Древнейший Египет

Древнейший Египет

Теперь необитаемое и овеянное ветрами плоскогорье пустыни, через которое Нил проложил свое ложе, было некогда населено людьми. Обильные дожди, теперь уже неизвестные там, делали страну богатой и плодородной. Геологические изменения, вызвавшие почти полное прекращение дождей и лишившие страну растительности и плодородной почвы, вследствие чего она стала почти всюду необитаемой, произошли за много тысячелетий до начала египетской цивилизации, которой нам предстоит заняться. Доисторическая раса, населявшая плоскогорье до начала этих изменений, оставила после себя только большое число грубых кремневых орудий, ныне разбросанных по поверхности пустыни в тех местах, где песок сметен ветром. Эти люди эпохи палеолита были первыми жителями Египта, о которых нам что-нибудь известно. Их никоим образом нельзя связывать с исторической или доисторической цивилизацией Египта. Они принадлежат исключительно ведению геологов и антропологов. 

Предки исторических египтян находились в родстве, с одной стороны, с ливийцами или североафриканцами, а с другой — с народами Восточной Африки, известными теперь под названием галла, сомали, бега и т. д. Вторжение в Нильскую долину семитских кочевников из Азии бесспорно наложило свой характерный отпечаток на язык местного африканского населения. Древнейшие из дошедших до нас форм египетского языка ясно указывают на его составной характер. Язык по своему строению семитский, но окрашен своими африканскими предками. Он является вполне сложившимся уже в древнейших дошедших до нас образцах, но смешение обитателей Нильской долины с ливийцами и восточными африканцами продолжалось еще долго и в исторические времена и в случае ливийцев может быть прослежено по древним историческим документам на протяжении по меньшей мере 3000 лет. Переселение семитов из Азии, подобное тем, которые происходили в исторические времена, случилось в эпоху, лежащую далеко за гранью нашего исторического кругозора. Мы никогда не сможем определить, когда оно случилось, а также с уверенностью наметить пути, по которым оно двигалось. Наиболее вероятным путем следует считать Суэцкий перешеек, через который наблюдается в исторические времена вторжение в страну мусульман из Аравийской пустыни. В то время как семитский язык переселенцев из Азии оставил непреложные следы в языке древнего народа Нильской долины, кочевая жизнь пустыни, из которой они пришли, оказалась, по-видимому, менее долговечной, и религия — этот элемент жизни, который всегда принимает на себя печать окружающих условий, — не обнаруживает в Египте никаких следов влияния жизни в пустыне. Очевидное из языка родство с ливийцами подтверждается сохранившимися произведениями архаической цивилизации Нильской долины, такими как древнейшие глиняные сосуды, из которых некоторые весьма сходны с изготовляющимися еще и поныне ливийскими кабилами. Также изображения пунтийцев или сомалийцев на египетских памятниках указывают на поразительное сходство их с самими египтянами. Исследование скелетов, извлеченных из доисторических гробниц в Нильской долине, которое, можно было надеяться, прольет свет на решение проблемы, вызвало такие разногласия среди антропологов, что их исследования не могут служить базой для историка. Некогда весьма популярное среди некоторых историков мнение, что египтяне произошли от африканских негров, в настоящее время оставлено. Было безусловно доказано, что самое большее, если они слегка окрашены негритянской кровью, наряду с другими упомянутыми этническими элементами. 

Додинастические египтяне, поскольку мы находим их теперь в древнейших гробницах, представляли собою темноволосую расу, уже обладавшую начатками цивилизации. Мужчины носили на плечах звериные шкуры, иногда меховые штаны или же один только короткий белый льняной передник, в то время как женщины одевались в длинные, сотканные, вероятно, изо льна, одежды, ниспадавшие с плеч по щиколотки. Весьма обычны, однако, статуэтки обоего пола без всякого следа одежды. Сандалии были в употреблении. Тело иногда татуировалось, а также носились украшения: кольца, браслеты и подвески из камня, слоновой и обыкновенной кости, с бусами из кремня, кварца, сердолика и т. п. Женщины украшали волосы орнаментированными гребнями из слоновой кости и головными булавками. Для окраски лица и век, без которой не обходился туалет как женщины, так и мужчины, употреблялись изваянные шиферные палитры. Основной краской служила зеленая, приготовлявшаяся из малахита. В то время умели строить жилища из плетеного тростника, иногда обмазанного глиной, а позднее, вероятно из высушенного на солнце кирпича. В обстановке своих домов додинастические египтяне проявляли большую техническую сноровку и начатки художественного вкуса. Они ели ложками из слоновой кости, ручки которых были богато украшены резными фигурами зверей. Хотя египтяне первоначально не знали горшечного круга, они изготовляли в большом количестве прекрасную глиняную посуду самых разнообразных форм. Европейские и американские музеи переполнены их глянцевитыми глиняными сосудами красного и черного цвета или разновидностью их, покрытой вдавленными геометрическими рисунками, иногда по образцу корзин; кроме того известен еще другой, для нас в особенности важный вид, расписанный грубыми изображениями лодок, людей, животных, птиц, рыб и деревьев, подобными тем, которые мы находим на стенах одной доисторической гробницы. Хотя они не делали стеклянных предметов, все же они умели покрывать глазурью бусы, подвески и т. п. Грубо сделанные статуэтки из дерева, слоновой кости и камня знаменуют собою начало пластического искусства, которое ожидали такие триумфы в эпоху первых династий, и три большие каменные статуи Менеса в Копте, найденные Фл. Питри, свидетельствуют о первобытной силе додинастической эпохи, о которой мы сейчас говорим. Искусство плодовитого гончара должно было постепенно уступить дорогу рабочему по камню, который стал изготовлять прекрасные сосуды. От конца додинастической эпохи до нас дошли чаши и кувшины из наиболее твердых пород, таких как диорит и порфир, свидетельствующие о самой поразительной работе. Искуснейшая обработка кремня, равной которой нельзя найти нигде, относится к этой же эпохе. Мастера того времени научились даже прикреплять изваянные черенки из слоновой кости, дерева и золотых пластинок, а также одинаково умело делали они топоры с каменными и кремневыми лезвиями, гарпуны с кремневыми наконечниками и т. д. Военные палицы с грушевидным утолщением, сходные с теми, которые находят в Вавилоне, являются характерными для той эпохи. Наряду с подобным оружием и орудиями египтяне также изготовляли и употребляли оружие и орудия из меди. Это в действительности эпоха медленного перехода от камня к меди. Равным образом употреблялись, хоть и редко, золото, серебро и свинец. 

