Историко-психологический портрет императора Павла I

Федеральное агентство по образованию

Государственное образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

Забайкальский государственный гуманитарно-педагогический университет им. Н.Г. Чернышевского

Исторический факультет

Кафедра Отечественной истории













Курсовая работа

«Историко-психологический портрет императора Павла I»











Выполнил: студент 4 курса ОЗО исторического

факультета Черенцов С.Н.



Научный руководитель: д.и.н., профессор

кафедры Отечественной истории

Мошкина З.В.







Чита 2007


СОДЕРЖАНИЕ



Введение

Глава 1. Наследник

Глава 2. Император

Глава 3. Неминуемое следствие

Заключение

Примечания

Библиография


ВВЕДЕНИЕ



В переломные исторические эпохи в обществе резко повышается интерес к истории. Обращаясь к событиям давно минувших дней, мы пытаемся найти ответы на вопросы современности. Деспотизм и демократия, благо государства и благо личности, ответственность правительства и ответственность правителей, диктатура закона и диктатура сердца - эти проблемы столь же злободневны сейчас, как и двести с лишним лет назад. Может быть поэтому, именно в начале XXI века столь пристальное внимание привлекают события рубежа столетий - время царствования Павла I.

Несмотря на то, что историография этого времени насчитывает более чем двухсотлетнюю историю, она столь же сложна и противоречива, как сама эпоха императорства сына Екатерины. Одиозность фигуры монарха, трагическая его гибель, двусмысленность роли Александра I в мартовских событиях не могли не наложить отпечаток на изучение этого периода, в частности, длительным цензурным запретом на специальное исследование павловского царствования. Поэтому вплоть до начала XX в. историки касаются событий конца столетия лишь «попутно», изучая финансовую политику самодержавия, военную историю России, сословную политику царизма, ряд других вопросов, а также в общих курсах истории страны. Но, несмотря на это, уже в первые десятилетия XIX века в литературе складываются две совершенно противоположные точки зрения на личность императора и его правления.

Генерал Я.И. Санглен, много поживший и много повидавший на своем веку человек, писал: «Павел навсегда останется психологической задачей. С сердцем добрым, чувствительным, душою возвышенною, умом просвещенным, пламенной любовью к справедливости, духом рыцаря времен прошедших, он был предметом ужаса для подданных своих»1. Бывший начальник тайной полиции при Александре I оказался прав. Сложную, противоречивую натуру Павла I не смогли до конца понять ни его современники, ни последующие поколения историков.

Кажется, ни об одном из русских царей не высказывается столько противоречивых мнений, как о Павле Первом. Множество трудов и дореволюционных и советских историков, современные монографические, журнальные публикации и даже телевизионные журналистские расследования2, как нельзя лучше показывают неоднозначность оценок «рыцарского самовластия» Павла. Но практически везде, вне поля зрения оказывается сама личность императора, без понимания которой невозможно осмыслить мероприятия его царствования. Тем важнее для нас объективно и беспристрастно оценить не только его деятельность, но оценить и его самого, как человека, как политика, проследить жизненный путь Павла Петровича, который оборвался его трагической гибелью. 

В своей работе «Историко-психологический портрет императора Павла I» автор, на основе анализа исторической литературы о жизни и деятельности Павла Петровича, попытается дать беспристрастную оценку личности императора.

Цель настоящей работы - выяснить неоднократно возникавший вопрос о душевном состоянии Павла I, поскольку один из лучших историков Павла I – Н.К. Шильдер3 - высказал предположения о его возможной психической ненормальности, но оставил этот вопрос открытым, а А.Г. Брикнер4 и Т. Шиман безоговорочно считали Павла I душевнобольным, при этом последний высказался весьма категорически: «В конце концов, он полностью помешался, безудержное возбуждение превратило его в деспота, одержимого манией величия»5. 

Изучение литературы6 о жизни и царствовании этого государя приводит к убеждению, что Павел I не страдал душевной болезнью. Такой вывод, понятно, должен быть обоснован подробным психологическим анализом характера этого государя. Психологический анализ должен объяснить некоторые поступки Павла I, объяснить, почему многие сомневались относительно его психического здоровья, а некоторые считали его душевнобольным.

Личность Павла I возбуждала удивление, и мы имеем очень много сведений о характере и деятельности этого государя, но до сих пор не имеем объяснения его характера и царствования, поскольку все историки ограничивались лишь изложением событий. Данной работой мы и попытаемся частично восполнить этот пробел.

В первой части работы мы рассмотрим два основных вопроса, которые всегда вызывали оживлённые споры историков: влияние наследственности на формирование характера Павла, и ненависти к нему его матери, что и привело к тяжёлому складу характера цесаревича. И именно отношения матери и сына пройдут лейтмотивом всей первой части. 

Вторая часть нашей работы будет посвящена краткому психологическому анализу некоторых аспектов внутренней и внешней политики, проводимых императором Павлом Петровичем. Из–за определённых пространственных рамок, мы, к сожалению, ограничимся лишь кратким обзором и характеристикой деяний императора, не поднимая многих существенных вопросов, относящихся к нашей теме, но требующих рассмотрения в отдельной работе.

В последней, третьей части мы рассмотрим и проанализируем, путём сопоставления воспоминаний участников событий, возможное поведение и поступки императора в ночь убийства. 


ГЛАВА 1. НАСЛЕДНИК



На наш взгляд, необходимо подойти с изрядной долей скептицизма к мнению тех современников Павла, которые стремятся изобразить его сумасбродным деспотом, почти сумасшедшим человеком, унаследовавшим эти черты своей натуры от своего отца. Мы знаем, как произвольно русские историки обращались с нравственным обликом русских царей. Основным мерилом их личности им служат не объективные свидетельства современников и факты их государственной деятельности, а своя собственная политическая позиция. Цари, деятельность которых приносила благо русскому народу, клеймятся обычно «деспотами», «сумасшедшими», «Николаями Палкиными», или «Николаями Кровавыми». Положительную оценку от русской интеллигенции получают только правители, которые как Петр I или Екатерина II, вели Россию по чуждому ей историческому пути, разрушая устои самобытной русской государственности. Поэтому надо с большой осторожностью разобраться в правильности установившегося взгляда, что Павел с детства обладал деспотическим характером и признаками душевной неуравновешенности. Своеобразный характер Павла складывался постепенно, но многие черты проявились ещё в раннем детстве. Замечательным источником о воспитании Павла служат записки Семёна Андреевича Порошина1. Все, что касалось цесаревича, он заносил в свой дневник ежедневно, с завидной аккуратностью. Порошин приметил и описал те личные качества Павла, которые разовьются в нем в дальнейшем. Отмечая недюжинный ум и способности великого князя, Порошин сетует, что «он совсем в дело не входит и о мельчайших безделицах между тем помышляет»2. Записки свидетельствуют о чрезвычайно развитом воображении цесаревича. Впрочем, по словам Порошина, великий князь вполне осознавал свои недостатки (резвость, отсутствие терпения, непостоянство) и честно пытался исправиться3. Эти его качества отметят в дальнейшем все авторы. 

Судя по записям в дневнике, Павел представляется обычным ребёнком, любознательным, развитым, очень впечатлительным, вспыльчивым, но отходчивым. Он был совершенно нормальным, здоровым мальчиком, полным великодушных порывов, с открытым сердцем и душой. Павел получил прекрасное образование4. Обучение великого князя не было небрежным, скорее оно велось бессистемно. Он мог получить глубокие знания в одной области и весьма поверхностные в другой: все зависело от учителя. Учился он легко, проявляя и остроту ума и основательность, но, конечно, не прочь был прогулять занятия, сказавшись больным5. И никаких признаков психического заболевания или умственной неполноценности современники не наблюдали6. Но 25 декабря 1761 года умерла императрица Елизавета Петровна. По нашему глубокому убеждению, в этот день и обрывается детство Павла. 

Тревожная ночь переворота, события двух следующих дней, безобразные картины творящегося вокруг отнюдь не могли прибавить положительных эмоций маленькому, испуганному мальчику7. Кроме того, через десять дней Павел узнал о смерти отца-императора и образы, связанные с этой кончиной, вызвали в нем преждевременное беспокойство, подозрительность и, возможно, сознание своего унизительного, зависимого положения. Все эти события вызвали у него первое сильное потрясение, начались болезненные припадки. Врачи опасались даже за его жизнь8. 

Таким образом, с самых ранних лет мальчик жил среди мрачных и тревожных впечатлений. Жестокое убийство отца, распускаемые придворными сплетни о «тайне» его рождения9, интриги вокруг престола, в которые был втянут и малолетний Павел, не могли не подействовать на его характер. Императрица, уже привыкшая видеть в сыне не ребенка, а соперника, как к взрослому и относилась к нему. Современники вспоминают, что уже в десять лет взгляд цесаревича сделался схожим с взглядом старика10. Напряженная и непосильная для ребенка духовная работа изнуряла его тело и ум. Быть может, если бы у Павла появились товарищи-сверстники, детские игры и игрушки, он сумел бы позабыть о разыгравшейся трагедии, но всего этого у него не было. Поэтому так мало напоминали богато обставленные покои великого князя детскую. Как, впрочем, и вся его жизнь в те годы очень мало напоминала детство11. И перечитывая дневники Семена Порошина, ясно ощущается диссонанс, пронизывающий все «детство» Павла.

Однако здесь мы не согласимся с мнением известного психиатра12 П.И. Ковалевского о том, что именно в это период и начали формироваться деспотические зачатки в характере будущего императора, отягощённые, к тому же, его плохой наследственностью13. К.Ф. Валишевский, обстоятельно изложив всё известное о происхождении Павла Петровича, высказал следующее вполне верное заключение: «Мы охотно признаемся, что, на наш взгляд, историческая тяжба, возникшая вокруг вопроса о спорности отцовства, имеет второстепенное значение»14. Этих же взглядов придерживается и Н.И. Павленко15. Разделяя мнение именитых историков, можно было бы ограничиться повторением сказанного Н.К. Шильдером: «По существу, событие 20 сентября (рождение Павла Петровича) подверглось в нашей историографии различным толкованиям; мы же удовольствуемся здесь заметить: явился сын Минервы, и предадим забвению печальную память о его отце»16, но всё-таки, следует обосновать своё мнение.

