Проблемы гендерной асимметрии в современном олимпийском движении

Проблемы гендерной асимметрии в современном олимпийском движении

2000 год стал по-настоящему знаковым для женщин-спортсменок. Именно в этом году исполнилось ровно 100 лет с того момента, как женщины впервые приняли участие в олимпийских играх. Это отразилось и на Играх в Сиднее, о которых сказали: "У нынешней Олимпиады - женское лицо". Долгие 100 лет шли женщины и к возможности на равных с мужчинами участвовать в спортивных соревнованиях международного масштаба, и к возможности на равных участвовать в управлении международным спортивным и олимпийским движением. Обозначим основные проблемы гендерной асимметрии в современном олимпийском движении.

Вопросы, связанные с так называемой женской проблематикой, занимают сегодня не последнее место в самых разных научных областях: истории, социологии, психологии, этнологии, и в частности в истории и социологии физической культуры и спорта [2, 4, 6, 7, 12 - 15, 24, 27, 28, 31 и др.]. При этом приоритетными являются такие проблемы, как положение женщины в международном спортивном движении, ее право заниматься традиционно мужскими видами спорта, расширение женской олимпийской программы [9 - 11], возможность женщин занимать руководящие посты в международных спортивных федерациях, национальных олимпийских комитетах и непосредственно в Международном олимпийском комитете.

В течение последних 10 - 15 лет и в нашей стране, и за рубежом сохраняется устойчивый интерес к изучению женской проблематики в рамках гендерных исследований, то есть исследований, направленных на изучение пола как социокультурного явления. Использование данных методологических подходов позволяет понять, каким образом складывалась гендерная асимметрия в сфере физической культуры и спорта, как влияет андроцентристское мышление на развитие женского спорта, каким способом можно разрешать гендерные конфликты в международном спортивном и олимпийском движении.

В теории и методологии гендерных исследований базовым положением является различение понятий пол и гендер [3, 4, 5]. Традиционно понятие пола использовалось для обозначения морфологических и физиологических различий, на основе которых человеческие существа (и многие другие живые организмы) определяются как мужские или женские. Но помимо биологических отличий между людьми существуют разделение социальных ролей, форм деятельности, различия в поведении и психологических характеристиках. При этом нетрудно обнаружить: то, что в одном обществе считается "мужским", в другом может определяться как "женское". Еще в 30-е годы известная американская антрополог Маргарет Мид [23] показала, как по-разному в изученных ею обществах определялись роли матери и отца, позиции мужчин и женщин в общественной иерархии. Более того, сами представления о мужском и женском очень вариативны. Так, М. Мид отмечала: "Если те качества темперамента, которые мы считаем женственными - то есть пассивность, отзывчивость, любовь и нежность к детям - могут быть представлены как мужской образец в одном племени, а в другом не приниматься как большинством женщин, так и большинством мужчин, то у нас нет никаких оснований считать такие аспекты поведения обусловленными биологическим полом... Многие, если не все черты личности, которые мы называем мужскими или женскими, так же мало связаны с полом, как одежда, манеры или форма головного убора, которые общество в данный момент предписывает полам" (Mead M., 1935, p. 278 - 280). Впоследствии многие другие этнографы продемонстрировали относительность тех социальных норм, которые в западной культуре выстраиваются на основании биологического пола, а затем представляются как аксиомы культуры. Исторические исследования, проведенные в 70 - 80-е годы с использованием этих идей, показали, что представления о типично мужском и типично женском меняются даже в истории одного и того же общества.

