Иван Грозный

Содержание



Начало правления Ивана ………………………………………………………..1-2

Венчание на царство ………………………………………………………….…2-3

Пожар и восстание в Москве ……………………………………………………...3

Реформы Избранной рады: ………………………………………………………4-8

Военная реформа ……………………………………………………………..4-6

Судебник 1550 г. ……………………………………………………………….6

Церковный собор 1551 г. ………………………………………………………6

Создание приказов……………………………………………………………6-7

Губная реформа ………………………………………………………………7-8

Россия в середине XVI в. ………………………………………………………….8

Государственно-политический строй России ……………………………………9

Падение Избранной рады: …………………………………………………….10-12

Причины падения ………………………………………………………….10-11

Расправа ………………………………………………………………………..11

В преддверие трагедии ………………………………………………………..12

Опричнина:……………………………………………………………………..12-14

Отъезд царя из Москвы ………………………………………………………12

Казни и опалы ……………………………………………………………..13-14

Итоги опричнины ……………………………………………………………..14

Отмена опричнины ……………………………………………………………14

Безумный самодержец ……………………………………………………………15

 Смерть Ивана Грозного ………………………………………………………15-16

 Список литературы ……………………………………………………………….16

Содержание ………………………………………………………………………..17









































Начало правления Ивана IV



Подходило к концу правление  Василия III. Он умер в 1553 г., оставив наследником трехлетнего сына Ивана при регентше- матери Елене Васильевне (из рода князей Глинских). Вскоре, пять лет спустя, великий князь потерял и родительницу. Правитель-мальчик, наделенный умом смышленым, насмешливый и ловкий, с ранних лет чувствовал себя сиротой, обделенным вниманием. Окруженный пышностью и раболепием во время церемоний, в повседневной жизни во дворце он тяжело переживал пренебрежение бояр и князей, равнодушие и обиды окружающих. К этому прибавилась ожесточенная борьба за власть боярских группировок Глинских и Бельских, Шуйских и Воронцовых. Позднее, уже в зрелые годы, царь Грозный не мог забыть свои детские невзгоды: 

«Когда мы с братом остались без родителей, нам не на кого было надеяться. Мне тогда кончался восьмой год; подвластные нам люди обрадовались случаю, что наше царство без владетеля, и мы, их государи, не сподобились от никакой доброй заботы: сами они искали только богатства и славы и грызлись друг с другом.

Чего они только не сделали: сколько избили бояр и преданных отцу нашему людей и воевод! А дворы, села, имения наших дядей захватили себе, и в них водворились сами, и казну нашей матери перенесли в большую казну, неистово пихая ногами и тыкая кольями, а иное себе забрали.

Так князья Василий и Иван Шуйские самовольно приняли надо мною опеку и воцарились, а всех тех, которые отцу нашему и матери были главными изменниками, выпустили из темницы и приблизили к себе. Так все они сделали по своему хотению и сами начали царствовать. Нас с родным братом питали они, как чужеземцев или как убогую челядь. Чего не натерпелись мы в одежде и пище! Ни в чем нам не было воли; все делали не по нашей воле и не по нашим детским годам. Вспомню только об одном: играем мы, как дети, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опершись локтем о постель нашего отца и положив  на нее ногу.

С нами обходились не только не по-родительски, но так, как и с рабами не поступают. И кто вынесет подобную гордыню? Как пересчитать все, что я вытерпел в юности? Часто поздно ел я не по своей воле. А что сказать о казне родительской? Все расхитили лукавым умышлением, будто на жалованье детям боярским, а жаловали их не за дело, не по достоинству; взяли себе бесчисленную казну деда и отца нашего. О казне наших дядей и говорить нечего: все себе взяли. Потом они напали на наши города, и села, и имения, в них живущих без милости пограбили. Всех подвластных они обратили в рабов, как вельмож устроили; думали, что правят и заводят порядок, а вместо этого вышла многая неправда и нестроение; они ото всех отобрали безмерную мзду и все говорили, и делали деньги».

Одни из бояр (Глинские, Бельские) проводили политику ограничения власти наместников и волостей – представителей центра в уездах и волостях; еще при Елене Глинской была введена единая общерусская монета – серебряная копейка, заменившая многочисленные деньги удельных земель. Другие (Шуйские), наоборот, выступали за усиление позиций феодальной аристократии (раздача земель, привилегий, налоговых и судебных, боярам, монастырям). К власти приходила то одна, то другая группировка. Менялся и духовный владыка – митрополит, глава русской православной церкви: на место Даниила на митрополичий престол сел (1539 г.) Иосаф, Троицкий игумен, близкий Бельским; затем новгородский архиепископ Макарий, поддержанный Шуйскими. Придворные пертурбации сопровождались интригами и казнями. «Боярской правление» (1538-1547 гг.) надолго запомнилось русским людям беззастенчивым расхищением казны, раздачей должностей «своим людям», расправами, разбоями.

В такой обстановке рос великий князь. Часто непристойные и кровавые сцены разыгрались на глазах маленького Ивана IV, что, конечно, повлияло на формирование его характера.

От природы Иван IV был наделен блестящими способностями и живым темпераментом. Но с самого раннего детства ребенок-монарх был предоставлен самому себе. После смерти матери люди, пытавшиеся дать ему хорошее образование, были отстранены от власти, и великий князь оказался окруженным боярами, озабоченными лишь осуществлением своих корыстных целей, не брезгающими ради достижения своей цели никакими средствами. По словам сподвижника Ивана IV Андрея Курбского, бежавшего позже в Литву, дурные наклонности московского князя стали проявляться с 12 лет. С высоких теремов бросал Иван кошек и собак, наблюдая, как они гибнут. Потом с толпой знатных сверстников скакал верхом по улицам Москвы, давя и грабя встречавшихся прохожих – бояре же лишь смеялись над этим, говоря: «О! Храбр будет этот царь и мужественен!» Первый смертный приговор Иван IV вынес в 13 лет, приказав, по наущению своих дядьев Глинских, затравить Андрея Шуйского до смерти собаками.



