Гражданский кодекс

3



ВВЕДЕНИЕ



          Переход после гражданской войны к мирному хозяйственному строительству активизировал дальнейшую разработку гражданско – правого законодательства , нормирующего основные направления хозяйственной работы . Новый этап развития поставил ряд важнейших  правовых проблем , в том числе вопросы о правовых источниках и юридической технике. 

          Первоначальную роль источника права играло революционное правосознание. Поскольку практика и « революционное мировоззрение трудящихся масс» в тот период ещё не могли выливаться в форму определённых законов , а старое законодательство было неприемлемым  для нового строя , революционное правосознание оставалось почти единственным источником права . В 1917 – 1918  г.г. принимались новые декреты о суде , в каждом из которых так или иначе интерпретировалось понятие революционного правосознания. Так, в статье 5 Декрета о суде №1 (1917г.) говорилось о «революционной совести» и о «революционном  правосознании» как о синонимах. В статье 36 Декрета о суде №2 (1918г.) упоминается уже «социалистическое правосознание» , а в статье 22 Декрета о суде №3 (1918г.)-«социалистическая совесть». Уже на данном этапе делалась попытка разграничить категории «революционная совесть» и «революционное правосознание» . Первое означало субъективную способность осознавать и применять революционное правосознание , второе - объективное содержание права.            Правоведы 20-х г.г. придавали важное значение   этим декретам , но всё же главное место отводили судебному решению , как ведущей форме правотворчества . Объединялось это отчасти тем , что декреты этого периода (1917-1920 г.г.) представляли собой нечто разрозненное  и не приведённое в  систему . На данном этапе «революционное правосознание» составляло стереотип «революционной законности» вообще , которая , в свою очередь , почти совпадала с представлением   о «революционной целесообразности»  . Лишь к концу периода «военного коммунизма» в правой теории произошла определённая дифференциация   этих категорий .

         С переходом к НЭПу развернулась новая дискуссия по вопросу о революционной законности в её отношении  к экономике переходного периода . Под революционной законностью стали понимать тот правопорядок ,  который признавался «верховными органами пролетарской диктатуры» целесообразным и 

4

общеобязательным (П. Стучка) . Правосознание стало рассматриваться в качестве ведущего принципа правотворчества , положенного в основу законодательства  и наиболее определённо выявляющегося в содержании принимаемых кодексов .



ПРИНЦИПЫ И ТЕОРИИ ПРАВА 20-х ГОДОВ.



          Сама кодификация рассматривалась в этой связи только как этап в осуществлении революционного правосознания  (или целесообразности) , как способ «лучшего в данных условиях достижения цели» . Законодательные нормы не могли покрывать всего разнообразия действительности , в каждый отдельный момент, точно отражать «опыт хозяйственного строительства» . В этой ситуации революционное (или как чаще начали говорить 20-е г.г. – социалистическое ) правосознание приобретало новую роль – роль метода , восполняющего пробелы в законе . Так ,  ст.9 УК РСФСР (1922г.) определила социалистическое правосознание в качестве руководящего начала для применения статей кодекса , а ст.10 УК РСФСР (об аналогии в применении мер социальной защиты ) предоставляла этому принципу вполне конкретную область реализации . Та же роль отводилась правосознанию и в ст. 4ГПК РСФСР (1923г.) .

         В целом правовой теории 20-х г.г. под революционной законностью стали понимать установленный и определённый государством правопорядок , комплекс правил , что связывалось с необходимостью разработки системы соответствующих норм . Расчёт на скорое отмирание права ( при социализме ) обусловил особое отношение  к правовой норме: «закон отмечает те вехи , по которым определяются границы данного правопорядка , данной системы правовых отношений ... Теоретически закон должен дать основной принцип данной системы , а остальное – уже дело пролетарского суда» (П. Стучка).

          Ориентация на «революционное правосознание» как на важнейших источниках права содержалась в концепциях сторонников психологической теории права (М. Рейснер). Они нередко отождествляли собственно право с революционным правосознанием . Аргументам психологистов противопоставлялась социологическая интерпретация права  . С этой точки зрения законодательство являлось не чем иным , как плановой политикой . «Мы не говорим о верховенстве законов ,  но говорим , что части подчинены целому и что в социальном строительстве отдельные его акты увязываются объединяющим их общим планом» (И. Ильинский) .

