Понятие и признаки восточной деспотии. "Новый курс" Рузвельта

АНО ОМСКИЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

Кафедра государственно-правовых дисциплин



























Контрольная работа

по дисциплине: «История государства и права зарубежных стран»





Выполнил студент

заочной формы обучения

группы ЮЗ 173

Беккер Виталий









Омск-2008




Содержание



1. Восточная деспотия как тип государственной организации власти в государствах Древнего Востока

2. Законодательство “нового курса” Ф. Д. Рузвельта

3. “Каролина” - общеимперский уголовно-процессуальный кодекс средневековой Германии

Литература




1. Восточная деспотия как тип государственной организации власти в государствах Древнего Востока



Слова деспотия, деспотизм лишены определенного государственно-правового или историко-политического содержания.

Входят в употребление они в конце XVII — начале XVIII в.: впервые их употребил французский писатель-моралист Ф. Фенелон в романе «Приключения Телемака» для осуждающей характеристики такого правления, при котором подданные живут в постоянном страхе и не защищены законом. В литературно-политических дискуссиях XVIII в. о правильно построенном государстве понятие «деспотия» играло важную роль: так определили неправильную, пагубную для общества монархию, где государь властен произвольно распоряжаться не только администрацией страны, но и имуществом и даже жизнью подданных. Отсутствие гражданских прав в современном смысле стали признавать главенствующей чертой государственного уклада древневосточной монархии, хотя реально все государственно-правовые отношения в ту эпоху просто строились по-другому. Древневосточная государственность действительно выделяется неким особым характером - но эти черты связаны с историческими путями формирования ранних государств вообще и со своеобразием регулирующей роли государства в древневосточном обществе.

В структуре древневосточных обществ не было собственников, то есть такой категории населения, которая была бы в состоянии противопоставить себя государству в силу своей независимости от него и влиятельности. Все это привело к тому, что государственная власть утвердилась на Древнем Востоке в специфической форме "восточной деспотии". Восточная деспотия - это неограниченная монархия, не связанная в своих действиях никакими законами, которая осуществляет управление государством при помощи огромного, иерархически построенного аппарата чиновников. Причиной появления этого аппарата было активное вмешательство государства в хозяйственную жизнь, прежде всего, организация системы искусственного орошения. Поскольку древневосточный правитель и его бюрократический аппарат выступали в роли организатора системы искусственного орошения, а в конечном счете - всего земледелия и другого производства (ремесленники обслуживали прежде всего, дворцы и храмы), государство стало рассматривать орошаемую землю в качестве собственной: государственной или царской земли. Фактически земля в древневосточных государствах делилась на два сектора.

Государственный сектор, где располагались хозяйства, принадлежавшие непосредственно деспоту и зависимому от него, как правило, жречеству. На этих землях работали арендаторы, персонал, получавший паек за работу, и рабы. Первые две категории относились к наиболее эксплуатируемым группам населения, не считая рабов. Второй сектор - общинно-частный. Земля находилась в наследственном владении многочисленных общин, которые платили поземельный налог в пользу государства. Но после выплаты налога и выполнения натуральных повинностей владельцы могли распоряжаться землей вплоть до ее продажи. Важной особенностью древневосточной деспотии являлось особое положение главы государства - правителя-деспота. В условиях развитого деспотизма правитель считался не только носителем всей полноты власти: законодательной, исполнительной и судебной, - но вместе с тем признавался сверхчеловеком, ставленником богов. В силу отмеченных выше особенностей древневосточных обществ- прочность общины, сословной структуры, неразвитость классовой структуры и товарно-денежных отношений, отсутствие частной собственности, необычайная мощь государства, обожествление правителя-деспота и санкционирование религиозно-мифологическим сознанием неизменности бытия - развитие в государствах Древнего Востока протекало крайне медленно и носило циклический характер.

Формы и характер реализации законодательных и судебных полномочий восточных деспотов

Древневосточная монархия была в истории первым типом государственности и первой формой монархии. Ее даже нельзя характеризовать как вполне монархию в позднейшем смысле - настолько отлична она по своим связям с породившим ее обществом. Они еще очень мало имели политический и правовой «характер, а главным образом экономически-распорядительный, религиозный и военно-административный. Такие особенности древневосточной монархии в первую очередь были определены историческими путями ее формирования в обществе.

Первым из исторических путей возникновения древневосточной монархий было перерождение власти выборного религиозного и хозяйственного лидера, союза общин, образовавших начальное протогосударство. Основные функции таким путем установившейся власти правителя-монарха заключались в исполнении жреческих обязанностей и в организации публичного хозяйства. Функции определяли и содержание власти:

во-первых, правитель наделялся полномочиями отправлять религиозный культ, исполнять и истолковывать волю божества, организовывать святилища, религиозные церемонии, приносить жертвы и требовать жертвенных подношений; в этих пределах правитель получал права контролировать деятельность общин и даже отдельных семей; отсюда же проистекали полномочия правителя вмешиваться во внутриродовые и семейные дела.

