуждало наиболее энергичную часть общества к решительным действиям. Русское революционное движение, пережив в 60-х годах яркий, но несколько сумбурный период своего становления обрело к началу 70-х годов ясное осознание стоящих перед ним целей и вполне конкретную программу действий. Оценивая прошедшее время, Шелгунов писал в своих воспоминаниях: «Шестидесятые годы явились моментом необыкновенного подъема нашего духа, небывалого напряжения наших умственных сил и небывалого ещё развития критической мысли… Умственная революция, которую мы пережили в 60-х годах, была не меньше умственной революции, которую переживала Франция с середины ХVIII». ¹ Естественно, для него будущее поколение революционеров должно завершить дело, начатое в 60-е годы, но новая обстановка будет диктовать новые методы борьбы. В связи с этим Николай Васильевич замечает: «Эпоха 80-х годов будет не столько эпохой идей, сколько эпохой практических дел, и этим она будет отличаться от 60-х годов».² Действительно, время действий для революционеров наступило, что выразилось сначала в «хождении в народ», в работе «Земли и воли», а затем и «Народной воли». Как общественное движение 70-х – начала 80-х годов, революционные народники направили свои усилия на пропаганду идей крестьянского социализма. Часть же народников сделала своим 





В.И.Ленин и русская общественно-политическая мысль ХIХ – начала ХХ вв. Л., 1969. с. 42.

См.: Тхоржевский С.С. Указ. Соч. с. 156.



кредо терроризм как возможное и морально оправданное средство для скорейшего достижения своей цели.

Массовое хождение в народ в1874 году при своей безуспешности свидетельствовало о широте и силе революционных настроений в русском обществе. Но постоянные неудачи и репрессии правительства, которые усилились 

после совершенного по собственному почину	А.Соловьевым покушения на цареубийство 2 апреля 1879 года, не столько ослабляли, сколько озлобляли революционеров, вынуждали их прибегать к крайним средствам борьбы. С 1879 года после распада «Земли и воли»- организации, которая пыталась внести широкую социальную пропаганду среди крестьян, определяющую роль в борьбе с самодержавием стала играть «Народная воля», сделавшая ставку на индивидуальный террор. Какую же позицию по отношению к методам и средствам революционной борьбы, ее тактике занимал Шелгунов? Следует, прежде всего, сказать, что народовольцы поддерживали довольно тесные связи со многими видными писателями и общественными деятелями, в том числе и с Шелгуновым.¹ Он отредактировал и опубликовал статью члена Исполкома «Народной воли» Тихомирова, подписанную псевдонимом «Кольцов», неоднократно вносил свою лепту в кассу народовольцев, бесплатно высылал журнал «Дело» политическим ссыльным. Вероятно, как человек, пользующийся доверием, Николай Васильевич был предупрежден прямо или косвенно о дне 1 марта 1881 года, когда состоялась казнь Александра II революционерами «Народной воли».

Казалось бы, Шелгунов должен приветствовать столь решительные меры и связанные с ними надежды на быстрый поворот российской истории. Однако в  рассматриваемый период времени взгляды Николая Васильевича претерпели 





Из искры разгорится пламя. Л., 1989. с. 391.

существенную эволюцию. Жизнь пореформенной России доказывала реальность развития капиталистических отношений и несбыточность надежд о некоем особом крестьянском социализме, которыми питалось народническое мировоззрение. Он хорошо видел ограниченность революционеров народников в понимании путей развития России и в революционных кругах был известен, как «пламенный западник». ¹ По нашему мнению перелом во взглядах Шелгунова произошел в конце 70-х годов, а не в конце 60-х годов, как считал Н.С. Сунцов. Шелгунов ценил народовольцев как людей мужественных, но тактику индивидуального террора не одобрял и его результаты не верил. Видимо, Шелгунов уже понимал, что герои-одиночки не в силах коренным образом изменить существующее положение и эта роль принадлежит в истории народным массам. Еще осенью 1879 года в одной из своих статей он подчеркивал, что в надеждах на исторические перемены необходим реализм, учет объективных условий конкретного исторического времени.²

После поражения народовольцев реакция повела яростную травлю всех противников самодержавия.

Ей противостояла немногочисленная прогрессивная печать, в том числе и журнал «Дело», редактором которого с 1881 года становится Н.В.Шелгунов. Могло показаться, что власти удалось вывести государство из состояния глубокого политического кризиса, в которое поверг его народовольческий террор, но все успехи самодержавия на этой стезе были, пожалуй, иллюзорны. Нерешенные проблемы продолжали будоражить общество, медленно, но неотвратимо возрождалось революционное движение, вооруженное новыми идеями. Русская действительность давала Шелгунову богатый материал для написания статей, где он, вновь и вновь обращаясь к историческому опыту 





1.  1 марта 1881 года: Документы и воспоминания. Л., 1991. с. 145.

См.: Тхоржевский С.С. Указ. соч. с. 142.

человечества, пытался дать своим читателям пищу для ума, освещая «проклятые вопросы» русской жизни.

Деятельность Шелгунова вновь привлекает внимание полиции, и за ним устанавливают негласный надзор. Осенью 1882 года Николай Васильевич вместе с Н.К.Михайловским, ведущим сотрудником «Отечественных записок», попадает на студенческий вечер, где обсуждались недавние студенческие волнения. Он был замечен и по распоряжению министра внутренних дел был удален из Петербурга в Выборг. Вскоре из-за незначительности проступка Шелгунову разрешили вернуться в столицу, а весной 1884 года, чувствуя ухудшение здоровья, он выезжает на лечение в Ниццу. Но эта поездка была прервана известием об аресте издателя «Дела» К.Станюковича и Николаю Васильевичу не удалось поправить здоровье – он возвращается в Петербург. К тому времени право на издание журнала приобретает некто Вольфсон и Шелгунов, не видя возможности дальнейшей работы, складывает с себя редакторские обязанности. В июне последовал арест Николая Васильевича, и в результате судебного разбирательства он был лишен прав проживания в столице. Это означало новую ссылку, и Шелгунов выезжает в Смоленскую губернию под административный надзор. Эти действия не были случайными, 80-е годы это годы правительственной реакции, и многие деятели культуры привлекались в это время к политическим процессам или административно ссылались. Оказавшись в небольшом селе Воробъёво, Шелгунов продолжает свою публицистическую деятельность и сотрудничает с либеральным журналом «Русская мысль». Этот московский журнал привлекал внимание передовых слоев русского общества. Здесь печатались Г.И.Успенский, В.Г.Короленко, но особую роль сыграло в судьбе издания участие Шелгунова.¹ Многое им было пережито и увидено, многое осмысленно. Прошедшие события легли в основу первой части 



1. В.И.Ленин и русская общественно-политическая мысль ХIХ – начала ХХ  в. Л., 1969. с. 240.



воспоминаний Николая Васильевича под общим заглавием «Из прошлого и 

настоящего», где он не только описывает главные события прошедшей революционной эпохи и дает характеристики окружавших его лиц и соратников, но и открыто высказывает, свое сочувствие революционному движению 1860-х годов. В силу этого «Русская мысль» отказалась в дальнейшем печатать продолжение мемуаров из-за цензурного запрета.

Кроме работы над своими воспоминаниями Шелгунов ведет в журнале обзор провинциальных газет под рубрикой «Очерки русской жизни». Текущие российские события особенно интересуют его в период смоленской ссылки. Главное внимание Николай Васильевич уделяет вопросам экономического развития страны. В статьях «Женское безделье», «Государственное хозяйство» и других, он, обращаясь к историческому прошлому России, пытается объяснить существующее положение вещей, а где возможно, проследить историю того или иного экономического явления. Прекрасное знание различных сторон русской жизни и личный талант Н.В.Шелгунова как писателя сделали «Очерки…» весьма популярными у российских читателей. Об общественной значимости произведений Шелгунова говорит следующий факт. В период с 1884 по 1905 год распоряжением министра внутренних дел статьи Николая Васильевича наряду с сочинениями Чернышевского, Герцена, Добролюбова, Писарева для публичного чтения были запрещены. ¹

В Петербург Н.В.Шелгунов возвращается в 1890 году, но возвращается человеком глубоко больным. Сыграли свою роль ссылки, постоянные материальные затруднения, не сложившаяся личная жизнь, поистине огромная работа. Но и в таком состоянии он продолжает писать статьи, постоянно встречаться со студентами, представителями передовой интеллигенции и, что особенно важно, с рабочими.



Сунцов Н.С. Указ.соч. с. 6.

В последнее двадцатилетие ХIХ века в общественной жизни России происходят новые явления: из общего демократического потока выделяется рабочее движение, начинают свою деятельность различные социал-демократические группы, проходят стихийные стачки.¹ В революционном движении появляется новая сила – рабочий класс.

В своих взглядах на историю Николай Васильевич, казалось бы, приближается к историческому материализму, отправляясь в своих суждениях от материальной основы. Но все эти положения объясняются им как результат действия нравственных сил, и общественная жизнь оценивается с точки зрения здравых экономических понятий. Исторические воззрения Шелгунова идеалистичны, но иными в условиях крепостной эпохи они быть не могли.

	Возможно, что новые исторические условия подвели бы его и к более глубокому пониманию хода общественного развития. К сожалению, 12 апреля 1891 года Николай Васильевич Шелгунов скончался, и вопрос о том, встал бы он на материалистические позиции или нет, остается в области предположений. По крайней мере, необходимые условия для этого, как представляется нам, были.

Похороны Шелгунова превратились фактически в тысячную демонстрацию с участием рабочих, которая имела большое политическое значение для Петербургской социал-демократии. Александр III был вынужден признать, что похороны явились смотром «революционных сил».²

Эти факты говорят о большом авторитете и популярности Николая Васильевича как общественного деятеля и публициста. К сожалению, историческое наследие Шелгунова должным образом его современниками оценено не было, но он получил высокое признание как один из наиболее видных 





Троицкий Н.А. Царизм под судом прогрессивной общественности: 1866-1899 гг. М., 1979. с. 22.

2. См.: Сунцов Н.С. Указ. соч. с. 53.

писателей своего времени. Так, публицист В. Гольцев указывал: «С годами энергия и литературное влияние Шелгунова все возрастали. Своими «Очерками русской жизни»…Шелгунов занимал едва ли не первенствующее место в нашей публицистике». ¹ Очень важна для нас оценка Шелгунова своим учителем и соратником Н.Г.Чернышевским: «Честнейший и благороднейший человек Николай Васильевич, такие люди редки. Прекрасно держал себя в моем деле». ² Как известно, «дело» было не из легких и потребовало огромной выдержки, ума и сил в единоборстве с самодержавной властью. Познакомившись с сочинениями Шелгунова о положении европейского пролетариата, российские рабочие с благодарностью написали автору: «Мы поняли, что нам, русским рабочим, подобно рабочим Западной Европы, нечего рассчитывать на какую-либо внешнюю помощь, помимо самих себя, чтобы улучшить свое положение и достигнуть свободы. Те рабочие, которые поняли это, будут бороться без устали за лучшие условия. Вы выполнили вашу задачу,- Вы показали нам, как вести борьбу». ³

Николай Васильевич Шелгунов внес свой вклад в развитие исторической науки и его значение как историка еще предстоит установить. И хотя его методология во многом идеалистична, ряд проблем, которые Шелгунов поставил в своих трудах, не потеряли актуальности и сегодня, они требуют дальнейшего осмысления.











См.: Сунцов Н.С. Указ. соч. с. 9-10.

Н.Г.Чернышевский в воспоминаниях современников: Т.2. Саратов, 1959. с. 268-269.  

 См.: Сунцов Н.С. Указ. соч. с. 51-52. 

III  Проблемы всеобщей истории в творчестве Н.В.Шелгунова

Китай в творчестве Н.В. Шелгунова



История Китайской цивилизации особенности национальной культуры, её многогранность и неповторимость дают обширное поле деятельности для исследований и разработок. Столь интересная тема не могла не привлечь внимания Николая Васильевича Шелгунова. В своей книге он писал: «История Китая есть одна из любопытнейших и наивных хроник, дающая мыслящему читателю богатый материал для поучительных размышлений и сравнений». Больше всего его заинтересовала  эпоха первобытнообщинного строя Китая. Особенно много внимания в книге обращено непосредственно на правителей, методы правления и нововведения прославившие их. Верховная власть в Китае принадлежала правителю и, как считали древние, требовала полного отречения от личных целей, интересов и посвящения всех сил народу и его благу.

Время существования северокитайских неолитических племен совпадает с периодом легендарной династии Ся. До этой династии и во время её правления в Китае якобы был «золотой век». Как сообщают древние легенды и мифы, первыми носителями мудрости «Небесного пути» на земле стали «три императора»  –  Фуси, Шэньнун и Хуан-ди – и затем пять правителей, наиболее известными из которых были Яо, Шунь и Юй.

 Шэн – «совершенная мудрость», традиционное для китайской культуры обозначение высшей степени интеллектуально-нравственного и духовного совершенства, реализуемого главным образом в способности к идеальному правлению. Согласно Конфуцию «совершенно мудрыми» были полумифические и исторические правители древности – Яо(2356-2255 год до н.э.), Шунь (2255-2205 год д н.э.), Юй ( основатель династии Ся,2205-2197 год до н.э.), Чэн Тан (основатель династии Шан, 1766-1753 год до н.э.), Вэнь-ван, У-ван, Чжоу-гун (основатели династии Чжоу, 12-11 вв. до н.э.). Китайские мифы и легенды, вошедшие в ранние исторические памятники, приписывают этим героям изобретение необходимых вещей. Фуси, например, создал сети и силки для ловли птиц, животных и дал древним китайцам знаменитые восемь триграмм (графические фигуры из трех черт). На протяжении тысячелетий сочетания этих триграмм считалось вершиной философской мысли, понять которые может только «совершенно мудрый» человек. О времени правления императора Хуан-ди в традиционной китайской истории, хранятся конкретные, хотя и легендарные сообщения, имена «Желтый император» или «Желтый предок» по традиции приписываются ему как «основателю» китайской цивилизации. В системе религиозно-мифологических представлений он – изобретатель топора, ступы, лука, и стрел, одежды и обуви, литейного дела, колесницы, лодки, музыкальных инструментов. В «Гуань-цзы» (3 в.) говорится, что «пять стихий»- правильнее будет сказать пять действий, были созданы Хуан-ди, наряду с пентатоникой и  пятью чиновничьими рангами. Огонь, дерево, почва, вода, металл – универсальная схема, согласно которой, все основные параметры мироздания – пространственно- временные и двигательно-эволюционные имеют пятиконечную структуру. Причем, Хуан-ди является одним из пяти божественных сторон света, представляющее центр, то есть главенство, что соответствует элементу «земля». Также его считали покровителем портных, архитектуры и наряду с Шэньнуном, и Фуси, - медицины. Самой распространенной легендой о деятельности Хуан-ди является его борьба с вождем южных племен Чию. Люди этих племен, гласит легенда, питались галькой, лбы у них были железные, головы медные, а волосы как острые мечи. Племена Чию напали на мирных землевладельцев в долине Хуанхэ, и тогда, Хуан-ди призвал свой народ. Вождь южных племен просил богов послать на землю ураган с дождем, но Хуан-ди попросил послать засуху. Утих ураган, Хуан-ди разбил племя Чию и убил их вождя. Хуан-ди, добившись победы, справедливо правил на китайской земле, а после него правили Яо, Шунь и Юй, ¹



1. Итс Р.Ф., Смолин Г.Я. Очерки истории Китая с древнейших времен до 

середины XVII в. Л., 1961г.

тоже справедливые правители – его потомки. Потомками Хуан-ди древние летописи считали правителей династий Инь и Чжоу.¹

Время его правления охарактеризовано Шелгуновым положительно. Хуан-ди приписывают введение десятичной линейной меры, создание присутственного места для ведения национальной китайской истории. Так же считается, что он

собрал штат астрономов для составления календаря и наблюдения за звездами, в это же время были построены дороги, введена монета, учреждены школы.

 Его преемникам (Яо, Шунь, Юй) приписывается установление обычая отречения от власти в пользу более достойного, выдвинутого народом. Яо, Шунь, Юй – испрашивали совета глав семей и родов, вели борьбу с другими племенами и давали древним предкам китайцев возможность жить в мире и согласии. Приведу цитату из книги: «Привилегия императорской крови существует только до тех пор, пока она оправдывается действительными заслугами, в противном же случае или в случае вины член императорской фамилии может не только лишиться своих титулов и привилегий, но и снизойти до положения простолюдина, не имея в этом случае права носить даже знак мандаринского достоинства». На основании этих данных необходимо отметить, что в первоначально императорство в Китае не было наследственным.

Также Шелгунов пишет о нововведении Яо, которое принесло ему славу хорошего правителя. Идея состояла в следующем: Яо приказал повесить у ворот дворца доску, на которой каждый китаец мог написать свое мнение об управлении, об улучшении благосостояния, так же мог указать ошибки императора. После удара в висевший рядом с доской барабан, император тотчас приказывал принести доску. 

	По мнению, Николая Васильевича, это новшество показывает, с каким вниманием правитель относился к мнению простых людей. Только таким образом 



	 1. Итс Р.Ф., Смолин Г.Я. Очерки истории Китая с древнейших времен до 

середины XVII в. Л., 1961г.

можно было выяснить истинное положение народа.

