Египетская военная держава времени XVIII династии

Египетская военная держава времени XVIII династии

Памятники Нового царства - летописи египетских царей, выбитые на стенах воздвигнутых ими храмов, биографии воинов, сохранившиеся на поминальных плитах, более поздние литературные тексты, в поэтической форме отразившие воспоминания о минувших днях, - запечатлели яркие эпизоды бесчисленных военных походов, столь характерных особенно для начального периода этой эпохи.

Каковы же были предпосылки завоевательной политики царей Нового царства, начало которой положили первые фараоны XVIII династии, политики, оказавшей огромное влияние на все стороны жизни страны? Чтобы понять это, необходимо возвратиться ко времени освободительной борьбы египтян против иноземных завоевателей - гиксосов. Борьба с сильным противником потребовала прежде всего создания небывалой ранее по численности и мощи армии. У нас нет сведений о ее численном составе, но известно, что в лучшие времена Нового царства из каждой сотни юношей, достигших совершеннолетия, десять становились воинами, в то время как в эпоху Среднего царства в войско вступал только один из ста. Начало резкому увеличению состава египетского войска, несомненно, было положено в период освободительной борьбы. Обстановка настоятельно требовала также упрочения подорванного единства страны, всемерного укрепления центральной власти, концентрации всех материальных и людских ресурсов страны на отпор врагу, и ко времени правления последнего фараона XVII династии, Камеса, в этом отношении были достигнуты определенные успехи. Однако оказалось, что в решающий момент борьбы фиванского царя с гиксосами влиятельные слои египетской знати не поддержали его стремления изгнать иноземцев и добиться объединения всей страны. Высшие сановники государства вдруг заявили своему царю на созванном им совете, что они вовсе не желают исполнить его волю "покарать азиатов", поскольку им и так неплохо в Египте, ибо они владеют лучшими пашнями, их скот беспрепятственно пасется на обширных пастбищах Дельты и, по мнению вельмож, власть гиксосов призрачна, так как не гиксосские правители владеют Египтом, а они, вельможи, - гиксосы же правят лишь "страной азиатов". Вельможи сказали царю, что выступят против гиксосов только в том случае, если те будут ущемлять их интересы. Разгневанный фараон вступил в борьбу с гиксосами вопреки желанию своих сановников и без их поддержки. Все это можно понять, если учесть, что тогдашняя придворная знать, вельможи только еще нарождавшегося Новоегипетского государства, теснейшим образом была связана с номами, многие из которых лишь совсем недавно подчинились новым фиванским царям. Потомки номархов Среднего царства, которые весьма вольготно чувствовали себя в своих номах до крутого царствования Аменемхета III, были не слишком заинтересованы в чрезмерном усилении центральной власти. Велика была еще и сила самой местной номовой администрации, укрепившей свои позиции в предшествующий смутный период. Как о том свидетельствуют памятники конца XVII и начала XVIII династии, местная знать не только не помогала фиванским царям осуществить изгнание гиксосов и объединить страну под властью Фив, но и активно препятствовала им, поднимая мятежи то на юге, то на севере Египта. В этих условиях главной опорой египетских царей все более становится крепнущее в боях войско, большая часть которого состоит из новобранцев - выходцев из трудящегося слоя египетского общества. Наблюдается также стремление новых египетских царей укрепить свою власть в стране путем привлечения в различные сферы государственного управления преданных им людей незнатного происхождения в противовес оппозиционно настроенным представителям старой знати.

Таким образом, фиванские цари конца XVII - начала XVIII династии в проведении политики централизации опираются на обширный круг новых людей - воинов и администраторов, которые, естественно, должны были получать соответствующее их положению должностное обеспечение. Неизбежно происходит постепенное принудительное перераспределение материальных и людских ресурсов страны в пользу этих новых людей, в том числе и за счет местной и старой столичной знати. Не случайно владения новоегипетских вельмож не столь велики, как владения вельмож Древнего царства, и номархи Нового царства не располагают уже в своих номах той полнотой власти, что их среднеегипетские предшественники. Но внутреннего перераспределения земли, людей и имущества в условиях Нового царства оказалось недостаточно: оно не могло быть слишком радикальным, а богатства страны не были неисчерпаемыми, поэтому Египет стал нуждаться в постоянном притоке материальных и людских резервов извне в небывалых до тех пор размерах. Интересы упрочивших свое внутреннее положение египетских царей совпали с интересами нового слоя служилых людей, являвшихся их опорой, - с самого начала XVIII династии освободительные войны фиванских царей против иноземных захватчиков, завершившиеся изгнанием гиксосов из Египта, перерастают в захватнические. На протяжении долгих десятилетий они ведутся как на территории Передней Азии, так и глубоко на юге, в Нубии, и целью этих походов становится ограбление завоеванных стран.