5

         Советские правоведы 20-х г.г. столкнулись с важным противоречием , заложенным в самой правовой системе переходного периода , - между «пролетарским судом» и «буржуазным правом» . Преемственность юридических форм («буржуазное» – советское право) выражалась , в частности , в том , что праву переходного периода наряду с принципом целесообразности был присущ и принцип  «справедливости» . Хотя последнее ни разу прямо не упоминалось в ГК РСФСР , но определённо присутствовало в содержании его статей ( что видно из положений ст. 142 ГК РСФСР или ст.137 ГПК РСФСР 1922г.) , в ряде случаев  даже определяя границы применения закона .   Судебная и правоприменительная практика представлялась советским правоведам  наиболее эффективным средством противодействия «буржуазным» началам , все ещё существующим в праве переходного периода . «Творческая активность судебной практики , точно ограниченная исключительно интересами государства и трудящихся , но вовсе неограниченная неподвижными рамками закона» - в этом виделся главный корректив правотворческой деятельности в условиях переходного общества .

          Разрешение дилеммы « пролетарский суд – буржуазное право» осуществлялось следующим образом : судья должен был прежде всего попытаться найти прямой ответ в действующем законе . Если это не удавалось , он обращался к анализу «общих начал» , которые можно вывести из существа советского законодательства . Не найдя достаточно определённого ответа там , судьи вправе искать решения в последней инстанции – в «общих принципах классовой политики» . Такой порядок обуславливал необходимость тщательно регламентировать  процедуру  судебного разбирательства   ,  поэтому  законодатель значительное  внимание  уделял  разработке  норм  процессуального права .  Например ,  ст.4  ГПК РСФСР  непосредственно  не наделяла   судью  правом  решать  дело вопреки существующему законодательству , но в целях восполнения существующих пробелов давала широкие возможности для судебного толкования , применительно к «особенностям экономической ситуации».



КОДИФИКАЦИЯ  ПРАВА



          Уже в 1919 г. П. Стучка предложил начать кодификацию нового права . Главенствующее место должна была занять конституция . Далее шло «социальное право» , включающее семейное право и право социального обеспечения . Затем должны были располагаться «имущественные права» , точнее , нормы , 

6

отменяющие и ограничивающие эти права ( о национализации земли и   производства) , а также «допустимость применении пережитков  частной собственности переходного времени» . 

           Завершат сборник кодифицированные правила от руки , «остатки договорного права»  и международное право . Систематизированные таким образом нормы составят «обязательное для всех право» , тогда как все дальнейшие узаконения будут представлять собой лишь технические инструкции . Этот первый подход к вопросу о системе права   был обусловлен практической необходимостью , связанной формированием системы  советского законодательства .

            20 – г.г. стали периодом интенсивной кодификационной работы. Были приняты и вступили в действие Гражданский , Уголовный , Земельный , Гражданско – процессуальный , Уголовно – процессуальный кодексы  , Кодекс законов о труде , разработаны проекты Хозяйственного , Торгового , Промышленного , Кооперативного , Административного кодексов .

          

ГРАЖДАНСКИЙ  КОДЕКС 1922 ГОДА .



          Гражданский кодекс состоял из общей части , вещного , обязательственного , наследственного права .При формировании особой отрасли гражданского права в 1921-1923 гг. законодатель стремился по возможности упростить систему норм , регламентирующих хозяйственную жизнь . 

         Позже (1923 – 1924г.г. )   в развитии   гражданского   (хозяйственного)  законодательства   наметилась  другая  тенденция,  что сказалось    на усложнении структуры  и  языка  правовых норм ГК . Гражданско-правовые  нормы дифференцировались по принципу  обязательности  :         диспозитивные  и принудительные . Чем шире была автономия сторон в гражданском правоотношении , тем больше норм , регулирующих его , являлись диспозитивными . Наоборот , по мере так называемой  социализации гражданского права (т. е. проникновения в него плановых начал ) возрастало число принудительных норм . 

          Гражданский кодекс , кроме того , содержал нормы определительные , декларативные , истолковательные и организационные . При разработке  ГК предполагалось выделить в кодексе группу основных статей , непосредственно выражающих социально-экономические задачи нового гражданского права . Такими декларативными статьями стали : ст.1 о применении гражданского законодательства  на практике  и  ст. 4 о 

7

нормировании общего порядка  разрешении гражданских споров . В эти статьи  были введены неправовые критерии ( так, ст.1 ГК устанавливала порядок защиты имущественных прав только в случае их соответствия «социально-хозяйственному» ) . Это давало судьям большой простор для толкования закона , не связывая их чёткими правовыми нормами . 

