Гражданское право Псковской Судной грамоты

Содержание



Введение

Глава 1 Общая характеристика Псковской Судной Грамоты 

	Судная Грамота Пскова

	Имущественные преступления и наказания

Глава 2 Право Пскова

2.1 Обязательственное право (договора и виды собственности)

2.2 Семейное наследование (опекунство)

2.3 Гражданское право по Псковской Судной Грамоте

Заключение

Список использованной литературы




Введение



Псковская Судная грамота – крупнейший памятник феодального права эпохи феодальной раздробленности на Руси. Период феодальной раздробленности – временное ослабление политического единства русских земель. Однако и в это время сохраняется культурное и идеологические единство – залог будущего Русского централизованного государства. Продолжается развитие феодальных отношений во всех областях экономики и общественной жизни, развиваются культура, государственность, право. Даже нашествие татаро-монгольского ига не могло все же изменить его характер и процесс общественного развития.

Памятником такого развития и является Псковская Судная грамота. Некоторые ее нормы находят свое распространение много веков спустя после ее принятия в самых разных районах Руси. Поэтому Псковскую Судную грамоту нельзя рассматривать только как сборник местного, псковского права.

Многие из современных ученых считают Новгород и его право примером построения демократии в России. Считаю это утверждение необоснованным, так как Новгород XV в. скорей представляет собой чисто боярскую аристократическую республику с законами, направленными на подавление беднейших и средних слоев населения. Однако, также беспочвенны попытки советских ученых перенести мнение о Новгороде как о боярской республике и на Псков. Еще В.О. Ключевский отметил разницу между Новгородом и Псковом: “Переходя в изучении истории вольных городов от новгородских летописей к псковским, испытываешь чувство успокоения, точно при переходе с толкучего рынка в тихий переулок.” То есть еще в конце XIX в. была отмечена высокая стабильность общества Псковской республики, а как мы знаем из исследований социологов и историков основой стабильности государства является средний класс, то есть, в отличие от Новгорода, Псков был республикой средних классов и его право было направлено на сохранение государства и его основополагающей силы — среднего класса. С.Ф. Платонов отмечал: “Все общество [Пскова] имело более демократический склад [чем новгородское] с преобладанием средних классов над высшими.” Если Новгород менял князей, как хотел, то для Пскова князь был “... главным судьей и гарантом правопорядка вечевого города-земли”. В то же время князь был ограничен вечевыми органами, то есть в Пскове мы видим настоящую конституционную монархию, где князь является гарантом государственного устройства, в то время как в Новгороде таким гарантом выступает анархическое вече. Из этого явно следует, что Псков более правомерен считаться демократическом государством, чем Новгород. Псков стал системой, которая соблюдала законы, написанные предками, и это позволило Псковской Республике сохраняться до 1510 г., когда она была включена в состав Московского государства, псковитяне продолжали жить еще в конце XVI — начале XVII вв., когда они отбили атаки польского войска Стефана Батория.

Цель данной курсовой работы: изучить Право Пскова, Судную грамоту Пскова, имущественные преступления и наказания, общую характеристику Судной грамоты, обязательственное право (договора и виды собственности), семейное наследование, опекунство, Гражданское право по Псковской Судной грамоте.

Для решения этой цели были поставлены следующие задачи:

- дать общую характеристику Судной грамоте;

- изучить Судную грамоту Пскова;

- какие были имущественные преступления и наказания;

- изучить Право Пскова;

- изучить Обязательственное право (договора и виды собственности);

- изучить семейное наследование, опекунство;

- изучить Гражданское право по Псковской Судной грамоте;

- подвести итоги.

Для решения поставленных задач были использованы методы: изучение литературы по данной теме, изучение исследований ученых-историков по Псковской Судной грамоте.




Глава 1 Общая характеристика Судной грамоты



	Судная Грамота Пскова



																Судная грамота Пскова были принята вечевым собранием города в середине XV в. Она являлась основным источником права для Пскова до его присоединения к Москве. Псковская Судная грамота была составлена в 1467 г. "по благословению отец своих попов всех 5 соборов". Грамота состоит из 120 статей, 108 из которых были приняты в 1467 г., а остальные были дописаны позже по решению веча. Некоторые из этих статей были приняты и выполнялись еще задолго до появления Судной Грамоты: "Ся грамота выписана из великаго князя Александровы грамоты и из княж Костянтиновы грамоты...". Князь Александр - это князь Александр Михайлович Тверской, изгнанный из Твери и княживший в Пскове с 1327 по 1337 г., а "Костянтин" - Константин Дмитриевич, брат великого князя московского Василия I Дмитриевича, княживший в Пскове в 1407 и 1412 гг. Кроме грамот этих князей, Псковская Судная Грамота основывалась на судебной практике и вечевых документах, принятых ранее: "... и изо всех приписков псковъских пошлин.". Псковская Судная Грамота, возможно, вобрала в себя еще один памятник права - Псковскую Правду. Об этом памятнике упоминается в договорной грамоте 1440 г. Казимира Польского с Псковом. 

																Псковская Судная грамота составлена в основном из "псковских пошлин" - юридических обычаев. Судная грамота различала три способа заключения договора: запись, доска, устное соглашение.

																Запись представляла собой письменный документ, копия которого сдавалась на хранение в архив Троицкого Собора. Доска была простым домашним документом, написанным на доске или бересте. Копия его в архив не сдавалась, поэтому достоверность его могла быть оспариваема. 

																Псковская Судная грамота трудна для объяснения: в списке немало древнерусских терминов, не встречающихся в других правовых актах того времени, многие предусматриваемые законом случаи рассматриваются очень кратко, намеками. Вместе с Новгородской Судной грамотой, Псковская Судная грамота очень много места уделяет судоустройству и судопроизводству, но при этом дает обильный запас норм и материального права, особенно гражданского. В Псковской Судной грамоте встречаются обстоятельные постановления о договорах купли-продажи, найма и займа, о торговых и землевладельческих товариществах, о семейных отношениях по имуществу.

																Псковская Судная грамота различает юридические понятия, требовавшие развитого правосознания, предусматривает юридические случаи, какие могли возникнуть в живом и сложном гражданском обороте торгового города. "В ее определениях имущественных и обязательственных отношений сказывается чутье Правды, стремившееся установить равновесие борющихся частных интересов и на нем построить порядок, ограждаемый не только законами, но и нравами. Поэтому в ряду судебных доказательств она дает предпочтительное значение присяги, отдавая обыкновенно на волю истца решить тяжбу этим способом: "хочет, сам поцелует или у креста положит", то есть предоставит целовать крест ответчику, положив у креста спорную вещь или ее цену".

																Дошедший до нас памятник можно условно назвать третьей редакцией грамоты. Она включила второй свод по ст. 108 с дополнениями, сделанными позже и еще не успевшими подвергнуться редакторской переработке и систематизированию.




1.2 Имущественные преступления и наказания



Дальнейшее развитие феодальных отношений, следовательно, дальнейший рост классовых противоречий и необходимость усиления охраны собственности феодалов и купцов обусловили усиление уголовной репрессии за имущественные преступления. Так, Псковская Судная грамота знала уже более развитую систему имущественных преступлений, нежели Русская Правда. Среди них необходимо указать татьбу – кражу, которая подразделялась на простую и квалифицированную. Квалифицированные виды татьбы: кража церковного имущества, конокрадство и кража в третий раз – наказывались смертной казнью. Псковская судная грамота отличала от татьбы разбой и грабеж и, кроме того, выделяла в качестве особого преступления наход, т.е. разбой, произведенный шайкой.

Ст.1. В статье говорится о княжеской юрисдикции. Выделены кража, разбой, наход, грабеж. 1. Се суд княжей, ож клеть покрадут за зомком или сани под полстью или воз под титягою или лодью под палубы, или въ яме или скота украдают или сено сверху стога имать, то все суд княжой, а продажа 9 денег, а разбой, наход, грабеж 70 гривен, а княжая продажа 19 денег, да 4 денги князю и посаднику. Закон не говорит о размере ущерба, нанесенного кражей, внимание обращено лишь на характер хищения: по существу, как отмечает Ю.Г.Алексеев, это разные случаи кражи из закрытого помещения.

Вторая часть статьи говорит о преступлениях, представляющих значительно большую опасность: разбой, наход, грабеж. Разбой – наиболее опасное преступление. Оно упоминается в Русской Правде, наказание за разбой самое суровое – поток и разграбление, или вира, в которую не вкладывается община.