В начальном периоде Нового царства следует искать и истоки упорной борьбы между новой служилой знатью, выдвинувшейся при поддержке египетских царей из многочисленного слоя людей, ставшего в то время опорой царской власти, и значительно потесненной, но все еще сохранившей сильные экономические и политические позиции старой местной и столичной знатью. Борьба эта в разных формах будет проявляться на протяжении всей истории Нового царства.

В связи с этим необходимо остановиться на позиции жречества. Еще эллинизированный египетский жрец Манефон в IV-III вв. до х.э. клеймил гиксосов за то, что, ворвавшись в страну, они осквернили многие египетские храмы. Естественно, что, начиная борьбу с гиксосами, фиванские цари могли рассчитывать на поддержку египетского жречества. Но его высший слой был нерасторжимо связан и со столичной, и с местной провинциальной знатью родственными узами. Высшие жреческие должности традиционно замещались выходцами из семей сановников и номархов, титул начальника жрецов местного культа был обычным для главы местной администрации. Естественно поэтому, что союз между фиванскими царями и многочисленным и влиятельным египетским жречеством, вероятно, был довольно прочным лишь в период освободительной борьбы с гиксосами. С нарастанием напряженности между потомственной знатью и новой служилой прослойкой администрации он стал ослабевать. Цари XVIII династии пытались, очевидно, поддержать этот союз: возвращаясь из иноземных походов, значительную часть награбленной добычи и пленных они дарили египетским храмам. Прежде всего одарялось жречество главного фиванского бога - Амона, отождествленного со старым гелиопольским богом Ра и ставшего в образе Амона-Ра главным богом Египта эпохи Нового царства; но именно жрецы Амона-Ра в конце XVIII династии становятся основными противниками новой служилой знати в ее открытой борьбе со старой потомственной знатью за места у кормила власти.

Сейчас же, в самом начале XVI в. до х.э., Египет, возглавляемый новой фиванской династией, находился на подъеме. Яхмес (Амасис) I, первый царь Нового царства, успешно завершает начатую его предшественниками войну с гиксосами. Египетский военный флот по каналам подступил к самым стенам Авариса, и после нескольких сражений на суше и воде столица гиксосов пала. Преследуя отступающего противника, египтяне вторгаются в Южную Палестину, где в течение трех лет осаждают укрепленный город Шарухен, ставший, вероятно, последним оплотом гиксосов вблизи границ Египта. Наконец, взят и Шарухен, отбиты набеги соседних переднеазиатских племен. Затем через всю страну вверх по Нилу плывет Яхмес на юг, в Северную Эфиопию (Нубию), и там наносит поражение непокорным племенам Куша. Борется он и в самом Египте то против какого-то безымянного южноегипетского мятежника, то против некоего Тетиана с шайкой злоумышленников. Вероятно, это отголоски внутреннего сопротивления отдельных местных правителей, не желавших подчиниться центральной власти. Преемник Яхмеса, Аменхетеп (Аменофис) продолжает борьбу с упорно сопротивляющимися жителями Северной Эфиопии.

В результате военных походов первых двух царей Нового царства Египет достиг рубежей периода расцвета Среднего царства - от Синайского полуострова на севере до II нильского порога на юге.

Начало широких завоевательных походов далеко за пределы страны связано с именем Тутмосиса I [1]. Как и его предшественники, Тутмосис I вновь отправляется в неспокойную Эфиопию, чтобы "покарать мятежников в чужеземных странах и отразить вторжение из области пустыни". Добившись успеха, царь продвигается дальше на юг, и египетские войска впервые достигают района III нильского порога, где на о-ве Томбос воздвигается крепость и размещается сильный военный гарнизон. После южной экспедиции египетские войска устремляются на север, в Переднюю Азию, разоряя мелкие княжества в оазисах Палестины и Сирии, захватывая большие военные трофеи и уводя многочисленных пленных в Египет. Войска Тутмосиса I достигают Нахрайны (Митанни) на Евфрате, впервые увидев большую реку, текущую не в обычном для египтян направлении с юга на север, как Нил, а с севера на юг, что привело их в большое изумление и нашло отражение в египетском названии Евфрата - "Перевернутая вода".

