Исторические источники по инквизиции 15 века

29



Содержание

Введение…………………………………………………………………………3

Глава 1. Понятие и классификация исторических источников………………6

Понятие исторического источника…………………………………………...…6

  Классификация исторических источников……………………………...........13

Глава 2 История инквизиции……………………………………………………21

 Преследование еретиков до XIII в……………………………………………..21

Доминиканская Инквизиция со времени Тулузского собора 1229 года……..22

Испанская Инквизиция с 1480 года…………………………………………….25

Глава 3. Инквизиция XV века в исторических источниках…………………..27

Задачи инквизиции описанные в исторических источниках…………………27

Методы инквизиции…………………………………………………………….28

Заключение……………………………………………………………………….31

Список литературы………………………………………………………………32















Введение



Главная предметная особенность исторической науки состоит в том, что историк изучает события и процессы, канувшие в Лету и унесенные Рекой Времени в уже несуществующую реальность. Следовательно, историк, в отличие от представителей точных наук, не в состоянии непосредственно наблюдать и описывать изученный объект. Поэтому единственным источником, содержащим какую-либо информацию об объекте изучения, является тот или иной памятник минувшей исторической реальности, или исторический предмет (реликт) истории и культуры прошлого. Осуществление научного исторического исследования невозможно без использования исторических памятников или исторических источников. Нет исторических источников – нет и исторической науки, такова аксиома в традиционной историографии. Прошлое доходит до нас в определенных формах, о нем напоминающих. Эти формы обычно и называют историческими источниками. Русло реки, текшей тысячу лет тому назад и определявшей жизнь осваивавшего прибрежные долины народа, его песни и предания, язык и пословицы, орудия труда и предметы быта, хроники и летописи, хартии и тексты договоров, своды законов и записи обычаев - все это является для историка исходным материалом, оперируя которым он познает прошлое. Все это обуславливает актуальность выбранной темы курсовой работы.

Объектом исследования выступает инквизиция XV века как исторический процесс отображенный в исторических источниках.

Предметом исследования является исторические источники по инквизиции XV века.

Цель курсовой работы – показать инквизицию как она отображена в исторических источниках.

Цель работы предопределила следующие задачи:

1)Определить понятие исторического источника и изучить классификацию исторических источников;

2) Изучить историю инквизиции.

3) Показать историю инквизиции как она выглядит в исторических источниках 

Теоретической основой данной работы послужили базовая учебная литература, фундаментальные теоретические труды крупнейших историков-источниковедов, а так же источники изучаемого мной времени.

В ходе исторического исследования были применены следующие методы:

1) Историко-генетический метод, который позволяет показать причинно-следственные связи и закономерности развития исторического события. Он заключается в последовательном проникновении в прошлое с целью выявления причин каких-либо фактов, событий, явлений. Историко-генетический метод применяется и для выявления соотношения субъективного, личностного фактора в историческом развитии и объективных факторов.

2) Историко-типологический метод, который позволяет упорядочить предметы изучения по качественно различным типам (классам) на основе присущих им существенных признаков. Типологизация по форме является разновидностью классификации, но позволяет выявить существенные признаки предмета. Основой метода является понимание взаимосвязи единичного, особенного, общего и всеобщего в историческом процессе.

3) Историко-сравнительный метод, который позволяет выявить как общие, так и особенные черты в развитии разных событий, явлений, структур.

Курсовая работа состоит из введения, трех глав, заключения и списка используемых источников и литературы.

Во введении дана общая характеристика проблемы, определены цель, задачи, объект, предмет, хронологические рамки, источниковая база, методы исследования.

В первой главе раскрывается понятие исторического источника, а также приводится классификация исторических источников.

Во второй главе рассказывается о истории инквизиции в целом

В третей главе показывается как исторические источники описывают инквизицию того времени.

В заключении сделаны выводы по работе в целом.



















Глава 1. Понятие и классификация исторических источников



1.1. Понятие исторического источника



Исследование приемов выявления исторических источников, их критики, выделения их видов, систематизации и классификации их есть предмет изучения специальной науки – источниковедения. Среди отечественных специалистов одно из удачных определений понятия «исторический источник» принадлежит Леонарду Дербову: «…под историческим источником в современной науке понимаются все остатки прошлого, в которых отложились исторические свидетельства, отражающие реальные явления общественной жизни и закономерности развития человеческого общества. По сути дела, это самые разнообразные продукты и следы деятельности людей: предметы материальной культуры, памятники письменности, идеологии, нравов, обычаев, языка и т.д.»

Долгое время источниковедение традиционно относили к вспомогательным историческим дисциплинам. В словаре С.И. Ожегова так и сказано, что источниковедение – «вспомогательная наука о методах изучения и использования исторических источников». Однако это не совсем так. Принимая во внимание специфический предмет и задачи изучения источниковедения, следует признать, что эта область исторического знания резонно относится к научно-исторической методологии. Ведь собственно в своей методологической лаборатории профессиональный историк регулярно применяет арсенал приемов и принципов источниковедения, осуществляет текущую творческую работу, направленную на достижение поставленной цели по реконструкции того или иного исторического события и его критической оценке. Современные специалисты начинают осознавать этот важный момент. Примером может служить концептуальная позиция авторов одного из современных и весьма удачных учебных пособий по источниковедению И.Н. Данилевского, В.В. Кабанова, О.М. Медушевской, М.Ф. Румянцевой: «Источниковедение складывалось как особая дисциплина прежде всего в рамках методологии исторического исследования, поскольку именно историческая наука систематически использует для познания исторические источники». По мнению этих специалистов, источниковедение – это особый метод познания реального мира.

