Цензура в России: прошлое и настоящее

Введение.	3

	1. У истоков цензуры. Цензура в период образования Российского государства.	5

	2. Цензура в XVIII веке.	9

	3. От самого либерального цензурного указа к самому жёсткому.	18

	4. Российская империя и Советский союз: что общего?	30

	5. Современность: от закрытого к открытому типу общества.	35

	Заключение.	36

	


Введение.

«Наша свобода основывается на свободе 

печати, а ее нельзя ограничить, не потеряв.» 

Томас Джефферсон

200 лет назад Александр I утвердил цензурный устав, который был настолько либеральным, что дальше цензура могла только ужесточаться. Лишь к концу XIX века стало понятно, что штрафы и дотации являются куда более действенным способом контроля за прессой, чем, скажем, конфискации тиражей. И совершенно не обязательно запрещать публикацию острых материалов – достаточно запретить изданию публиковать рекламу, а затем ждать, когда имущество редакции начнут распродавать за долги…

Считается, что впервые ввести цензуру попытался папа Сикст V, который в 1471 году запретил печатать книги без предварительного ознакомления с ними компетентных органов. Хотя при жизни Сикста V эти самые органы так и не были созданы, он вошел в историю как отец цензуры. Лишь в XVI веке цензура была введена практически во всех европейских государствах. А в конце XVII века эти государства стали одно за другим от нее отказываться. Правда, такой отказ никогда не означал полной свободы самовыражения. Например, во Франции свобода печати была провозглашена во время революции, то есть под стук гильотины.

Но меня в моей работе интересует исключительно история развития: процветания и угасания – цензуры в России. От её зарождения в облике цензуры православной церкви, через развитие в лице светской цензуры, к эпилогу в образе партийной цензуры в СССР. Я постараюсь остановиться на наиболее важных, на мой взгляд, событиях, датах и фактах. К каждой главе подобран свой эпиграф – изречения великих умов, связанные с цензурой. В своей работе я практически не буду касаться современности, делая упор на историю.

Актуальность, цели и задачи данной курсовой работы будут обусловлены следующими положениями. Институт цензуры - действенное орудие правительственного влияния на создание, хранение, распространение и потребление социальной информации. Функции цензуры неизменны - контроль, охрана, санкция, регламентация, репрессия, но значение и иерархия их во времени менялись в зависимости от политической конъюнктуры. Сведения исторического характера всегда рассматривались в качестве социально важных. Поэтому в разное время табуировались те или иные проблемы, факты, личности, замалчивались целые исторические периоды. Цензура оказывала существенное влияние на репертуар исторической литературы, как научной, так и популярной.

Цензура поощряла публикации, способствовавшие сохранению спокойствия в обществе, подчас в ущерб исторической правде, точности воспроизведения источника, допускались даже намеренные искажения. Однако к чести царской цензуры следует отметить, что чаще практиковалось умалчивание фактов, чем откровенная их фальсификация.


1. У истоков цензуры. Цензура в период образования Российского государства.

«Не присоединяйся к тем, кто сжигает книги.

Не думай, что ты сможешь скрыть мысли, 

сокрыв свидетельство их существования.»

Дуайт Дэвид Эйзенхауэр

В 1547 г. венчался на царство Иван IV . При молодом царе образовалась с неофициальными правительственными полномочиями «Избранная рада», среди которой особенно близки Ивану IV были священник Благовещенского собора Сильвестр и начальник Челобитного приказа (что-то вроде статс-секретаря) Алексей Адашев. Одной из реформ, инициаторами которых они были, стал переход от книгописания к книгопечатанию.

В 1551 г был проведен Стоглавый собор, принявший «100 глав» (решений), составивших сборник «Стоглав», который предложил решения целого ряда жизненно важных проблем. В частности речь шла о божественных книгах, которые «писцы пишут с неправленных переводов, а написав, не правят же, опись к описи прибывает и недописи и точки непрямые. И по тем книгам в церквах Божиих чтут, и поют, и учатся, и пишут с них. Что о сем небрежении и о великом нерадении от Бога будет по божественном правилом?». При рукописном воспроизведении книг постоянно происходило искажение канонического текста, поэтому в ряде глав говорилось о необходимости реформы книгописания, пересмотра всего книжного фонда. Глава «О книжных писцах» давала право духовным властям конфисковывать неисправленные рукописи. Этим самым вводилась предварительная цензура рукописных книг перед их продажей. Кроме того, Собор предложил духовной власти провести ревизию существующих книг и изъять из употребления неисправленные. Эту меру можно считать последующей цензурой. Таким образом, «Стоглав» стал на Руси первым цензурным документом.

В дальнейшем на протяжении многих лет цензура была связана с православной церковью, борьбой с ересью, инакомыслием и иноверием. Так русским первопечатникам Ивану Федорову и Петру Мстиславецу пришлось покинуть Москву, что было следствием гонений из-за их близости к реформационно настроенным кругам. Многие русские книги были изданы Иваном Федоровым за рубежом — в Заблудове (Литва), во Львове (Польша), в Остроге на Волыни. Таким образом, русское печатное дело, зародившись в Москве, почти сразу же раздвоилось, говоря современным языком, на отечественную и эмиграционную печать. Последнюю в то же время представлял князь и литератор А. М. Курбский, бежавший от Ивана Грозного в Литву. Его послания к царю и «История о великом князе Московском» — злободневные политические памфлеты получили широкую известность.

Возникшая религиозная нетерпимость послужила почвой многочисленных репрессий. Слова «католик», «латинянин» в Москве получили стойкое значение «враг». Развернулась борьба с мнимым «латинским влиянием». Одной из ее жертв стал прославленный воин, публицист и поэт князь И. А. Хворостинин, не пожелавший различать сочинения на греческие и латинские, иконы на православные и католические картины, людей по вероисповеданию. В 1619 г. в княжеском доме был проведен обыск, отобраны все латинские книги, рукописи и картины, но пока Хворостинина ни в чём не обвинили. Позднее, в 1622 г., по доносы в доме князя был проведён повторный обыск. Оказалось, что Хворостинин снова держал у себя в доме латинские произведения. После знакомства с ними церковники предъявили ему обвинение в недостаточно патриотическом образе мыслей. В своих сочинениях Хворостинин называл царя деспотом, в приговоре говорилось, что так называть царя «непристойно». На этот раз князя отправили «под начало в Кириллов монастырь», а в заключительной части приговора предлагалось дать себе клятву в том, что «впредь истинную православную христианскую веру греческого закона, в которой ты родился и вырос, исполнять и держать во всем непоколебимо, по преданию святых апостолов и отцов, как соборная и апостольская церковь приняла, а латинской и никакой ереси не принимать, и образов и книг латинских не держать, и в еретические ни в какие учения не вникать».

В 1627 г. «за слог еретический и составы, обличавшиеся в книге», было сожжено «Учительное Евангелие» Кирилла Транквиллиона, запрещен Катехизис Лаврентия Зизания. Уже на следующий год стали из церквей изымать всю церковно-славянскую литературу «литовской печати», выпущенную типографиями Белоруссии и Украины. Эта же литература конфисковалась у частных лиц. С подозрением стали относиться даже к греческим книгам, издававшимся в западноевропейских типографиях.