Во - вторых, правитель получал полномочия регулировать сбор продуктов, которые выделялись сообществом на общегосударственные нужды, устанавливать размеры налогов или натуральных отработок, распределять земельный (или иной ресурсный) фонд страны, организовывать выдачи продуктов нуждающимся или привилегированным слоям, определять степень участия общин, родов и каждого подвластного в общегосударственных работах. Первоначально как лидер надобщинного выборного управления, такой монарх сохранял привязанность к институтам традиционного управления старшинства - советам жрецов, старейшин, знати.

Вторым историческим путем возникновения древневосточной монархии было усиление (и органическое перерождение) роли и власти выборного военного вождя союза общин или племен. Если новая государственная власть устанавливалась этим путем, то функции и содержание власти такого правителя были уже: как бывший военный вождь, правитель ранее всего наделялся полномочиями по руководству объединенным войском общин, боевым командованием, затем и по собственно первоначальной организации государственной военной силы. В этом случае степень принудительных властных полномочии была значительно выше: в конце концов монарх обретал право определять судьбу подданного, вплоть до вопроса о жизни и смерти. Монархическая власть, появившаяся этим путем, характеризуется также и значительными судебными полномочиями правителя.

Тогда как хозяйственно-распорядительная деятельность ее в государстве в данных условиях будет ограничиваться влиянием на общее управление и останется в руках главным образом жрецов. Как первоначально лидер воинов (ставший таким благодаря еще и особым личным качествам), такой монарх связан был с институтами прежней условной военной демократии - сходками, собраниями. Это были институты несравненно более инертные, чем коллегии старейших. Поэтому здесь монархия нередко образовывалась путем узурпации власти, использования назревших социальных противоречий в общинах (на противопоставлении интересов «бедной вдовицы» «людям мешка»). Решительнее здесь оформлялись полицейские, репрессивные полномочия правителя, опорой в которых для него становились постоянные военные отряды, создававшиеся при нем и ранее как при военном вожде. Священный характер власти правителя был настолько безусловным, что за ним признавалось право вводить почитание новых богов, отменять поклонение прежним. Строгого порядка престолонаследия от отца к сыну древневосточная монархия не знала. Более важной, была условная пригодность к выполнению воли богов, некая предначертанность, отмеченность судьбой. Эту мотивацию создавали, как правило, избранность, особые качества наследника: родство с богами. Государственно-правовое положение и содержание власти древневосточного монарха были связаны с традициями. В отношении же полномочий древневосточная монархия не была всеобъемлющей. Они не могли посягать на принципиальные основы правопорядка.

Первые писаные законы, касавшиеся регулирования судопроизводства, появлялись как раз в стремлении охранить традицию, древние порядки, остановить развитие в жизни нежелательных социальных явлений. Наиболее полной была власть древневосточного правителя в делах управления. Монарх обладал законными правами по организации публичных работ, ирригации, строительству, в том числе военных укреплений. Он определял долю продукта, подлежащую отчуждению для создания государственных и личных царских запасов, а также размеры повинностей, какие надлежало выполнять. Как высший военачальник, монарх устанавливал основы военной организации в стране, порядки воинской службы, назначал военных начальников. Он мог устанавливать разного рода пожалования и привилегии в пользу отдельных сановников, областных правителей, городов, мог жаловать земли из царских фондов, определять выдачи из царских запасов. Полномочия правителя включали и распоряжение жизнями, имуществом и рабочей силой всех подданных без исключения.

Беспрекословные хозяйственно-распорядительные полномочия монарха были одной из наиболее характерных черт всей древнее сточной монархии. Они были взаимосвязаны с той огромной ролью, какую вообще играло государственное хозяйство и его организация в жизни древневосточного общества, и с тем вторичным, подчиненным значением, какую имела частная собственность. Государственная власть древневосточного правителя заключала в себе ряд судебных прав. Монарх считался носителем высшей справедливости, исполнителем воли богов – и в качестве такового мог помиловать преступника, воздать «всякому жалобщику справедливость».

Древневосточная монархия стала особым типом ранней государственности - первым из известных истории права. Формирование государства проходило ранее всего по пути выделения управленческих функций и полномочий власти, персонифицированной в правителе-монархе. Тем самым государство создавалось в обществе, прежде всего, как управление и во вторую очередь суд; роль законов поначалу играли обычаи и традиции.



2. Законодательство “нового курса” Ф. Д. Рузвельта



Совокупность мер, направленных на государственное регулирование американской экономики, предложенных Рузвельтом и его советниками ("мозговым трестом"), получила название "нового курса" (точно: "новой сдачи карт"). Основные реформы которого были проведены в период первых «ста дней» его президентства.