Одни исторические источники представляют собой часть отошедшей в прошлое реальности, ее реликты (орудия труда, монеты, археологические памятники, культовые здания, грамоты, хартии, соглашения и т.п.). Другие сообщают о прошлом, описывая, оценивая, изображая его (летописи, хроники, художественные произведения, воспоминания, дневники, наставления и пр.). 

Первые принято называть остатками, дающими непосредственную информацию об исторических событиях, вторые - преданиями, сообщающими о них опосредованно, сквозь призму сознания повествователя. Такие общие сведения об исторических источниках вряд ли позволят судить о научной ценности и достоверности содержащейся в них информации, о их значении для научного познания прошлого. В самом деле, остается непонятным, как относиться к фактам источников. Как к «кусочку», фрагменту объективной реальности, если речь идет об остатках? Как к факту сознания создателей исторических преданий? Соблазн противопоставить эти виды источников велик, но неплодотворен.

Любой источник является продуктом социальной деятельности людей. Любой источник субъективен, ибо отражает прошлое в форме личных, субъективных образов. Но вместе с тем он представляет собой форму отражения объективного мира, эпох, стран и народов в их реальном историческом бытии. В этом смысле исторические источники могут рассматриваться как основа познания исторической действительности, дающая возможность реконструировать события и явления социальной жизни прошлого.

Значит ли это, что исторические явления и события предстают перед историком «в готовом виде» и ему ничего не остается, как изложить их в своих сочинениях? Если бы так было на самом деле, историческая наука не преодолела бы детских заблуждений и ошибок, оставшись наивной сочинительницей волшебных сказок. К счастью, специфика исторических источников такова, что необходимость их научной критики, анализа, извлечения истинной и определения ложной информации вполне очевидна. Поставим себя на место историка, вознамерившегося изучить предпосылки, ход, характер и значение судебного заседания, состоявшегося в известное ему время в Стране чудес. В первую очередь он займется поиском источников, главными из которых, бесспорно, станут записи присяжных. И что же? По ключевому вопросу - позиции Короля - их данные разойдутся: ведь некоторые присяжные записали «важно», а другие «неважно». «Всегда вначале - пытливый дух»: изучение любого исторического источника представляет собой сложную научную задачу, предполагающую не пассивное следование за ним, но активное и пристрастное «вторжение», «вживание» в его структуру, смысл, специфику формы, содержание, язык, стиль.

Чтобы извлечь нужную информацию из источника, субъективно отражающего объективный мир, историку приходится соблюдать ряд условий и правил, приспосабливаться к обстоятельствам, от него не зависящим. Прежде всего, нужно определить подлинность источников, находящихся в распоряжении историка. Это требует от него чрезвычайно высокой квалификации. Необходимо знать очень многое: характер письма, писчего материала, особенности языка, его лексики и грамматических форм, специфику датировки событий и употребления метрических единиц... Но даже доказательство подлинности источника не означает, что историк может без опаски пользоваться содержащейся в нем информацией. Подлинность источника не гарантирует его достоверности. Часто извлеченные из него сведения неточны, ошибочны, ложны. Иногда причины искажения информации очевидны - достаточно, например, задуматься о том, в какой мере был осведомлен автор об описываемых им событиях или какие личные интересы преследовал, участвуя в них. Зачастую в поисках правды историку приходится проделывать скрупулезную работу, выявляя всю совокупность факторов, влиявших на достоверность сообщаемых источниками сведений. Он должен ясно представлять себе обстоятельства появления источника, личные, политические, сословные, религиозные, партийные пристрастия его создателя. Всё это важно для установления истины, без этого не пробиться к объективной основе сообщений источника о событиях.

Определение степени достоверности и подлинности источника составляет важнейшую задачу источниковедческой критики. Трудности работы с источниками этим, однако, не исчерпываются. Как уже было сказано, многое от историка просто не зависит.

Начать необходимо с того, что отдельные свидетельства, имеющие для науки огромное значение, вообще не сохранились. Часть из них содержалась в источниках, по разным причинам до нас не дошедшим. Сколько поистине бесценных для историка документов погибло в годы Великой французской революции! В огне костров и пожаров исчезли сеньориальные архивы с протоколами судебных заседаний, записями правовых норм, определявших экономическое и юридическое положение крестьянства. В огне войны 1812 г. был уничтожен список, в котором находился текст «Слова о полку Игореве», великой поэмы, обнаруженной А.И. Мусиным-Пушкиным лишь в конце XVIII в. Невозможно определить, какое количество источников унесли с собой войны, революции, перевороты, стихийные бедствия, трагические происшествия...

Но проблема состоит не только в том, что значительное число важных материалов безвозвратно утрачено. Мышление людей прошедших эпох существенно отличалось от мировосприятия и мировоззрения современного человека. То, что представляется нам случайным, не имевшим серьезных последствий, привлекало их внимание. Многие же стороны общественной жизни, кажущиеся нам чрезвычайно существенными, не нашли достойного отражения в источниках. Мы значительно лучше информированы, скажем, об образе жизни и кодексе чести европейского рыцарства XI-XV вв., чем о социокультурных представлениях крестьян. Нам лучше известна жизнь российского дворянского поместья XVIII в., чем повседневное существование отходника или работного человека уральской горнозаводской мануфактуры. Мы больше знаем о столкновениях правителей и войнах государств, чем о движении цен на пшеницу или вино. Иногда просто удручают лаконичность сведений древнерусских летописей, очень сжатые и в то же время расплывчатые формулировки законодательных источников того времени, краткие регистрации дел в журналах повседневной записи, ведшихся в канцеляриях приказов в правление Алексея Михайловича, или в протоколах английского парламента эпохи Елизаветы I.