Своего преемника Яо выбирал в течение нескольких лет с большим вниманием и особой тщательностью. Главными считались личные качества претендента, а не его положение. Шунь был низкого происхождения, но независимо от этого Яо отдал ему двух дочерей, показав свое расположение, но это стало своего рода проверкой, и через несколько лет назначил своим последователем.

	Шунь показывал положительный пример высокой нравственности, и этого же требовал от своего народа. Вот пять правил или обязанностей, которые, по мнению правителя, должны были выполняться: «…между родителями и детьми, между императором и подданными, между супругами, между старцами и молодыми, между друзьями». Эти правила положили начало юридического закрепления иерархической подчиненности, так же Шунь преобразовал календарь. Ввел единые меры, вес, провел реформы уголовного законодательства, что до него не делал ни один правитель. В результате реформ появилась новая система наказаний, вместо клеймения и других варварских методов, наказания постепенно становились боле гуманными: ссылка, конфискация, палки. Были сделаны послабления, и прощение заслуживали те, кто совершил преступление случайно без намерения навредить, но одновременно, увеличивались наказания для тех, кто злоупотреблял властью, или неисправимых преступников. 

Правление Яо и Шунь осталось в памяти народа, временем правления великих, справедливых и наиболее почитаемых императоров.

	 Юй, считается основателем легендарной династии Ся, во время наводнения, как рассказывает предание, усмирил воды поразившие «Поднебесную» и урегулировал течение реки. Однако он первый стал и нарушителем справедливости – отменил принцип «отречения от власти».

	Цзю-чоу – «девять предначертаний Великого плана», обозначающие 9 принципов поддержания гармоничного общественного порядка, изложенных в главе «Хун Фань» («Великий план») конфуцианского канона «Шу цзин»; Согласно «Шу цзину», Цзю-чоу были дарованы Небом «совершенно мудрому» правителю древности Юю. По преданию, изложенному в комментарии к «Си цы чжуани» (4 в. до н.э.), Цзю-чоу открылись Юю в узорах на спине волшебной черепахи, вышедшей из вод реки Лошуй. После падения государства Шань-инь и воцарения династии Чжоу Цзю-чоу были якобы сообщены князем удела Цзи чжоускому  У-вану. Цзю-чоу заключается в следующем: 

«пять элементов», то есть взгляд на связи между вещами в окружающем мире сквозь призму классификационной схемы у син. 

«Почтительное использование пяти дел», то есть возможностей которые дают человеку его внешний облик, речь, зрение, слух и мышление; им соответствуют такие должные качества, как строгость поведения, аккуратность, прозорливость, осмотрительность и мудрость.

«Неукоснительное исполнение восьми дел управления»: 

- дела, связанные с продовольствием

- с товарами

- жертвоприношения

- дела, назначенные ведомству общественных работ

- ведомству ритуалов и просвещения

- ведомству суда и наказаний

- прием гостей

- военные дела

4. «Упорядоченное использование пяти источников исчисления времени»: лет, месяцев, дней, созвездий и знаков зодиака, календарных вычислений

5. «Создание Священного предела», то есть предельное укрепление монаршей власти посредством добродетелей правителя, приближения им добродетельных и способных людей, беспристрастности  и т.п.

6. «Соблюдение трех добродетелей»: «[делать вещи] правильными и прямыми», «быть твердым» в случае противления воле правителя и «быть мягким» в отношении послушных, «знатных и просвещенных»

7. «Разрешение сомнений» посредством гадательной практики, совещаний с сановниками и народом

8. «Использование указаний», предоставленных [явлениями природы] – течение природных процессов и знамения – говорят об ошибках правителя или

о должном его поведении

9. «Стремление к пяти [проявлениям] счастья и избегание шести крайностей», где к проявлениям счастья отнесены долголетие, богатство, здоровье и спокойствие, любовь. К целомудрию относится, спокойная кончина, а к «крайностям» (несчастья) – сокращенная бедствиями жизнь, блоезни, горести, нищета, телесное уродство и слабоумие.  Цзю –чоу стало выражением материальных ценностей.

Эпоха от Хуанди до Юя представлялась летописцами такой, как её описал один из древних философов, Чжуан-цзы: «все люди имели одинаковую и неизменную природу. Они ткали и делали себе одежду, они возделывали поля и добывали себе пищу. Это было общим для всех. Они были едины и не образовывали обособленных друг от друга групп…Действительно, в век совершенства разве могли люди в своем обществе различать высших и низших? »¹	Образцом «справедливого» правления для Мо Ди являлись Яо, Шунь, Юй,                   Тан, Вэнь-ван и У-ван, осуществившие единство государственной власти и общественной справедливости. Критерием должного социального порядка он считал такое положение, когда каждый занимался тем делом, которое соответствует его способностям. Согласно взглядам Мо Ди и его школы, «совершенно мудрые» установили принципы жизни социума, создали институт государства, дабы покончить со «звериным» образом жизни людей; поэтому почитание «совершенно мудрых» является одним из десяти главных принципов учения Мо ди.

Необходимо упомянуть также правителя Ши-хуан-ди, «китайского Наполеона», как по праву его назвал Шелгунов. С249 года до н.э. династия Чжоу перестала существовать. В 246 году до н.э. на престол Цинь вступил Чжэн, при его вступлении в Китае царствовала раздробленность, желая усилить свою власть он продолжил объединение страны. Подчинив остальные уделы и объединив страну, он провозгласил себя в 221 году до н.э. Цинь Ши-хуан-ди – первым циньским императором. Китай становится единым централизованным государством. Завершается длительный процесс сложения единой китайской народности, чему способствует экономическое, культурное и политическое единение страны. Во главе каждой провинции был назначен губернатор. 			Одним из важных мероприятий Цинь Ши-хуан-ди была унификация начертания иероглифов и введения мер и весов, единых для всей страны. Для улучшения ирригации было создано несколько оросительных каналов. Большое значение он придавал развитию торговли, всячески способствуя этому. Также Ши-хуан-ди приказал  проложить через все государство широкую, выровненную дорогу, по бокам которой должны были расти деревья, образуя две аллеи для пешеходов, начал строительство «великой стены». ¹

Во время правления Ши-хуан-ди было построено множество великолепнейших дворцов, необузданная роскошь, развлечения, при этом под страхом смертной казни запрещено было говорить о том, что происходило за стенами этих дворцов. Ши-хуан-ди можно назвать великим новатором, но нельзя забывать, что достижения императоров даются ценой огромных потерь народа. В последствии, его правление назвали варварским, он приказал уничтожить все книги, которые, как считал Шихуанди, поддерживают заблуждение, веру в старые истины. Этим решением, Шихуанди призывал отречься от прошлого, выйти на 

путь прогресса, отказаться от почитаемых всеми законов, которые издавались в течение тысячи лет династиями Чжоу и Инь, от догм, которыми были пропитаны законы. Китайский народ был не готов к подобного рода переменам. 

	Решение императора привело в негодование всех ученых, не побоявшихся за свою жизнь и выступивших против подобного решения. Свое недовольство они выразили в дерзком памфлете, который был распространен в множестве экземпляров по всему Китаю. В ответ, император разрешил всем желающим высказать свое мнение, в соответствии с содержанием памфлета. Таких 



1.  Итс Р.Ф., Смолин Г.Я. Очерки истории Китая с древнейших времен до 

середины XVII в. Л., 1961г.

смельчаков оказалось немало, более четырех сотен литераторов, которых Ши-хуан-ди приказал казнить. «Казнь была исполнена с таким варварством, что возмутила даже сына императора…», так написал Шелгунов в своей книге.

При Цинь Ши-хуан-ди территории Китайского государства расшились за счет областей, населенных не китайскими народами на севере, западе и юге страны. Присоединение окраин способствовало широкому проникновению достижений китайской культуры в другие области азиатского континента. Китайская империя простирала свои владения на север до центральных районов Монголии, на западе до пустыни Такламакан и Тибета, на юге до Вьетнама, на северо-востоке до Кореи. Империя Цинь, несмотря на успехи в войнах и усиление центральной власти, уже к концу правления Ши-хуан-ди переживала тяжелый внутренний кризис, выражавшийся в борьбе крестьян против деспотической власти императора и против крупных землевладельцев. Войны, которые продолжались беспрерывно тридцать пять лет, строительство Великой Китайской стены, городов, каналов – все это тяжелым бременем ложилось на плечи крестьян и рабов.

На тридцать третий год правления Цинь Ши-хуан-ди, пятисоттысячная армия вступила в пределы области Линнань. Власть вождей юэ была упразднена, и вместо страны «множества юэ» учреждены три округа Циньской империи – Гуйлинь, Наньхай и Сяньцзюнь. Особенно отличился во время последнего похода военачальник циньской армии Чжао То, возглавивший все пять армий после гибели китайского главнокомандующего. Указом императора Чжао То назнаначили управителем трех новых округов. Чжао То оказался не только талантливым полководцем, но и умным политиком. Он наладил добрососедские отношения с побежденными племенами, самостоятельно отменил смертные приговоры некоторым вождям и стал с ними советоваться. В Китае это был период внутренних неурядиц, и воспользовавшись моментом Чжао То провозгласил независимым от Китая государство Наньюэ, а себя его ваном –правителем. Мирные отношения Китая и Наньюэ объяснялись слабостью Ханьского Китая (в 111году до н.э. Наньюэ прекратило свое существование) и лишь при императоре Венди наладились. ¹

Коренные перемены требовали разработки новых реформ. Отказываясь от 

старых истин, Ши-хуан-ди не подготовил им равноценной замены, то есть желая 

изменить суть, император не желал менять форму правления, в результате, оставив после себя более жесткую доктрину власти. Современные китайские историки считают империю Цинь деспотической феодальной монархией.

Далее Шелгунов пишет о деятельности императора Вен-ди, отводя ему немаловажную роль, хотя, например, современные авторы определили для него другое место. 

	«С царствованием Вен-ди (194 до 188 года до Р.Х.) началась эпоха литературного возрождения…», пишет Шелгунов. Первоначально император приказал восстановить старые книги, чем заслужил уважение всего народа. Ни один правитель не мог сравниться с Вен-ди по почитанию, так приближенные любили своего императора. Император отвечал взаимностью своему народу, он отменил «налог на соль и половину обыкновенных податей, он приказал, чтобы бедных стариков каждой провинции содержали на общественный счет». Также Вен-ди написал множество манифестов, обращенных к народу, в содержании которых видно насколько высоки его нравственность и чувства, побуждающие оказывать помощь народу. Он первым показал пример умеренности, не окружал

себя роскошью, старался ввести в обиход простоту без лишней блистательности, 



1. Итс Р.Ф., Смолин Г.Я. Очерки истории Китая с древнейших времен до 

середины XVII в. Л., 1961г.

которая была присуща правлению Ши-хуан-ди. Своих жен и даже императрицу

заставил носить платья из разноцветных материй, украшением являлось шитье.

(В современной литературе дата правления Вен-ди – 179-157 год до н.э.)

	Для сохранения хронологической точности нужно упомянуть, что после императора Вен-ди  правил Цзин-ди (156-141 год до н.э.).

Не менее значительным было правление императора – У-ди, продолживше-

го начинания Вен-ди в области древних знаний и выбора доктрины власти. Он

приблизил к двору знаменитых историков и литераторов, почитал древние традиции. Также из «ста школ» в качестве официальной идеологии император выбрал конфуцианство, то есть произошло фактическое становление Цзин сюэ – каноноведения.  Каноноведение вошло в идеологический инструментарий империи, в котором конфуцианские каноны составили основу системы образования и подготовки административных кадров, а литературные памятники и даже официальные документы оценивались с точки зрения сообразности канонам и по содержанию, и по форме. Цзин сюэ отражало процессы изменения идеологических доктрин, связанные с социально-политическим состоянием общества, ход эволюции философской и общественно-политической мысли. 

Как и Яо, У-ди, на важные общественные должности назначал лишь способных и достойных лиц, вне зависимости от их происхождения и знатности. До правления, У-ди в Китае существовал закон майората, то есть такая форма наследования при которой вся власть и имущество отца переходят по наследству старшему сыну. Император посчитал этот закон несправедливым, потому как младшие сыновья после наследования старшим братом всего имущества, ставились в «положение близкое к нищете», У-ди, уничтожил этот закон.

Наибольшую известность во времена правления У-ди получил чиновник и ученый Тунчуншу, предоставивший на суд императору «три рассуждения об искусстве управления». Суть этих рассуждений сводилась к тому, что спокойствие и добродетель, законопослушание народа в первую очередь зависят от самого императора, а народ лишь повторяет его деяния. 

При императоре У-ди Ханьская империя начинает большие завоевательные походы, именно в это время, в 111 году до н.э., в области Линнань огромная армия наносит поражение государству Наньюэ. Традидионно принято считать, что столетний Чжао То погиб в бою.

Сама история Китая говорит нам о высокой нравственности и добродетели своих правителей, хотя и среди них было немало тиранов. Некоторые избирали для своих зверств людей низкого сословия, а другие из высшего сословия. Например, Ван-Ман (9-23 год н.э.)издевался над своими приближенными, над знатными китайцами. В день он мог казнить по нескольку сотен человек среднего и высшего сословия. «…С одной стороны, китайские императоры поражают своим величием и своими добродетелями, не представляющими ничего подобного в истории других народов, зато и безумие китайских владык доходило иногда до такого размера, какого не знает Европа», так писал Николай Васильевич Шелгунов. Сквозь всю историю Китая, как бы перемежаясь, наряду с добродетельными государями прошли и императоры, прославившиеся тиранией и зверствами, оставившими свой кровавый след в воспоминаниях народа. Не зря китайские философы считали, что роскошь ведет «к порче нравов, разврату и к глубокому падению народа».

Главной особенностью Китайской цивилизации от других является её поклонение традициям. Философы Китая, в отличии от древнегреческих больше занимались политическими вопросами. При всем многообразии школ в истории древней китайской философии их объединяло стремление к централизации государства. Они внушали народу философию морали, т.е. подчиненности, т.к. считали её единственно верной и доступной для разума всех китайцев. В своих наставлениях Конфуций, Лао-цзы и другие философы воспевали, церемонии, внешние обрядности, они считали что, что высокая мораль поможет сделать действительность лучше.

Вот пять основных добродетелей, которые как считал Конфуций необходимо исполнять:

«…гуманность, т.е. всеобщую любовь между всеми людьми без различия;

справедливость, дающая каждому лицу должное ему, не благоприятствуя одному перед другим;

подчинение установленным священным обрядам и существующим

обычаям, для того, чтобы те, кто составляет общество, имели бы одну манеру жизни и подвергались всем выгодам и невыгодам;

прямодушие, т.е. та прямота ума и сердца, которая заставляет искать во всем правды и желать её;

искренность, т.е. та откровенность и открытость сердца, смешанная с доверчивостью, которая исключает всякое притворство, всякую утайку, как в поведении, так и в словах…»

Как считал Николай Васильевич Шелгунов, мораль подавляла личность, не позволяя задуматься над самой сутью жизни, улучшением социального положения народа, общественных отношений.

«Вся история Китая есть практическое противоречие теоретическому учению Лао-цзы, который сказал, что если правительство страны не заставляет народ чувствовать свои действия тираническими, гнетущими мерами, то народ живет в довольствии и изобилии; если же напротив, правительство устремляет постоянно на народ тираническое, инквизиторское око, то народ впадает в бедность и нищету». Философия Лао-цзы осталась непонятой и непризнанной народом. Считалось, что Конфуций продолжатель дела Чжоу-гуна (11 в. до н.э.) и главным образом историк следовательно, конфуцианство добросовестно «передаёт» древнюю мудрость, не внося ничего от себя.

Восстания в эпоху первобытнообщинного строя были крайне редки. Несмотря на все трудности своего положения, постоянное повышение налогов и увеличение их количества народ продолжал повиноваться, хотя, в сущности, для высшего сословия был лишь источником, причем неиссякаемым источником прибыли. Простолюдины предпочитали лишить себя жизни, нежели умереть «продолжительной и мучительной голодной смертью».

Все что имели крестьяне, это три четверти десятины на одну семью, причем, на этом клочке земли им нужно было произвести все необходимое для жизни. Нищета в Китае имела огромные размеры, нищие от голода могли умирать десятками на улицах, возле домов знати. Богатые и знатные китайцы как бы не замечали происходящего вокруг них, считали это нормой жизни бедняков. Ни один из них не оказал помощи нищему, а нищие, зная равнодушие верхов ни о чем, не просили и сами брали то, что хотели грабежами и убийствами. Нападения совершались даже на очень знатных мандаринов, при свидетелях, причем свидетели не оказывали помощи, и не доносили власти о случившемся преступлении. Таковы были законы Китая, государства, в котором гласность и общественное мнение не имели возможности обнаружить себя. Наушничество и донос являлись единственными средствами «узнать о неправде и злоупотреблениях частных лиц». Догмы, воспеваемые учеными китайцами гласили, – моральные принципы – это единственное средство утверждения порядка. 

Китайские нищие представляли самостоятельный слой общества, во главе которого стояли король и его министры. Своего рода государство в государстве, с особыми законами и обычаями. 

С другой стороны, уголовное законодательство Китая занимало главенствующее место в законодательной системе. «Китайские законы во все времена отличались большой строгостью», так писал Шелгунов. В области изощренности наказаний, пожалуй, ни одна культура не имеет аналогов.