Наконец, в XVII в. церковь обратила самое серьезное внимание на народные лубочные произведения. В 1674 г. выходит указ патриарха Иоакима, в котором рассказывается о том, что «многие торговые люди, резав на досках, печатают на бумаге листы икон святых изображения, инии же велми неискусние и неумеющие иконного мастерства делают рези странно, и печатают на листах бумажных развращенно образ Спасителя нашего Иисуса Христа и пресвятые Богородицы, и небесных сил святых угодников Божиих, которые ни малого подобия первообразных лиц являют», тем самым принося лицам изображаемых святых бесчестие. А народ покупает эти «печатные листы» и украшает ими свои дома не для почитания святых, а для «пригожества». Кроме того, идет торговля «печатными немецкими листами», изготовленными «еретиками Лютерами и Кальвинами по своему их проклятому мнению, неистово и неправо». Патриарх напоминает, что «издревле заповедано и утверждено писати на досках, а не на листах».  В указе запрещалось впредь изготовлять и продавать такие произведения, сами же «печатные листы» уничтожать, и кроме того взимать крупный штраф. В Соборном постановлении 1684 г. повторяется запрет продавать у Спасских ворот в Москве «выписки из книг Божьего писания».

Все эти церковные гонения ереси и иноверия вызывали протест оппозиции и даже вооруженные восстания, как это произошло в Соловецком монастыре. Вся эта борьба сопровождалась распространением рукописных и печатных обличительных текстов, о чем свидетельствует указ, появившийся в 1681—1682 гг., запрещавший распространять литературу, содержавшую рассуждения на религиозные темы, хотя, несмотря на запреты, во время Московского восстания 1682 г. старообрядческая полемическая литература все равно распространялась.

К этому времени в центре России уже сложилась немалая читательская аудитория, потреблявшая всю эту разнообразную литературу. В Москве середины XVII в. белое духовенство было грамотным на 100%, черное — более чем на 70%, как и купечество, дворянство — на 50%, посадские люди — на 20%, крестьяне, появлявшиеся в столице, — не менее чем на 15% (данные А. П. Богданова). Потребности аудитории в литературе постоянно росли.

Управленческий аппарат российского государства также испытывал потребность в информации, поэтому в начале XVII в. в управленческой структуре появился тогда еще малозначимый Приказ книг печатного дела, затем Печатный двор. А с 1621 по 1701 г. выходила рукописная газета Русского государства «Куранты», дававшая возможность царю и его окружению получать свежую информацию из разных стран.

В любом случае, основное влияние на российское общество оказывала церковь, контролировавшая всю рукописную и печатную продукцию. Ранее созданные в Малороссии типографии тоже должны были получать разрешение на печать у Московского патриарха. Хотя, контролировать инфор-1 мационный поток тех лет было не так уж сложно, так как вплоть до начала XVIII в. в стране ежегодно выходили лишь 1-2 книги, носившие в основном религиозный и богослужебный характер.

Но уже в XVI—XVII вв. становление российской государственности проявилось в попытках выйти из-под опеки церкви что отразилось, например, в деятельности царя Ивана IV, некоторых представителей культуры, литераторов. Так Симеон Полоцкий получил у него разрешение  на создание в 1678 г. особой Верхней (т.е. дворцовой) типографии, неподконтрольной церковным властям. После его смерти типографией руководил его ученик, просветитель Сильвестр Медведев. Верхняя типография в XVII в. выпускала бесцензурную литературу — учебную, дидактическую, отечественную и переводную беллетристику, прозу и поэзию, к сотрудничеству привлекались лучшие художники. Но это не могло долго продолжаться, Медведева оговорили, расследование вёл сам патриарх Московский. Медведева допрашивали с пристрастием, пытали, его огромная библиотека, где было более тысячи книг и рукописей, переписка на разных языках, была отобрана, типография разгромлена, созданное им училище разогнано. 11 февраля Просветитель был казнен как разбойник на Лобном месте Красной площади Москвы.

Таким образом, период образования русского государства был периодом монополии  русской православной церкви на рукописную и печатную литературу. Всё начало меняться только с приходом к власти Петра I.



2. Цензура в XVIII веке.

«Нет такой штуки как моральная или 

имморальная книга. Книги либо написаны 

хорошо, либо - плохо. Вот и все».

Оскар Уайльд

Реформы Петра I коснулись всех сторон российской действительности. Для укрепления своей власти царю необходимо было преодолеть это всесилие церкви, которое получало и в обществе все большее сопротивление. В то же время церковь, которая некогда несла просветительскую миссию, стала наоборот тормозить культурное развитие общества. Поэтому было проведено ряд реформ в отношении церкви. Для нас наиболее важно то, что был положен конец полувековой монополии церкви на печать и книгоиздательство. В 1708 г. был составлен и стал вводиться гражданский алфавит, Петр I провел реформу шрифта и сам сделал первые эскизы нового алфавита. Царь даже определил, какую литературу каким шрифтом набирать: «Сими литеры печатать исторические и манифактурные книги». Первой такой книгой стала «Геометрия славенски землемерие», изданная в марте 1708 г. Царь сам правил рукопись. 

Теперь почти вся материальная база печатного дела была сосредоточена в руках светской власти. Чтобы не завозить бумагу из других стран были построены бумажные фабрики. Возникли новые типографии. Книгопечатание стало бурно развиваться, стали выходить учебники, пособия, специальная и гуманитарная литература. В первой четверти XVIII в. была напечатана 561 книга, в том числе 300 гражданских.

Почти всё книгопечатное и издательское дело проходило под контролем царя, без разрешения которого ни одна строка не выходила из-под печатного станка.

Уже во время войны со шведами Петру I пришлось столкнуться с возможностью использования печатного слова как оружия. Шведы стали печатать воззвания к русскому народу на случайно попавшем к ним русском книгопечатном станке. В следствие чего царь издаёт указ (1708 г.) не верить таким письмам, призывающим к возмущению народа, и у себя их не держать, ловить людей их распространяющих и отправлять в Москву, за что обещал государеву милость. Это был первый документ, имеющий отношение к военной цезуре.

Понимая значение периодической печати, с которой он познакомился за рубежом, Петр I стал создателем первой русской печатной газеты «Ведомости» (1702-1728). Газета проходила определённую цензуру, о чём свидетельствует архив, где сохранились не только отдельные страницы рукописей, но и целые произведения, не явившиеся в газете, а также неопубликованный 24-й номер «Beдомостей».  Само содержание газеты говорит о том, что многие ее публикации могли быть напечатаны только с разрешения царя. Например, сообщение о том, сколько отлито пушек и сколько на это нужно меди. Обычно это информация является большой тайной. А также многие материалы проходили непосредственно через Петра, например, письма послов. А международная информация, источником которой служили иностранные газеты, оперативно доставлявшиеся в Россию, просматривалась царем или его кабинет-секретарем. То, что ими отмечалось, переводилось на русский язык и отсылалось в печать.

При Петре I основным видом цензуры станов светская, осуществляемая непосредственно царем и его помощниками, хотя духовная цензура ещё во многом по-прежнему сохраняла свои позиции. Пётр I немало сделал для её ограничения. В 1720 г. Вышел указ о запрещении печати церковных книг без цензуры Духовной коллеги, ни прежних, ни новых изданий. Этим положением утверждался централизованный порядок контроля за выпуском религиозной богослужебной литературы, причем с участием светских лиц, которых в большинстве своем состояла Духовная коллегия. Боле подробно о духовной цензуре говорится в «Духовном регламенте», где оговаривается, как и что проповедовать и читать. 

Кроме светской и духовной литературы продолжал существовать неконтролируемый народный информационный поток, характеризуемый массовым производством лубка. Для рассмотрения лубочной литературы Петр I учредил в Москве Изуграфическую палату, без разрешения которой та не могла выходить в свет. Но этот комитет был предан забвению – лубочная литература всё равно выходила самовольно. 