Социальные стандарты восприятия и отображения действительности были совершенно иными. Чем дальше мы уходим в глубь времен, тем сложнее становится разобраться с содержащейся в источниках информацией. Историк должен овладеть тайнами такого прочтения источника, которое учитывало бы специфику «культурного кода» эпохи и особенности личности его создателя. Только тогда станет ему доступной и так называемая ненамеренная, косвенная информация, содержащаяся практически в каждом источнике. Искусство историка - это, в частности, и искусство правильно и точно ставить вопросы к источнику.

Скажем, так называемые «покаянные книги», пенитенциалии всегда привлекались историками для характеристики целей, форм и результатов воздействия средневековой католической церкви на общество, на мирян. «Пособия» для священников, помогавшие проводить таинство исповеди, действительно дают очень много материала, позволяющего четко представить, какие сферы общественной и личной жизни находились в сфере постоянного интереса клира: «Не распевал ли ты дьявольские песни, и не участвовал ли в плясках, придуманных язычниками, которых обучил дьявол, и не пил ли ты там и не веселился ли, отбросив все благочестие и чувство любви, как бы в восторге от кончины ближнего твоего? Не гадал ли ты на книгах или на табличках, или на псалтыри и евангелиях, или на чем-то подобном? Не верила ли ты в такую невероятную вещь или не принимала в ней участия, что якобы существует женщина, которая посредством дурных дел и заклинаний способна изменять ум людей, а именно от ненависти к любви и от любви к ненависти?» Вместе с тем они содержат богатейшую ненамеренную информацию о повседневной жизни и духовном мире средневекового крестьянства, куда, казалось, доступ исследователю закрыт, ибо это был мир, «обычно скрываемый официальным христианством».

Понятно, что каждый источник нуждается в глубоком индивидуальном изучении, учитывающем при этом необходимость комплексного исследования всех сохранившихся свидетельств о прошлом человеческого обществе.

Теперь становится возможным дать более полное и точное определение исторических источников. Таковыми можно считать «все, отражающее развитие человеческого общества и являющееся основой для научного его познания, т.е. все созданное в процессе человеческой деятельности и несущее информацию о многообразных сторонах общественной жизни».

Двигаясь все дальше по стрелке, связывающей «исторический факт, как реальность прошлого, отраженную в источниках», и «исторический факт как результат научной интерпретации реальности прошлого, отраженной в источнике», мы выходим из сферы собственно источниковедческих проблем и вторгаемся в область иную. Здесь историк сбрасывает фартук ремесленника - он был нужен тогда, когда отделялись доброкачественные свидетельства от ложных, соскребался толстый слой искажений, мешавших прорваться к крупицам истинной и ценной информации. Уже на этом этапе историк сопоставлял, ставил вопросы, но все это делалось как бы «вчерне», в предварительном порядке, среди хаоса фактов. Короче, это была все-таки «грязная работа». Выполнив ее, историк получает возможность надеть повседневный костюм ученого и, засучив рукава, приняться за научный анализ, интерпретацию, синтез имеющегося материала. Он может теперь строить воздушные замки теорий, решать проблемы и отвечать на вопросы: «почему?», «вследствие чего?», «каким образом?», «было ли это неизбежно?», «с чем это связано?».

Историк становится созидателем. «Разъятая» реальность прошлого, отразившаяся в изученных им источниках, «поверяется гармонией» гипотез, концепций и выводов. Впрочем, здесь, как и везде,- «вначале было слово».

Поскольку предмет источниковедение предполагает работу с самыми разными историческими источниками, то эта область исторической науки прибегает к достижениям так называемых вспомогательных исторических дисциплин, которые, в свою очередь, нацелены на узко определенную работу с отдельными методами исторических источников:

палеография – изучает видоизмененность букв по разным историческим эпохам и странам, а также занимается изучением рукописей, в основном их внешней стороны (способы написания и формы букв);

сфрагистика – изучает печати;

дипломатика – изучает исторические документы, акты, грамоты, определяет их происхождение, даты, подлинность и степень достоверности;

эпиграфика – изучает древние неписьменные надписи;

нумизматика – изучает монеты и медали как памятники истории и культуры;

метрология – описывает и изучает различные системы мер и весов, а также способы определения их образцов.

1.2 Классификация исторических источников

Исторические источники как таковые имеют весьма и весьма неоднородную природу. Поэтому в источниковедении давно фигурируют самые разнообразные системы классификации исторических источников. Безусловно, все они связаны с определениями исторического источника и во многом зависят от последних. В целом можно выделить несколько типов классификации:

1. Классификация по цели создания. Предложена немецким ученым И. Дройзеном. В соответствии с ней источники делились на: ненамеренные (остатки, отражающие факты непосредственно), намеренные (свидетельства) и смешанные (памятники).

2. Классификация по степени близости источника к историческому факту, введена Э. Бернгеймом в 1889 году. Исторические источники разделяются на остатки и традицию. Это разделение источников, а соответственно и источниковедческого анализа (для традиции необходимы и внешняя, и внутренняя критики, для остатков — достаточно внешней), было весьма широко распространено в источниковедении.