В процессе многовековых изменений система наказаний постоянно менялась, становясь более гуманной. Существовало пять родов наказаний: «наказание кнутом или маленькими бамбуковыми палочками, наказание палками, ссылка временная, ссылка вечная и смертная казнь». Особое внимание уделялось смертным приговорам. «Уголовный закон признает десять главных преступлений, которые он наказывает с особой жесткостью: возмущение или, вернее, нарушение законов, гарантирующих общественную безопасность и произведение земли. Разбой, состоящий в покушении разрушать храмы, гробницы, дворцы императорские. Побег, или оставление своей родной страны для земли иностранной. Отцеубийство. Убийство семейства или многих лиц одного семейства. Святотатство. Отсутствие сыновней любви. Раздор в семействе. Кровосмешение…». Решение о смертной казни выносилось только после тщательной проверки верховным судом, также верховный суд предварительно проверял правильность вынесения приговоров провинциальных судов. Эта достаточно длительная процедура, скорее всего, была утомительной для обвиняемых, но дополнительные исследования иногда приводили к вынесению оправдательного приговора. Возможно, скрупулезность связана с такой особенностью, как отсутствие у, обвиняемого правозащитника. Он должен был сам себя защищать. Приговор, естественно выносился судьёй. 

	Один день в году назначался императором для исполнения смертных приговоров по всей стране. Этот день принято было считать праздником, работать запрещалось, народ толпами собирался в городах смотреть казни. 

	В своем труде Николай Васильевич Шелгунов, описал данный период истории Китая, рассматривая политическое устройство, социальное и экономическое положение народа, и обращая внимание в первую очередь на личностные качества правителей, следуя личному избирательному принципу.

«Китай сложился потому, что ему никто не мешал; подле него не было соседей, которые могли бы его поглотить». То есть, четыре тысячи пятисотлетнее существование Китая в изоляции, без вмешательства иностранных государств позволяет патриархальной форме правления находиться без существенных изменений огромный период времени.











II   История России в творчестве Н.В.Шелгунова

                     2.1 Оценка исторического развития допетровской Руси.



	Историю России Н.В.Шелгунов делил на две эпохи: «допетровскую Русь» и послепетровскую или «новую». Хотя некоторые публицисты умеренно-демократического толка выделяли также «новейшую» эпоху в истории России, которая, по их мнению, наступила после отмены крепостного права. Но Н.В.Шелгунов считал такое мнение поспешным и необоснованным. «Ясно, что это время какое-то особенное, более новое», писал он, однако его нельзя считать рубежом «новейшей» истории России, сторонники подобной точки зрения, «не разъяснив себе сущности всех свершившихся исторических явлений», «увидели в отдельных моментах то, чего в них нет, и отдельные фазисы одного продолжающегося до сих пор периода приняли за несколько периодов»¹.

	Наряду с делением истории России на «допетровскую» и «новую» Шелгунов выделял также древний, удельно-вечевой периоды, период татаро-монгольского ига, период укрепления и развития Московского государства, «эпоху петровских реформ», «петербургский» и «дворцовый» период, то есть период дворцовых переворотов, «екатерининский» и «александровский» периоды.² Наиболее актуальной проблемой данного периода отечественной истории Н.В.Шелгунов считал вопрос о судьбах русской общины. Эволюцию общины он связывал с появлением частнособственнического землевладения. Причиной появления этого института считал военные вторжения чужеземных завоевателей, сопровождавшиеся захватами у общин их пашен, пастбищ, лесов и обложение членов покоренной общины данью, а также причиной являлись и внутренние проблемы.





Н.В.Шелгунов.  Соч., 3-е изд., т. 1 с. 57, 60

См.: Н.В.Шелгунов.  Россия до Петра I  Соч., 3-е изд., т. 1

Вопрос о происхождении древнерусского государства Н.В.Шелгунов связывал с призванием варяжских князей славянами для третейского суда внутренних междоусобиц славянских общин, но он не был приверженцем норманнской теории и вкладывал в нее иное по сравнению с норманистами содержание. Так, Н.В.Шелгунов неоднократно подчеркивал, что насаждаемая варяжскими князьями власть оказалась направленной против самих же славян, эта власть была олицетворением «теории преобладания», «теории насилия, оправдывающей всякий деспотизм и обвиняющий все слабое»¹.

	Н.В.Шелгунов рассматривая государство как исторический институт, возникающий с появлением частной поземельной собственности и служащий интересам владельцев этой собственности, указывал, что становление и развитие древнерусского государства так же, как становление любого другого европейского государства, протекало в борьбе большинства общинного населения с частновладельческим меньшинством, ибо политика, проводимая последним, носила ярко выраженный антинародный характер, что естественно вызывало сопротивление со стороны народных масс.

	Анализируя историю России, Шелгунов приходил к выводу, что особенности нашего исторического развития обусловлены определенным географическим положением, в силу которого Россия довольно легко присоединяет к себе земли и получает, наконец огромную территорию. Громадность же пространств и объясняет те исторические явления, которые по его мнению, Западной Европе свойственны не были. Протяженность страны считает он, обычно объясняют ее равнинной поверхностью, то есть отсутствием естественных географических преград. Но исторический опыт показывает, что при острой необходимости они все же преодолеваются, а отсутствие таковых не влечет за собой слияния государств. Например, пишет Шелгунов, Россия и Восточная Пруссия лежат в одной равнине, естественных границ не имеют, но не 



Шелгунов Н.В. Лукавое своекорыстие. Дело, 1869г. № 2, отд. II., с. 7

соединяются. 

           В таком же  положении находятся мелкие княжества, но они не слились. Финляндия, напротив гористая страна, но входит в состав Российского государства. Англия отделена от Индии большими водными пространствами, но этот фактор не повлиял на завоевания Индии. ¹ Итак наличие или отсутствие естественных преград не может серьезно объяснить, по мнению Шелгунова, своеобразия России. В чем же оно заключается? Прежде всего, в восточном положении, считает он, благодаря, которому россияне, могли двигаться только на север и восток, где проживали народы, стоявшие на более низкой ступени развития. На запад и юг путь был сильно затруднен реальным военным отпором со стороны более сильных соседей, русские первопроходцы Ермак, Поярков, Хабаров, просто не встретили на своем пути силы, способной их задержать; ни естественной, ни военной, ни людской, что позволило им в конце концов выйти к Тихому и Северному Ледовитому океанам.

	В команде Ермака, сообщает Шелгунов, было всего 540 человек и такими малыми силами был разбит Кучум, покорена вся его страна.²

	Итак, причину больших размеров Российского государства историк объясняет легкостью приобретения новых земель и восточным положением страны.

	Какую же роль сыграли огромная территория и связанная с ней плотность населения в дальнейшем историческом развитии России? Естественно предположить, что эти факторы влияли на гражданские и экономические отношения между людьми, ослабляя их.

	В связи с этим Шелгунов отмечает, что русские средневековые города были значительно меньше европейских, а образ жизни в них напоминал деревенский.

	Для доказательства своей точки зрения, он приводит следующие



1. Шелгунов Н. В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 168-169.

2. Шелгунов Н. В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 171.

статистические данные: в 1654 году население г. Калуги составляло 2613 человек, 

из которых от чумы вскоре умерло 1863 человека; в Туле жило 2568 человек, умерло 1808; в Суздале насчитывалось 2567 жителей, болезни унесли 1177 человек.¹

	Как известно, европейские города насчитывали в это время десятки тысяч жителей. И это маленькое население в Российских городах, по справедливому замечанию автора; еще и уменьшалось от постоянных набегов кочевых племен. И если при европейской территориальной тесноте, продолжает он, люди объединялись в различные союзы, чтобы противостоять внешним неблагоприятным воздействиям, в том числе и государственной власти, то русский человек при своей много земельности просто уходил на новое место.² С этим фактором  Шелгунов связывает возникновение казачества, как специфического для России явления.

	Таким образом, громадность Российской территории, по мнению Шелгунова, тормозит развитие экономических и социальных отношений, заставляет идти это развитие не «вглубь», а «вширь», способствуя тем самым отставанию России в своем историческом пути от стран Западной Европы.

	Не отрицает он и влияния природных факторов на культуру и сознание славянского народа, ссылаясь при этом на немецкого просветлителя Георга Фостера, сторонника сенсуализма в теории познания.³

	Что же понимает под природой Шелгунов? Для него это все внешние воздействия на человека и его хозяйственную деятельность.¹

	Из природных влияний Шелгунов выделяет прежде всего тип растительности. С преобладанием лесов, считает он, был связан кочевой характер 



1. Шелгунов Н. В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 182.

2. Шелгунов Н. В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 181.

3. Фостер. БСЭ. М., 1975.т. 27. с. 551.

4.  Шелгунов Н. В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 173.

	Постоянные переходы с места на место отразились и в сознании крестьянина, породили не привязанность к земле. Это чувство закреплялось еще

постоянными набегами степняков, монгольскими разорениями. Вот почему, считает историк, русские люди в отличии от народов Европы, были легки на подъем и не отличались оседлостью. С другой стороны, суровый климат, скудная пища и постоянные трудности воспитали в славянах такие черты, как выносливость, миролюбие, незлопамятность. 

	Конечно, постоянная смена участков объясняется не субъективными, а объективными причинами, низким уровнем земледелия, что же касается черт славянского характера, то с автором здесь можно согласиться.

	Все же, отмечая влияние географической среды на жизнь людей, Шелгунов против признания за ней решающего значения в жизни общества. «В условиях местности и в способностях народа, - говорит он, - заключаются все зародыши его исторической судьбы. Но, что именно и в каком виде разовьется – зависит от разных внешних условий и обстоятельств, которые могут задержать одно и дать ход другому».¹ Такой же позиции, кстати, во взгляде на роль климата в жизни людей придерживался и Н.Г. Чернышевский, считая, что полной зависимости жизни человеческого общества от географической среды не существует.²

	Рассмотрим те условия, о которых выше говорит Н.В.Шелгунов и обратимся, прежде всего, к началу государственности на Руси.

	Между началом русской и европейской исторической жизни существует резкое отличие, полагает он. Европейские государства образовались в конечном счете, на территории бывшей Западной Римской империи. Варварские племена, основавшие первые королевства, унаследовали от нее королевскую власть, церковь, а главное римское право и в этом смысле они имели готовые основы для 

своей будущей государственности. «Перед ними, - писал Шелгунов, - стояла



1. Шелгунов Н. В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 205.

2. Антонов В.Ф. Историческая концепция Н.Г. Чернышевского. М., 1983. с. 22.

готовая теория, лежала готовая книга, которую достаточно было прочесть, чтобы внезапно почувствовать свет в голове и порядок в мыслях».¹

	Историк пишет о роли римских юридических идей, которые в дальнейшем послужили исходным материалом для европейских законодателей. Вопрос о форме правления решается очень просто, считает он. Стремление людей к порядку заставляет выбрать их власть одного человека, которая, естественно, лучше республиканской, «меняющейся словно море, не знающее покоя».² Вскоре монархические начала в европейских странах берут верх и в конце приходят к абсолютизму; высшее проявление которого для него выражается в личности Людовика ХIV. Здесь следует отметить, что овладение юридическими идеями, разумными правовыми нормами играет для автора очень важную роль, именно от этого, по мнению Шелгунова, зависит механизм функционирования государственной власти, справедливые отношения между народом и государством. Первые же шаги русской государственности он связывает с призванием новгородскими славянами варяжских князей, то есть разделяет норманнскую теорию и ссылается при этом на летописца. Логика объяснения Шелгунова следующая. При малой плотности славянского населения и простоте общественной жизни спорные вопросы решались на мирских сходках, а с уложением общественных и экономических отношений роль собраний оказалась недостаточной и для нормализации своей жизни славяне решили поискать себе князя. Носит ли это событие фатальный характер? По этому поводу автор пишет: «Очень может быть, что если бы не случилось приглашения князей, то славяне, наконец, справились бы с неурядицей и выработали бы себе какие-нибудь учреждения, но этого не случилось, факт исторический в том, что потребовалась посторонняя нравственная сила, потому что своей не было, и это сознание своего нравственного бессилия правительственной неспособности было так велико в 



1. Шелгунов Н.В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 173.

2. Шелгунов Н.В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 282.

народе, что он не мог представить себя никак без главы, без князя.»¹ Итак, Шелгунов пытается уверить своих читателей  в том, что с помощью собственных сил вопрос о государственном порядке решить не смогли и поэтому, призвав чужеземных князей, вручили им добровольно и сознательно бразды правления.² Историк полагает, что в лице князя «заходит в Русь впервые идея права», то есть государственность в Россию принесена «извне».³ Однако, с появлением князей, продолжает он, общественный порядок не установился, взяла верх борьба элементов власти между собой и такое положения дел не позволило проявиться в сознании князей ни политической мудрости, ни государственной высоте даже в минуты общей опасности.

	Княжеские распри на Руси действительно были очень сильны и их ограничение давалось с трудом. Но эти факты в отношении Руси абсолютировать все же не стоит, подобные вещи наблюдались и в Западной Европе. Отрицательное влияние варяжского «призвания» Шелгунов видит еще в одном, а именно в характере основателя княжеского рода Рюрика: «полу-воина, полу-разбойника», который, обладая непомерным стремлением к власти и завоеваниям, сделал из миролюбивых славян воинственный народ. Умственная же слабость людей и предопределила их дальнейшее положение, поэтому «только сила могла явиться решителем судеб».¹

	Николай Васильевич в этом вопросе исходит из признания летописного факта о призвании варягов, объясняя это незрелыми социальными отношениями славян, отсутствием у них готовых юридических идей. С данной трактовкой 





1. Шелгунов Н.В. Соч. т.1. СПб., 1895г. с. 206.

2. См.: Иллерницкий В.Е История России в освещении революционеров- демократов. М., 1963. с.114.

3. Шелгунов Н.В. Соч. т.1. СПб., 1895г. с. 281.

4. Шелгунов Н.В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 285.

согласиться нельзя, так как становление государственности на Руси было подготовлено длительным, тысячелетним процессом созревания первобытнообщинного строя и его закономерного, независящего от наличия или отсутствия сторонних сил, перехода к феодальным отношениям. С другой стороны славяне могли обладать древним устным правом, предвосхитившим появление сложного комплекса законов, объединяемых названием «Русская правда» (ХI-ХII вв.). По крайней мере уже в договорах с Византией 911 и 914 годов есть ссылки на «закон русский», и вполне возможно, что ранние статьи Русской Правды восходят к этому не дошедшему до нас древнему праву.¹

	Известно, что норманскую теорию использовали для обоснования монархического взгляда на русскую историю Н.М.Карамзин и его прямой преемник М.П. Погодин резко критиковали в связи с этим взгляды дворянских историков революционеры-демократы Н.Г. Чернышевский и Н.А. Добролюбов, считая данную теорию антинаучной. В их понимании процесс обусловлен не внешними факторами, а внутренними закономерностями.

	Позиция же Н.В.Шелгунова о влиянии варягов на славян не совпадает с точкой зрения В.Г. Белинского.²

	Интересно, что причиной сильной княжеской власти у нас Шелгунов считает отсутствие соответствующих народных учреждений, и главное, необходимого для народовластия уровня знаний и политической зрелости. В этом отношении он далек от идеализации вечевого новгородского строя, считая, что даже Новгород со своими демократическими порядками не дал желаемого результата.

	Автор считает, что утвердившаяся власть норманнских князей носит «всенародный» характер.  Этого характера она не утратила и после того, как ее носители ославянились. Княжеская, а впоследствии и царская власть для 



1. Рыбаков Б.А. Мир истории. М., 1984. с. 155.

2. Иллерницкий В.Е. Историография истории СССР. М., 1971. с. 127.

Шелгунова, как и для всех революционеров, олицетворяет централизующее начало, противостоящее народу. Он писал, что «в основу исторической жизни России легли с самого начала два элемента – народный, как выражение свободной личности, и всенародный, высший правительственный элемент, как выражение начала Централизованного».¹ Борьба этих двух начал – государственного и народного и составляет для Н.В.Шелгунова основное содержание не только русской, но и европейской истории.

	В России, как и в Европе, побеждает «начало централизованное» и достигает своей абсолютной высоты для историка в лице Ивана Грозного. С этим именем связан процесс завершения централизации российского государства. В числе причин, облегчивших этот процесс, Шелгунов видит монголо-татарское нашествие. Он считает, что с приходом монголов «сцена действия» перемещается в северо-восточную Русь, где и начинает образовываться ядро будущего Московского государства. С другой стороны, монголы, поддерживая княжеские распри, усиливали тем самым позиции именно московских князей. Получается, что благодаря монгольскому нашествию ускоряется политическое развитие Руси. Такую же точку зрения на образование единого русского государства высказывает дворянский историк Н.М.Карамзин.² По его мнению, эти условия были созданы монголо-татарскими завоевателями, которые якобы помогли возвышению Москвы.

	Но в целом, Шелгунов, как и другие революционеры-демократы, отмечает сильный экономический урон, нанесенный завоевателями, который надолго затормозил развитие производительных сил страны. Так только общую дань,

выплаченную монголам, он оценивает в 400 млн. руб.³ В нравственном 





 1. Шелгунов Н.В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 205.

 2. Иллерицкий В.Е. Историография истории СССР. М., 1971. с. 127. 

 3. Шелгунов Н.В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 204.

