Монголия в Новое время

ТЕМА



Монголия в Новое время




План



		Монголия в начале XVI в

	2. Монголия после смерти Даян-хана

	3. Образование Джунгарского ханства

	4. Джунгарское ханство в конце XVII — середине XVIII в

	5. Русско-монгольские связи в XVII в

	6. Культура Монголии в Новое время

	


1. Монголия в начале XVI в.



В Новое время Монголия потеряла былое могущество и к началу XVI в. представляла собой раздробленные, постоянно враждовавшие друг с другом территории, протянувшиеся от юга Сибири до Великой китайской стены, а также от Хинганского хребта до предгорий Тянь-шаня. Основным занятием населения являлось экстенсивное кочевое скотоводство. Земледелие, в силу климатических условий и бедных почв, было развито слабо.

Во главе государства формально находился великий всемонгольский хан. Символом его власти являлась печать юаньской династии, правившей Китаем с 1288 по 1380 гг. Выглядит не случайным и тот факт, что всемонгольский Даян-хан провозгласил себя в конце XV в. «Да Юань Да Кэхань» («Великим ханом Великой Юаньской империи»), т.е. фактическим преемником этой династии.

Территории, на которых жили монголы, делились на ото-и (роды) и аймаки (племена). Это деление, характерное еще для дочингисхановской эпохи, вновь закрепилось в годы правления Бату-Мункэ-хана (Даян-хана) в первой половине XVI в. Аймаки превратились в период децентрализации Монголии в самостоятельные уделы с абсолютной властью наследственных правителей.

Еще одной административной единицей являлся хошун, представлявший из себя военное формирование, создававшееся отдельным отоком. Командиры хошунов составляли военное сословие, на которое опирался всемонгольский хан. При Даян-хане эти военачальники использовались для борьбы с сепаратистскими устремлениями местных правителей, но они не имели права владеть уделами, а могли лишь кочевать по своему усмотрению и не платить налоги.

Монгольское общество начала XVI в. можно условно разделить на две части — господствующую элиту, представленную прямыми потомками «золотого рода» Чингисхана и. рода Борджагин, являвшегося боковой ветвью чингисидов, а также подчиненную им служилую знать, происходившую от потомков бывших темников и тысячников войска Чингисхана. Прямые потомки Чингисхана в Южной и Северной Монголии выступали как владетельные князья, распоряжавшиеся пастбищными и другими землями. Потомки других родственников Чингисхана кочевали на их территориях.

При Даян-хане Восточная Монголия была разделена на правое и левое крыло. Всемонгольский хан лично управлял левым крылом, а правое было передано под контроль князя-соправителя, являвшегося наследником престола. В течение второй половины XVI в., когда усилилась раздробленность страны, титул хана имели уже девять высших сановников.

Самым многочисленным слоем монгольской элиты были тай-джи, происходившие от различных ветвей рода Чингисхана и имевшие право владеть зависимыми людьми — аратами, которых тогда называли албату (обязанные выполнять повинности). Аратам выделялась пастбищная земля и они имели возможность организовать индивидуальное хозяйства, выполняя две основных повинности — отработочную и продуктовую (как в пользу государства, так и на отдельных представителей элиты).

Аратство, в свою очередь, делилось на несколько категорий. Самой привилегированной считались дарханы, имевшие право свободной кочевки, а также чиновники — выходцы из аратства. Следующую категорию составляли зажиточные араты, не имевшие особых привилегий и званий. И внизу этой социальной категории находились беднейшие араты (простолюдины).

Одним из эффективных средств воздействия аратов на своих эксплуататоров в новое время являлась самовольная откочевка из тех районов, где им предписывалось отбывать повинности. Случаи открытого вооруженного неповиновения были достаточно редким явлением.


2. Монголия после смерти Даян-хана



Смерть в 1543 г. Даян-хана стала своеобразным рубежом в политической истории Монголии, после которой процесс раздробленности страны стал усиливаться.

От Монголии постепенно стала отделяться ее южная часть, где власть унаследовали старшие сыновья Даян-хана. Эти территории имели, в отличие от северных, более тесные связи с минским Китаем.

На севере Монголии установилась власть младшего сына Даян-хана — Герсэндзэ, при котором эта территория также обособилась и стала называться Халха. Районы к югу от пустыни Гоби оказались под контролем Алтан-хана, правившего там вплоть до 1582 г. Он отказывался признавать власть других наследников Даян-хана и стал расширять свои владения за счет западномонгольских земель, где проживали монголы-ойраты. Их главное отличие от других монгольских племен состояло в том, что ойратские правители являлись выходцами из родов, насильственно подчиненных Чингисханом и ставших его вассалами. Поэтому в глазах правителей Южной и Северной Монголии, прямых потомков Чингисхана, Ойраты выглядели как менее значимая, «младшая» ветвь, с чем последние никак не могли смириться и в конце XIV в. на какое-то время даже смогли доминировать, объединив монгольские земли. Их правитель Эсень являлся в середине XV в. всемонгольским ханом, но после его смерти номинальная верховная власть вновь перешла к потомкам Чингисхана, которых китайцы называли «татарами».

