Когда умер Ростислав Мстиславич?

Когда умер Ростислав Мстиславич?

Александр Журавель 

В исторической литературе этот вопрос считается давно решенным: великий киевский князь Ростислав Мстиславич умер 14 марта 1167 г., возвращаясь из поездки в Новгородскую землю, "в селъ в Рогнъдине в Зарубъ" [ПСРЛ. Т.2. Стб. 532], после чего его тело перевезли в Киев и похоронили 21 марта. Именно так описывает в статье 6676 это событие наиболее подробная в данном случае Ипатьевская летопись и именно так толкует ее сведения крупнейший хронолог советского времени Н.Г. Бережков [Бережков Н.Г., 1963. С. 177-179].

Однако не все так просто: место смерти князя и Киев разделяют по прямой не менее 450 км, а это означает, что последний путь, которым везли покойного князя из Рогнедина в Киев, был примерно на 15-20% длиннее, т.е. достигал примерно 517-540 км. Таким образом, ежесуточный "пробег" должен был составлять 74-77 км.

Между тем такая скорость является слишком быстрой даже конницы, которая, согласно учебнику тактики М. Драгомирова, в среднем способна делать 30-40 верст (32-42.7 км), а при усиленном марше - 50-60 верст (53.34-64 км). Движение обоза обычно соответствовало средней скорости движения пехоты, т.е. не превышало 4-5 верст в час и 20-25 верст в сутки (21.34-26.67 км). Обоз у конницы мог двигаться несколько быстрее, но длительных и усиленных маршей выдержать не мог и потому неизбежно отставал [Драгомиров М., 1881. С. 217-218, 270]. Нет никаких оснований думать, что в XII в. лошади были намного резвее и выносливее, чем в веке XIX, и потому даже, принимая скорость движения конницы (30-40 верст в сутки) за среднюю скорость движения траурного поезда (предположив, например, что сопровождающие часто меняли лошадей в санях, на которых везли Ростислава), невозможно допустить, чтобы похороны произошли раньше, чем через 2 недели после смерти князя. К тому же надо иметь в виду, что великого киевского князя в его путешествии наверняка сопровождала большая свита и еще бoльшая по размерам дворня, а значит, и очень большой обоз. Неправдоподобно предполагать, что их бросили в Рогнедино и все для того, чтобы похоронить князя несколькими днями раньше: это было бы неуважением прежде всего к покойному князю. К тому же "бh бо тогда зима люта велми", как свидетельствует Ипатьевская летопись в связи с походом на половцев, который после встречи с Ростиславом, направлявшимся в Новгород, т.е. скорее всего в феврале-марте, совершил Олег Святославич вместе с прочими черниговскими князьями [ПСРЛ. Т. 2. Стб. 532]. В лютый мороз выдерживать длительные[1] и тем более форсированные переходы в течение целой недели было бы для княжеской свиты крайне трудно тем более, что в этом не было никакой необходимости. Учитывая все это, следует признать, что траурная процессия могла прибыть в Киев примерно через 3 недели после смерти князя.

Стало быть, по крайней мере одна из "ипатьевских" датировок является неверной, и обращение к другим источникам косвенно подтверждает это: во-первых, смерть князя датируется в промежутке от 6673 по 6676 год; во-вторых, зачастую не 14, а 21 марта [ПСРЛ. Т. 5. С. 162 (6373); Т.24. С. 108 (6374); Т.1. Стб. 353 (6375); Т. 2. Стб. 532; Т.7., С. 80 (6376)]. Очень интересные в этом отношении сведения сообщает М.М. Щербатов, который, ссылаясь на не опубликованные до сих пор летописи Типографской и Патриаршей библиотек, указывает, что Ростислав скончался "по повествию единых марта 21 дня, других апреля 21, а наконец прежде марта 14 дня". Он отмечает также, что в одной из летописей, смерть князя отнесена к 6675 г., а погребение - к 14 марта 6676 г., и на этом основании заключил, что новый год на Руси начинался с весеннего равноденствия [Щербатов М.М., 1771. С. 303].

Встает вопрос: как возникло такое разнообразие датировок и можно ли в таких условиях вообще достоверно установить точную дату смерти Ростислава? За более чем двухсотлетнюю историю изучения русских летописей историки и не задавались всерьез такого рода вопросами, предпочитая выбирать датировку, содержащуюся в наиболее авторитетной для них летописи (чаще всего в Лаврентьевской, Ипатьевской и Новгородской I) и игнорируя все прочие свидетельства. Самое большее, на что отваживались исследователи, - это более или менее неудачно пытались "объяснить" хронологические разночтения с помощью палеографии.