отношении, по мнению автора, монголы не оказали влияния на славян, так как оставили Руси «ее князей, ее устройство и внутреннее управление».¹ Но главное, в чем сказалось отрицательное воздействие монголо-татарского ига на Русь, это то, что не препятствуя возвышению Москвы, завоеватели способствовали усилению личной власти, развитию государственного уклада в ущерб земскому. Такова основная мысль историка.

	Естественно, монголо-татары положительной роли в истории России никогда не играли, но если следовать рассуждениям Шелгунова, то его вывод вполне логичен. Справедливости ради отметим, что Николай Васильевич, пожалуй, больше других революционеров-демократов уделил внимание героической борьбе русского народа против монгольских завоевателей, описав например, яркую картину защиты Козельска его жителями.²

	Образовавшееся централизованное государство Шелгунов считает слабым и причину видит в том, что оно слагалось путем постоянных внутренних и внешних войн, которые нарушали нормальное экономическое развитие страны. Но, главное, отношение между народом и властью определялось в Московском государстве не разумными правовыми принципами, а «чувством страха, благоговейного почтения и безграничной покорности».³ Таково, например, говорит Шелгунов, было отношение к Ивану IV, который свою власть рассматривал не как юридическое право, а как божий дар.

	Если европейские правоведы, по мнению историка, определяли государственную политику и в этой связи назывались первыми мыслителями в Западной Европе, даже «главными решителями» ее исторических судеб, то наши приказные дьяки и подьячие в силу своих слабых знаний в его глазах – просто 





1. Шелгунов Н.В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 204.

2. Там же с. 224.

3. Там же с. 291.

слепое орудие власти, порой чуждой интересам и самой России. Таким образом, Шелгунов снова намекает на отсутствие идей римского права, которые достались по наследству не нам, а Западной Европе. Вот поэтому российская власть не смогла обеспечить прочные государственные основы и общественный порядок, что и породило в конце концов ее кризис, начало «смутного» времени в конце ХVI – начале ХVII вв. 

	Из вышеприведенного становится ясно, какую роль для Европы сыграли новые основы государственности и почему она оказалась в своем развитии впереди России. 

	Как же складывались наши отношения с европейцами, когда началось «тяготение к Западу» и что оно принесло русским? Эти вопросы весьма волновали его, так как по сравнению с Западной Европой мы всегда были слабы, считает Шелгунов, потому что не придавали значения европейской науке и идеям, полагали их даже вредными для российских нравов. 

	Связь с Западом «как будто хотела установиться» - заключались торговые договоры с болгарами и византийцами, совершались династические браки.¹ Но вскоре, пишет исследователь, наши внутренние проблемы (усобицы, борьба с кочевниками, монгольское нашествие) перевесили внешние и мы стали удаляться от тесных отношений с европейскими государствами, пока совсем от них не заперлись. Важную роль в этом, считает он, сыграло византийское влияние, суть которого свелась после начала крещения Руси все к более нетерпимому отношению к иноверцам. Действительно, наконец ХI – первая треть ХII века – это время большого напряжения сил всей Руси, вызванного как внутренними неурядицами, так и внешним натиском и его преодолением. В таких условиях сохранить контакты со своими европейскими соседями действительно было трудно, но роль Византии здесь автор преувеличивает, - сама христианизация Руси шла мучительно и долго.



1. Шелгунов Н.В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 248.

	После падения монголо-татарского ига Русь начинает поворачиваться вновь к Западу и вот тут выясняется наша слабость, отсталость, но, замечает Шелгунов, «… не количественная, а качественная».¹ Если говорить о развитии научной и философской мысли России, то, по его словам, возможности для этого были менее благоприятны, чем в Европе, где сказалось влияние римской цивилизации. Шелгунов совершенно справедливо замечает, что западная философия оказалась преемницей философской мысли античного мира. Для доказательства своей точки зрения он приводит следующие данные: в Х в. в европейских городах уже преподавали философию, математику, ХII в. славился школами в Реймсе, Суассоне, Париже, Кельне; в ХVI в. появились Коперник и Бруно, позже Кеплер и Ньютон.  Наши же научные сведения были не богаты и единственно грамотными людьми являлись летописцы. Чем же объясняет такое положение дел Н.В.Шелгунов? Он считает, что доступ знаний в начале исторической жизни народа зависит от «соседства», то есть играет большую роль уровень развития окружающих народ государств. Северные и восточные соседи славянам дать ничего не могли, потому что стояли по своему развитию ниже славян, а от западных соседей мы отгородились сами. Получается, что Россия сама виновата в своих бедах, но заметим, для этого были объективные причины. Шелгунов говорит все же о том, что время насилия и невежества было везде, но то, что у нас наблюдалось в конце ХVII столетия «Европа видела у себя в Х, ХI столетиях…»²

	Чем же привлекал русских людей Запад? Запад, считает историк, всегда казался нам чем-то особенным. Основные сведения черпались из рассказов и описаний путешественников, побывавших в Европе, но в этих рассказах правда зачастую переплеталась с вымыслом. В целом интерес к Европе был пока интересом частным и характера государственной политики не приобрел. 





Шелгунов Н.В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 247.

	 Шелгунов Н.В. Соч. Т.1. СПб, 1895. с. 191.

Интересно, что главной помехой на этом пути Шелгунов считает, самих московских царей, державшихся за старину. Что касается остального населения,

то народу  терять было нечего, бедность существовала, как в России, так и в Европе. Служилых людей вполне устраивало существующее положение, а вот боярству западные заимствования, как раз не помешали бы. Итак, главным тормозом на пути сближения с Европой, Шелгунов считает боярство и царей. Правда он высоко оценивает роль в этом деле Ивана III, который активно выписывал иноземных лекарей, часовщиков, суконных мастеров и техников, (например, Аристотель Фиораванти, построивший Успенский собор в Кремле), и главное, заключил династический брак с Софьей Палеолог. Именно при Иване III появился австриец, путешественник Николай Поппель, ставший в 1487 году императорским послом в Москве. Этого человека исследователь называет Клумбом, говоря о том, что, для «открытия» России потребовался специальный человек. При Иване IV, пишет он, появились иностранцы – специалисты военного дела, закупалось оружие в Голландии. Заимствовалось то, считает автор, что усиливало лишь внешний блеск и военную силу нашего государства, а полезные знания и идеи, к сожалению, по-прежнему отвергались.

	Итак, Н.В.Шелгунов высоко оценивает знакомство с европейским опытом через главу государства.

	Царствование Бориса Годунова привлекало внимание Н.В.Шелгунова не только в связи с вопросом развития самодержавной власти. Он отмечал, что Ивану IV удалось добиться единодержавия, создать целостный политический организм, однако эта целостность была во многом «внешней», могущество самодержавного государства было велико, но основания его были шатки. Самодержавию предстояла почти вековая борьба с боярством, стремившимся возродить свои позиции. После смерти Ивана Грозного бояре и князья, уцелевшие от опричнины, развязали олигархическую интригу, приготовившую смутное время. Боярско-княжеская оппозиция не гнушалась ничем, ни заговором, ни откровенным обманом народа. Наиболее изворотливым и хитрым из всех членов регентского совета при Федоре Иоанновиче оказался Борис Годунов. В борьбе со своими личными противниками он стал искать опоры для своих замыслов в духовенстве и многочисленном классе служилом. Именно благодаря им Годунову удалось захватить власть после смерти Федора, при этом «изрядный правитель» довольно умело изображал себя невинной жертвой народной воли, будто бы избравшей его на престол. Он «со свойственной ему изворотливостью» старался блистать милостями, льготами, правосудием, набожностью – одним словом, всем, чем можно было привлечь себе сердца народа, ни один из предшественников Бориса на русском престоле не хлопотал так о любви и расположении к себе всех классов народа, как Борис. Причиной тому было его недостаточно прочное положение. Хотя на земском соборе 1598 года Борис Годунов и «отстоял свою власть от ограничения, которого требовали бояре», боярская оппозиция самодержавной властью не была окончательно побеждена. Остальные бояре использовали появление Лжедмитрия I в борьбе против Годунова, затем сам Лжедмитрий стал не нужным боярам. Шуйские свергают и убивают Лжедмитрия, выбирают Василия Шуйского, и те самым,  вторично обманывают простой народ  избранием царя посредством земского собора. Шелгунов отмечал, что Шуйский был «полнейшим олицетворителем всех свойств старого русского быта, пропитанного азиатским застоем». В отличие от Годунова, который «очень хорошо сознавал свою непопулярность и должен был создавать себе искусственную опору в среде духовенства, среди служилых людей», Василий Шуйский не приобрел популярности ни в боярских, ни в дворянских кругах, тем более он был ненавистен народу. Этого человека ненавидел народ, ненавидел также, как ненавидел Бориса Годунова. Антинародная и крепостническая политика Годунова и Шуйского была очевидна и совершенно ясна. И тот, и другой осуществляли крепостное порабощение народа, разница заключалась лишь в социальной опоре Годунова и Шуйского. Первый опирался в своих 

действиях на служилое дворянство, второй отстаивал интересы малочисленной

аристократической верхушки крепостников, внутри которой, также шла борьба за

преобладание и главенство одних над другими, именно поэтому Василий  Шуйский и не имел достаточной поддержки в своей среде. Внутри-сословная борьба значительно ослабляла «партию бояр», и все же вплоть до вступления на престол Петра I, бояре имели огромное влияние на управление государством.

	Во второй половине ХVII в. началось перерастание самодержавной власти в неограниченную монархию. Одним из проявлений этого процесса было прекращение созывов земских соборов. Несмотря на стремление официальной и либеральной историографии представить земские соборы в качестве народных законодательных учреждений, демократы – шестидесятники вскрыли сословно – представительный характер земских соборов и их совещательную роль при самодержавной власти.

	Наиболее глубокую оценку роли земских соборов дал Н.В.Шелгунов в статье «Русское слово», написанной в 1862 году, но запрещенной цензурой, публицист разоблачил представления славянофилов о земских соборах, как органах, выражавших свободную волю. В статье «Еще о просветительной неумелости», опубликованной в № 8 журнала «Дело» за 1876 год, он опроверг более изощренную концепцию государственников о земских соборах ХVII в. как первой ступени органов государственного управления. Исследователь подверг обстоятельной критике книгу В.П.Сергеевича, о том, что первый земский собор 1566 года был созван Иваном Грозным «из царственных побуждений», Н.В.Шелгунов считал «мягко говоря», «несерьезным». Обращаясь к Сергеевичу он писал «…Вне царской воли собор не значил ничего…Видеть в соборах, что-нибудь другое, кроме послушного орудия власти, которое должно было служить исключительно ей, будет едва ли верно»¹.

	Исследователь указывал, что «причины, вызвавшие собрания выборных, были везде одинаковы»: первые земские соборы в России, так же, как собрание



1. Языков Н./ Шелгунов Н.В./ Еще о просветительной неумелости. Дело. 1876. № 8, отд.2 с. 5,7.

выборных в Англии, или Генеральные штаты во Франции, созывались правительством с целью выявления соотношения сил различных сословий и определения наиболее выгодной для себя социальной опоры. «Власть искала опоры…только для большего утверждения самой себя».¹ Постепенно царское правительство стало использовать земские соборы не столько для самоутверждения, сколько для упрочения своего деспотизма, для юридического оформления крепостнической политики. На земском соборе 1649 года, «тишайший» Алексей Михайлович «не позволил…даже рассуждать об Уложении, и выборные только выслушали и подписали его».² Когда же самодержавие окончательно почувствовало свою силу, надобность в земских соборах вообще отпала, и их перестали созывать. 

	«Эпоха соборов, - указывал Н.В.Шелгунов, - начинается со смутного времени, и только в смуте, в неустройстве, да и в колебаниях нужно видеть ее начало».³

	Наряду с прекращением созывов земских соборов отмечались и другие характерные особенности, свидетельствующие о перерастании сословно – представительной монархии в неограниченную. Так, в соборном уложении 1649 году появились специальные статьи об охране царской личности. Также во второй половине ХVII в. усилились карательные функции государства и быстрее пошел процесс бюрократизации государственного аппарата. Н.В.Шелгунов свел все эти особенности в емкое и довольно глубокое определение характера русского государства при царствовании Алексея Михайловича. В запрещенной цензурой статье «Русское слово», публицист писал: «Правление в стране монархическое; 





Языков Н./ Шелгунов Н.В./ Еще о просветительной неумелости. Дело. 

     1876. № 8, отд.2 с. 5,7.        

2. Шелгунов Н.В. Русское слово. Красный архив. 1926. № 1 (14). с. 141.

3.  Языков Н. / Шелгунов Н.В./ Еще о просветительной неумелости. c.8.

безусловное повиновение монарху, сходное с детским послушанием, есть высший и священный закон государства. Все чиновники разделены на классы и подчинены друг другу по старшинству чинов. Каждый из них раб своего начальника и полновластный господин своих подчиненных. Как чиновники, так и области, города и села страны распределены по разрядам, и управление всей страны до мельчайших подробностей определено правилами и предписаниями. Все сношения производятся письменно и в следствии того крайне неудобны по своему формализму.

	Таким образом страна, это в сущности – обширное полицейское учреждение.»¹

	Суждения публицистов – демократов о самодержавии ХVII в. значительно дополняли, развивали и совершенствовали историческую концепцию идеологов революционного демократизма Н.Г.Чернышевского и Н.А.Добролюбова. Демократы-шестидесятники последовательно отстаивали в своих работах точку зрения идеологов революционного демократизма о крестьянских выступлениях ХVII в., как мощной волне протеста народных масс против гнета и деспотизма крепостников. Бунт Степана Разина, указывали они, не был прихотью одного безумца и вероятно имел для себя корни в положении народных масс, когда они с такой охотой присоединялись к шайкам Разина. Надо иметь слишком младенческие понятия, чтобы считать подобные вещи случайным «облаком».

Публицисты – демократы единодушно считали, что крестьянское восстание под предводительством Степана Разина было кульминацией антикрепостнической борьбы народных масс в ХVII в. Народный гнев против «домашних поработителей» рос на протяжении всего столетия. Вслед за «челобитным воплем земства», оказавшимся безрезультатным, вслед за многочисленными побегами крестьяне перешли к открытой войне с крепостниками. Бунты «ознаменовали 





1. Шелгунов Н.В. Русское слово. Красный архив. 1926. № 1 (14). с. 132.

царствование Алексея Михайловича и всю вторую половину ХVII в.», бунты в Москве, Коломенском, на Псковской земле, в Устюге, Казани, наконец, стрелецкие бунты, - «весь мир закачался…Но все это было подавлено и уничтожено. На почве залитой кровью старой России, возникла наконец молодая всероссийская империя, построенная Петром I.

	Выводы демократических деятелей, в том числе и Н.В.Шелгунова, о восстании Степана Разина, как наивысшей и наиболее действенной форме протеста народных масс против крепостничества наносили серьезный удар по либерально-буржуазной концепции народных движений в ХVII в. Публицисты-демократы решительно отвергли трактовку Н.И.Костомаровым восстания Разина как запоздалого проявления удельно-вечевого начала.

	Характерно, что они проявили также довольно глубокое, близкое к научному пониманию сущности и роли народного движения раскольников. В полемике вокруг книг А.П.Щапова «Русский раскол старообрядчества» и «Земство и раскол» демократические деятели 60-70-х годов ХIХ в. отстаивали позицию Чернышевского и Добролюбова по этому вопросу. Они преодолели идеализацию раскола, свойственную Щапову, Герцену и Огареву. В работах Н.В.Шелгунова, М.А.Антоновича, А.Н.Пыпина, М.Е.Салтыкова-Щедрина, И.И.Шишкина и других сотрудников «Современника» и «Русского слова» раскол был охарактеризован как пассивная форма протеста старообрядцев против давлевшего над ними насилия и произвола. 

	Круг интересов публицистов-демократов по петровской истории России был довольно широк, отразить все поднятые на страницах демократических журналов проблемы не представляется возможным. Мы рассмотрели в данной дипломной работе лишь те из них, которые занимали центральное место в творчестве Н.В.Шелгунова и большинства шестидесятников.

	Таких проблем три – это история становления и развития самодержавной власти, история крепостного права в России и история борьбы народных масс за свое освобождение. Все три проблемы носят острый социальный характер, что в свою очередь свидетельствует о принципиально ином по сравнению с дворянскими и буржуазными историками подходе демократических деятелей к содержанию исторического процесса. Публицисты-демократы распространяли принципы демократической идеологии на познание исторических явлений, они анализировали допетровскую историю России с позиций защиты интересов народных масс, - в этом заключается коренное отличие их исторических воззрений от либерально-буржуазной исторической мысли.













































2.2  История послепетровского («Нового») времени в освещении Н.В.Шелгунова.



	Преобразования первой четверти ХVIII в., признанные идеологами революционного демократизма рубежом «новой» истории России, вызвали на страницах подцензурных демократических журналов 60-70-х годов ХIХ в. своего рода дискуссию. В оценке роли Петра I у публицистов-демократов наметились две точки зрения. Г.З.Елисеев, В.В.Водовозов, Е.П.Карпович, М.А.Филлипов явно идеализировали преобразовательную роль Петра I, его личную инициативу в осуществленных им реформах. 