В плодородной Нильской долине невозможно себе представить иного народа, как только преимущественно земледельческого; и тот факт, что египтяне появляются в исторические времена как земледельцы, с древней религией весьма отдаленного, доисторического происхождения, символы и внешние проявления которой ясно говорят о первобытных представлениях земледельческого и пастушеского народа, — все это ведет к тому же заключению. В непроходимых зарослях тростника в Дельте животный мир в то время, естественно, был несравненно разнообразнее, чем теперь. Так, например, большое количество слоновой кости, бывшей в употреблении и среди тогдашнего населения, и изображения на сосудах указывают на то, что слон в ту эпоху еще водился в Египте. Также жирафы, бегемоты и странные окапи, обожествленные в образе бога Сета, которые позднее вымерли, еще бродили в то время по зарослям Дельты. Естественно, что древнейшие обитатели Нильской долины были большими охотниками и искусными рыболовами. Самых страшных зверей пустыни, таких как лев и дикий бык, преследовали они, вооруженные пиками и стрелами, и на утлых челнах нападали они с гарпунами и копьями на гиппопотамов и крокодилов. Подобные подвиги они увековечивали при помощи грубо сделанных набросков на скалах. Эти реликвии еще и поныне находятся в Нильской долине, покрытые вследствие выветривания коричневой патиной, свидетельствующей об их глубокой древности, ибо ее никогда не встречается на скульптурах исторической эпохи. 

Развитие ремесел, вероятно, привело к началу торговых сношений. Кроме небольших охотничьих лодок додинастические египтяне строили на Ниле значительных размеров суда, приводимые в движение, по-видимому, многочисленными веслами и управляемые большим рулем. Парусных судов было немного, но тем не менее они были известны. На судах находились знаки, вероятно, указывавшие на место их отправления. Так, на одном из них мы видим нечто напоминающее скрещенные стрелы саисской богини Нейт, а слон на другом указывает на позднейшую Элефантину, которая, может быть, была известна еще до того как слон исчез в Египте, вследствие большого количества продававшейся там с юга слоновой кости. Эти изображения в некоторых случаях поразительно напоминают те, которые позднее встречаются в иероглифическом написании на общинных штандартах, и их присутствие на древних судах наводит на мысль о существовании общин в те доисторические времена. В этих маленьких доисторических государствах следует, быть может, видеть упомянутые административные или феодальные подразделения страны исторических времен, которые греки называли номами. О них мы не раз будем иметь случай говорить впоследствии. Если это справедливо, то таких государств существовало в то время вдоль реки в Верхнем Египте около двадцати. Как бы то ни было, люди той эпохи стояли уже на такой ступени культуры, когда появляются значительные города и возникают, как это было, например, в Вавилоне, города-государства, каждый со своим правителем или царьком, своим местным божеством, почитаемым в примитивном святилище, и рынком, куда сходилось для купли и продажи окрестное тяглое население. Продолжительный процесс возникновения подобных общин может быть восстановлен только путем аналогии с подобными же социальными образованиями в иных местах. Что касается египетской нации, то небольшие царства и города-государства, из которых она, наконец, сложилась, относятся не к историческому времени, как в Вавилоне. 

Также не будем мы никогда в состоянии проследить процесс постепенного слияния этих небольших государств в два больших царства — одно в Дельте, другое — обнимавшее общины Верхней долины. Никогда но дойдет до нас ни малейшее эхо об их героях-победителях, их войнах и завоеваниях, а также нет у нас вовсе указаний на то, сколько времени продолжался этот процесс. Тем не менее едва ли он окончился ранее 4000 г. до н. э. Немногим полнее наши сведения относительно двух царств, возникших в конце продолжительной доисторической эпохи. Дельта в течение всей исторической эпохи была открыта для вторжений живших на запад от нее ливийцев, и постоянный приток народных масс с этой стороны придал Западной Дельте определенный ливийский характер, который она сохранила даже до времен Геродота. Первое, что сообщают нам древнейшие памятники относительно состояния Дельты, это что египетский фараон борется с ливийскими вторжениями. Древнейшее царство на севере было поэтому в значительной мере ливийским, и даже возможно, что самое начало его было положено выходцами с запада. Храм в Саисе, в Западной Дельте, главном средоточении ливийского преобладания в Египте, назывался «Дом царя Нижнего Египта» (Дельты), а эмблема его главной богини Нейт носилась ливийцами на руке в виде татуировки. Поэтому возможно, что он был прежде резиденцией какого-нибудь ливийского царя в Дельте. На рельефах, недавно открытых в храме при пирамиде Сахура, в Абусире, изображены четыре ливийских вождя с царскими уреями на лбу, носившимися впоследствии фараонами, к которым они, очевидно, перешли от какого-нибудь древнего ливийского царя Дельты. Герб или знак Северного царства состоял из пучка стеблей папируса, росшего в таком изобилии в его болотах, что был для него характерным. Сам царь обозначался посредством пчелы и носил на голове красную корону, цвет и форма которой были исключительно присвоены его царству. Все эти символы весьма обычны среди позднейших иероглифов. Красный цвет был отличительным цветом Северного царства, и его сокровищница называлась «Красным Домом». 