В последующие годы получает развитие процесс обособления и становления светской цензуры, происходит разделение функций духовной и светской цензуры. Через два года после смерти Петра 4 октября 1727 г. последовал указ, по которому Синодальную иАлександро-Невского монастыря типографии со всем их оборудованием перевели в Москву и там сосредоточили печатание церковных книг. В Петербурге остались две светские типографии. Синод осуществлял духовную цензуру, Академия наук – светскую. Под её (Академии) ответственностью с 1728 г. стали выходить «Санкт-Петербургские ведомости».

Новый шаг в разделении функций духовной и светской цензуры был сделан императрицей Елизаветой Петровной, которая 7 марта 1743 г. повелела, чтобы «все печатные книги в России, принадлежащие до церкви и церковного учения, печатались с апробацией Святейшего Синода, а гражданские и прочие всякие, до церкви не принадлежащие, с апробацией Правительствующего Сената».  Как показала практика, даже в годы ее правления это достигалось большим трудом, так как церковь не хотела выпускать из-под своего контроля и светскую литературу.

В целом при Елизавете Петровне цензура носила неупорядоченный характер.

Формально вся светская литература контролировалась Сенатом, но практически через Академию наук, где цензурой занимались все, хотя никаких цензурных -правил не существовало. Hредко цензоры выступали в роли редакторов: правили слог, исправляли грамматические ошибки. В этот период цензуру проводи:

1) академики, под свою личную ответственность выпуская книги и периодические издания;

2) академическая конференция;

3) академическая канцелярия;

4) сам президент Академии наук.

Естественно, такая организация цензуры приводила к многим недостаткам и промахам. В цензуре нередко проявлялся субъективизм: академики-литераторы часто доносили друг на друга, считая публикацию того или другого произведения ошибочной, не нужной. Поэтому указом 1742 г. Цензуровавание «Санкт-Петербургских ведомостей» у Академии наук было отобрано и передано Сенатской конторе.

В это время выходит много частных журналов: «Трудолюбивая пчела», «Свободные часы», «Полезное увеселение». И, по словам историка А. М. Скабичевского, с цензурной точки зрения, весь этот период преемников Петра, кончая Елизаветой, может представляться своего рода потерянным раем.

Об эпохе Екатерины II (1762—1796) этого не скажешь. Она начала свою цензурную политику с совершенствования уже сложившейся структуры цензуры. В 1763 г. выходит указ предлагающий усилить надзор за ввозимой литературой и конфисковать ненадлежащую литературу, а Сенату предлагалось принять решение, на что расходовать деньги, получаемые от конфискаций. Указ 1763 г. фактически предлагает первую организацию цензуры в государстве: в Санкт-Петербурге — Академия наук, в Москве — университет, в регионах — училища, а где их нет — градоначальники.

Значительным событием в истории русской культуры, особенно журналистики, стал указ Екатерины II от 1 марта 1771 г. Граф С. С. Уваров, один из видных государственных деятелей России XIX в., называет его первым цензурным законом по книгопечатанию гражданскому, но пока для одних лишь книг на иностранных языках. Поводом  к его появлению послужило дозволение иностранцу Гартунгу завести собственно для таких книг первую в России вольную типографию. Иоганну Михелю Гартунгу было предоставлено право печатать в ней книги, «кои не предосудительны ни христианским законам, ни равительству, ниже добронравию, а для наблюдения за сим велено ему не выпускать никакой книги без дозволения Академии наук и никакого объявления без дозволения полиции». При нарушении установ-енного порядка предприятие конфисковалось, а его владелец лишался этого дозволения. Права Гартунга ограничивались выпуском книг на иностранных языках, чтобы не подорвать доход русского книгопечатания. Кроме того, другие предприниматели могли также заводить типографии.

Следующий такого рода указ Екатерины II был действите_ знаменательным событием. Он вошел в историю как указ от 1января 1783 г. о вольных типографиях. В этом документе большой интерес представляет целый ряд моментов. Его начало, где производство книг рассматривается как промышленная сфера. Типография приравнивалась к фабрикам, что позволяло частным лицам заводить книгопечатни. Основное положение указа — разрешение каждому по своей воле, заводить типографии: в будущем за него долго будут бороться издатели и журналисты (явочный порядок выпуска газеты или журнала, открытия типографии). Одновременно указом  усиливалась, роль полиции в цензуре, ее полицейская функция. Управа Благочиния теперь контролировала содержание печатной продукции, запрещала ее, если обнаруживала в ней нарушения, вылавливала вышедшую без ее разрешения печатную продукцию, конфисковала ее и, наконец, сообщала в судебные инстанции с тем, чтобы нарушители указа были законно наказаны. Это касалось только нового явления в журналистике вольных, частных типографий. То есть по-прежнему сохранялась в государстве довольно громоздкая и нецентрализованная структура цензурного аппарата.

Несмотря на все вышесказанное, указ 1783 г. о вольных типографиях, без сомнения, был прогрессивным документом по тем временам. Указ предоставил обществу новые возможности, которые были сразу же использованы: появилось большое число новых типографий и изданий. Открылись в Санкт-Петербурге типографии М. П. Пономарева, Рас-сказова, Гипиуса, А. Г. Решетникова, С. И.Селивановского, в Москве Зеленникова, Анненкова и др.; в провинции бригадира И. Г.Рахманинова (Лубянский уезд Тамбовской губернии), прапорщика Н. Е.Струйского (Инсарский уезд Пензенской губернии), в селе Пехлец (Ряжский уезд Рязанской губернии), купца В. Я.Корнильева (Тобольск) и др.

Естественно, у власти прибавилось забот: поток информации, который надо было контролировать, существенно вырос и получил более широкое распространение в государстве. Пробужденная мысль, развязанная инициатива, одухотворенные идеалы просветительства находили выход в литературном и журналистском творчестве, театре и образовании. В 1779 г. возникло «Дружеское ученое общество», объединившее видных московских масонов вокруг Н. И. Новикова. На внесенные в фонд общества средства при Московском университете были открыты семинарии Педагогическая, Переводческая и Философская; студентам выдавались стипендии, наиболее талантливые из них посылались за границу. В 1784 г. была учреждена 14 пайщиками Типографическая компания с капиталом в 57 500 рублей. Она обзавелась мощной типографией, где работало 20 печатных станков. Это было первое такого рода предприятие.

Новиков развернул широкую издательскую деятельность. Стали издаваться многочисленные его журналы: «Утренний свет», «Вечерняя заря», «Покоящийся трудолюбец», «Экономический магазин» и др. С 1779 про 1792 г. в арендуемой им типографии Московского университета было выпущено около 900 названий книг. Ощущая в Н. И. Новикове растущую в обществе оппозиционную силу, опиравшуюся на масонство, Екатерина II с 1785 г. перешла от полемики с ним к репрессиям против него, используя при этом церковь и тайную канцелярию. В 1792 г. Н. И. Новиков был заточен в Шлиссельбургскую крепость, все его просветительское дело было разгромлено, большая часть его книг была арестована, 18 656 экземпляров книг было сожжено. Так завершился первый в России процесс по делам печати.

Значительно повлияли на Екатерину II события во Франции. Она была напугана возможным распространением идей Французской революции в Российском государстве. 20 мая 1792 г. князь А. А. Прозоровский писал ей о необходимости «положить границы книгопродавцам книг иностранных и отнять способность еще на границах при портах подобные сему книги ввозить, а паче из расстроенной ныне Франции, служащие только к заблуждению и разврату людей, не основанных в правилах честности». Прозоровский считал что в связи с этим нужны генеральные суждения. Именно с цензуры иностранной литературы и начинается знаменитый екатерининский указ от 16 сентября 1796 г.