Так возникла необходимость различать биологический пол (в английском языке обозначаемый словом sex) как совокупность анатомо-биологичес ких особенностей и социальный пол (по-английски - gender) как социокультурный конструкт, который общество "надстраивает" над физиологической реальностью. Понятие гендера обозначает в сущности и сложный социокультурный процесс: продуцирование обществом различий в мужских и женских ролях, поведении, ментальных и эмоциональных характеристиках, и сам результат - социальный конструкт гендера (Women's Studies Encyclopedia, p. 153). Конструирование гендерных различий протекает через определенную систему социализации (которая воспитывает разные навыки и психологические качества у девочек и мальчиков), разделение труда между женщинами и мужчинами и принятые в обществе культурные нормы, роли и стереотипы (например, спорт - исключительно маскулинная сфера деятельности). При этом гендерные роли и нормы не имеют универсального содержания и значительно различаются в разных обществах. В этом смысле быть мужчиной или женщиной означает вовсе не обладание определенными природными качествами, это означает выполнять предписанную тебе гендерную роль и соответствовать определенным стандартам (например, девочки должны любить художественную гимнастику, а мальчики - футбол и борьбу, если мы говорим о сфере физической культуры).

В отличие от первого - биологического - аспекта пола в его социальном аспекте содержатся неявные ценностные ориентации и установки, сформированные таким образом, что все определяемое как "мужское" или отождествляемое с ним считается позитивным, значимым и доминирую щим, а определяемое как "женское" - негативным, вторичным и субординируемым. Это проявляется не только в том, что собственно мужчина и мужские предикаты являются доминирующими в обществе. Многие не связанные с полом и феномены, и понятия (природа и культура, чувственность и рациональность, божественное и земное и многое другое) через существующий культурно-сим волический ряд отождествляются с "мужским" или "женским". Таким образом, создается иерархия, соподчинение внутри уже этих - внеполовых - пар понятий. При этом многие явления и понятия приобретают специфическую "половую", или гендерную, окраску. Для обозначения культурно-сим волического смысла "женского" и "мужского" сегодня используются термины "фемининный" и "маскулинный" соответственно. Благодаря этим терминам оппозиция мужского и женского утрачивает биологические черты, а акцент с критики в адрес мужчин и их шовинизма переносится на раскрытие внутренних механизмов формирования западной культуры [2, 3, 5, 6, 16, 22].

Одним из таких механизмов оказываются властные отношения, пронизывающие собой такие, казалось бы, далекие от власти сферы, как отношения между мужчинами и женщинами. И это становится очевидным в связи с разработкой категории гендера и методологии гендерного анализа. Оказывается, что гендер, и как модель социальных отношений между женщинами и мужчинами, и как культурный символ, конституирует доминирование мужского в обществе и подавление женского. Гендер, таким образом, оказывается одним из базовых принципов социальной стратификации. Воплощая в своих действиях ожидания, связанные с их гендерным статусом, люди, в свою очередь, воспроизводят гендерные различия и одновремен но обусловленные ими системы господства и властвования. Основой методологии гендерных исследований является не просто описание разницы в статусах, ролях и иных аспектах жизни мужчин и женщин, а анализ власти и доминирования, утверждаемых в обществе через гендер [2 - 4].