Ст.7. Статья вводит новый вид наказания, не знакомый Русской Правде – смертную казнь. Нельзя, однако, согласиться с И.Д. Мартысевичем в том, что с этого времени денежный штраф – продажа – хотя и применялся еще широко как наказание, однако отошел на второй план. Известны только две статьи (ст. 7 и 8), предусматривающие смертную казнь; в подавляющем большинстве случаев по-прежнему применялась продажа.

7. А крим(с)кому татю и коневому и переветнику и зажигалнику тем живота не дати. 

8. Что бы и на посад(е) но крадется ино дважды с пожаловати, а изличив казнити по его вине, и в третий ряд изличив, живота ему не дати, крам кромъскому татю. 

В ст.7 перечислены преступления, представляющиеся во времена грамоты наиболее опасными: измена, поджог, кримская кража, конокрадство. О случаях совершения этих преступлений доносит до нас летопись. И хотя летописание находилось в руках господствующего класса, мы не встречаем упоминаний о перевеете в смысле выступлений народных масс.

В статье содержится перечень наиболее опасных имущественных преступлений. Уровень развития уголовного права в то время не был достаточно высок для того, чтобы законодатель отграничивал преступления по объекту посягательства на государственные и общеуголовные. С точки зрения современного уровня особо опасным государственным преступлением является измена, стоят рядом с имущественными преступлениями (конокрадство). С точки зрения законодателя конокрадство было так же опасно, как и измена.

Много споров велось по вопросу о том, какое воровство называлось кримским. Н.Н.Мазуркевич и Ф.Н. Устрялов считали, что это воровство из помещения, клети (храмины), М.Ф. Владимирский-Буданов и вслед за ним С.В. Юшков доказывали, что речь идет о краже церковного имущества из церкви, т.е. не только непосредственно церковного имущества, но и не церковного, хранившегося в церкви (чаще всего в подклети). А.И.Яковлев, Л.В.Черепнин, И.Д.Мазуркевич, А.А.Зимин, Ю.Г.Алексеев рассматривают кримскую татьбу как кражу из Кремля (Крома).

Такое разнообразие мнений было вызвано опиской при переписке грамоты.

Конкретные виды смертной казни в законе не определялись. Из летописей известно, что воров обычно вешали ( эта казнь была традиционной для таких преступников и пришла на Русь из Византии), поджигателей сжигали, изменников побивала толпа, убийцам отрубали голову; известно было и утопление. Штрафы (продажи) взимались в пользу князя, часть суммы поступала в казну Пскова. Одновременно с выплатой штрафа виновный должен был возместить ущерб.

Много места в законе уделено доказательствам. Серьезную роль, особенно в имущественных преступлениях, по делам о воровстве в качестве доказательства выступало «полишное», т.е. краденая вещь, найденная у лица, заподозренного в краже. Поличное обнаруживалось во время обыска, производимого должностным лицом – приставом, при котором мог присутствовать и истец.

Ст.27. В ней говорится о бое, учиненном в публичном месте. Ю.Г.Алексеев рассматривает бой на торгу как самостоятельный новый состав преступления, появление которого свидетельствует о росте значения государственной власти. Публичность боя не доказывает здесь того обстоятельства, что преступление преследуется по инициативе государства: суд начинается только по жалобе потерпевшего. Особое внимание к месту преступления объясняется тем, что присутствовало много народа и свидетелей достаточно. Но вторая часть статьи говорит о случае, когда потерпевший обвинит своего обидчика еще и в грабеже. В этом случае потерпевшему необходимо выставить послуха, т.к такое обвинение, как грабеж, влечет за собой возможность поединка послуха с ответчиком.


Глава 2 Право Пскова



2.1 Обязательственное право (договора и виды собственности)





																Псковской Судной грамоте более развитая система обязательственного права. Ему посвящено около трети статей памятника. Псковской Судной грамоте были известны договоры купли-продажи, дарения, залога, займа, мены, поклажи, найма помещений, личного найма, изорничества.

																Система договоров Псковской Судной грамоты является гораздо более развитой по сравнению с Русской Правдой. Само собой разумеется, что Псковская судная грамота не содержит подробных постановлений о каждом из этих договоров. Она содержит, главным образом, постановления о форме заключения этих договоров.

																Статья 14. В Псковской Судной грамоте значительное место уделено регулированию гражданско-правовых отношений. Статья расчленяется некоторыми авторами на несколько небольших статей (например, Ю Ю.Г.Алексеев полагает, что в статье 14 содержится три статьи).

																Статья регулирует широкий круг отношений. Прежде всего, она содержит положение о наследовании по завещанию – рукописанию. К завещанию предъявляются определенные формальные требования: оно подлежит хранению в архиве Кремля; в нем должны указываться все долги завещателя, а также, по-видимому, должны оговариваться сделки, участником которых являлся наследодатель, и, в частности, должен содержаться перечень имущества, взятого или сданного наследодателем на хранение. Наследовать по завещанию, как показывают грамоты, найденные при раскопках Новгорода, могли не только члены семьи завещателя, но и иные лица. Часто в роли наследников по завещанию выступали монастыри. Тот факт, что письменно оформленные завещания были найдены и в Новгороде, говорит об их широком распространении. В завещаниях подробно указывалась судьба имущества завещателя.

																Статья позволяет также установить порядок заключения ряда гражданско-правовых договоров, и прежде всего договора хранения. В Пскове, крупном торговом центре Руси, договор поклажи в силу его распространенности, а также из-за того, что на хранение стали отдаваться значительные ценности (деньги, одежда, украшения), изменил свою сущность. Для того чтобы получить защиту закона в случае нарушения условий договора, необходимо его юридически оформить, причем оформить письменно(документом, копия которого хранилась в архиве Троицкого собора). Точно такой же порядок существовал и при оформлении договора ссуды (за некоторыми исключениями). Мартысевич считает, что речь в ст.14 идет исключительно о ссуде, П.Н.Мрочек-Дроздовский видит здесь возможность понимать ссуду и как заем. Последнее вполне вероятно. Хотя Псковская судная грамота и знает особый термин заим, все же из контекста ст.14 можно заключить, что обстоятельства из договора займа также регулируются подобным образом. Договор ссуды мог гарантироваться не только записью, но и закладом. В.О.Ключевский считал, что запись должна была сочетаться с закладом.

																В статье среди различных договоров упоминается и торговля. По-видимому, можно согласиться с Зиминым, что здесь имеется в виду договор «купеческого займа».

																В случае если договор поклажи или ссуды был оформлен надлежащим образом, то обстоятельства из договора распространялись и на наследников по завещанию – в любом случае и в полном объеме. Ст.14. А кто положит доску на мрътваго о (з)блюденъ(е), а имет искати на прказникох того зблюдениа, сребра или платиа или круты, или итного чего животнаго, а тот умръшей с поряднею и рукописание у него написано и в ларь положено, ино на тых приказникох не искати чрез рукописание ни зсудиа без заклада и без записи и на прикозниках не искати ничего. А толко будет заклад или запись, ино волно искати по записи, и кто животом владеет по записи или по закладу; а у приказников умръшего, а не будет заклад, ни записи умръшаго на кого, ино им не искати ничего ж, ни съсудиа, ни торговли, ни зблюдениа ничего ж.

																Статья 16. В первой части статьи имеется пропуск, который восстанавливается рядом исследователей Псковской Судной грамоты по смыслу ст.ст. 16-17. И.Энгельман, М.Ф.Владимир-Будановский и А.А.Зимин практически сходятся на том, что речь идет о разновидности договора поклажи, который заключен между псковитянином и лицом, приехавшим из чужой земли. Далее взгляды расходятся. Зимин считает, что статья говорит о случае, когда имущество пропало у поклажепринимателя во время пожара, грабежа. Энгельман и Владимирский-Буданов видят особые условия в момент заключения договора: пожар, восстание народа, т.е. эти обстоятельства и побудили собственника передать вещь на хранение.

																Последняя точка зрения представляется более соответствующей грамоте. Только в том случае, если договор поклажи заключается в условиях бедствия, к нему нельзя предъявлять требований, установленных ст.14, о необходимости сделать запись. При наличии записи, копия которой хранится в архиве Троицкого собора, вряд ли возможно «запирательство» поклажепринимателя, а при отсутствии записи нельзя предъявить иск. Многие ученые объединяют ст.16 со следующей статьей, рассматривая их как одну: Ст. 16. А о зблюдении, кому … в пожару или по грехом на кого ополчится, а у того времени, что кому даст на зблюдение, имет просит своего, и тот человек запрется, у него взем, ино кому искат, явити ему.