22 октября того же года другой именной указ решил проблему организационно: «Цензуру... составить в каждом месте из трех особ, из одной духовной, из одной гражданской и одной ученой; духовных особ избирать Синоду гражданских — Сенату, а ученых — Академии наук и Московскому университету...»

Институт цензуры официально начал свой путь, и профессия цензора получила государственный статус. Своим указом Екатерина II установила смешанную цензуру, соединив оба ее вида — древнюю духовную со светской. В этих документах была обобщена эволюция законодательной деятельности в области цензуры.

Павел I, пришедший к власти в 1796 г. и многое делая в своей внутренней и внешней политике в противопоставлении Екатерине II, в области цензуры наоборот развивал и совершенствовал ее начинания. Была завершена организация цензурного аппарата – создан Цензурный совет. На рассмотрение Совета представлялись все книги, признанные цензурою недозволенными, и даже те, кои кажутся сомнительными. В 1796 г. был. избран полный состав цензоров. Павел I повелел сжигать все книги, признанные Цензурным советом недозволенными к распространению. Он сам контролировал деятельность цензуры. За 1797-1799 гг. в стране было конфисковано 639 книг. В числе запрещенных оказались произведения Гете, Шиллера, Канта, Свифта и др. Так, «Путешествия Гулливера» Свифта получили следующую характеристику цензора: «В сей книге автор старается разные при дворах учреждения осмеивать, как, например, весьма едко на стр. 305, что прыгание на веревках производится токмо людьми великими».

До Павла I дошли сведения о распространении в армии произведений французских авторов, переведенных на русский язык (например, книги «Права человека», по оценке Павла I, «катехизма развратного»). В связи с этим 4 января 1799 г. император издал Рескрипт генералу Розенбергу, в котором, по сути дела, предлагал организовать военную цензуру, охраняющую войска от воздействия вредных сочинений и враждебной пропаганды.

Одновременно Павел I завершил организацию духовной цензуры в государстве. 14 марта 1799 г. выходит «Положение о духовной цензуре или комиссии», которое централизует всю духовную цензуру в Московском церковном центре, получившим официальное название «Учрежденная в Москве Духовная цензура для свидетельства и рассмотрения сочиняемых и переводных книг до Церкви и учений церковных касающихся». Созданная по «Положению о духовной цензуре» Московская духовная цензура состояла из председателя и трех членов, известных своими познаниями в словесных науках и языках. Избирались они из монашества или белого духовенства с последующим утверждением Синодом. Задачами цензуры было «рассмотрение и исправление как переводов, касающихся церкви и церковного учения, так и вообще сочинений, издаваемых соборным и не соборным духовенством. Духовная цензура не должна по примеру гражданской делать простое одобрение или неодобрение сочинения к печатанию (поелику таковые упражнения не суть важны ), но в том, чтобы делать им ревизию, или строгое пересматривание и исправление. Цензура может просто возвратить рукопись. Все сочинения, одобренные цензурою, как не заключающие в себе, по ее мнению, ничего противного закону Божию, правилам государственным, благонравию, и литературу надлежит издавать в печать с дозволения Синода исключительно в типографиях, ведомству его принадлежащих». Синод распоряжался денежными средствами, полученными от продажи литературы.

Цензурная реформа Павла I завершилась знаменитым указом 18 апреля 1800 г., в котором говорилось: «Так как чрез вывозимые от заграницы разные книги наносится разврат веры, гражданского закона и благонравия, то отныне впредь до указа повелеваем запретить впуск из заграницы всякого рода книг, на каком бы языке оные ни были, без изъятия, в государство наше, равномерно и музыку».

Таким образом начатое Екатериной II структурирование цензурного аппарата было завершено.



3. От самого либерального цензурного указа к самому жёсткому.

Угрюмый сторож муз, гонитель давний мой,

Сегодня рассуждать задумал я с тобой.

Не бойся: не хочу, прельщенный мыслью ложной,

Цензуру поносить хулой неосторожной;

Что нужно Лондону, то рано для Москвы.

У нас писатели, я знаю, каковы;

Их мыслей не теснит цензурная расправа,

И чистая душа перед тобою права.

А. С. Пушкин

Цензурная политика Павла I, естественно, не могла удовлетворить Александра I, императора-либерала, и его помощников, опиравшихся на традиции екатерининского просвещения. В их лице новое управление страной обещало обществу процветание науки и литературы. Уже 31 марта 1801 г. Александр I подписывает указ:

«Простирая попечения Наши в пользу верноподданных Наших и желая доставить им все возможные способы к распространению полезных наук и художеств, повелеваем учиненные указом 18 апреля 1800 года запрещения на впуск всякого рода книг и музыки отменить, равномерно запечатанные по повелению июня 5-го дня 1800 года последовавшему частные типографии распечатать, дозволяя как провоз иностранных книг, журналов и прочих сочинений, так и печатание оных внутри государства по точным правилам, в указе от 16-го сентября 1796 года постановленным».

На следующий год 9 февраля был обнародован новый указ императора, еще более либеральный. По нему «наука и художества» ставятся вне зависимости от полиции. Деятельность цензоров в городах и портах была прекращена, предварительная цензура отменена. Снова было разрешено создавать «вольные типографии».

26 января 1803 г. Был издан ещё один указ, касающийся цензуры: «Цензура всех печатаемых в губернии книг имеет принадлежать единственно университетам, коль скоро они в округах учреждены будут». Уставы всех университетов, кроме Виленского, содержали на этот счет особые параграфы. В каждом университете создавался цензурный комитет, состоявший из деканов. Обязанность цензоров выполняли профессора, адъюнкты и магистры. Совет университета выступал в качестве арбитра при цензурных конфликтах. Решение университетской цензуры можно было подать на обжалование в Главное правление училищ, созданное в ходе реформы системы народного просвещения в 1802 г. и ставшее высшей инстанцией по делам цензуры. Однако уставы университетов естественно не содержали подробной регламентации цензурного порядка. Цензурные комитеты по уставу должны были «отвратить издание сочинений, коих содержание противно закону, правительству, благопристойности, добрым нравам и личной чести какого-либо частного человека».

Главное правление училищ — высшая цензурная инстанция — осознавало необходимость законодательного документа, определяющего цели цензуры, а также задачи, обязанности и права цензоров. Оно приступило одновременно к выработке как университетского, так и цензурного устава.

Работа над цензурным уставом была гласной, т.к. есть свидетельства тому, что в Главное правление училищ поступила анонимная записка с высказыванием наиболее радикальных настроений того времени.

9 июня 1804 г. первый цензурный устав был утвержден Александром I. Основные положения этого документа сводились к следующему:

		цензура обязана рассматривать все книги и сочинения, предназначенные к распространению в обществе (§1);

		назначение цензуры — «доставить обществу книги и сочинения, способствующие истинному просвещению ума и образованию нравов, и удалить книги и сочинения, противные сему намерению» (§ 2);

		в связи с этим запрещалось печатать, распространять и продавать что-либо без рассмотрения цензуры (§ 2);

		цензура вверялась цензурным комитетам из профессоров и магистров при университетах во главе с Главным правлением училищ Министерства народного просвещения (§ 4);

		печатная продукция не должна содержать в себе ничего «против закона Божия, правления, нравственности и личной чести какого-нибудь гражданина» (§ 15);

		цензоры при запрете сочинений и книг обязаны «руководствоваться благоразумным снисхождением, удаляясь всякого пристрастного толкования сочинений и мест в оных, которые, по каким-либо мнимым причинам, кажутся подлежащими запрещению, когда место, подверженное сомнению, имеет двоякий смысл, в таком случае лучше истолковать оное выгоднейшим образом, нежели его преследовать» (§ 21);

		поощрение распространялось на просвещение и свободу мышления: «скромное и благоразумное исследование всякой истины, относящейся до веры, человечества, гражданского состояния, законоположения, управления государством, или какой бы то ни было отрасли управления, не только не подлежит и самой умеренной строгости цензуры, но пользуется совершенною свободою тиснения, возвышающего успехи просвещения» (§ 22).

