Берлинское восстание 1953 года

После смерит И.В.Сталина, в СЕПГ распространилась неуверенность, а население начало надеяться на улучшение условий жизни. Преемники Сталина посоветовали Генеральному секретарю СЕПГ Вальтеру Ульбрихту в апреле 1953 года смягчить напряженную ситуацию.

Всего два месяца спустя, 9-го июня 1953 года, политбюро СЕПГ приняло решение, названное "Новым курсом" и публично признало, что в прошлом совершались ошибки. Для улучшения снабжения предписывалось замедление темпов развития тяжелой промышленности. Многие мероприятия, вызывавшие недовольство, отменялись. Назначенное на 28-е мая повышение норм выработки на 10%, однако же, осталось в силе. Более того, предписывалась организация внутрипроизводственных дискуссий, во время которых рабочие должны были получить стимул для "добровольного" повышения своих норм на 15%. Эти мероприятия наталкивались на сопротивление. Когда 16-го июня 1953 года в профсоюзной газете "Трибуна" появилась статья в защиту повышения норм выработки, начался общественный протест. Строительные рабочие на Сталиналлее прекратили работу и пошли в центр Восточного Берлина. К ним примкнули тысячи демонстрантов, которые перед "Домом министерств" стали требовать отмены решения о повышении норм, а затем и отставки правительства. Выкрики, требовавшие свободных выборов, становились все громче. На следующий день, 17-е июня, была назначена генеральная забастовка. В этой взрывоопасной ситуации осталось незамеченным то, что Совет министров отменил свое решение. Способом разрешения политического конфликта стала забастовка.

17 июня 1953 года по всей Восточной Германии прокатилась волна демонстраций, стачек и захватов партийно-правительственных учреждений. Все началось с берлинских строителей, возводивших элитные дома для ГДРовской номенклатуры на Аллее Сталина - центральной магистрали в советском секторе разделенной немецкой метрополии. 16 июня 1953 года рабочие строек спонтанно вышли на улицу протестовать против правительственного указа о поднятии трудовых норм на 10%. Стачечные комитеты, спонтанно возникавшие на предприятиях ГДР, проводили собрания, принимая петиции в адрес правительства. Рабочие требовали отмены чересчур высоких трудовых норм, свободных выборов и свободы слова.  Очень быстро энергия социального недовольства обратилась в стихию политического протеста. О событиях в Берлине узнали через передачи западных радиостанций жители других районов ГДР. На следующий день волнениями оказалась охвачена уже вся страна. Позже рабочие узнали, что в знак солидарности с ними в лагерях под Норильском и Карагандой бастовали тысячи советских политзаключенных. На следующий день забастовки переросли в политические манифестации. На улицы выходили не только рабочие, но и представители других слоев населения. Они несли транспаранты с требованиями отменить политическую цензуру и выпустить политических заключенных, жгли портреты Сталина, Ульбрихта и Гротеволя, переворачивали трамваи, пытаясь строить баррикады. К середине дня восстанием были охвачены уже сотни городов и общин. Местные власти были в шоке и в растерянности, обрывали телефоны, пытаясь получить четкие инструкции в Берлине. 

Советские солдаты до этого времени, в основном, все еще находились в казармах, не догадываясь о том, что происходит. В гарнизоны Группы советских войск доходили странные слухи о готовности Берии на уступки в германском вопросе. Когда прозвучал приказ привести войска в боевую готовность, начальники внушали подчиненным: необходимо соблюдать осторожность, применять оружие, только если противник начнет стрелять первым. Но у германских рабочих не было оружия, поэтому многие солдаты находились в растерянности. Неуверенно чувствовали себя и военные руководители ГДР: отдаст ли Москва приказ стрелять по саботажникам. Приказ, наконец, пришел, и по улицам Берлина, Магдебурга, Лейпцига, Йены и других городов загрохотали танки. Советские солдаты из группы ликвидации отказались открыть огонь по безоружным немцам, пытавшимся освободить из тюрьмы политзаключенных. Их отдали под трибунал и несколько дней спустя расстреляли под Магдебургом. Демократический Запад предал восстание, решив не вмешиваться и не ссориться с Советским Союзом.

  Власти ввели чрезвычайно положение, в города вошли советские войска Более 1000 предприятий и рабочих коллективов объявили забастовку. В Биттерфельде, Герлице и Халле стачечные комитеты даже захватили городскую власть. В Восточном Берлине десятки тысяч людей спонтанно собрались на митинг перед министерским комплексом на Лейпцигер-штрассе. По всей стране восставшие штурмовали 250 партийных и государственных учреждений, в том числе 12 тюрем, из которых были выпущены на волю все заключенные. В числе последних было много крестьян, противившихся насильственной коллективизации. 

Западные разведки первоначально восприняли события 17 июня как результат вышедшей из-под контроля советской инсценировки, направленной на международное раскручивание вопроса о воссоединении Германии в качестве нейтрального государства - как это якобы предусматривал план Берии. В принципе, повод так думать был. За три месяца до этого умер Сталин, и никто точно не знал, что происходит в Кремле и каковы могут быть очередные советские жесты. Точно так же мыслили, вероятно, и многие восточногерманские граждане, понадеявшись на ветер перемен после смерти диктатора. 

Советское военное командование ввело в 167 из 217 административных округов ГДР режим чрезвычайного положения. В считанные часы советские войска и силы безопасности "Штази" подавили восстание. Более сотни демонстрантов было убито. 

18 июня начались репрессии. Штази и НКВД расправлялись с повстанцами, их арестовывали, бросали в тюрьмы. 

Берлинское восстание закончилось 26 июня. К суду по делу об участии в восстании властями ГДР было привлечено до 15 тысяч граждан. Правительство пыталось представить рабочее восстание как фашистский мятеж. Около 2 тысяч человек было осуждено, двое расстреляны. Еще 18 человек застрелили за нарушение законов чрезвычайного положения советские солдаты. А для Советского Союза Берлинское восстание закончилось тем, что был смещен Берия.