При Алтан-хане велась взаимовыгодная торговля с Китаем, и его владения отличались достаточно стабильным развитием. Кроме скотоводства, там стали возникать оседлые поселения и ремесленные производства. В середине XVI в. Алтан-хан построил г. Хух-Хото, ставший впоследствии его ставкой и главным городом юга Монголии, в котором он вынашивал планы подчинить своей власти все другие монгольские земли. Однако осуществить эти планы полностью он так и не смог.

Еще до установления господства над Китаем в середине XVII в., маньчжуры предпринимали попытки завоевания юго-восточной части Монголии, где во главе Чахарского ханства находился правнук Даян-хана Лигдан-хан, вступивший в антиманьчжурский союз с Минами.

В 1634 г. сторонники Лигдан-хана потерпели поражение в войне с маньчжурами, а спустя два года маньчжурский император Абахай был объявлен ханом Южной Монголии. Халха по прежнему оставалась независимой, что не устраивало маньчжур.

В 1640 г. Халхасцы перед лицом маньчжурской опасности пошли на вынужденный союз с ойратами, разработав на совместном съезде общий для двух территорий свод законов. Кроме того, халхасские князья отправили к Абахаю своих представителей с дарами и предложением союза. Тем самым они попытались уклониться от прямого военного столкновения с маньчжурами, к которому тогда они были явно не готовы.

Таким образом, к началу XVII в. условно можно выделить три основных территории расселения монгольских племен — Южная (Чахар), Северная (Халха) и Западная (Ойратия), в свою очередь, распадавшиеся на более мелкие.

Буддизм проник в монгольские земли еще в период правления там Чингисхана в XIII в. Именно в те времена появилось т.н. «учение о двух принципах», согласно которому в основе государственной идеологии Монголии одновременно должны лежать светское и религиозное начала (при преимущественном влиянии первого из них).

Из различных школ и направлений буддизма в Монголии к середине XVI в. утвердился ламаизм, пришедший туда из Тибета.

Ламаизм сумел удачно вписаться в монгольскую политическую традицию, особенно после возникновения теории «двух законов», согласно которой без закона религиозного все живые существа попадают после смерти в ад, а без закона светского (ханского) народы и племена, населяющие Землю, и, вовсе погибнут. Однако уже с самого начала религиозная власть была подчинена светской, выступавшей для монголов в роли идеологического обоснования власти ханов. Выглядит не случайным тот факт, что первой буддистской сутрой, пе-, реведенной с тибетского языка на монгольский, была «Ал-тан-гэрэлту », содержащая идею верховенства монархической светской власти.

Вначале ламаизм принял правитель Ордоса Хутухай-Сэ-цэн хунтайджи, затем сумевший убедить в правильности своего решения Алтан хана. В 1578 г. состоялись переговоры между правителями юга Монголии и верховным ламой Тибета Содном-джамца, в ходе которых были определены основы отношений между светскими властями и руководством ламаистской церкви. Был создан своеобразный тибето-монгольский союз, противостоявший минскому Китаю. В знак этого Алтан-хан удостоил религиозного лидера Тибета звания Далай-лама (Океан премудрости), а тот, в свою очередь, провозгласил его великим ханом. После этого ламаизм, при поддержке светских властей Монголии, стал все активнее распростроняться по всей ее территории, причем высшее духовенство наделялось привилегиями светской элиты, в частности, ламы освобождались от уплаты налогов и личных повинностей.

В 1586 г. верховным ламой Тибета стал правнук Алтан -хана. Это был первый и последний случай, когда монгол возглавил ламаистскую церковь в Тибете.

Вскоре о своей приверженности ламаизму объявил правитель Халхи Абатай, во владениях которого появился первый в Монголии дацан (монастырь). В 1642 г. сын одного из светских правителей — Тушету-хана, Ундур, был провозглашен первым главой ламаистской церкви на территории Монголии. Спустя семь лет тибетский Далай-лама посвятил его в высший сан — гэлукпа, объявив хубилганом выдающегося буддистского мыслителя Джебцзун-даранты. Таким образом, его полное имя стало Джебцзун дамбахутухта I с титулом богдо-гэ-гэн (гэгэн — блестящий), являвшимся третьим по значимости в ламаизме после Далай-ламы и Панчен-ламы, находившихся в Тибете. Вскоре вся страна была покрыта множеством ламаистских монастырей, которым светская власть выделяла земельные владения и лично зависимых аратов.

С развитием ламаизма стала развиваться монгольская культура и письменность. При монастырях открывались школы, ставшие своеобразными очагами подготовки образованных людей и зачатков интеллигенции.

С другой стороны, ламаистская церковь ежегодно забирала в свои ряды большое количество молодых мужчин, что не могло не сказаться и на уровне экономического развития Монголии.