	Иную позицию в оценке преобразовательной роли Петра I заняли Н.В.Шелгунов, М.А.Антонович, И.И.Шишкин, И.И.Пиотровский, Д.И.Писарев и другие. Каждый их них в меру революционности своих суждений отстаивал и развивал взгляды Чернышевского и Добролюбова на преобразование первой честверти ХVIII в. Тон в полемике с идеализаторами роли Петра I в истории России задавал Н.В.Шелгунов. Необходимо, правда, отметить, что в оценке личности Петра I Н.В.Шелгунов повторил эволюцию А.Н.Герцена. В своих ранних работах он, находясь под влиянием А.И.Герцена, восторженно писал о «мощи характера и энергии», «силе практического гения и здравомыслия» Петра I, его «безграничном патриотическом самопожертвовании».¹

	С Петра I наступает для Н.В.Шелгунова новое время в развитии России. Петровские реформы имеют в его глазах столь важное значение, что русская история распадается для него на два периода – допетровский и после-петровский. Свой государственный интерес Петр, по мнению историка, понимает также как и европейцы: сильная центральная власть, хорошо организованная армия и флот, 

стройный механизм управления, руководимый одним человеком.² Петр прекрасно



Шелгунов Н.В. Соч. 3-е изд. Т. 1. с. 363.

2.  Шелгунов Н. В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с. 301.

понимает, что основой существования Европа признает военную силу и поэтому начинает с военных реформ. Кстати, он своеобразно понимает абсолютизм Петра I. Для него реформатор не монарх типа Людовика ХIV, потому что стремится к коллегиальности управления, а если и заменяет земское начало «лично человеком», то делает это из-за нехватки нужных ему людей для проведения преобразований. То есть, абсолютизм Петра I абсолютизм «вынужденный», продиктованный объективными обстоятельствами. Поясним эту мысль. Шелгунов пишет, что «реформа Петра была сознанием русской мысли в своем бессилии»¹. Реформатор столкнулся с огромным механизмом торможения, с большим непониманием своих задач. Естественно, все простое воспринимается легко, то что сложное – с трудом, с сопротивлением. Историк приводит следующий факт: Фридрих II создавал военную державу и его устремления были всем доступны, он не хотел разбудить спящую человеческую мысль и сделать людей образованнее, к чему стремился Петр I ². Итак, реформатор при проведении преобразований опирался на узкий, малочисленный круг единомышленников и был вынужден «злоупотреблять» волевым началом.

	Значение реформ Н.В.Шелгунов видит еще в том, что они способствовали перелому народного духа в лучшую, оптимистическую сторону, превратили 

русский народ в «героев-богатырей и мы запели победные оды»³.

	Итак, историк показывает многогранную деятельность Петра и подходит к оценке преобразований с различных точек зрения. В целом, он положительно 

оценивает историческую роль Петра, считая, что Россия совершила скачок, прежде всего умственный с помощью идей, заимствованных с «Запада», и

многочисленных специалистов, ставших помощниками Петра I в проведении





     1.  Шелгунов Н.В. Соч. Т. 1. СПб., 1895. с. 417.

Шелгунов Н.В. Соч. т. 1. СПб., 1895. с. 418.

Там же. с.  440.

преобразований. Что касается более передовых форм общественной жизни, Шелгунов полагает военные реформы более удачными, чем гражданские и указывает на две причины: первостепенное внимание Петра к военным преобразованиям, подавление гражданских реформ и удаление земского элемента от участия в управлении. Исследователь пишет: «Петр уже через двадцать лет бил шведов, а гражданские реформы и через полтораста лет не употребили Россию Швеции»¹. Критически оценивая преобразования петровского времени, он все же указывает на приоритет военных реформ, продиктованных историческими условиями России. В связи с этим автор отмечает, что в результате Полтавской победы государство не только утвердило свою национальную независимость, но и стало оказывать влияние на европейские дела.² Такая точка зрения представляется нам достаточно обоснованной. Лично Петр I для Шелгунова олицетворяет собой верх государственного сознания и является человеком, который понял веяние времени. И хотя при нем русская мысль призвала  себе в помощь европейскую, все же, говорил историк, русская мысль «имела под собой родную почву»³.

	Начиная с середины 60-х годов оценки Шелгунова личности Петра I стали приобретать более ровный тон, постепенно публицист перешел к критическому осмыслению роли Петра I, и в итоге сумел дать ему вполне объективную характеристику. В запрещенной части статьи «Европейский запад и русский восток» Н.В.Шелгунов писал: «Петр не был выше своего века, но чтобы русскому человеку того времени подняться до этой высоты – требовались исключительные умственные силы, а чтобы стать реформатором – нечеловеческий железный 

характер. Петр был, «государственник» и «монархист» - а другим он и не мог





Шелгунов Н.В. Соч.  Т. 1. СПб., 1895. с. 296.

Шелгунов Н.В. Соч.  Т. 1. СПб., 1895. с. 440.

Там же. с. 308.

быть, по своему рождению, положению и по идеям того времени»¹. В отличие от А.И.Герцена, который, как мы уже знаем, недооценивал историческую подготовленность реформ первой четверти ХVIII в Н.В.Шелгунов отказывался от идеализации деятельности Петра. В статьях «Одна из административных каст» (1890г.), «Литература и образованные люди» (1863г.), «Исторические очерки (ХVIII столетие)» (1864г.), «Рабочие ассоциации» (1865г.), «Убытки земледельческой России» (1866г.), «Исторические увлечения» (1868г.), «Вопросы русской жизни. Борьба поколений» (1869г.), «Романтизм русский» (1873г.), «Попытки русского сознания» (1874г.), «Прогрессивная реакция» (1879г.) он последовательно проводил мысль об исторической подготовленности и неизбежности петровских реформ. «Реформа Петра I, - указывал историк, - сделала то, что делает всякая цивилизация; ни в Германии, ни в Англии, ни во Франции не было Петров Великих, а между тем клин, замеченный в России и приписываемый Петру, можно легко увидеть в каждой их этих стран. Такие клинья создаются не реформаторами, а законом цивилизации и развития, который для всех народов, на каком бы языке они не говорили, совершенно одинаков. Сами реформы – продукт этого закона². «без Петра, - пояснял Н.В.Шелгунов, - мы пошли бы только тише и больше ничего»³.

	Последовательную революционно-демократическую оценку исторической ограниченности преобразований первой четверти ХVIII в смогли дать лишь Н.В.Шелгунов, И.И.Пиотровсеий, И.И.Шишкин, С.С.Шашков. они не только

констатировали насильственный характер петровских реформ, но связывали эту особенность с идеей о реформах «сверху», как средстве предотвращения новых



1. Цит. по кн.В.И.Иллерицкого. «Революционная историческая мысль в России». с. 279 – 280.

2. Шелгунов Н.В. Литература и образованные люди. Русское слово. 1863. № 10, отд. 2, с. 15.

3.Шелгунов Н.В. Рабочие ассоциации. Русское слово. 1865. № 2,  с. 7.

выступлений народных масс против произвола и деспотизма крепостников. «Реформы пошли сверху, говорил Н.В.Шелгунов, - иначе оно и не могло быть, потому, что «на высоте идеи» находились лишь немногие»¹. В этих словах публициста был заложен глубокий смысл. Шелгунов понимал, что в России начала ХVIII в крестьянская революция была не реальна. Восстание Степана Разина обнаружило отсутствие у народных масс осознанных политических стремлений. Тем не менее оно явилось достаточно сильной угрозой господствующему сословию. Крепостники впервые почувствовали страх перед народной громадой, поэтому то и возглавили преобразование страны. Реформы Петра I были «прогрессивной реакцией»: они были прогрессивны в отношении перспектив исторического развития страны, но вместе с тем реакционны в отношении народных масс. «…Во весь петровский период мы жили исключительно для внешней славы и внешнего блеска», отмечал Н.В.Шелгунов, и то и другое стоило сотни тысяч человеческих жизней.²

	Историк обратил внимание еще на одну характерную особенность дворянской политики Петра I. Он отмечал, что Петр не бескорыстно возвышал дворянство над боярством и духовенством, в дворянстве он видел крепкую опору самодержавной власти. Будучи человеком «весьма практического ума», писал Шелгунов, Петр I указом о единонаследии разделил дворянство на две «административные касты»: помещиков и безземельных дворян, которые вынуждены были поступать на государственную службу, становясь при этом чиновничеством. Этой последней касте «вверялось приложить к жизни» царскую волю. Так самодержец, ограждая себя от своих подданных плотной бюрократической стеной, создавал двойной гнет на крестьянство. «Каждый 

казенный сбор», вел, с одной стороны, к усилению и без того жесткого произвола помещиков, а с другой «давал повод к новому чиновному вымогательству и



Шелгунов Н.В. Прогрессивная реакция. Дело. 1876. № 1. с. 140.

То же.

взяткам»¹. В своих воспоминаниях Н.В.Шелгунов оставил наиболее удобную схему государственного устройства России ХVIII – первой половины ХIХ вв. …Государство, - писал Шелгунов, наглядно можно было изобразить в виде пирамиды. Основание ее составлял народ, или рабочая сила. Следующий слой составляли помещики, или по выражению Екатерины II, «сто тысяч полицмейстеров», управляющих народом непосредственно. Затем шло духовенство, как сила морально-религиозная. Потом войско – сила, охраняющее внутренний порядок и внешнюю неприкосновенность. Еще выше – бюрократия, или «правительственный механизм».² Таким образом, Н.В.Шелгунов был близок к пониманию самодержавия ХVIII в. как «чиновничье-дворянской монархии».

	Критика бюрократического характера русского государства ХVIII в. Н.В.Шелгуновым и его сторонниками имела большое научное и практическое значение. Ученики Чернышевского вскрыли ограниченный характер петровских реформ, их антинародную сущность, и тем самым доказали несостоятельность оценок реформ Петра I дворянскими и буржуазными историками. Не менее важно было и то, что работы Н.В.Шелгунова, М.А.Антоновича, И.И.Шишкина, Д.И.Писарева и др., помогли многим публицистам умеренно-демократического толка удержаться на демократических позициях. 

	О времени правления Екатерины II в работах историка содержится мало сведений по сравнению с петровской эпохой. Он подчеркивает, что во второй половине ХVIII в. у нас происходит ряд социальных потрясений, закончившихся пугачевской войной, и в этом отношении положение России от европейских событий на отличалось. В передовых кругах русского общества были популярны идеи французских просветителей и преобладало французское воспитание.





Шелгунов Н.В. Соч. т. 1. СПб.,1895. с.308.

Шелгунов Н.В. Из прошлого и настоящего. В кн.: Шелгунов Н.В.Воспоминания в 2-х томах. Т.1. с. 65.

Русская мысль, говорит Н.В.Шелгунов, находилась под сильным европейским влиянием, даже растворилась в нем: «Царствуя над Россией, Екатерина управляла ею точно из Европы»¹. И все же, по мнению историка, перелом европейской мысли ХVIII в. нас миловал. Сказалась действительность русской жизни – общий духовный уровень и боязнь революционности французского направления мысли. Даже Ломоносов, в лице которого для Н.В.Шелгунова впервые пробудилось национальное достоинство, «впервые заговорила русская мысль», не смог достичь желаемого и лишь «прорубал тропинки в русском лесу»². Но все-таки, делает вывод автор, екатерининское время положило начало русской общественной мысли, а знакомство с идеями французских просветителей открыло для нее новый мир. Но внутренняя российская жизнь, продолжает он, не дает толчок нашей мысли и лишь участие России в наполеоновских войнах сыграло в этом деле огромную роль. Он вновь доказывает нам, что общий уровень российской культуры не смог подтолкнуть развитие нашего сознания, здесь требуется вмешательство извне, «участие в новых прогрессивных событиях»³. В связи с эти историк критикует позицию Н.М.Карамзина. этот человек не смог проникнуть в суть происходящих событий, так как предпочел старую Русь новой, идеализировал русскую старину и заставлял в прошлом искать образцы для подражания. Для Н.В.Шелгунова Н.М.Карамзин не встал на высоту европейской идеи и поэтому его заслуги с этой точки зрения являются отрицательными¹.

	Итак, считает Н.В.Шелгунов, отечественная война 1812 года и заграничный поход русских войск имели для России «чрезвычайно важное воспитательное





Шелгунов Н.В. Соч.  Т. 1. СПб., 1895. с. 308.

Шелгунов Н.В. Соч.  Т. 1. СПб., 1895. с. 467.

Там же. с. 456.

4.  Там же. с. 455. 

значение».¹

	В чем же для него заключается это большое значение? «Громадность  влияния заключается в той разнице, какая обнаружилась между ростом мысли, воспитывавшейся в карамзинской школе и тем ростом, с которым русская мысль явилась в Россию из Франции»².  Влияние оказали  не только сами события, вызвавшие чувство патриотизма в русском народе, но и наглядный опыт европейской жизни. Русские солдаты познакомились с европейскими отношениями, иными для них порядками, воспитали новые мысли. Такое влияние было, естественно, наиболее сильным на военную молодежь и офицерство, людей образованных и грамотных для своего времени.

	Возвращение домой, резкий переход к российской действительности лишь это влияние усилили. Остро ощущалась отсталость общества, его враждебность ко всему «молодому, свежему и выдающемуся», в результате заграничных походов «два поколения встали стеной одно против другого»³. Но не только мысли об улучшении положения в России занимали умы лучших людей того времени, замечает Шелгунов, были предприняты и практические шаги: многие офицеры оставляли военную службу и стали заниматься хозяйством, стремились улучшить быт крестьян, вводили начала самоуправления, открывали школы и т.д.

Но при всем благородстве данных стремлений они результата в условиях крепостного права, считает историк, не дали. Подобных стремлений не понимали, действия этих офицеров были «роковым последствием положения людей, опередивших свое общество на целое столетие»¹.

	Влияние наполеоновских войн вызвало определенные действия передовых 

 людей Александровской эпохи. В этом отношении для Н.В.Шелгунова декабризм



1. Шелгунов Н.В. Соч.  Т. 1. СПб., 1895. с. 459.

2. Там же. с. 459.

3. Там же. с. 460.

4. Там же. с. 462.

является закономерным как порождение событий 1812 – 1814 годов. Такую же точку зрения на истоки декабризма высказывали В.Г.Белинский, Н.Г.Чернышевский, Н.А.Добролюбов. сведения Шелгунова о декабристах весьма невелики, но он совершенно правильно уловил их количественную слабость и главную трагическую ошибку: «Меньшинство, действуя во благо народа, все-таки стояло вне этого народа»¹. Нам остается только добавить, что иного положения дел в данных исторических условиях быть не могло. Подъем вскоре иссяк, заключает исследователь, так как условия крепостнической России не позволяли ему далее продолжаться². 

	Итак, для него бесспорно, что русское общественное сознание было вынужденно пробуждаться не за счет своих внутренних источников, а под влиянием Европы в виде просветительства. Но несмотря на это влияние, русская мысль все же прошла самостоятельный путь развития. 

	Оценивая исторический путь России, Н.В.Шелгунов отмечает его прогрессивность и противоречивость. В российском государстве постоянно шла борьба «предыдущего момента с новым наступающим»³. Основное содержание русской, да и всей мировой истории, он видит в противостоянии двух начал, двух элементов – государственного и народного. Без земского управления, которое в ходе нашей исторической жизни было поглощено государством, общественное благо, как считает Шелгунов, недостижимо.

	В связи с этим, обращаясь уже к событиям своего времени, он положительно оценивает 1861 год и последующие реформы. Для него – это поворотное время, та точка, с которой Россия вновь начинается как государство, с 

той лишь разницей, что неосознанное земское чувство через десять веков





1. Шелгунов Н.В. Соч.  Т. 1. СПб., 1895. с. 472.

2. Там же. с. 472.

3. Там же. с .312.

уступает место сознательной земской идее.¹ Здесь  историк видит благоприятные возможности для дальнейшего развития и укрепления земских традиций. Это, на наш взгляд, одна из главных и интересных мыслей Николая Васильевича Шелгунова.

















































Шелгунов Н.В. Соч.  Т. 1. СПб., 1895. с. 312.

История Северо-Американского союза в освещении Н.В.Шелгунова



Взгляд Николая Васильевича Шелгунова на историческое развитие России весьма своеобразен. Он положительно отмечает реформы Петра I, и следовательно, влияние Запада на историческую действительность России. 

Со второй половины ХV века и до середины ХVII века европейцами были открыты и обследованы неизвестные ранее моря и океаны, острова и материки, совершены кругосветные путешествия, в корне изменившие представления о Земле. Было на опыте доказано, что Земля имеет шарообразную форму, и что суша покрывает лишь меньшую часть ее поверхности. Эти великие открытия послужили началом колониальной эры. Также, Шелгунов признает, что великие достижения европейцев по изобретению парового двигателя, телеграфа, то есть те изобретения, которые помогали налаживать мирные отношения между государствами. Но, в противовес им ставит страшные пушки Круппа, Шелгунов, считая подобные веяния губительными, так в своем труде он пишет: «Самые ужасные изобретения и открытия сделаны Европой, чтобы истреблять жизнь, разрушать плоды векового человеческого труда…Александры Великие, Наполеоны, Кортесы, Писарро…».¹ Его выводы весьма убедительны, если взглянуть на результаты тяжелых войн – небольшие клочки земли, стоившие огромного числа жизней. Особенно Шелгунов отмечает национальную ненависть (рождающуюся в результате поражений), а реванш – как самый важный аспект  международных политических отношений, который в итоге и приводит соперничающие государства к войнам. Остро соперничающие на протяжении 



      1.  Шелгунов Н.В. Соч.  Т. 1. СПб., 1895. с. 483.