3. Классификация источников по носителю известна по трудам Э. Фримена, который разделил источники на: вещественные (памятники), письменные (документы) и словесные (повествования). В несколько видоизмененном виде эта система вошла в практику источниковедения в советский период, здесь источники были классифицированы в соответствии со способом кодирования и хранения информации на семь типов.

4. Смешанная классификация по цели создания и носителю (А. Ксенополь): вещественные (памятники), ненамеренные и осознанные (документы).

5. Классификация К. Эрслева по способу отражения источником исторического факта: остатки (людей и природные), изделия, произведенные людьми, факты современной жизни, дающие представление о событиях прошлого.

6. Классификация А. С. Лаппо-Данилевского: источники, изображающие историческое явление, и источники, отображающие явление». Благодаря первым возможно непосредственное восприятие события, данные вторых требуют «расшифровки».

7. В советском источниковедении утвердилась классификация источников по т. н. «социально-экономическим формациям» в соответствии с марксистско-ленинской схемой исторического развития.

8. Источники могут быть разделены также по видам: летописи, акты, мемуары, периодическая печать и т. д.

Последняя система классификации, безусловно, имеет смысл, однако, она не является глобальной, а затрагивает лишь конкретику источниковедения, и по сути своей остается частной классификацией. То же можно сказать и о выделении более общих видов: источники личного происхождения, массовые источники и т. д. Если же брать другую систему координат источниковедческого обобщения, то здесь весьма полезным может оказаться опыт источниковедения конца XIX — начала XX вв. С другой стороны, встает вопрос, можно ли вообще предложить какую-то глобальную классификацию исторических источников, или же их комплекс представляет собой хаотичное нагромождение различных вещей и явлений. В этой связи наиболее актуальным становится определение исторического источника. Если исходить из того, что источник есть все, что может «источать информацию», и в этом случае под это понятие попадают и природные явления, то тогда существование обобщающей классификации действительно окажется абсолютно бессмысленным. Если же мы обратимся к определению более суженному, но более точному, то тогда существование единой классификации источников будет оправданным.

Например, по определению А. С. Лаппо-Данилевского: «источник — всякий реализованный продукт человеческой психики, пригодный для изучения фактов с историческим значением» или по исходящему из него определению О.М. Медушевской: «источник — продукт целенаправленной человеческой деятельности, используемый для получения данных о социальных явлениях и процессах».

В современном источниковедении принято классифицировать исторические источники на три большие группы:

Первый, самый многочисленный тип представляют письменные исторические источники, которые, в свою очередь, подразделяются на следующие основные виды:

1) законодательные источники, включающие памятники древнерусского права, светского права и прочие законодательные памятники;

2) актовый материал;

3) делопроизводственные текущие документы;

4) статистические документы, а также документы экономического и географического порядка;

5) документы личного происхождения (мемуары, дневники, переписка);

6) периодическая печать;

7) публицистика и литературные памятники.

Ко второму типу следует относить материальные (вещественные) памятники. К материальным реликтам, к примеру, относятся архитектурные ансамбли, остатки жилищных комплексов, другие предметы ремесленного производства, произведения искусства, машинная и боевая техника и проч. Весьма многие материальные по-прежнему сокрыты под земным покровом. Их извлечением занимается археология – наука, изучающая, главным образом путем раскопок, материальные памятники древней и средневековой истории. Роль археологических изысканий первостепенна в тех случаях, когда производится историческая реконструкция древних эпох и народов, не имевших письменности. Поэтому специфика работы археолога заключена в том, что он часто прибегает к применению достижений вспомогательных исторических дисциплин, естествознания и даже точных наук.

Третий тип исторических источников представляют этнографические памятники, содержащие те или иные сведения о различных народах, их названиях, ареалах расселения, специфике их культурной жизни, а также об особенностях их религиозных верований, обрядов и обычаев.

Совершенно очевидна полная несостоятельность попыток разделения источников по социально-экономическим формациям. Эта классификация абсолютно не соотносится с понятием исторического источника. Заслуженный скепсис вызывает и деление источников на «остатки» и «традицию», поскольку всякая традиция есть в то же время и остаток своего времени, своей эпохи. Классификация источников по носителю, т.е. по способу кодирования и хранения информации, в целом неплохо отражает онтологическую сторону определения, но все-таки гносеологическая его сторона остается во многом в тени. 

Среди разнообразия этнографических источников особую ценность имеют древнейшие письменные документы – папирусы, клинописи, летописи, хроники: в этих источниках содержится комплексный и разнохарактерный этнографический материал. Также ценную группу этнографических памятников составляют изобразительные памятники – рисунки, орнаменты, скульптура и проч. Например, народные орнаменты отражают сюжеты и эпизоды древней мифологии, а также специфику религиозных верований и символов языческих культов. Изучением материальной и духовной культуры занимается отдельная наука – этнография, специфическая область исторического знания. При изучении той или иной стороны жизни народа этнография широко привлекает данные других наук, чьи предметы изучения соприкасаются с ее предметом: фольклор, традиционная история, археология, география, психология, религиоведение. Особенно тесное предметное взаимодействие существует между этнографией и археологией. Это и понятно, ведь у этих наук сходные источники, находящиеся в коллективном пользовании. В известном советском учебнике «Этнография» под редакцией Ю.В. Бромлея и Г.Е. Маркова сказано: «Органична связь этнографии с археологией. При изучении многих тем (история хозяйства, жилища и др.) очень сложно провести границу между источниками этих наук, т.к. этнографические материалы позволяют лучше понять археологические и, наоборот, без археологических данных невозможно изучать этническую историю».