3. Образование Джунгарского ханства



На рубеже XVI-XVII вв. в Западной Монголии образовалось отдельное ханство, получившее название Джунгарское (Ойратское). Оказавшись на пересечении интересов России и

Цинского Китая, эта страна сыграла важную роль в международных отношениях в Центральной Азии того периода.

Находясь в неблагоприятном для себя окружении, Джунгария испытывала в то время большие экономические затруднения, отражавшиеся и на происходивших там внутриполитических процессах. Постепенно гегемонию захватил род Чорос, выдвинувший из своих рядов хана Харахула. Ответом недовольных таким положением дел князей стала их откочевка из Джунгарии вместе со своими зависимыми аратами в первой трети XVII в. Наиболее известными из этой группы стали калмыки, поселившиеся на территории России и принявших российское подданство.

Оставшиеся в Джунгарии монголы, которых после смерти в 1635 г. Хара-Хулы возглавил его сын Батур-Хунтайджи, были настроены антиманьчжурски и попытались объединить всех монголов на борьбу с ними. Эту дату считают временем образования Джунгарского ханства. Часть ойратов, недовольных созданием Джунгарии, откочевала на Волгу и в Кукунор, где возникли самостоятельные ойратские ханства. Тем не менее, несмотря на антикитайские и антиманьчжурские настроения, главным направлением внешнеполитической активности ойратов стал Восточный Туркестан.

В 40-е гг. XVII в. Джунгария начинает завоевание восточных районов Могулистана, начав с территорий Чалыша и Тур-фана. Затем они вторглись в Кирию, Аксу и Кашгар. В 1652 г. Батур-Хунтайджи вел войны с тянынанскими киргизами и с казахами, сумев их оттеснить в другие районы. Но после его смерти они вновь начинают воевать с ойратами и только к 1655 г. от них освободили восточную часть Семиречья. Можно говорить о том, что к этому времени возникла уже единая тюрко-монгольская общность, способная противостоять проникновению сюда Цинского Китая и видевшая в захвате этого региона перспективу для контроля за проходившем тут важным тяныпаньским участком Великого шелкового пути.

Часть местного ойратского населения начинает вести оседлый образ жизни, строить города. Был написан свод законов «Цааджин бичик», предприняты попытки создания особой ой-ратской письменности, что свидетельствует о еще большем отделении ойратов от других монгольских народностей, попавших к этому времени под контроль Цинов и их сближении с народами Восточного Туркестана.

Смерть в 1643 г. маньчжурского хана Абахая и вступление на престол его малолетнего сына, стали поводом для ряда монгольских князей освободиться от вассальной зависимости. В 1647 г. Сэцэн-хан и Тушету-хан выступили в поддержку поднявшего восстание против маньчжурского господства южномонгольского князя Тэнгиса, но потерпели поражение. В Пекине потребовали от монгольских князей посылки своих заложников, но те посчитали для себя такую процедуру унизительной и ответили отказом. Лишь в 1655 г. КНЯЗЬЯ Халхи вынуждены были вновь признать свою вассальную зависимость от маньчжурского богдыхана Шуньчжи.

Маньчжуры, занятые установлением своего господства в Китае, не могли одновременно вести активную экспансию в отношении Халхи, поэтому использовали метод разжигания внутримоглольских противоречий, в частности, между ойра-тами и лидерами Халхи, выступая в роли посредников в их урегулировании. В 1664 г. они в одностороннем порядке закрыли границу между Южной Монголией и Халхой по пустыне Гоби, запретив монголам ее самовольный переход.

В 1688 г. вспыхнула война между Халхой и ойратами, закончившаяся поражением первой. Спасаясь от преследования ойратов, вожди Халхи в 1691 г. на съезде князей Южной и Северной Монголии, проходившего с участием маньчжурского богдыхана Канси, стоя перед ним на коленях, приняли решение о вхождении Халхи в состав цинского Китая, ее разделе на 34 хошуна, о реорганизации монгольских войск по маньчжурскому образцу и о замене монгольских титулов маньчжурскими.

Таким образом, к концу XVII в. независимыми от маньчжур оставались лишь жители Ойратского ханства.

После подчинения Халхи, маньчжурский богдыхан был провозглашен верховным правителем Монголии, распространив на ее территорию законы цинской империи. Монгольские ханы получили статус вассалов маньчжурского богдыхана, который получал право присваивать им титулы и звания, наделять или лишать земельными уделами.

Для организации непосредственного управления монгольскими землями, маньчжуры создали специальную «Палату внешних сношений», руководство которой подбирало кандидатуры для назначения на должности цзяньцзюней (наместников), а также руководителей аймаков (ханов) и хешу нов (дзасаков).

