Коллективизация и индустриализация 2

Коллективизация

Коллективиза́ция — процесс объединения единоличных крестьянских хозяйств в коллективные хозяйства (колхозы в СССР). Проводилась в СССР в конце 1920-х — начале 1930-х гг. (решение о коллективизации было принято на XV съезде ВКП (б) в 1927), в западных районах Украины, Белоруссии и Молдавии, в Эстонии, Латвии и Литве, а также в социалистических странах Восточной Европы и Азии — после Второй мировой войны, на Кубе — в 1960-е гг.

Цель коллективизации — формирование социалистических производственных отношений в деревне, ликвидация мелкотоварного производства для разрешения хлебных затруднений и обеспечения страны необходимым количеством товарного зерна.

Курс на социалистическое преобразование сельского хозяйства на основе коренной технической реконструкции был исторической необходимостью. 

XV съезд ВКП(б), состоявшийся в декабре 1927 г., провозгласил курс на коллективизацию. Но планы съезда и конкретное осуществление коллективизации значительно отличались. На съезде речь шла о развитии всех форм кооперации, о том, что перспективная задача постепенного перехода к коллективной обработке земли будет осуществляться на основе новой техники (электрификации и т.д.), а не наоборот: от коллективизации к индустриализации, как это произошло. Ни сроков, ни тем более единственных форм и способов кооперирования крестьянских хозяйств съезд не устанавливал. Более того, на первую пятилетку планировалось первоначально объединить в колхозы (сельхозартели) 18-20% индивидуальных крестьянских хозяйств, а простейшими формами сельскохозяйственной кооперации следовало охватить до 85% хозяйств. 

Точно так же решение съезда о переходе к политике наступления на кулачество имело в виду последовательное ограничение эксплуататорских возможностей и устремлений кулацких хозяйств, их активное вытеснение экономическими методами, а не административными.

Среди причин перехода к коллективизации прежде всего следует назвать низкий уровень товарности сельскохозяйственного производства, техническую отсталость, которые сдерживали общее экономическое развитие 

страны. Особое беспокойство вызвало производство товарного зерна. «Осереднячивание» деревни, произошедшее в результате революции, привело к тому, что вместо 16 млн. довоенных крестьянских хозяйств в 1928 г. их стало 25 - 26 млн. Если прежде середняки производили 50% всего зерна, а потребляли 60%, то теперь они производили 85%, а потребляли 80%. Государственные закупки в 1927 - 1928 гг. составили 630 млн пудов против довоенных 1300,6 млн. При этом следует помнить, что с началом индустриализации происходит увеличение численности городского населения. Все это оборачивалось настоящим бедствием для государства. Кризис заготовительной компании 1927-1928 гг. стал одной из причин перехода к политике массовой коллективизации. Другой причиной стала позиция сталинской группировки, которая относилась к крестьянству как временному союзнику рабочего класса, стремилась к превращению его в сельскохозяйственного пролетария. После разгрома троцкизма генеральная линия ВКП(б) привела к отказу от нэпа и применению насилия над крестьянством. Форсированию темпов коллективизации способствовало, как уже выше отмечалось, изменение международного положения СССР в конце 1920-х годов, появление возможности осуществить широкомасштабные закупки оборудования за границей.

Кризис хлебозаготовок 1927-1928 гг. создал угрозу проведения индустриализации. Во время поездки на Урал и в Западную Сибирь в январе - феврале 1928 г. И.В. Сталин, выступая перед партийным активом Омска, Новосибирска, Барнаула, Рубцовска, потребовал применить к крестьянам, отказывающимся сдавать хлеб государству, 107-ю статью Уголовного Кодекса (УК) СССР (статья предусматривала наказание за спекуляцию). За «мягкотелость» и «срастание с кулаком» были сняты с должностей и подвергнуты наказаниям 1157 местных партийных работников. По отношению к ним широко применялась 58 статья пункт 10 УК СССР (контрреволюционная агитация). Все это нагнетало обстановку нервозности и административного произвола. Началось закрытие рынков, проведение обысков по крестьянским дворам, привлечение к суду владельцев не только значительных хлебных запасов, но и умеренных излишков. Суды автоматически выносили решение о конфискации имущества. Изымали часто и инвентарь.



Для облегчения изъятия хлеба было решено ускорить темпы объединения крестьян в колхозы. 1928 г. был объявлен годом «массового колхозного движения». Но большинство крестьян в колхозы вступать не хотело. К октябрю 1929 г. в них вошло лишь 6,9% единоличных, преимущественно бедняцких, хозяйств. Ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) 1929 г. провозглашает политику «сплошной коллективизации». На ее проведение были мобилизованы местные партийные и комсомольские организации. Из городов в помощь им направили 25 тысяч «наиболее сознательных рабочих» - «двадцатипятитысячников». 