К сожалению, в Дельте так глубоко наслоился ил, что вещественные остатки ее древнейшей культуры от нас навсегда скрыты. Эта культура была, вероятно, древнее и выше, чем культура Верхней долины. Уже в XLIII в. до н. э. жители Дельты установили год в 365 дней и ввели в 4241 г. до н. э. календарный год такой длины, начинавшийся в день, когда восход Сириуса совпадал с восходом солнца на широте Южной Дельты. Следовательно, цивилизации Дельты обязаны мы древнейшей установленной датой мировой истории. Составление и введение такого календаря есть несомненное доказательство высокой культуры той эпохи и той местности, где он возник. Ни один народ древности, от самых отдаленных времен и на протяжении всей классической истории Европы, не мог составить календаря, где была бы избегнута ошибка, проистекающая из того факта, что лунный месяц и солнечный год — величины несоизмеримые, так как лунные месяцы непостоянны и солнечный год не делится на их число без остатка. Древнеегипетский календарь, идя поразительным образом навстречу тем нуждам, которым должен отвечать всякий календарь, совершенно отбросил лунный месяц и заменил его условным месяцем в 30 дней. Его составители были, таким образом, первыми людьми, понявшими, что календарь должен быть составлен искусственно и отрешен от явлений природы, за исключением дня и года. Поэтому они разделили год на 12 месяцев, по 30 дней в каждом, к которым в конце года присоединялся священный период из пяти праздничных дней. Год начинался в тот день, когда Сириус впервые появлялся на восточном горизонте при восходе солнца, что отвечало нашему 19 июля (по юлианскому календарю). Но так как в действительности календарный год был короче солнечного приблизительно на четверть суток, то к нему присоединялся каждые четыре года лишний день, который однако не вполне исправлял ошибку; в течение периода в 1460 лет он совершал полный круг астрономического года, чтобы затем начать этот круг снова. Астрономическое явление, подобное восходу Сириуса одновременно с восходом солнца, если оно датировано по египетскому календарю, может быть поэтому исчислено и датировано согласно нашему, т. е. в годах до н. э., с разницей в четыре года. Этот замечательный календарь, употреблявшийся уже в ту древнюю эпоху, есть тот самый, который был введен в Риме Юлием Цезарем как наиболее удобный из известных в то время. От римлян он перешел к нам, и лишь в 1852 г. был заменен григорианским. Таким образом, он был в непрерывном употреблении в течение свыше 6000 лет. Мы обязаны им обитателям Дельты, жившим в XLIII в. до н. э., и мы должны отметить, что последние придали ему несравненно более удобную форму, составив его из 12 месяцев по 30 дней каждый, чем это сделали римляне, внесшие неправильное изменение в это подразделение. 

Царство Верхнего Египта имело более выраженный египетский характер, нежели царство в Дельте. Его главным городом был Нехебт на месте современного Эль-Каба, и его гербом или знаком была лилия, в то время как другое южное растение служило обозначением царя,который кроме того был отмечен высокой белой короной. Белый цвет был цветом Южного царства, и его сокровищница называлась «Белым Домом». Против Нехебта на другом берегу Нила находилась на месте позднейшего Иераконполя царская резиденция, называвшаяся Не-хен. Ей соответствовал в Северном царстве лежавший против Буто город Пе. Каждая столица имела свою патронессу, или богиню-покровительницу: на севере богиню-змею — Буто; а на юге — богиню Нехебт в образе коршуна. Но в обеих столицах в качестве главного покровителя царя почитался бог-ястреб Гор. Египтяне того времени верили в загробную жизнь, потребности которой были те же, что и этой жизни. Их кладбища разбросаны в Верхнем Египте вдоль всего края пустыни, и за последние годы были раскопаны тысячи их погребений. Могилы обычно представляют собой овальную или прямоугольную яму с плоским дном, в которой тело лежит на боку, в согнутом или эмбриональном положении. В древнейших погребениях оно завернуто в шкуру, в более поздних кроме того еще в кусок ткани; следов бальзамирования пока нет вовсе. Под телом часто лежит циновка из сплющенного тростника. В руках или на груди у мертвеца находится шиферная пластинка для растирания косметики, а вблизи, в небольшом мешочке, лежит зеленый малахит, входивший в ее состав. Кроме того, тело снабжено другими принадлежностями туалета и окружено глиняными или каменными сосудами, содержащими пепел или органические вещества, остатки воды, питья и умащения для умершего в потусторонней жизни. Вместе с умершим клали в могилу принадлежности туалета и другие предметы для его телесных потребностей, а также его кремневое оружие и гарпуны с костяными наконечниками, чтобы он мог наполнять дичью свои кладовые. Также давались глиняные модели вещей, которые могли ему понадобиться, в особенности — лодок. Могилы иногда кое-как покрыты сверху ветвями, на которые нанесена куча песку или щебня. Таким образом получилась зачаточная форма усыпальницы. Позднее ее стали выкладывать изнутри необработанными, высушенными на солнце кирпичами. Иногда тело, опущенное в могилу, покрывалось большим, грубо сделанным, полукруглым глиняным сосудом. Подобные погребения снабжают нас единственным материалом того времени, на основании которого мы можем изучать додинастическую эпоху. Боги потустороннего мира призывались в молитвах и магических формулах, впоследствии нашедших свое условное и традиционное выражение в текстах. Спустя тысячу лет, в династическую эпоху, мы находим отрывки этих загробных текстов в пирамидах V и VI династии. Пиопи I, царь VI династии, при перестройке храма в городе Дендера заявляет, что он восстановил план древнего святилища, выстроенного додинастическими царями на том же самом месте. Отсюда очевидно, что у них были те или иные храмы. 