Власть монгольских ханов ликвидировалась на уровне аймаков. Старое административное деление упразднялось и вводилась новая система разделения на хошуны, границы которых лично утверждались богдыханом. Хошунский дзасак ведал военными, административными и судебными делами на подведомственной территории, в свою очередь, имевшую деление на более мелкие единицы. Власть дзасака была наследственной, и его положение во многом зависело от воли богдыхана. Вместо старых титулов и званий вводились новые, соответствовавшие китайским. Бывшие ханы аймаков формально сохранили свои прежние титулы, но на практике они были не выше титула хошунного дзасака. В конце XVII в. к монгольским князьям указом богдыхана были прикреплены араты — хамджилга. Самые знатные представители монгольской элиты получили право ношения одежд и знаков отличия, подобных сановникам маньчжурского богдыхана.

Маньчжуры старались разобщить монгольскую элиту, опасаясь ее консолидации вокруг идеи восстановления независимости. Маньчжуры часто выступали в роли посредников при разрешении внутримонгольских противоречий, что поднимало и укрепляло их авторитет.

К 1725 г. на территории Халхи существовало четыре аймака, состоявших уже из 74 хошунов. Таким образом, Монголия была раздроблена на большое число уделов. Все ее мужское население, способное носить оружие, включалось в хошунные войска во главе с князем, который назначался маньчжурами из числа лиц, имевших наиболее высокие титулы. Хошун делился на сомоны, а несколько хошунов составляли аймак. Таким образом, административные и военные единицы совпадали. Вооружены войска были копьями и луками. Огнестрельного оружия у них не было. Главной функцией такого войска являлось несение пограничной службы на северных границах Халхи.

В 1727 г. в каждом аймаке были созданы собрания хошунных дзасаков, избиравших из своей среды главу, который, после утверждения его кандидатуры в Пекине, становился там главой гражданской власти. Таким образом, прямые потомки Чингисхана были лишены реальной власти, так как теперь все ханы и дзасаки стали находиться в прямом подчинении китайского богдыхана.

При императоре Юнчжэне, в 1735 г., маньчжурский язык на территории Монголии стал официальным, а при Цянь луне (1 736-1796), установилась практика регулярного, раз в три года, приезда монгольских князей на личную аудиенцию в Пекин для передачи дани и подарков.

К 70-м гг. XVIII в. был выработан свод законов «Халха Джирум», определявший внутреннюю политику этой части монгольских земель. Ежегодно Северной Монголии направляли в Пекин большую дань, высказывая тем самым покорность цинскому двору.

С середины XVIII в. на территории Халхи начинают вспыхивать восстания против маньчжурского господства, которые зачастую возглавлялись недовольными Цинами местными князьями.

Значительную роль в успокоении волнений монголов и подчинении их маньчжурами сыграло в тот период ламаистское духовенство, особое место в котором занимали хубилганы (перерожденцы), почитавшиеся в качестве святых. Именно по настоянию одного из них, Гомбо-Доджи, в 1691 г. князья Халхи перешли в подданство Цинского Китая. Ламы были освобождены маньчжурами от несения многих повинностей. В свою очередь, ламство можно разделить на две категории — высшую, по своему реальному статусу сравнимому с князьями, и низшую, не имевшему больших привилегий и сравнимую по своему социальному статусу с аратам.

Маньчжуры усилили закабаление самого многочисленного слоя монгольского населения — аратов. Все стороны их жизни подвергались жесткой регламентации и контролировались властями. Судебная система характеризовалась дифференцированным подходом к вынесению наказаний различным категориям населения. Так, например, за убийство простого арата представителем высшего сословия полагался лишь штраф, а в обратном случае — смертная казнь. Наиболее сурово каралось бегство за границы Монголии. Чаще всего за это преступление полагалась смертная казнь через удавление или отсечение головы, а родственники казненного должны были еще и выплатить большой штраф.

Хозяйство аратов носило, в целом, натуральный характер. Они не имели своей земельной собственности и находились в личной зависимости от князей или высших лам. Переход арата от одного господина к другому запрещался. Арат не мог без разрешения хозяина жениться сам и женить своих детей, делить между ними свое личное имущество, самовольно выезжать за пределы владений своего господина. Внешним признаком арата являлось ношение синего халата. Аратство делилось на три основных категории — албату, хамджилга и шабинар.

Албату закреплялись за хошунными дзасаками. Они выплачивали своему господину и маньчжурскому государству натуральные налоги и выполняли различные виды отработочной ренты. Мужчины этой категории являлись членами хошунного войска и обязаны были ежегодно проходить военные сборы. Многие из них несли пограничные караулы.

Хамджилга закреплялись как за хошунными дзасаками, так и за тайджи^ В их обязанности входило повсюду следовать за своими господами, обслуживать их личные хозяйства, оплачивать долги и т.д.

Шабинары закреплялись за ламаистскими монастырями и отдельными хубилганами. Они платили натуральную ренту, занимались выпасом скота, закрепленного за монастырями, строили новые религиозные сооружения и т.д. За счет личных средств шабинаров организовывались поездки ламаистского духовенства в Тибет, тибетских лам в Монголию, паломничество к святым местам и т.д.