В "новом курсе" - и в этом его главное значение - прошли своеобразную экспериментальную проверку политика и практика государственного вмешательства в частноэкономические отношения.

"Новый курс" не был продуманной, сформулированной и осуществленной системой. Он сложился из разного рода общих мер и мер чрезвычайных, законов конгресса и распоряжений Президента, проектов и экспериментов.

Экономическая политика «нового курса» была направлена прежде всего на восстановление полностью расстроенной банковско-финансовой системы. На основании принятого Конгрессом чрезвычайного банковского закона, предоставившего президенту широкие полномочия в финансовой сфере, был установлен полный государственный контроль над золотом, находившимся в обращении, что дало возможность государству определить золотое содержание доллара и вместе с тем порядок возобновления деятельности банков, их реорганизации, а также влиять на денежную активность банков с помощью кредита, который предоставлялся им через федеральную резервную систему. Проект закона о банках был поставлен на обсуждение конгресса в первый же день работы специальной сессии. Обсуждение заняло всего только 40 минут. А между тем закон наделял правительство США такой властью в области финансов и денежного обращения, которая была не только беспрецедентной, но и очень уязвимой с точки зрения конституционных традиций. Но в то время было не до того. Самый важный закон, относящийся к мерам "нового курса", - о восстановлении промышленности - был принят 16 июня 1933 года, через три месяца после вступления Рузвельта в должность президента. То был скорее экспромт, чем результат зрелого обдумывания.

"Основная масса законов и постановлений начального периода "нового курса" была принята в чрезвычайной спешке за первые три месяца пребывания правительства Рузвельта у власти. Зачастую законодатели... не имели времени ознакомиться с существом многих предложений" Самое важное свелось к следующему.

а) Огромный золотой запас Соединенных Штатов был передан в государственное казначейство. Правительство получило возможность выпускать доллары, не обеспеченные золотом; обмен бумажных денег на золото был воспрещен; граждане США должны были сдавать имеющееся на руках золото в банки; золотое содержание доллара было сокращено почти наполовину; министерство финансов могло прекращать на время банковские операции. Эти меры прекратили панику в банках, вызванную стремлением вкладчиков реализовать свои сбережения. С помощью более дешевых денег хотели поднять цены на товары и тем самым искусственно подстегнуть товарооборот.

б) Стремясь разрешить проблему "удовлетворительного планирования производства и распределения применительно к экономической системе Соединенных Штатов" (Рузвельт), правительство США создает специальную государственную федеральную организацию под названием Национальной администрации по оздоровлению промышленности (НИРА); главным ее делом стало насаждение "кодексов честной конкуренции". Составленные для целой отрасли промышленности "кодексы честной конкуренции" должны были смягчить конкурентную борьбу между компаниями. Они содержали нормы, устанавливающие одинаковый для всей данной отрасли промышленности уровень заработной платы определенных категорий работников, одинаковую продолжительность рабочего времени, общий объем разрешенной тому или иному предприятию продукции и проч. Кодексы вырабатывались не правительством, а самими предпринимателями. Они были для них добровольными соглашениями.

Однако, как только кодексы скреплялись подписью президента США, они приобретали для данной отрасли промышленности силу закона. Правительство выработало типовой проект кодекса, его образец. Им предлагалась 35-часовая рабочая неделя и минимальная заработная плата рабочих -от 30 до 40 центов в час. К середине 1934 года было введено в действие не менее 500 "кодексов честной конкуренции". Правительство поощряло составление кодексов уже одним тем, что после их введения соответствующие предприятия и компании освобождались от действия антитрестовских законов (главным образом закона Шермана).

в)-Законом 1933 года устанавливалась некоторая компенсация для тех фермеров, которые соглашались сократить посевную площадь под пшеницей, кукурузой, хлопком и т.п., что должно было - по теоретическим расчетам - поднять цены на продукты сельского хозяйства и тем самым спасти фермеров от разорения. Одновременно с тем поощрялось уничтожение части уже полученного урожая. За это давали премию. Делалось все это в период, когда миллионы безработных голодали или находились на грани голода.

г) Некоторая, впрочем, незначительная, часть безработных нашла себе временное занятие на общественных работах, финансируемых правительством.

Нетрудно видеть, что за исключением мер временного характера (вроде общественных работ) или таких, которые не заключают в себе ничего принципиально нового (вроде девальвации доллара), существенное значение для характеристики "нового курса" принадлежит "кодексам честной конкуренции". Именно они должны были открыть новую эру.