Обладая с давних пор всеми начатками материальной культуры, египтяне той эпохи развили также и систему письма. Вычисления, необходимые при составлении и пользовании календарем, указывают на употребление письма в последние столетия V тысячелетия до н. э. О том же свидетельствует также и тот факт, что спустя приблизительно тысячу лет писцы V династии могли привести длинный список фараонов Севера, а также, быть может, и Юга; с другой стороны, также и упомянутые погребальные тексты едва ли могли остаться не записанными в течение тысячи лет. Иероглифы для обозначения Северного царства, его царя и сокровищницы не могли возникнуть при фараоне династической эпохи, но должны были быть в употреблении еще до появления I династии. Кроме того, существование курсивного письма уже в начале династической эпохи окончательно подтверждает, что система письма не была в то время совсем новым открытием. 

О деяниях древнейших фараонов Севера и Юга, живших ранее 3400 г. до н. э., мы не знаем ничего. Их гробницы не были найдены, и тем объясняется отсутствие письменных памятников среди документов той эпохи, которые все происходят из могил беднейших классов, не содержащих никаких надписей даже и в династическую эпоху. Семь имен царей Дельты, такие как Сека, Хайю и Теш, есть все, что сохранилось от всего ряда древнейших фараонов. Что касается Южного царства, то от него не дошло до нас даже и одного царского имени, если таковым не является Скорпион, встречающийся на многих памятниках древнейшей эпохи и почитаемый как один из могущественных вождей Юга (возможно, что другой упоминается на Палермском камне и в гробнице Метена). Писцы V династии, составившие упомянутый список царей спустя около 800 лет после того, как линия вымерла, знали только имена царей и не могли, или во всяком случае не позаботились, записать ничего, что было ими сделано. В общей совокупности фараоны Севера и Юга были известны своим потомкам под именем «почитателей Гора», стечением времени они стали полумифическими фигурами и, получив почти божественные атрибуты, заняли положение полубогов, которые сменили династии великих богов, правивших первоначально Египтом. С другой стороны, в этих умерших фараонах, известных как таковые в эпоху первых династий, видели преимущественно поколение мертвецов из рода богов, правивших ранее царей из рода людей. В исторической работе Манефона они фигурируют просто как «мертвые». Таким образом, их подлинный исторический облик наконец окончательно стерся, будучи поглощен мифом, и древние фараоны Севера и Юга стали почитаться в тех столицах, где они некогда правили. 