Ст.17. А.А.Зимин и Ю.Г.Алексеев, Н.Н.Мазуркевич, Энгельман восстановив начало статьи 17, оно было дефектно, пришли к выводу, что ст.16 и 17 близки. Необычный порядок заключения договора хранения вызывает и необычные способы доказательства своей правоты. Суд принимает в качестве доказательства присягу ответчика, поединок, присягу истца.

Мартысевич видит в статье указание на срок давности; по его мнению, иск в таком случае может быть подан только в течение недели после возвращения собственнику вещи, сданной на хранение, или спустя неделю после пожара. Л.В.Черепнин, наоборот, рассматривает выражение «за неделю» как представление истцу права требования лишь через неделю после происшествия: Ст.17. …чюжой земли приехав или под пожар за неделю или по грабежу, и тот имет записатся, ино тот суд судить на того волю … хочет сам поцелует, или на поле лезеть, или у креста положит своему исцу.

Статья 18 содержит, скорее всего норму, регулирующую особый случай договора хранения (Зимин считает, что здесь «зблюдение» можно понимать и как ссуду деньгами). Договор заключается с лицом, не имеющем постоянного места жительства и живущим в сельской местности (по волости ходит). Видимо, это лицо, принадлежащее социальным низам, выполняющее работы на пашне или скотном дворе. Такое обстоятельство, а также сложность оформления записи в сельской местности приводили к тому, что разрешалось заключение договора без соблюдения общеустановленных правил: Ст.18.А кто по волости ходит закупен, или скотник, а имет искати тако же соблюдениа, или верши, ино г(оспо)дне обыскать правда тако же присужает на ком сочат, хочет сам поцелует, или на поле с ним лезет, а хочет ему у креста положит.

Статья 19 завершает раздел, посвященный договору хранения (ст.ст. 14-19). Здесь излагается общий порядок заключения договора поклажи. Владимирский-Буданов считает, что иск из договора поклажи не подлежит удовлетворению, если договор: а) оформлен доской, б) нет поименного обозначения вещей, в) пропущен срок.: Ст. 19. А кто имет искати зблюдениа по доскам безыменно, старине, ино тот не доискался.

Статья 28 начинает раздел, посвященный договору займа. Способы его заключения различны. В.О.Ключевский отмечает три способа, влекущие за собой защиту в суде: 1) заем под обеспечение заклада с оформлением записи; 2) заклад с оформлением закладной доски; 3) заклад. Договор займа, заключенный без необходимых формальностей, судебной защите не подлежал. Тем не менее, закон говорит, в некоторых случаях и об охране займа по доскам (ст.38).

В данной статье мы рассмотрим второй способ оформления договора займа. Так как доска не рассматривается в качестве документа, то возможно возникновение споров. Исследователи грамоты по-разному определяют причину конфликта, легшего в основу ст.28. И.Е.Энгельман и А.А.Зимин считают, что в данном случае истцом является кредитор, а должник-ответчик отрицает факт заключения договора займа, заложенную же вещь признает своей и считает отданной на хранение. Эта точка зрения представляется более вероятной. Она, по крайней мере, соответствует тексту статьи, согласно которому истец и залогодержатель должны быть одним лицом.

Законодатель явно стоит на стороне залогодержателя, кредитора, предоставляя ему, хотя он и является истцом, право выбора судебного доказательства, причем среди доказательств отсутствует поле: ст.28. А кто на ком имет сочить съсуднаго серебра по доскам, а сверх того и заклад положит, ино воля того человека, кто имет серебра сочить по закладу, хочет сам поцелует да свое серебро возмет, а хочет заклад ему у креста положит, и он поцеловав да свой заклад возмет, а поле через заклад не присужати, а закладных доск не посужати.

Статья 29 показывает, какую большую роль играл заклад при заключении договора займа. Здесь пойдет речь о третьем способе заключения договора займа. Наличие заклада ставило закладодержателя в выгодное положение в случае возникновения спора. Ему предоставлено право выбора доказательства: личная присяга или требование присяги другой стороны. Статью трактуют по-разному. М.Ф.Владимирский-Буданов и другие видят здесь отрицание должником (пользующимся тем, что кредитор не успел еще получить закладную доску) самого договора займа. Залог же, находящийся у кредитора, должник объявляет своей вещью, отданной на хранение. В.О.Ключевский определяет в лице истца должника, который пытается выдать свой заклад за вещь, отданную на хранение: ст.29. А которой человек кому заклад положит в чем, грамоты или иное што в серебри, да изымает своего исца изневести, или перед господою изгодит своего исца, у кого заклад положен, не будет доски на заклад, ино его в том не повинити, нять вера ему, кто выложит заклад, в чем скажет, да судом судит на того волю, кто заклад выложит, хочит сам поцелует на своем серебри, или у креста ему положит и поцеловав да свои заклад возмет.

Статья 30 устанавливает общий порядок заключения договора займа: суммы свыше 1 рубля даются в долг только под заклад или оформляются записью. Сделки свыше одного рубля заключались зажиточными жителями Пскова: ст.30. А кто имет дават серебро в заим, ино дати до рубля без заклада и без записи а болши рубли не давати без заклада и без записи. А кто иметь … ти ссуда серебра по доскам без заклада боле рубля, ино того доска повинити, а того права, на ком сочат.

Статья 31 показывает роль залога как способа обеспечения исполнения обязательства. Должник, отказываясь от уплаты долга, терял свой залог. Речь здесь в первую очередь идет о договоре займа, так как ссуду серебра иначе, как заем, понять нельзя: ст.31. Хто на ком имет ссуднаго серебра по доскам, а сверх того и заклад положит на него платной или доспех, или конь, или иное што назрячее и животное, а тот заклад того серебра не судит, чего ищет, отопрется своего закладу, а молвит так: у тебе есми того не закладал, а у тебе есми не взимал ничего ж, ино кто ищет тому человеку тем закладом владети, а тот прав, на ком сочат.

Статьи 32, 33 знакомят с еще одной формой обеспечения исполнения обязательств – поручительство. Поручительство может применяться в тех случаях, когда сумма долга или иного денежного обязательства не превышает 1 рубля. Закон не определяет, каким образом оформляется поручительство, но, оговаривает сугубо формальный порядок возвращения долга должником в случае наличия поручителя, дает сведения о формальном заключения поруки. При возвращении денег должнику необходимо сделать соответствующие записи не только в документе, имеющемся на руках, но и в архиве Троицкого собора. Отсутствие соответствующей записи в архиве, вело к признанию невыполнения должником своего обязательства: ст.32. А которой человек поручится за друга в серебре, а имет тот человек сочит на поручнике своего серебра, и тот истец по ком рука дана, вымет против своего исца рядницу, а молвит так: аз брате, тобе заплатил то се(ре)бро за тою рукою, а у мене и рядница што ему не сочить истьцу на исце того серебра, ни на поручники, ино тая порядня повинить, аже в лары не будет в ты ж речи, а исцу знати поручника в своем серебре, кто по ком руку дал. Ст.33. А поруке быть до рубля, а болше не быти рубля.

На основании ст.30 договор займа на сумму меньше 1 рубля не нуждается в оформлении записью. Поручительство допускается в сумме, не превышающей 1 рубль. Значит, не сумма долга, а поручительство заставляет оформлять договор специальным документом, составлявшимся в нескольких экземплярах, один из которых хранился в архиве Троицкого собора. По-видимому, мы встречаемся здесь с разновидностью записи.

Псковская Судная грамота содержит ряд норм об объекте права собственности. Так, она различает недвижимое (отчина) и движимое имущество (живот), причем в свою очередь, движимое имущество делит на «животное» (скот) и «незрячие» (всякое другое имущество).

В составе недвижимого имущества она различает лесные земли, борти (пчельники) и воды.

В статье 9 Псковской Судной грамоте говорится: Ст. 9. А коли будет с кем суд о земли, о полнеи, или о воде, а будет на той земли двор, или ниви розстрадни, а стражет и владеет тою землею или водою лет 4 или 5, ино тому исцю съслатся на сосед человек 4 или на 5. А суседи став, на коих шлются, да скажут как прав пред Богом, что чист, и той человек который послался стражет и владеет тою землею или водою лет 4 или 5, а супротивень в те лета, ни его судил, ни на землю наступался, или на воду, ино земля его чиста или вода, и целованиа ему нет, а тако не доискался кто не судил, ни наступался в ты лета.