Ковалевский начинает свой труд так: «Император Павел I, сын Петра III, который был хил телом и духом... и Екатерины II, несомненно, женщины физически мощной и умственно гениальной. Такое сочетание свойств родителей имело последствием то обстоятельство, что Павел унаследовал натуру отца, значительно смягченную высокими духовными качествами матери»17. Вся работа П.И. Ковалевского составляет развитие и подтверждение этого положения и в конце своих «Психиатрических записок» он считает доказанным: «Гений и физическая мощь Екатерины с избытком покрыли двойной дефект качеств организации Петра III. Вот почему мы видим в Павле вырождение рода и дегенерацию несравненно слабейшую, чем у его отца»18. При всем уважении к Ковалевскому, как психиатру, мы решительно не можем с ним согласиться, так как он считает несомненным то, что, по меньшей мере, более чем невероятно. Тут нет надобности повторять достаточно известные обстоятельства и свидетельства современников; всё это изложено ещё Валишевским, и остаётся только удивляться, почему Ковалевский не придает этому никакого значения19. 

Теперь остановимся подробней на отношениях матери и сына, чему все историки Павла I придают особенно большое значение. Одни утверждают, что они были превосходны до первого брака Павла20, другие относят смену отношений к периоду заграничного путешествия Павла со второй супругой. Однако, все они согласны в том, что эти отношения имели фатальное значение; под влиянием или воздействием их будто бы сложился ужасный характер этого государя. Если бы Павел жил в нормальных условиях, то и его характер был бы другим. Массой, Бернгарди и Шнитцлер21 рисуют Екатерину жестокой, вероломной матерью, отнявшей у сына престол, постоянно чувствовавшей незаконность своей власти. Понятно, что «обездоленный» и отстраненный сын, оскорбляемый и унижаемый царствовавшей матерью и её фаворитами, должен был, наконец, сделаться мрачным, подозрительным и раздражительным. Ответственность за характер Павла I этими историками возлагается на его мать. Даже Шильдер придает большое значение ненормальным отношениям между матерью и сыном. Правда, он не обвиняет Екатерину, но, придавая роковое значение этим отношениям, считает Павла жертвою судьбы, мстившей за страдания Ивана Антоновича22. 

Эти взгляды так общераспространенны, что с ними бесспорно нужно считаться. Именно они и приводят к пониманию психического склада Павла Петровича, именно с этих позиций легко объяснить действительно странный характер этого государя: обездоленный, отстраненный незаконно от престола, Павел Петрович испортил свой благородный характер в гатчинском уединении, постоянно раздражаемый матерью и её приближенными23. Валишевский – чьё мнение мы разделяем – так отвечает на этот вопрос: «Никакой близости и любви не существовало между ними и значительно раньше. Эти чувства были несовместимы со взаимным положением этих двух существ, из которых одно узурпировало права другого. Да была ли вообще Екатерина когда-нибудь привязана к Павлу? Могла ли она любить сына, отнятого у неё через несколько минут после рождения, которого она никогда не кормила, не воспитывала и видела так редко? Ласкала ли она его прежде…? Может быть, да, но тогда, когда она сама ещё не была императрицей, и этот ребёнок,… должен был стать впоследствии её императором и господином. И если и было событие, резко изменившее чувства матери, то это было 5 июля 1762 года…»24.

К тому, что мать не разделила с ним «бремя власти», по достижению им совершеннолетия, Павел вначале отнёсся вполне спокойно25. Но вот события, связанные с первым браком, стали несомненным потрясением в его жизни. «Внимательные наблюдатели, близко знавшие Павла в ту пору его жизни, заметили в нем и крайнюю порывистость, и непостоянство, и мнительность, и, наконец, неспособность противостоять чужому влиянию, вследствие чего им обычно кто-то руководил, направлял все его действия»26. 

Смерть жены и доказательства ее измены оставили глубокий отпечаток: от прежней веселости не осталось и следа, характер Павла сделался мрачным и замкнутым. «Утверждают, что именно с этого момента Павел пришёл в то состояние душевного расстройства, которое сопутствовало ему всю жизнь»27. «Положение Павла, - указывает Платонов, - становилось хуже год от года. Удаленный от всяких дел, видя постоянную неприязнь и обиды от матери, Павел уединился со своей семьей в Гатчине и Павловске - имениях, подаренных ему Екатериной. Он жил там тихой семейной жизнью...»28 Гатчинское затворничество и слухи о намерениях матери вторично лишить его престола, окончательно испортили характер Павла. Он стал подозрительным, вспыльчивость и раздражительность все чаще прорывались наружу в виде припадков гнева, усмирять который могли лишь его супруга Мария Фёдоровна и фрейлина Нелидова. Вместе с тем он был отходчив: признавал свои ошибки и просил прощения, был щедр, старался заботиться о подчиненных, имел доброе, чувствительное сердце. Вне Гатчины был строг, угрюм, неразговорчив, язвителен, с достоинством сносил насмешки фаворитов. В кругу семьи не прочь был повеселиться, потанцевать29.

Что касается нравственных устоев Павла, то они были неколебимы. Он боготворил дисциплину и порядок, сам был образцом в этом, стремился быть справедливым и блюсти законность, был честен и привержен строгим нормам семейной морали. Не случайно некоторые историки одной из определяющих черт личности и даже его идейных воззрений считали «рыцарственность», поставленное во главу всей жизни рыцарское понятие о чести. Политическая цель, осознанная еще до воцарения, - максимальная централизация власти как единственный путь к «блаженству всех и каждого». Мечта о «твердой благородной» власти сочетается с осуждением придворной роскоши, безнравственности, лени, пустословия. «Государь приучал к порядку и вельмож, доводит и самых знатнейших господ до тщательного исполнения своих должностей»30.

 До 42 лет Павел I прожил на двусмысленном положении законного наследника престола, без надежды получить когда-нибудь этот престол на законном основании. Сначала на его пути стояла мать, потом - сын, которого она хотела сделать императором. Такое ложное, двусмысленное положение, если оно продолжается слишком долго, любого человека может лишить душевного равновесия. А ведь Павел I в таких обстоятельствах находился с дней своей юности, когда полностью осознал их неясность. И это продолжалось бесконечно долго. Эту неясность оборвала только внезапная смерть Екатерины.


ГЛАВА 2. ИМПЕРАТОР



«Songe funeste» - дьявольский бред - так оценивает павловское царствование знаменитый собеседник Екатерины барон Гримм.

Сходные образы встречаются и в других документах (при жизни или вскоре после смерти Павла): «Император поврежден...»1, «Настоящее сумасшествие царя»2, «Тирания и безумие»3, «Правление варвара, тирана, маньяка»4, бессмысленный тиран, «лишивший награду прелести, а наказание - стыда»5. 

Сумасшествие, произносят один за другим авторитетные свидетели, безумный дьявольский бред, «то умоповреждение, то бешенство»6. Современникам вторят потомки: Павел «поврежденный», «горячечный», «коронованный маньяк»7. О «больной психике» Павла пишут и советские исследователи8. 

Существование иной точки зрения9 или, по крайней мере, более осторожной10, все это не отменяет вопроса о впечатлениях многих современников и потомков. В начале прошлого столетия вопрос о душевной болезни Павла стал предметом исследования двух видных психиатров. В 1901-1909 годах в своей книге «Психиатрические эскизы из истории» П. И. Ковалевский, уже упоминавшийся нами выше, делал вывод (в основном ссылаясь на известные по литературе «павловские анекдоты»), что царь принадлежал «к дегенератам второй степени, с наклонностями к переходу в душевную болезнь в форме бреда преследования»11. Однако профессор В. Ф. Чиж13, основываясь на более широком круге опубликованных материалов, заметил, что «Павла нельзя считать маньяком», что он «не страдал душевной болезнью» и был «психически здоровым человеком»12. Уже тогда, когда обнаружилось расхождение взглядов у психиатров, было ясно, что чисто медицинский подход к личности Павла - без исторического анализа - явно недостаточен. Признаемся сразу же, что и к Павлу и к его политической системе мы готовы приложить различные отрицательные эпитеты, но поскольку видим в его действиях определенную программу, идею, логику то решительно отказываем в сумасшествии.

Не все знавшие Павла признавали его безумие: горячий, вспыльчивый, нервный, но не более того! Такой объективный наблюдатель, как Н. А. Саблуков, видит немало «предосудительных и смешных»13 сторон павловской системы, но нигде не ссылается на сумасшествие царя как их причину.

Следует заметить, что среди лиц, наиболее заинтересованных в распространении слухов о душевной болезни Павла, была его мать, но и она никогда об этом не говорила. Изыскивая разные аргументы для передачи престола внуку, а не сыну, Екатерина II в своем узком кругу много и откровенно толковала о плохом характере, жестокости и других дурных качествах «тяжелого багажа» (schwere bagage) - так царица иногда именовала Павла, а порой и с невесткой вместе. В сердцах Екатерина могла бросить сыну: «Ты жестокая тварь», но о безумии - ни слова. Малейший довод в пользу сумасшествия - и можно объявить стране о новом наследнике14. Однако не было у Екатерины такой возможности, особенно после того довольно благоприятного впечатления, которое Павел произвел в просвещенных, влиятельных кругах Австрии, Франции и Пруссии во время своей поездки 1782-1783 годов. 