Создание колхозов проводилось с нарушением всех прежних планов. Во-первых, нарушался принцип добровольности вхождения. Крестьян насильно, иногда под страхом жестокой расправы заставляли вступать в колхоз. Во-вторых, грубейшие нарушения допускались при обобществлении средств производства. Товарищества по обработке земли в приказном порядке переводились на уставы сельхозартелей и коммун, в которых обобществлялись не только орудия труда и рабочий скот, но и личное подсобное хозяйство, и домашняя утварь. 

Это вызвало резкий протест крестьянства, проявившийся прежде всего в массовом забое скота. Он был настолько велик, что привел в резкому сокращению поголовья. Уровень поголовья крупного рогатого скота сократился с 60 млн в 1928 г. до 33 млн в 1930 г. Его удалось восстановить лишь к 1959 г. Масштабы забоя могли быть еще больше, если бы в январе 1930 г. не вышло специальное постановление ЦИК и СНК СССР, запрещавшее «самовольный» забой скота под страхом уголовной и административной ответственности. Другой формой пассивного протеста против насильственного вхождения в колхоз стали многочисленные письма крестьян на имя И.В. Сталина и М.И. Калинина с жалобами на произвол местного начальства. С ноября по январь 1929 г. в Москву поступило более 90 тыс. писем. Но 5 января 1930 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О темпе коллективизации и мерах помощи колхозному строительству», в котором не только не предусматривалась приостановка темпов, но, наоборот, предполагалось провести коллективизацию к весне 1932 г. Если на 1 января 1930 г. было коллективизировано 20% хозяйств, то к 1 марта эта цифра увеличилась почти в три раза и составила 59%. Плач и стон стояли по всей стране. Формой пассивного протеста можно считать также «бегство» крестьян из деревни. Не желая вступать в колхоз, многие просто бросали свое хозяйство и уходили на стройки в города. Их причисляли к категории «самораскулачившихся». Среди них оказывались не только зажиточные, но и бедняки и середняки. Массовый «исход» крестьян приобрел такой широкий масштаб, что государство в 1932 г. вынуждено было «прикрепить» их к земле, не выдавая им паспорта. 

Одним из драматических сюжетов в истории коллективизации стала борьба с кулачеством. К концу 1927 г. кулаки составляли 3 - 5% от общей массы крестьян. Летом 1929 г. было принято решение о запрещении принимать кулаков в колхозы, что сразу отделило и противопоставило их всему крестьянству. В январе 1930 г. в передовой статье газеты «Правда» прозвучал призыв: «Объявить войну не на жизнь, а на смерть кулаку, и, в конце концов, смести его с лица земли!» 30 января 1930 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». В нем предписывалось провести конфискацию у кулаков инвентаря, скота, жилых и хозяйственных построек, предприятий по переработке сельхозпродукции и семенных запасов. Четверть конфискованного имущества следовало раздать бедноте, а остальное - в колхоз. Раскулаченные делились на три категории: 1) участники антисоветских выступлений, они подлежали аресту, их семьи выселялись; 2) крупные кулаки и бывшие помещики, агитирующие против колхозов, их выселяли вместе с семьями в отдаленные, как правило, северные районы; 3) остальные кулаки, их вместе с семьями выселяли с территории колхоза в пределы той же местности. Отсутствие единых критериев кулачества порождало массовый произвол. Зачастую к ним относили просто работящих зажиточных крестьян, имеющих в хозяйстве 2-3 коровы и лошадь. Еще больший произвол имел место по отношению к так называемым «подкулачникам». К ним причисляли даже просто сочувствующих несправедливо раскулаченным. Дальнейшая судьба семей «подкулачников» ничем не отличалась от судьбы семей кулаков. Дошло до того, что сверху по каждому району спускался план по количеству раскулаченных по каждой категории. За его невыполнение партийных работников строго наказывали. В результате за годы коллективизации раскулачиванию подверглось свыше 15% крестьянских хозяйств. В отдаленные районы было выслано 1,8 тыс. крестьян. Эшелоны и обозы с раскулаченными, сопровождаемые работниками ОГПУ, двигались по стране, направляясь на Север, Урал и в Сибирь. За каждой из таких «отправок» стояла личная и семейная трагедия. В то же время быстро росло число заключенных в тюрьмах и лагерях. 

Сопротивление крестьян носило не только пассивные формы. Во многих местах были отмечены демонстрации крестьян в городах, случаи прямого обращения делегаций из села к шефским организациям на промышленных предприятиях. Участились случаи жестоких расправ над коммунистами и колхозными активистами. В 1929 г. зарегистрировано более 1300 крестьянских мятежей, а с января по март 1930 г. - более 2000 выступлений на Украине, в Сибири, на Кавказе, Кубани и во многих других районах страны. Для подавления крестьянских волнений использовались части регулярной армии. Это не могло не вызвать беспокойства у руководства. 2 марта 1930 г. в газете «Правда» вышла статья И.В. Сталина «Головокружение от успехов», в которой говорилось о «перегибах» в колхозном движении. Однако вину за них автор целиком сваливал на местное начальство, у которого, дескать, началось «головокружение от успехов». Об этом впоследствии известный советский поэт А.Т. Твардовский в одном из своих стихотворений писал: 



«Да, он умел без оговорок,



Внезапно - как уж припечет - 



Любой своих ошибок ворох



Перенести на чей-то счет;



На чье-то вражье искаженье



Того, что возвещал завет, 



На чье-то головокруженье



От им предсказанных побед».