И.Д.Мартысевич видит в ст.9 способ возникновения права собственности по давности владения. Но этот порядок возможен лишь по отношению к пахотной земле: легко можно доказать пользование пашней на основании показаний соседей-свидетелей. Что же касается владения участками леса, то показания свидетелей здесь не могут быть применены. Поэтому не может возникнуть и право собственности по давности, а отсюда – и иной порядок разрешения спора: только на основании грамот, подтверждающих право собственности и поля. То есть земля принадлежала тому, кто ей владел не менее 4 лет, и при этом не было никаких попыток эту землю у него отобрать.

Статья 10 говорит о разборе дел о непригодной для обработки земли: “О лешеи земли будет суд, а положат грамоты, и двои на одну землю, а зайдут грамоты за грамоты, а исца оба возмут межников, да оба изведутца по своим грамотам, да пред господою ставши межником межничество сьимут ино им присужати поле.” Применение этой статьи показано в акте 1483 г. об иске Снетогорского монастыря к компании сябров, совладельцев-товарищей, которые сообща владели землей по реке Перерве. И у сябров и у монастыря были грамоты на пользование этой земли. Но после суда земля осталась за монастырем. Сябров обвинили, а монастырю выделили шестую часть реки Перерва для проезда к монастырю.

Статья 13 регламентирует порядок разрешения споров, возникающих из права выкупа земли. Право «родового выкупа» земли представляет древнейший институт феодального права (этот институт в России просуществовал до 1917г.). Однако более интенсивное по сравнению с другими областями Русского государства развитие в Псковской земле товарно-денежных отношений наложило отпечаток и на право родового выкупа. Право выкупа ограничивалось, во-первых, сроками давности и, во-вторых, самим порядком разрешения спора. Лицо, владеющее землей на основании каких-либо сделок, удостоверенных грамотами, само решает, избрать для разрешения спора судебный поединок или присягу истца: ст.13. А кто у кого иметь землю отимати выкупком, а старые грамоты у того человека, у кого землю отимают, ино воля того человека, у кого старые грамоты: хочет на поле лезет или своего исца к правде ведет, на него выкупке покуду отнимаст.

																Статья 14 регулирует широкий круг отношений, позволяет также установить порядок заключения ряда гражданско-правовых договоров, и прежде всего договора хранения. В Пскове, крупном торговом центре Руси, договор поклажи в силу его распространенности, а также из-за того, что на хранение стали отдаваться значительные ценности (деньги, одежда, украшения), изменил свою сущность. Для того чтобы получить защиту закона в случае нарушения условий договора, необходимо его юридически оформить, причем оформить письменно(документом, копия которого хранилась в архиве Троицкого собора). Точно такой же порядок существовал и при оформлении договора ссуды (за некоторыми исключениями). Мартысевич считает, что речь в ст.14 идет исключительно о ссуде, П.Н.Мрочек-Дроздовский видит здесь возможность понимать ссуду и как заем. Последнее вполне вероятно. Хотя Псковская Судная грамота и знает особый термин заим, все же из контекста ст.14 можно заключить, что обстоятельства из договора займа также регулируются подобным образом. Договор ссуды мог гарантироваться не только записью, но и закладом. В.О.Ключевский считал, что запись должна была сочетаться с закладом.

																В статье 14 среди различных договоров упоминается и торговля. По-видимому, можно согласиться с Зиминым, что здесь имеется в виду договор «купеческого займа».

																В случае если договор поклажи или ссуды был оформлен надлежащим образом, то обстоятельства из договора распространялись и на наследников по завещанию – в любом случае и в полном объеме: Ст.14. А кто положит доску на мрътваго о (з)блюденъ(е), а имет искати на прказникох того зблюдениа, сребра или платиа или круты, или итного чего животнаго, а тот умръшей с поряднею и рукописание у него написано и в ларь положено, ино на тых приказникох не искати чрез рукописание ни зсудиа без заклада и без записи и на прикозниках не искати ничего. А толко будет заклад или запись, ино волно искати по записи, и кто животом владеет по записи или по закладу; а у приказников умръшего, а не будет заклад, ни записи умръшаго на кого, ино им не искати ничего ж, ни съсудиа, ни торговли, ни зблюдениа ничего ж.

																Статья 104. А.А.Зимин полагает, что в данном случае под словом заклад имеются в виду грамоты. Думается, однако, что это понятие не меняет здесь своего обычного смысла-залога в виде перечисленных в статье объектов собственности: земли, воды, двора, клети.

																В этой статье разбирается случай, когда после смерти должника объявляются истцы с грамотами, удостоверяющими их право собственности на заложенный должником один и тот же участок земли, воду и т.д. Истцы должны присягнуть и поделить заложенное имущество пропорционально предоставленному умершему займу. Если же среди истцов были такие, которые обладали еще и записями, то их иски подлежали удовлетворению и без присяги. Ближнему племени предоставлялось право выкупить заложенное имущество и выплатить долги умершего. Так можно было избежать раздела имущества кредиторами: Ст.104. А которые исцы вымут на умершего заклад, грамоты двои или трои или пятеры на одну землю, или на воду, или на один двор, или на одну клеть, а у тех исцов, у кого заклад грамоты сверх того и записи и на того умершего и на его заклад, и у иных истьцов не будет записи, толко заклад грамот, ино им правда давши да деля(т) поделом, и по серебру, колко серебра ино и доля ему по тому числу, ожъ ближнее племя восхощет заклад выкупить, а у коего исца заклад и записи на умершего, ино ему целованья не на его дело.

																

																2.2 Семейное наследование (опекунство)

																

																Псковская Судная грамота знала как наследование по закону, так и наследование по завещанию.

																В Псковской Судной грамоте не был указан порядок законного наследования. В одной из ее статей только перечислены возможные наследники: отец, мать, сын, брат, сестра и другие близкие родственники. Поскольку среди возможных наследников не упоминалось дочери, очевидно, оставался неизменным принцип «сестра при братьях не наследница». Из приведенного перечня наследников видно, что при отсутствии нисходящих братьев и сестер имущество передавалось ближним родственникам.

																Зато в Псковской Судной грамоте были расширены наследственные права супругов: переживший супруг наследовал отчину умершего супруга, не оставившего после своей смерти завещания «до своего живота». При вступлении в новый брак он лишался права пользования вотчиной.

																Наследование по завещанию называлось приказным. Завещание в Пскове, как общее правило, делалось в письменном виде, почему и называлось «рукописанием». «Рукописание» должно было утверждаться. Это утверждение совершалось посредством положения его в ларь (архив) св.Троицы – главной церкви Пскова..

																Статья 14 регулирует широкий круг отношений. Прежде всего, она содержит положение о наследовании по завещанию – рукописанию. К завещанию предъявляются определенные формальные требования: оно подлежит хранению в архиве Кремля; в нем должны указываться все долги завещателя, а также, по-видимому, должны оговариваться сделки, участником которых являлся наследодатель, и, в частности, должен содержаться перечень имущества, взятого или сданного наследодателем на хранение. Наследовать по завещанию, как показывают грамоты, найденные при раскопках Новгорода, могли не только члены семьи завещателя, но и иные лица. Часто в роли наследников по завещанию выступали монастыри. Тот факт, что письменно оформленные завещания были найдены и в Новгороде, говорит об их широком распространении. В завещаниях подробно указывалась судьба имущества завещателя: Ст.14. А кто положит доску на мрътваго о (з)блюденъ(е), а имет искати на прказникох того зблюдениа, сребра или платиа или круты, или итного чего животнаго, а тот умръшей с поряднею и рукописание у него написано и в ларь положено, ино на тых приказникох не искати чрез рукописание ни зсудиа без заклада и без записи и на прикозниках не искати ничего. А толко будет заклад или запись, ино волно искати по записи, и кто животом владеет по записи или по закладу; а у приказников умръшего, а не будет заклад, ни записи умръшаго на кого, ино им не искати ничего ж, ни съсудиа, ни торговли, ни зблюдениа ничего ж.

																Статья 15 тесно связана со ст.14: делается исключение для близких родственников наследодателя. При переходе к ним наследства не требуется соблюдения всех формальностей, обязательных для сторонних людей. Родственники могли искать и отвечать по договорам наследодателя и без записи или залога.

																Возможно, что применение статьи ограничивалось случаями, когда дела по искам возникали между родственниками. Логически это подтверждается тем, что среди членов семьи сделки вряд ли заключались с соблюдением необходимых формальностей. Именно это обстоятельство и могло учитываться законодателем. Однако текст статьи не исключает возможности применения ее в случае, если наследником является близкий родственник, а противной стороной – чужие люди: Ст.15. А у котораго умръшаго а будет отец, или мать, или сын, или брат, или сестра, или кто ближняго племени, а животом владеет, а толко не сторонние людие, ино им волно искати без заклада, и без записи умръшаго, а на них волно ж искати.