Четвертый тип источников представлен фольклором – устным народным творчеством различных цивилизаций и эпох. К фольклорным источникам относятся: легенда – народное предание о жизни какого-либо лица или о каком-либо событии; эпос – героические сказания, былина; предание – переходящий из поколения в поколение рассказ о былом; сказка – народно-поэтическое повествовательное произведение о вымышленных лицах и событиях с участием волшебных, фантастических сил, и прочие источники. Фольклорные источники, как и данные археологии, приобретают ценность при реконструкции древнейших исторических эпох.

В советское время немало действительно заслуженных мэтров историографии придавали должное внимание фольклорным источникам. Известно, что такой признанный авторитет по истории Древней Руси, как академик Б.А. Рыбаков, упорно придерживался мысли о том, что древнерусские былины – суть разновидность устных источников, в которых нашли свое отражение события далекой древнерусской старины. В 70–80-е годы ХХ века в связи с пробуждением интереса к фольклору в отечественной исторической науке стала употребляться новая терминология – «устная история» как специфическая разновидность исторического фольклорного источника. Е.М. Жуков дает следующее определение термину «устная история»: «Под этим понимается использование устных свидетельств участников тех или иных событий, которые не зафиксированы в документальных материалах. Однако данные устной истории, как правило, трансформируются в разновидность документальных источников, поскольку для фиксации устных свидетельств или интервью непосредственных участников изучаемых событий широко применяется стенографирование или звукозаписывающая техника». При этом Е.М. Жуков резонно отмечает, что «устная история» имеет особое значение для народов, не имеющих своей письменности, «бесписьменных народов».

То, что древние предания и легенды отражают в себе реальные исторические события, уходящие корнями в доисторические эоны, является очевидным фактом для некоторых духовных вождей ХХ века. Примером может служит творчество и историография Николая Рериха, провозвестника Новой космической эры, Нового Золотого века. В работе «Семь великих тайн космоса» создатель «Агни-йоги» пишет: «Да, легенды не отвлеченность, но сама реальность… Неверно думать, что легенда принадлежит призрачной древности. Непредубежденный ум отличит легенду, творимую во все дни Вселенной. Каждое народное достижение, каждый вождь, каждое открытие, каждое бедствие, каждый подвиг облекаются в крылатую легенду. Поэтому не будем презирать легенды истины, но посмотрим зорко и позаботимся о словах действительности».

О необходимости более внимательного, вдумчивого и доверительного создания отношения к легендам и другим разновидностям фольклорных источников ратуют современные представители теоретической истории. Недоброжелатель официальной историографии А.А. Вотяков (с гордостью признающий себя дилетантом) в своей «Теоретической истории» утверждает: «Свой фундамент Теоретическая История должна строить в основном на легендах…»

Многим ортодоксально ориентированным историкам по-прежнему трудно рассмотреть в историческом фольклоре оттиск невымышленной исторической реальности. Причиной такого положения дел является, во-первых приверженность догмам научного материализма, во-вторых – упорная верность официальной (скалигеровской) модели исторической хронологии. современные историки, отдающие свое предпочтение «удлиненной» модели хронологии и признающие факт существования доисторических цивилизаций, а также роль «космического» фактора во всемирной истории, напротив, осознают огромную источниковую ценность фольклора и учатся за тенетой аллегории и мифологической завуалированности увидеть то, что действительно когда-то происходило. 

Еще один, пятый тип исторических источников представлен данными лингвистики – наукой о языкознании. Особую роль для историка в воссоздании картины древней истории имеет также топонимика, раздел языкознания, изучающий собственные географические названия в их совокупности.

С начала ХХ века в связи с быстрым развитием индустриальных технологий возникла еще один специфический тип исторических источников – фото и кинохроника, запечатлевшие новейшую историю в динамичной ретроспективе. К этому же типу источников примыкают и такие своеобразные источники, как фондодокументы.







Глава 2 История инквизиции.

2.1 Преследование еретиков до XIII в.

Зародыши инквизиции мы находим еще в первые века христианства — в обязанности диаконов разыскивать и исправлять заблуждения в вере, в судебной власти епископов над еретиками. Суд епископский был прост и не отличался жестокостью; самым сильным наказанием в то время было отлучение от церкви. Со времени признания христианства государственной религией Римской империи к церковным наказаниям присоединились и гражданские. В 316 г. Константин Великий издал эдикт, присуждавший донатистов к конфискации имущества. Угроза смертной казнью впервые произнесена была Феодосием Великим в 382 г. по отношению к манихеям, а в 385 г. приведена была в исполнение над присциллианами. 

В капитуляриях Карла Великого встречаются предписания, обязывающие епископов следить за нравами и правильным исповеданием веры в их епархиях, а на саксонских границах — искоренять языческие обычаи. В 844 г. Карл Лысый предписал епископам утверждать народ в вере посредством проповедей, расследовать и исправлять его заблуждения ("ut populi errata inquirant et corrigant"). В IX и X вв. епископы достигают высокой степени могущества; в XI в., во время преследования патаренов в Италии, деятельность их отличается большой энергией. Уже в эту эпоху церковь охотнее обращается к насильственным мерам против еретиков, чем к средствам увещания. 

Наиболее строгими наказаниями еретиков уже в ту пору были конфискация имущества и сожжение на костре.

2.2 Доминиканская Инквизиция со времени Тулузского собора 1229 года.