Вслед за статьей 14 марта 1930 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении». В нем говорилось о необходимости соблюдать принцип добровольности при создании колхозов и об ответственности местных властей за «перегибы». Всем крестьянам, не желающим работать в колхозах, разрешалось выйти из них. Активисты колхозного движения были поставлены в крайне тяжелое положение. На многих обрушились суровые наказания вплоть до судебных репрессий. После этого постановления начинается массовый «отток» крестьян из колхозов. К августу 1930 г. колхозы объединяли лишь 21% хозяйств. Выход крестьян из колхозов был бы более масштабным, если бы крестьяне накануне вступления в колхоз не порезали скот и могли бы вернуть свою землю, попавшую в единый колхозный фонд. По уставу сельхозартели ее собственность была неделимой. Даже если крестьянам вновь давали землю, то она была намного хуже прежней и находилась вдали от колхозных угодий. К тому же на индивидуальные крестьянские хозяйства постоянно усиливался налоговый пресс, который делал их нерентабельными. Так, по официальным данным на 1 колхозный двор в 1931 г. приходилось около 3 руб. сельхозналога, на одного единоличника - более 30 руб., а на кулацкое хозяйство - почти 314 руб. В колхозах было разрешено вести личное подсобное хозяйство, иметь корову, мелкий скот и птицу. Принимались меры по упорядочиванию выплаты заработной платы колхозникам в конце года. Все это убеждало крестьян в неизбежности вступления в колхоз. Когда в августе 1930 г. партийные органы вновь начинают форсировать коллективизацию, ее темпы быстро растут. Через год, в июне 1931 г., колхозы объединяли уже 53% хозяйств, в 1932 г. - 62%, а в 1937 г. - 93%. 

Насильственная коллективизация, проведенная в сжатые сроки, при ожесточенном сопротивлении крестьян имела существенные последствия для дальнейшего развития страны и советского общества. Во-первых, ближайшим последствием коллективизации стали осуществление индустриализации и одновременное падение уровня сельскохозяйственного производства. Он составил в 1932 г. только 73% от уровня 1928 г., а в животноводстве - 47%. Условия жизни в деревне по сравнению с нэпом резко ухудшились. Это привело к обострению продовольственной проблемы и массовому голоду в 1932 - 1933 гг. в наиболее хлебородных районах страны (Украина, Северный Кавказ, Поволжье). 1932 г. не был неурожайным. Причина голода в значительной мере определялась политикой государства в деревне. Число погибших от голода оценивается в 3-4 млн человек. Известны даже случаи людоедства. Из голодающих деревень устремились толпы крестьян и беспризорных детей. В города они несли эпидемии сыпного тифа и других инфекционных заболеваний. Трагедия состояла в том, что официально голод в стране не признавался. Помощь голодающим не оказывалась. В печати сообщалось, что все слухи о голоде специально распространяют «кулацкие элементы», которые «в целях борьбы с Советской властью нарочно голодают и умирают». Все же ряд руководителей Наркомзема «за организацию голода в стране» был расстрелян. 

Во-вторых, ставшее нормой перекачивание средств из сельского хозяйства в промышленность закрепило техническую отсталость села и не позволило перейти от экстенсивных форм хозяйствования к интенсивным. В ходе коллективизации увеличился парк сельскохозяйственной техники. Только за 1930 г. численность тракторов возросла с 7 102 до 50 114. Но они принадлежали не колхозам, а МТС. За использование техники колхозы должны были отдельно рассчитываться либо выкупать ее. И то и другое было им не под силу. 

В-третьих, преобразование мелкого крестьянского хозяйства в крупное коллективное позволило перевести сельскохозяйственное производство на плановое начало, сделать его регулируемым и управляемым со стороны государства. Государство получило возможность детально устанавливать объем ежегодных поставок продукции и бесконтрольно распоряжаться ею. Фактически была восстановлена продразверстка. Хотя формально колхозное хозяйство представляло собой кооперативный тип собственности, фактически оно являлось полугосударственным. На него распространялись государственные принципы хозяйствования (жесткая централизация, директивность, плановость, уравнительность в распределении и т.д.) В первые годы существования колхозов крестьяне сопротивлялись вывозу хлеба в счет заготовок, нападали на государственные хлебные склады, громили магазины и кооперативные лавки. В ряде областей прошли «бабьи бунты». Для подавления волнений приходилось вызывать вооруженную милицию и сотрудников ГПУ. Апогея эти выступления достигли весной 1932 г., что заставило государство сократить объем хлебозаготовок и разрешить частную торговлю продуктами питания.