Самое глубокое и зловещее предсказание судьбы сделал Павлу его кумир Фридрих II: «Мы не можем пройти молчанием суждение, высказанное знатоками относительно характера этого молодого принца. Он показался гордым, высокомерным и резким, что заставило тех, которые знают Россию, опасаться, чтобы ему не было трудно удержаться на престоле, где, призванный управлять народом грубым и диким, избалованным к тому же мягким управлением нескольких императриц, он может подвергнуться той же участи, что и его несчастный отец»15. К этому можно присоединить еще несколько свидетельств, ценных тем, что они сделаны не задним числом, а еще до 1801 года: французский поверенный в делах Женэ пишет в 1791 году о наследнике, который будет со временем «беспокойным тираном»; принц де Линь предсказывает, что Павел «всегда будет несчастен в друзьях, союзниках и подданных»16. Как видно, и здесь говорится не о безумии, а о характере.

Основной причиной, вызвавшей к жизни версию о «безумце на троне», явилась социальная репутация царя у образованного меньшинства. Другим царям дворянство охотно прощало жестокости, нелепости. Немецкий свидетель последних павловских месяцев заметил, что и о Петре I множество «сохранилось анекдотов, из которых можно было бы заключить, что он был изверг или сумасшедший; однако он весьма хорошо знал, что делал...». Читая собственноручно составленное Екатериной II расписание праздничных или траурных церемоний с пунктами вроде «обед на троне», или «пудриться всем не запрещается», легко представить, что точно такие же заметки, составленные Павлом, казались бы смешнее, «безумнее»...

Как видно, то, что «не ставится в строку» Петру I или Екатерине II (или в лучшем случае истолковывается как нормальное для тех исторических обстоятельств), для Павла трактуется как доказательство личного, «внеисторического» безумия. Известно, например, что после восшествия на престол, Павел I распорядился, чтобы прах убитого заговорщиками отца его, Петра III, был похоронен рядом с прахом Екатерины II. Этот поступок всегда выдавался историками за яркое доказательство ненормальности Павла, что он будто бы желал таким способом отомстить своей матери. Это не так! Вводя основные законы, Павел I хорошо понимал, что нужно оздоровить моральную и политическую атмосферу в России, загрязненную после смерти Петра I постоянными дворцовыми переворотами. Ведь дошло до того, что убийцы Петра III кичились своим участием в цареубийстве и считали себя героями. Император Павел I, - как указывает Былов, - «с первого дня царствования старается вернуть разболтавшимся россиянам духовное зрение. И меры, им принимаемые, таковы, что каждому могут задать сильнейшую моральную встряску, - каждого заставить кое о чем поразмыслить»17. Нельзя оценивать однозначно деятельность Павла в экономической и социальной сферах. Безусловно, на лицо многие полезные преобразования, благотворно влиявшие на развитие и укрепление отечественной экономики. Сюда, прежде всего, следует отнести разрешение крестьянского вопроса, меры по расширению промышленности. Заслуживают внимания и административные мероприятия, направленные на централизацию управления основными отраслями хозяйства страны. С другой стороны, большим минусом павловского правления являются финансовая и торговая политики. В его правление в экономическом мировом положении России особых изменений не произошло. Несмотря на все попытки правительства поправить плачевное состояние экономики, страна по-прежнему была экономически отсталой, а в некоторых областях наметились даже ухудшения по сравнению с предыдущим правлением. Стране необходимы были коренные изменения в экономической политике. Павла нельзя обвинить в отсутствии стремления к реформам. Однако ему не доставало четко выработанной цели того, чего он хочет достигнуть. Петр знал, что он хотел сделать со страной. У Павла, кроме армейской реформы, ничего конкретного не было. В такой ситуации он решил приняться сразу за все, тогда как опыт многих государств показывает, что благосостояние достигается постепенно.Павла I обвиняют и в том, что его внешняя политика была также противоречива и непоследовательна, как и внутренняя. Причину «непоследовательности» и «противоречивости» внешней политики Павла объясняют той же причиной, что и его поведение - неуравновешенностью его характера. Это ошибочное заключение. Продолжительное путешествие по Европе хорошо познакомило Павла с европейским политическим положением и политическими интересами различных государств Европы. Он был в курсе всех основных направлений своей эпохи. Реальная трезвая политика, считающаяся с изменяющимися обстоятельствами, всегда, на первый взгляд, производит впечатление противоречивой и непоследовательной. Политика Павла I в отношении европейских государств и революционной Франции была вполне разумной. Убежденный враг французской революции, Павел сначала становится союзником Австрии и Англии. Но вскоре он понимает, что и Австрия и Англия заботятся не столько о борьбе с революционной Францией, сколько об использовании побед русских войск в своих интересах18. Император был недоволен союзниками, а потому и решил выйти из коалиции и отозвать свои войска из Европы. Но не только вероломство союзников стало подоплёкой этого решения. Были и другие, более важные причины «внезапной перемены» внешней политики Павла I. Во-первых, Император внимательно присматривался к происходящим во Франции событиям. А ход этих событий был таков, что Павел понял - Первый Консул Бонапарт стремится к подавлению революции, уничтожению республики, стремится к восстановлению монархии. Когда же Наполеон разогнал Директорию, а затем и Совет Пятисот, Павлу стало ясно, что это начало конца французской революции. Дальнейшие события подтвердили правильность этого вывода.Павел I вовсе «не внезапно из ярого врага Франции обратился в ее доброжелателя», как это любят утверждать историки, желая подчеркнуть этим «ненормальность» Императора. Павел сообщил Бонапарту, что согласен на мир, так как хотел бы вернуть Европе «тишину и покой». «Наполеон после этого первого успеха, - сообщает Тарле, - решил заключить с Россией не только мир, но и военный союз. Идея союза диктовалась двумя соображениями: во-первых, отсутствием сколько-нибудь сталкивающихся интересов между обеими державами и, во-вторых, возможностью грозить (через южную Россию в Среднюю Азию) английскому владычеству в Индии»19. А Англия была опасна не только Франции. Павел понимал, что она является также и врагом России. Правильность этого взгляда Павла в отношении Англии подтвердил весь дальнейший ход истории20. «Во внешней политике государь прозревает теперь другое: не Франция является историческим врагом России, а Англия. Он делает из этого соответствующие выводы и начинает готовиться к войне с ней»21. Приготовления к походу на Индию, с особым старанием обращали в карикатуру. Поход на Индию рассматривается в нашей литературе, как несомненное доказательство ненормальности Павла I. Но, вероятно, в этом деле полезнее посчитаться с авторитетом Наполеона, поскольку автором похода на Индию был не столько Павел, сколько именно Наполеон22. Ничего фантастического в идее похода в Индию не было. «Нельзя не признать, что по выбору операционного направления план этот был разработан как нельзя лучше, - писал С.Б. Окунь - этот путь являлся кратчайшим и наиболее удобным. Учитывая небольшое количество английских войск в Индии, союз с Персией, к заключению которого были приняты меры, и, наконец, помощь и сочувствие индусов, на которые рассчитывали, следует также признать, что и численность экспедиционного корпуса была вполне достаточной»23.Не надо забывать, что поход в Индию начался 27 февраля 1801 года, а через одиннадцать дней после его начала Павел I был убит. В исторической литературе усиленно доказывается, что поход не удался. На самом же деле поход был прекращен. Александр I, взойдя на престол, немедленно послал приказ начальнику отряда, чтобы он вернулся обратно в Россию. «Последствия доказали, что он был дальновиднее своих современников в проводимом им курсе внешней политики... Россия неминуемо почувствовала бы благодетельные ее последствия, если бы жестокая судьба не удалила Павла I от политической сцены. Будь он еще жив, Европа не находилась бы теперь в рабском состоянии. В этом можно быть уверенным, не будучи пророком: слово и оружие Павла много значили на весах европейской политики»24.В результате - что-то получилось, что-то наполовину, а что-то (как например, финансы) развалилось совсем. Надо сказать, что вокруг Павла практически не было единомышленников, поскольку практически все его указы воспринимались как сумасшедший бред. Однако, даже, несмотря на это внешнее противодействие, Павлу удались ряд реформ, среди которых главное место занимает манифест о трехдневной барщине, положивший начало освобождению крестьян от крепостного права.Нельзя не обратить внимания и на маленькую продолжительность правления. Как знать, может быть сегодня, мы не судили бы о Павле лишь по анекдотам, часто не соответствующим правде, если бы правление его длилось многим более того, что было. Если связать воедино все задуманные Павлом I видоизменения в политической и социальной областях, то по замечанию Н. Былова, «получится необыкновенно стройная, законченная и внутренне цельная система. Одно вытекает из другого, одно дополняется другим, и все вместе поражает глубиной и размахом. Если все это признаки сумасшествия, то единственно, что можно сказать: «Дай Бог каждому из нас быть таким сумасшедшим!»25. Итак, эпоха царствования Павла I была закономерным этапом в развитии российского абсолютизма, когда монарх проводил единственно возможную (с точки зрения интересов абсолютизма) политику соответствующими методами. Что же касается влияния личности Павла на эту политику, то следовало бы согласиться с Покровским: «Павел, как человек, не более сумасброден и ревнив к власти, чем любой другой русский монарх. Все, что совершил Павел I, совершил бы каждый нормальный человек его умственного развития и склонности, поставленный в подобное положение, и даже его склонности были не отклонением от нормы, а лишь преувеличением тех привычек и обычаев, которые сложились на почве потемкинско-зубовского режима»26. Основные качества и свойства, характерные для личности Павла I, вовсе не являются каким-то исключением для российских монархов XVIII – первой половины XIX века. Его особенности, его причуды ни в коей мере не выходят за рамки порядков и обычаев, господствовавших в его время и в его социальной среде. Даже наиболее «знаменитые» свойства Павла I типичны и характерны для многих Романовых, от Петра I до Николая II: начиная от любви к мундиру и парадомании и кончая последовательной защитой и поддержкой прав и привилегий благородного сословия. В специфических условиях разрушения абсолютных монархий в Европе Павел I стремился всячески укрепить абсолютизм в России, придавая ему чуть ли не мистический характер, едва ли не обожествляя свою власть. Этим же путем, в конце концов, пошел его старший сын, идейный вдохновитель «Священного союза». Естественно, что о переменах, как внутри страны, так и во внешней политике, каждый судил по-своему. Друг Александра I, польский магнат и русский чиновник Адам Чарторыйский вспоминал: «Высшие классы общества, правящие сферы, генералы, офицеры, значительное чиновничество, словом, все то, что в России составляло мыслящую и правящую часть нации, было более-менее уверено, что Император не совсем нормален и подвержен безумным припадкам»27. Мнением тридцати трех миллионов никто не интересовался, простому народу, как мы видим, вообще отказывали в праве считаться «мыслящей частью нации»... Потом к этим «медицинским упражнениям» подключился и английский посол в Петербурге лорд Уитворт, писавший в Лондон: «Император в полном смысле слова не в своем уме...»28.  Причины, послужившие поводом для столь безапелляционных заключений, мы уже рассмотрели, а последствия тому подобных рассуждений нам и предстоит рассмотреть в следующей, заключительной части. 