Особой категорией являлись рабы. Она была самой малочисленной и формировалась, в основном, за счет аратов, приговоренных к рабству по решению судебных органов. Однако особого рабского уклада в экономике Монголии в период маньчжурского господства уже не было. Продажа аратов была ограничена, однако в пределах аймака она практиковалась достаточно часто.

джунгарский ханство монголия


4. Джунгарское ханство в конце XVII — середине XVIII в



После смерти Батур-Хунтайджи в Джунгарии началась борьба за престол, победителем в которой стал его сын Талдан, правивший с 1671 по 1697 гг., при нем началось завоевание джунгарами Восточного Туркестана, завершившееся к 1680 г. К этому времени государство значительно укрепилось и установило хорошие отношения с Россией.

В 1690 г. начались военные столкновения джунгар с цинским Китаем, завершившееся через семь лет их поражением и гибелью Галдан-хана. Джунгария вынуждена была вывести свои войска с территорий Южной и Северной Монголии.

После этого во главе Джунгарии до середины XVIII в. поочередно находились Цэван Рабдан и Галдан-Цэрэн, на правление которых пришелся период расцвета ханства. Они неоднократно вступали в вооруженные столкновения с цинскими войсками, пытавшихся вторгнуться на ойратские земли. Так, в 1715, 1727 и 1732-1735 гг. Цины терпели поражения в сражениях с ойратами. В 1735 г. им вновь удалось захватить часть халхасских земель. В ответ Цины построили в Северной Монголии крепости Кобдо и Улясутай, готовясь тем самым к решающим сражениям.

В 1739 г. Джунгария и Китай заключили мирный договор, по которому ойратам была возвращена часть их прежних земель к востоку от Алтая.

После смерти в 1745 г. Галдан-Цэрэна в Джунгарии началась борьба за власть, в результате которой на престол взошел его племянник Даваци. Это привело к тому, что князь Амурсана, пользовавшийся в Джунгарии большим авторитетом, перешел в 1754 г. на сторону Цинов, которые в 1755 г.. ввели туда свои войска, разделив Джунгарию на четыре самостоятельных княжества, подчинив их своей власти. Посчитавший себя обманутым Амурсана, вскоре после этого поднимает восстание, при подавлении которого почти все тогдашнее население Джунгарии было физически истреблено цинскими войсками либо переселено в другие районы. Сам Амурсана бежал на территорию России и вскоре там умер.

В 1758 г. Джунгарское ханство перестало существовать, а его земли вошли в состав Китайской империи. Проведенная вскоре административная реформа привела к созданию в северной части Джунгарии Кобдосского округа, который впоследствии, вместе с Халхой и Урянхайским краем стали называть Внешней Монголией.

Уже после уничтожения Джунгарии сюда попыталась вернуться часть калмыков из России, надеясь, что Цины дадут им возможность здесь кочевать. Однако маньчжуры, опасаясь в дальнейшем новых волнений, не позволили им этого сделать.

В начале XIX в. усилилось подчинение монгольских земель власти Цинского двора. В 1818 г. вступил в силу специальный закон ■— «Уложение» для Монголии, сохранившее традиционную для монголов систему управления, при которой чиновничий аппарат выполнял лишь вспомогательные функции. На территории Халхи по-прежнему оставалось четыре аймака — Цецен-хана, Тушету-хана, Сайн-нойона и Цзасак-ту-хана. Первыми двумя управляли амбани (один монгол и один маньчжур), а аймаками Сайн-нойона и Цзасакту-хана — непосредственно цзянъцзюнъ, одновременно осуществлявший также и общее командование маньчжурскими и монгольскими войсками на территории Халхи. В военное время ему подчинялись амбани, которые в период мира были от него независимы в гражданских делах. Резиденция цзяньцзюня находилась в Уляеутае. Ставки амбаней располагались в У pre и Кобдо.

Аймаки Юго-Восточной Монголии, которых было также четыре, не входили в состав Халхи. Хошунами там управляли тоже наследственные монгольские князья, над которыми находились амбани из числа маньчжур и монголов.

Низшей ступенью государственной власти, распространявшейся на 10 хозяйств аратов, руководили дарга, 15 десятков составляли сомон, а 5-6 сомонов — цзасан. В гражданских делах сомон напрямую подчинялся хошунному дзасаку.

Каждый князь, в соответствии с занимаемым им положением, имел одежду определенного цвета, знаки отличия, должен был строго соблюдать установленный церемониал. Важным инструментом манипуляции мнением монгольской элиты со стороны Цинов стали съезды монгольских князей, формально имевшие право выносить решения по важнейшим вопросам внутренней жизни Монголии.

Чтобы еще больше раздробить Монголию, постоянно увеличивалось число хошунов, к первой трети XIX в. которых уже насчитывалось более ста (в 1655 г. их было всего восемь).

Всего же на территории Монголии в период своего господства маньчжуры создали около двухсот хошунов и поставили под свой контроль монгольскую армию, насчитывавшую до ЗОО тысяч бойцов. Их использовали не только для охраны внешних границ империи, но и для подавления восстаний, например, тайнинского. Содержание войск также фактически полностью ложилось на плечи аратов.