В-четвертых, в результате коллективизации перестал существовать крестьянин как собственник. Отчуждение непосредственного производителя от средств производства, распределения продуктов труда и управления превратило его в наемного сельскохозяйственного рабочего, экономически не заинтересованного в результате и качестве своего труда, поскольку восторжествовал принцип уравнительности в доходах. В первой пятилетке это привело к снижению производительности сельского труда, а затем за счет репрессий и совершенствования профессиональной подготовки кадров ее удалось несколько повысить. 

В-пятых, поскольку экономическая заинтересованность исчезла, на смену ей пришла система внеэкономического принуждения. Юридически она была закреплена в 1932-1933 гг. паспортизацией населения, при которой колхозники паспортов не получали, а следовательно, не могли уехать из села без разрешения правления. Участились случаи воровства и хищений колхозного имущества. Неумелое обращение с техникой зачастую рассматривалось как вредительство. В связи с этим в августе 1932 г. был принят закон об охране социалистической собственности, или, как его называли в народе, - закон о «пяти колосках». Он предусматривал суровое наказание (до 10 лет заключения) за хищение и порчу государственного имущества даже в незначительных размерах.

Все это нагнетало недовольство в обществе. Оно усугублялось тем, что пик кризиса пришелся на конец первой пятилетки, когда настало время подводить итоги. Население не только голодало, но и теряло веру. Характерный анекдот того времени записал в своем дневнике известный писатель М.М. Пришвин: «В Москве шутят: «Ну, как поживаете?» - «Слава богу, в нынешнем году живем лучше, чем в будущем». Мощный пропагандистский аппарат рисовал радужные картины и во всех неудачах винил многочисленных врагов и разуверившихся граждан. Сталинское руководство смогло удержаться лишь ценой жестоких репрессий.



Индустриализация

Индустриализация - это создание и развитие крупной промышленности, в первую очередь тяжелой, преобразование всего народного хозяйства на основе крупного промышленного производства. Индустриализация не является этапом, присущим только социалистическому строительству. Она - обязательное условие модернизации страны. Однако к середине 1920-х годов для СССР ее проведение становится необходимым по ряду причин. 

Во-первых, к 1925 г. завершился восстановительный период. Советская экономика по основным показателям вышла на довоенный уровень. Для того чтобы обеспечить рост промышленного производства, следовало не столько переоснащать действующие заводы, сколько строить новые современные предприятия.

Во-вторых, более рационально предстояло решить проблемы размещения экономического потенциала страны. В Центрально - промышленном районе, занимавшем всего 3% территорий России, было сосредоточено 30% промышленного производства и 40% рабочего класса. Страна по-прежнему оставалась аграрной, крестьянской. Деревня была перенаселена. В городах росла безработица, что усиливало социальную напряженность.

В-третьих, стимулом для форсирования индустриализации стала экономическая и политическая изоляция страны на международной арене. Находясь во враждебном капиталистическом окружении, СССР был под постоянной угрозой войны. Аграрная страна не имела шансов выстоять в случае военного столкновения с индустриально развитыми державами.

Решение о начале индустриализации было принято на XIV съезде ВКП(б) в декабре 1925 г. Собственно об индустриализации на съезде говорилось лишь в общих чертах. Здесь была сформулирована главная задача индустриализации: обеспечить экономическую самостоятельность СССР, превратить его из страны, ввозящей оборудование и машины, в страну, производящую их. Вопросы темпов, источников и методов ее проведения на съезде не рассматривались. Уже после съезда по этим вопросам разгорелись жаркие споры. Обозначились две точки зрения: левые во главе с Л.Д. Троцким требовали проведения «сверхиндустриализации» за счет крестьянства, а правые по главе с Н.И. Бухариным выступали за более мягкие преобразования и развитие рыночной экономики. 

Источники проведения индустриализации были названы на апрельском (1926 г.) Пленуме ЦК ВКП(б): доходы от государственных предприятий, внутренние займы у населения, строжайшая экономия и бережливость на производстве, социалистическое соревнование. Сторонники «сверхиндустриализации» были подвергнуты жесткой критике со стороны сталинского руководства.

Решение столь сложной задачи было невозможно без перехода к долгосрочному планированию. В декабре 1927 г. XV съезд ВКП(б) принял директивы по составлению первого пятилетнего плана. В решениях съезда подчеркивалась необходимость сбалансированного развития всех отраслей народного хозяйства, соблюдения пропорциональности между накоплением и потреблением.

По предложению Г.М. Кржижановского (председатель Госплана) разрабатывалось два варианта пятилетнего плана - отправной (минимальный) и оптимальный. Цифры оптимального были примерно на 20% выше отправного. За основу был взят оптимальный вариант плана. При оценке первого пятилетнего плана историки единодушно отмечают взвешенность его заданий, которые, несмотря на их масштабность, были вполне реальны для выполнения. Планом предусматривался рост промышленной продукции на 180%, сельскохозяйственной - на 55%. Национальный доход планировалось увеличить на 103%. Производительность труда в промышленности должна была возрасти на 110%, реальная заработная плата - на 71%, доходы крестьян - на 67%. За годы первой пятилетки (1927/28 - 1932/33 гг.) планировалось построить 1500 промышленных предприятий преимущественно в тяжелой промышленности. Среди них такие гиганты, как Днепрогэс, Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, Сталинградский и Челябинский тракторные заводы, Туркестанско-Сибирская железная дорога (Турксиб) и др.