последних столетий Франция и Пруссия, втягивали в свои войны всю Европу, а в течение наполеоновских войн и западные земли России. 

Основная мысль Николая Васильевича просматривается в следующем: мирное экономическое соперничество намного эффективнее воздействует на развитие стран, нежели захват насильственным путем. Верно считая, что сознательное решение важных вопросов возможно только мирными средствами и способами. 

Колонизация явилась для европейцев именно тем средством, которое позволило расширить сферу ее влияния и границы. Постепенно все внимание Европы обращается на Восток, который «или спал, или погибал под мертвящим давлением азиатского застоя».¹ Основным стимулом поисков путей в сказочно богатые страны Востока была ненасытная «жажда золота». Развитие европейской торговли вызвало острую потребность в благородных металлах. Добыча их в Европе была ограничена. В то же время за дорогие восточные товары приходилось расплачиваться во многих случаях серебром и золотом, так как ввоз в Европу значительно превышал вывоз, по крайней мере, в ценностном выражении. В золоте нуждались купцы, ростовщики, короли и дворяне. ²  « Золото, - по словам Ф.Энгельса, - было тем магическим словом, которое гнало испанцев через Атлантический океан в Америку…». ³





1. Шелгунов Н.В. Соч.  Т. 1. СПб., 1895. с. 493.

2. История средних веков. Под. Ред. Н.Ф.Колесницкого. М., 1986г.с.390 – 391.

3. Энгельс Ф.О. О разложении феодализма и возникновении национальных государств. – Маркс К., Энгельс Ф.Соч., т.21, с.408.

	Первыми в столь сложном мероприятии по освоению новых земель стали Испания и Португалия, закрепившие свои права в 1495 году буллой папы Александра VI. 

Начало английским владениям на Атлантическом побережье Северной Америки было положено в 1607 г., когда была основана первая из колоний – Виргиния. Ее основателями были купцы из Лондонской торговой компании. На своих судах компания перевозила в колонию бедняков, запродавших себя временно в долговую кабалу и работавших в колонии под надзором смотрителей компании. За океан из Англии устремлялись пуритане, притесняемые правительством Стюартов, бедняки, искавшие в Новом свете улучшение своей участи. В колониях они попадали в кабалу к купцам и крупным землевладельцам, получившим жалованные грамоты от короля на земли в Америке. Постепенно на Атлантическом побережье из захваченных у индейцев земель образовалось 13 колоний.

На Юге – в Южной Каролине и Джорджии развилось рабовладельческое хозяйство. На плантациях возделывали табак, сахарный тростник, индиго. Характерной чертой плантаторского хозяйства было хищническое использование земель, быстро терявших свое плодородие, после чего плантации переносились на другие места. Эта особенность рабовладельческого хозяйства и погоня за наживой толкали плантаторов к непрерывному расширению территории колоний. Ввоз негров-рабов в колонии начался в первой четверти ХVII века и быстро увеличивался. К середине ХVIII века их было там несколько сот тысяч, а все население 13 колоний составляло около полутора миллионов человек.

В среднеатлантических колониях – Пенсильвании, Нью-Йорке и¹ 



1. Новая история. Ч.1. М., 1972.с. 63.

Нью-Джерси – возделывалась пшеница. Часть земли принадлежала крупным собственникам-аристократам, сдававшим ее в аренду мелким фермерам, платившим за это ренту. Здесь много было и самостоятельных фермеров. В приморских городах развивались ремесла, судостроение. На Севере – в Новой Англии, охватывавшей колонии Нью-Гемпшир, Массачусетс, Коннектикут и Род-Айленд, ремесленников и мануфактур было еще больше. Значительная часть населения занималась рыбным промыслом и мореходством. Англия и ее владения пользовались монопольным правом торговли с колониями. Обороты этой торговли быстро увеличивались. Из колоний в Англию вывозилось большое количество ценной пушнины, табак, индиго, рыба, лес и железо. Производство железа официально воспрещалось английским правительством, но колонии не считались с этими запретами. В Вест-Индию вывозились хлеб, рыба и другие к товары.

Несмотря на различие в социальных отношениях между отдельными колониями, общей характерной чертой их было быстрое развитие первоначального капиталистического накопления и буржуазных отношений, переплетавшихся с феодальными формами эксплуатации и сочетавшихся с рабовладением на Юге. Причем развитие колоний вовсе не было мирной идиллией.

В основе территориального расширения  колоний на Западе лежал захват индейских земель, истребление и вытеснение индейцев в отдаленные районы. Войны с индейцами отличались жестокостью а варварством. Колонисты местами истребляли все индейское население, пытали и сжигали пленных, скальпировали их. В Новой Англии богомольные пуритане не постеснялись установить денежные награды за скальпы с индейцев 0 мужчин, женщин и детей. Купцы за бесценок¹



     1. Новая история. Ч.1. М., 1972. с. 63.

выменивали у индейцев дорогие бобровые шкуры и другие меха, спаивали водкой и натравливали индейские племена друг на друга.¹

Вообще, колониализм в истории мировых цивилизаций в основном проходил в состоянии войны для коренного населения, но, тем не менее, Шелгунов почему-то считает, процесс колониализма достаточно мирным. Скорее всего, он не принимал во внимание сведения о жертвах среди основного населения стран или считал, это естественным следствием процесса колонизации.

	Переселения в Азию, Америку, Австралию, Африку  несли с собой дух авантюризма и ажиотажа, так как показали внезапно-новые возможности Европы в освоении новых территорий, поиска новых средств к обогащению. Колонисты были из разных слоев общества и в совокупности представляли собой достаточно пеструю ленту. Это и купцы, буржуа, аристократы, бежавшие от  долгов, и авантюристы.

	В ходе Реформации протестантизм, как одно из течений христианства откололся от католицизма	ХVI веке. При Эдуарде VI англиканская церковь приблизилась к протестантизму (признание догмата о предопределении), но уже с 1553 года, в правление Марии  Тюдор, дочери Генриха VIII и Екатерины Арагонской, которая была женой испанского короля Филиппа II, в Англии  началась католическая реакция. Опираясь на поддержку Испании, королева восстановила католицизм и начала жестоко преследовать протестантов. После ее недолгого правления корона перешла  к ее² 

 





	1. Новая история. Ч.1. М., 1972.с. 64.

2. История средних веков. Под. Ред. Н.Ф.Колесницкого. М., 1986г.с.474.

младшей сестре – дочери Генриха VIII и Анны Болейн Елизавете (1558-1603).  Идя навстречу интересам нового дворянства и 

буржуазии, Елизавета восстановила протестантизм в умеренной англиканской форме. В 1571 году был выработан англиканский символ веры из 39 статей. Наряду с некоторыми католическими догматами признавался кальвинистский догмат об абсолютном предопределении и о священном писании как единственном источнике веры. Но при этом признавалось и католическое учение о едино-спасающей силе церкви. Вводилось единообразие в богослужении на английском языке по особому служебнику, утвержденному правительством. Против католиков были изданы суровые законы. А в 1570 году папа издал буллу о низложении Елизаветы, как незаконной королевы и еретички, и отлучил ее от церкви. Папа призвал всех католиков к войне с Англией, а Филипп II снарядил флот, так называемую «Непобедимую армаду». Война Англии с Испанией приняла характер борьбы за национальную независимость. Победу одержала Англия. Однако уже в последние годы царствования Елизаветы проявилось недовольство буржуазии политикой абсолютизма.¹

 Оппозиционные настроения английской буржуазии против политики абсолютизма приняли религиозно-церковную форму пуританизма. Пуритане полностью порвали с господствующей англиканской церковью и создали свои церковные общины. К концу ХVI века в английском пуританизме выделились два направления – пресвитерианское (крупная буржуазия и дворянство) и индепендентское (мелкая буржуазия, джентри и крестьянство). 





1. История средних веков. Под. Ред. Н.Ф.Колесницкого. М., 1986г.с.477 – 478.

Пресвитериане стремились установить в Англии единую кальвинистскую церковь, подчиненную синоду. Индепенденты

требовали, чтобы каждая община верующих была независимой, имела полное самоуправление; они стремились освободить церковь от опеки короля. Правительство Елизаветы преследовало пуритан. Но число их продолжало возрастать, что свидетельствовало о возрастающих противоречиях между буржуазией и абсолютизмом. ¹ Именно в это время начались более серьезные экспедиции в Америку. 

На родине вера пуритан подвергалась гонениям, а вот Америка стала для них землей обетованной. Здесь они нашли возможность реализовать свои религиозные убеждения. Свобода выбора веры исповедания несла с собой свободу социальную и политическую. Переселенцы по своим воззрениям опережали своих современников в Европе, и тем не менее даже здесь в Америке не всегда находили понимание со стороны своих новых соотечественников. Не находя понимания они продвигались дальше, организовывая новые колонии для себя и своих последователей, в ХVII веке это -  Роджер Уильямс и Анна Гетчинсон, основавшие при поддержке Англии Род-Эйланд. Именно здесь впервые на американской земле была провозглашена веротерпимость. Хотя в Массачусетсе, например, – вместо уголовного законодательства, колонисты использовали библию, как главный закон, наказывающий за грехи, пьянство (нельзя выпить больше, чем способен выдержать), роскошь (запрет в ношении модных фасонов платьев, длинные волосы и пр.), в совокупности же все эти мелочные запреты определяли степень вмешательства в частную жизнь. 

Что же преобразовало старые европейские принципы жизни в 



1. История средних веков. Под. Ред. Н.Ф.Колесницкого. М., 1986г.с.478.

новое - чисто американское, ставшее началом и основой будущей американской свободы и демократии? Ответ на этот вопрос, возможно, найден, как считал Николай Васильевич «не материальная сила пуритан играет роль, ибо ее вовсе не было; играл роль тот дух, которым были одушевлены переселенцы…». ¹ Равенство положения среди колонистов предопределило демократизм последующего экономического развития государства, а религиозная нетерпимость в Европе стала предпосылкой создания закона о свободе выбора вероисповедания. 

Семья, являясь ячейкой, стала основой общества, пуритане привнесли святость и индивидуализм в семейные отношения формирующегося американского общества.  Несколько семей, проживающих в непосредственной близости – поселения, образовывали общину. Общины объединялись в колонию, а ряд колоний в штат. К этому следует добавить, что освоение новых земель процесс длительный и требует наличия определенных навыков, так Николай Васильевич пишет: «Каждый…должен был приняться за топор и лопату, строить сам себе дом, добывать сам себе пищу, и собственными руками шить себе одежду».² То есть, он предположил, что все колонисты были равны в средствах и возможностях. Хотя  впоследствии, конечно, появлялись и богачи, но становились ими только благодаря усиленному труду и наличию личной инициативы. В таких условиях возникал определенный дисбаланс социальных отношений. Из вышеперечисленных рассуждений, можно сделать вывод, что Америка получила население с достаточно зрелым

взглядом на общественные процессы и их развитие. «Переселенцы



Шелгунов Н.В. Соч.  Т. 1. СПб., 1895. с. 533.

Шелгунов Н.В. Соч.  Т. 1. СПб., 1895. с. 549.

явились на американской земле уже проникнутыми тем духом независимости, который их заставил бежать из Европы, и который развился в них еще более, вследствие экономических условий нового быта»¹, так писал Шелгунов.

	Управление колониями находилось в руках английских властей. Король назначал губернаторов большинства колоний, а в трех из них, считавшихся владением частных лиц, - в Пенсильвании, Делавэре и Мэриленде – король только утверждал губернаторов, назначаемых владельцами. При губернаторах имелись назначенные ими советы и нижние палаты, члены которых избирались богатыми собственниками на основе высокого имущественного ценза. В английском парламенте колонии не имели своего представительства. Английское правительство считало себя вправе издавать законы, касающиеся колоний, без их согласия. Произвол губернаторов и английской земельной аристократии вызывал многочисленные восстания фермеров и ремесленников, требовавших политических прав, расширения самоуправления колоний и ограничения власти губернаторов. 

	Экономический рост колоний пробуждал у населения стремление к самостоятельности. Между колониями постепенно усиливались взаимные экономические связи. Общность территории, экономической жизни и языка при удаленности от Англии содействовала складыванию из населения колоний особой, отличной от англичан, хотя и говорившей на английском языке, буржуазной нации. Условия жизни в колониях, несмотря на различия между Севером и Югом и на классовые противоречия, порождали у населения известные общие черты психического склада.



Шелгунов Н.В. Соч.  Т. 1. СПб., 1895. с. 558.

2. Новая история. Ч.1. М., 1972. с. 65.



СОДЕРЖАНИЕ





Введение



I   Жизнь и деятельность Н.В.Шелгунова.

    Формирование исторических взглядов.



II  История России в творчестве Н.В.Шелгунова

Оценка исторического развития допетровской Руси

    2.2   История послепетровского (нового) времени в 

    освещении Н.В.Шелгунова 



III  Проблемы Всеобщей истории в творчестве Н.В.Шелгунова

Китай в творчестве Н.В.Шелгунова

История Североамериканского союза в освещении Н.В.Шелгунова



Заключение

Приложение

Источники и литература

















                      ПРИЛОЖЕНИЕ























































ВВЕДЕНИЕ

На современном этапе развития страны, когда происходит радикальная и достаточно болезненная ломка всех сфер жизни российского общества (в том числе и духовной), когда идет коренная переоценка важнейших исторических событий, явлений, периодов и имен, как никогда ранее, возрастает роль и значение историографии, как науки, которая призвана осмыслить все то, что было сделано учеными по отечественной истории на сегодня, чтобы определить дальнейшие задачи и пути развития исторической науки. В этом отношении историография диалектически связана с исторической наукой, являясь своеобразным двигателем ее дальнейшего поступательного движения.

Необходимость фронтального развертывания историографических изысканий обусловлена рядом обстоятельств.

Во-первых, за последние годы произошли значительные изменения концептуального и теоретико-методологического характера по проблемам отечественной истории, особенно это коснулось советского периода. Вышедшие в это время научные и научно-популярные  публикации (монографии, статьи, очерки и т.д.) далеко не равноценны в своем содержании. Несомненно, что во многих работах дается объективная, подлинно научная оценка вопросов отечественной истории, восполняются «белые пятна» по ней, пробелы и ошибки, сделанные до середины 80-х годов. Вместе с тем, появилось большое число произведений авторами которых, наряду с публицистами, журналистами, политиками, к сожалению, являются и исследователи у которых мы встречаем вместо научного анализа и синтеза, крайний субъективизм, конъюнктурный подход, политизированность в освещении многих важных исторических аспектов.

Причем ориентиры резко поменялись с плюса на минус, и наоборот. Поэтому первоочередной задачей специалистов в области историографии является хладнокровно, без эмоций и предвзятости, с позиций историзма и научной объективности, дать правильную и правдивую оценку вышедшей исторической литературы, определить то позитивное, что в ней имеется, и одновременно, снять негативные явления в исторической науке.

Во-вторых, важность историографической работы на современном этапе обусловлена не разработанностью и слабой изученностью крупных и актуальных историографических тем.

Российская историческая наука и историография прошли начиная с ХVIII века длинный путь – трудный, сложный и противоречивый, отмеченный поисками научной методологии, новых концептуальных решений, открытиями, находками и вместе с тем, ошибками, просчетами и разочарованиями. 

Для современного этапа развития отечественной историографии характерно многообразие жанров и направлений, по которым ведется интенсивная научно-исследовательская деятельность. Одним из важнейших жанров являются персоналии – освещение жизни и деятельности наиболее видных представителей отечественной исторической науки. Но как ни парадоксально, значительно меньше, чем можно предположить, повезло именно этому жанру.

Что удивительно. Если о русских писателях, художниках, музыкантах и других деятелях духовной культуры написаны монографии, очерки, брошюры и бесчисленные статьи, то о творчестве выдающихся историков России, при всем обилии историографических публикаций, можно пересчитать по пальцам. Наиболее значительными из них являются работы: М.В.Нечкиной о Ключевском, В.Е.Иллерницкого о Соловьеве, Шанского о И.Н.Болтине, Вандалковской о Кизеветтере и Корнилове. До сих пор отсутствуют труды о В.Н.Татищеве, М.В.Ломоносове, Н.М.Карамзине, Н.П.Павлове-Сильванском, В.И.Симевском и других.

Именно М.В.Нечкина в монографии о В.О.Ключевском впервые в новейшей историографии поставила вопрос о необходимости разработки персоналий. Однако это только начало изучения важного направления в историографии.

Следует отметить, что традиции разработки персоналий как жанра историографического исследования уходят корнями к началу историографии как науки, то есть к середине ХIХ века, и связаны с именем выдающегося историка России С.М.Соловьева. в 40-е годы именно он опубликовал работу «писатели русской истории ХVIII века», где рассмотрел жизнь и деятельность В.Н.Татищева, М.В.Ломоносова, М.М.Щербатова, И.Н.Болтина. основное внимание он уделил жизненному пути ученых и, в меньшей степени, их научной концепции. В этом основной недостаток его изыскания.

Дальнейшая разработка жизни и творчества отечественных историков связана с курсами лекций по русской историографии В.Н.Ключевского и П.Н.Милюкова, изданных в 80-90 гг. ХIХ века где дается материал об историках ХVIII – первой половины ХIХ века.