Ярким показателем андроцентризма и "гендерной слепоты" в сфере физической культуры и спорта является в настоящее время поиск равных для женщин возможностей участия в олимпийском движении [1, 17, 19, 20, 25, 26, 29]. Сложность состоит в том, что женщины имеют минимальное представительство в официальных органах спортивных организаций, обладающих правом принятия решения. Национальные олимпийские комитеты (НОКи), под контролем которых находятся олимпийские виды спорта в отдельных странах; международные спортивные федерации (МСФ), обладающие монопольным правом представления олимпийских видов спорта; сам Международный олимпийский комитет, который принимает окончательное решение о включении видов спорта в программу Олимпийских игр, являются организациями, абсолютное большинство членов которых составляют мужчины. Только в 80-е годы небольшое количество женщин появилось на высших уровнях управления международными спортивными организациями, но это было исключением из правил. Да и их деятельность не могла оказать серьезного влияния на принятие различных решений: в 167 национальных олимпийских комитетах всего 7 женщин занимали пост президента и 4 - пост генерального секретаря. Президент спортивной федерации по конному спорту была единственной женщиной среди президентов 48 международных федераций по олимпийским видам спорта, 2 женщины работали генеральными секретарями. С момента образования Международного олимпийского комитета (1894 г.) и до 1981 г. ни одна женщина не входила в его состав. Единственной для женщин возможностью стать членом МОК было проведение широкой кампании по ее выдвижению и защите. Но хотя лорд Килланин предпринимал такие попытки во время своего президентства в МОКе (начиная с 1972 г.), абсолютное большинство других членов оставались настроенными категорически против представи тельства женщин в нем. Например, в 1977 г., когда МОК выбирал одновременно 12 новых членов, ими стали только мужчины. В том же году МОК противился созданию трехстороннего комитета (МОК, НОКи и МСФ) по женским видам спорта. Только в 1980 г., когда президентом стал Хуан Антонио Самаранч, в состав МОК были наконец кооптирова ны две женщины. (Необходимо уточнить, что с 1973 до 1985 г. Моник Берлю занимала пост официального директора МОК, но это была административ ная должность без права голоса). В 90-х гг. Самаранч постоянно проводил активную работу по введению женщин в состав МОК: женщины стали работать в различных комиссиях МОКа и занимать ответственные посты в секретариате. Так, в 1993 г., из 93 членов МОК 7 были женщинами. Мужчинами были президент и четыре вице-президента, а в число 6 членов исполнительного комитета входила одна женщина. В декабре 1999 г., выступая на праздновании 10-летнего юбилея Олимпийского комитета России в Москве, Хуан Антонио Самаранч отметил, что из 113 членов МОК - 13 женщин. Увеличение представительства женщин в руководящих спортивных органах он относит к своим достижениям на посту президента МОК.

Основанием для доминирования мужчин в МОКе в первую очередь является то, что МОК пополняется представителями национальных олимпийских комитетов, где статус женщин весьма низок. Кроме того, на количество женщин в МОКе влияло отсутствие возрастного ценза для его членов (которые не покидали своих постов и в очень преклонном возрасте). В настоящий момент увеличение количества женщин в МОКе происходит благодаря введению новых НОКов в члены МОК, представителями которых являются женщины. Хотя МОК в настоящий момент и продолжает быть достаточно элитарной организацией, его стремление к демократизации проявляется в том, что он стал более отзывчив к мнению широких масс, и в частности к предложениям относительно уничтожения гендерных разногласий.

Понятно, что сделать в этом направлении кардинальные шаги очень непросто: олимпийское движение - это система власти, основанной на гендерных стереотипах. Секс-контроль, обязатель ный контроль по определению генетического пола, введенный для всех участниц Олимпийских игр (IOC 1991: 46), - яркий символ необходимости доказать абсолютное различие между полами. Этот тест (Dyer, 1982; Ferris, 1991; Lenskyj, 1986) был введен, чтобы предупредить возможность участия мужчин в женских соревнованиях, однако он же символизирует идею мужского превосходства в спорте.

Результаты биологического определения женственности были впервые обнародованы на Олимпийских играх в Мехико (1968). Это было время, когда спортсменки, особенно из восточного блока, показывали выдающиеся результаты и регулярно били мировые и олимпийские рекорды. Не удивительно, что западные средства массовой информации тут же стали подвергать сомнению их половую идентификацию. Первые официальные испытания, которые требовали, чтобы все участницы Олимпийских игр подверглись физическому осмотру, в реальности были весьма унизительны. Но даже более современные хромосомные тесты воздвигают перед женщинами-атлетками психологи ческое препятствие, которое они вынуждены преодолеть. Для некоторых спортсменок результаты этой борьбы разрушительны. Следуя стереотипам женственности согласно гетеросексуальным стандартам, тесты вынуждают атлеток "доказывать" свою женскую суть и особенно угрожают тем женщинам, которые обладают неразвитым бюстом или мощной мускулатурой. Но некоторые спортсменки, всю жизнь осознававшие себя безусловными женщинами и у которых были обнаружены генетические отклонения (признававшиеся недопусти мыми для соревнований, даже когда они не давали никакого спортивного преимущества), не могли справиться с психологическим шоком, разрушавшим их привычную жизнь.