Уже с 1929 года руководство страны начинает призывать к форсированию темпов индустриализации. Сталин выдвигает лозунг «Пятилетку - в четыре года!» Плановые задания пересматриваются в сторону увеличения. Страна была обязана выпускать вдвое больше, чем планировалось вначале, цветных и черных металлов, чугуна, автомобилей, сельскохозяйственных машин и др. В ряде отраслей (угле- и нефтедобыча) темпы прироста были еще выше. Ноябрьский Пленум ЦК ВКП(б) в 1929 г. утверждает новые контрольные цифры пятилетки. Берется курс на «большой скачок». Отчасти это было связано с желанием значительной части рабочих покончить с острыми социально-экономическими проблемами и обеспечить победу социализма в СССР революционными методами «красногвардейской атаки». Следует напомнить, что к концу 1920-х годов на производство пришло то поколение, которое выросло в годы революции и гражданской войны. Революционные методы и риторика были ему близки и понятны. Свою роль сыграло убеждение большевиков, что в экономике можно действовать так же, как и в политике, - организовать и вдохновить массы высокими идеями и бросить их в решительный бой за осуществление светлых идеалов, а действие объективных экономических законов можно не учитывать. 



Говоря о причинах завышения плановых заданий первой пятилетки, следует иметь в виду и внешнеполитические аспекты. В конце 1920-х годов страны капиталистического мира после стабилизации испытывают тяжелейший кризис. В советском руководстве вновь появляются надежды на мировую революцию и приближающийся крах буржуазного мира. В этих условиях, считали в Кремле, нужен индустриальный рывок. И.В. Сталин говорил, что в этих условиях «…задержать темпы - значит отстать… Мы отстали от передовых стран на 50 - 100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут».

Новые контрольные цифры не были продуманы и не имели под собой реальной основы. Конечно, грамотные специалисты говорили о нереальности «большого скачка», но их обвиняли в саботаже и вредительстве. Именно поэтому с этого времени начинается наступление на «буржуазных специалистов». В 1928 г. проводится судебный процесс по так называемому «Шахтинскому делу», организованному накануне принятия пятилетнего плана, смысл которого заключался в том, чтобы показать инженерно-техническим работникам недопустимость скептицизма в отношении цифр пятилетки. В 1928-1929 гг. была развернута широкая кампания против «буржуазных специалистов». Под предлогом принадлежности к «чуждым классам» их отстраняли от занимаемых должностей или даже лишали гражданских прав и репрессировали. Одновременно с этим проходило создание «новой технической интеллигенции» из рабочих и крестьян. Не имея достаточного опыта и знаний, эти инженерно-технические работники поддерживали радикальные перемены, вызванные индустриализацией, так как они получали от них наибольшую выгоду.

Страну буквально охватила промышленная лихорадка. Строились производственные гиганты, возникали города (например Комсомольск-на-Амуре). На востоке страны выросла новая угольно-металлургическая база - Урало-Кузбасс с главными центрами в Магнитогорске и Кузнецке. Появились целые отрасли, каких не было в дореволюционной России: авиационная, тракторная, электротехническая, химическая промышленность и др. СССР действительно превращался в страну, не только ввозящую, но и производящую оборудование.

И все же проведение индустриализации выявило ряд проблем. Во-первых, стало очевидным, что за счет планируемых источников осуществить широкое промышленное строительство невозможно. В начале 1930-х годов темпы развития промышленности начинают падать: в 1933 г. они составили 5% против 23,7% в 1928-1929 гг. Нехватка средств привела к «замораживанию» почти четверти строящихся предприятий. Не хватало стройматериалов, транспорт не справлялся с возросшим объемом перевозок. Социалистические предприятия из-за устаревшего оборудования и плохой организации труда давали небольшую прибыль. Жизненный уровень населения был невысок, поэтому внутренние займы были не столь эффективны. Отстранение «буржуазных специалистов» на производстве, низкий уровень «новой» интеллигенции, постоянное расширение рабочего класса за счет малоквалифицированной крестьянской молодежи не позволяли повышать производительность труда и снижать себестоимость продукции. Средств катастрофически не хватало.

Часть партийных руководителей (Л.Б. Троцкий) считала, что проводить индустриализацию следует за счет крестьянства. Хотя в 1927 г. троцкизм был идейно и организационно разгромлен, но все же эта точка зрения сохранилась. Более того, ее стал придерживаться и сам И.В. Сталин. В 1928 г. он санкционирует наступление на крестьян, требует изъятия у них хлеба, а чтобы легче это сделать - загнать их в колхозы, т.е. провести в сжатые сроки коллективизацию сельского хозяйства.