																Статья 53 лишает сына права на наследство, если тот отделился от отца и матери и отказал им в помощи: Ст.53. Аже сын отца или матерь не скормит до смерти, а пойдет из дому, части ему не взять.

																Статья 55 – одна из многих статей, регулировавших нормы наследственного права. Статья говорит об отморшине – наследовании по закону и о приказном – наследовании по завещанию. В случае спора право на наследство могло быть доказано свидетельскими показаниями 4 или 5 соседей или сторонних людей. Конец статья не понятен. М.Ф. Владимирский-Буданов считает, что «конец статьи дефектен, пропущено «не» перед словами «будет человек 4 или 5 скажут». Если это так, то смысл второй части статьи: в случае, если свидетелей нет, должна быть принесена присяга (правда дать) для доказательства прав на наследство. Ст.55. А у кого поимаются за отморшину отца его, или приказной, а и суседом будет ведомо, или сторонным людем, а став человек 4 или 5 , а молвят как право пред Богом, что чисто у него, отморшина отца его ли приказное, ино у кого поимался, и целованьа ему нет, а тот не доискался; а толко будет человек 4 или 5 скажут, как право перед Богом, ино ему правда дать, как чисто отморшина.

																Статьи 88, 89 регулируют порядок наследования движимого и недвижимого имущества после смерти супруга. Данные нормы охраняют порядок перехода родовой отчины по наследству. В случае вступления в новый брак супруг лишается права пользования имуществом умершего супруга. Так обеспечивается сохранение имущества в пределах одного рода. Свобода брачных отношений связывается с вопросами сохранения или упущения имущественных выгод: Ст. 88.А у которого человека помреть жена без рукописаниа, а у ней останется отчина, ино мужу ея владети тою отчиною до своего живота толко не оженится, а оженится, ино кормли ему нет. Ст.89. А у которой жены мужъ помрет без рукописаниа и останется отчина или живот, ино жене его кормится до своего жывота, толко не пойдет замужъ, а пойдет замужъ, ино ей нет. 

																Статья 90 предусматривает право ближайших родственников предъявить иск к пережившему супругу по поводу одежды умершего родственника. Закон, обязывая пережившего супруга отдать «по совести» искомые одежды, не подкрепляет это процессуально, поскольку запрещает приводить к присяге для выяснения вопроса об одежде умершего супруга: Ст.90. А у которого человека помрет жена, а муж ея оженится, а женя мать или сестра или иное племя а имут искать платья, ино мужу ея право по души платья отдать, а на останки мужеви о жени платьи и целованья нет. Тако ж коли мужъ помреть, а имуть мужняя платья на жене его отецъ или братьа, ино е и отдасть платья право по души, что у него останется; а на останки жене в мужни платьи целованиа нет.

																Статья 91. Данная норма говорит о порядке разрешения имущественных споров между невесткой и свекром или деверем. Ситуация, описанная в этой статье, свидетельствует о намерении невестки отделить собственное имущество от имущества свойственников после смерти мужа. Закон признавал за ней право собственности на платья и на драгоценности. Имущественные споры невестки со свойственниками разрешались крестоцелованьем. Вопрос о том, кто должен целовать крест, определялся ответчиком: Ст.91. А у кого помрет сын, а невестка останется, да учнет на свекрови или на девери скруты своея искати, или платья своего, ино свекру или деверю отдать платье или крута; а чем невестъка клеплет, ино свекру или деверю воля, чим хочет: хочет сам поцелует крест, или у креста невестка положит, чим учнет клепати.

																Статья 94 предусматривает переход долговых обязательств отца к его сыновьям. Сыновья обязывались уплатить долг отца из общего имущества, а остаток разрешалось разделить: Ст.94. А которой вятший брат с меншим братом жиучи в одном хлебе, а скажут долгу отцово, а на отца записи не будет, ино вяшьчему брату правда дать, да заплатит опчим животом, да остатком делится.

																Статья 100. На основании статьи 100 можно сделать вывод о том, что племянник не являлся наследником по закону. Чтобы передать ему движимое или недвижимое имущество по наследству, требовалось соблюдение определенных формальностей. Если племянник не был указан в завещании, то доказательством законности владения имуществом умершего могли служить лишь письменные грамоты, подтверждавшие акт дарения или договор купли-продажи, причем эта сделка должна быть удостоверена попом или сторонними людми: Ст. 100. А которой человек при своем животе, или пред смертию а что дасть своею рукою племяннику своему платно или иное что животное, или отчину, да и грамоты даст пред попом, или пред сторонными людми, ино тому тем даньем владеть, чтобы и рук(ко)писаниа не было.

																

																
2.3 Гражданское право по Псковской Судной Грамоте

																

Гражданское право занимает важное место в нормах Псковской Судной грамоты. Гражданское право занимает важное место в нормах Псковской Судной грамоты. Право собственности знает деление вещей на недвижимые (“отчина”) и движимые (“живот”). К недвижимым относились земли, рыболовные участки, пчельники (“борти”). Для недвижимости устанавливался особый режим владения. Защита земельной собственности — одна из важнейших частей Псковской Судной грамоты. Князья не могли отдавать землю в собственность по своему усмотрению, им разрешалось выделять ее в управление гражданам с согласия администрации. Это было как бы «временным держанием» (ст.14, 88 и т.д.). В статье 9 Псковской Судной Грамоте говорится: “А коли будет с кем суд о земли, о полнеи, или о воде, а будет на той земли двор, или ниви розстрадни, а стражет и владеет тою землею или водою лет 4 или 5, ино тому исцю съслатся на сосед человек 4 или на 5. А суседи став, на коих шлются, да скажут как прав пред Богом, что чист, и той человек который послался стражет и владеет тою землею или водою лет 4 или 5, а супротивень в те лета, ни его судил ни на землю наступался, или на воду, ино земля его чиста или вода, и целованиа ему нет, а тако не доискался кто не судил, ни наступался в ты лета.” То есть земля принадлежала тому, кто ей владел не менее 4 лет, и при этом не было никаких попыток эту землю у него отобрать. Статья 10 говорит о разборе дел о непригодной для обработки земли: “О лешеи земли будет суд, а положат грамоты, и двои на одну землю, а зайдут грамоты за грамоты, а исца оба возмут межников, да оба изведутца по своим грамотам, да пред господою ставши межником межничество сьимут ино им присужати поле.” Применение этой статьи показано в акте 1483 г. об иске Снетогорского монастыря к компании сябров, совладельцев-товарищей, которые сообща владели землей по реке Перерве. Эти сябры были прихожане св. Егория и еще целого монастыря Гремячинского на Гремячей горе. Снетогорскому монастырю принадлежала шестая часть реки Перервы, приобретенная им для проезда. Суд происходил на сенях перед князем Пскова Ярославом, двумя степенными посадниками и перед сотскими. У Снетогорского монастыря сябры отняли эту шестую часть. Истцы, старцы Снетогорского монастыря, положили перед судом “грамоты купчие” на принадлежавшую им полосу в реке Перерве. Судьи спросили сябров, зачем они отняли землю у старцев. Сябры отвечали: “То … у нас не Перерва-река, а в той реке у нас вода копаная, а вся вода наша: а игумену Тарасью и старцем снетогорским в той воде у нас шестой части нет, и мы им потому проезда не дадим”. “Да положили и свои грамоты перед соподою”. Значит, юридический казус состоял в том, что сябры оспаривали у Снетогорского монастыря 1/6 часть канала, проведенного ими по земле, 1/6 часть которой до прорытия канала принадлежала Снетогорскому монастырю. Сябры, вероятно, думали, что, улучшая землю каналом, они тем самым приобретали право на всю землю. Прочитав грамоты, судьи дали их сотскому Клименту и послали его с княжим боярином Четом “воды в Перерве реке досмотрети”. То есть досмотрели, “да и на луб выписали и перед осподою положили, да и велись по лубу”. Суд спросил обе стороны: “Снимаете ль с межников межничьства?” — “Снимаем, господине.” На этом закончилось следствие. После этого начался сам судебный процесс. Суд спросил старцев снетогорских: “есть ли у вас, стариков, кто, кому то ведомо, что вам в Перерве реке шестая часть проезда деля?” Старцы указали старика Терентия Кудатова, на него сослались и сябры; таким образом, это была ссылка общая ссылка обоих истцов на одного старожила. После допроса последнего кончилось дело. Старцев снетогорских “оправихом”, сябров “повинихом и дахом” Снетогорскому монастырю правую грамоту (“судницу”). После этого были посланы межники выделить шестую часть реки Перервы на проезд Снетогорскому монастырю. Статья 10 в данном случае обязывает закончить дело судебным поединком. Подобной же является статья 106 : “106. А кто с ким ростяжутся о земли или о борти, да положат грамоты старые и купленную свою грамоту, и его грамоты заидут многых бо сябров земли и борти и сябры вси станут на суд в одном месте, отвечаючи кто ж за свою землю, или за борть, да и грамоты пред господою покладут, да и межников возмут, и тои отведут у стариков по своей купной грамоте свою часть, ино ему правда дати на своей части. А целованью быть одному, а поцелует во всех сябров, ино ему и судница дать на часть, на которой поцелует”. Статьи 11-12 рассматривают, что делать после судебного поединка: “11. А которои своего истца перемож(ет)... 12. А которои истець ... там. Ино того человека повинити, и грамоты его посудить, а правому человеку на ту землю и судница дати; а подсудничье князю и посадником и сь сотскими взяти 10 денег”. 