Разного рода мерами правительству удалось склонить к составлению кодексов подавляющее большинство предпринимателей. И это дало свои результаты. Как это констатировал известный экономист Кейнс, частнокапиталистическое рыночное хозяйство утратило способность стихийного приспособления к потребностям производства, а значит, становится неизбежным государственное вмешательство в рыночные отношения. "Новый курс" был этому подтверждением. Тем не менее, кодексы и вся та система контроля, которую практиковало правительство через НИРА, стесняли монополии. Кризисные явления стали проходить, безработица рассасываться. Истекал двухлетний экспериментальный срок действия НИРА. Ни в правительстве, ни в НИРА не было сколько-нибудь определенного намерения сохранить на будущее "сотрудничество государства и хозяйства". Политика регулирования не отбрасывалась как негодная, но ее требовали "изменить".

Тогда Верховный суд, выполняя наказ банкиров и промышленников, признал, что существование и деятельность НИРА противоречат конституции Соединенных Штатов, воспрещающей федеральному правительству вмешательство в экономические отношения частных лиц (1935 г.). "Новый курс" перестал существовать. Но он не прошел бесследно. Рузвельт и его администрация сделали важный шаг в сторону приспособления государственного аппарата большой капиталистической страны к политике регулирования экономики и трудовых отношений, к внедрению некоторых элементов планирования. Эта политика была вызвана к жизни не только интересами монополий, но и обострением классовой борьбы рабочего класса, фермеров, безработных. И хотя реформы проводились к выгоде монополий и служили их спасению и обогащению, трудящиеся массы США не без оснований связывали с ними некоторые гарантии против превратностей экономической системы капитализма. Рабочим многих отраслей промышленности, где 65-часовая рабочая неделя была не редкостью. "Новый курс" принес сокращение рабочего дня; были легализированы профсоюзы, коллективные договоры, минимальная заработная плата. В противовес решению Верховного суда, Рузвельт провел через конгресс так называемый закон Вагнера (1935 г.), который возвратил рабочему классу его завоевания, по Новому курсу - и даже расширил их.

В середине 1933 г. был принят Закон о восстановлении промышленности (National Industrial Recovery Act—НИРА)— самый значительный в законодательстве «нового курса». В целях уничтожения «разрушительной конкуренции» закон предусматривал самоограничение различных ее отраслей «кодексами честной конкуренции», составляемыми предпринимательскими ассоциациями, которые фиксировали строго определенные нормы производства и сбыта продукции, устанавливали уровень товарных цен, условия коммерческого кредита и пр. НИРА должен был не только решить проблему стабилизации промышленности с помощью специально создаваемого государственного органа—Национальной администрации восстановления промышленности, но и снять остроту трудовых конфликтов с помощью мер социального маневрирования, удовлетворения некоторых требований рабочих, выдвигаемых ими в ходе массовой стачечной борьбы.

В ст. 7а НИРА в общей форме были провозглашены право рабочих на создание профсоюзов, коллективный договор и обязанность предпринимателей «соблюдать максимальную продолжительность рабочего времени, минимальную оплату и другие условия труда». Эти требования также фиксировались в «кодексах честной конкуренции», которые после одобрения их и скрепления подписью президента приобретали силу закона. На время действия НИРА (2 года) было приостановлено применение антитрестовского законодательства к «кодифицированным» предприятиям, что привело к бурному картелированию промышленности.

Аграрная политика «нового курса» нашла воплощение прежде всего в Законе о регулировании сельского хозяйства (Agricultural Adjustment Act—ААА), предусматривающем создание специального административного органа по регулированию сельского хозяйства, который был призван сбалансировать спрос и предложение на продукты сельского хозяйства, поднять на них цены. С этой целью вводился одинаковый процент сокращения посевных площадей всех фермеров—и крупных и мелких, с выплатой компенсации за необработанные земли, что больно ударило по мелкому фермерству, ухудшило и без того крайне тяжелое положение арендаторов-издольщиков. Сокращение посевных площадей для поднятия цен в голодающей Америке сопровождалось уничтожением уже готовой продукции, миллионов голов скота и пр. Вместе с ААА был принят Закон о рефинансировании фермерских долгов, сокративший проценты по ипотечной задолженности фермеров и продливший сроки погашения долгов. Через федеральные земельные банки фермерам был предоставлен заем более чем в 2 млрд. дол., который пошел главным образом на погашение их долгов, в чем непосредственно были заинтересованы банкиры. Политика оздоровления сельского хозяйства проводилась еще ряд лет. В 1936 г. был принят Закон о сохранении плодородия почв и о квотах для внутреннего рынка. Закон предусматривал выплату премиальных платежей собственникам земли, соглашавшимся изымать земли из-под посевов тех культур, которые ее истощали, что должно было, с одной стороны, повысить цены на продукцию сельского хозяйства, с другой, — поднять плодородие почв. Завершающим правовым актом аграрной политики «нового курса» стал закон 1938 г., который усиливал государственный контроль за поступлением на рынок основных сельскохозяйственных продуктов, поддержание цен на которые отныне должно было достигаться не уничтожением «излишков», а их хранением с соответствующими государственными выплатами фермерам в счет еще не проданных товаров.