Следующим шагом в долгом и медленном развитии национального единства было объединение Севера и Юга. Жившее в Египте еще в эллинистическую эпоху предание о том, что оба царства были объединены царем по имени Мен (Менее), всецело подтверждается древнеегипетскими памятниками. Облик Менеса, всего лишь несколько лет назад бывший столь же неопределенным и неосязательным, как и облик предшествовавших ему «почитателей Гора», стал теперь вполне реальным и занял положение в истории во главе длинного ряда фараонов, с которыми мы вскоре познакомимся. Это был, вероятно, хороший воин и энергичный администратор, настолько умевший использовать силы Южного царства, что он мог завоевать Дельту и слить воедино оба царства, довершив, таким образом, продолжительный процесс централизации, продолжавшийся много столетий. Его родным городом был Тинис — незначительное местечко по соседству с Абидосом, лежавшее недостаточно близко от центра нового царства, чтобы служить ему резиденцией, и поэтому мы вполне можем верить Геродоту, который рассказывает, что Менеc провел большую насыпь, отклонившую течение Нила выше Мемфиса, чтобы добыть площадь для постройки города. Возможно, что воздвигнутая им в том месте крепость еще не называлась Мемфисом и была известна первоначально под названием «Белой Стены», разумеется, в соответствии с «Белым Царством», средоточием власти которого она являлась. Если верить традиции эпохи Геродота, то Менеc, вероятно, управлял новосозданной нацией из этого места, расположенного столь удобно на границе двух царств. Он обратил свое оружие также и на юг против Нижней Нубии, которая тогда простиралась на север вплоть до нома Эдфу, ниже первых порогов. Согласно Манефону, ему выпало на долю продолжительное царствование, и память о его великих деяниях, как мы видели, не иссякла. Он был погребен в Верхнем Египте в Абидосе, вблизи его родного Тиниса или несколько выше его, неподалеку от современной деревни Негаде, где еще и поныне находится большая кирпичная гробница, вероятно его. В ней и других подобных же гробницах его предшественников в Абидосе были найдены письменные памятники его царствования, и на приложенной иллюстрации читатель может даже видеть часть царских украшений с его именем, которые носил древний основатель египетского государства. Цари ранней династической эпохи в настоящее время для нас уже не только ряд имен, как это было всего некоторое время назад. Мы знаем многое относительно жизни и условий, окружавших этих правителей, взятых хотя бы как группа, но мы никогда не будем в состоянии рассматривать каждого из них в отдельности. Они сливаются друг с другом как дети своего века. Внешние отличия, которые все они одинаково носили, продолжали употребляться и после объединения царств. Любимым титулом царя был Гор, которым он обозначал себя как преемника великого бога, некогда правившего царством. Повсюду в документах, печатях и т. п. появляется ястреб, олицетворяющий Гора, как символ царской власти. Он помещался на четырехугольнике, представляющем собою фасад строения, вероятно царского дворца, внутри которого вписано официальное имя царя. Другому или личному имени фараона предшествовали пчела Севера и геральдическое растение Южного царства, в знак того, что фараону принадлежат теперь оба титула. Наряду с этими двумя символами часто появляются также Нехебт, богиня-покровительница южной столицы Эль-Каба, в виде коршуна, и Буто, богиня северной резиденции, в виде змеи. На скульптурах того времени охраняющий коршун часто парит с распростертыми крыльями над головой царя, но так как этот последний все еще чувствовал себя преимущественно царем Верхнего Египта, то он стал носить на лбу змею Севера, священный урей, лишь позднее. Рядом с Гором появляется иногда впереди личного имени царя также Сет; из них первый олицетворяет собою Юг, второй — Север, и страна, таким образом, оказывается разделенной между ними, согласно мифу, о котором мы будем иметь случай говорить позднее. Монарх носил короны обоих царств, и он часто обозначался как «дважды владыка». Тем самым еще раз указывалось на его господство над объединенным Египтом. В торжественных случаях мы видим царя, окруженного свитой: впереди него несут четыре штандарта, а позади идут канцлер, личные слуги или же писец и двое слуге опахалами. На нем белая корона Нижнего Египта или же своеобразная комбинация корон обоих царств и простая одежда, державшаяся на одном плече при помощи тесьмы; сзади к этой одежде прикреплялся львиный хвост. В такой одежде и окруженный такою свитой он присутствовал на торжествах в честь своих побед или по случаю закладки каналов и открытия общественных работ. В тридцатую годовщину, считая с того времени, когда он был назначен своим отцом наследным принцем, царь справлял большое празднество, называвшееся «Праздником Хеб-сед». Слово «сед» означало «хвост» и, может быть, напоминало о присвоении ему львиного хвоста как царственного знака при его назначении тридцать лет назад. Царь был смелым охотником, и он с гордостью заносил в свои анналы деяния, подобные убийству гиппопотама. Его оружие, как мы увидим, было ценно и искусно сделано. Каждый из его дворцов носил особое название, и в царском поместье были сады и виноградники, из которых последние также имели свои названия и заботливо управлялись чиновниками, ответственными за их доход. Обстановка дворца, даже и в древние времена, была роскошна и тонкой художественной работы. В числе нее были сосуды, чудно высеченные из восемнадцати или двадцати пород камня, в особенности из алебастра; даже из такого хрупкого материала как диорит делались дивные чаши, настолько тонкие, что они просвечивали, и из горного хрусталя высекались кувшины, точно воспроизводившие естественные предметы. Что касается гончарных изделий, то они, быть может, вследствие совершенства каменных сосудов, стоят значительно ниже сосудов додинастической эпохи. Менее прочные предметы обихода по большей части погибли, но сохранились обломки ларцов из черного дерева, выложенных слоновой костью, и табуреты с изумительными резными ножками из слоновой кости, сделанными наподобие бычачьих ног. Глазирование производилось теперь более совершенно, нежели раньше, и делались инкрустации из глазированных пластинок и табличек слоновой кости. Медники изготовляли для дворца чудно сделанные чаши, кувшины и иные сосуды из меди и кроме того существенным образом способствовали усовершенствованию техники каменных сосудов изготовлением прекрасных медных инструментов. Ювелиры соединяли изысканный вкус с большим техническим умением и делали для фараона и дам царской фамилии великолепные ювелирные украшения из золота и драгоценных камней, требовавшие самой искусной спайки металла, которая производилась настолько совершенно, что даже современный мастер не постыдился бы такой работы. Одновременно с тем, как ремесленные изделия достигли такой степени совершенства, что могут стоять наравне с произведениями искусства, грубая резьба и рисунки додинастических египтян сменились рельефами и статуями, которые могли выйти только из рук профессионального художника. Цари помещали в храмах, в особенности в храме Гора в Гераклеополе, вотивные шиферные плакетки, палицы и сосуды, покрытые рельефами, сделанными уверенной и опытной рукой. Фигуры людей и животных переданы с поразительной свободой и силой, свидетельствующими об искусстве, давно себя осознавшем и отстоящем на целые столетия от наивных попыток первобытного народа. В эпоху III династии условность цивилизованной жизни наложила на искусство свою тяжелую руку, и хотя в смысле верности рисунок достиг высоты, далеко превосходившей ту, на которой стояли иераконпольские шиферные таблицы, тем не менее прежняя свобода исчезла. В изумительных статуях царя Хасехема в Иеракнополе уже ясно видны застывшие правила, которым подчинялось искусство Древнего царства. 