Конечно, хромосомное тестирование - это менее болезненное вторжение в личную жизнь, чем первоначальная физическая экспертиза. Однако исследователи, например Элизабет Феррис (1991), считают, что более вероятно незаконное исключение атлетов, чем обнаружение тех, кто обманывает. В течение двух с половиной десятилетий, пока действовали правила, требующие испытания женственности олимпийских атлеток, ни один мужчина, маскирующийся под женщину, не был найден. В то же время женщины продолжают улучшать свои спортивные показатели, а во многих видах спорта сокращают разрыв результатов с мужчинами. 

В ответ на активные требования на протяжении ряда лет разработать новые методы испытания женственности, не оказывающие деструктив ного воздействия на личность тех атлетов, у которых найдены генетические отклонения, Международная федерация легкой атлетики (IAAF) согласилась прекратить тест на фемининность в 1991 г. на Чемпионате мира в Токио. Он был заменен тестом здоровья для всех атлетов, независимо от их пола. Элизабет Феррис доказывает, что если человек жил как женщина и всегда полагал себя таковой, ей нужно позволить и конкурировать как женщине. И если женщина имеет спортивное преимущество по любой анатомической или физиологической причине, это не должно быть препятстви ем для ее участия в соревнованиях. Например, тем, кто очень высок, не запрещено участие в состязаниях по баскетболу или волейболу. Тщательная проверка здоровья, выполненная с соблюдением всех этических норм, избавила бы любого человека от обмана таким же образом, как проходят испытания лекарственные средства, чтобы остановить атлетов от получения несправедливого преимущества. Однако МОК отказался вводить новые процедуры тестирования на Олимпийских играх в Барселоне (1992). Получилось так, что одни участники Игр имели удостоверения IAAF о прохождении контроля здоровья, а другие должны были подвергнуться секс-контролю. Такая ситуация оказала определенное воздействие на МОК, заставляя его следовать за IAAF в этом вопросе. 

Мужское превосходство в МОК на протяжении всей истории современного олимпийского движения привело к тому, что только мужчины принимали решения относительно женского участия в Олимпийских играх, и андроцентристские стандарты стали доминирующими в спортивной политике вообще. Однако общественное понимание гендерных проблем неизбежно влияет на МОК, который с большим трудом, но все же меняет свое отношение к женскому спорту вообще и членству женщин в МОК, в частности. Пример ответа МОК на внешнее давление можно найти в Олимпийской Хартии. Если категория "пол" по обыкновению изымалась из пунктов дискриминации (Hargreaves, 1994), то теперь эта дефиниция включена в Хартию: "Любая форма дискриминации в отношении страны или человека независимо от расовой принадлежности, религии, политики, пола…несовместима с принадлежностью к олимпийскому движению" (IOC 1991: 9).

Потребность изменить диспропорцию между мужским и женским участием в различных государствах - членах МОК подтверждена в правиле, которое декларирует: "чтобы быть включенным в программу летних Игр, вид спорта должен быть широко распространен не менее чем в семидесяти пяти странах на четырех континентах для мужчин и не менее чем в сорока странах на трех континентах для женщин" (IOC 1991: 52). Очень важным представляется изменение правила, по которому требуется выполнять квалификационные стандарты: если требовать, чтобы все атлеты выполняли их, то это неизбежно препятствовало бы женщинам развивающихся стран, где инфраструктура и стандарты женских спортивных состязаний регионального уровня являются основными, но где женщины нуждаются в международных контактах и соревнованиях, чтобы увеличивать свои спортивные достижения.