Вокруг экономической политики «нового курса» развернулась ожесточенная борьба различных фракций монополистической буржуазии. Отражением этой борьбы стало открытое столкновение Верховного суда США с другими федеральными органами власти. Верховный суд в 1935—1936 гг. признал «неконституционными» 12 законов «нового курса», в том числе НИРА и ААА. Эти решения не привели, однако, к свертыванию реформ «нового курса», более того, под влиянием усилившегося движения масс за социальное законодательство, в условиях политической кампании вокруг рузвельтовского плана реформы судебной системы. Верховный суд вынужден был в 1935 г. санкционировать ряд социальных законов, а впоследствии поддержать систему правительственного регулирования экономики. Одной из первоочередных мер осуществления социальной политики «нового курса» стала борьба с безработицей, хронической в условиях США, но крайне обострившейся в годы кризиса. Непосредственная помощь безработным осуществлялась в это время в виде денежных субсидий, организации финансируемых государством общественных работ, введения системы страхования по безработице и пенсионного обеспечения. Принятый в 1935 г. Закон о социальном страховании предусматривал страхование престарелых, безработных и некоторых категорий нетрудоспособных и был направлен, по словам самого Ф. Рузвельта, на «расширение покупательной способности фермеров и промышленных рабочих», т. е. на рассасывание перепроизводства товаров. Он не распространялся на сельскохозяйственных рабочих, домашнюю прислугу, государственных служащих, затрагивая, таким образом, интересы только половины всех работающих по найму лиц. Кроме того, уровень страховых выплат, фонд которых создавался за счет налогов на предпринимателей и самих рабочих, был крайне низок, пенсии по старости назначались с 65 лет, пособия по безработице выплачивались только около 10 недель в год.

Провозглашенные НИРА профсоюзные права также не удовлетворяли требованиям рабочих. Так, не было гарантировано законом право рабочих на стачку, не было закреплено их требование «закрытого цеха», запрещающее предпринимателям путем «индивидуальных соглашений» принимать на работу не членов профсоюза, что открывало путь штрейкбрехерству, срыву любой забастовки. Права профсоюзов нарушались и в силу необязательности их участия в определении условий труда рабочих путем заключения коллективных договоров и широкой возможности создания противостоящих профсоюзам «компанейских союзов», которые финансировались предпринимателями и использовались ими для подрыва организованной борьбы рабочих.

Закон о трудовых отношениях (закон Вагнера), принятый в 1935г., не только впервые в истории США провозгласил официальное признание прав профсоюзов, но и предусмотрел законодательные гарантии этих прав. В ст. 7 закона перечислялись права рабочих, нарушение которых входило в понятие «несправедливой трудовой практики» предпринимателей. Предпринимателям запрещалось вмешиваться в создание рабочих организаций, в том числе и путем их финансирования (запрещение «компанейских союзов»), дискриминировать членов профсоюза при приеме их на работу (санкционировалась практика «закрытого цеха»), отказываться от заключения коллективных договоров с должным образом избранными представителями рабочих. Закон закреплял при этом так называемое правило большинства, согласно которому от имени рабочих в договорных отношениях с предпринимателем могла выступать лишь та организация, которая признавалась большинством рабочих, т.е. их профсоюз.

Закон закреплял и право рабочих на забастовку. Но всем своим содержанием он был направлен на сужение основы массовых конфликтов. С этой целью был создан новый орган — Национальное управление по трудовым отношениям (НУТО), на который была возложена обязанность рассматривать жалобы рабочих на «несправедливую трудовую практику» предпринимателя. Решение этого квазисудебного органа могло быть отменено только в судебном порядке. Антикризисные финансово-экономические и социальные меры «нового курса», стабилизировавшие в известной мере экономику, имели ограниченный эффект, о чем свидетельствовал новый кризис, наступивший в США в 1937 г. Вместе с тем политика «нового курса», направленная на преодоление глубочайшего в истории капитализма экономического кризиса, привела к оформлению как экономических, так и социально-политических основ ГМК в США в его буржуазно-реформистском варианте.