Остатки всего этого великолепия, среди которого жили древнейшие фараоны, были извлечены на свет из гробниц в Абидосе Флиндерсом Питри, положившим на это много горячего и добросовестного труда. Абидосские гробницы представляют собою результат естественного развития простейших могил, в которых додинастические египтяне хоронили своих мертвецов. Склеп стал теперь больше и лучше сделан и принял четырехугольную форму. Он выложен изнутри кирпичом и часто имеет еще вторую обшивку из дерева. Одновременно с этим окружающие сосуды с едой и питьем были заменены рядом небольших покоев, расположенных вокруг среднего помещения или собственно склепа. В этом последнем, без сомнения, лежало тело, вероятно, в деревянном гробу. Но гробницы столько раз разграблялись и опустошались, что в них ни разу не было найдено тела. Сверху гробница была покрыта тяжелыми стволами и балками, на которые, вероятно, насыпалась куча песку. С восточной стороны ставились две высоких и узких плиты с именем царя. Кирпичная лестница спускалась с одной стороны в средний покой. Туалетные принадлежности царя, богатая коллекция чаш, кувшинов и сосудов, металлических ваз и тазов, его личные украшения и все, что требовалось для его придворного штата в потустороннем мире, опускалось вместе с телом в гробницу, в то время как в меньших смежных покоях помещались обильные запасы пищи и вина в огромных глиняных сосудах, закупоренных большими втулками из нильского ила, смешанного с соломой. На этих втулках, в то время когда они были еще сырыми, было оттиснуто имя царя или название поместья или виноградника, откуда происходило вино или продукты. Чтобы навсегда обеспечить припасами потребности стола умершего царя, а также его домашних и приверженцев, могилы которых в числе ста или двухсот были расположены вокруг его собственной, последняя обеспечивалась постоянным поступлением припасов и вина из некоторых царских поместий. 

Таким образом, после смерти царь был окружен теми же лицами, которые сопровождали его при жизни: его жены, его телохранители и, наконец, даже карлик, танцы которого развлекали его в свободные часы, и его любимая собака, — все покоятся вблизи своего господина, чтобы он мог вести в потустороннем мире ту же пышную жизнь, как и на земле. 

Вследствие этого высшие классы стали издавна заботиться о надлежащем сохранении тела умершего для потусторонней жизни. 

Желание создать прочное убежище для царственных мертвецов оказало могущественное влияние на развитие строительного искусства. Уже в эпоху I династии находим мы гранитный пол в одной из царских гробниц, именно в гробнице Усефая, а в конце II династии боковые кирпичные покои в гробнице царя Хасехема окружают средний покой-склеп, построенный из обтесанного известняка. Это — древнейшие, известные нам в истории, каменные постройки. Предшественник Хасехема, быть может его отец, уже построил каменный храм, что было занесено им в летописи как факт, достойный упоминания, а сам Хасехем воздвиг храм в Иераконполе, от которого сохранился гранитный дверной косяк. 

Эти создания искусных мастеров и строителей знаменуют собою благоустроенное и хорошо организованное государство, но по тем скудным материалам, которые имеются в нашем распоряжении, очень трудно заключить что-либо о его характере. Главным помощником и министром царя в делах управления был, вероятно, канцлер, который, как мы видели на рельефах, сопровождал его в торжественных случаях. Чиновники, которых мы позднее находим на положении вельмож, отправлявших судейские функции в двух царских резиденциях Севера и Юга, Пе и Нехен, уже существовали в эпоху древнейших династий, что указывало на организованное управление судебных и юридических дел. Далее существовал ряд фискальных чиновников, печать которых мы находим наложенной на глиняных втулках, которыми были закрыты сосуды с продуктами, принесенными в царские гробницы в виде натуральной повинности. Отрывок отчета писца, по-видимому, служившего при сборе налогов, был найден в одной из царских гробниц в Абидосе. Обеспечение этих гробниц посредством правильно поступавших налогов ясно указывает на упорядоченную и целесообразную податную систему; несколько приказов, как например «провиантский приказ», упоминаются на печатях. Этот государственный департамент представлял собою лишь объединенные сокровищницы обоих царств Севера и Юга — « Красный Дом » и « Белый Дом ». Мы находим среди печатей в царских гробницах «виноградник Красного Дома поместья царя». Очевидно, объединение обоих царств зиждилось на одной только особе царя. «Красный Дом» вскоре исчез, обе администрации сохранили следы лишь в терминологии и теории, и « Белый Дом» Южного царства сохранился в продолжение всей египетской истории как единая сокровищница объединенного царства. Ранняя история сокровищницы интересна в том отношении, что она показывает медленность, с которою происходило слияние административной машины обоих царств, далеко не завершенное в Царствование Менеса. По всей вероятности, вся земля составляла личную собственность царя, который раздавал ее в пользование знати. Существовали большие поместья, управлявшиеся знатью, как это имело место и в непосредственно следовавший период, но мы не в состоянии теперь определить, на каких условиях они держались. Народ, может быть, за исключением свободного класса ремесленников и купцов, жил в этих поместьях на рабском положении. Он жил также в городах, защищенных крепкими стенами из высушенного на солнце кирпича и подчиненных местному губернатору. Важнейшими городами того времени были обе столицы, Эль-Каб и Буто, с их царскими предместьями, Нехеном (позднее Иераконполь) и Пе, далее — «Белая Стена», предшественница позднейшего Мемфиса, Танис — родной город двух первых династий, соседний с ним Абидос, Гелио-поль, Гераклеополь и Саис. Целый ряд менее значительных городов возникает в эпоху III династии. 