Таким образом, МОК совместно с другими организациями и социальными институтами, где явно доминируют мужчины, создал стереотипы участия, контроля и управления женским спортом, изменить которые очень и очень трудно. Однако МОК не может полностью изолировать себя от гендерных конфликтов в современном спорте и от сторонников равноправного участия женщин во всех сферах международного олимпийского движения.

Об этом, в частности, свидетельствуют специальные международные конференции: первая Всемирная конференция "Женщины и спорт - вызов времени" (Брайтон, Великобритания, 1994 г.), вторая Всемирная конференция "Женщины и спорт" (Париж, Франция, 2000 г.) и всеевропей ский форум на ту же тему, состоявшийся в Стокгольме в 1997 г. Принятая на первой международной конференции так называемая Брайтонская декларация "Женщины и спорт" [1] была поддержана МОКом. Особое внимание директивных документов обращено на проблему ускорения процесса изменений, который привел бы к восстанов лению нарушенного баланса участия женщин в спорте.

6 - 8 марта 2000 г. МОК совместно с Национальным олимпийским и спортивным комитетом Франции провел в Париже вторую Всемирную конференцию "Женщины и спорт". Она предоставила уникальную возможность проанализировать достижения и задачи на будущее женщин в олимпийском движении и в спорте в целом с социологической, исторической, культурной, физиологической и политической точек зрения. Участники конференции отметили также 100-летнюю годовщину участия женщин в Олимпийских играх, которое началось на Играх II Олимпиады 1900 г. в Париже.

Как сказал в своем выступлении на парижской конференции президент МОК, проблема участия женщин в Олимпийских играх решена. В Сиднее, например, они составят 42% всех участников Игр, а в Солт-Лейк-Сити - 50%. На самом деле по статистическому отчету МОК из 11 084 спортсменов, выступавших в Сиднее, 38,3% составили женщины. Кстати, в Атланте их было на 4% меньше. Женщины соревновались почти в половине олимпийских видов спорта. Подсчитано, что из 35 стран, не приславших женщин на предыдущие Олимпийские игры, 17 исправили положение и делегировали спортсменок. Атлетки были даже в делегациях Йемена, Бахрейна и Палестины. В олимпийскую программу включены женские разновидности водного поло, триатлона, тхэквондо, прыжков на батуте, тяжелой атлетики. Более того, принято постановление впредь не включать в программу Игр ни одного вида спорта, в котором не представлены женщины.

Конечно, все это очень отрадно, однако нам кажется, что до решения всех проблем еще довольно далеко и вопрос дискриминации женщины в спорте по-прежнему стоит достаточно остро. Например, продолжает существовать проблема участия женщин в руководстве спортом, ибо среди тех, кто занимает высокие посты в спортивных организациях, их очень мало. Но в целом наметившаяся эгалитарная тенденция в отношении женщин в спорте благотворно влияет на развитие международного олимпийского движения, и будем надеяться, процесс этот необратим.

Список литературы

1. Брайтонская декларация "Женщины и спорт" // Спорт для всех. 1997, № 3-4.

2. Брандт Г.А. Природа женщины как проблема: (Концепции феминизма) // ОНС. Общественные науки и современность. 1998, № 2.

3. Бурдье П. Социальное пространство и генезис классов //Вопросы социологии. Т. 1. 1992, № 1.

4. Воронина О. Женщина в "мужском обществе" //Социологические исследования. 1988. № 2.

5. Воронина О.А. Введение в гендерные исследования (тезисное изложение лекции): Матер. Первой российской летней школы по женским и гендерным исследованиям "ВАЛДАЙ-96". М., 1997.

6. Громова А.А., Климова Е.А. Женщины как объект социогендерных исследований //Человек в системе социальных отношений. Вып. 2. М., 1996.

7. Клименкова Т.А. Женщина как феномен культуры. Взгляд из России. - М.: Преображение, 1996.

8. Международный олимпийский комитет - в Интернете //Олимпийское обозрение. 2000, № 11, с. 7.