Например, в Ипатьевской летописи не вполне ясно указан срок правления Ростислава в Киеве, в результате чего издатели 1871 г. прочли летописный текст как "8 лhтъ безъ мhсяца", а издатели 1927 г. - как "50 лhтъ безъ мhсяца". Дело в том, что буквы-цифры "Н (50)" и "И (8)" очень похожи и спутать их немудрено. Но если в данном случае такое "палеографическое" объяснение вполне допустимо, то истолковать так же возникновение разночтений "14 (ДI) марта" и "21 (КА) апреля" совершенно невозможно. Если же принять во внимание, что некоторые летописи определяют киевское княжение Ростислава в 9 лет [Летопись по Ипатскому списку. С. 364; ПСРЛ. Т. 2. Стб. 532], то становится ясным, что для объяснения такого рода хронологических разночтений нужен совершенно иной подход.

И такой подход был выработан мною несколько лет назад [Журавель А.В., 2002]. Он исходит из того, что на Руси вплоть до XV-XVI вв. в повседневной жизни продолжал использоваться лунно-солнечный календарь, и потому в не дошедших до нас первоисточниках события в основном датировались не по юлианскому, а лунному календарю. Подтверждением этому служит замечательное соответствие между летописными разночтениями и внутренними соотношениями лунно-солнечного календаря. Пересчет лунных датировок в солнечные производился задним числом, и потому ошибка в 1 год при определении календарного стиля от сотворения мира (СМ) порождала ошибку юлианской датировки в 9-11 или 17-19 дней, в 2 года - в 6-8 дней и т.д.[2]

В русских летописях удалось отыскать следы по крайней мере 6 календарных стилей от СМ, которые я для удобства работы обозначаю числом единиц, которые надо вычесть для получения датировок от рождества Христова (РХ):

стиль-0, (-5500 лет до РХ); 

стиль-5, (-5505 лет до РХ); 

стиль-8, (-5508 лет до РХ); 

стиль-9, (-5509 лет до РХ); 

стиль-10, (-5510 лет до РХ); 

стиль-11, (-5511 лет до РХ).

Исходя из этого, многочисленные датировки смерти Ростислава Мстиславича оказываются не хаотическим нагромождением противоречащих друг другу дат, а вполне естественным следствием описанной выше закономерности.

Прежде всего следует разобраться с рядом дат от СМ - 6673, 6674, 6675, 6676. Если подойти к нему формально, то наилучшим соответствием ему придется признать сочетание стилей-8, -9, -10, -11, а значит, перевести их на счет от РХ как 1165/6. Однако следует принять во внимание 3 обстоятельства. 1) Дата 6673 содержится в составе Типографской и Софийской I летописей, в которых статей 6674-6675 нет вовсе, и под этим годом помещены также сообщения о смерти князя Ярослава Юрьевича и вокняжении в Киеве Мстислава Изяславича 19 мая. Это означает, что дату 6673 нельзя однозначно считать относящейся к обозначенным в ней событиям: не исключено, что дата механически соединена с событиями, происшедшими в последующие, пропущенные летописью годы. 2) Начало правления Ростислава в Киеве датируется вполне однозначно - на пасху 12 апреля 6668 г., что соответствует 1159 г. Если прибавить к этой "ипатьевской" датировке "8 лет без месяца", получится как раз март 6676 г., т.е. "ипатьевская" же датировка смерти Ростислава[3]. Если этот же срок прибавить к дате от РХ, то мы получим в качестве смерти март 1167 г.

Таким образом, 6676 г. Ипатьевской летописи соответствует стилю-10, т.е. на 2 единицы превышает привычный историкам мартовский стиль. Именно так охарактеризовал эту датировку Н.Г. Бережков, ничего не знавший о стиле-10 и в своих выводах руководствовавшийся только качественным анализом летописного текста. 3) Новгородская I летопись, как установил Н.Г. Бережков, стабильно использует в данные годы мартовский стиль, и потому сообщение о смерти Ростислава, датированное летописью зимой 6674 г., следует относить к именно к марту 1167 г. [Новгородская I летопись… С.32; Бережков Н.Г., 1963, С. 240, 244-245]

В пользу использования стилей-8 и -10 говорит и соотношение дат 14 и 21 марта: их 7-дневная разница (теоретическое соотношение = 8) свидетельствует о том, что исходную лунную датировку в последнем случае неправильно пересчитали, определив ее по стилю-8, хотя летописная статья на самом деле соответствовала стилю-10[4]. Иначе говоря, из этой пары 14 марта является реальной, а 21 марта - чисто виртуальной датой, возникшей в результате счетной ошибки.