Редко бывало в истории России такое единодушное принятие обществом законодательного документа. Первый цензурный устав получил позитивные отзывы в текущей периодике. Историки также единодушно называют его наиболее либеральным за все время существования цензурного законодательства в России. Аппарат цензуры руководствовался первым цензурным уставом 20 лет. Влияние его идей в той или иной степени распространялось и на более отдаленные времена через деятельность наиболее прогрессивных цензоров. Но опыт обращения этого документа в практике цензурования показал, что бюрократия государства постепенно корректирует действие закона в ту сторону, какая на данном историческом этапе выгодна власть имущим или, что бывает реже, вызвана объективными обстоятельствами.  

Правление Александра I сопровождалось войнами. В 1807 г. началась война с Францией. Она проходила под лозунгом борьбы с узурпатором законной власти, агрессором по отношению к другим государствам Европы. Начав военные действия, Александр создает особый комитет «по сохранению всеобщего спокойствия и тишины», в январе 1807 г. преобразует его в «комитет общей безопасности» с более широкими полномочиями, в том числе и цензурными.

Постепенно происходит возврат в этом отношении к порядкам, царившим при Павле I, хотя и сопровождавшийся колебаниями, свойственными внешней политике России. Цензура стала запрещать произведения французской литературы.  Что касается политической информации, то цензурное ведомство выработало специальный циркуляр, по которому всем учебным округам предписывалось довести до сведения цензоров, чтобы ОНИ «не пропускали никаких артикулов, содержащих известия и рассуждения политические». Затем последовал запрет не писать о любых конституциях.

Особая канцелярия Министерства полиции осуществляла «цензурную ревизию» — надзор за книгопродавцами и типографиями. Мало того, Министерство имело некоторые права на контроль за цензурой. Оно должно было наблюдать, чтобы в обществе не обращались книги, которые, «хотя и пропущены цензурою, подавали повод к превратным толкованиям, общему порядку и спокойствию противным».  Таким образом, с 1811 г. в стране установился новый цензурный режим, характер которого во многом зависел от Министерства полиции. 

Для императора Александра I Отечественная война 1812 г. и послевоенный период послужили суровым испытанием. Он ощущал стремление общества ограничить самодержавную власть, видя опасность для нее во всеобщем одушевлении, ведущем к разговорам о свободе, конституции и т.п. Александр I становится основателем политического Священного союза, опиравшегося на религиозно-политический консерватизм в международных отношениях. Это потребовало от императора определения новых задач, которые были 1 поставлены перед Министерством народного просвещения: «основать народное воспитание на благочестии, согласно с актом Священного союза».

Высшая цензурная инстанция — Главное правление училищ, имевшее новый состав, становится оплотом в проведении новой политики Александра I и ужесточении цензурного режима в стране.

В 1816г. на должность министра народного просвещения император назначил князя А. Н. Голицына, бывшего с 1803 г. обер-прокурором Святейшего Синода. ервым распоряжением князя А. Н. Голицына стало решение образовать наделенный цензурными функциями Ученый комитет, контролировавший учебную литературу, рассчитанную главным образом на молодое поколение, и дававший отзывы на новые книги, издаваемые для учебных заведений, и представлявший мнение о них. Ученый комитет устанавливает полный контроль над учебной литературой вузов. В 1821 г. гонениям подверглась профессура Петербургского университета: профессор философии А. И. Галич, профессор всеобщей истории Э.-В.-С. Раупах, профессора статистики К. Ф. Герман и К. Н. Арсеньее были заподозрены в «неблагонамеренном направлении», о чем свидетельствовало, по мнению Д. П. Рунича, содержание их лекций. В итоге заслуженные ученые были уволены из университета, а их книги, изданные и одобрен ные ранее, были изъяты из библиотек.

Не меньше последствий в усилении цензурного режима имел ряд других предписаний князя А- Н. Голицына. В 1817 г. последовало его указание цензурным комитетам, по которому они не должны были пропускать «ничего, относящегося до правительства, не спросив прежде согласия от того министерства, о предмете которого в книжке (журнала. — Г. Ж.) рассуждается», В итоге этого распоряжения каждое ведомство могло участвовать в цензуре.

В 1818 г. цензоры получили новое предписание: обо всем, что касается правительства, журналы, газеты, литераторы могут писать с санкции самого правительства.

Атмосфера в обществе, цензурная политика власти вели к усилению всех видов цензуры, в первую очередь, духовной. До обнародования первого цензурного устава 1804 г. в стране существовали комитеты смешанных видов цензуры как «служба его величества». Их деятельность сопровождалась неизбежными противоречиями между светской и духовной цензурой. Цензурный устав 1804г. внес ясность в положение дел: духовная цензура была отнесена в ведение Синода.  По аналогии со светской она в 1808 г. «начертаниями правил о образовании в государстве духовных училищ» оказалась в сфере деятельности Духовной академии, при которой образовывались духовно-цензурные комитеты. В «Начертаниях правил» определялись их основные задачи. Организация Министерства духовных дел и народного просвещения привела к расцвету духовной Цензуры в J817 г., ее усиленному давлению на светскую, о чем свидетельствует вмешательство руководителей духовной цензуры в дела университетов, в цензурование журналистики и произведений литературы и т.д.

Сразу же с появлением Министерства духовных дел и народного просвещения на повестку дня был поставлен вопрос о новом цензурном уставе, преобразовании цензуры вообще. В июне 1820 г. для разработки такого устава был создан комитет из членов Главного правления училиш князя В. П. Мещерского и М. Л. Магницкого, членов Ученого комитета Д. П. Рунича, И. С. Лаваля, Н. И. Фуса. Душою всего дела был Магницкий, написавший обстоятельный «Проект мнения о цензуре вообще и началах, на которых предполагает цензурный комитет составить для оной устав».

15 мая 1824 г. министром духовных дел и народного просвещения был назначен адмирал А. С. Шишков, писатель, администратор и академик президиума Российской Академии (1813 г.). На первом же заседании Главного правления училищ, которое вел Шишков, он изложил свои идеи о просвещении народа, цензуре и ее задачах. Но их он осуществит уже в другой период истории России — при Николае I.

Новый цензурный устав был принят 10 июня 1826 г., уже при Николае I, и лег в основу осуществляемой цензурной реформы. В противоположность цензурному уставу 1804 г. он был крайне подробен (его объем был в пять раз больше) и состоял из 19 глав и 230 параграфов. Новый устав был пронизан стремлением регламентировать все возможные задачи цензуры и действия ее аппарата.