Венчание на царство

Борьба бояр и княжат за власть продолжалась. Шуйских сменили Воронцовы и Кубенские, а их – Глинские, родственники великого князя по матери. Распри вельмож-правителей, разгул и притеснения вызвали общее недовольство крестьян, посадских людей, дворян значительной части боярства и духовенства. 

В декабре 1546 г. москвичи были приятно удивлены. По столице ходили слухи о предстоящей женитьбе великого князя Ивана Васильевича. По представлениям того времени, женатый человек, пусть даже очень юный, - а князю шел 17-й год, - считался совершеннолетним. Москвитяне надеялись, что после свадьбы Иван возьмет бразды правления в свои руки, и ненавистное боярское правление кончится. 

Кроме того, столичные жители узнали, что великий князь также намерен венчаться на царство и стать первым русским царем. Новый титул московского монарха должен был подчеркивать, насколько он выше всех своих подданных, в том числе и князей.

Великий князь был лишь старшим среди князей, это не удовлетворяло даже первого монарха единой Руси – Ивана III, не случайно он стал именоваться Государем всея Руси, а в придворном кругу его, а потом и его сына Василия III часто величали царями. В московском государстве полагали, что царский титул равен императорскому. Царями называли ханов Золотой Орды, византийских и римских императоров. (Собственно слово «царь» произошло от искаженного римского титула «цезарь».) 

Венчание Ивана IV на царство произошло 16 января 1547 г. в Успенском соборе при огромном стечении народа под торжественный перезвон кремлевских колоколов.

В следующем месяце молодой царь женился на Анастасии Романовне Юрьевой, дочери окольничьего Романа Юрьевича Захарьина-Юрьва. Новые родственники царя, появившиеся при дворе и получившие высокие чины и должности, митрополит Макарий, их сторонники из бояр и князей вскоре объединились против Глинских, возглавивших правительство. 

Однако венчание на царство и брак Ивана IV мало что изменили. Страной по-прежнему управляли бояр. Царь Иван Васильевич с братьями Юрием Васильевичем и Владимиром Андреевичем Старицким путешествовал, развлекался охотой и пирами. К мольбам подданных он оставался глух.

Когда в подмосковное село Остров к Ивану IV явились псковские жалобщики, бившие челом на злоупотребления наместника, царь предпочел не вникать в суть дела. Он жестоко наказал псковичей: несчастных облили спиртом и стали палить им волосы и бороды, потом раздели и бросили нагими на землю. От смерти псковичей спасла случайность. Ивану донесли, что упал в Кремле большой колокол, и царь поскакал в столицу, забыв о страдальцах.



Пожар и восстание в Москве

Переломным в судьбах Ивана IV и Руси оказалось другое событие. В июне 1547 г. Москву поглотил грандиозный пожар. Все пылало, даже Кремль с его каменными палатами, монастырями и соборами. В городах в пепел обратилось 25 тыс. дворов. Около 80 тыс. москвичей лишились крова и имущества. Около 1700 горожан задохнулись в дыму или сгорели заживо. Начавшиеся эпидемия и голод косили людей. Проползли слухи: «Москву-де подожгли Глинские, а бабка царя Анна Глинская колдовала: вынимала сердца человеческие и клала их в воду да тою водою, ездя по Москве, кропила, и оттого Москва выгорала». Подобный оборот событий оказался выгодным для Захарьиных и их сторонников.

Падение правительства ускорило выступление простых москвичей. 26 июня они собрались на вече, и по его решению восставшие двинулись  в Кремль, схватили и убили одного из Глинских – дядю царя боярина князя Юрия Васильевича, его брат Михаил Васильевич Глинский успел бежать из столицы. Дворы ненавистных правителей подверглись разгрому.

Царь Иван, уехавший из-за пожара из Москвы, отсиживался в подмосковном селе Воробьеве (на Воробьевых горах). Сюда 29 июня явились восставшие, вооруженные чем попало, и потребовали у царя отдать им на расправу Анну и Михаила Глинских. Иван уговаривал прекратить восстание, уверял, что Глинских у него нет. Москвичи, поверив ему, ушли в город. Восстание вскоре утихло. Память о нем Иван IV сохранил на всю жизнь:

От этого вошел страх в душу мою и трепет в кости мои, и смирился дух мой.



Реформы Избранной Рады



После пожара 1547 г. началось самостоятельное правление Ивана IV. Прежние временщики утратили влияние на царя. Он окружил себя новыми людьми, талантливыми и яркими. Они составили к 1549 г правительственный круг, который, с легкой руки Курбского, получил в литературе название Избранной рады (рада – совет при монархе). Главную роль в ней играли Алексей Федорович Адашев, из богатых костромских дворян, постельничий царя, ставший его волей думным дворянином (третий чин в Боярской думе после боярина и окольничего), а также глава Посольского приказа (министерство иностранных дел XVI-XVII вв.) Иван Михайлович Висковатый, думный дьяк (четвертый думский чин), духовник царя Сильвестр, несколько знатных князей и бояр.