3. “Каролина” - общеимперский уголовно-процессуальный кодекс средневековой Германии



Одним из наиболее важных источников права Германии является «Каролина», принятая в 1532 и опубликованная в 1633 году. Она получила свое название в честь императора Карла V (1519-1555). Являясь единственным общеимперским законом раздробленной Германии, «Каролина» имела целью упорядочить уголовное судопроизводство в местных судах. Первая ее часть посвящена стадиям судебного процесса, а вторая выступает в роли уголовного кодекса. «Каролина» внесла важный вклад в создание общегерманских принципов уголовного права. изданная как общеимперский закон, она провозглашала верховенство имперского права над правом отдельных земель, отмену «неразумных и дурных» обычаев в уголовном судопроизводстве в «местах и краях». Вместе с тем она допускала сохранение для курфюрстов, князей и сословий их традиционных обычаев. В ней было записано: «... Однако мы хотим при этом милостиво упомянуть, что старые, установившиеся законные и добрые обычаи курфюрстов, князей и сословий ни в чем не должны потерпеть умаления». Таким образом, за каждой землей было сохранено ее особое уголовное право, «Каролина» предназначалась лишь для восполнения пробелов в местных законах.

Поскольку уложение вполне соответствовало как политическим интересам княжеской верхушки, так и современным требованиям уголовного права и процесса, оно было общепризнанно в качестве источника права во всех землях. На основе «Каролины» образовалось общенемецкое уголовное право. Являясь практическим руководством по судопроизводству для шеффенов, «Каролина» не содержала четкой системы и последовательного разграничения норм уголовного и уголовно-процессуального права.

Основное содержание «Каролины» составляют правила уголовного судопроизводства. Уголовное право по объему стоит на втором месте. В отличие от позднейших кодексов она не имеет систематического деления на части или главы. Но некоторые группы статей объединены по сходству содержания особыми подзаголовками. «Каролина» не классифицировала состава преступления, а лишь перечисляла их, располагая в более или менее однородные группы. Она предусматривает довольно многочисленный круг преступлений:

- государственные (измена, мятеж, нарушение земского мира, бунт против властей);

- против личности (убийство, отравление, клевета, самоубийство преступника);

- против собственности (поджог, грабеж, воровство, присвоение);

- против религии (богохульство, колдовство, кощунство, нарушение клятвы, подделка монет, документов, мер и весов, объектов торговли);

- против нравственности (кровосмешение, изнасилование, прелюбодеяние, двоебрачие, нарушение супружеской верности, сводничество, похищение женщин и девушек).

К общим понятиям уголовного права, известным «Каролине», можно отнести умысел и неосторожность, обстоятельства, исключающие, смягчающие и отягчающие ответственность, покушение, соучастие. Ответственность за совершение преступления наступала, как правило, при наличии вины – умысла или неосторожности. Однако феодальное уголовное право Германии нередко устанавливало ответственность и без вины, за вину другого лица («объективное вменение»). Кроме того, применявшиеся методы установления виновности часто влекли за собой осуждение невиновного человека. Обстоятельства, исключающие наказания, подробно излагаются в «Каролине» на примере убийства.

Так, ответственность за убийство не наступала в случае необходимой обороны, при «защите жизни, тела и имущества третьего лица», задержании преступника по долгу службы и в некоторых других случаях. Убийство в состоянии необходимой обороны считалось правомерным, если убит был нападавший со смертельным оружием и если подвергшийся нападению не мог уклониться от него. Ссылка на необходимую оборону исключается при законном нападении (для задержания преступника) и при убийстве, совершенном после прекращения нападения, в ходе преследования нападавшего. Судебник предписывал проводить тщательное разбирательство каждого конкретного случая необходимой обороны, поскольку правомерность ее должен был доказывать сам убийца, а неправомерность влекла за собой наказание. «Каролина» предусматривает некоторые смягчающие обстоятельства. К ним относились отсутствие умысла (неловкость, легкомыслие и непредусмотрительность), совершение преступления в запальчивости и гневе. Смягчающими обстоятельствами при краже считались малолетний возраст преступника (до 14 лет) и «прямая голодная нужда». Гораздо более многочисленными являются отягчающие вину обстоятельства: публичный, дерзкий, злонамеренный и кощунственный характер преступления, рецидив, крупные размеры ущерба, «дурная слава» преступника, совершение преступления группой лиц, против собственного господина и т.п.В судебнике различаются отдельные стадии совершения преступления, выделяется покушение на преступление, которое рассматривается как умышленное деяние, неудавшееся вопреки воли преступника. Покушение наказывалось обычно так же, как оконченное преступление.

При рассмотрении соучастия уложение чаще всего упоминает пособничество. Законоведы того времени различали три вида пособничества:

- помощь до совершения преступления;

- на месте преступления (совиновничество);

- после его совершения.

В последнем случае от «корыстного сообщничества» отличалось «укрывательство из сострадания», влекущее более мягкое наказание.

В основу наказаний, предусмотренных «Каролиной», положен принцип устрашения. Ее карательные меры отличались жестокостью. Основными видами наказания были:

- смертная казнь (колесование, четвертование, закапывание живым в землю, утопление, сожжение и пр.);

- членовредительские наказания (урезание языка, ушей вырывание языка, отсечение руки и т.п.);

- телесные наказания (сечение розгами);

- позорящие наказания (лишение прав, выставление у позорного столба в железном ошейнике, клеймение);

- изгнание;

- тюремное заключение;

- возмещение вреда и штраф.