Основные положения цензурного устава 1826 г. сводились к следующему:

		цель учреждения цензуры состоит в том, чтобы произведениям словесности, наук и искусства при издании их в свет посредством книгопечатания, гравирования и литографии дать полезное или, по крайней мере, безвредное для блага отечества направление;

		цензура должна контролировать три сферы общественно-политической и культурной жизни общества: 1) права и внутреннюю безопасность, 2) направление общественного мнения согласно с настоящими обстоятельствами и видами правительства, 3) науку и воспитание юношества;

		традиционно цензура вверялась Министерству народного просвещения, а руководило всею ее деятельностью Главное управление цензуры. «В помощь ему и для высшего руководства цензоров» утверждался Верховный цензурный комитет, состоявший в соответствии с тремя направлениями цензуры из министров народного просвещения, внутренних и иностранных дел;

		правителем дел Верховного цензурного комитета состоит директор Канцелярии министра народного просвещения. Ежегодно он составляет наставления цензорам, «долженствующие содержать в себе особые указания и руководства для точнейшего исполнения некоторых статей устава, смотря по обстоятельствам времени»;

		в стране создавались Главный цензурный комитет в Петербурге, местные цензурные комитеты — в Москве, Дерпте и Вильно. Главный цензурный комитет подчинялся непосредственно министру, остальные — попечителям учебных округов;

		право на цензуру, кроме того, оставалось за духовным ведомством, академией и университетами, некоторыми административными, центральными и местными учреждениями, что закладывало простор для субъективизма цензуры.

Но новый устав был перегружен такими подробностями, которые не имели прямого отношения к цензуре, загромождали и без того громоздкий текст и вносили путаницу в действия цензоров.

Учитывая недочёты предыдущего устава, в 1828 г. Был создан новый устав. Фактически до 60-х годов он служил руководством для цензурного аппарата страны. Новый документ не имел крайностей «чугунного» устава, был компактнее и направлен на ограничение субъективизма в действиях цензора, введение цензуры в законные рамки.

Ко второй половине XIX в. цензура прошла длительный путь развития, прочно закрепив свои основные функции, накопив значительный опыт борьбы с вольномыслием. Однако правовой статус цензуры, соответствующее законодательство ни в коей мере не удовлетворяли требованиям практики. Продолжал действовать устав 1828 г., дополненный многочисленными циркулярами, распоряжениями, инструкциями и указаниями, в 30-40-е годы широкое распространение получила ведомственная цензура. Законодательная неразбериха создавала колоссальные трудности как для самих цензурных органов, так и для авторов, которые были беззащитны перед произволом чиновников. По словам одного из информированных знатоков той эпохи академика С.В. Рождественского, к 1862 г. насчитывалось 22 специальные цензуры. Очевидно, что столь громоздкая система не могла обеспечить четкой работы. Нужны были организационные преобразования. Подготовка нового цензурного устава началась в 1857 г. и растянулась на восемь лет, завершившись принятием «временных правил о печати» 6 апреля 1865 г., которые долгое время выполняли роль цензурного устава.

В эпоху великих реформ Александра II цензура, как и многие другие государственные институты, подверглась существенной трансформации. В начале 60-х годов произошли некоторые структурные изменения: было упразднено Главное управление цензуры, часть функций которого возложили на Министерство народного просвещения. В ведении последнего оказались цензурные комитеты, отдельные цензоры, канцелярия бывшего Главного управления, ставшая особенной канцелярией; из Министерства иностранных дел сюда передали рассмотрение статей и известий политического содержания. Пересмотр законов о печати проходил поэтапно. 12 мая 1862 г. «Временные правила о цензуре» отменили все постановления, принимавшиеся по этой части с 1828 по январь 1862 г.

В 1863 г. в разгар реформ цензура вновь и уже окончательно поменяла ведомственную принадлежность. Она была передана из Министерства народного просвещения в Министерство внутренних дел. С одной стороны, это свидетельствовало о повышении авторитета данного института, поскольку Министерство внутренних дел (наряду с военным и иностранных дел) всегда являлось ключевым государственным ведомством. С другой стороны, включение цензуры в сугубо охранительное ведомство означало усиление контроля за культурой. Изъятие цензуры - структуры контрольно-карательной - из Министерства народного просвещения, которое, по словам тогдашнего министра А.В. Головнина, было призвано «содействовать развитию умственной деятельности», предоставлять необходимую «свободу анализа» (а по сему и направление цензуры здесь могло быть «более снисходительным»), соответствовало духу либеральных реформ. С принятием в 1865 г. уже упоминавшихся «Временных правил о печати» институт цензуры получил в лице Главного управления по делам печати руководящий орган, просуществовавший вплоть до 1917 г.

Эпоха контрреформ и последующий период не повлекли за собой существенных структурных изменений. Цензура осталась подведомственной Министерству внутренних дел, продолжали действовать цензурные комитеты и отдельные цензоры в городах. Однако изменение правительственного курса не могло не отразиться на функционировании важного охранительного института, что выразилось прежде всего в увеличении числа чиновников - цензоров, инспекторов для надзора за типографиями, литографиями и другими учреждениями печати.

В конце 50-х-первой половине 60-х годов наряду со структурными происходили существенные содержательные изменения в подходе к цензурованию. Сначала был установлен максимально лояльный режим, затем в связи с усилением общественного движения в 1861-1862 гг. - более жесткий и, наконец (по закону 6 апреля 1865 г.), административно усиленный режим для печати. В то же время руководство цензурой требовало политического искусства и чрезвычайной осторожности, поскольку в эпоху реформ откровенно грубое давление на печатное слово противоречило общественным умонастроениям. Однако нельзя было забывать и основополагающих принципов деятельности цензуры как государственного охранительного института.

В период либерализации цензуры в ее деятельности появились элементы коллегиальности: были созданы советы Главного управления и цензурных комитетов. В соответствии с «Временными правилами о печати» 1865 г. часть изданий стала выходить без предварительной цензуры, однако в случае нарушения цензурных правил к провинившимся применялись разного рода санкции. Однако подведомственность Министерству внутренних дел, решение судьбы публикаций резолюцией министра, который мог согласиться с мнением меньшинства и даже одного из членов совета либо дать собственное заключение, подчас сводили коллегиальность к нулю. Сохранение же для ряда изданий предварительной и ведомственной цензур делали либерализацию весьма условной. Принятие в последующем дополнений и изменений к закону 6 апреля 1865 г., инструкций министра, в том числе «конфиденциальных», распоряжений по ведомству и тому подобных документов вело к корректировке цензурой политики в сторону свертывания прав печати.

Качественные изменения этой политики произошли в конце 70-х-начале 80-х годов в связи со сменой правительственного курса и усилением административного надзора. В октябре 1880 г. было создано предварительное совещание под руководством председателя комитета министров П.А. Валуева для обсуждения начал, которыми следовало руководствоваться при пересмотре действовавших постановлений и временных правил о печати. Однако работа совещания была прервана 1 марта 1881 г., когда был убит Александр II. Вопрос о цензурном уставе был в очередной раз поставлен, но не разрешен.

«Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» (1881) значительно расширило права генерал-губернаторов, предоставив им, кроме прочего, практически неограниченную власть над печатными органами, вплоть до приостановки любого периодического издания на время действия положения, то есть на неограниченный срок. Тогда же вице-губернаторы стали цензорами освобожденных от предварительной цензуры губернских ведомостей, что, несомненно, усилило административный произвол в отношении печати. Решение об окончательном прекращении повременного издания (с запрещением редактору впоследствии издавать другое) принималось в соответствии с временными правилами от 27 августа 1882 г. Верховной комиссией по печати, в состав которой входили министры внутренних дел, юстиции и народного просвещения, обер-прокурор Святейшего Синода, а также министры и главноуправляющие тех ведомств, которыми возбуждались подобные иски. Таким образом, судьба издания и издателя передавалась в руки высших чиновников, что свидетельствовало о значении, которое придавалось вопросам печати.