…Конец февраля 1549 г. удивил москвичей пышным и торжественным действом: по улицам, прилегающим к Кремлю, в красивых каретах, возках, на лошадях, украшенных богатой сбруей, в царский дворец съезжались, пробираясь через толы народа, бояре и столичные дворяне, иерархи и дьяки. Их собрание, названное современниками «Собором примирения», услышало упреки монарха в насилиях и поборах времени его малолетства, когда бояре, «аки звери лютые, все делали по своему хотению». Впрочем, Иван Васильевич от гневных упреков перешел к делу, призвав всех к совместной работе, объявил о необходимости и начале реформ.

Согласно программе, намеченной этим первым в истории России Земским сбором,  т.е. представительным органом при царе, начали с преобразований военных. Согласно приговору 1550 г., запретили местнические споры между воеводами во время походов; все они, в соответствии со строгим распорядком, подчинялись первому воеводе большого полка, т.е. главнокомандующему. Местнические распри воевод часто ставили под вопрос успех дела. Иван IV во времена боярского правления сам имел возможность убедиться в этом: когда русских атаковали крымские татары, полки не могли их отразить, ибо не имели достойных командиров. Воеводы младших полков отказались повиноваться воеводе большого полка, который был главнокомандующим, утверждая, что им «невместно» стоять ниже. Юному великому князю пришлось умолять бояр, бросив споры, оборонить от татар. Позже на Земском соборе Иван IV жаловался: «С кем кого ни пошлют на которое дело, ино всякой разместничается».

В середине XVI столетия в “Государевом родословце” был очерчен  круг родовитых людей, имевших право местничать. Все их назначения записывались в специальные разрядные книги.

Войско обычно делилось на полки: большой (главная часть войска), передовой (авангард), правой руки (левый фланг), сторожевой (арьергард). В том же году появляется войско из стрельцов – воинов, вооруженных не только холодным оружием, как дворянская конница, но и огнестрельным пищали, насчитывавшее несколько тысяч человек.

Предшественниками стрельцов были отряды пищальников, созданные при Василии III. Стрелецкое войско делилось на городовых и московских стрельцов. Городовые стрельцы, жившие в различных русских городах, были конные и пешие. 12 тыс. московских стрельцов (в том числе 2 тыс. отборных стремянных) являлись пехотинцами. Стрельцы имели на вооружении аркебузы (пищали). В бою стрельцы устанавливали их на специальные топоры-подставки – бердыши – и вели огонь по противнику. Запас пуль стрельцы носили в кожаных мешочках на перевязи, каждый пищальщик имел также рог для пороха.

Стрелецкие полки отличались высокой боеспособностью и, будучи расквартированы в Москве и прочих городах, находились всегда под рукой властей.

Стрельцы получали хлебное и денежное жалованье, оружие и обмундирование от казны. В мирное время они играли роль городской стражи. В свободные от службы часы стрельцы занимались ремеслом и торговлей, имея ряд привилегий. (Совмещение военной службы с мирными хозяйственными занятиями как раз и указывает на полурегулярный характер стрелецкого войска. Профессиональная регулярная армия занимается только военным делом.) Жили стрельцы в особых стрелецких слободах. Ведал стрелецкими полками особый Стрелецкий приказ.





Были также приняты меры к увеличению числа пушек в русском войске и городах. Расширен штат пушкарей и прочих служилых людей по прибору, т.е. по призыву.

Основную часть русской армии XVI в. составляло конное ополчение служилых людей по отечеству. Уложение о службе 1556 г. регламентировало порядок их военной службы.

Сын боярский, владелец вотчины или поместья, должен был приступать к службе, имея коня и полное вооружение, и приводить с собой конных вооруженных холопов. С первых 100 четвертей вотчиной или помещичьей земли в одном поле (150 десятин или примерно 170 га) выходил сам владелец, с последующих – его люди. Если служилый человек приводил воинов меньше, чем полагалось, его штрафовали. Если воинов было больше – то награждали. В походах служилые люди получали хлебное и денежное жалованье, размеры которого были оговорены Уложением. Службу дети боярские начинали в 15 лет. Срок службы не указывали. Служили, пока старость, болезнь или тяжелое увечье не прекращали службу естественным образом. Однако походы и смотры ополчения отнимали у служилых людей не так уж много времени – большую часть года они мирно жили в своих имениях, занимаясь хозяйством, получая оброки, которые были их основным источником существования. Для учета служилых людей по уездам вели их списки – десятни. 

Чтобы хорошо вооруженное конное войско, подобно стрельцам, было всегда под рукой государя, в 1550 г. решили дать поместья под Москвой тысяче бояр и сынов боярских. А через два года составили список Государева двора, куда были включены 4000 лучших царских слуг, которых начали именовать дворянами. Дворяне стояли выше детей боярских. Дворян назначали на командные должности в войске.



Судебник 1550 г.

В 1550 г. был принят новый Судебник. В основном он повторил Судебник 1497 г., но имелись и новшества.

Судебник 1550 г. предусматривал наказания наместникам и волостелям, берущим взятки. Важнейшие судебные дела изымались из ведения наместников и передавались в Москву. В прочих тяжбах в суде должны были участвовать выбранные из местных посадских людей или черносошенных крестьян старосты и их помощники – целовальники.

Новый Судебник запретил обращать в холопов детей боярских и дворян.

Была усилена власть вотчинников и помещиков над зависимыми крестьянами: крестьянин обязан был, как холоп, именовать своего господина государем, обращаться к нему за судом, за преступления крестьян владелец земли нес ответственность, был увеличен размер пожилого, выплачиваемого крестьянами при уходе к другому владельцу.

Все это заставляет рассматривать Судебник 1550 г. как шаг к установлению в будущем крепостного права в России.