Каждые два года чиновниками сокровищницы производился по всей стране подсчет царского имущества, и эти «подсчеты» служили до некоторой степени основанием для счисления времени. Года правления фараона назывались — «Год первого подсчета», «Год второго подсчета» и т. д. Ранее имели обыкновение называть год по важному событию, происшедшему в течение него, например «Год поражения троглодитов», — метод, который мы находим также в Вавилоне. Но так как «подсчеты» стали производиться наконец ежегодно, то они представили собой более удобный базис для обозначения года, так как, по-видимому, привычка мешала писцам счислять сами года. Наряду с официальным годом существовал, без сомнения, также гражданский год, соразмерявшийся с временами года. В основе же финансовых операций храмов и многих деловых отношений продолжал оставаться лунный месяц, хотя маловероятно, чтобы когда-либо существовал лунный год. Подобная система управления и администрации не могла, разумеется, обойтись без письменности, которую мы находим в виде тщательно исполненных иероглифов и беглого курсивного письма. Система письма заключала в себе не только звуковые знаки, изображавшие слог или группу согласных, но также и алфавитные знаки, из которых каждый передавал отдельную согласную. Таким образом, настоящие алфавитные буквы были изобретены в Египте за 2500 лет до того, как они стали употребляться среди других народов. Если бы египтяне не были так подчинены привычке, то они отказались бы от своих слоговых знаков за 3500 лет до н. э. и стали бы писать, пользуясь алфавитом, состоящим из 24 букв, иероглифические знаки в документах древнейших династий имеют такую архаическую форму, что многие сохранившиеся отрывки для нас пока непонятны. Тем не менее посредством их записывались медицинские и религиозные тексты, которым позднее приписывались особая целебная сила и святость. Также в немногих строках под каждым годом заносились главнейшие события, и тем же способом составлялся ряд анналов, запечатлевавших каждый год правления царя и показывавших с точностью до одного дня, сколько времени он занимал престол. Только небольшой отрывок этих анналов уцелел от разрушения. Это ставший теперь знаменитым «Палермский камень», названный так потому, что он находится в настоящее время в Палермо. 

Уже сложилась государственная форма религии, и только о ней имеются у нас какие-нибудь сведения, народные верования оставили очень мало следов, вернее, никаких. Даже в эпоху позднейших династий сможем мы очень мало сказать о народной религии, которая редко записывалась систематически. Царский храм эпохи Менеса все еще был простым строением, немногим больше деревянной молельни или часовни, окруженным камышовым плетнем. Передним находился огражденный Двор, заключавший символ или эмблему бога, прикрепленную к древку; перед оградой стояли две мачты, быть может, прототипы двух каменных обелисков, которые в исторические времена возвышались у входа в храм. Но уже во вторую половинуII династии строились, как мы видели, каменные храмы. Цари часто говорят в своих анналах о составлении плана храма или о своем присутствии при торжественной закладке, во время которой размеряли площадь и начинали рыть землю для фундамента. Великие боги были те же, что и в позднейшие времена, о которых мы уже вкратце говорили; отметим в особенности Осириса и Сета, Гора и Анубиса, Тота, Сокара, Мина и Аписа, формы Пта. Среди богинь важнейшими являлись Хатор и Нейт. Многие из богов, как например Гор, были, по-видимому, богами-покровителями доисторических царств, существовавших до возникновения царств Севера и Юга, и таким образом восходят к очень отдаленным временам. Как и при династических царях, Гор оставался величайшим богом и в объединенном царстве и занимал положение, позднее присвоенное Ра. Его храм в Иераконполе был особенно популярен, и древний праздник в честь него, называвшийся «Почитание Гора» и справлявшийся каждыедва года, регулярно заносился в царские анналы. Следовательно, цари первых двух династий продолжают без перерыва традицию «почитателей Гора», преемниками которых они себя считали. До тех пор пока на престоле находились члены Тинисской династии, почитание Гора старательно соблюдалось, но с появлением III династии, Мемфисской фамилии, оно постепенно отошло на задний план, им стали пренебрегать. Должность жреца, как и вообще в эпоху Древнего царства, исправлялась мирянами, разделенными, как и позднее, на четыре чина, или филы. 