Успешно начатые походы были неожиданно прерваны на 20 с лишним лет. Еще при жизни следующего египетского царя, болезненного и рано умершего Тутмосиса II, соправителем был провозглашен его юный сын от побочной жены - Тутмосис III. Но со смертью царя реальная власть оказалась в руках его вдовы Хатшепсут, которая вначале становится правительницей страны при малолетнем царе, а вскоре (вероятно, при активной поддержке фиванского жречества) восходит на египетский престол сама в качестве царя - полноправного фараона. При Хатшепсут в течение 20 лет войско не проявляет почти никакой активности. Мирное правление женщины-фараона ознаменовано интенсивной строительной деятельностью, в которой явственно ощущается особое расположение к жречеству бога Амона, проявившееся в возведении многочисленных храмовых сооружений в честь главного бога страны в Фивах, на юге и на севере Египта. С именем зодчего и временщика Хатшепсут - Сенмута связано строительство прекрасного архитектурного ансамбля ее заупокойного храма в Дейр-эль-Бахри. Из внешнеполитических действий Хатшепсут широко известна лишь знаменитая экспедиция в страну Пунт, ярко отраженная на раскрашенных плоских рельефах ее гробницы.

Около 1500 г. до х.э., после смерти Хатшепсут, Тутмосис III, ранее даже не упоминавшийся официально, стал наконец единовластным царем Египта на 22-м году своего формального царствования. Яростно преследует он память своей мачехи, уничтожая ее статуи, стесывая ее имена со стен храмов, замуровывая в стены новых сооружений возведенные ею величественные 30-метровые обелиски. Не было пощады и людям из окружения покойной царицы - и ранее умершим, как Сенмут, гробница которого была разрушена, и еще живым. Политическая жизнь страны резко меняется. Внутри правящей верхушки стали преобладать сторонники нового царя, опиравшегося, как и его воинственные предшественники, прежде всего на войско и новую служилую знать. Кончился необычный для истории Нового царства краткий мирный период, началась эпоха великих завоевательных походов Тутмосиса III.

На стенах храма Амона-Ра в Фивах сохранились выдержки из летописи, составленной египетским писцом, участником походов Тутмосиса III. Кожаные свитки летописи давно погибли, но то, что сохранилось на камне, в сочетании с другими документами, дошедшими до нас, дает возможность следить за ходом военных действий, продолжавшихся без малого 20 лет.

Уже в год смерти Хатшепсут египетское войско, возглавляемое Тутмосисом III, из пограничной египетской крепости Чару [2] выступает в свой первый за долгое время поход. Через 10 дней оно достигает г. Газы в Южной Палестине, где царь торжественно празднует 23-ю годовщину своего формального восшествия на престол, и на следующий же день устремляется в глубь Передней Азии. Здесь ему пришлось встретиться уже не с разрозненным сопротивлением отдельных князей, как это было при прежних египетских царях, а с большой коалицией, возглавляемой царьком г. Кадет на Оронте. Решив дать бой у стен г. Мегиддо, Тутмосис III из трех возможных путей к нему, вопреки мнению военного совета, выбирает кратчайший, но наиболее трудный - через горный перевал по узкой тропе над пропастью. "И пошел он сам впереди войска своего, указывая путь каждому человеку. И лошадь шла за лошадью, и его величество был во главе войска своего", - гласит летопись. При выходе из ущелья в долину Мегиддо на глазах у врага был разбит лагерь для ночлега, и на следующее утро сам царь на золотой колеснице возглавил сражение. Противник не мог долго сопротивляться сплоченному египетскому войску; бросив на поле битвы колесницы, оружие и шатры, войско, возглавляемое царьком Кадета, бежало в город, причем многих беглецов втаскивали на стены города за одежду. Египтяне, однако, не сумели воспользоваться выгодным моментом и взять город с ходу, так как занялись грабежом брошенного противником лагеря у стен города и подсчетом своей добычи. Тем временем ворота города успели закрыть. Но овладеть Мегиддо было совершенно необходимо. "Все властители всех северных стран заперты в этом городе, - обращается царь к своему войску, - поэтому взятие Мегиддо подобно взятию тысячи городов". Началась длительная осада города - египтяне еще не умели брать крепости штурмом. Только через семь месяцев измученный голодом город сдался. Князьки пали ниц перед фараоном, умоляя его сохранить им жизнь. Пощаженные, но униженные "властители" были отправлены в свои города на ослах. Египтяне же вновь стали считать добычу. Скрупулезно перечисляет летописец военные трофеи, захваченные в Мегиддо и его окрестностях: "...пленных 340, лошадей 2041, жеребят 191, жеребцов 6..." Здесь же сотни колесниц, в том числе отделанная золотом боевая колесница самого царька Кадета, медные и кожаные панцири, деревянные подпорки княжеских шатров, коровы, быки, козы, тысячи овец и огромное количество зерна, "доставленного его величеству с пахотных земель Мегиддо".

Так год за годом, с 22-го по 42-й год своего царствования, каждым летом, когда у соседей созревал урожай, ходил Тутмосис III походами в Переднюю Азию, захватывая все новые города и области Сирии. В одном из последних походов египтяне снова овладели Кадетом, ворвавшись в город через пролом в стене. Самым северным рубежом азиатских походов Тутмосиса III стал г. Каркемиш, занимавший выгодное стратегическое положение на стыке Месопотамии, Малой Азии и Сирии.