Кроме наследственной вотчины, Псковская Судная грамота регулирует и владение “кормлями” — землями, полученными от республики или от частных лиц в пожизненное (но не наследственное) владение. Кормли запрещалось продавать (статья 72): “72. А которому человеку будет кормля написанна в рукописании, и да грамотами владеть землеными учнет или исадскими, а продаст тую землю или (и)сад, или иное что, а доличат того человека, ино ему земля та, или исад, или иное выкупить, а свою кръмлю покрал.” Как видно из статьи, в случае продажи кормли, ее необходимо было выкупить и вернуть владельцу, а бывший владелей кормли лишался на нее права. Пользователь имел право на доходы, но не мог распоряжаться имуществом и отчуждать его. Попытка продать рыболовное угодье или земельный участок, находящийся в условном держании, приводила к потере каких-либо прав на него. Недвижимым имуществом владели и женщины, причем имущество супругов считалось раздельным, с самостоятельным правом распоряжения. Имущество сбежавшего за рубеж зависимого шорника переходило к его господину в качестве компенсации за недополученные выгоды от его работы (ст. 76) . Предусматривала Грамота и процедуры истребования вещей из чужого законного и незаконного владения (в случае находки, приобретения краденных вещей). Приплод от скота после его покупки принадлежал новому собственнику (ст. 110). Защита права собственности осуществлялась уголовно-правовыми мерами, путем возврата объектов собственности и возмещения убытков. Грамота не устанавливала специальных штрафов в пользу государства по спорам о собственности (кроме судебных издержек), это считалось частным делом самих субъектов. В тяжбах о собственности решающая роль принадлежала документам и вещественным доказательствам, затем – свидетельским показаниям; могли назначаться судебные поединки. Тесно связано с правом собственности обязательственное право.

Обязательственное право. В Пскове сформировалась система обязательственного права с развитой имущественной ответственностью, основанной на товарно-денежном обмене.

																В самой Грамоте к обязательствам относят около 40 статей. Давая общую характеристику обязательствам в Псковской Судной грамоте, В. А. Рогов пишет: «Что законодатель здесь явно отдает предпочтение имущественной ответственности должников; письменным формам заключения сделок; равенству положения сторон в договорах без учета сословного положения. Свободные граждане не имели различий в гражданско-правовых отношениях и вступали в договоры на основе свободного волеизъявления и частной инициативы. Ничего в Грамоте не сказано о возрасте лиц, вступающих в обязательства, а также о правомочиях холопов и женщин при заключении сделок. Однако известно, что зависимые от господина шорники и полковники не теряли гражданских прав и могли предъявлять иски своим хозяевам».

																По сравнению с Русской Правдой в Псковской Судной грамоте более развитая система обязательственного права. Ему посвящено около трети статей памятника. Псковской судной грамоте были известны договоры купли-продажи, дарения, залога, займа, мены, поклажи, найма помещений, личного найма и изорничества.

Договор купли-продажи.

Договор купли-продажи недвижимого имущества заключался только в письменной форме (статьи 10 - 13). Купля — продажа, заключенная в нетрезвом состоянии могла быть признана недействительной по требованию одной из сторон: “114. А кто с ким на пьяни менится чим, или что купит, а потом проспятся и одному исцу не любо будет, ино им разменится, а в том целованиа нет, не присужати.” Как видно из данной статьи, такое же правило действовало и во время обмена. В статье 101 утверждалось, что купленное нельзя вернуть продавцу и нельзя обращаться в суд по этому поводу: “101. О торговле и о поруке. А кто имет на ком торговли искать, или порукы, или именного чего, ино того судить на того волю, на ком сочат, хочет на поле лезеть, или у креста положит”. Но в статье 118 делалось исключение из общего правила — нельзя было продавать больной крупный рогатый скот: “118. А корову купить за слюблено, а по торговли телят не сочить, а толка корова кровью помачивается имет ино тая, корова назад воротить, чтобы и денги заплачены были”.

Договор дарения.

О договор дарения говорит только одна статья Псковской Судной грамоты — статья 100. В ней говорится: “100. А которой человек при своем животе, или пред смертию а что дасть своею рукою племяннику своему платно или иное животное, или отчину, да и грамоты даст пред попом, или пред сторонными людми, ино тому тем даньем владеть, чтобы и ру(ко)писаниа не было.” То есть дарения признавалось только в том случае, если оно было произведено перед священником или перед другими людьми. Договор дарения мог заключаться в письменной или устной форме.

Залог.

Псковская Судная грамота проводит четкое разграничение между залогом недвижимого и движимого имущества (“закладом”). В ней имеется целый раздел (статьи 28 — 33), относящийся к взысканию денежных ссуд по “закладу” и “доскам”, то есть по распискам и частным актам. Без записи и заклада иски признавались на сумму до 1 рубля при условии предъявления “досок”. При ссудах свыше 1 рубля надо было составлять запись либо принимать заклад, зарегистрированный в особых закладных досках. В статье 28 говорится: “28. А кто на ком имет сочить съсуднаго серебра по доскам, а сверх того и заклад положит, ино воля того человека, кто имет серебра сочить по закладу, хочет сам поцелует да свое серебро возмет, а хочет заклад ему у креста положит, и он поцеловав да свой заклад возмет, а поле через заклад не присужати, а закладных доск не посужати.” То есть если человек сможет доказать при помощи “досок” и заклада, что он действительно давал имущество или деньги в долг, то он имеет право взять с ответчика ссуженные ему деньги, отдав при этом заклад. В делах подобного рода запрещалось присуждать судебный поединок. По Псковской Судной грамоте разрешалось возбуждать уголовные дела о залоге без наличия “досок” или заклада на сумму не более 1 рубля: “30. А кто имет дават серебро в заим, ино дати до рубля без заклада и без записи, а болши рубли не давати без заклада и без записи. А кто иметь ... ти ссуда серебра по доскам без заклада боле рубля, ино того доска повинити, а того права, на ком сочат”. В статье 31 говорится о том, что должник может отказаться отдавать долг в том случае, если стоимость вещи, отданной в залог, равнозначна или больше ссуженной суммы: “31. Хто на ком имет ссуднаго серебра по доскам, а сверх того и заклад положит на него платной или доспех, или конь, или иное што назрячее и животное, а тот заклад того серебра не судит, чего ищет, отопрется своего закладу, а молвит так: у тебе есми того не закладал, а у тебе есми не взимал ничего ж, ино кто ищет тому человеку тем закладом владети, а тот прав, на ком сочат”. Заимодавцам предоставлялись льготы по сравнению с должниками. Например, если за должника поручится человек, а потом заимодавец начнет требовать деньги с поручителя, то долг считается выплаченным только в том случае, если в городском архиве есть об этом запись: “32. А которой человек поручится за друга в серебре, а имет тот человек сочит на поручнике своего серебра, и тот истец по ком рука дана, вымет против своего исца рядницу, а молвит так: аз, брате, тобе заплатил то се(ре)бро за тою рукою, а у мене и рядница што ему не сочить истьцу на исце того серебра, ни на поручники, ино тая порядня повинить, аже в лары не будет в ты ж речи, а исцу знати поручника в своем серебре, кто по ком руку дал”. К тому же запрещалась порука за должника, долг которого превышает 1 рубль: “33. А поруке быть до рубля, а болши не быти рубля”. Подобным же образом решались дела о деньгах, отданных для торговых оборотов, если в городском архиве не было копии расписки, прдъявленной суду: “38. А кто имет на ком сочит торговых денег по доскам, тот человек противу положит рядницу, а в рядницы будет написано о торговли же, а противу тои рядницы не будет во Святеи Троицы в лари в те ж речи другой, ино тая рядница повинити”.