Правила особо ограничивали свободу деятельности уже провинившихся изданий, получивших третье предостережение, обязывая после их возобновления не позднее 11 часов вечера накануне выхода в свет очередного номера представлять его в цензуру. Редакторы должны были, по требованию министра, сообщать имена авторов статей, а цензоры получили право приостанавливать издания без возбуждения судебного преследования. Все это значительно усложняло деятельность печати, ограничив редакторов в выборе сотрудников и корреспондентов, сузив возможности оперативной публикации информации, что определяло популярность и жизнеспособность изданий. Распространение правил на все издания, арендуемые у правительственных и учебных учреждений, не могло не отразиться на положении отечественной научной литературы. Перечисление наказаний за проступки печати (в круг которых входили денежные взыскания, аресты, тюремное заключение за "печатание без просмотра цензуры, за открытие и содержание тайно типографий, литографий и металлографий, за хранение и продажу книг, запрещенных цензурой", и т.п.) вошло в такой важный законодательный документ, как "Уложение о наказаниях уголовных и исправительных" (1885). Еще одним шагом, ужесточившим условия существования отечественной печати, стало расширение в 1888 г. круга изданий, подпадавших под предварительную цензуру.

В целом цензурная практика второй половины XIX в. вобрала в себя и старые запретительные нормы, и новые, отвечавшие обстоятельствам и веяниям времени разрешения и запреты. В отношении исторической литературы это проявилось в строго дифференцированном (в зависимости от социального, возрастного и образовательного уровня предполагаемого читателя) подходе к цензурованию. Не пропуская в свет ничего явно «предосудительного», цензура все же предоставляла возможности для развития исторической науки. В контексте русской культуры XIX в. цензуру следует рассматривать не только как регламентирующую, контролирующую и охранительную, но и как некую стимулирующую силу. Она заставляла оттачивать печатное слово, которое приобретало особую емкость, глубину подтекста. Научная мысль сумела успешно обходить препоны и рогатки цензуры, сохранив и даже приумножив глубину и оригинальность.



4. Российская империя и Советский союз: что общего?

«Цензура, как и благотворительность,

 должна начинаться дома, но, в отличие 

от благотворительности, там она и должна 

заканчиваться.»

Клэр Бут Люс

К концу XIX в. информационная служба в России и на Западе претерпела революционные изменения, в первую очередь в её материально-производственной базе. Одновременно шёл процесс, готовивший образование системы СМИ. Начинается постепенное оснащение радиотелеграфа звуком и голосом, превращение в радиотелефон, а затем в радио. К концу XIX столетия Россия накопила мощный экономический потенциал, темпы развития её промышленности опережали другие страны.

В новых условиях православная церковь и интеллигенция проделали огромную работу по просвещению народа, обучению его грамоте, чтению – стала более активно расти аудитория, потребляющая информацию.

В новом столетии верховная власть и России, органы управления обществом, в том числе и цензурное ведомство, оказались не готовыми к решению тех проблем, которые как снежный ком нарастали. Цензура должна была функционировать в новых условиях: постоянного и быстрого увеличения объема и диапазона информации, развития ее новых форм и средств доставки и распространения, интенсивного роста числа потребителей этой информации.

Самодержавие стремилось затормозить прогресс информационной службы общества, что нашло отражение во всех значительных тенденциях развития российской журналистики. Среди них и становление провинциальной периодики.

Но трагические события русско-японской войны вызвали резкую критику власти в печати, она коснулась даже царя в статье о падении Порт-Артура, опубликованной А. С. Сувориным в своей газете «Русь».

Князь П. Д. Святополк-Мирскийдобился выхода именного высочайшего указа сенату, появившегося в «Правительственном вестнике» 14 декабря 1904 г. В нем говорилось о необходимости «устранить из ныне действующих о печати постановлений излишние стеснения и поставить печатное слово в точно определенные законом пределы, предоставив тем отечественной печати, соответственно успехам просвещения и принадлежащему ей вследствие сего значению, возможность достойно выполнять высокое призвание быть правдивою выразительницею разумных стремлений на пользу России». В соответствии С указом царя, Комитет министров па заседаниях 28 и 31 декабря решил отменить некоторые из действовавших постановлений о печати, признанных им наиболее стеснительными, точнее определить смысл положений о воспрещении розничной продажи печатных изданий, раскрытии имен авторов статей, предоставив министру внутренних дел право войти в Государственный совет с ЭТИМИ вопросами И «образовать особое совещание для пересмотра действующего цензурного законодательства и для составления нового устава о печати». 21 января 1905 г. царь Николай II утвердил намеченные меры.

Однако меры, предпринимаемые властью, постоянно запаздывали. Кровавое воскресенье 9 января 1905 г. прозвучало сигналом к началу революции. Ситуация в журналистике вышла из-под всякого контроля власти, которая попыталась замолчать события 9 января. В связи с этим в Петербурге в помещении газеты «Новое время» состоялось совещание редакций ежедневных газет, независимо от их направления. Несмотря на единодушный первый протест такого рода, выступление петербургских журналистов в защиту свободы слова закончилось тем, что они получили разрешение опубликовать небольшую информацию: «О событиях 9 января и последующих дней мы имеем возможность печатать только правительственные сообщения, официальные сведения и известия, пропущенные цензурой г. С.-Петербургского генерал-губернатора». Этим событием началась открытая борьба столичных журналистов с цензурой.

Власть попыталась остановить начавшийся процесс освобождения журналистики от цензуры. 17 октября 1905 г. был обнародован Высочайший манифест, по которому населению «даровались незыблемые свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний, союзов». Манифест послужил основой для выработки «Временных правил о печати». С 19 октября по 24 ноября, когда вышли Временные правила о периодических изданиях, господствовала бесцензурность, названная явочным периодом свободы, когда издания выходили без всяких разрешений. Особенно много в это время появилось юмористических и сатирических листков и журналов.

Журналистика в этих условиях проявила новые качества: солидарность и объединение в борьбе за свои права. Союз в защиту свободы печати охватывал большую часть периодики — до 36 изданий. Даже Союз владельцев печатных заведений Петербурга обратился к правительству с предложением отменить цензуру и упразднить Главное управление по делам печати и его цензурные комитеты.

Карнавал свободы слова начал затухать. 26 ноября МВД предложило губернаторам, чтобы местные цензоры «под личной ответственностью наблюдали» за своими изданиями и «по всем, обнаруженным ими нарушениям закона немедленно» возбуждали судебное преследование, донося об этом в Главное управление по делам печати.

И власть шаг за шагом восстанавливала давший трещины цензурный режим в государстве. В 1906 г. последовали 18 марта Именной указ «Дополнения временных правил о повременных изданиях» и 26 апреля — Временные правила о непереодической печати.

Исторический опыт первой русской революции показал, что основным ее итогом была невозможность власти вернуться к старым порядкам. Во всех сферах жизни, получив мощный революционный заряд, Россия сделала шаг вперед.

Далее во время гражданской войны существовало 2 журналистики: белая и красная, противопоставленные друг другу. Белой журналистикой управляла и контролировала её целая сеть разных по качеству и объёму управленческих структур, ставивших довольно жёсткий цензурный режим на подвластных территориях. Да и иностранные союзники и интервенты держали под достаточно прочным колпаком почти всю белую прессу.

У красной прессы была своя цензура. В 1917 СНК принял Декрет о печати, направленный на подавление журналистики, выступавшей против Советской власти. Он включал в себя целую систему наказаний, включая штрафы, лишение свободы, политических прав и т.д. также была введена военная цензура. 23 декабря 1918 г. Вышло в свет «Положение о военной цензуре», где было сказано, что: «В целях сохранения военной тайны учреждается военная цензура». 