Воюя с сирийскими князьками, Тутмосис III должен был неизбежно столкнуться и с Митаннийским царством, расположенным в Северной Месопотамии. Оно являлось естественным оплотом переднеазиатских городов в их борьбе с египтянами. Однажды египетские военные ладьи, построенные на восточном побережье Средиземного моря, в Библе, были на запряженных волами повозках доставлены на Евфрат, и египтяне поплыли вниз по реке, захватывая и разоряя митаннийские города и селения. После нескольких столкновений с египетскими войсками митаннийцы вынуждены были уйти далеко за реку.

На юге, в Нубии, владения Тутмосиса III простирались вплоть до IV нильского порога. За достигнутые при нем рубежи, как на севере, так и на юге, не вышел ни один из его преемников. Египет превратился в могущественную мировую державу, вместе с подчиненными территориями протянувшуюся с севера на юг на 3500 км.

Степень зависимости от Египта покоренных стран и городов была различной. Наиболее прочно с Египтом была связана Эфиопия, непосредственно управлявшаяся египетской администрацией во главе с наместником, носившим титул "царского сына Куша", хотя бы он и не был царевичем по происхождению. Создать себе столь же сильные позиции в Передней Азии египетские цари не смогли из-за трудности перехода через пустыню и постоянного противодействия соседних держав. Однако в важных переднеазиатских городах стояли египетские гарнизоны, а наследники их правителей воспитывались как заложники при египетском дворе в угодном фараону духе. Египетский наместник в Азии носил титул "начальника северных стран".

Огромные богатства стекаются в Египет и в качестве ежегодной дани с уже покоренных стран, и в виде военной добычи - с еще покоряемых. Многое достается египетскому войску, щедро дарует ему царь боевые награды, землю, пленных. Не забывает фараон и жречество, с которым необходимо ладить, поэтому большая часть военной добычи даруется храмам, прежде всего храму Амона-Ра в Фивах. В главном храме Амона-Ра ведется грандиозное строительство. Не оставлены без внимания и другие храмы.

Тутмосис III умер на 54-м году своего царствования. На престол восходит его сын Аменхетеп II. Он также проводит свое царствование в походах, подавляя возникающие то там, то тут мятежи. Более ста тысяч азиатов привел этот царь в Египет - возможно, только после одной большой карательной экспедиции в Переднюю Азию. Его сын Тутмосис IV также совершает несколько азиатских походов, подавляет восстание в Эфиопии.

Карательные экспедиции Аменхетепа II и Тутмосиса IV сломили сопротивление переднеазиатских князьков. Признали могущество Египта и независимые от него государства: касситская Вавилония, Хеттское царство и г. Ашшур. После военной конфронтации завязываются мирные отношения с царством Митанни, закрепленные браком Тутмосиса IV с митаннийской принцессой. Неудивительно поэтому, что тридцатилетнее правление преемника Тутмосиса IV, Аменхетепа III, было на редкость мирным. Новый царь лишь однажды, на 5-м году своего царствования, совершил поход в Эфиопию. Царствование Аменхетепа III отмечено грандиозным строительством. В Фивах сооружается новый величественный храм в честь Амона-Ра; на западном берегу Нила возле столицы возникла загородная царская резиденция - большой роскошный дворец, а несколько севернее его - заупокойный храм царя, перед пилонами которого были воздвигнуты две огромные статуи фараона, знаменитые "колоссы Мемнона" [3]. Возле развалин этого храма в прошлом веке была раскопана аллея из сфинксов, изваянных из розового асуанского гранита. Два из них стоят ныне на одной из невских набережных в Санкт-Петербурге. Источником столь обширной строительной деятельности Аменхетепа III были несметные богатства, поступавшие в Египет из покоренных и зависимых стран. Египет находился на вершине своего могущества. Но, оказывается, не все было благополучно в безмятежные времена Аменхетепа III. Внутренняя стабильность государства исподволь, постепенно расшатывалась постоянной, но пока еще незримой борьбой двух могущественных группировок внутри правящего класса. Интересы потомственной столичной и местной, номовой знати, с одной стороны, и новых социальных слоев и выдвинувшейся из их среды новой служилой знати - с другой, становились все более непримиримыми. Открытая борьба назревала и вылилась наконец в так называемую религиозную реформу Эхнатона.

Примечания: 

[1] Эта греческая форма имени: в условном египтологическом чтении - "Джухутимесу".

[2] В клинописных источниках "Пилу".

[3] Впоследствии, когда только эти два колосса и сохранились от дворца, древние греки считали их изображением Мемнона, сына Эос, богини зари, потому что при утреннем ветре в щелях обветшавших статуй возникали мелодические звуки. Щели были заделаны по приказу одного из римских императоров.