Церковный собор 1551 г.

В 1551 г. были приняты меры к укреплению православной церкви. В Москве собрался Церковный собор.

Выступивший в нем Иван IV укорил священнослужителей в нарушениях правил монашеской жизни, затронул и вопрос церковного землевладения, однако желание царя получить монастырские земли встретило резкий протест. Собор принял решения, записанные в книге из ста глав (Стоглав), которые как бы отвечали на вопросы, поставленные Иваном IV.

Стоглав – сборник решений собора в виде ста глав-статей из ответов на вопросы царя Ивана о церковном «строении». Он укреплял дисциплину, регламентировал церковную жизнь – службы и обряды в храме, бытовые стороны монастырского и церковного обихода.

В середине века правительство организовало описание земель, ввело определенную единицу поземельного налога – большую соху. Одинаковую сумму брали с 500 четвертей (половина десятины) «доброй» (хорошей) земли в одном поле с черносошных крестьян; с 600 четвертей – с церковных земель; с 800 четвертей – со служилых феодалов (помещиков, вотчинников).



Создание приказов

Одной из главных реформ Избранной рады была реформа центрального управления. Были созданы приказы, ведавшие государственными делами.

Одни приказы ведали какой-либо отраслью управления; другие властвовали территориями; третьи, временные, создавались для выполнения отдельного приказа царя и позже распускались.

Например, Разбойный приказ преследовал уголовные преступления; Поместный – вел учет владений служилых людей; Посольский – занимался внешней политикой; Разрядный – службой бояр, дворян и детей боярских; Большой приказ собирал налоги; Новгородский – управлял новгородской землей; Ямской – организовывал почтовую службу, ведал почтовыми станциями – ямами и перевозчиками почты – ямщиками, и т.д. Число приказов со временем росло.

Во главе приказов стояли бояре, им помогали дьяки – именно они зачастую и вели все дела. Главе приказа и дьякам подчинялись подьячие и прочий приказной люд.

Надо сказать, приказы XVI в. не сумели отделаться от многих недостатков предшествовавших органов центрального управления – казны и дворцов. Функции приказов часто переплетались, и, помимо главного дела, они занимались большим количеством иных проблем.

Особое место в 50-е гг. XVI в. занимал Челобитенный приказ – своеобразный высший контрольный орган. Люди подавали в Челобитенный приказ жалобы на самоуправство или мздоимство властей и могли найти управу на обидчиков. Возглавивший приказ Алексей Федорович Адашев слыл человеком честным, справедливым, хотя и жестким и суровым. Именно такой боярин мог хоть в какой-то степени противостоять беспределу местных и столичных властей.



Губная реформа

Преобразования Избранной рады затронули и местное управление. В 1556 г. окончательно были отменены кормления и наместничества.

Права наместников начала еще урезать Елена Глинская. Она изъяла из надзора наместников (кормленщиков) борьбу с разбоями. Эти дела должны были вести выбранные местными служилыми людьми губные старосты. (Уезды на Руси делились на более мелкие территориальные единицы – губы.) Там, где боярских детей не было, разбойными делами ведали земские старосты из черносошенных крестьян. Губная реформа Елены Глинской продолжалась в боярское правление. Тогда рассылали по отдельным землям грамоты, передающие разбойные дела в руки местных выбранных старост.

После отмены местничества губные старосты становились во главе местной власти. 

Однако не следует думать, что дети боярские обрадовались самоуправлению. Губные старосты не получали жалованья; борьба с разбойниками – лихими людьми – была делом опасным и хлопотливым; судебные и административные обязанности отвлекали от хозяйственных дел. Поэтому дворяне отказывались от должностей, ссылаясь на бедственное положение их имений и на тяготы военной службы в ополчении. Дворяне уезда выбирали в губные старосты какого-нибудь старого и убогого служилого человека, да и того порой приходилось вести к власти под конвоем, ибо он норовил сбежать и спрятаться.

Но при всем этом губные старосты из местных дворян знали обычаи и интересы своего края лучше пришлых людей, и управляли они эффективнее корыстных наместников.

От губной реформы выигрывали все служилые люди уезда. Деньги, ранее шедшие наместнику – кормленский откуп, теперь шли на подмогу бедным детям боярским и на вознаграждение тем вотчинникам и помещикам, которые вывели в ополчение людей сверх нормы. Уездные служилые люди сами могли решать судьбу поместий, чьи хозяева умерли без наследников.



Что касается женитьбы, то она совершенно явно оказалась удачной. До своей смерти в 1560 г. Анастасия родила шестерых детей, из которых четверо умерли в младенчестве. Она благотворно влияла на царя, смягчая его крутой нрав и помогая своему супругу преодолевать его врожденную подозрительность и безграничный деспотизм. 



Россия в середине XVI в.



Российское государство к середине столетия заметно окрепло. Страна, протянувшая свои границы от Белого и Баренцево морей до Чернигова и рязанских пределов, от Финского залива и Смоленска до Северного Урала и нижегородских земель, включала, помимо русских людей, нерусские народы Севера и Сибири (карелы, коми, ханты, манси и др.). Население (до 3 млн. человек) из центра начало перебираться на окраины – на юг до Оки, в Прикамье, на Урал. Увеличиваются размеры поместного и монастырского землевладения, расширяется барщина. С 60-х гг. растут натуральные и денежные поборы с владельческих крестьян, а их земельные владения уменьшаются (к 70-м гг. – вдвое, до 3-4 десятин). По словам одного из современников, публициста Ермолая-Еразма, «крестьяне беспрестанно несут различные тяготы: кода дают оброки серебром, когда ямские подати, когда иные».