В конце ХII и начале ХIII в. литературно-художественное движение в Южной Франции и связанное с ним учение альбигойцев угрожали серьезной опасностью католической ортодоксии и папскому авторитету. Для подавления этого движения вызывается к жизни новый монашеский орден — доминиканцев. Слово инквизиция в техническом смысле употреблено впервые на Турском соборе в 1163 г., а на Тулузском соборе, в 1229 г., апостольский легат "mandavit inquisitionem fieri contra haereticos suspectates de haeretica pravitate". Еще на Веронском синоде, в 1185 г., изданы были точные правила касательно преследования еретиков, обязывавшие епископов возможно чаще ревизовать свои епархии и выбирать зажиточных мирян, которые оказывали бы им содействие в розыске еретиков и предании их епископскому суду; светским властям предписывалось оказывать поддержку епископам под страхом отлучения и других наказаний. Дальнейшим своим развитием инквизиция обязана деятельности Иннокентия III (1198-1216), Григория IX (1227-1241) и Иннокентия IV (1243-1254). Около 1199 г. 

Иннокентий III уполномочил двух цистерцианских монахов, Гюи и Ренье, объездить в качестве папских легатов диоцезы Южной Франции и Испании для искоренения ереси вальденсов и катаров. Этим создавалась как бы новая духовная власть, имевшая свои специальные функции и почти независимая от епископов. В 1203 г. Иннокентий III отправил туда же двух других цистерцианцев, из монастыря Fontevrault — Петра Кастельно и Ральфа; вскоре к ним был присоединен и аббат этого монастыря, Арнольд, и все трое возведены были в звание апостольских легатов. Предписание возможно строже обходиться с еретиками привело в 1209 г. к убийству Петра Кастельно, что послужило сигналом к кровавой и опустошительной борьбе, известной под именем альбигойских войн. Несмотря на крестовый поход Симона Монфора, ересь продолжала упорно держаться, пока против нее не выступил Доминик, основатель ордена доминиканцев. 



В заведование этого ордена всюду перешли инквизиционные суды, после того как последние изъяты были Григорием IX из епископской юрисдикции. На Тулузском соборе 1229 г. было постановлено, чтобы каждый епископ назначал одного священника и одно или более светских лиц для тайного розыска еретиков в пределах данной епархии. Несколько лет спустя инквизиторские обязанности были изъяты из компетенции епископов и специально вверены доминиканцам, представлявшим то преимущество перед епископами, что они не были связаны ни личными, ни общественными узами с населением данной местности и потому могли действовать безусловно в папских интересах и не давать пощады еретикам. 

Установленные в 1233 г. инквизиционные суды вызвали в 1234 г. народное восстание в Нарбонне, а в 1242 г. — в Авиньоне. Несмотря на это, они продолжали действовать в Провансе и распространены были даже и на Сев. Францию. 

По настоянию Людовика IX папа Александр IV назначил в 1255 г. в Париже одного доминиканского и одного францисканского монахов на должность генерал-инквизиторов Франции. Ультрамонтанское вмешательство в дела галликанской церкви встречало, однако, беспрестанное противодействие со стороны ее представителей; начиная с XIV в., французская инквизиция подвергается ограничениям со стороны государственной власти и постепенно приходит в упадок, которого не могли удержать даже усилия королей XVI века, боровшихся против Реформации. Тем же Григорием IX И. введена была в Каталонии, в Ломбардии и в Германии, причем повсюду инквизиторами назначались доминиканцы. 

Из Каталонии инквизиция быстро распространилась по всему Пиренейскому полуо-ву, из Ломбардии — в различных частях Италии, не везде, впрочем, отличаясь одинаковой силой и характером. Так, напр., в Неаполе она никогда не пользовалась большим значением вследствие беспрестанных раздоров между неаполитанскими государями и римской курией. 

В Венеции инквизиция (Совет десяти) возникла в XIV в. для розыска соучастников заговора Тьеполо и являлась политическим трибуналом. Наибольшего развития и силы инквизиция достигла в Риме. О степени влияния инквизиции в Италии и о впечатлении, произведенном ей на умы, свидетельствует сохранившаяся во флорентийской церкви S. Маriа Novella знаменитая фреска Симона Мемми под названием "Domini canes" (каламбур, основанный на созвучии этих слов со словом dominicani), изображающая двух собак, белую и черную, отгоняющих волков от стада. 

Итальянская инквизиция достигает наибольшего развития в XVI в., при папах Пии V и Сиксте V. 

В Германии инквизиция первоначально направлена была против племени стедингов, отстаивавших свою независимость от бременского архиепископа. Здесь она встретила всеобщий протест. 

Первым инквизитором Германии был Конрад Марбургский; в 1233 г. он был убит во время народного восстания, а в следующем году той же участи подверглись и два главных его помощника. По этому поводу в Вормсской летописи говорится: "таким образом, при Божьей помощи, Германия освободилась от гнусного и неслыханного суда". 

Позже папа Урбан V, опираясь на поддержку императора Карла IV, снова назначил в Германию двух доминиканцев в качестве инквизиторов; однако и после этого инквизиция не получила здесь развития. Последние следы ее были уничтожены Реформацией. 

Инквизиция проникла даже в Англию, для борьбы против учения Виклефа и его последователей; но здесь значение ее было ничтожно. 



Из славянских государств только в Польше существовала инквизиция и то очень недолго. Вообще, учреждение это пустило более или менее глубокие корни только в странах, населенных романским племенем, где католицизм оказывал глубокое влияние на умы и образование характера.