ГЛАВА 3. НЕМИНУЕМОЕ СЛЕДСТВИЕ



Мы уже упоминали, что политика Павла была не всегда последовательной, много проявлялось императором ненужной горячности, много было совершено ошибок от недостаточного знания и понимания русского характера и самой России. Медленно, как бы на ощупь, пытался сформировать Павел направление национально ориентированной политики. И этим он настолько напугал рабовладельцев своей империи, что, действительно, казался им безумным. Ощущение безумия императора в глазах других людей пытались создать, искажая его приказы, преувеличивая наказания, которым он подвергал подчиненных за пустяковые нарушения, всячески шаржируя его поступки...1. 

Начиная с 1762 г. в русском обществе формируется инспирированное Екатериной II неприязненное отношение, как к способностям Павла, так и к его душевным качествам. Язвительный смех, сплетни, зачастую откровенный вздор – все было пущено в ход для доказательства его несостоятельности. Эта традиция отрицания личности Павла также была использована заговорщиками для обоснования его убийства2. А поскольку само участие в заговоре не к лицу лояльному дворянину, выражаясь словами Саблукова, «об извращении и сокрытии старалось столько преступных деятелей того времени и их потомков»3. В 1800 году князь Чарторыйский писал, что высшие классы были более или менее убеждены, что Павел становится ненормальным4. Первая половина задачи была выполнена. Версия о сумасшествии Павла получила широкое распространение. Теперь можно было приступить к выполнению второй части задачи - свержению Павла. 

Дворцовый переворот 1801 г. не являлся обычным для России заговором против императора. «В нем можно усмотреть... не только борьбу за власть, характерную для эпохи дворцовых переворотов вообще, - писал Окунь. - Имела место своеобразная «слойка заговоров», соединившихся в единую организацию, в которой, в конечном счете, восторжествовали эгоистические желания, обусловившие превращение государственного переворота в своеобразную расправу над личностью правителя и замену его другим»5. Вполне можно сказать, что это был заговор новой формации. И главным побудительным мотивом, на сей раз, была не «ловля счастья и чинов», не желание возвыситься, а экономика!6

Итак, мы постепенно приблизились к трагическим событиям развязки заговора. О ночи убийства несколько десятилетий рассказывали разные подробности - правдивые, вымышленные, жуткие. Н.Я. Эйдельман, опираясь на архивные материалы, попытался воссоздать картину происходящих событий, в ночь с 11 на 12 марта 1801 года, в спальне императора7. Однако мы не будем вторить историку и попросту переписывать восстановленный им возможный ход событий той ночи, но попытаемся проанализировать поведенческие реакции императора представшего перед заговорщиками. И вот почему.

Мемуары современников - единственный источник о событиях ночи на 12 марта 1801 года8. Из десятков мемуарных свидетельств о заговоре против Павла I только два (записки Л.Л. Беннигсена и К.М. Полторацкого)11 принадлежат непосредственным участникам переворота. Большая же часть рассказов записана людьми, находившимися далеко от дворца, порой даже в других городах, но запомнившими рассказы очевидцев. Немало и свидетелей, так сказать, «третьей степени», то есть тех, кто зафиксировал рассказ лица, в свою очередь, пересказывающего версию участника. Удивительные разночтения и противоречия, встречающиеся в мемуарах, объяснимы многочисленными слухами и сплетнями, циркулировавшими в обществе, а многим авторам казалась лестной сама принадлежность к кругу посвященных, и они, нимало не смущаясь, давали свое толкование ходу событий, ссылаясь на свидетельства крупных участников заговора. Поэтому, на наш взгляд, следует с особой осторожностью принимать во внимание версию и ход событий, изложенную такими авторами. Впрочем, и Беннигсену также не следует слепо доверять, поскольку его воспоминания претерпевают удивительные метаморфозы, в зависимости от их политической востребованности9.

Легко понять, что такое состояние источников открывает двери для совершенно произвольных теорий, бьющих на сенсацию гипотез. Автор стремился учитывать это и при анализе отделять историческую правду от прикрас и преувеличений и возможной откровенной лжи.

В кратком изложении события той ночи выглядят следующим образом: в полночь заговорщики, в изрядном подпитии проникли в Михайловский замок. Воспоминания современников по-разному описывают императора в его последние минуты. Он деморализован, едва может говорить (по А.Ф. Ланжерону, А.Н. Вельяминову-Зернову, А. Чарторыйскому, Э. фон Веделю), он сохраняет достоинство (по Саблукову) и даже встречает заговорщиков со шпагой в руке. Дальнейшие события той ночи мемуары рисуют также исключительно противоречиво. Вот один из множества вероятных вариантов.

В спальню первоначально проникли несколько заговорщиков. По данным фон Веделя, это Платон Зубов, Беннигсен и еще четверо офицеров; остальные подошли позднее. Беннигсен заявил, обращаясь к императору: «Вы арестованы». Эту же фразу повторил Зубов. Павел Петрович сухо ответил: «Арестован? Что же я сделал?» - и больше не произнес ни слова. Гейкинг сообщает, что Зубов начал читать манифест об отречении Павла10, но голос его дрожал и срывался. Беннигсен потребовал подписать бумагу. Павел, «кипя от гнева», отказался. Саблуков свидетельствует, что спор императора с Платоном Зубовым продолжался не менее получаса, пока рассвирепевший Николай Зубов не ударил Павла табакеркой в висок. Впрочем, сам Саблуков признавал, что есть и другая версия: государь первым ударил Зубова, а тот лишь ответил. Камердинер Зубова «прыгнул ногами на живот» Павла. Император отчаянно сопротивлялся. Аргамаков даже ударил его рукоятью пистолета по голове, а когда Павел пытался подняться, новый удар нанес Яшвиль. Падая, император расшиб голову о камин. Его душили шарфом, топтали ногами, рубили саблями. Пьяные заговорщики глумились над трупом. В качестве орудия убийства фигурируют чаще всего шарф офицера Скарятина (Яшвиля, Аргамакова, самого Павла) или табакерка Зубова. Но кто нанес смертельный удар - неясно. Видимо, прав фон Ведель, утверждая, что «многие заговорщики, сзади толкая друг друга, навалились на эту отвратительную группу, и, таким образом, император был задушен и задавлен…»11

Вот так, трагической гибелью, 12 марта 1801 года закончилось царствование Павла Петровича Романова. 

Таким образом, сопоставив и проанализировав все попавшие в наше поле зрения воспоминания12, мы так и не нашли, не увидели свидетельств неадекватного поведения императора в ту роковую для него ночь. Да, вначале «вторжения» он ошарашен, возможно, даже, несколько испуган. Однако, как видно из тех же воспоминаний, достаточно быстро приходит в себя, и даже начинает увещевать ворвавшихся, пробует их образумить. Затем, видя всю тщетность своих попыток - пытается защищаться, и потом даже вступает в драку, увы, неравную. И здесь видится нам не убогое и слабоумное существо, всю жизнь боявшееся повторения участи своего отца, а человек, и человек отважный, полный чувства собственного достоинства, не убоявшийся оголтелой, озверевшей, пьяной толпы, до самого конца боровшийся за свою жизнь. 

В «Истории цареубийства 11 марта 1801 года» совершенно верно определено, что: «судьба Павла есть следствие семидесятилетнего женского правления через любовников и шутников, следствие возвышения всевозможных авантюристов и проходимцев, следствие убийства царевича Алексея»13. 

А 12 марта был обнародован манифест. Император Александр Павлович обещал править «по уму и сердцу» августейшей бабки своей, Екатерины II. 


ЗАКЛЮЧЕНИЕ



Мы попытались создать полнокровный психологический портрет монарха на фоне событий его эпохи, показать сложность взаимоотношений царя и его подданных, влияние внутренних и внешних обстоятельств на действия императора и представителей различных кругов русского общества. Создавая образ царя-рыцаря, мы, тем не менее, не ставили перед собой задачу идеализации, возвеличивания качеств наследника Екатерины. Нами сделан анализ психологического формирования личности Павла I, складывания его политических взглядов и пристрастий, на основе мемуаров современников, записок самого императора, исследования законодательства правительства, документов делопроизводства. На основе анализа связи воспитания, поведения, практической деятельности императора не только с конкретно-исторической обстановкой, но и с воплощением в жизнь его теоретических идей, нами сделан вывод о том, что Павел Петрович стал жертвой меркантильных интересов матери, дворянства, сыновей, наконец. И разоблачить эту сложную, хитросплетенную систему мифов о Павле I неимоверно трудно. Только когда станет возможно использовать закрытые архивные данные1, историки, не загипнотизированные мифами, смогут рассказать, наконец, правду о личности Павла I. До той же поры в массах по-прежнему будет бытовать миф о Павле I, как о безумном деспоте. Мы старались подойти к исторической истине объективно, проанализировав те исторические данные о Павле I, которые нам известны сейчас. Нами нарочно не рассматривалась и даже не затрагивалась тема масонства, поскольку её следует исследовать отдельно - подробно и досконально. По тем же причинам нами опущена история с Мальтийским Орденом, гроссмейстерство над которым было принято Павлом Петровичем.