В стране растут старые, возникают новые города или поселения торгово-промышленного типа – рядки, посады, которые подчас превращались в города. То же происходило с крепостями, около которых появлялись посады.

В середине столетия Россия имела до 160 городов. Самые крупный из них – Москва – насчитывал до 100 тысяч жителей. Ричард Ченслер, англичанин, побывавший тогда в русской столице, счел, что она «больше Лондона с его предместьями».

Города играли существенную роль в хозяйственной жизни. Их жители – ремесленники и торговцы – снабжали горожан и окрестных деревенских людей изделиями своего производства, служили посредниками в обмене товарами. Богатые купцы – гости и торговые люди Суконной и Гостиной сотен (Строгановы в Сольвычегодске и др.) – вели крупные операции по торговле зерном, пушниной, рыбой, солью и другими товарами на внутреннем и внешнем рынках. Появлялись торговые дома, купеческие династии. На промыслах применяли труд наймитов из обедневших горожан и крестьян (на добыче соли, транспорте – гужевом и речном, в мастерских по изготовлению икон и рукописных книг и т.д.).

Торговали русские купцы с Крымом и Турцией, Кавказом и Средней Азией, Ираном и Индией, странами Западной и Южной Европы. Ездили туда по Волге, через Крым, Литву, Нарву. Торговле в восточном и южном направлениях мешали ханства Золотой Орды; в западном направлении – Великое княжество Литовское и Ливонский орден.

…В 1553 г. царь Иван Васильевич принимал в Кремле необычного гостя – капитана английского корабля Ричарда Ченслера. Тот, пробираясь по «Дышучему морю» (Северному Ледовитому океану) в Индии, доплыл до Архангельска, прибыл в Москву. Вскоре в Англии появилась «Московская компания», началась русско-английская торговля.



Государственно-политический строй России

Государственно-политический строй России – монархия, единое централизованное государство. Но в нем еще сохранялись остатки удельных времен. Свои самостоятельные княжества при малолетстве Ивана IV имели его дядья, братья отца: Юрий Иванович (земли в Дмитровском, Рузском, Кашинском и прочих уездах) и Андрей Иванович (Старица и Верея). Татарские царевичи, вассалы Москвы, сидели на ханстве в Касимове. Эти владетели имели свои дружины, отряд с воеводами, в московском войске они занимали особое, полусамостоятельное положение. Малыми уделами владели князья Бельские, Воротынские, Мстиславские, но они постепенно переходили на положение «слуг» московского правителя (это звание тогда считалось высшим, наиболее почетным в иерархии чинов), его бояр. Остатки прежних вольностей сохраняли Новгород Великий и Псков (право воевод на сношения со Швецией, старое административное деление Новгородской земли на пятины).

Высшей властью, законодательной и распорядительной, обладал великий князь, потом царь. Он стоял во главе вооруженных сил, назначал на должности думцев, воевод и начальников приказов, вершил внешние и судебные дела. Ему помогал во всех делах высший совет из бояр и иных чинов – Боярская дума. Она была сословным органом русской аристократии, имела, по поручению царя, законодательные функции. Но ее решения окончательно утверждал сам монарх. С середины XVI в. появился Земский собор – орган сословно-представительной монархии: в нем, помимо думских чинов, были представлены другие сословия – церковные, дворянские, торгово-ремесленные верхи.

В определенной, хотя, конечно, в небольшой, степени эти учреждения и порядки ограничивали единодержавие, самовластие монарха.

Царь Иван, по мере возмужания, все больше тяготился опекой Избранной рады, возражениями своему курсу во внутренних и внешних делах. Не все были, естественное, довольны длительными и не всегда успешными войнами, непосильными тяготами, разорением «подлых людей», кормивших своим трудом всех в государстве. Террор против непокорных, выискивание новых измен, чаще всего выдуманных, стремление свалить свои промахи на других вели царя по пути неправды, немилосердия.



Падение Избранной рады



Причины падения

Несчастья начались с падения Избранной рады в 1560 г. 

Противоречия между царем и его любимцами накапливались постепенно, как бы помимо воли всех действующих лиц. Мужающему царю, воспитанному на мысли, что он единственный богоизбранный властитель, было все тяжелее сносить опеку Сильвестра и осознавать, что реально страной правит Алексей Адашев. Иван, как и отец его, и дед, видел в подданных холопов. Позже, споря с Андреем Курбским, Иван сформулировал свой принцип царской власти: «А жаловати есмя своих холопей вольны, а и казнить вольны же!» Царь желал, чтобы сподвижники слепо повиновались его воле. Непреклонный Адашев или суровый Сильвестр, имевшие свое мнение, понятие о чести и смелость их отстаивать, Андрей Курбский с его убеждением, что у «лучших людей» (аристократии), помимо обязанностей перед монархом, есть еще и права, а у монарха есть долг перед страной, не вписывались в выдвинутую Иваном Грозным формулу деспотизма.

Кроме того, не все при Избранной раде было безоблачно. Набор стрелецкого войска и создание вспомогательного народного ополчения в военное время вызвали частичное разорение центра страны. Людей на многие годы отрывали от хозяйства; постой войск, подводная повинность разоряли здешних жителей. Войны требовали больших затрат, рос налоговый гнет – это плохо сказывалось на хозяйстве. Народ находился в волнении, о чем свидетельствовали распространение ересей, бегство крестьян на окраины и за рубеж, увеличение числа лихих людей. К концу 1550 г. стране явно требовалась передышка. Но громкие победы толкали к иному.