Проникновение иностранных держав в Китай накануне и после первой «опиумной войны» не могло не сказаться и на Монголии, где сразу увеличилось число китайских торговых и ростовщических компаний. К концу XIX в. их насчитывалось уже порядка пятисот. В Монголию ими ввозились товары из США, Японии, Великобритании, а вывозились прежде всего скот, пушнина, шерсть и др.

Во второй половине XIX в. многие китайские ростовщики стали в Монголии владельцами большого числа земельных участков, получая их либо в бессрочную аренду, либо в счет погашения долгов местных жителей.

Положение основной части населения — аратства, еще более ухудшалось. Число личных повинностей, ими исполняемых в тот период доходило до двадцати. Особенно обременительной из них являлась уртонная (почтовая). Суть ее заключалась в том, что передвижение по Монголии осуществлялось на лошадях аратов той местности, где располагалась та или иная почтовая станция. За провоз между ними пассажиров они не получали никакого материального вознаграждения и к тому же должны были обеспечивать проезжающих (в основном, представителей местной и китайской элиты), ночлегом и питанием.

С конца XVIII в. на территории Халхи происходили разрозненные выступления протеста под антиманьчжурскими лозунгами, а также против политики местных властей. Наиболее заметным стало т.н. Дугуйланское движение, вспыхнувшее в середине XIX в. на территории Внутренней Монголии. В конце XIX в. вспыхнули волнения в Кобдо, где один из местных жителей — Дамби-Джацан — объявил себя хубилганом Амур-саны, «второго пришествия» которого ждали многие монголы. Этот человек призывал к свержению власти маньчжуров и изгнанию из Монголии китайских купцов и ростовщиков.

В 1899 г. несколько монгольских князей и высших лам отправили китайскому императору петицию, в которой предлагали отстранить от занимаемой должности одного из китайских наместников и заняться улучшением положения монгольского населения. В этом послании звучала угроза, в случае невыполнения их требований, взяться за оружие. Маньчжурские власти ответили на этот демарш усилением репрессий.



5. Русско-монгольские связи в XVII в



В отличие от Китая или Маньчжурии, стремившихся в XVI-XVII вв. подчинить себе монгольские земли, связи с Россией, имевшей в этом регионе другие, мирные цели, складывались для монголов достаточно благоприятно.

Первые свидетельства о двусторонних контактах относятся к началу XVII в. В 1608 г. в Монголию было направлено первое русское посольство и тогда же в Москве появились монгольские посланцы, представлявшие халхасское княжество Алтан-хана и некоторые ойратские земли. Россия высказывала заинтересованность в укреплении единого централизованного монгольского государства, с которым ей было бы легче вести переговоры и осуществлять торговые контакты.

В 1647 г. царь Алексей Михайлович направил в адрес Батур Хунтайджи специальное послание, в котором его подданным разрешалось беспошлинно торговать на территории Сибири. Несколько позднее торговые связи установились и с Ойратским ханством.

В Россию монголы продавали скот, пушнину, получая взамен ткани, ремесленные изделия и другие товары.

Начиная с 40-х гг. XVII в., после появления российских переселенцев за озером Байкал, у них установились тесные торговые отношения с монголами.

В 1665-1675 гг., в связи с попытками цинского Китая подчинить своей власти халхасские земли, некоторые монгольские князья ставили перед тогдашними российскими властями вопрос о переходе в их подданство. Другие, наоборот, ориентировались на Китай и пытались проводить антироссийскую политику. Так, в 80-е гг. XVII в. Тушету-хан несколько раз нападал на русский город Селенгинск. Однако в целом, до подчинения Халхи, отношения между Монголией и Россией складывались достаточно благоприятно.

В течение длительного времени после установления над монгольскими землями маньчжурского господства, между завоевателями и покоренными существовали весьма ограниченные связи, распространявшиеся, в основном, на сферу торговли.

Для этого на территории Монголии были открыты всего три населенных пункта и ограничено число китайских торговцев, которые имели право одновременно находиться на монгольской территории. Это делалось прежде всего для ограничения контактов монголов и китайцев, которым запрещалось даже вступать в смешанные браки.

Китайские купцы не имели права въезда на территорию Монголии без специальных свидетельств, в которых точно обозначалось местность, где они имели право торговли, срок пребывания (не более одного года) и виды товаров, которые они могли продавать. Категорически запрещалась реализация монгольскому населению изделий из металла, т.к. маньчжурские власти опасались их переделки в оружие. К нарушителям этих и других подобного рода запретов применялись различные меры наказания. Лишь в начале XIX в. эти ограничения были несколько смягчены, а к середине века и вовсе отменены.