Таким образом, в период гражданской войны в России преобладала нецентрализованная, юридически неузаконенная, но достаточно жёсткая цензура.

Наконец в 1919 г. Был создан Госиздат, с которым совмещён процесс централизации цензуры. Вместе с обычными издательскими функциями Госиздату предоставлялось беспрецедентное право контроля и цензуры над всем издательским процессом. Особенно жёсткой цензуре подвергались частные и кооперативные издательства. Цензурным гонениям подвергались народники (кооперативное издательство «Колос», эсеры, анархисты и меньшевики. Уже в этот период цензура использовалась как средство партийной борьбы.

НЭП привёл к оживлению инакомыслия, появлению оппозиционно настроенной прессы. В этих условиях власть усилила политцензуру. Такио образом, к 1922 г. сложилась ситуация, при которой надо было что-то менять. Но Госиздат этим уже не занимался. В июне 1922 г. все цензурные функции перешли к специальному новому учреждению – Главному управлению по делам литературы и издательств.

Цензурный режим, установленный партией большевиков, охватывал все сферы социально-политической и культурной жизни народа, включая и журналистику. Особое внимание было уделен ( в 30-е годы работе журналистов в сфере радиовещания. Уже 8 января 1934 г. он принял постановление «О состоянии местного радиовещания на опыте Украины, Северного Кавказа и Закавказья». Среди трех задач, которые, как считает ВРК, стояли в тот момент перед местным (областным и низовым) радио, первой было — усиление политической бдительности в подготовке микрофонного материала. В это же время фактически складывается система «военно-политического контроля над радиовещанием».

Итогом всех партийно-бурократических, репрессивным мер по контролю за радиовещанием было создание такого фильтра, через который проходили в эфир только разрешённые сверху для массовой аудитории факты и события, художественные и музыкальные произведения.

Цензурно-репрессивный режим тех лет вел к своеобразному отбору в журналистских кадрах: вымыванию наиболее активных творческих людей, открывая простор карьеристам и подхалимам. Тотальный контроль партийной цензуры этого периода выразился в трансформации партийной и литературной критики в политический донос, их срастание с цензурой. Главлит развернул бурную деятельность по искоренению, недопущению, запрету.

Сам Сталин принимал активное участие в цензурировании, особенно это касалось кино.



5. Современность: от закрытого к открытому типу общества.

«Свобода мнения может иметь место только тогда, 

когда правительство уверено в себе.»

Бертран Рассел

В течении длительного времени практически оставалась неизменной система цензуры и вообще её характер. Под воздействием научно-технического прогресса в 1950— 1960-е годы в журналистике происходят значительные изменения: постепенно набирает темп в своем развитии телевидение, синтезировавшее в себе основные достижения информационной службы общества, информационных технологий на том этапе. Из цензорских новаций тех лет следует отметить использование партийным руководством технических возможностей при контроле за телевидением. В конце 1960-х — начале 1970-х годов начинается, как определяют историки, господство видеозаписи, сокращение прямого репортажа до минимума. Наиболее массовые передачи «Голубой огонек», «КВН», «Пресс-центр» и др. выходили на экран после тщательного монтажа, в ходе которого все, что казалось сомнительным с точки зрения партийной цензуры, убиралось. В целом эти факты укладываются в общее русло партийного управления журналистикой, с которым будет покончено лишь в 1990-е годы.

Конец XX века сопровождался революционными изменениями в журналистике, тесно связанными с развитием информационных технологий и компьютеризацией.

A наступление XIX столетия сопровождается процессом становления нового – планетарного мировоззрения, охватывающего всё большие массы людей. Цензуры нет, т.к. нет ни свода законов, ни органов цензурирования, есть только информация, запрещённая законом к разглашению: государственная и коммерческая тайны.

Заключение.

«Чем больше информационные средства, 

тем меньше смелости и свободы они 

могут себе позволить. Величина означает 

слабость.»

Эрик Севарейд

Таким образом на данный момент в России не существует цензуры. Цензуры нет, но появление мирового информационного пространства связано с появлением новых проблем, например, практически неограниченной возможности получать самую разнообразную информацию, особенно в Интернет, непроверенность сведений, незащищённость детей перед потом негативной информации, поступающей из «всемирной паутины», и с экранов телевизоров (в частности сцен насилия).

Цензуры нет, но в персе и на телевидении всё чаще мелькают речи и заголовки в подобном роде: «О цензуре в России», «Правозащитники констатируют введение цензуры в России», «Freedom House о цензуре в России»… Международная правозащитная организация Freedom House опубликовала ежегодный доклад о состоянии свободы слова во всем мире, согласно которому пресса в России «не свободна» и находится под контролем властей. В рейтинге, составленном правозащитниками, Россия находится на 148 месте из 193 стран. Самой благополучной страной с точки зрения свободы слова, по мнению Freedom House, является Дания, а самой неблагополучной - Северная Корея.

Против России и ранее неоднократно выдвигались обвинения в нарушении свободы слова. Однако многие российские политики напоминают, что в стране выходят газеты, критикующие действующие власти. Они также говорят, что некоторые телеканалы позволяют себе критическую интонацию в освещении политических событий. В то же время, как утверждают наблюдатели, самые популярные общенациональные телеканалы, которые являются основным источником информации для большинства россиян, в основном отражают официальную точку зрения… это если говорить о государственной цензуре.

Но существует ещё и понятие коммерческой цензуры. Т.е. когда владелец Медиа-холдинга может диктовать своё мнение, высказывать свою точку зрения через свой информационный канал. Например, издательский дом «КоммерсантЪ», принадлежащий Березовскому. Хотя сотрудники издательского дома уверяют, что он только владелец и не вмешивается в их дела, т.к. они находятся на самофинансировании и живут за счёт рекламы (надо заметить, что реклама в их изданиях наиболее дорогая).

Но свободна ли тогда Россия от цензуры? Да и вообще возможно ли это не только в мировых масштабах отдельной страны?


Список использованной литературы.



Аранович В.П. «Анализ цензурной практики России в 18-19 вв.», Москва, Посткриптум,1997 г.

Есин Б. И. Путешествие в прошлое. М., 1983.

Есин Б. И. Русская газета и газетное дело в России. М., 1981.

Жирков Г. В. Самодержавный цензор (персонажи дневника А. С. Пуш-кина)//Невский наблюдатель. 1999. № 1.

Жирков Г.В., «История цензуры в России XIX-XX вв.: Учебное пособие», М.: Аспект пресс, 2001 г.

Зайцева Е.К., «Значение цензуры в култьтурном движении народов России», М.: Поскриптум.1993 г.

Князьков С., «Из прошлого земли русской. Время Петра Великого», М.: Планета, 1991 г.

Корсаков А.П. «Исторические аспекты изучения цензуры в России» М., Посткриптум. 1996 г.

Куприянова Т.Г., Андреева О.В., «Хрестоматия по истории книги. Часть I», М.: Изд-во МГАП «Мир книги», 1995 г.

Патрушева Н.Г., «Цензура в России в конце XIX-начале XX века. Сборник воспоминаний», С.-Пб.: издательство «Дмитрий Буланин», 2003 г.

 Пушкин А.С. «Сочинения. В 3-х томах. Т. 1. Стихотворения; Сказки; Руслан и Людмила: Поэма», М.: Худож. Лит., 1985 г. 

Юримский С.К., «Развитие цензуры в России и ее влияние на культуру “серебряного века”».М.: Посткриптум, 1994 г.

3