Принятию этого решения способствовало также изменение международной обстановки. В условиях «великого кризиса» страны Запада стали наперебой предлагать СССР на выгодных условиях закупать у них оборудование. Широкомасштабный импорт оборудования не был предусмотрен пятилетним планом, но упускать удобного момента руководство страны не хотело. В 1931 г. советские закупки составили треть мирового экспорта машин и оборудования, а в 1932 г. - половину. Средства для приобретения техники государство получало от продажи хлеба. Сельское хозяйство становится главным источником, за счет которого удалось осуществить техническое переоснащение промышленности. Для получения дополнительных средств правительство начало выпускать займы, осуществило эмиссию денег, что вызвало резкое углубление инфляции.

В поисках средств государство идет на крайние меры. В 1927 г. отменяется «сухой закон» и начинается широкая продажа спиртного. Источником получения валюты для приобретения оборудования становится, увы, продажа за границу художественных ценностей из крупнейших музеев СССР (Эрмитажа, Кремля, Третьяковской галереи и др.) В это время из СССР были вывезены творения величайших художников и ювелиров, редчайшие коллекции старинных рукописей, книг и оружия.

Нехватка средств усугублялась нерентабельностью работы предприятий. Первоначально имелось в виду, что закупленное оборудование через год - два будет давать прибыль. Однако, отсутствие квалифицированных кадров, плохая организация труда и низкая дисциплина на позволили осуществиться этим планам. Оборудование простаивало, портилось. Высок был процент брака: на отдельных предприятиях Москвы он доходил до 65%. Не случайно, поэтому во второй пятилетке появляется лозунг «Кадры, овладевшие техникой, решают все!». 
Перекачка средств на создание тяжелой промышленности привела к появлению серьезных диспропорций в народном хозяйстве: почти не развивалась легкая промышленность и деградировало сельское хозяйство. Кроме того, в самой тяжелой промышленности преобладали предприятия, связанные с военным производством. Это ориентировало экономику не на удовлетворение потребностей человека, а на производство ради производства и в конечном счете не способствовало росту жизненного уровня советских людей.

Промышленное освоение новых районов требовало не только больших капиталовложений, но и увеличения трудовых ресурсов. В годы индустриализации эту проблему решали за счет нескольких способов. Во-первых, путем комсомольских и молодежных призывов добровольцев на стройки пятилеток; во-вторых, с помощью надбавок к заработной плате и предоставления различных льгот лицам, работающим в трудных условиях; в-третьих, для решения этой задачи широко использовался принудительный труд заключенных и спецпереселенцев. 

Интенсивное промышленное строительство обусловило резкое увеличение городского населения. Численность рабочего класса за годы первых пятилеток увеличилась с 9 до 24 млн человек. А это в свою очередь обострило продовольственную проблему в городах и привело в 1929 г. к введению карточной системы. Острейшей становится и жилищная проблема.

В первую пятилетку резко усиливается централизованное планирование и происходит переход к административным методам хозяйственного руководства. Это объясняется тем, что масштабность задач и крайняя лимитированность материальных и финансовых средств заставляли считать каждую копейку, каждый станок. Чтобы сосредоточить максимум сил и средств, жестко регламентируются задания, ресурсы и формы оплаты труда. В результате за годы первых пятилеток более чем в 3 раза увеличилась численность управленческого аппарата, что создавало базу для утверждения в стране командно-административной системы.

Хотя было объявлено о завершении первой пятилетки в 4 года и 3 месяца, ее основные задания выполнены не были. Второй пятилетний план (1933 - 1937 гг.) был утвержден на XVII съезде ВКП(б) в начале 1934 г. В нем сохранилась тенденция на приоритетное развитие тяжелой промышленности. Главная экономическая задача определялась как завершение реконструкции народного хозяйства на основе новейшей техники. Учитывая неудачу первой пятилетки, руководство страны решило отказаться от необоснованно высоких темпов роста. Планы второй пятилетки выглядели более реалистичными и умеренными. Темпы среднегодового прироста снижались по сравнению с первой пятилеткой с 30 до 16,5%. Более высокими темпами предполагалось развитие легкой промышленности, капиталовложения в нее увеличивались в несколько раз. 

В целях повышения производительности труда было решено оживить материальное стимулирование. И.В. Сталин объявляет «войну уравниловке». Вводится оплата в зависимости от условий труда, выработки и разряда рабочего. Неравенство в доходах становится социалистической добродетелью.