Смертная казнь была прямо предписана или могла быть применена за большое количество преступлений. Телесные и членовредительские наказания могли назначаться за обман и кражу. Эти наказания производились публично. Тюремные заключения, изгнания и позорящие наказания чаще применялись как дополнительные, к которым относились также конфискация имущества, терзание раскаленными клещами перед казнью и волочение к месту казни. Вместе с тем «злонамеренных и способных на дальнейшие преступные действия» лиц предписывалось заключать в тюрьму на неопределенный срок. Обращает на себя внимание установление жестких наказаний за посягательства против императорской власти и против собственности. Хотя в преамбуле «Каролины» имелось утверждение о равном правосудии для «бедных и богатых», во многих статьях подчеркивалась необходимость при назначении наказания учитывать сословную принадлежность преступника и потерпевшего лица. Так, при определении наказания за кражу судье стоило учитывать стоимость украденного и другие обстоятельства, но «в еще большей степени должно учитывать звание и положение лица, которое совершило кражу» (ст. 160).[6]

В ст. 158 было предусмотрено, что знатное лицо могло быть подвергнуто за кражу не уголовному, а «гражданско-правовому наказанию». Нарушение «земского мира», которое строго каралось при прочих равных условиях, считалось вполне законным для лиц, получивших дозволение императора отомстить за нанесенную обиду, или враждующих с недругами своего господина. В ином положении находились лица незнатного происхождения, малоимущие. Правда, совершение незначительной кражи плодов днем и «по прямой голодной нужде» также могло повлечь только имущественную ответственность. Однако неимущему было гораздо труднее возместить ущерб. Кроме того, в иных случаях за кражу урожая, рыбы, леса, особенно в ночное время, полагались телесные или иные наказания по усмотрению судей и по местным обычаям. Особенно сурово и незамедлительно предписывалось карать подозрительных нищих и бродяг как «опасных для страны насильников» (ст. 39, 128).[7] Широта судейского усмотрения в «Каролине» была ограничена лишь формально указанием на верховенство императорского права при определении высшего предела наказания.

Судьи могли по своему усмотрению назначать одно или несколько рекомендованных наказаний, применять местные обычая, а в затруднительных случаях прибегать к разъяснениям законоведов. Большая часть статей «Каролины» посвящена вопросам судопроизводства. Она ознаменовала утверждение нового вида уголовного процесса. В период раннего феодализма в Германии применялся обвинительный (состязательный) процесс. Не было разделения процесса на гражданский и уголовный. В XIII-XIV вв. частноправовой принцип преследования начинает дополняться обвинением и наказанием от имени публичной власти. Изменяется система доказательств. В конце XIII в. Был законодательно упразднен судебный поединок. Однако окончательное утверждение нового, следственно-розыскного (инквизиционного) уголовного процесса происходит в Германии в связи с рецепцией римского права. «Каролина» сохранила некоторые черты отменительного процесса. Потерпевший или другой истец мог предъявить уголовный иск, а обвиняемый – оспорить и доказать его несостоятельность.

Сторонам давалось право представлять документы и свидетельские показания, пользоваться услугами юристов. Если обвинение не подтверждалось, истец должен был «возместить ущерб, бесчестье и оплатить судебные издержки» (ст. 13). Однако эти права сторон были связаны многими формальными ограничениями, а обвиняемый находился в более ущемленном положении. Основная форма рассмотрения уголовных дел в «Каролине» – инквизиционный процесс. Обвинение предъявлялось судьей от лица государства «по долгу службы». Следствие велось по инициативе суда и не было ограничено сроками. Широко применялись средства физического воздействия на подозреваемого. Непосредственность, гласность судопроизводства сменились тайным и преимущественно письменным рассмотрением дела. Основными стадиями инквизиционного процесса были дознание, общее расследование и специальное расследование. Задачей дознания было установление факта совершения преступления и подозреваемого в нем лица. Для этого судья занимался сбором предварительной тайной информации о преступлении и преступнике.