         В истолковании многих правоведов ГК не следовало рассматривать как полный и окончательный набор правил . Даже незакреплённые в законе имущественные права , если на практике они осуществлялись в противоречии с их « социально –хозяйственным назначением» (что определял суд ) , на основании ст.1 ГК могли быть аннулированы . Закон в значительной мере ориентировался на относительный и временный характер права переходного периода . Правовая форма казалась преходящей , ожидали её скорого исчезновения и замены правовых норм техническими и организационными . Принципу законности был противопоставлен принцип целесообразности , что не могло не привести к правовому нигилизму со всеми вытекающими отсюда последствиями .

          Закон всячески подчёркивал , что имущественные права частных лиц ( как физических так и юридических ) являются уступкой во имя развития производительных сил страны и должны быть подчинены общей идее о «господствующей роли социалистической собственности». В общей системе народного хозяйства относительно автономные частные хозяйства рассматривались не как замкнутые и обособленные единицы , но как части единого комплекса.

        Наряду с государственной и кооперативной собственностью закон выделял частную собственность  , имевшую три формы: единоличную собственность физических лиц ; собственность нескольких лиц , не составлявших объединения (общая собственность) ; собственность частных юридических лиц .

         С лета 1921 года государство начинает осуществлять меры по денационализации ранее экспроприированной у частных лиц собственности . В мае 1922 г. была приостановлена национализация частных предприятий . В июне 1924 г. ВСНХ дал разъяснение о допустимом числе рабочих , труд которых мог использоваться на одном частном предприятии (20 человек). Денационализация не получила широких масштабов. В ходе её восстанавливались правовые институты , а не индивидуальные права бывших собственников. Создавались гарантии для вновь приобретённых прав , но запрещалось восстановление отменённых в ходе революции имущественных прав. Закон и судебная практика 

8

признавали длительное фактическое владение имуществом более « законным» , чем ссылки бывших собственников на их право собственности. Вместе с тем владение не рассматривалось как источник права собственности – во всех случаях для возникновения права собственности требовалось волеизъявление государства.

         Закон ограничивал объём и размеры права частной собственности ( ограничение круга объектов , допускаемых в частную собственность , установление предельного размера частного предприятия , размера наследственной массы , получаемой частным лицом , размеров домовладения , торгового предприятия и т.п.).

         Закон ограничивал также право частного собственника распоряжаться своей собственностью . Так , право сдачи в аренду собственником своего имущества до мая 1922 г. запрещалось или , во всяком случае , носило спорный характер. Домовладение , полученное по наследству , не могло отчуждаться , им можно было только пользоваться (до 1923г.). Пользование домовладением (сдача его в наём) также ограничивалось законом – установление нормы жилой площади , тарифы сдаточных цен , сроки сдачи. Закон использовал специальный термин «обладание» (ст.56 ГК) , означавший , что предмет , находящийся в частной собственности , не может вливаться в гражданский оборот , его нельзя продать или купить.

         При этом определённые льготы предоставлялись кооперативам , кустарям и арендаторам государственного имущества. Изъятия из общих правил распоряжения имуществом распространялись также на концессионные предприятия. 

         Стремление законодателя обеспечить государственный договорной интерес ясно проявилось в статье ГК об убыточных для государства договорах (ст.30 ГК). При установлении факта «убыточности» договор расторгался. В качестве гарантии интересов стороны – государства вводился институт неустойки. Ряд других статей (ст.1,19,364 ГК) также обеспечивали гарантии для государства.

         Закон непосредственно регламентировал размеры договорных сумм (ст.236 ГК) , сроки договоров (ст. 153 ГК ) и другие элементы обязательства . Многие объекты были изъяты из гражданского оборота ( земля , леса , крупные предприятия и др.) . 

          Правовая основа договора купли – продажи была заложена ещё летом 1921 г. декретом « О взимании платы за товары , отпускаемые государством для частного хозяйства» . Позже предметы , перечисленные в ст. 21 , 22 , 53 ГК , стали объектами государственной монополии и не могли отчуждаться частным 

9

лицам. В сентябре 1921 г. было принято первое Положение о подрядах и поставках , а в мае 1922 г. были расширены права госорганов на сдачу подрядов частным лицам ( регламентация залога , авансовых сумм ) . В том же году был установлен публичный торговый порядок сдачи подрядов . Система публичных торгов обеспечивала льготные условия для государственных и кооперативных предприятий , они находились в более благоприятном положении , чем частные подрядчики ( это было закреплено в августовской 1923 г. инструкции СНК « О порядке публичных торгов»). В сентябре 1924 г. публичные торги на подрядные работы для госпредприятий и кооперации вовсе отменялись , они стали получать подряды в ином , облегчённом порядке .