Моральные стимулы тесно переплетаются с материальными. В условиях карточной системы (была отменена в 1935 г.) денежное вознаграждение почти ничего не значило, но впоследствии передовикам производства оплачивали на порядок выше. Они получали возможность продвинуться на работе, квартиры вне очереди, особые пайки, путевки в санатории и дома отдыха и т.п. Большую роль в повышении производительности труда сыграло стахановское движение. В отличие от ударничества первой пятилетки, где упор делался на коллективные формы труда, стахановское движение пропагандировалось как движение новаторов производства, достигающих успехов за счет освоения техники и улучшения организации труда. Начало ему положил рекорд шахтера Алексея Стаханова, который 1 сентября 1935 г. за смену выполнил 14 дневных норм. Успехи Стаханова получили широкую известность и при поддержке партийных органов распространились на все отрасли хозяйства. На каждом предприятии появились свои стахановцы. Общество охватывает трудовой энтузиазм. Буквально национальными героями стали наряду с А. Стахановым шахтер Н. Зотов, кузнец А. Бусыгин, машинист А. Кривонос, текстильщицы сестры Виноградовы и др. Их портреты печатали во всех газетах, о них рассказывали по радио, в качестве почетных гостей их приглашали на различные съезды и конференции, просили поделиться опытом. Зачастую рекорды стахановцев были «дутыми», подготовленными всем трудовым коллективом. «Рекордомания» вела к нарушению производственного процесса, дезорганизовывала его. Но достижения стахановцев важны были как пример самоотверженного труда, как образец для подражания. На многих предприятиях выдвигались встречные планы, более высокие по сравнению с установленными.

Как отмечалось выше, лозунгом второй пятилетки стал призыв «Кадры, овладевшие техникой, решают все!». Осенью 1933 г. школы фабрично-заводского ученичества (ФЗУ) были реорганизованы в профессиональные учебные заведения для подготовки рабочих массовых профессий. При фабриках и заводах открывались курсы повышения квалификации, создавались условия для обучения рабочих в вечерних школах и вузах. Основной формой повышения квалификации рабочих становится техминимум. Сдача его была обязательной для рабочих всех отраслей промышленности.

Все это дало положительные результаты, и производительность труда за годы второй пятилетки увеличилась вдвое. Хотя и эта пятилетка по большинству показателей не была выполнена, все же ее итоги оказались выше, чем первой. Вступили в строй более 4,5 тыс. крупных промышленных предприятий, в том числе Уральский машиностроительный и Челябинский тракторный заводы, десятки доменных и мартеновских печей, шахт, электростанций. В Москве была проложена первая линия метро. Ускоренными темпами развивалась индустрия союзных республик. 

Индустриализация привела к колоссальным сдвигам. За годы первых пятилеток резко повысился экономический уровень СССР. Была создана современная тяжелая промышленность. Несмотря на огромные издержки, процент ежегодного прироста производства в среднем составлял от 10 до 16%, что было намного выше, чем в развитых капиталистических странах. К концу 1930-х гг. СССР стал одной из немногих стран, способных производить любой вид промышленной продукции, доступной в то время человечеству. Страна действительно обрела экономическую независимость и самостоятельность. 

Следует подчеркнуть, однако, что ускоренный рост тяжелой промышленности был достигнут прежде всего за счет разрушения производительных сил деревни. Он не сопровождался модернизацией транспорта, жилищного строительства, коммунально-бытового обслуживания населения. Особенно резкими были различия в этих сферах при сравнении города и села, центра и периферии, западных и восточных районов страны. За время индустриализации перестали существовать многоукладность, частная собственность и безработица. Серьезные изменения произошли в социальной сфере: возросли численность и квалификация рабочего класса, возник слой новой инженерно-технической интеллигенции из рабочих и крестьян, возрос аппарат управленцев. Окончательно утвердились командно-административные методы управления народным хозяйством.



НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА (НЭП)

НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА (НЭП) – политика советской власти, при которой все предприятия одной отрасли промышленности подчинялись единому центральному органу управления – главному комитету (главку). Сменила политику «военного коммунизма». Переход от «военного коммунизма» к НЭПу был провозглашен Х съездом Российской коммунистической партии в марте 1921. Первоначальная идея перехода была сформулирована в работах В.И.Ленина 1921–1923: конечная цель остается прежней – социализм, но положение России после гражданской войны диктует необходимость прибегнуть к «реформистскому» методу действий в коренных вопросах экономического строительства. Вместо прямой и полной ломки старого строя для замены его новым общественно-экономическим укладом, проводившейся в годы «военного коммунизма», большевиками был предпринят «реформистский» подход: не ломать старого общественно-экономического уклада, торговли, мелкого хозяйства, мелкого предпринимательства, капитализма, а осторожно и постепенно овладевать ими и получать возможность подвергать их государственному регулированию. В последних работах Ленина концепция НЭПа включала идеи об использовании товарно-денежных отношений, всех форм собственности – государственной, кооперативной, частной, смешанной, хозрасчета. Предлагалось временно отступить от достигнутых «военно-коммунистических» завоеваний, сделать шаг назад с тем, чтобы набраться сил для скачка к социализму. 

Изначально рамки нэповских преобразований определились руководством партии тем, в какой мере реформы укрепляли ее монополию на власть. Основные меры, проведенные в рамках НЭПа: продразверстка заменена продовольственным налогом, затем последовали новые меры, призванные заинтересовать широкие социальные слои в результатах своей хозяйственной деятельности. Легализовалась свободная торговля, частные лица получили право заниматься кустарными промыслами и открывать промышленные предприятия с числом рабочих до ста. Мелкие национализированные предприятия возвращались прежним владельцам. В 1922 было признано право на аренду земли и использование наемного труда; отменена система трудовых повинностей и трудовых мобилизаций. Натуральная оплата труда заменена денежной, был учрежден новый государственный банк и восстановлена система банков. 