Реформы улучшили деятельность столичных и местных государственных органов, но до завершения централизации было далеко. Губные и земские старосты, выполнявшие свои обязанности из-под палки, были так же плохо контролируемы из Москвы, как  их предшественники – наместники. В столице чувствовали это и так же, как и раньше, стремились компенсировать все суровостью и жестокостью.

Случались и личные столкновения царя с его сподвижниками из Избранной рады.

Уже с 50-х гг. с проведением военных реформ (набор стрелецкого войска, вспомогательной посошной рати из горожан, введение новых налогов и т.д.) появляются первые признаки разорения центра страны, его запустения. Позднее, в 60-80-е гг., они приняли размеры катастрофические. Недовольство простолюдинов, да и других сословий вырывается наружу. «Многое множество» торговых людей подвергли казням в 1555-1556 гг. Некоторые холопы и посадские люди, священники, дворяне с сочувствием воспринимали слова и проповеди еретиков-вольнодумцев. Они критиковали мздоимство священнослужителей, церковные догмы – не верили в троичность Бога, призывали к уничтожению икон, церковной иерархии, самого института церкви. Один из реформаторов, сын боярский (мелкий дворянин) Матвей Башкин выступил против закабаления свободных людей, отпустил на волю своих холопов. А Феодосий Косой, холоп одного из столичных вельмож, провозгласил «новое учение» («рабье учение») – равенство всех людей, народов и вер, общность имущества, неповиновение властям, светским и духовным, неприятие войн. Свои идеи он пытался осуществить в рамках общины последователей.

Еретиков осуждали на церковном соборе (1553 г.), ссылали в дальние монастыри. Некоторые из них (Косой, игумен Троице-Сергиева монастыря Артемий и др.) бежали в Литву. Там они продолжали свои проповеди, и не без успеха.



Горький осадок у Ивана IV оставил 1553 г. В марте этого года он тяжело занемог, и все поговаривали о скорой кончине царя. Больной захотел, чтобы при его жизни бояре, духовенство и прочие, находящиеся при дворе люди присягнули наследнику престола царевичу Дмитрию Ивановичу, которому было от роду 5 месяцев. Часть членов Боярской думы выдвинула иную кандидатуру: двоюродного брата Ивана IV Владимира Андреевича Старицкого. Сильвестр, хоть и не прямо, но тоже выступил за Владимира. Алексей Адашев с братом Данилой и отцом целовали крест Дмитрию (т.е. присягали), но при этом старший Адашев, боярин Федор Григорьевич, молвил: «Мы служили тебе и сыну твоему рады, но сын твой, государь наш, еще в пеленках, а владеть нами будут Захарьины… А мы уже от бояр до твоего возраста беды многие видели». Деятели Избранной рады, потеснившие у трона родню царицы Анастасии Захарьиной-Юрьевой, по-видимому, не совсем ладили с последними. Закончились события 1553 г. так: Дмитрию, в конце концов, присягнули все, в том числе и Владимир Старицкий. Потом 23-летний царь Иван все же выздоровел, зато его несчастный первенец Дмитрий вскоре погиб. Кормилица, переходя по мосткам реку, обронила мальчика, и тот захлебнулся. Несчастные родители позже утешились рождением других сыновей – царевичей Ивана и Федора.

Многие историки полагали, что падению Избранной рады способствовали также разногласия царя с А. Адашевым в вопросах внешней политики. Сам Иван в послании Курбскому говорил, что удалил людей Избранной рады, считая их виновниками болезни и преждевременной кончины его любимой жены – Анастасии.  

А Андрей Курбский писал, что родня царицы постоянно клеветала на Адашевых, Сильвестра и их товарищей, а после смерти Анастасии Захарьины якобы объявили тоскующему Ивану, что царицу «счаровали (околдовали) оные мужи».



Расправа

В 1560 г. (еще до смерти Анастасии) Иван сослал Сильвестра в северный Соловецкий монастырь. Там протопоп принял монашество. Царь гордился, что не казнил «попа-невежу» и не тронул его сына, а просто прогнал их с глаз долой.

 Потом опалу наложили на Адашевых. Алексея и Данилу отослали воеводами на Ливонскую войну. Но вслед им уже спешили с царским указом: взять «изменников» под стражу. Алексея не застали в живых, «к счастью» для него, он умер; Данилу же заключили в темницу, а через год-два казнили. Немилость пала почти на всех членов Избранной рады. Прежний правительственный круг распался.

В преддверие трагедии

В 1560-1564 гг. царь Иван правил сам. Он стал враждебно относиться к Владимиру Старицкому, подозревая, что тот претендует на трон. У Владимира отняли часть удела, бояр и слуг. Мать Владимира, Ефросинью, по ложному доносу обвинили во «многих неправдах» и насильно постригли в монахини, заточив в Горицком монастыре на Шексне.

В Ливонии тем временем возобновилась война. Царь посчитал, что поражению способствовала «измена». Многие воеводы попали в опалу, а двое были казнены без суда.

Напуганные царским гневом, воеводы стали бояться самостоятельно принимать решения, ибо в случае неудачи их сочли за изменников. Инициатива перешла к противнику. Русские терпели неудачи. Несколько бояр, в том числе Андрей Курбский, опасаясь скорой расправы, бежали в Литву. Это только укрепило уверенность царя в том, что вокруг него заговоры и предательство.



Опричнина (1564-1572 гг.)