Договор займа.

Для признания действительным договора займа на сумму больше 1 рубля необходимо было, чтобы он был заключен в письменной форме и обеспечивался записью и закладом: “30. А кто имет дават серебро в заим, ино дати до рубля без заклада и без записи, а болши рубли не давати без заклада и без записи. А кто иметь ... ти ссуда серебра по доскам без заклада боле рубля, ино того доска повинити, а того права, на ком сочат”. Псковской Судной грамоте был известен институт поруки, но поручаться можно было только за ссуду не больше 1 рубля: “33. А поруке быть до рубля, а болши не быти рубля”. В Псковской Судной грамоте есть ряд постановлений, которые касаются процентов по займу и указывают на развитую систему ростовщических отношений. В статье 73 указывалось, что заимодавец имел право взять проценты с долга только после того, как представит суду расписку о ссуде денег: “73. А которому человеку на ком будет имание по записи, да и гостинец будет писан на записи, а приидет зарок, ино ему явит господе о своем гостинце, ино и по зароки ему взять свои гостинець; а толко не явит зарок господе, гостинца ино ему не взять по зароке”. Заимодавцам запрещалось раньше срока брать проценты с ссуды, если это не было желанием должника: “74. А кто почнет имать своего исца в своем сребре до зарока, ино ему гостинца не взять. А на коем сребро имати, и тот человек до зароку учнет сребро отдавать, кому виноват, ино гостинца дать, по счету ему взять”. Если должник не смог или не захотел вовремя заплатить проценты по долгу, то все судебные издержки должен был выплачивать он: “93. А у кого стулится должник в записи, а на зарок не станет, или изорник в записи будет, а учнет тулится, а что учинится проторы или приставное, или заповедь, ино все платить виноватому, кто тулится, и железное”.

Договор поклажи.

Псковской Судной грамоте был известен “договор поклажи” — хранения имущества. Судебные разбирательства по этим статьям производились только в том случае, если претензии были подкреплены ”записями” — юридически заверенными актами: “19. А кто имет искати зблюдениа по доскам безимено, старине, ино тот не доискался”. При отдачи имущества на хранение по экстренным причинам — отъезде за границу, пожаре или разграблении дома “по грехом ... род ополчится” — человек должен был не позже, чем через неделю после приезда из-за границы или пожара, подать иск в суд о возврате имущества: “16. А о зблюдении, кому ... в пожару или по грехом на кого род ополчится, а у того времяни что кому даст на зблюдение, а имет просит своего, и тот человек запрется, у него взем, ино кому искат, явити ему. 17. ... чюжой земли приехав или под пожар за неделю или по грабежу, и тот имет записатся, ино тот суд судить на того волю ... хочет сам поцелует, или на поле лезеть, или у креста положит своему исцу”.

Договор найма имущества.

В Пскове, как в крупном торговом городе, был развит договор найма имущества — складских помещений, амбаров, квартир для приезжих купцов и прочего. Естественно, что все это должно было найти отражение в Псковской судной грамоте. Но из всех статей Псковской Судной грамоты только одна напрямую относится к договору найма имущества: “103. А подсуседник на государи (с)судьи или иного чего волно искати. А которому с ким суплетка была записью или закладом, и потом тот человек, которой в записи был или заклад закладывал кому, да учнет на том же чего искать, ссудья или зблюденья, или иного чего, по доскам, или торговли, ино то судить судом по псковской пошлине”.

Договор личного найма.

В Псковской Судной грамоте также есть статьи о личном найме, заключавшемся с различными работниками. Наем ремесленников в XIV-XV вв. получил широкое распространение. В Псковской Судной грамоте есть несколько статей, регулирующих отношения между нанимателями и наймитами. В статье 39 говорится, что наймит обязательно должен получить плату за свою работу, а если он ее не получает, то имеет право получить ее через суд: “39. А которой мастер плотник или наймит отстоит свой урок и плотник или наймит ... свое дело отделает ... на государех и взакличь сочит своего найма.” Наймит имел право искать платы за свою работу даже в том случае, если он расторгнул договор с нанимателем, но в этом случае ему должны были заплатить меньшую сумму: “40. А которой наймит дворной пойдет прочь от государя, не достояв своего урока, ино ему найму взяти по счету, а сочит ему найма своего за год, чтобы 5 годов, или 10 год, стоявши, и всех тых ему год, стоявши найма сочить как отиде за год сочить, толко будет найма неймал у государя, а толко поидет болши года, ино им не сочити на государех”. Как видно из приведенной статьи наймит терял это право, если не обращался в суд в течение года. Если наймит, разорвав договор с нанимателем раньше времени, заявит в суде, что он выполнил всю работу, на которую нанимался, то такое дело решалось рассмотрением договора о найме: “41. А которой наймит плотник, а почиет сочить найма своего на государи, а дела его не отделает, а поидет прочь, а ркучи так государю, у тебе есми отделал дело свое все, и государь молвит: не отделал еси всего дела своего, ино государю у креста положыть чего сочить, или государь сам поцелует, аже у них записи не будет”. 

Много статей в Псковской Судной грамоте посвящено регулированию отношений между землевладельцами и аредаторами-изорниками. Например, аренду запрещено было прекращать в любой день года, кроме Филиппова заговенья. Если же землевладелец захочет прекратить аренду раньше или позже Филиппова заговенья, то он лишался на год половины арендной платы, а изорник мог еще год продолжать арендовать землю: “42. А которой государь захочеть отрок дати своему (и)зорнику или огороднеку, или кочетнику, ино отрок быти о Филипове заговеине, також захочет изорник о(т)речися с села, или огороднику, или (ко)четник, ино тому ж отроку быти, а иному отроку не быти, ни от государя, ни от изорника, ни от кочетника, ни от огородника, а запрется изорник или огородник, или кочетник отрока государева, ино ему правда дать, а государь не доискался четверти, или огородной части, или с ысады рыбно(й) части.” Землевладелец даже после прекращения аренды имел право искать на арендаторе своей ссуды, предварительно объявив об этом на рынке: “44. А государю на изорники или на огородники, или на кочетники волно и взакличь своей покруты и сочить серебра и всякой верши по имени, или пшеница ярой или озимой, и по отруку государеву или сам отречется”. При этом арендатор мог заявить, что он не получал ссуды от землевладельца. Если землевладелец мог при этом предоставить свидетелей, которые в суде заявили бы, что арендатор имел усадьбу или брал ссуду у землевладельца, то арендатор присуждался к выплате ссуды, в противном случае — иск землевладельца объявлялся недействительным: “51. А коли изорник имет запираться у государя покруты, а молвит так: у тебя есми на селе живал, а тебе есми не виноват, ино на то государю тому поставить люди сторонние человеки 4 и(ли) 5, а тым людем сказати как прямо пред Богом, как чисто на селе седел, ино государю правда давши взять свое, или озорнику верит, то воля государева. А толко государь не поставит людей на то, что изорник на селе седел, ино тот человек покруты своей не доискался”. Арендаторам запрещалось судиться со своим землевладельцем о ссуде, взятой землевладельцем у арендатора: “75. А которой изорник на государя положит, в чем доску, ино та доска посудить. А старому изорнику вози вести на государя”. В случае бегства арендатора за границу, землевладелец имел право продать с торгов имущество арендатора и взять с полученных денег арендную плату и ссуды. Если же денег не хватало, то землевладелец имел право подать в суд на арендатора, когда тот вернется из-за границы: “76. А которой изорник с села збежит за рубеж или инде где, а изорнич живот на сели останется государю покрута имать на изорники, ино государю у князя и у посадника взять пристав, да и старость губьских позвати и сторонних людей, да тот живот изорнич пред приставы и пред сторонными людми государю попродати да и поимати за свою покруту, а чего не достанет, а по том времени явится изорник, ино государю доброволно искать остатка своего покруты, а государю пени нет, а изорнику на государи живота не сочит, а сочит псковским”.

Наследственное право. Наследование по завещанию.

Псковская Судная грамота знает два вида наследлования имущества: наследование по завещанию и наследование по закону. Завещание признавалось действительным, если оно было написано и сдано в городской архив (статья 14). 

Наследование по закону.