Было бы неверно утверждать, что Павел всегда и во всем поступал последовательно и что все его мероприятия приносили пользу. Но вовсе не всегда, и не во всем, Павел I был непоследовательным, как это, в основном, преподносится. По поводу всех измышлений о Павле I, изображавших его царствование как сочетание нелепого самодурства и дикого произвола ненормального деспота, Ключевский писал: «Собрав все анекдоты, подумаешь, что все это какая-то пестрая и довольно бессвязная сказка; между тем, в основе правительственной политики (императора Павла), внешней и внутренней, лежали серьезные помыслы и начала, заслуживающие наше полное сочувствие»2. «Император Павел I был первый царь, в некоторых актах которого как будто проглянуло новое направление, новые идеи. Я не разделяю довольно обычного пренебрежения к значению этого кратковременного царствования; напрасно считают его каким-то случайным эпизодом нашей истории, печальным капризом недоброжелательной к нам судьбы, не имеющим внутренней связи с предшествующим временем и ничего не давшим дальнейшему…»3. «Краткое царствование Павла I, - пишет в своих воспоминаниях де Санглен, - замечательное тем, что он сорвал маску со всего прежнего фантасмагорического мира, произвел на свет новые идеи и новые представления. С величайшими познаниями, строгою справедливостью, Павел был рыцарем времен протекших. Он научил нас и народ, что различие сословий ничтожно»4. Генерал Ермолов, два года при Павле просидевший в тюрьме, по воспоминаниям Фигнера, «не позволял себе никакой горечи в выражениях... говорил, что у покойного императора были великие черты, и исторический его характер еще не определен у нас»5. Наполеон называл Павла Дон-Кихотом - без тени насмешки. Другие - «северным Гамлетом». И «последним рыцарем». В этом и смысл. Павел, помимо всего прочего, определенно пытался создать некую идеологию, которая могла бы заменить идею абсолютизма. И в этой идеологии были рыцарские черты - в лучшем смысле этого понятия. Неизбежность дворянского нападения на Михайловский замок лучше всего передали два человека, находившиеся, если можно так выразиться, на противоположных полюсах мысли и действия: декабрист Поджио и начальник тайной полиции при Александре I - де Санглен.

Поджио: «Павел первый обратил внимание на несчастный быт крестьян и определением трехдневного труда в неделю, оградил раба от своевольного произвола; но он первый заставил вельмож и вельможниц при встрече с ним выходить из карет и посреди грязи ему преклоняться на коленях, и Павлу не быть!»6.Де Санглен: «Павел хотел сильнее укрепить самодержавие, но поступками своими подкапывал под оное. Отправляя, в первом гневе, в одной и той же кибитке генерала, купца, унтер-офицера и фельдъегеря, научил нас и народ слишком рано, что различие сословий ничтожно. Это был чистый подкоп, ибо без этого различия самодержавие удержаться не может. Он нам дан был или слишком рано, или слишком поздно. Если бы он наследовал престол после Ивана Васильевича Грозного, мы благословляли бы его царствование...»7.В том-то и парадокс, что едва намеченная Павлом «рыцарская идеология» при дальнейшем ее развитии ударила бы по российскому самодержавию не в пример сильнее, чем все прежние попытки. Павла следует оценивать еще и по тем последствиям, что могли повлечь за собой его решения, если бы они проводились в жизнь достаточно долго. Не зря один из современников-консерваторов назвал реформы Павла «карбонарским равенством», которое-де «противоречит природе вещей».Николай Бердяев в работе «Истоки и смысл русского коммунизма» писал: «...таинственная страна противоречий, Россия таила в себе пророческий дух и предчувствие новой жизни и новых откровений... святая Русь всегда имела обратной своей стороной Русь звериную. Россия как бы всегда хотела лишь ангельского и звериного и недостаточно раскрывала в себе человеческое. Ангельская святость и зверская низость - вот вечные колебания русского народа... для русских характерно какое-то бессилие, какая-то бездарность во всем относительном и среднем...»8. В этом много правды. Безусловно, никоим образом Павел I не был ангелом во плоти. Он был сыном своего времени с массой недостатков, ошибок и промахов. И все же этот убитый самодержец как раз и был тем, кто нес России «новую жизнь и новые откровения». Он предлагал России иной путь, уводивший из тупика и застоя. За это его и уничтожила «Русь звериная». При жизни, и после смерти…


ПРИМЕЧАНИЯ



Введение

		Сорокин Ю.А. //Вопросы истории. 1989. №11. (с.46-69.)

	Программа «ИСКАТЕЛИ». Эфир ОРТ 11 ноября 2003 года. 23:10. 

	Чиж В.Ф. Психология злодея, властелина, фанатика. Записки психиатра. (с. 1)

	Брикнер А.Г. История Павла I. (с. 4 - 200)

	Чиж В.Ф. Психология злодея, властелина, фанатика. Записки психиатра (с. 6).

	Из-за отсутствия многих работ в библиотеках г. Читы целый ряд источников нами не рассматривался. 

Часть первая

1. Семена Порошина ЗАПИСКИ, служащие к истории Его Императорского Высочества Благоверного Государя Цесаревича и Великого Князя ПАВЛА ПЕТРОВИЧА. Дневник Порошина напечатан впервые в 1847 г., был издан вторично редакцией «Русской Старины» в 1881 г. в исправленном и дополненном по новым рукописям виде. К сожалению, этот образцовый педагог был рано удален от двора, так как влюбился в графиню А. П. Шереметеву, которая впоследствии стала невестой Н. И. Панина. 

2. Семена Порошина ЗАПИСКИ, служащие к истории Его Императорского Высочества Благоверного Государя Цесаревича и Великого Князя ПАВЛА ПЕТРОВИЧА. (с. 229)

3. Там же. (с. 226; 228)

4. По оценкам нескольких специалистов - графологов, почерк Павла не несет каких-либо явных следов психических отклонений и вполне похож на десятки типических почерков образованных русских людей XVIII столетия. Обилие образцов павловского письма, от первых детских строчек «дорогому Никите Ивановичу» до последних, за несколько дней до гибели, позволяет заметить кое-что в эволюции характера императора. Эйдельман. Твой восемнадцатый век. (с. 173) 

5. Семена Порошина ЗАПИСКИ, служащие к истории Его Императорского Высочества Благоверного Государя Цесаревича и Великого Князя ПАВЛА ПЕТРОВИЧА. (с. 227)

6. Чиж В.Ф. Психология злодея, властелина, фанатика. (с. 7 - 10)

7. По нашему мнению, это была вполне нормальная реакция маленького, испуганного и ничего непонимающего ребёнка на происходящее вокруг. Вот как описано «действо», например, Балязиным: «Собор был окружён множеством жителей Петербурга – ремесленников, мещан, купцов, чиновников, - и в сочетании с армией и гвардией, придворными и духовенством, тоже стоящими на площади, это стихийно возникшее собрание, чем-то напоминающее вече, представлялось общенародным форумом, единогласно приветствовавшим Екатерину» Балязин В. Тайны дома Романовых. (с. 113); или Бердышевым: «29 июня не обошлось без неприятных инцидентов. Один из пьяных гвардейцев принялся кричать, что императрицу «похитили» пруссаки. Екатерине пришлось будить сына и выходить с ним на руках к возбужденной толпе, показывая, что она цела и невредима. А покушение пруссаков - это выдумка перепившего солдата. Впрочем, пьяных в тот день было более чем достаточно…» Бердышев С.Н. Екатерина Великая. (с.26-27)

8. Сорокин Ю.А. //Вопросы истории. 1989. №11. (с.46-69.) Ковалевский указывает на это, как на явное проявление ненормальности Павла: «…не должно еще забывать, что он был эпилептик и в детстве проявлял судорожные припадки. Поэтому весьма естественно, что в нем можно усмотреть черты эпилептического характера». Ковалевский Психиатрические эскизы из истории. (Т-1. с.475). Однако если осилить вышеуказанный труд до конца, то можно найти следующее: «…Наполеон был высший, первоклассный гений. Он страдал эпилепсией… Его гениальность, как и всякая гениальность, не имела ничего общего с его болезнью, и одновременное существование гения и эпилепсии у Наполеона есть только лишь простая случайность. Гениальность не имеет ничего общего с эпилепсией и, тем не менее, служит её проявлением». Там же. (с. 484) Если учесть, что Наполеона считал гением не один Ковалевский, то комментарии, как говориться, излишни. (авт.)