Виртуальной является и указанная М.М. Щербатовым дата - 14 апреля. Разночтения такого типа величиной в 1 лунный месяц являются самыми распространенными в русских летописях. Они возникали, видимо, из-за того, что начало нового года при использовании лунного календаря неизбежно было подвижным и при этом впрямую зависело от появления фенологических признаков весны. Таким образом, холодная и продолжительная зима могла отодвинуть начало нового года на апрель в то время, как ранняя и сильная оттепель могла стать причиной раннего, еще февральского новогодия. Знать о том, какой именно была та или иная зима могли лишь современники. Если и они запись такую не сделали по свежим следам, а стали вспоминать об этом по истечении уже нескольких лет, а тем более стали пересчитывать исходную датировку задним числом, то вполне могли ошибиться на 1, а то и на 2 месяца. Кроме того, разница в 1 месяц могла возникнуть при фиксировании одного и того же события на севере и юге Руси: так Новгородская I летопись нередко относит к концу летописного года события, которые Ипатьевская летопись включает в начало следующего года. Это означает, что весна на юге началась раньше, чем на севере и потому новый год там отметили месяцем раньше.

"Щербатовская" датировка представляет собой именно первый "северный" ("холодный") случай. О том, что производной является она, а не 14 марта, говорит разница в 31 день: лунный месяц в среднем длится 29,5 дня и в средневековых лунных таблицах обычно округлялся либо до 29, либо до 30 дней, и погрешность в 1-2 дня могла возникать при использовании лунников типа Толковой Палеи, данные которых соответствовали реалии VI в. и превышали истинные лунации XII в. в среднем на 2-3 дня. Если бы вторичной была дата 14 марта разница с ее аналогом составила бы не 31, а 27 дней.

Косвенным подтверждением того, что Ростислав Мстиславич в действительности умер именно 14 марта, служит сообщение Ипатьевской летописи под 6681 г. о рождении в пятницу вербной недели князя Ростислава Рюриковича [ПСРЛ. Т.2. С.567.]. Рюрик Ростиславич назвал его явно в честь деда и своего отца и подтверждением тому служит крестильное имя - Михаил, которое носил и Ростислав Мстиславич. Вызывает однако недоумение один вопрос: в марте-апреле, на которые всегда приходится вербная неделя, нет дней, посвященных Михаилу, и потому неясно, почему Рюрик поступил вопреки церковным правилам, требующим при наречении младенцев руководствоваться святцами. Недоумение развеется, если принять во внимание, что пятница вербной недели в 1174 г. приходится на 15 марта и что младенец родился на рассвете, т.е. по древнерусским представлениям на рубеже 14 и 15 марта. Думается, именно такое совпадение в датах смерти деда и рождения внука и заставило Рюрика пренебречь церковным обычаем.

Важно то, что летописи по-разному определяют начало нового года. Если согласно Ипатьевской и большинству прочих летописей Ростислава похоронили в конце того же летописного года, то в вышеупомянутом "щербатовском" источнике смерть и похороны отнесены к разным годам - концу 6675 и началу 6676 гг. И это обстоятельство заставляет думать, что совпадение дат (и смерть, и похороны Ростислава отнесены к 14 марта) является не плодом механического сокращения текста, сходного с ипатьевским, а чистой случайностью. И в этом случае можно попытаться понять, как оно могла возникнуть.

Когда именно начинался новый год в древней Руси? При использовании лунно-солнечного календаря новогодие неизбежно должно быть подвижным, на что впервые указал Н.В. Степанов почти 100 лет назад. По его мнению, древнерусский летописный год начинал-ся в воскресенье, ближайшее к первому весеннему полнолунию и потому приходился либо на либо 2-ю по современному счету неделю-воскресенью великого поста, либо на вербное воскресенье [Степанов Н.В., 1915, С. 7-8]. Проведенный мною разбор летописного материала привел к следующему заключению: действительно, имеется некоторое число фактов, подтверждающих правомерность точки зрения Н.В. Степанова, однако гораздо больше имеется однозначных свидетельств в пользу мнения Д.О. Святского [Святский Д.О., 1915. С. 182], что новогодие привязывалось к весенним новолуниям [Журавель А.В., 2001. С.111]. Поэтому при разборе данного сюжета необходимо учесть обе возможности.