Однако, наибольшее значение с точки зрения разработки персоналий имеет труд К.Н.Бестужева-Рюмина «Характеристики и биографии» (СПб, 1907 г.), который выгодно отличается от публикаций предшественников тем, что это именно исследование о жизни и деятельности русских историков, в то время, как в публикациях, мы видим смешение двух жанров: анализа основных направлений исторической науки и фрагменты о жизни и творчестве ученых.

К сожалению, в советское время на длительный отрезок времени (с 1917г. до 70-х гг.) образовался вакуум в разработке персоналий, что, вероятно, было связано с двумя главными причинами: необходимостью написания обобщающих трудов по истории исторической науки в стране с марксистских позиций; и идеологическими установками того времени, главная из которых состояла в недооценке и даже в негативном отношении к научному наследию дореволюционных историков, которое является частью сокровищницы отечественной культуры.

Только с 70-х гг. персоналии выделяются в отдельное направление историографической работы, по которому на сегодня накопился определенный опыт. По структуре и содержанию четко выделилось два варианта исследований, посвященных персоналиям. 

Ярким примером первого варианта является известная монография М.В.Нечкиной о В.О.Ключевском, где исторические взгляды ученого рассматриваются через жизненный путь. Такой вариант привлекателен тем, что позволяет показать научную деятельность историка через вехи его биографии, ощутить атмосферу той эпохи, в которой жил и работал. Сам материал подается в научно-популярной форме, доступной для широкого читателя. Однако в работах с такой структурой есть и определенный минус, который состоит в том, что исторические воззрения ученого как бы растворяются в биографии, и в результате не создается цельного представления о них.

Второй вариант – работа В.Е.Иллерницкого  о С.М.Соловьеве, где автор отдельный раздел посвятил жизненному пути историка, а другой – рассмотрению его исторических взглядов. На мой взгляд, этот вариант более привлекателен.

Актуальность разработки персоналий сегодня не вызывает сомнений, и связано это прежде всего с тем, что развитие исторической науки на всех этапах ее развития определяли всегда наиболее выдающиеся ее представители, которые вырабатывали научную методологию, новые и официальные исторические концепции, научную периодизацию, проблематику и т.д.

Можно сказать, что с творчеством профессиональных историков мы знакомы достаточно хорошо, а вот историческое наследие общественных деятелей знаем в значительно меньшей степени. Это объединяет  наше представление о развитии исторической науки. В ряду актуальных историографических проблем важное место занимает в связи с этим разработка исторических взглядов и идей ведущих представителей исторической и общественной мысли. Нет истории без людей. Между тем история наша, часто бывало, обезличивалась. Жизнь и борьба выдающихся личностей обладают еще и большой воспитательной силой. Отсутствие таковых в изложении истории наносит непоправимый ущерб историческому сознанию народа.

Исторические деятели рождаются историческими обстоятельствами. И Николай Васильевич Шелгунов, один из видных деятелей революционно-демократического движения, соратник Н.Г.Чернышевского, был рожден ими. Время его деятельности – поворотное в нашей истории. И, хотя, по его же словам не титаны, а обыкновенные люди создают жизнь и творят историю, сам он, тем не менее, оказал значительное влияние на развитие научной мысли, литературы и ход общественного развития страны.

Но правомерно ли считать Шелгунова историком? Публицист (кем он по роду своей деятельности был Шелгунов) уже в силу своей профессии является историком своего времени. Как один из деятелей общественного движения России 60-х годов, в своих действиях Шелгунов не мог обходиться в оценке событий без самого верного советчика и судьи – истории человечества.

Интерес его к проблемам истории был чрезвычайно целенапрвленным. «нам нужно знать прошлое, -говорил Шелгунов, - только ради его пользы для нашего настоящего и будущего»¹.

Взгляды Шелгунова на русскую и зарубежную историю представляют немаловажный историографический интерес и, казалось, должны были привлечь внимание исследователей.

Между тем, именно этот аспект его творчества изучен не достаточно. Рассмотрим оценку мировоззрения Шелгунова представителями различных исторических направлений.

Уже в годы жизни Н.В.Шелгунова возникает большой интерес к его работам и предпринимаются попытки рассмотреть его исторические и общественно-политические взгляды. Представители мелкобуржуазной историографии считают Шелгунова либеральным народником. В этом плане можно назвать В.Яковенко, А.Пыпина, М.Протопова². один из ведущих теоретиков народничества в 80-90 гг. Н.К.Михайловский высказывал





Шелгунов Н.В. Соч., Т.1, СПб., 1895. с. 273.

См.: Сунцов Н.С. Экономические взгляды Н.В.Шелгунова. М., 1957. с. 6.

аналогичную точку зрения.¹

	Н.Клестов в статье «Н.В.Шелгунов и молодежь переходного времени» отмечает, что в 80 гг. он отходит от народнических позиций и выступает как политический радикал, полностью разделяя взгляды Н.Г.Чернышевского.²

В буржуазно-дворянской историографии внимание Шелгунову уделил «легальный марксист» П.Струве. он подчеркивает его интерес к проблемам развития капитализма в России и пытается охарактеризовать Н.В.Шелгунова как предшественника «легального марксизма».³ Начало серьезного изучения творческого наследия Шелгунова было положено трудами первого русского марксиста Г.В.Плеханова.

По его мнению, он более, чем кто-либо из русских мыслителей того времени, сумел дать правильную картину положения европейского пролетариата.¹

Таким образом, в дореволюционной историографии нет однозначной оценки мировоззрения Шелгунова, что объясняется сложностью и противоречивостью данной эпохи. Но в одном сходятся мнения различных авторов – признание Н.В.Шелгунова как одного из ведущих публицистов своего времени.

По-разному оценивались исторические взгляды Шелгунова и в советской историографии. В изложении М.Н.Покровского роль его как революционера-демократа принижена, хотя историк, в целом, высоко оценивает деятельность Н.В.Шелгунова и предлагает датировать начало революционного народничества с появления его воззвания «К молодому поколению».¹



Шелгунов Н.В. Соч., Т.1, СПб., 1895. с. ХХVII. Введение.

См.: Сунцов Н.С. Экономические взгляды Н.В.Шелгунова, М.,1957. с. 7.

Там же, с. 64.

Литературное наследие В.Г. Плеханова: Сб. 2., М., 1934. с. 44.

5.  Покровский М.Н. Русская история с древнейших времен. Т. 5., Л., 1924. с. 157.

30-40 гг. наложили глубокий отпечаток на историческую науку. Наступление эпохи сталинского террора, массовые репрессии, подмена историографии мифотворчеством на долгое время приостановило изучение многих исторических тем. Из прошлого в целях прагматизма извлекались только нужные в данный момент исторические личности, остальные либо «забывались», либо попадали под одностороннюю оценку. Из историографии исчез такой важный метод социального познания, как сравнительно-исторический.

Естественно, что в силу этих причин исторические воззрения Н.В.Шелгунова исследователями в указанное время объективно рассмотрены быть не могли. Ряд авторов, такие как И.Шахназаров, Н.Беликов, И.Штерн писали, что Шелгунов отошел от революционно-демократических позиций и проявил известный уклон в сторону либерализма, даже выражал интересы мелкой буржуазии.¹ Подобные взгляды изложены и в первом издании БСЭ. Действительно, будучи под административным надзором в Смоленской губернии, Шелгунов сотрудничал с либеральным журналом «Русская мысль», но этот шаг был продиктован условиями правительственной реакции 80 гг., а не его идейными колебаниями.

Новый этап в исследовании и популяризации деятельности революционеров-демократов начался в конце 50-х – начале 60-х гг. С крупной научной публикацией выступила Пеунова М.Н.² в своей книге автор показывает становление философских взглядов Н.В.Шелгунова в условиях борьбы русской передовой мысли с отечественным и европейским идеализмом, отмечает стремление революционера-демократа объяснить явления общественной жизни с точки зрения действия объективных законов.  Но более или менее полного 





См.: Сунцов Н.С. Экономические взгляды Н.В.Шелгунова. М., 1957. с. 8.

Пеунова М.Н. Общественно-политические и философские взглядыН.В.Шелгунова. М., 1954.

освещения собственно исторических взглядов Шелгунова в данном труде нет. 

Экономические воззрения Н.В.Шелгунова рассмотрел в своей книге Н.С.Сунцов. Он представляет Шелгунова как критика буржуазной политэкономии и пропагандиста идей Ф.Энгельса по рабочему вопросу.¹ автор отмечает также, что взгляды его претерпели эволюцию и в конце 60-х гг. Шелгунов отказывается от признания «самобытности» России и вопрос о судьбах капитализма для нее решает положительно.²

Ценность вышеотмеченных трудов состоит в привлечении большого фактического материала и стремлении охватить в целом отдельные стороны мировоззрения Н.В.Шелгунова. В дальнейшем большие усилия в изучении исторических взглядов революционера-демократа Шелгунова положил В.Е.Иллерницкий. он первый принялся за разработку демократического направления в русской историографии, чему посвятил две свои монографии.³ Автор компактно излагает материал, показывает стремление демократов в отличие от либералов, рассматривать события отечественной истории в интересах масс. Это, несомненно, достоинство книг. И все же они имели некоторые изъяны. В первой из них автор рассматривает взгляды Шелгунова проблемно, но выборочное цитирование его высказываний по каждому данному вопросу не дает целостного представления о воззрениях Шелгунова на русскую историю.

В.Е. Иллерницкий  отмечает, что круг работ по русской и всеобщей истории  у Н.В.Шелгунова довольно широк, но характеристика его исторических взглядов, по указанию самого ученого, имеет подчиненное значение. Во второй книге взят 





Сунцов Н.С. Экономические взгляды Н.В.Шелгунова. М., 1954. с. 132.

Сунцов Н.С. То же, с. 188.

Иллерницкий В.Е. История России в освещении революционеров-демократов. М., 1963; Революционная историческая мысль с России. М., 1974.

другой принцип – в основном, параллельной оценки взглядов (Шелгунов-Писарев), представленных заяастую тождественными, тогда как на деле, возможно они могут и не совпадать. Здесь же В.Е. Иллерницкий критически разбирает работу А.Н. Цамутали «Очерки демократического направления в русской историографии 60-70-х гг. ХIХ в.» (1971) и полагает, что основной фигурой, ведущим представителем демократического направления в русской историографии после смерти Н.А. Добролюбова и ареста Н.Г. Чернышевского был Н.В. Шелгунов, а не Г.З. Елисеев, как считал Цамутали.¹ В своем учебнике по историографии В.Е. Иллерницкий также упоминает о Шелгунове, отмечая при этом, что он внес определенный вклад в популяризацию идей марксизма в России, написав статью «Рабочий пролетариат в Англии и во Франции».²

	Внес лепту в изучение данного вопроса и Ш.М. Левин. Автор в «Очерках» указывает, что воспоминания Н.В.Шелгунова – один из главных источников по истории общественного движения 60-х гг. ХIХ в., где Шелгунов выступает не только как мемуарист, но и как один из первых историков своего времени.³

	Как революционер-демократ, сторонник крестьянской революции Н.В. Шелгунов представлен в последнем издании БСЭ. ¹ Автор статьи Л.И. Ройтберг отмечает, что на формирование его взглядов оказали влияние марксистские идеи, в частности прогресс общества Шелгунов обуславливает борьбой народных масс против эксплуатации. 

	Ряд сравнений по историческим воззрениям Чернышевского и Шелгунова, 





Иллерницкий В.Е. Революционная историческая мысль в России. М., с. 247.

Иллерницкий В.Е. Историография истории СССР. М., 1971. с. 309.

Левин Ш.М. Очерки по истории русской оьщественной мысли. Вторая половина ХIХ – начало ХХ века. Л., 1974. с. 32.

4. Шелгунов Н.В. БСЭ. 3-е изд. М., 1975. Т.29. с. 371.

изложенных в революционных прокламациях 1861 года сделал в своей книге Е.Г. Плимак.¹

	В конце 70-80-х гг. отдельные публикации, где специально разбирались бы исторические взгляды Н.В.Шелгунова, в свет не выходили. Отметим, что в серии «Пламенные революционеры» в 1989 году была опубликована его беллетризованная биография, в которой автор, используя архивные материалы, раскрывает сильную натуру Николая Васильевича Шелгунова как революционного публициста.²

	В изучении мировоззрения Николая Васильевича сделано немало как в целом, так и с исторической точки зрения в частности. И все же многие его исторические взгляды вне поля зрения ученых. Почему это произошло? Можно указать на следующие причины. Сначала мешала незрелость исторической науки, которая переживала пору своего становления на марксистко-ленинской основе. В дальнейшем Н.В. Шелгунов остался в тени как непрофессиональный историк и преобладала его оценка прежде всего как публициста и литературного критика. И, наконец, возможно, сложился стереотип исследования, в силу которого исторические воззрения Шелгунова могли рассматриваться в русле взглядов ведущих революционеров-демократов. Творческое наследие Н.В. Шелгунова велико и многогранно: около 300 работ по самым разнообразным вопросам истории, философии, педагогики, литературной критики, письма и мемуары.³

В силу цензурных соображений многие статьи Шелгунова написаны эзоповским языком, это затрудняет их разбор, требует вдумчивости от исследователя.

	Следует сказать, что указаннное приблизительное количество работ требует





Володин А.И., Карякин Ю.Ф., Плимак Е.Г. Чернышевский или Нечаев? М., 1976. с. 150-153.

Тхоржевский С.С. Закон совести. М., 1989.

Сунцов Н.С, Экономические взгляды Н,В, Шелгунова. М., 1957. с. 46.

уточнения. По причине тех же цензурных ограничений автор мог писать, пользуясь псевдонимами, поэтому вряд ли сейчас можно считать, что все творческие труды Шелгунова введены в научный оборот.

	Источниковой базой дипломной работы послужили наиболее крупные статьи Н.В. Шелгунова по вопросам русской и зарубежной истории, собственные воспоминания автора, его переписка с Н.А. Серно-Соловьевичем, Н.И. Огаревым, а также воспоминания о нем Н.Г. Чернышевского, Н. Русанова и других деятелей революционного движения.

	Какие же исторические вопросы волновали как революционера-демократа Н.В. Шелгунова?

	Осмысливая и используя в борьбе за преобразование России опыт Европы, Шелгунов написал немало работ по истории ее экономической и политической жизни: «Прошедшее и будущее европейской цивилизации», «Главные моменты в истории Европы», «Европейский Запад», «Исторические очерки», «Недавнее прошлое и общественные барометры», «Фатализм исторического прогресса», «Тюрго», «Макиавелли», «Убыточность незнания», «Социально-экономический фатализм», «Рабочий пролетариат в Англии и во Франции». Ряд работ посвящен американской истории: «Американские патриоты», «Очерки из истории Северо-Американского союза».

	Достаточно много написано Н.В.Шелгуновым по русской истории. В основном это статьи и рецензии, охватывающие вопросы экономики страны и крестьянской реформы, других сторон внутренней жизни, политики – законов, просвещения и печати, быта и нравов, наконец, исторических и историографических проблем.

	В первую группу работ входят: «Женское безделие», «Право и свобода», «На коммерческом основании», «Влияние времени», «Ископаемые люди», «Кустарная неурядица», «Из истории русской деревни», «Колонизационное движение и новые формы», «Государственное хозяйство», «Податной вопрос», «Очерки русской жизни». Вопросы этой группы работ по существу отражаются в большинстве произведений Шелгунова. Назовем лишь главные из них «Новый ответ на старый вопрос», «Какой момент жизни мы теперь переживаем», «Светлые и темные явления», «Люди сороковых и шестидесятых годов», «Бессознательный пионер прогресса», «Россия и европейская цивилизация».

	Из исторических и историографических работ следует отметить рецензии Шелгунова на работы Н.Флеровского («Экономический прогресс»), С.М. Соловьева («Ученая односторонность»), заметки на «Введение в историю ХIХ века» Г.Гервинуса («Три народности»), статьи «Россия до Петра Первого», «Государственный классицизм» и воспоминания автора об общественной жизни России 60-х гг. ХIХ века – живое свидетельство участника событий «о времени и о себе». В .тих и других работах Шелгунова отражены важные в общественно-политической жизни его эпохи вопросы русской истории: родовые отношения, колонизация земель, борьба с иноземными нашествиями, централизация, крепостничество, допетровская Русь, время Петра Великого, внутренняя и внешняя политика страны, развитие общественной мысли, реформа 1861 года и значение предшествующей ей Крымской войны.

	Естественно, его интерес к русской истории, следовательно, и материал высказываний о ней возрастали по мере приближения к своевременности. Вообще о профессиональном интересе Шелгунова к истории свидетельствует глубокое понимание им значения источника как основы для создания исторического труда. В его работах часто встречаются статистические данные, свидетельства иностранцев, особенно по истории допетровской Руси; ссылки на древних и более поздних авторов; летописные сведения, различные грамоты, послания и указы. В рецензиях, разработках, статьях дается оценка историческим деятелям, событиям, эпохам, что и составляет особенность отражения истории в трудах Шелгунова. В связи с этим он критически относился к истории официальной, «улучшенной», которая пропагандировалась представителями дворянской историографии.¹



Шелгунов Н.В. Соч. Т.1. СПб.,1895. с. 10.