9. Слух о том, что отцом его был не Петр III, а граф Салтыков, позже осложняется легендой, что и Екатерина II не была матерью великого князя (вместо рожденного ею «мертвого ребенка» будто бы доставили по приказу Елизаветы Петровны грудного «чухонского» мальчика). Крупнейший же знаток потаенной истории и литературы XVIII века Я. Л. Барсков полагал (сопоставляя разные редакции «мемуаров» Екатерины II), что царица сознательно (и успешно!) распространяла версии о «незаконности» происхождения своего сына. Таким образом, ее сомнительные права на русский престол повышались, адюльтер маскировал цареубийство. Барсков находил (вслед за Шумигорским), что наиболее «вероятными» родителями Павла I были все же Петр III и Екатерина II. Эйдельман Н.Я. Грань веков. (с. 47 - 48)

10. Коняев Н.М. Подлинная история дома Романовых. (с. 362)

11. Ещё в 1762 году Павел производится в чин генерал - адмирала (чин этот не был выдуман специально для великого князя, ранее при Елизавете и Петре III главой Адмиралтейств - коллегии был генерал - адмирал князь Михаил Михайлович Голицын) и в этом чине номинально возглавляет Адмиралтейств - коллегию. Еще в 1762 году Павел производится в чин генерал-адмирала и в этом чине номинально возглавляет Адмиралтейств-коллегию. Фактическим ее главой был вице-президент граф Иван Григорьевич Чернышев. Но постепенно Павел все более вникает в проблемы морского ведомства, и хотя специалистом в морском деле он так и не стал, интерес к делам флота и морским путешествиям носил у него вполне осознанный характер. Ситников Л.А. Григорий Шелихов. (с. 226) У Порошина, например, читаем следующее: (1764 год) 8 октября. Пятница. <...> Обучаючись, изволил Его Высочество попросить у меня посмотреть указу из адмиралтейской коллегии <...>…(с. 225) или (1765 год) 31 июля. Воскресенье. Его Высочество проснуться изволил в шесть часов. <...> Часу в одиннадцатом изволил Его Высочество от морских господ флагманов принимать рапорты, с коими они обыкновенно по воскресным дням приезжают. <...>… (с. 232)

12. В 1901-1909 годах его книга «Психиатрические эскизы из истории» выдержала восемь изданий. Эйдельман Н.Я. Твой восемнадцатый век. (с. 171)

13. Ковалевский П.И. Психиатрические эскизы из истории. (с. 412)

14. Валишевский К.Ф. Екатерина Великая. (Т - 1. с. 94) 

15. Павленко Н.И. Екатерина Великая. (с. 28 - 30)

16. Чиж В.Ф. Психология злодея, властелина, фанатика. Записки психиатра. (с. 6)

17. Ковалевский П.И. Психиатрические эскизы из истории. (с. 412)

18. Там же. (с. 472)

19. Здесь следует указать на одно весьма важное обстоятельство, по каким то причинам, не обратившее на должного себя внимания историков. Едва ли подлежит сомнению, что связь Петра III с графиней Елизаветой Романовной Воронцовой была не платоническая; детей Воронцова от Петра III не имела. После смерти Петра III Воронцова вышла замуж за Полянского, от которого родила сына и дочь. Это обстоятельство имеет решающее значение и категорически опровергает положение, из которого исходит П. И. Ковалевский. Трудно Екатерину не приравнять к Воронцовой: Воронцова жила с Петром Ш, не имела детей, но имела детей от Полянского; если Воронцова, способность которой иметь детей доказана, не имела детей от Петра III, маловероятно, чтобы его супруга была счастливей Воронцовой, тем более что Воронцова нравилась Петру III, чего нельзя сказать о Екатерине. Именно поэтому невозможно сравнивать Павла I с Петром III; да в этом и нет надобности. Делать какие-либо выводы на спорном, недоказанном и маловероятном допущении, по меньшей мере, потерянный труд. Наверное, никому не удастся собрать убедительных доказательств, подтверждающих то, что Ковалевский считает несомненным.

20. Валишевский К.Ф. Екатерина Великая. (Т - 2. с. 276)

21. Чиж В.Ф. Психология злодея, властелина, фанатика. Записки психиатра. (с. 23)

22. Там же. (с. 24)

23. Там же. (с. 24)

24. Валишевский К.Ф. Екатерина Великая. (Т - 2. с.279)

25. Сорокин Ю.А. //Вопросы истории. 1989. №11. (С.46-69.)

26. Там же.

27. Балязин В. Тайны дома Романовых. (с. 151)

28. Там же. (с. 173)

29. Сорокин Ю.А. //Вопросы истории. 1989. №11. (С.46-69.)

30. Там же.

Часть вторая

1. Британский посол Уитворт. Эйдельман Н.Я Грань веков. (с. 170)

2. Сардинский посол Бальбо. Там же. (с. 170)

3. Н.П. Панин. Там же. (с. 170)

	4. С.Р. Воронцов. Там же. (с. 170)

5. Карамзин Н.М. История государства Российского. (с. 1003)

6. Фраза из позднейшего письма близкого Павлу Ф.В. Ростопчина к С.Р. Воронцову. Эйдельман Н.Я Грань веков. (с. 170) Впрочем, великой княгине Екатерине Павловне тот же корреспондент объяснит, что «отец её был равен Петру Великому по своим делам, если бы не умер так рано. Там же. (с. 170)

7. Герцен А.И. Сочинения в девяти томах. (Т - 4. с. 234)

8. Окунь С. Б. История СССР. (Лекции) Часть 1. Конец XVIII – начало ХIХ в. (с. 59)

9. Клочков М.В. Очерки правительственной деятельности времен Павла I. 

10. Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций. (Т - 3. с.462-476)

11. Ковалевский П.И. Психиатрические эскизы из истории. (с.472)

12. Чиж В.Ф. Психология злодея, властелина, фанатика. Записки психиатра. (с.37 - 41)

13. Эйдельман Н.Я Грань веков. (с. 172)

14. По аналогии с Англией или Данией: в Англии во время болезни Георга III управление делами поручалось принцу Уэльскому, а в Дании при Христиане VII с 1784 года регентом был будущий король Фридрих VI. (авт.) 

15. Эйдельман Н.Я. Грань веков. (с. 172)

16. Там же. (с. 173)

17. Былов Н.И. Павел Первый. (с. 16)

18. Павел стремился к борьбе с революционной Францией. Австрия же за счет побед Суворова хотела захватить часть Италии, а Англия укрепить свою мощь на морях. (авт.)

19. Тарле Е.В. Наполеон. (с. 174)

20. Проанглийские настроения кабинетов Александра I и Николая I в конечном счёте не принесли России ничего хорошего. Страна была втянута в целую череду ненужных, бессмысленных войн, начиная с Аустерлица. При некоторых успехах на Балканах, в целом, вся внешняя политика России указанного времени была проигрышной, разорительной для экономики страны. Ф. И. Тютчев весь этот период назвал «Восточной вакханалией», напрямую связывая происходящее с гибелью Павла I и, как следствие, изменению внешнеполитического курса страны. Программа «БОЛЬШАЯ ИГРА». Эфир ОРТ 23 октября 2007 года. 00:30. (авт.) 

21. Мезенцева Е.В. «Индийский проект» Наполеона и Россия // Проблемы отечественной истории. Материалы научной конференции. 22. Тарле Е.В. Наполеон. (с. 280)

23. Окунь С. Б. История СССР. (Лекции) Часть 1. Конец XVIII – начало ХIХ в. (с. 165)

24. Мезенцева Е.В. «Индийский проект» Наполеона и Россия // Проблемы отечественной истории. Материалы научной конференции. 

25. Былов Н.И. Павел Первый. (с.63)

26.Покровский М.Н. Павел Петрович. В кн.: История России в XIX в. 

27. Башилов Б.Е. Павел Первый и масоны. (с. 42)

28. Там же. (с. 43)

Часть третья

1. Башилов Б.Е. Павел Первый и масоны (с. 48)

2. Сорокин Ю.А. О Павле I. //Вопросы истории. №11. 1989 (с. 38) 

3. Там же. (с. 39)

4. Башилов Б.Е. Павел Первый и масоны. (с. 48)

5. Сорокин Ю.А. Заговор и цареубийство 11марта 1801 года.//Вопросы истории. №4. 2006 (с. 3)

6. 4 декабря 1800 г. Россия подписала с Данией конвенцию о втором вооруженном нейтралитете; 6 января 1801 г. - аналогичное соглашение с Пруссией. В этих документах отразилось стремление Павла бороться пока с Англией посредством «общеизданных и общепринятых юридических норм»; к таковым относилось и эмбарго на английские товары.

Первое эмбарго, введенное еще 25 августа 1800 г., продержалось всего три дня. Очевидно, этим лишь демонстрировалась готовность России к таким мерам. Второе эмбарго вводилось 23 октября как реакция России на захват англичанами Мальты. Английские магазины в Петербурге опечатывались, английские купцы обязывались представить опись своего имущества и капиталов - «имения своего балансы». 19 ноября последовал указ о «невпуске английских кораблей в Россию», 22 ноября - указ о приостановлении выплаты долгов англичанам, а для расчетов с ними учреждались ликвидационные конторы в Петербурге, Риге и Астрахани. Суда англичан были задержаны в Кронштадте, экипажи сосланы в Тверь, Смоленск и другие города. М.А. Фонвизин писал по этому поводу следующее: «Разрыв с нею (Англией) наносил неизъясненный вред нашей заграничной торговле. Англия снабжала нас произведениями и мануфактурными, и колониальными за сырья произведения нашей почвы... Дворянство было обеспечено в верном получении доходов со своих поместьев, отпуская за море хлеб, корабельные леса, мачты, сало, пеньку, лен и пр. Разрыв с Англией, нарушая материальное благополучие дворянства, усиливал в нем ненависть к Павлу... Мысль извести Павла каким бы то ни было способом сделалась почти всеобщей». Английский консул А. Шерп секретно сообщал в Лондон что «положение дел достигло крайних пределов и в скором времени должно измениться». Там же. (с. 7 - 8)

Когда в Париж пришла весть, что Павел задушен в Михайловском дворце, Бонапарта охватил яростный гнев: «Англичане промахнулись по мне в Париже 3 нивоза но они не промахнулись по мне в Петербурге», - гневно кричал он. «Для него, - пишет Тарле, - никакого сомнения не было, что убийство Павла организовали англичане. Союз с Россией рухнул в ту мартовскую ночь, когда заговорщики вошли в спальню Павла». Тарле Е.В. Наполеон. (с. 314)

7. Эйдельман Н.Я Грань веков. (с.409 - 442) 