9. Мельникова Н.Ю. К вопросу об отношении МОК и других международных спортивных организаций к участию женщин в Олимпийских играх //Олимпийское движение и социальные процессы: Матер. VI Всерос. научн.-практ. конф., посвященной 100-летию современных Олимпийских игр. Омск, 1995, с. 21- 22.

10. Мельникова Н.Ю. Основные тенденции развития женского олимпийского спорта в современном мире //Олимпийское и международное спортивное движение: история, теория, практика: Межвуз. сборн. научн. матер., посвященный 90-летию первого выступления российских спортсменов на Олимпийских играх. Воронеж, 1998, с. 90 - 95.

11. Мельникова Н.Ю. Эволюция женской олимпийской программы//Теор. и практ. физ. культ. 1999, № 6, с. 33-36.

12. Мягкова С.Н., Истягина-Елисеева Е.А. Изменение социального статуса женщины на рубеже 19 - 20 веков и борьба за равноправие в спортивном движении //Международное спортивное и олимпийское движение: история, теория и практика: Межвуз. сборн. науч. матер. Воронеж, 1999.

13. Мягкова С.Н., Истягина-Елисеева Е.А. Национальные спортивные состязания и Всемирные женские Игры как фактор развития феминистического направления в олимпийском движении //Олимпийское движение и социальные процессы: IX Всерос. научн.-практ. конф. "Олимпийское движение и социальные процессы", посвященная 10-летию Олимпийского комитета России: V Всероссийское совещание "Практика олимпийского образования": Матер. - М.: Советский спорт, 1999.

14. Berlioux M. The Olympic Saga from a Feminine Point of View // Rep. оf the 25 Sess. of International Olympic Academy. - Athens. - 1985.

15. Borms J. Women and Sport. - Basel: Karger, 1984.

16. Bowles G. and Klein D. Theories of Women's Studies. L, NY: Routledge, 1983.

17. Dyer K.F. Catching Up the Men: Women in Sport. - London: Junction Books, 1982.

18. Dyer K.F. The improvement in women's track performance 1921-1978. J. Sports Med. Sydney, 1980, 1.

19. Ferris E. Gender Verification in Sport: the Need for Change? //British Journal of Sports Medicine, Vol. 25, No. 1.

20. Hargreaves J. Sporting Females: Critical Issues in the History and Sociology of Women's Sports. - London and New York, 1994.

21. Lenskyj H. Out of Bounds: Women, Sport and Sexuality. - Toronto: Women's Press, 1986.

22. Lorber J. Paradoxes of Gender. - New Haven: Yale University Press, 1994.

23. Mead M. Sex and Temperament in three Primitive Societies. N.Y., 1935.

24. Researching Women and Sport /Edited by Gill Clarke and Barbara Humberstone. - London: MACMILLAN PRESS LTD, 1997.

25. Scraton S. The Sporting Lives of Women in European Countries: Issues in Cross-national Research // Researching Women and Sport. - London: MACMILLAN PRESS LTD, 1997.

26. Socha T. The Problems of Women's Olympic Sport. Kiev, The Modern Olympic Sport, 1997.

27. Talbot M. Time and Context in Women's Sport and Leisure // Researching Women and Sport. - London: MACMILLAN PRESS LTD, 1997.

28. The Human Rights watch Global Report on Women's Human Rights: Human Rights watch Women's Rights Project. - N.Y.: Human Rights Watch, 1995.

29. Vershoth A. 1984 - An Olympiad for Women //Olympic Message. - № 1. - 1982.

30. Women's Studies Encyclopedia. Ed. H. Tierney, N.Y., 1991.

31. Wright J., Dewar A. On Pleasure and Pain: Women Speak out about Physical Activity //Researching Women and Sport. - London: MACMILLAN PRESS LTD, 1997.

32. С.Н. Мягкова, кандидат педагогических наук, доцент. Проблемы гендерной асимметрии в современном олимпийском движении.