Исходным же пунктом воззрения Н.В.Шелгунова на исторический процесс является признание его объективных закономерностей.¹ Он признает  экономическое начало, хозяйственный интерес движущей силой всех отношений, но все-таки считает знания основным фактором, которому подчинены и политика и экономика. Знания и наука выбвигаются Шелгуновым как главные причины исторических «улучшений».

Предметом исследований в данной дипломной работе являются взгляды Н.В.Шелгунова на проблемы исторического развития России в допетровское и послепетровское («новое») время.  

Пречисленные выше источники в целом, достаточный материал для определения места данной проблемы в исторических воззрениях Шелгунова. Проблема исторического пути развития России имела и имеет в настоящее время, не только большое теоретическое, но и практическое значение. Специальных монографий, посвященных Шелгунову как историку пока нет и этот вопрос в исторической науке еще не изучен достаточно. Названные причины и определяют актуальность выбранной темы.

Хронологическими рамками дипломной работы являются годы жизни Н.В.Шелгунова (1824-1891).

В теоретико-методологическую основу исследования данной дипломной работы вошли такие универсальные принципы, как, принцип историзма, принцип системного подхода.

Принцип историзма был впервые введен С.М.Соловьевым и далее более полно сформулирован Павловым-Селиванским, Лениным и другими историками. Этот принцип раскрывает закономерности исторического развития и предполагает смотреть на каждое явление в его исторической динамике, то есть как оно возникало, развивалось и чем стало теперь в настоящий момент. В данном исследовании, на основе этого принципа показана жизнь и деятельность Н.В.Шелгунова, становление его личности и формирование его исторических и педагогических взглядов, а также актуальность а важность его идей в настоящее время. Принцип высшей научной объективности предлагает нам оценивать исторические заслуги персоналии не по тому, что им не было сделано в сравнении с современными требованиями, а по тому, что было сделано им нового в сравнении с его предшественниками.

Огромная заслуга Н.В.Шелгунова состоялся в том, что он никогда не впадал в крайности «западничества» и в принципе смог устранить обе эти крайности.

Принцип системного подхода предполагает рассматривать любое историческое явление как элемент некоторой системы и во взаимосвязи с другими элементами.

Николай Васильевич был представителем демократической исторической мысли 60-70-х годов ХIХ века и его творчество рассматривается, конечно, в рамках развития исторической мысли именно этого периода.

С учетом степени разработанности темы и ее обеспечения соответствующими источниками, в данной дипломной работе ставятся следующие задачи:

1.   рассмотреть исторические условия и особенности формирования и развития исторических взглядов Н.В. Шелгунова.

2.   проследить взгляды автора по наиболее актуальным проблемам исторического развития России в допетровское и послепетровское время («новое») время, сопоставить, по возможности, его выводы с заключениями других представителей демократического направления в русской историографии.

3.   ознакомиться со взглядами автора на Всемирную историю, его оценками Древне Китайской цивилизации и американской модели исторического становления и развития обществ.

Эти задачи определили структуру работы, которая состоит их введения, трех глав, заключения, списка источников и литературы, приложения.



	1. Иллерницкий  В.Е. Революционная историческая мысль в России. М., 1974. с. 247. 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ



Итак, мы можем с уверенностью утверждать, что Николай Васильевич Шелгунов был видным деятелем демократической исторической мысли 60-70-х годов ХIХ века, а также одним из ведущих публицистов в стране. Правомерно ли считать Шелгунова историком? Но мы с вами знаем, что публицист уже в силу своей профессии является историком своего времени.

Исключительно блестящие таланты, рядом с которыми приходилось работать Шелгунову – Чернышевский, Добролюбов, потом Писарев – заслоняли его. И едва ли много найдется людей, которые принимали бы выпавшую им на долю вторую роль с таким спокойным достоинством, с таким искренним и открытым уважением к первым номерам, как Шелгунов.

В годы работы в «Деле» и «Русской мысли» обращения его к истории стало органической потребностью, он чуть ли не ежедневно обращался к ней, привлекая ее для решения задач современности и прогнозирования будущего. Исследовательская работа сама подводила Шелгунова к признанию объективности и историзма. В своих взглядах на историю Шелгунов был близок к историческому материализму, так как отталкивался в своих суждениях от материальной основы. Общественная жизнь оценивалась им с точки зрения здравых экономических понятий.

Мысли Н.В.Шелгунова проникнуты верой в огромную силу разума и общественный прогресс, убеждением в возможности использования научных методов, особенно статистики, для познания законов истории. Его взгляды во многом тождественны воззрениям английского историка и социолога Г.Бокля, что дает основания считать Шелгунова позитивистом в понимании истории. С Н.Г.Чернышевским его сближает стремление видеть силу прогресса в знаниях и просвещении, показать творцом истории самого человека, восстать против бесправия и угнетения в жизни.

Положительным моментом исторических взглядов Н.В.Шелгунова является то, что все случаи общественной жизни рассматриваются им во взаимосвязи и обусловленности. Он стремится все исторические явления объяснить с позиции разума, полезности, законности и это являлось прогрессивным для того времени. Исторические воззрения исследователя формировались потребностями своей эпохи и поэтому служили ей наилучшим образом.

Н.В.Шелгунов – человек своего времени, сложного противоречивого и учитывая эволюцию его взглядов можно утверждать, что понимание им исторического процесса было материалистическим. В пользу этого говорит многое и прежде всего реальность движения России по пути капитализма, связанные с этим изменения в общественно-политической жизни.

Нам кажется, что понимать взгляды Шелгунова только как революционера-демократа не совсем верно. Его радикальное воззрение наиболее ярко проявилось в период первой революционной ситуации, в пореформенные же годы он явно отдает предпочтение эволюционному пути в решении проблем (развитие земского начала). Разгром революционного народничества, политическая реакция и контрреформы 80-х годов подвели Шелгунова вплотную к проблемам рабочего движения. Таким образом, эволюция взглядов Шелгунова позволяет нам сделать вывод о том, что он занимает промежуточное положение между революционно-демократическим и марксистским направлениям в отечественной историографии и стоит как бы на их стыке.

Одной из центральных тем в творчестве Шелгунов является проблема развития России и ее взаимоотношение с Западом. Историк признает действия общих закономерностей в исторической судьбе России и Европы, но в то же время отмечает и «своеобразие» российского пути. В связи с этим он говорит о неравных условиях исторического «старта». Европа находилась в более благоприятных условиях и поэтому в своем историческом развитии опередила Россию. С другой стороны, огромные территории нашего государства, заставлявшие его развиваться не «вглубь», а «вширь», а также плохое правление и плохие законы способствовали историческому отставанию России от Запада. Идею самоизоляции нашей страны, попытки противопоставления России и Европы, предпринятые историками и социологами славянофильской ориентации, Шелгунов резко критикует. Он считает, что можно говорить о своеобразии русской истории, но несмотря на это, нас с Западом всегда связывал закон «исторической солидатности».

Итак, огромная заслуга Шелгунова состоит в том, что он никогда не впадал в крайности «западничества» и «славянофильства». И в принципе он устранил обе эти крайности.

Преодоление российской отсталости историк видит, прежде всего, во всесторонней европеизации страны, отмечая при этом, что к использованию западного опыта следует подходить критически.

Проблема исторического развития России включает в себя и тот вопрос которому Н.В.Шелгунов уделил наибольшее внимание – это проблема «западного влияния». Суть этого историк видит прежде всего во влиянии идей, знаний и духовного опыта Европы. Это вытекает из его методологических подходов к оценке исторических явлений. Отмечая постоянное влияние западных на становление нашего общественного сознания, он говорит о том, что русская мысль прошла все же  свой собственный путь развития.

Основное содержание русской истории для Н.В.Шелгунова заключается в постоянной борьбе двух тенденций; народной и государственной. В связи с этим для него важное значение приобретает вопрос о земстве, как возможном пути достижения общественного согласия. Эта идея берет свое начало от А.Н.Радищева – зачинателя революционной исторической мысли в России. Смысл его оды «Вольность» - противопоставление власти народа, как основы народного благосостояния, деспотической власти царя.

Сейчас идеи земского самоуправления вновь поднимаются на щит. Так, А.И.Солженицин видит в них спасение для нынешней России.  Эта проблема заставляет нас вновь обращаться к опыту истории. Оценивая земские традиции, Шелгунов писал, что народовластие вещь, безусловно, хорошая, но к этому надо быть готовым. Готовы ли мы, извлекли ли уроки из политических реформ прошлого?

Подводя итог размышлениям Николая Васильевича Шелгунова скажем, что он предстал перед нами человеком своего времени, впитавшего в себя весь его дух. Вот почему можно, говоря о 60-х гг., обойтись без единой ссылки на кого бы то нибыло, кроме Шелгунова. Сильная сторона исследователя – в бережном и проникновенном отношении к истории, богатой источниковой базе, своем конкретном анализе исторической действительности. Как человек и публицист – это могучая и благородная натура, несущая своим читателям идеи свободы и гуманизма.

Одна из главных тем в трудах Шелгунова «Исторические пути развития России» актуальна и по сей день. Не случайно, что она оказалась в эпицентре общественно-политической борьбы в наше время.

Также большой вклад внес Николай Васильевич и в развитие педагогической мысли. В демократических журналах было опубликовано немало его статей по проблемам народного образования и в частности о преподавании истории. Естественно, что наиболее острые статьи антиправительственного характера были запрещены цензурой. Так, в 1878 году Санкт-Петербургский цензурный комитет запретил публикацию в № 4 «Дела» «Внутреннего обозрения» Н.В. Шелгунова, посвященного анализу состояния народного образования в пореформенной России.

Материал исследования данной дипломной работы может быть использован на уроках истории по теме «История революционно-освободительного движения и общественной мысли России в конце ХIХ века», а также при изучении Истории Отечества в допетровское время.







Приложение I



Портрет Н.В. Шелгунова





















































Приложение II



Н.В. Шелгунов об истории¹



«Нам нужно знать свое прошлое только ради его пользы для настоящего и будущего; а если существенной, практической пользы извлекать мы не хотим, то оно нам и не нужно. А другой цели, кроме этой, и быть не может».



«Нужно изучить историю зародыша, и тогда будет понятен вполне развившийся организм».



«В условиях местности и в способностях народа заключаются все зародыши его исторической судьбы. Но что именно и в каком именно виде разовьется – зависит от разных внешних условий и обстоятельств, которые могут задержать одно и дать ход другому».



«Всякий исторический момент есть один из моментов роста, всякий из них – шаг вперед и следовательно шаг есть переходная эпоха».



«…историческое развитие народов совершается по неизменным законам, которых не может изменить ни какая сила».











Шелгунов Н.В. Соч. Т. 1. СПб., 1895. с. 273, 510, 205, 312. См.: Иллерницкий В.Е. Певолючионная историческая мысль в России. М., 1974. с. 247.

Приложение  III



Н.В.Шелгунов об историческом развитии России¹



«Начиная с первого появления на русской земле князей, Россия переживала бесконечный ряд переходных эпох, в которых выражалась постоянная борьба предыдущего момента с новым наступающим…С этих пор русская историческая жизнь распадается на два русла и слагается из деятельности двух элементов – идеи власти, постепенно развивавшейся в идею государственного классицизма, и земского начала, постепенно поглощаемого государством и служащего целям отвлеченного представления об идеале государственного блага».



«Славянофилы первые подняли знамя народности и выступили партией. Но они не поняли народной жизни. Они отнеслись к ней со смутною мыслью, со смутным чувством, и потому не могли создать ни доктрины, ни программы… славянофилы горели весьма похвальной любовью к своей родине; но они были не больше как патриотические мистики. У них было русское сердце, сердце горячее, пылкое, но патриотизм их жил вовсе не в голове».



«тяготение к европе есть тяготение интеллектуальное. Европа – та умственная лаборатория, в которой вырабатываются все интеллектуальные элементы социального существования; она – источник критической мысли, источник изобретений и открытий, источник всякой инициативы».











1. Шелгунов Н.В. Т.1. СПб., 1895. с. 312, 260-261, 507.

Приложение IV



                           Н.В.Шелгунов о роли знаний



«Знание объясняет причину зла и указывает путь спасения; оно объясняет, что изменения ожидать нельзя, пока знающие люди не составят численного большинства…»



«Человечество имеет на истину право неотъемлемой собственности потому, что создавало и создает ее всей своей жизнью; следовательно, не только нельзя лишать людей того, что принадлежит им; напротив, наука, как склад истин, должна быть открыта для всех: пусть всякий идет и берет, что ему нужно».































Шелгунов Н.В. Соч. Т.1. СПб., 1895. с.60.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА



1.ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ

Шелгунов Н.В. Россия до Петра I. Соч. в 2-х томах. СП., 1895. Т1.

Шелгунов Н.В. Убыточность незнания. Соч. в 2-х томах. СПб., 1895. Т.1.

Шелгунов Н.В. Прошедшее и будущее европейской цивилизации. Соч. в 2-х томах. СПб., 1895. Т.1.

Шелгунов Н.В. Европейский Запад.Соч. в 2-х томах. СПб., 1895. Т.1.

Шелгунов Н.В. Новый ответ на старый вопрос. Соч. в 2-х томах. СПб., 1895. Т.1.

Шелгунов Н.В. Государственный классицизм. Соч. в 2-х томах. СПб., 1895.  Т.1.

Шелгунов Н.В. Очерки из истории Северо-Американского союза. Соч. в 2-х томах . СПб., 1895. Т.1.

Шелгунов Н.В. Фатализм исторического прогресса. Соч. в 2-х томах. СПб., 1895. Т.1.

Шелгунов Н.В. Китай…



МЕМУАРНАЯ ЛИТЕРАТУРА

 Литературное наследие Г.В.Плеханова: Сб.2. М., 1934.

 1 марта 1881 года: Документы и воспоминания. Л.: Лениздат, 1991.

 Чернышевский в воспоминаниях современников. Т.1. Саратов, 1958.

 Чернышевский в воспоминаниях современников. Т.1. Саратов, 1959.

 Шелгунов Н.В., Шелгунова Л.П., Михайлов М.Л. Воспоминания в 2-х томах. М.: ИХЛ, 1967.



СПРАВОЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

 БСЭ.: 3-е изл. М., 1975. Т. 29.

 Деятели СССР и революционного движения России. Энциклопедический словарь братьев Гранат. М.: Советская энциклопедия, 1989.

 Советская историческая энциклопедия. М., 1976, Т.16.

 Советский энциклопедический словарь. 4-е изд, М., Советская энциклопедия, 1989.

 

ОБЩАЯ И СПЕЦИАЛЬНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Антонов В.Ф. Историческая концепция Н.Г. Чернышевского. М.Изд-во МГПИ, 1983.

 В.И. Ленин и русская общественно-политическая мысль ХIХ в. Наука., 1969.

 Володин А.Н., Карякин Ю.Ф., Плимак Е.Г. Чернышевский или Нечаев? О подлинной и мнимой революционности в освободительном движении России  50-60 годов ХIХ dtrf/ V/ vsckm? 1976/

 Иллерницкий В.Е. История Росии в освещении революционеров-демократов. М., Соцэкгиз, 1963.

 Иллерницкий В.Е. Революционная историческая мысль в России. М. Мысль. 1974.

Историография истории СССР. Под редакцией Иллерницкого В.Е. и Кудрявцева Н.А. М., высшая школа. 1971.

 История СССР с древнейших времен и до наших дней. М., 1961.

 История средних веков. Под.ред. Н.Ф.Колесницкого. М., 1986.

 Итс Р.Ф., Смолин Г.Я. Очерки истории Китая с древнейших времен до середины ХVIII века. Л., 1961.

 Новая история. Ч.1. М., 1972.

Новикова Н.Н., Клосс Б.Н. Чернышевский во главе революционного 1861 года. М., Наука. 1981.

 Очерки истории исторической науки СССР. М., 1955. Т.1.

Пантин И.К., Плимак Е.Г., Ророс В.Г. Революционная традиция в России (1783-1883 гг.) М., 1986.

 Пеунова М.П. Общественно-политические и философские взгляды Н.В.Шелгунова. М., Госполиздат. 1954.

 Покровский М.Н. Русская история с древнейших времен. 5-е изд., Т.5. Л., 1924.

 Рыбаков Б.А. Мир истории. Начальные века русской истории. М., Молодая гвардия. 1984.

 Сунцов Н.С. Экономические взгляды Шелгунова. М., Госпорлиздат. 1957.

 Троицкий Н.А. Царизм под судом прогрессивной общественности 1866-1895 гг. М., Мысль. 1979.

 Тхоржевский С.С. Закон совести. Повесть о Николае Шелгунове. М., политиздат. 1989.

 Щеголев П.Е. Алексеевский равелин. М., Книга. 1989.





























МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РФ

КУРГАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

КАФЕДРА ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ И ИСТОРИОГРАФИИ









ИСТОРИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ

Н.В. ШЕЛГУНОВА



ДИПЛОМНАЯ РАБОТА

Студентки VI курса исторического факультета

Дудич Ж.О.



                                                                                   Научный руководитель

                                                                                    Профессор, зав. Кафедрой



                                                                                    Усанов В.И.

Работа допущена

К защите  _____2004г.

Зав.кафедрой 

                                                   



Работа защищена в Государственной

Аттестационной комиссии

С оценкой____________

Председатель ГАК:

Члены ГАК: