Контрреформы Александра III

Контрреформы Александра III



1 марта 1881 г. народовольцами был убит Александр II. Это трагическое событие привело к тому, что линия реформ была оборвана. На престол взошел Александр III (1881 — 1894 гг.). Он вошел в историю как “Миротворец”, т.к. был противником разрешения международных конфликтов военными методами. Во внутренних делах он был глубоко консервативен.

8 марта 1881 г. Совет министров отверг конституцию Лорис-Меликова. 29 апреля 1881 г. был обнародован манифест “О незыблемости самодержавия”.

14 августа 1881 г. было утверждено “Положение о мерах к охранению государственной безопасности и общественного спокойствия”, по которому любая местность могла быть объявлена на чрезвычайном положении, а каждый ее житель подвергнут аресту, сослан без суда на пять лет, предан военному суду. Местная администрация получила право закрывать учебные заведения, торговые и промышленные предприятия, приостанавливать деятельность земств и городских дум, закрывать органы печати. Изданное как временное, сроком на три года, это Положение возобновлялось по истечении каждого трехлетия и действовало вплоть до 1917 г. Контрреформы 1882 — 1893 гг. свели на нет многое положительное из того, что дали реформы 1863 — 1874 гг. Они ограничили свободу печати, самостоятельность местного самоуправления и его демократичность.

Контрреформы конца XIX в. фактически ликвидировали путь демократических преобразований, открытых реформой.

Россия в пореформенный период 

Реформы 60 — 70-х гг. дали толчок развитию капитализма в России. Развитие рынка свободной рабочей силы привело к быстрым темпам роста численности рабочего класса, во второй половине XIX в. он вырос в два раза составил 51 % населения страны.

Получило простор развитие предпринимательства, что выражалось в развитии частной промышленности, торговле, железнодорожном строительстве, росте и благоустройстве городов. Железные дороги сыграли большую роль в развитии внутреннего рынка, освоении новых районов страны, соединили огромные пространства России в единый хозяйственный комплекс.

Одна из характерных примет пореформенной России: развитие коммерческих структур. Так в 1846 г. возник первый акционерный Санкт-Петербургский частный коммерческий банк. К началу 1881 г. в России насчитывалось 33 акционерных коммерческих банка с капиталом в 97 млн. руб. Начали создаваться акционерные страховые общества, биржи.

Промышленность в России была развита неравномерно как по районам сосредоточения, так и по отраслям, и характеризовалась высокой степенью концентрации промышленного производства. В конце 70-х гг. в России было около 4, 5 % крупных предприятий, дававших 55 % всей промышленной продукции. Число крупных предприятий с 1000 и более рабочих с 1866 г. по 1890 г. выросло вдвое, численность рабочих в них — втрое, а сумма производства — впятеро.

Привлекательным для иностранного капитала были дешевые рабочие руки, богатые сырьевые ресурсы, высокие прибыли. Общая сумма иностранных капиталовложений в экономику России в 1887 — 1913 гг. составила 1783 млн. руб., и их воздействие на хозяйство страны нельзя охарактеризовать однозначно. С одной стороны, они действительно ускорили капиталистическое развитие России. Но ценой этого были разные экономические уступки: благоприятные пошлинные тарифы, условия производства и сбыта. Однако иностранному капиталу не удалось приспособить к своим интересам российскую экономику: страна не стала ни колонией, ни полуколонией. Это говорило об уровне развития капитализма и жизнеспособности отечественного предпринимательства.

В пореформенный период усиливается развитие капитализма в сельском хозяйстве, но темпы развития капитализма сдерживались многочисленными феодальными пережитками.

В России сформировались два основных типа российских капиталистов. Первый был представлен монополистами, имеющими в основе семейную фирму. Впоследствии она превращалась в акционерное общество с узким кругом владельцев крупных паев.

Это были потомственные предприниматели. Наибольшее развитие этот тип буржуазных предпринимателей получил в среде московской торгово-промышленной буржуазии.

Таковыми были Прохоровы, Морозовы, Рябушинские, “хлопковые бароны” Кнопы, клан Вогау и др. Уже в названии фирмы нередко подчеркивался ее семейный характер. Товарищество “И. Коновалов с сыном” специализировались, например, на выпуске бельевого и одежного товара, а московское товарищество “Братьев Крестовниковых” владело прядильным и химическим производством, “Товарищество А.И. Абрикосов и Сыновья” было связано с конфетным производством.

Другой тип российского крупного капитала представлял довольно узкий слой финансовой олигархии, преимущественно петербургской. Этот слой формировался из числа высших служащих банковских и промышленных монополий. Можно назвать таких финансистов, как И.Е. Ададуров — председатель правления Российского торгово-промышленного банка, К.Л. Вахтер — председатель правления Петербургского частного банка, Э.Е. Мендес — председатель правления Русского для внешней торговли банка и др.

Существовала еще одна многочисленная группа капиталистов, преимущественно провинциальных, которая действовала, в основном, в сфере торговли.

В ходе промышленного переворота в конце 80-х гг. XIX в., в России сформировались основные классы капиталистического общества — рабочий класс и крупная промышленная буржуазия, которая оттеснила на второй план господствующих ранее в экономике представителей торгового капитала.

К началу XX в. из 125, 6 млн. чел. населения страны численность крупной торгово-промышленной буржуазии составила 1, 5 млн. чел. На ее долю приходилось 70 % прибыли крупных предприятий, что было свидетельством экономического господства буржуазии. Однако ее политическая роль в обществе была недостаточно велика.

В условиях российского абсолютизма торгово-промышленное предпринимательство зависело от государственных структур. Они за долгую эволюцию капитализма в России сумели приспособиться друг к другу. Российскую буржуазию устраивало то, что их предприятия обеспечивались государственными заказами, имелась возможность за счет колониальной политики царизма получить рынки сбыта, дешевое сырье, дешевые рабочие руки и большие прибыли. Царизм с его мощным репрессивным аппаратом защищал буржуазию и от стремительно возрастающей революционности российского пролетариата и крестьянства. Это привело к запоздалой консолидации буржуазии в класс, осознанию ею своей исторической роли, определенному политическому консерватизму и политической инертности.

Несмотря на то, что на исходе XIX в. Россия оставалась преимущественно страной аграрной (из 125, 6 млн. населения 93, 7 млн., т.е. 75 % было занято в сельском хозяйстве), капиталистическое развитие страны набирало темпы. К началу 80-х гг. в России завершился промышленный переворот, выразившийся в том, что сформировалась индустриально-техническая база российского капитализма.



Государство вступило на путь четко выраженного внешнеэкономического протекционизма. Такая направленность экономической политики царизма еще больше укрепилась в 90-х гг. XIX в. Этому во многом способствовала деятельность Сергея Юльевича Витте.

Россия в конце XIX — начале ХХ вв.

В начале ХХ в. происходили существенные изменения в экономике страны. Россия вступала в стадию монополистического капитализма, хотя отставание по темпам, объемам производимой продукции и техническим показателям по сравнению со странами Запада сохранялось. Но о качестве новых явлений в российской экономике говорит многое. И прежде всего — это образование промышленных и банковских монополий. Первые монополии в России возникли в конце XIX в. В 90-е гг., во время промышленного подъема, и в 1900 — 1903 гг., в период кризиса, начался их бурный рост. В это время оформляются нефтяные тресты, крупнейшие синдикаты в металлургической (“Продамет”) и угольной (“Продуголь”) промышленности, “Продпаровоз” и “Продвагон” — в транспортном машиностроении, в металлообрабатывающей промышленности — военно-промышленная группа Русско-Азиатского банка.

Сложились мощные банковские монополии. За 1908 — 1913 гг. общее число банков вместе с их филиалами увеличилось в России вдвое и достигло 2393. В 2, 5 раза возросли ресурсы всех коммерческих банков ( до 7 млрд. руб.) и их активные операции — до 6 млрд. руб. Основу кредитной системы составляли Государственный банк, Центральный эмиссионный банк и акционерные коммерческие банки, в которых в 1917 г. было сосредоточено 70 % вкладов и текущих счетов. Ведущую роль среди банковских монополий играли Русско-Азиатский и Петербургский международные коммерческие банки. Активно в начале века шел процесс сращивания промышленных и банковских монополий.

Монополистические организации становились одной из основ экономической жизни страны.

Однако в целом условия для развития национальной промышленности в России складывались неблагоприятно, так как достигнутый уровень развития был недостаточен. Он не позволял российской промышленности успешно конкурировать с промышленностью более развитых стран Запада, а это означало отсутствие гарантий стабильности развития. Успехи достигались больше за счет регулирующей роли государства, которая была одним из существенных элементов торгово-промышленной политики царизма. Для обеспечения повышения доходности правительство использовало выгодные казенные заказы, монополизацию промышленности, высокий уровень эксплуатации, колониальную политику.

Таким образом, несмотря на попытки самодержавия приспособиться к развитию капитализма в стране, было очевидно, что противоречия, существовавшие между царизмом и буржуазией, вернее, между феодализмом и капитализмом, будут нарастать.

Буржуазия постепенно становится ведущей силой в экономике страны, но политическую роль страны определяла не она, а дворянство, представители которого занимали ключевые посты в органах управления, владели большим земельным фондом. Опираясь на дворянство, царь самодержавно правил Россией, сосредоточив в своих руках всю законодательную и исполнительную власть.

В то время, как повсюду в Европе государственная власть развивалась в направлении парламентаризма, Российская империя оставалась в конце XIX — начале ХХ вв. последним оплотом абсолютизма, а власть императора не ограничивалась никакими выборными структурами. Незыблемость принципа царской власти была подтверждена новым российским императором Николаем II, взошедшим на престол в 1894 г. “Милый Ники”, как называли его в семье, в 26 лет превратился в самодержца. 17 января 1895 г., принимая в Зимнем дворце представителей от земства и городов, Николай II сказал: “Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекающихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления: пусть все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой покойный незабвенный Родитель”.

Вся внутренняя политика Николая II состояла в том, чтобы не поступиться основными самодержавными принципами, законсервировать существующие порядки. Но в условиях нарастающего социально-политического кризиса в России снять социальную напряженность такими методами было уже невозможно.