8. Охотников собственноручно описывать «дело» практически не было. В каком-то смысле это была более потаённая история, чем даже 14 декабря 1825 года. Декабристы дожили до начала заграничных и русских публикаций об их восстании; заговорщики 1800-1801го не дожили. У декабристов было великое желание - описывать свою борьбу, рассказывать о своих идеях; у цареубийц подобные желания проявлялись куда слабее... За те два с лишним века, что отделяют нас от 1801 года, обнаружилось около сорока рассказов о том событии - но все записанные со слов участников или даже третьими лицами. Ни от Палена, ни от Рибаса, ни от Зубовых, ни от других активных заговорщиков не осталось ни строки, писанной их рукой, о столь впечатляющем событии. Обнаружены только два исключения: первое - это записки одного из юных семеновских офицеров Константина Марковича Полторацкого, сыгравшего немалую роль в обеспечении нужного заговорщикам «спокойствия во дворце» в ночь с 11 на 12 марта; второе исключение (а по значению - первое) - Записки генерала Беннигсена. Известны шесть записей, сделанных со слов Беннигсена другими лицами: подробная заметка генерала Ланжерона (1804), рассказ Беннигсена генералу Кайсарову, записанный Воейковым (1812), строки других современников - Адама Чарторыйского, Августа Коцебу, лейб-медика Гривса и племянника Беннигсена фон Веделя. Кое - какие бумаги Беннигсена хранятся в Центральном государственном военно-историческом архиве. Записки Ланжерона, очень мало изученные, лежат, частично, в Отделе рукописей Ленинградской публичной библиотеки, но в основном - в Париже. Эйдельман Н.Я. Твой восемнадцатый век. (с. 312 - 345)

9. Генерал быстро догадался, что 11 марта - не тот сюжет, которым можно хвалиться в царствование сына Павла, царя, явно причастного к заговору и оттого болезненно относящегося к истории страшной ночи... Беннигсен - среди тех, кто возвел Александра на престол, но генерал помнил, что «ни одно благодеяние не остается без наказания». «Бессмертные творения» - такое сочетание слов употребил в письме к Беннигсену его давний приятель, французский эмигрант на русской службе генерал Александр Ланжерон: «Многоуважаемый генерал! Взяв в руки Ваши бессмертные творения, нельзя от них оторваться, я читал и перечитывал... Вы слишком добры ко мне, и мы, смею сказать, слишком близки друг другу, чтобы я стал говорить Вам пустые комплименты... Советую Вам сшить по листкам каждое письмо, потому что легко могут затеряться отдельные листки. Бесспорно, мой журнал далеко не имеет того интереса, как Ваш, но я последовал Вашему приказанию и послал его Вам, чтобы Вы могли позаимствовать некоторые сведения».

«Журнал» - это дневник, уже обработанный и превращающийся в записки.

Ланжерон - сам известный мемуарист - получил для прочтения журнал своего начальника. Из текста видно, что Беннигсен составляет воспоминания в виде серии писем, очевидно обращенных к кому-то. Понятно также, что речь идет о записках, посвященных минувшим войнам. Но может быть - не только войнам?

О том, что Беннигсен пишет мемуары, знал не один Ланжерон: кажется, хитрый ганноверец в определенную пору нарочно распускал слухи. Это бывало в годы опалы, когда требовалось искать путей к сердцу цареву и - к новому возвышению.

В 1810-м - между двумя войнами с Наполеоном - Беннигсен, обращаясь к близкому другу, «льстит себя надеждой, что император прочтет мой труд с интересом». Другом был уже упоминавшийся А.Б. Фок, который в ту пору служил при военном министре Барклае и через его посредство легко мог передать записки Беннигсена в руки государя...

Мог - и, кажется, передал (что и сыграло роль в очередном примирении Александра с Беннигсеном перед 1812 годом).

«Мемуары - письма», о которых толкует Ланжерон, были письмами к Фоку, рассчитанными не только и не столько на Фока.

Записки о двух войнах с Наполеоном должны были выдвинуть Беннигсена - полководца, а также, видимо, погасить упорные слухи, ходившие по Европе, будто генерал описал и самое щекотливое дело в своей жизни.

Имея все это в виду, мы поймем, отчего появление военных записок Беннигсена сопровождается разными разговорами генерала о «несчастном дне 11 марта»; и, как можно легко догадаться, «длинный Кассиус» не старался этими разговорами ухудшить свою репутацию.

Так или иначе, но до современников время от времени доходили «мемуарные волны», причудливо отражавшие подъемы и спады Беннигсеновой карьеры. Там же. (с. 320; 323 - 325) 

10. Эйдельман указывает на несомненное существование документа. Эйдельман Н.Я Грань веков. (с. 420) (авт.)

11. Сорокин Ю.А. Заговор и цареубийство 11марта 1801 года.//Вопросы истории №4.2006

12. Укажем на важнейшие сочинения, стараясь придерживаться порядка их обнародования. В их ряду первое место занимает труд Тьера «Histoire du consulat et de l'empire». Тьер повествует о смерти Павла по двум источникам: один из них - это сообщение «очень хорошо осведомленной личности». Другой источник - граф Ланжерон, находившийся на русской службе, сообщения которого о России хранятся в министерстве иностранных дел в Париже. 

В момент катастрофы Ланжерона не было в Петербурге, но впоследствии он имел возможность подробно слышать о ней. В 1804 году Ланжерон посетил графа Палена, жившего в Митаве, и расспросил его обо всем происшедшем. Спустя несколько лет Ланжерон увиделся с генералом Беннигсеном, который близко знал Ланжерона. Беннигсен также весьма подробно рассказал ему о катастрофе. В 1826 году Ланжерон встретился с великим князем Константином, и последний подробно сообщил ему о том, как произошел переворот 1801 года. Таким образом возникло сочинение Ланжерона «De la mort de Paul I» («О смерти Павла I»), рукопись которого находится среди бумаг Ланжерона в парижском архиве которым и воспользовался Тьер. Сочинение это в полном виде было опубликовано виконтом де-Груши в «Revue Britannique» в июле 1895года.

В I860 году в журнале, издаваемом Зибелем в III томе, появилась статья «Умерщвление императора Павла». Автором этой статьи был Теодор фон Бернгарди, написавший ее, основываясь на мемуарах Беннигсена. К сожалению, рукопись мемуаров Беннигсена с тех пор не появлялась на свет. О местонахождении ее существуют исторические рассказы, достоверность которых ничем не доказана. Тем более приходится сожалеть о том, что Бернгарди довольствуется одним перечислением своих источников, так что остается неизвестным, какие данные почерпнуты им у Беннигсена и какие - из других, по всей вероятности, устных источников.

В 1865 году в английском журнале «Fraser's Magazine for Town and Country» появились записки генерала Саблукова под заглавием «Remembrances of the Court and Times of the Emperor Paul I of Russia» («Воспоминания о дворе и временах русского императора Павла I»). Накануне катастрофы Саблуков был свидетелем того, что происходило в Михайловском дворце. Он нередко имел возможность беседовать с императором Павлом незадолго до его кончины, а тотчас после катастрофы, ночью, явился на место действия, разговаривал с Паленом и таким образом узнал много интересных подробностей о событиях. Правда, рассказ Саблукова составлен очень поздно, в 1840-1847 годах, в Англии, Карлсруэ и Петербурге, но, вероятно, автор пользовался заметками, сделанными раньше. Свои мемуары Саблуков писал по-английски. Лишь часть этих записок напечатана по-русски в историческом журнале «Русский Архив» в начале прошлого века.

Граф Пален, передавший, как было упомянуто выше, подробные сведения Ланжерону в 1804 году, высказывался по тому же поводу и в разговоре с бароном Гейкингом (Heyking), мемуары которого, написанные по-французски, опубликованы на немецком языке. 

Гораздо менее склонен был говорить о событии и своем участии в нем граф Никита Петрович Панин. В многотомном труде Брикнера на русском языке «Материалы для жизнеописания графа Н.П. Панина» (СПб., 1888-1892) лишь немного говорится о событиях, относящихся к концу царствования Павла. Однако и из этого сочинения можно кое-что узнать о катастрофе, причем особенно интересно сообщение о том, что проекты Панина и Александра относительно регентства совсем не были похожи на осуществление этих планов Паленом, Беннигсеном и другими, положившими конец царствованию и жизни Павла. 

В сочинении, носящем название «Geheime Geschichten und ràtselhafte Menschen», Sammlung verborgener oder vergessener Merkwurdigkeiten, herausgegeben von Friedrich Bulau, Leipzig, изданном в 1850 году («Таинственные истории и загадочные люди»), приводились важные исторические подробности переворота 1801 года сопровождающиеся следующей цитатой: «Подробности эти сообщены автору этих записок самим графом Паниным, умершим в начале 1837 года». Автором этих записок был саксонский посланник Карл Фридрих Розенцвейг. 

Далее следует упомянуть о записках Адама Чарторыйского, которые были изданы в 1887 году в Париже в двух томах. 

Таковы главные источники, которые дают возможность воспроизвести событие 1801 года во многих деталях.

Из других источников, проясняющих общее положение дел, самый ценный - это «Архив князя Воронцова». В 38 томах данного издания помещена главным образом частная переписка высших сановников и лиц, игравших известную роль при русском дворе в царствования Елизаветы, Екатерины, Павла и Александра. Для ознакомления с положением дел в царствование Павла важны также «Материалы к биографии графа Н.П. Панина» и изданная на французском языке биография графа Алексея Разумовского. 

К сожалению, все вышеперечисленные сочинения - лишь список того недоступного, с чем очень хотелось бы ознакомиться. Так-так в большинстве указанной в библиографии литературе представлены, в том или ином объёме, выдержки из мемуаров, при написании этой главы мы старались использовать всё что доступно, порой вырывая, буквально парафраз из общего контекста. Однако, поскольку большинство версий мемуаров проанализировал Н.Я. Эйдельман, то основным источником нам служили его монографии «Твой восемнадцатый век» и «Грань веков». (авт.)

13. Башилов Б.Е. Павел Первый и масоны. (с. 57)

Заключение

1. Программа «ИСКАТЕЛИ». Эфир ОРТ 11 ноября 2003 года. 23:10. 

2. Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций. (Т - 3. с.462-476) 

3. Там же.