Если суд получал данные о том, что кто-либо «опорочен общей молвой или иными заслуживающими доверия доказательствами, подозрениями и уликами», тот заключался под стражу. Общее расследование сводилось к предварительному краткому допросу арестованного об обстоятельствах дела, в целях уточнения некоторых данных о преступлении. При этом действовал принцип «презумпции виновности» подозреваемого. То есть считалось, что человек виновен до тех пор, пока он не доказал обратного. Наконец, происходило специальное расследование – подробный допрос обвиняемого и свидетелей, сбор доказательств для окончательного изобличения и осуждения преступника и его сообщников. Специальное расследование являлось определяющей стадией инквизиционного процесса, которая заканчивалась вынесением приговора. Это расследование основывалось на теории формальных доказательств. Они были подробно и однозначно регламентированы законом. Для каждого преступления перечислялись виды «полных и доброкачественных доказательств, улик и подозрений». Вместе с тем по общему правилу все доказательства,. Улики и подозрения не могли повлечь за собой окончательного осуждения. Оно могло быть вынесено только на основании собственного признания или свидетельства обвиняемого (ст. 22) поскольку такое признание далеко не всегда могло быть получено добровольно, инквизиционный процесс делал основной упор на допрос под пыткой. Таким образом, целью всего сбора доказательств фактически становилось отыскание поводов для применения пытки. Формально применение пытки было связано с рядом условий. Так, пытка не должна была применяться, пока не будут найдены достаточные доказательства и подозрения в совершении тем или иным лицом преступления. Достаточными доказательствами для допроса под пыткой являлись показания двух «добрых» свидетелей. Если имелся только один свидетель, это считалось полудоказательством и подозрением.

Только несколько «подозрений» по усмотрению судьи могли привлечь к применению пытки. Характерно, что среди «подозрений» указывались также «легкомыслие и дурная слава» человека, его способность совершить преступление (ст.25).

Признание под пыткой считалось действительным также при наличии определенных условий. Таким являлось признание, полученное и записанное не во время пытки, а после ее окончания, повторенное не менее чем через день вне камеры пыток и соответствующее другим данным по делу. «Каролина» требовала соблюдения всех условий допроса под пыткой, провозглашая, что за неправомерный допрос судьи должны нести наказание и возмещать ущерб. Все эти ограничения, однако, не являлись существенными. Во-первых, пытку предписывалось применять сразу же при установлении факта преступления, караемого смертной казнью. Более того, даже самого слабого подозрения в измене было достаточно для допроса под пыткой (ст.42). Во-вторых, если обвиняемый после первого признания отрицал сказанное или оно не подтверждалось другими сведениями, судья мог возобновить допрос под пыткой. В результате "неправомерность" применения пытки судьей была практически недоказуема. При этом в «Каролине» указывалось, что, если обвинение не подтверждается, судья и истец не подвергаются взысканию за применение пытки, ибо «надлежит избегать не только совершения преступления, но и самой видимости зла, создающей дурную славу или вызывающей подозрения в преступлении» (ст.61). «Каролина» не регламентировала порядок и приемы самой пытки.

Она указывала только, что допрос под пыткой производится в присутствии судьи, двух судебных заседателей и судебного писца. Указания о конкретных приемах пытки содержались в трактатах законоведов. Известно, что в Германии XVI в. применялось более полусотни видов пытки. Процесс завершался судебным заседанием, которое в принципе не являлось его самостоятельной стадией. Поскольку суд сам производил расследование, собирал и обвинительные, и оправдательные доказательства, окончательный приговор определялся уже в ходе следствия. Судья и судебные заседатели перед специально назначенным «судным днем» рассматривали протоколы следствия и составляли по определенной форме приговор. Таким образом, «судный день» сводился в основном к оглашению приговора и привидению его в исполнение. Оглашение приговора происходило в публично-устрашающей обстановке – сопровождалось колокольным звоном и пр. Приговоры были обвинительные, с оставлением в подозрении и оправдательные. Со второй половины XVIII века применение пытки в судах стало ограничиваться. От пытки освобождались больные, инвалиды, старики и малолетние, а также лица высших сословий, если совершенные ими преступления не носили наиболее тяжкого характера.




Литература



	Абдурахманова И.В. История государства и права зарубежных стран: Учеб. пособие для вузов/ И.В. Абдурахманова,2004.-287 с.

	Всеобщая история государства и права/ К.И. Батыр. М.: Былина, 2000.- 496с.

	Графский В.Г. Всеобщая история права и государства: Учеб. для вузов. М.: Норма (Издат. группа Норма – Инфра-М), 2002. -730 с.

	История государства и права зарубежных стран. В 2 ч. Ч. 1: Учеб. для вузов/ Под общ. ред. О.А. Жидкова, Н.А. Крашенинниковой. -М.: НОРМА, 2003. -609 с. ( Рек МО РФ)

	Косарев А.И. История государства и права зарубежных стран: Учеб. для вузов. - М.: Норма (Издат. группа Норма - Инфра-М), 2002. -449 с.

	Черниловский З.М. Всеобщая история государства и права: Учеб.- М., 2002.-592 с.

	Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран (Новое и новейшее время) / Н.А. Крашенинникова.- И.:ЗЕРЦАЛО, 2000.- 496с.

Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран (Древность и Средние века)/Сост. В.А. Томсинов.- М.: ЗЕРЦАЛО, 2000.-448 с.