К концу XIX в. общий годовой оборот китайской торговли в Монголии исчислялся десятками миллионов лян серебра. В финансовую зависимость от китайских купцов попадали не только араты, которым они часто продавали товары в долг, но и крупные князья и чиновники, которых они также кредитовали. Кроме того, последние и сами вкладывали свои капиталы в деятельность китайских торговых фирм, получая от них свой процент прибыли. В течение XIX в. практиковалась также передача монгольскими князьями китайским торговцам и ростовщикам права на сбор податей с аратов, которые взимались с них вместе с долгами.

До середины XIX в. отношения между Россией и Монголией строились на основе русско-китайских межгосударственных договоров, подписанных в период 1689-1727 гг. и затрагивали, в основном, лишь торговую сферу.

В 1860 г. русское государство учредило свое консульство в Урге. Спустя два года между Россией и Китаем были подписаны «Правила сухопутной торговли», согласно которым на границе России с монгольскими землями создавалась особая пограничная зона (по 50 верст с каждой стороны), на территории которой можно было вести беспошлинную торговлю. Кроме того, русским торговым организациям разрешалось делать тоже самое, правда, в небольших объемах, и в других населенных пунктах Халхи.

Зачастую жители Монголии, которые не вынесли тягот своего существования, переходили границу и оседали в России, принимая русское подданство. Были и другие случаи, особенно среди крестьян-староверов, которые, спасаясь от преследований властей и официальной православной церкви, уходили на монгольскую сторону, селились в долинах рек Селенга, Онона, Орхона и Тэс. Селились здесь и некоторые русские ремесленники и торговцы.

К 70-м гг. XIX в. на территории Монголии насчитывалось уже несколько десятков русских торговых объединений, в результате деятельности которых за последние четыре десятилетия XIX в. объем двусторонней торговли увеличился в 80 раз.

Большое значение для укрепления русско-монгольских связей имели российские научные экспедиции, возглавлявшиеся М.Н. Пржевальским и другими исследователями.

Маньчжуры, поставив вначале под свой контроль Южную Монголию, в отношении ламаизма проводили достаточно гибкую политику, так как видели в нем прежде всего важный инструмент удержания на этих землях собственного господства. Именно исходя из этого, в 20-е гг. XVII в. ими был построен ламаистский храм в своей тогдашней столице Мукдене.

С одной стороны, маньчжуры постоянно подчеркивали свою равноудаленность от всех направлений ламаизма, но с другой — отдавали явное предпочтение общине Гэлукпа, под контроль которой ими был передан Тибет. При этом они таким способом желали решить задачу подчинения Халхи. Однако, когда богдыхан Канси увидел, что тибетский Далай-лама этому содействовать не будет, то он принял решение усилить свой непосредственный контроль за монгольским ламаизмом.

В 1701 г. начинается строительство монастыря в Долоноре, настоятель которого поочередно жил на его территории, либо в Пекине, и ему предписывалось проводить там службы в честь китайского богдыхана.

Монастыри в Монголии имели различный статус. Самые большие и богатые сооружались по велению китайского богдихана на государственные средства и имели особые привилегии. Ко второму типу относились монастыри в честь хубилганов, и их деятельность финансировалась за счет средств монгольских князей. И к последнему типу можно отнести монастыри, которые строились на деньги жителей хошуна или сомона. Рядом с крупными монастырями, как правило, находились резиденции монгольских ханов, а также крупные хозяйственные и торговые поселения. На территории монастырей строились культовые объекты. К 1870 г., например, только в одной Урге насчитывалось около 70 таких сооружений.

Кроме того, высшим ламам жаловалось большое количество новых шабинаров, усиливались их позиции в отношениях со светской элитой. Монастырские хозяйства — джаса — занимались торговой деятельностью и ростовщичеством, что приносило им дополнительно немалые доходы.

Однако уже в начале XVIII в. Цины увидели в ламаистской церкви конкурента собственному господству в Монголии. Поэтому ими были предприняты меры для установления контроля над деятельностью богдо-гэгэна. Для этого, после смерти второго богдо-гэгэна в 1758 г., новым главой ламаистской церкви в Монголии был избран младенец уже не монгольского, а тибетского происхождения, процедура отбора которого происходила отныне в Пекине. Всего, начиная с этого момента и вплоть до 1870 г., китайскими властями было отобрано шесть богдо-гэгэнов, деятельность которых постоянно ими контролировалась.

Стремясь еще более усилить свое влияние на ламаистское духовенство, в 1793 г. Цины издали Указ, регулировавший правила нахождения перерожденцев. Среди них в первую очередь следует, помимо уже упоминавшегося правила избрания богдо-гэгэна в Пекине из числа кандидатов-тибетцев, отметить следующие: выбирать хубилганов из среды простолюдинов, а не родственников высших духовных и светских лиц, перерожденцами считать только высших лам, вести их тщательный учет и т.д.

В период правления в Монголии Цинов в Халхе реально осуществлялось тройное управление делами ламаистской церкви: администрацией монастырей, территориальными чиновниками и администрацией Пекина, специально отвечавшей за положение в Монголии. Доступ к высшим постам в ламаистской церкви был открыт главным образом для выходцев из монгольской элиты, так как для их занятия нужно было пройти сложную систему экзаменов, успешно сдать которые можно было лишь после длительной подготовки, требовавшей больших материальных затрат.