          В период НЭПа широкое распространение получили договоры аренды и концессии , на основании которых государственное имущество передавалось в пользование частных лиц . Ещё в ноябре 1920 г. СНК принял декрет « О концессиях» , однако лишь с 1923 г. начинается практика заключения концессионных договоров.

         ГК РСФСР ввёл понятие концессии как разрешения , особого исключения из общего порядка. В это понятие включалось единство двух разнородных моментов : акта публичной власти (законодательной или административной) , предоставляющего концессионеру особое право , и договорного соглашения государства с концессионером о праве пользования государственным имуществом. Договор возлагал на концессионера  ряд обязанностей : вкладывать в предприятие определённый капитал  , поддерживать предприятие на современном техническом уровне. Договор предусматривал преимущественную продажу продукции государству по обусловленным ценам , ограничивал право концессионера распоряжаться концессионным имуществом.

         Близким по характеру к договору концессии был арендный договор на государственные промышленные предприятия . В июле 1921 г. постановление СНК регламентировало порядок сдачи в аренду и запретило одностороннее расторжение договора вне судебного порядка рассмотрения споров. Арендатору предоставлялось право сбывать продукцию предприятия на вольный рынок , договор мог предусматривать снабжение предприятия государственным сырьём . Вместе с тем на арендатора возлагался ряд обязанностей : договор определял , какого рода изделия и в каком количестве должен вырабатывать арендатор ; определялась доля продукции , обязательная для сдачи государству ; на арендатора возлагалась обязанность поддерживать предприятие на должном техническом уровне . Сроки 

10

аренды жёстко регламентировались , как и другие условия аренды (ст. 416 ГК) .

          Общие условия , на которых заключались договоры , также регламентировались ГК . Так , ст.33 ГК признавала любой договор недействительным , если он заключался одной из сторон под влиянием «крайней нужды» и на невыгодных для неё условиях . Инициатива расторжения договора могла исходить не только от заинтересованной стороны , но и от госорганов и общественных организаций . Очевидна социальная направленность этой нормы .

         Нередко на практике трудовые отношения в частном секторе хозяйства маскировались в форму договора подряда или купли – продажи (с целью уклонения от норм КЗоТ , облегчения налогового давления и т.п.). Судебная практика пошла по пути презюмирования трудового соглашения там , где разграничение трудовых и гражданско – правовых отношений представляло особую трудность. Это мотивировалось защитой прав трудящихся . Закон предусматривал ответственность частных лиц перед государством за некоторые понимаемые как незаконные действия . Ст.129 ГК предусматривала ответственность арендатора государственного имущества за его «расточение» , ст.130 ГК карала частного контрагента за невыполнение условий договора ; ст.132 и 133 ГК предусматривали ответственность нанимателя в случае нарушения им трудового или коллективного договора . Одной из особенностей обязательственного права стало применение статей Уголовного кодекса в качестве санкций за нарушение гражданских договорных отношений . В ряде случаев несоблюдение установленной законом формы влекло признание сделки недействительной . О последствиях несоблюдения договорных форм говорили ст. 71 – 84,101 , 137 ,153 , 162 ГК и другие . Добросовестному контрагенту ГК гарантировал судебную защиту его имущественных прав – ст. 1 ,2 , 6 ГК и другие .



ЗАКЛЮЧЕНИЕ



         В июле 1923 года был принят Гражданско – процессуальный кодекс РСФСР , введённый в действие с сентября 1923 года . Он обязывал суд не ограничиваться представленными объяснениями и материалами , а стремиться к выяснению всех обстоятельств дела . «За недостатком узаконений и распоряжений для решения какого – либо дела суд решает его , руководствуясь общими началами советского законодательства и общей политикой Рабоче – Крестьянского Правительства» ( ст. 4 ГПК ). В целях охраны 



11

публичного интереса или «интимной жизни стороны» дело может слушаться в закрытом заседании .

           Как в гражданском , так и в уголовном процессе действовал только кассационный порядок пересмотра судебных решений .

           Кодексы РСФСР использовались в качестве основы для кодификационной работы в других национальных республиках , где существовали различные особенности экономического , социального и правового строя . Следующим этапом кодификационной работы стало создание основ союзного законодательства .