2.3 Испанская Инквизиция с 1480 года.

Испанская инквизиция, возникшая в ХIII в. как отголосок современных событий в Южной Франции, возрождается с новой силой в конце XV в., получает новую организацию и приобретает огромное политическое значение. Испания представляла наиболее благоприятные условия для развития Инквизиции Многовековая борьба с маврами способствовала развитию в народе религиозного фанатизма, которым с успехом воспользовались водворившиеся здесь доминиканцы. 

Нехристиан, именно евреев и мавров, было много в местностях, отвоеванных от мавров христианскими королями Пиренейского полуострова. Мавры и усвоившие их образованность евреи являлись наиболее просвещенными, производительными и зажиточными элементами населения. 

Богатство их внушало зависть народу и представляло соблазн для правительства. Уже в конце XIV в. масса евреев и мавров силой вынуждены были принять христианство, но многие и после того продолжали тайно исповедовать религию отцов. 

Систематическое преследование этих подозрительных христиан инквизицией начинается со времени соединения Кастилии и Арагонии в одну монархию, при Изабелле Кастильской и Фердинанде Католике, реорганизовавших инквизиционную систему. Мотивом реорганизации являлся не столько религиозный фанатизм, сколько желание воспользоваться инквизицией для упрочения государственного единства Испании и увеличения государственных доходов путем конфискации имущества осужденных. 



Душой новой инквизиции в Испании был духовник Изабеллы, доминиканец Торквемада. 

В 1478 году была получена булла от Сикста IV, разрешавшая "католическим королям" установление новой Инквизиции, а в 1480 г. был учрежден в Севилье первый трибунал ее; деятельность свою он открыл в начале следующего года, а к концу его уже мог похвалиться преданием казни 298 еретиков...





















Глава 3. Инквизиция XV века в исторических источниках.

3.1 Задачи инквизиции описанные в исторических источниках.

В официальных документы задачи инквизиции описывались так:

слежение за чистотой католической доктрины наблюдение за моралью духовенства дела брака и семьи изучение сверхъестественных явлений и разоблачение суеверий.

Из всех предпосылок следует заключить, что католично и правоверно утверждение, что существуют ведьмы, которые с помощью дьявола в силу заключённого с ним договора и с божьего попущения могут совершать чародейства, что не исключает, однако, и того, что они способны морочить народ разными иллюзиями и обманом чувств. 

"С величайшим рвением, как того требуют обязанности верховного пастыря, стремимся мы к тому, чтобы росла католическая вера, и были искоренены злодеяния еретиков. Поэтому настойчиво и снова предписываем мы то, что должно осуществить эти наши стремления... С великой скорбью осведомились мы, что в некоторых частях Германии … весьма многие особы как мужского, так и женского пола, не заботясь о собственном спасении, отвернулись от католической веры, имеют греховные половые связи с демонами, принимающими облик мужчин или женщин, и своими колдовскими действиями, песнями, заклинаниями и другими внушающими ужас и отвращение волшебными средствами наводят порчу, губят рождаемое женщинами, приплод животных, плоды земли, виноградники и плодовые сады, а также мужчин, домашних и других животных, виноградные лозы, фруктовые деревья, луга, посевы и урожаи: они мучат мужчин, женщин и внутренними болезнями препятствуют мужчинам оплодотворять, а женщинам рожать, даже отнимают у мужчин силу исполнять супружеские обязанности и мешают в исполнении брачного долга женщинам".

Таким образом мы видим что в источниках инквизиция отображена не как убийство не угодных церкви людей, а очищение земли от нечестии которая портит жизнь людям.

3.2 Методы инквизиции.

Следствие инквизиции начиналось по доносу в ереси или аморальности, совершаемому гражданскими «доброжелателями», штатными доносчиками или специальными духовными цензорами, если речь шла о «еретической» книге. При этом если доказывалось что донос ложный, то доносчика судили:

«Если кто-либо предъявит перед судьёй кому-либо обвинение в совершении преступления ереси или в покровительстве еретикам. При этом такой обвинитель обязан быть готовым к представлению доказательств. Если он таких доказательств не сможет представить, то он может претерпеть наказание за ложные сведения.»

Инквизиционный суд принимал своё решение ещё до рассмотрения показаний обвиняемого — его роль в процессе заключалась добровольном признании своей вины, и тем самым — в мнимом «спасении своей заблудшей души». Обвиняемый не знал своих доносчиков: 

«Мы воспрещаем поимённое упоминание обвинителей или свидетелей, выступающих в процессе о ереси, чтобы защитить их от козней тех, против которых ведётся дознание. Епископ или инквизитор должны знать (заметь, что вместо инквизитора и епископа всякий даже светскийтсудья может вести дело против ведьм, если он имеет на то согласие епископа или инквизитора,которые могут временно предоставить ему свои полномочия, в силу каковых он действует как от имени папы, так и от имени императора), что этим лицам грозит большая опасность при обнародовании их имён. Поэтому судьи не должны их обнародовать.»

Так же подсудимый имел право на адвоката: 

«После взятия под стражу обвиняемой разрешается прибегнуть к защите, если судья против этого не возражает. Ей назначается допрос в застенке, но без применения пыток. Защита может быть разрешена, если обвиняемая просит об этом. Указанный же допрос обвиняемой не может иметь места, пока не были допрошены служанки и подруги её.»