6. Культура Монголии в Новое время



Определяющее влияние на развитие монгольской культуры XVI-XIX вв. оказал буддизм.

В XVI в. на монгольский язык были переведены с тибетского произведения классической буддийской литературы — «Ганджур» и «Данжур». В тот же период был создан новый ойратский алфавит тоу бичиг (ясное письмо).

В XVII в. появляется ряд произведений, которые можно уже отнести к собственно монгольской литературе. Это, прежде всего, летопись «Алтан товч» («Золотые застежки»), историческое повествование «Шар туудж» («Желтая история») и «Эрджин эрхэ» («Драгоценные четки»), из которых можно узнать о многих сюжетах монгольской истории.

Широкое распространение получил эпос. Прежде всего, следует назвать «Гэсэриаду», в которой повествуется о жизни героя Гэсэре, посвятившем себя борьбе с врагами, мешавшими счастью людей. В таком же стиле были написаны произведения о хане Харангуй и богатыре Джангаре.

После подчинения маньчжурам монгольских земель появился новый жанр литературы —- аллегорические сказки с элементами сатиры на власть имущих, которые устно распространяли народные сказители.

В XVI-XVII вв. были достигнуты определенные успехи в области архитектуры — строительстве ханских дворцов и религиозных сооружений. До настоящего времени на территории Монголии сохранились развалины резиденции князя Цокто-Тайджи, построенной в начале XVII в. на берегу р. Толы. Кроме нее, в архитектурный комплекс входили несколько храмов, спроектированных монгольскими зодчими.

Образцом городской монгольской архитектуры являлся г. Хух-хото (Синий город), основанный Алтан-ханом в XVI в. На его территории было построено множество религиозных сооружений, поставлено несколько статуй Будды.

Однако основным видами жилых помещений являлись юрты, шатры и палатки, т.к. именно они в большей степени отвечали условиям кочевой жизни основной массы населения. В юртах, в центре, находился очаг, который в XIX в. постепенно был заменен на железную печь с трубой, выведенной наружу. В северной части помещения устраивался домашний алтарь, там же отводилось место и для почетных гостей. Восточная часть юрты предназначалась для главы семьи, остальные члены которой располагались в западной части жилища.

Вначале юрты использовались и в качестве молитвенных помещений, в самых больших из них могли одновременно находиться свыше тысячи человек. Но уже в середине XVII в. начинают строиться стационарные храмы, такие как Цокчи на в дацане (монастыре) Их-Хурэ в Урге, вмещавшем до 2,5 тысяч человек. На архитектуру подобного рода строений оказывала сильное влияние тибетская и китайская традиции.

Появлялись и специальные трактаты, в которых четко расписывался весь процесс сооружения культовых построек. Наиболее известными из них принадлежат Сумба-Кхамбо Шибал-джиру (XVIII в.) и Агван Цэрэну (первая половина XIX в.).

Под влиянием тибетской традиции развивалась и живопись. Монгольские художники, создавая свои произведения, должны были строго соблюдать правила изображения того или иного божества. Это же относилось и к скульпторам. Любое нарушение установленных правил строго каралось. Для каждого божества определялась поза, положение его рук и ног, корпуса и т.д.

Для написания картин использовались обработанные специальным раствором хлопчатобумажные, льняные и шелковые ткани. Краски изготовлялись из природных минералов. Главным цветом считался белый. Каждому цвету придавался особый символический смысл.

Скульптуры ваялись из металла, камня, глины, а также из папье-маше. Наиболее выдающимся могольским скульптором Нового времени считается Дзанабацзару, творивший во второй половине XVII в.

С конца XIX в. в Монголии получает некоторое распространение и книгопечатание, главным центром которого являлась Урга, в типографии которой печаталась в основном религиозная литература.

Помимо храмов и монастырей, к числу религиозных сооружений, имеющих немалую культурную ценность, относятся субурганы — специальные постройки, служившие для хранения останков святых и ставшие своеобразными памятными знаками в честь выдающихся событий в истории буддизма. Они сооружались из камня, глины, дерева и состояли из пьедестала, дарохранилища и шпиля. Наиболее известным является Субурган в Ихэ-Тамир в дацане Эрдени-Дзу.

Некоторые успехи были достигнуты и в распространении грамотности среди населения. Так, имеются сведения, что уже в начале XVII в. в домах отдельных грамотных людей создавались частные школы. К тому времени происходят изменения и в монгольском языке, из которого устраняются устаревшие выражения, появляются тибетские заимствования и создаются новые буквы, заложившие основы монгольского письменного языка (ранее монголы использовали уйгурский алфавит).

Помимо монгольского, широко использовался и тибетский язык, ставший неотъемлемой частью буддийского образования, особенно в монастырской системе обучения.