В Псковской Судной грамоте обозначен круг лиц-наследников по закону. К ним относятся: отец, мать, сын, брат, сестра (статья 15). Но дети лишались права наследства по закону, если отделялись от родителей: “53. Аже сын отца или матерь не скормит до смерти, а пойдет из дому, части ему не взять”. Муж или жена, после кончины супруга, имели право пользоваться его имуществом до вступления во второй брак или до своей смерти.

В Псковской Судной грамоте в статье 108 закреплена возможность изменения содержания статей и дополнение ее новыми статьями: “А которой строке пошлинной грамоты нет, и посадником доложить господина Пскова на вечи, да тая строка написать. А которая строка в сей грамоте нелюба будет господину Пскову, ино та строка волно выписать вонь из грамоты”. В этой статье закреплено, что статьи из грамоты можно изъять, изменить или дополнить только по представлению посадника с согласия веча. Статьи 109 — 120 считаются именно такими, написанными позднее статьями, потому что находятся после статьи, говорящей о возможности изменения грамоты, которая, по идее, должна была завершать всю грамоту.




Заключение



Псковская Судная грамота была впервые введена в научный оборот Н.М.Карамзиным, опубликовавшим ее 12 последних статей (по принятому в настоящее время делению) по Синодальному списку. Воронцовский список был обнаружен Н.Н. Мурзакевичем в архиве М.С.Воронцова и опубликован им в 1847 г. с кратким введением и комментарием. С этого времени начинается научное изучение Псковской Судной грамоты как памятника русского права.

Первыми исследованиями, специально посвященными грамоте, явились работы И.Е.Энгельмана и Ф.Н.Устрялова, вышедшие в 1855 г. И.Е.Энгельман поставил задачу систематического изучения норм гражданского права грамоты. Ф.Н. Устрялов дал общий очерк содержания грамоты с историко-юридической точки зрения.

В дальнейшем в работах историков-юристов второй половины І - начала  в. грамота изучалась главным образом как историко-юридический документ. Хотя специальных монографических исследований о ней в этот период не было опубликовано.

Исследованиями Псковской Судной грамоты занимались и в советское время. Историки исследователи Титов Ю.П., Зимин А.А.. Большая работа была проведена группой историков исследователей под редакцией Юшкова С.В. По мнению группы историков-исследователей Алексеева Ю.Г, Исаева М.М., Михайлова П.Е., Мартысевича И.Д., первой редакцией грамоты был Свод 1397г., в который вошли выписки из грамоты Александра Невского и приписки псковских пошлин, трудно сказать сколько раз он подвергался переделкам, путем включения новых статей, исключения старых и систематизации текста, ввиду чего реконструкция первого содержания Свода едва ли возможна. Можно только предполагать, что одна из редакций (условно – вторая) была связана с включением в закон выписок из грамоты князя Константина, княжившего в Пскове дважды – в 1407 и 1414 г. 

Дошедший до нас памятник можно условно назвать третьей редакцией грамоты. Она включила второй свод по ст. 108 с дополнениями, сделанными позже и еще не успевшими подвергнуться редакторской переработке и систематизированию.

Псковская судная грамота по сравнению с Русской Правдой отражает новый этап развития русского феодализма – в этом ее ценность как исторического и историко-правового источника. Не говоря о Русской Правде, представляющей основу средневекового русского феодального права, им, вероятно, были известны распространенные на Руси юридические сборники – Кормчая Книга и Мерило Праведное. Знали они, по-видимому, и византийскую Эклогу, причем не в том переводе, в котором она имела хождение на Руси в составе Мерила Праведного. Используя известные им памятники права, составители грамоты не слепо копировали их нормы, а перерабатывают в соответствии с реальными условиями Псковской земли и с содержанием псковской пошлины.

Несмотря на отдельные неувязки, отражающие длительную и сложную историю памятника, грамота в целом представляет собой лишенный логических противоречий цельный свод средневекового русского феодального права, свидетельствующий о внимательной и квалифицированной редакторской работе и о достаточно высоком уровне юридического мышления ее составителей.




Список использованной литературы



1. Алексеев, Ю.Г. Псковская Судная Грамота и ее время: развитие феодальных отношений на Руси в XIV-XV вв. – Л: Лениздат, 1980. - с. 24-34.

2. Беляев, И.Д. Лекции по истории русского законодательства. – М.: 1988. – с.291-297.

3. Грамоты Великого Новгорода и Пскова. - М.-Л., 1949.- с.56-65.

4. Гумилев, Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. - М.: Товарищество Клышников, Комаров и К, 1992. - 510 с.

5. Гумилев, Л.Н. От Руси к России: очерки этнической истории. / Послесловие С.Б. Лаврова. - М.: Экопрос, 1992. - 336 с.

6. Заичкин, И.А., Почкаев И.Н. Русская история: популярный очерк. IX — середина XVIII в. - М.: Мысль, 1992. - 797 с.

7 Зимин, А.А. Памятники русского права / под редакцией Юшкова С.В.- М.: Мысль. 1953г. – 657 с.

8. История государства и права СССР: Учебник Ч.1. / под редакцией Ю.П.Титова. - М.: Юридическая литература, 1988. - 544 с.

9. История государства и права России: Учебное пособие / под редакцией Исаева И.А. – М.: ТК Велби, «Проспект», 2004. – 336 с.

10. История государства и права России. Учебное пособие / под редакцией Краснова Ю.К. – М.: Российское педагогическое агентство, 1997. – 288 с.

11. История СССР с древнейших времен до конца XVIII в.: Учебник / под редакцией Б.А. Рыбакова. — 2-е издание, переработанное и дополненное. - М.: Высшая школа, 1983. - 415 с.

12. Карамзин, Н.М. История государства Российского: в 6 книгах / в 12 авторских томах Н.М. Карамзина, по 2 тома в одной книге / Книги 1-3 (тт. I-VI). - М.: Издательство “Книжный Сад”, 1993. - 432 с.

13. Карамзин, Н.М. История государства Российского в 12 томах. Т. II-III / под редакцией А.Н. Сахарова. - М.: Наука, 1991. - 832 с.

14. Кафенгауз, Б.Б. Древний Псков. Очерки по истории феодальной республики. - М., 1969. - 456 с.

15. Кочин, Г.Е. Памятники истории Великого Новгорода и Пскова. – М.: 1935. – 456 с.

16. Ключевский, В.О. Псковская Правда // Ключевский В.О. Сочинения. В 9 Т. Т. VII. Специальные курсы (продолжение). - М.: Мысль, 1989. - 508 с.

17. Ключевский, В.О. Курс русской истории // Ключевский В.О. Сочинения. В 9 т. Т. I-V. - М.: Мысль, 1987. – с.45, 57, 69-78.

18. Михайлов, М.М. История русского права. М: Мысль,1971.с.221-222.

19. Подвигина, Н.Л. Очерки социально-экономической и политической истории Новгорода Великого в 12-13 вв. – М.: 1977. – 284 с.

20. Платонов, С.Ф. Лекции по русской истории. В 2 частях. Часть I. - М.: ВЛАДОС, 1994. - 480 с.

21. Псковская Судная Грамота // Хрестоматия по истории государства и права СССР. Дооктябрьский период / под редакцией Ю.П.Титова, О.И.Чистякова. - М.: Юридическая литература, 1990. - 480 с.

22. Псковские летописи. Выпуск 2. / под редакцией Насонова А.Н. - М.: Издательство АН СССР, 1955. – 568 с.

23. Российское законодательство. В 9-ти томах. Т.1. Законодательство Древней Руси. - М.: Юрид. лит., 1984. - 432 с.

24. Соловьев, С.М. Сочинения. В 18 кн. Кн. 1-3. Т. 1-5. История России с древнейших времен. - М.: Голос, 1993. - 768 с.

25. Филиппов, А.Н. Учебник по истории русского права. Ч.1. М: Мысль, 1994. – с.127-129.

26. Хорошкевич, А.Л. Торговля Великого Новгорода Прибалтикой и Западной Европой в XIV, XV вв. - М., 1963. – 345 с.

27. Хрестоматия по истории государства и права России. Учебное пособие / под редакцией Титова Ю.П. 2-е изд. перераб. и доп. – М.: ТК Велби, «Проспект», 2005. – 464 с.

28. Черепнин, Л.В. Русские феодальные архивы. Ч.1. – М.-Л.: 1948. – 237 с.

29. Чистяков, О.И. История государства и права. Ч.1. М: Юрист. 2007г. с. 458-464.

30. Янин, В.Л. Новгородская феодальная вотчина. – М.: 1981. – с.207.