Отъезд царя из Москвы

…Воскресный день 3 декабря 1564 г. удивил и устрашил до крайности москвичей, хотя они много уже испытали на своем веку. Из ворот Кремля в это морозное утро выползал бесконечный поезд из карет, возков, саней – царь с царицей Марией Темрюковной, из черкесских княжен, и детьми, огромной свитой и охраной молча, угрюмо покидал свою резиденцию. С повелителем везли казну царскую, одежды и драгоценности его семьи, «святость» – иконы и кресты. Люди московские недоумевали, гадали: что-то будет? К чему тайна сия? Не к худу ли?..

Все объяснилось месяц спустя. 3 января 1565 г. Иван прибыл в Александрову слободу, к северу от Москвы. Отсюда получили от него митрополит Афанасий и московский черный люд грамоты. В первой царь писал о своем «гневе» на «государевых богомольцев», бояр, приказных начальников и прочих за их неправды и измены. Во второй заявлял посадским людям, чтобы «они не опасались: на них он не гневается и опале их не подвергает».

5 января в Слободе делегация москвичей просила царя вернуться в столицу, вершить дела государства по-прежнему. Тот  соглашается, но ставит свои условия. Так появляется опричнина. В особое ведение (опричь – кроме), своего рода удел, он забирает ряд земель на богатом севере страны, на юге и в центре, часть Москвы; здесь – свое опричное управление: Боярская дума, приказы, свое опричное войско из верных, как он полагает, людей.

На остальной части государства сохраняются старые порядки – с прежней Боярской думой, приказами; это – земщина во главе с боярами. Начался «перебор людишек» – с опричной территории помещиков и вотчинников выводят в «иные городы» вместе с их семьями, крестьянами и холопами. Все это сопровождается обманом и насилиями, грабежами и убийствами. Царские «кромешники» (название придумал А. Курбский) расправляются с неугодными царю и им самим людьми, многих ссылают. Особенно пострадали сторонники Владимира Старицкого, у него отобрали родовой удел и выделили взамен Дмитров и иные земли.

Казни и опалы

Подданные приняли условия царя, и началась кровавая эпоха. По стране разъезжали в черных одеяниях слуги царя – опричники со своими страшными эмблемами у луки седла – собачьей головой и метлой, что должно было означать то, что они будут выгрызать и выметать измену из Московской Руси. Опричники хватали людей без каких-либо на то серьезных причин и бросали в застенок. После страшных пыток страдальцев ждала мучительная смерть.

На Земском соборе 1566 г. часть депутатов-дворян просили отменить опричнину. В ответ царь казнил до двухсот челобитчиков. Та же участь постигла нового митрополита Филиппа, из рода московских бояр Колычевых. Он сменил Афанасия, покинувшего митрополичий престол весной того же ода, и Герман Полева, пробывшего на нем два дня (выступил против репрессий опричников). Человек незаурядный, с сильным и властным характером, прекрасный организатор (при нем в Соловецком монастыре развернулось обширное строительство, кипела хозяйственная жизнь), Филипп стал главой русской церкви. Он бесстрашно выступил с обличениями царя и «кромешников» в Успенском соборе Московского Кремля:

До каких пор будешь ты проливать без вины кровь верных тебе людей и христиан? Подумай о том, что хотя Бог поднял тебя в мире, но все же ты смертный человек, и он взыщет с тебя за невинную кровь, пролитую твоими руками.

Уговоры царя (чтобы владыка «в опричные дела не вмешивался») не помогали, и однажды во время литургии в том же соборе ворвавшиеся туда сорвали с митрополита святительские одежды и свели с престола. Послушный царю Освященный собор (собрание высших иерархов церкви) в ноябре 1568 г. лишил Филиппа сана митрополита. Его сослали в тверской Отроч монастырь, а вскоре, во время похода царя на Новгород, туда прискакал Малюта Скуратов, царский любимец и палач, и удушил смелого мученика.

За этими событиями последовали новые казни виднейших бояр, в том числе И. П. Федорова. Владимира Старицкого заставил принять яд, ликвидировал его удел.

Случались и массовые казни. В декабре 1569 г. Иван Грозный с опричным войском выступил в поход на Новгород. Поводом послужил навет об измене новгородцев, якобы желавших поддаться польскому королю. Погром длился 6 недель, опричники убивали всех без разбора (по различным оценкам ученых, погибло от 3 до 10 тысяч невинных людей), опустошили все дома и храм. Иван Грозный, вооружаясь молотом, крушил стены Святой Софии в тщетных поисках будто бы спрятанной изменниками новгородской казны.

Казну не нашли, но обогатились опричники баснословно. Один иноземный проходимец Генрих Штаден, служивший в опричнине, хвастал в своих «Записках»: «Когда я выехал с великим князем, у меня была одна лошадь, вернулся же я с 49, из них 22 были запряжены в сани, полные всякого добра».

«Из Новгорода царь отправился в Псков с намерением и этому городу припомнить его древнюю свободу. Жители были в оцепенении, исповедовались, причащались, готовились к смерти.

Когда утром он въехал в город, его приятно поразила покорность народа, лежащего ниц на земле, но более всего на него подействовал юродивый Никола, по прозвищу Салох (что значит по-гречески юродивый). Этого рода люди, представлявшие из себя дурачков и пользовавшиеся всеобщим уважением, часто осмеливались говорить сильным людям то, на что бы не решился никто другой. Никола поднес Ивану кусок сырого мяса. «Я христианин и не ем мяса в пост», - сказал Иван. «Ты хуже делаешь, - сказал ему Никола, - ты ешь человеческое мясо». По другим известиям, юродивый предрекал ему беду, если он начнет свирепствовать во Пскове, и вслед затем у Ивана издох его любимый конь. Это так подействовало на царя, что они никого не казнил, но все-таки ограбил церковную казну и частные имения жителей».