Итак, в марте 1167 г. полнолуние произошло 7 марта (стало быть, "степановское" новогодие - в воскресенье 5 марта), а новолуние - 22 марта (неомения, т.е. первое появление молодого месяца, - вечером 23 марта). Это означает, что в Ипатьевской летописи либо фиксируется полнолунное новогодие, а значит, новый был начат, а согласии со Степановым, в вербное воскресенье, т.е. 2 апреля, либо это событие привязано к новолунию 21 апреля.

Но это означает, что первоисточник "щербатовской" датировки зафиксировал новолунное новогодие: смерть Ростислава 14 марта 1167 г. действительно произошла прежде новолуния 22 марта. А теперь давайте вспомним, что в "щербатовской" датировке похорон (тоже 14 марта) год от СМ совпадает с ипатьевской (6676 г.) с той существенной разницей, что относится не к концу, а к началу летописного года! Стало быть, 14 марта как дата похорон возникла из пересчета лунной датировки не для 1167, а для предыдущего 1166 г.. Как известно, одна и та же лунная датировка при пересчете на юлианский календарь сдвигается в следующем году либо на 11 дней назад, либо - в случае использования вставного лунного месяца - на 19 дней вперед по сравнению с исходной юлианской датой, т.е. в данном случае с 14 марта. А в 1167 г., как мы знаем, время смерти Ростислава было отнесено многими летописями к зиме, чего не знал создатель "щербатовской" датировки, и потому исходил из раннего, еще февральского новогодия. Поэтому для определения точного дня похорон Ростислава надо прибавить к 14 марта 19 дней, что дает как раз вербное воскресенье 2 апреля.

И это является вполне приемлемым решением задачи и с точки зрения "транспортной": преодолеть расстояние от Рогнедина до Киева за 19 дней было вполне возможно: средняя суточная скорость составит, таким образом, примерно 28-29 км, что не противоречит приведенным в начале работы расчетам.

 [1] Светлая часть суток в середине марта равна примерно 12 часам.

[2] Погрешность в 1-2 дня типична для практики использования лунно-солнечного календаря, поскольку начало нового месяца вследствие облачности и прочих естественных причин не всегда возможно определить точно.

[3] "9 лет" получатся, если отталкиваться от мартовской даты вокняжения Ростислава (6667), которая приводится в частности Радзивилловской и Софийской I летописями [Радзивиловская летопись, 1994. С. 216; ПСРЛ. Т.5. С.162]. 

[4] Это равносильно вычитанию от даты 6676 не 5510, а 5508 лет, т.е. отнесению смерти Ростислава к 1169 г., что невозможно, учитывая последующие летописные события.



Список литературы

Летопись по Ипатскому списку. СПб., 1871.

Новгородская I летопись старшего и младшего изводов. М.;Л., 1950.

Полное собрание русских летописей (ПСРЛ):

Т. 1. Лаврентьевская и Суздальская летописи. М., 1962.

Т. 2. Ипатьевская и Галицкая летописи. М., 1962.

Т. 5. Софийская летопись. СПб., 1851.

Т. 7. Воскресенская летопись. СПб., 1856.

Т.24. Типографская летопись. Пг., 1921.

Радзивиловская летопись. Текст. Исследование. Описание миниатюр. СПб.; М., 1994.

Бережков Н.Г. Хронология русского летописания. М., 1963.

Драгомиров М. Учебник тактики. СПб., 1881.

Журавель А.В. Лунно-солнечный календарь на Руси: новый подход к изучению // Астрономия древних обществ. М., 2002.

Журавель А.В. Когда на Руси начинался новый год? // Вспомогательные исторические дисциплины: специальные функции и гуманитарные перспективы. М., 2001.

Святский Д.О. Астрономические явления в русских летописях с научно-критической точки зрения // ИОРЯС. Т.20. Кн.1. Пг., 1915.

Степанов Н.В. Календарно-хронологические факторы Ипатьевской летописи до XIII в. // ИОРЯС. Т. 20. Кн.1. Пг., 1915.

Щербатов М.М. История Российская от древнейших времен. Т.2. СПб., 1771.