Но при этом для адвокатов были свои правила, которые не давали в полной мере защищать человека, адвоката просто напросто могли обвинить в ереси и тоже придать суду: 

Если он неправомерно станет защищать человека, обвинённого в ереси, он становится как бы князем ереси, как это явствует из XXIV, qu 3 qui illorum.

Этим защитник возбуждает против себя сильнейшее подозрение в покровительстве еретикам, В таком случае он обязан перед епископом торжественно отречься от ереси, как это указано в часто цитированной главе «Accusatus».

Так же проводились допросы подсудимых, вот описание допроса в одном из главных источников по инквизиции данного времени:

Спрошенная, почему народ её боится и почему она бросила такой-то и такому-то слова: «Это тебе даром не пройдёт», обвиняемая ответила так-то. На вопрос о том, знает ли она, что о ней идёт худая молва и что её ненавидят, она ответила… О причинах, побудивших её угрожать тому-то, она сказала… На вопрос о том, почему порча последовала столь скоро после произнесения угрозы, обвиняемою был дан ответ… О причинах её прикосновения к мальчику, который вскоре заболел, она сказала… А о том, что она делала на поле во время грозы, она дала следующее объяснение…

Так же при допросе обвиняемых разрешались различные пытки:

«По закону никто не может быть присуждён к смертной казни, если он сам не сознался в преступлении, хотя бы улики и свидетели и доказывали его еретическую извращённость. О таких обвиняемых и идёт здесь речь. Чтобы добиться признания, такая ведьма подвергается пыткам.»

Из этого всего мы видим, что в источниках права ведьм и еретиков защищаются, но защищаются лишь формально, и всё направленно на то что бы просто уничтожить неугодного человека. Да давалась защита, но защитник был под угрозой того что его тоже могут судить за ересь, да было судопроизводство, но так же были пытки, а человек под пытками может дать любое показание.

















Заключение.

В ходе проделанной работы мной были сделаны следующие выводы:

Инквизиция в исторических источниках описана не как уничтожение неугодных церкви людей, а как спасение мира от зла.

Инквизиция имела широкую систему судопроизводства, которая на первый взгляд была как современная.

Были учреждены инквизиционные трибуналы, которым поручалось расследование дел об еретиках, вынесение и исполнение приговоров. Так было оформлено учреждение Инквизиции. Члены инквизиционных трибуналов обладали личной неприкосновенностью и неподсудностью местным светским и церковным властям, находились в непосредственной зависимости от папы. Из-за тайного и произвольного хода судопроизводства обвиняемые инквизиции были лишены всяких гарантий. 

Из всего этого можно сделать вывод, что если подробно не разбираться в исторических источниках по инквизиции, то можно сделать огромную историческую ошибку, а именно принимать инквизицию как процесс очищения земли от нечестии.

И в целом если подходить к любым источникам только с какой то одной стороны не используя методологии, можно наделать множество исторических ошибок.











Список литературы

Источники

Бенедикт XVI Доктрина веры  Л., 1983

Бонифаций VIII Статут  М., 1995

Демонология эпохи Возрождения.  М., 1996.

Иннокентий VIII Ведовская булла  Л., 1980

Иннокентий VIII С величайшим рвением  М., 1993

Инститорис Г.  Шпренгер Я., Молот ведьм.  М.,1992.

Павел IV Индекс запрещённых книг  Спб., 1994

Роббинс Р. Х. Энциклопедия колдовства и демонологии.  М.,1996.

Литература

Арну А. История инквизиции. Л., 1926.

Бельчиков Н.Ф. Литературное источниковедение. М., 1983.

Блок М. Апология истории, или Ремесло историка. М., 1997.

Величкина В. Очерки истории инквизиции. М., 1906.

Вотяков А.А. Теоретическая история. – М.: «София», 1999.

Галлуа Л. История инквизиции, т. 1-2. СПб., 1845; изд. 2. СПб., 1873.

Григулевич И. Р. Папство. Век XX. М" 1981.

Гусев Н. Н. Рассказы об инквизиции. М., 1906.

Данзм Б. Герои и еретики. М., 1984.

Жуков Е.М. Очерки методологии истории. – М.: Наука, 1987. 

Кадмии Н. Философия убийства. М., 1913.

Кареев Н.И. Теория исторического знания. Спб., 1993.

Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования. М., 2007.

Крывелев И. Костром и пыткой против науки и ученых. М., 1932.

Лаврецкий И. Ватикан. Религия, финансы и политика. М., 1957.

Лаврецкий И. Кардиналы идут в ад. М., 1961.

Ланглуа Ш. В. Инквизиция по новейшим исследованиям. М., 1903.

Лаппо-Данилевский А. С. Методология истории. М., 1996.

Лебедев А. Тайны инквизиции. М., 1912.

Ли  Г. Ч. История инквизиции в средние века, т. I, II. СПб., 1911, 1912.

Лихачев Д. С. К вопросу о подделках литературных памятников и исторических источников М: 2001.

Лозинский С. Г. История папства. М., 1961.

Лозинский С. Г. Святая инквизиция. М., 1927.

Медушевская О.М. Источниковедение. М., 2007.

Никулин П.Ф. Учебное пособие Теория и методика источниковедения в отечественной истории X - начала ХХ вв. М., 2004.

Покровский М. Средневековые ереси и инквизиция. "Книга для чтения по истории средних веков" под ред. проф. П. Г. Виноградова, вып. 2. М.2003

Советская историческая энциклопедия в 16-и томах. М., 1982.

Сюзюмов М.Я. Хронология всеобщая. Свердловск, 1971.

Уайтхед Д. Происхождение источника. М., 1996.