4. Башилов Б.Е. Павел Первый и масоны. (с. 24)

5. Эйдельман Н.Я. Твой восемнадцатый век. (с. 185 - 186)

6. Бушков А. Россия, которой не было. Гвардейское столетие. (с. 137 - 138)

7. Эйдельман Н.Я. Твой восемнадцатый век. (с. 182)

8. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. ( с. 187) 


Библиография



1. Абрамова И.Л. Эпоха Павла I в русской исторической науке. - http://www. hrono.ru. (копия ABBYY FineReader. 2006.).

2. Андреев А.Р., Шумов С. Мальтийцы и иезуиты: власть над миром. - М., «ЭКСМО», 2005. - 256 с.

3. Андреев А.Р. История ордена иезуитов. Иезуиты в Российской империи. XVI - начало XIX века. - М.: SPSL - Русская панорама, 1998. - 496 с.

4. Балязин В. Тайны дома Романовых.- М., «ОЛМА Медиа Групп», 2006. - 447 с.

5. Балязин В. Екатерина Великая и её семейство. - М., «ОЛМА Медиа Групп», 2007. - 224 с.

6. Башилов Б.Е. Павел Первый и масоны. - http://www. hrono.ru. (копия ABBYY FineReader. 2005.).

7. Бердышев С.Н. Екатерина Великая. - М., ООО ТД «Издательство Мир книги», 2007. - 240 с.

8. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. - М.: Наука, 1990. - 486 с.

9. Брикнер А.Г. История Павла I.- М., «АСТ Астрель», 2004. - 288 с.

10. Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им самим для своих потомков. - http://www. hrono.ru.

11. Болотов А.Т. Любопытные и достопамятные деяния и анекдоты государя императора Павла I. - Сайт «Российский мемуарий» http://fershal.narod.ru

12. Бушков А. Россия, которой не было. Гвардейское столетие. – СПб., Издательский дом «Нева», 2005. - 576 с.

13. Былов Н.И. Павел Первый. - http://www. history.ru.

14. Валишевский К.Ф. Екатерина Великая. Т. 1. – СПб. «Лениздат», 2005. - 352 с.

15. Валишевский К.Ф. Екатерина Великая. Т. 2. – СПб. «Лениздат», 2005. - 384 с.

16. Валишевский К.Ф. Сын великой Екатерины. - М., СП «Квадрат», 1993. -294 с.

17. Вейдемейер А. Двор и замечательные люди в России во второй половине XYIII столетия. - http://www. hrono.ru.

18. Галанов М.М. Митрополит Московский Платон и Павел I. //Вопросы истории.№7., 2006 (копия ABBYY FineReader. 2006.)

19. Герцен А.И. Сочинения в девяти томах. – М., 1964.

20. Гримберг Ф.И. Династия Романовых. Загадки. Версии. Проблемы. - М., «НЦ ЭНАС», 2006. - 234 с.

21. Дашкова Е. Записки 1743-1780. - Сайт «Российский мемуарий» http://fershal.narod.ru

22. Жадько Е.Г. Сто великих династий.- М., «Вече», 2001. - 480 с.

23. Жизнь, свойства, военные и политические деяния императора Павла I, князя Потемкина, канцлера А.Безбородки. - http://www. hrono.ru.

24. Император Павел I по Шильдеру и воспоминаниям современников. - http://www. hrono.ru.

25. Задонский Н.А. Денис Давыдов. Историческая хроника. - М., Военное издательство, 1968. - 616 с.

26. Золотой век. Поэты пушкинской поры. – М., АСТ «Олимп», 1999. - 768 с.

27. Императрица Екатерина II. «О величии России».- Сайт «Российский мемуарий» http://fershal.narod.ru (копия ABBYY FineReader. 2006.)

28. Исаков Л.А. Бедный Павел…//Вопросы истории. №12., 2006. (копия ABBYY FineReader. 2006.)

29. История государственного управления России. Учебник. Под редакцией д.э.н. Игнатова В.Г. - Р-на Дону., «Феникс», 2003. - 608 с.

30. История России: С начала XVIII до конца XIX века. Учебное пособие. Под редакцией член-корр. РАН Сахарова А.Н. - М., «АСТ», 2001. - 544 с.

31. Карамзин Н.М. История государства Российского. - М., «ЭКСМО», 2002. - 1024 с.

32. Клочков М.В. Очерки правительственной деятельности времен Павла I. - http://www. hrono.ru.

33. Крундышев А.А. Александр Иванович Герцен. Биография писателя. – М., Л., «Просвещение», 1967. - 132 с.

34. Кряжев В.С. Жизнь Павла императора и самодержца всероссийского. - http://www. hrono.ru.

35. Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций. Т. 3. - Минск. «Харвест», 2002. - 592 с.

36. Кобело Д. А. Цесаревич Павел Петрович. - http://www. hrono.ru.

37. Ковалевский П.И. Психиатрические эскизы из истории.- М., «Терра», 1995. (копия ABBYY FineReader. 2006.)

38. Корнилов А.А. Курс истории России XIX века. - ООО «Издательство Астрель» 2004. - 862 с.

39. Костомаров Н.И. «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей».- М., «ЭКСМО», 2006. - 1024 с.

40. Костыря Л.П. Консерватизм в России на рубеже XVIII - XIX веков. Автореферат. - http://www.elibrus.1gb.ru/ist2.shtml. (копия ABBYY FineReader. 2006.)

41. Коняев Н.М. Подлинная история дома Романовых.- М., «Вече», 2006. - 672 с.

42. Масоны. История, идеология, тайный культ. /Под ред. Мельгунова С.П. и Сидорова Н.П. – М., «Вече», 2005. - 496 с.

43. Массон Ш. Секретные записки о России времени царствования Екатерины II и Павла I. Сайт «Российский мемуарий» http://fershal.narod.ru (копия ABBYY FineReader. 2007.)

44. Мезенцева Е.В. Индийский проект Наполеона и Россия // Проблемы отечественной истории. Материалы научной конференции. Сентябрь 1993. - Волгоград, 1994. - http://www. hrono.ru.

45. Мережковский Д.С. Царство зверя. – М., Эксмо, 2007. - 688 с.

46. Мироненко С. В. Страницы тайной истории самодержавия. Политическая история России первой половины XIX века. – М., «Мысль», 1996. (копия ABBYY FineReader. 2006.)

47. Моран. Павел I до восшествования на престол. – СПб., 1912 (репринт) (копия ABBYY FineReader. 2006.)

48. Оболенский Г.В. Император Павел 1. - Смоленск: Русич, 1996. (копия ABBYY FineReader. 2005.)

49. Окунь С. Б. История СССР. (Лекции) Часть 1. Конец XVIII – начало ХIХ в. - Издательство Ленинградского университета, 1974; (копия ABBYY FineReader. 2007.)

50. Павленко Н.И. Екатерина Великая. – М.,«Молодая Гвардия»,2006.- 495 с.

51. Песков A.M. Павел I. - М.: Молодая гвардия, 1999. (копия ABBYY FineReader. 2005.)

52. Платонов С.Ф. Курс русской истории.- М., «Вече», 2006. - 682 с.

53. Покровский М. Н. Павел Петрович. В кн.: История России в XIX в. Т.т.1 – 3. - http://www. hrono.ru

54. Полевой Н.А. Столетие России с 1745 до 1845 гг. - http://www. hrono.ru.

55. Пушкин А.С. Капитанская дочка. Проза. – М., «Художественная литература», 1984. - 287 с.

56. Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. – М., «Олимп», 2001. - 239 с.

57. «Русский литературный анекдот XVIII-начала XIX вв.» - Сайт «Российский мемуарий» http://fershal.narod.ru (копия ABBYY FineReader. 2006.)

58. Саввин Д. Пророчества о судьбе России и судьба последнего императора Николая II.//Услуги в Чите. Июнь 2007.

59. Сахаров А.Н., Боханов А.Н., Шестаков В.А. История России с древнейших времён до наших дней. Учебник. - М., «Проспект», 2007. - 768 с.

60. Семена Порошина ЗАПИСКИ, служащие к истории Его Императорского Высочества Благоверного Государя Цесаревича и Великого Князя ПАВЛА ПЕТРОВИЧА - Сайт «Российский мемуарий» http://fershal.narod.ru (копия ABBYY FineReader. 2006.)

61. Ситников Л.А. Григорий Шелихов. - Иркутск., «Восточно-Сибирское книжное издательство», 1990. - 416 с.

62. Сорокин Ю.А. Заговор и цареубийство 11марта 1801 года.//Вопросы истории №4., 2006 (копия ABBYY FineReader. 2006.)

63. Сорокин Ю.А. О Павле I. //Вопросы истории. №11, 1989. (копия ABBYY FineReader. 2006.)

64. Тарле Е. В. «Наполеон» - М.: Наука, 1991. - 518 с.

65. Тарле Я.М. Государи Российские.- М., «Цитадель-трейд», 2006. - 452 с.

66. Тынянов Ю.Н. Кюхля; Подпоручик Киже; Восковая персона; Малолетный Витушишников. – М., Художественная литература, 1989.-477 с.

67. Тыртов Е. Анекдоты об императоре Павле Первом, самодержце всероссийском. - Сайт «Российский мемуарий» http://fershal.narod.ru (копия ABBYY FineReader. 2006.)

68. Черняк Е.В. Вековые конфликты. - М.,«Международные отношения»., 1988. - 400 с.

69. Черняк Е.В. Пять столетий тайной войны. - М, «Международные отношения», 1985. - 464 с.

70. Чиж В.Ф. Психология злодея, властелина, фанатика. Записки психиатра. – М., Республика., 2001. (копия ABBYY FineReader. 2005.)

71. Шумигорский Е. С. Император Павел I. - http://www. history.ru.

72. Эйдельман Н.Я. Грань веков. – М., «Вагриус», 2004. - 464 с.

73. Эйдельман Н.Я. Секретная династия. – М., «Вагриус», 2006. - 384 с.

74. Эйдельман Н.Я. Твой восемнадцатый век. – М., «Вагриус», 2006. - 352 с.