Все эти изменения правящая партия проводила, не отказываясь от своих идеологических воззрений и командных методов руководства социально-политическими и экономическими процессами. «Военный коммунизм» сдавал свои позиции постепенно. 

Для своего развития НЭП нуждался в децентрализации хозяйственного управления, и в августе 1921 Совет Труда и Обороны (СТО) принял постановление реорганизовать главкистскую систему, при которой все предприятия одной отрасти промышленности подчинялись единому центральному органу управления – главному комитету (главку). Было сокращено количество отраслевых главков, в руках государства оставались только крупная промышленность и базовые отрасли хозяйства. 

Частичное разгосударствление собственности, приватизация многих ранее национализированных предприятий, система ведения экономики на основе хозяйственного расчета, конкуренции, внедрение аренды совместных предприятий – все это характерные черты НЭПа. В то же время, эти «капиталистические» экономические элементы сочетались с мерами принуждения, усвоенными в годы «военного коммунизма». 

НЭП привел к быстрому оживлению экономики. Появившаяся у крестьян экономическая заинтересованность в производстве сельскохозяйственной продукции позволила быстро насытить рынок продовольствием и преодолеть последствия голодных лет «военного коммунизма». 

Однако уже на раннем этапе НЭПа (1921–1923) признание роли рынка сочеталось с мерами по его упразднению. Большинство руководителей коммунистической партии отнеслось к НЭПу как к «неизбежному злу», опасаясь, что он приведет к реставрации капитализма. У многих большевиков сохранялись «военно-коммунистические» иллюзии о том, что уничтожение частной собственности, торговли, денег, равенство в распределении материальных благ ведут к коммунизму, а НЭП есть измена коммунизму. По сути своей, НЭП был рассчитан на то, чтобы продолжая курс на социализм, путем лавирования, социального компромисса с большинством населения двигать страну к цели партии – социализму, хотя и более медленно и с меньшим риском. Считалось, что и в рыночных отношениях роль государства прежняя, как и при «военном коммунизме», а экономическую реформу оно должно проводить в рамках «социалистичности». Все это учитывалось в принятых в 1922 законах и в последующих законодательных актах.

Допущение рыночных механизмов, приведшее к восстановлению экономики, позволило политическому режиму укрепиться. Однако принципиальная несовместимость его с сущностью НЭПа как временного экономического компромисса с крестьянством и буржуазными элементами города неизбежно вела к отторжению идеи НЭПа. Даже в самые благоприятные для его развития годы (до середины 20-х) поступательные шаги в проведении этой политики делались неуверенно, противоречиво, с оглядкой на пройденный этап «военного коммунизма». 

Советская и в значительной своей части постсоветская историография, сводя причины свертывания НЭПа к чисто экономическим факторам, лишила себя возможности в полной мере раскрыть его противоречия – между требованиями нормального функционирования экономики и политическими приоритетами партийного руководства, направленными сначала на ограничение, а затем и полное вытеснение частного производителя. 

Трактовка руководством страны диктатуры пролетариата как подавления всех с ней не согласных, а также сохранившаяся у большинства кадрового состава партии приверженность «военно-коммунистическим» взглядам, усвоенным в годы гражданской войны, отражали свойственное коммунистам неуклонное стремление к достижению своих идейных установок. При этом стратегическая цель партии (социализм) оставалась прежней, а НЭП рассматривался как временное отступление от достигнутого за годы «военного коммунизма». Поэтому делалось все, чтобы не позволить НЭПу выйти за пределы, опасные для этой цели. 

Рыночные методы регулирования экономики в нэповской России сочетались с внеэкономическими, с административным вмешательством. Преобладание государственной собственности на средства производства, крупной промышленности, являлось объективной основой такого вмешательства. 

В годы НЭПа партийно-государственные верхи не хотели реформ, а были озабочены тем, что частный сектор получит преимущество перед государственным. Охваченные боязнью НЭПа, они принимали меры по его дискредитации. Официальная пропаганда всячески третировала частника, в общественном сознании формировался образ «нэпмана» как эксплуататора, классового врага. С середины 1920-х меры по сдерживанию развития НЭПа сменились курсом на его свертывание. Демонтаж НЭПА начался негласно, сначала мерами по налоговому удушению частного сектора, затем лишению его правовых гарантий. При этом на всех партийных форумах провозглашалась верность новой экономической политике. В конце 1920-х, посчитав, что новая экономическая политика перестала служить социализму, руководство страны ее отменило. Методы, которыми оно сворачивало НЭП, было революционным. В ходе ее осуществления деревенскую «буржуазию» (кулаков) «раскулачивали», конфисковали все ее имущество, ссылали в Сибирь, а «остатки городской буржуазии» – предпринимателей («нэпманов»), а также членов их семей лишали политических прав («лишенцы»); многих подвергали судебным преследованиям.