Летом 1570 г. на Красной площади в Москве умертвили более 10 человек. Причем и сам царь, и старший сын его, царевич Иван, взялись за топоры и рубили головы.

В опричной столице жизнь была поставлена с ног на голову. Царь и его слуги объединились в некое подобие монашеского ордена. Иван играл роль игумена (настоятеля). Он вал опричников «братьями», и они неизменно называли его «братом». Часы проводили в молитве. Порой царь звонил в колокола вместе с сыновьями, особенно с Федором (этого недалекого умом и болезненного царевича отец даже прозвал «звонарем»). Потом спешили в пыточные камеры и предавались пьяным оргиям и другим грубым забавам.

Найти управу на опричников было не возможно. Царь наставлял земских бояр, разбиравших споры жителей земщины с опричниками: «Судите праведны, наши виноваты бы не были».



Итоги опричнины

В опричнину многие вотчины и поместья поменяли своих хозяев. Однако значительных переселений бояр и служилых людей из опричнины в земщину и наоборот, как показывают современные исследования, не было. Пострадали в основном родственники опальных.

Раньше было распространено мнение, что подверглись казням в основном бояре. Но при детальном рассмотрении этого вопроса оказалось, что на одного знатного человека приходилось с десяток убитых рядовых служилых людей и множество простолюдинов.

Все, что было совершенно в опричнину, имело лишь одну цель – укрепить личную власть Ивана Грозного, и, надо отдать ему должное, в этом царь преуспел. Но государство было ввергнуто в разорение, население сократилось, государственный аппарат, разделенный на земские и опричные органы власти, дезорганизован, закон был вытеснен произволом, войско ослабло, а его опричная часть больше напоминала банду лихих разбойников.



Отмена опричнины

События 1571-1572 гг. показали несостоятельность опричнины. Опричнину отменили. Страна, по приказу Ивана Грозного, вновь была объединена. Слова «опричнина» и «опричник» запретили упоминать под страхом смерти. Исчезли черные одеяния, собачьи головы, метлы, а в 1573-1575 гг. были казнены многие деятели опричнины.



Безумный самодержец



Между тем в личной жизни Ивана Грозного царили хаос и трагедия. Несмотря на искреннюю привязанность к Анастасии, через две недели после ее смерти он объявил, что женится снова – на этот раз в поисках политического альянса на сестре польского короля Сигизмунда II Августа. Сигизмунд отказал ему, и Иван Грозный женился на Марии, дочери кабардинского князя Темрюка. Их единственный ребенок, мальчик, прожил всего пять недель, и после этого Иван уже не проявлял к своей жене никакого интереса. Когда умерла Мария, Иван женился в третий раз. Его жена Марфа Собакина скончалась через 16 дней, не дожив до официальной свадебной церемонии. В обоих случаях ходили слухи слуги об отравлении.

Меньше чем через два месяца после смерти Марфы, вопреки церковным установлениями, Иван женился в четвертый раз, на этот раз, на этот раз на дочери одного из своих вельмож Анне Колтовской. Через три года она была сослана в монастырь. Затем, быстро сменяя друг друга, последовали еще две жены – любовницы в глазах не одобрявшей действий царя церкви. В 1580 г. Иван Грозный взял в жены боярскую дочь Марию Нагую. Через год она родила ему сына Дмитрия (сын Анастасии Дмитрий умер до этого).

В 1681 году старший сын и тезка царя, 27-летний царевич Иван, женился в третий раз. Его первых двух жен царь выгнал, не понравилась ему и третья, Елена. Когда Иван Грозный набросился на беременную невестку за нескромность ее одеяния, царевич вступился за жену. В гневе они стали кричать друг на друга, и Иван Грозный нанес сыну смертельный удар по голове посохом с острым железным наконечником.

Испытав раскаяние, Иван Грозный велел составить список жертв своего ужасного правления, который перед смертью в 1584 году вырос до 3000 с лишним имен. Копии этого списка, вместе с денежными пожертвованиями, были разосланы по крупнейшим монастырям за упокой их душ.



Смерть Ивана Грозного



Жить Ивану оставалось недолго. В 54 года он выглядел дряхлым стариком. Подагра и прочие болезни искривили ноги, руки, позвоночник. Каждое движение отзывалось болью. Но царь намеревался здравствовать. Иноземные врачи лечили его ртутными мазями. Пользовался Иван и услугами колдунов.

Иностранец Горсей рассказывал, что колдуны предрекли царю смерть 18 марта 1584 г. В этот день в полдень царь передал колдунам: « Очень похоже, что … они будут сожжены!» «День кончится, когда солнце сядет», - ответили кудесники.

В 3 часа дня царь вдруг ослабел и повалился навзничь. Подле были Богдан Бельский и Борис Годунов, который возвысился в конце царствования Грозного (Иван скучал по Малюте Скуратову, погибшему в Ливонской войне, поэтому его родственники – племянник Б. Бельский и зять Б. Годунов, были приближены.). Бельский и Годунов послали за лекарем. «Тем временем, - бросает таинственную фразу Горсей, - царь был удушен и окоченел». Богдан Бельский и Борис Годунов вышли на Красное крыльцо и объявили о его кончине.

Вместе с Иваном Грозным ушла в вечность целая эпоха. Россия стояла на пороге новых потрясений.

















































































Список литературы:



«История России с древнейших времен до конца XVII века» – А.Н. Сахаров.

История Отечества XVI-XVII вв.: Учебное пособие. 7 класс. Часть 1.

«Великие тайны прошлого» – Н. Ярошенко

Справочник школьника «История Отчества».