Более четырехсот лет правления двух первых династий были, вероятно, временем непрерывного и сильного роста. Из семи царей линии Менеса, следовавших за ним в течение первых двух столетий этой эпохи развития, мы можем с достоверностью отождествить только двух — Миеба и Усефая; кроме того, до нас дошли памятники двенадцати из восемнадцати фараонов, правивших в течение этого периода. Первая трудная задача, выпавшая на их долю, состояла в привлечении симпатии населения Северного царства и в полном слиянии его с крупнейшей частью нации. Мы уже видели, что в административном отношении оба царства были по-прежнему независимы друг от друга, и указывали, что уния носила чисто личный характер. Цари, вступая на престол, всякий раз справляли праздник, называвшиеся «Объединение обоих царств», который характеризовал и давал наименование первому году правления каждого царя. Объединение, которое, как видно, было свежо в их памяти, не могло сразу стать прочным. Север восставал снова и снова. Царь Нармер, живший, вероятно, перед самым началом династической эпохи, должен был наказать мятежные ливийские номы в Западной Дельте, он взял в плен до 120000 повстанцев, что, вероятно, означало насильственное переселение жителей целой области, в которой им сверх того было захвачено не менее 1420000 голов мелкого и 400000 крупного скота. В храме в Иераконполе он оставил великолепную шиферную таблицу и церемониальный наконечник палицы, покрытые сценами, увековечивающими его победу. Позднее царь Нетериму разрушил северные города Шемра и «Дом Севера». В эпоху II династии война с Севером дала возможность царю Хасехему назвать один год своего управления «Годом битвы и поражения Севера»; в течение этой войны он взял в плен 47 209 мятежников. Также он увековечил свою победу в храме Гора в Иераконполе, пожертвовав ему большую алебастровую вазу, носящую его имя и название победоносного года, а кроме того две замечательных статуи его самого, на которых вырезано количество взятых в плен. Позднейшая мифология приписывала прочное объединение обоих царств Осирису. 

Несмотря на то, что строгие меры, употребленные против Севера, без сомнения, сильно пошатнули его экономическое благосостояние, обеспеченность нации, взятой в целом, продолжала возрастать. Цари непрерывно устраивали новые поместья и воздвигали новые дворцы, храмы и укрепления. Общественные работы, вроде закладки оросительных каналов и стены Мины, выше Мемфиса, указывают на их заботы о хозяйственном развитии царства, а также на высоту инженерного дела и глубокое понимание правительственной задачи, которое в ту отдаленную эпоху кажется нам особенно удивительным. Они были также, насколько нам известно, первыми царями, начавшими эксплуатацию стран за пределами своего царства. Царь Семерхет в самом начале династической эпохи, вероятно, в период! династии, производил работы в рудниках Вади-Магхары на Синайском полуострове. Его экспедиция страдала там от грабительских нападений диких бедуинских племен, которые уже в то отдаленное время населяли те места; он наказал их и увековечил событие на рельефе, высеченном на скалах Вади. Усефай, царь I династии, вероятно, производил там подобные же работы, так как он увековечил свою победу над теми же племенами в сцене, изваянной на таблице из слоновой кости; на ней он изображен убивающим туземца, которого он поверг пред собою ниц. Сцена сопровождается надписью: «Первый случай поражения восточных жителей». Обозначение события словом «первый случай» указывает, по-видимому, на то, что для царей того времени было обычным делом наказывать варваров и что поэтому он мог ожидать «второго случая», как чего-то само собой разумеющегося. «Поражение троглодитов»,т. е. того же народа, который упоминается на Палермском камне в эпоху I династии, без сомнения, произошло в правление царя Миеба. Имеются указания на то, что цари того времени поддерживали сношения с народами несравненно более отдаленными. В их гробницах были найдены обломки глиняных сосудов своеобразного, неегипетского производства, которые близко напоминают орнаментированную эгейскую керамику, изготовлявшуюся островными народами северной части Средиземного моря. Если данные сосуды были помещены в гробницах одновременно с погребенными в них телами, то должны были существовать торговые сношения между Египтом и народами северной части Средиземного моря уже в IV в. до н. э. Кроме агрессивной иноземной политики на востоке и мирных зарубежных сношений на севере, мы находим, что был предпринят еще единичный поход для обуздания ливийцев на западе. В храме в Иераконполе Нармер оставил цилиндр из слоновой кости, увековечивающий его победу над ними, которая, несомненно, стояла в связи с упомянутым наказанием ливийских номов в Западной Дельте, произведенным тем же царем. На юге, в области первых порогов, где вплоть до VI династии племена троглодитов соседней восточной пустыни делали небезопасными работы в местных каменоломнях, царь Усефай производил добычу гранита, чтобы замостить плитами пол одного из покоев в его гробнице в Абидосе. 

Таким образом, могущественная Тинисская линия постепенно создала сильную нацию с богатой цветущей культурой и укрепила ее изнутри и извне. Как ни скудны дошедшие до нас сведения, все же мы видим, как постепенно складывается великое государство, которое вскоре явится перед нами как Древнее царство. Древнейшие фараоны погребались, как мы видели, в Абидосе или по соседству с ним, где были найдены девять их гробниц. Тысячу лет спустя после смерти последнего из них гробницы основателей царства были заброшены, а в XX в. до н. э. гробница Джера ошибочно принималась за усыпальницу Осириса. Когда ее вновь нашли в настоящее время, она оказалась погребенной под горой горшечных черепков, остатков приношений по обету, которые делались здесь в течение целых столетий почитателями Осириса. Законные владетели древнейших гробниц были давно выброшены из них святотатственной рукой, и Интела, отягощенные золотом и драгоценными камнями, были ограблены алчными похитителями. В одном случае грабитель спрятал в углублении стены в гробнице иссохшую руку жены Джера, на которой под тесными повязками еще находились четыре браслета из аметистовых и бирюзовых бус. Быть может, убитый во время какой-нибудь ссоры грабитель, к счастью для нас, никогда уже не вернулся за похищенной вещью, и рука с драгоценностями была там найдена и в целости доставлена в 1902 году Флиндерсу Питри его хорошо вышколенными рабочими. 

Список литературы

1. Брестед Д., Тураев Б. История Древнего Египта; Мн.: Харвест, 2003