Проблемы лесопользования

Подсочка лесов

Подсочка, или получение древесной смолы (живицы) с живых растущих деревьев - достаточно древний вид лесопользования. В Европе подсочка хвойных деревьев ведется как минимум с IV века нашей эры; с начала XVII века древесная смола становится одним из важных продуктов международной торговли. В XVII - XVIII веках основной объем продуктов переработки живицы (скипидара и канифоли) на мировые рынки поставлялся из Северной Америки. В России в это время был развит лишь местный кустарный подсочный промысел.

В конце XVIII века в связи с нарушением поставок продуктов подсочки из США в Великобританию на европейских лесных рынках образовался дефицит этого вида лесной продукции. В качестве одной из мер по его преодолению английские предприниматели организовали подсочку сосны в Архангельской губернии; однако, в промышленном масштабе этот промысел просуществовал лишь несколько десятилетий. В целом, до 1926 г. подсочка в России проводилась в довольно незначительных масштабах.

С 1926 г. в СССР началось промышленное развитие подсочного производства. Объемы добычи живицы росли очень быстро, и в 1930 г. была создана сеть специализированных предприятий, занимавшихся подсочкой лесов - химлесхозов. С 1938 г. в России началось применение специальных химических стимуляторов выделения смолы. Подсочка с применением таких стимуляторов получила название химической подсочки.

В послевоенные годы подсочка сосновых лесов не только получила очень широкое распространение, но и стала обязательным мероприятием на большей части доступной территории лесного фонда - в так называемой "зоне обязательной подсочки". Обязательная подсочка сосновых лесов просуществовала до 90-х годов (и формально так и не была отменена). Сосновые леса, пригодные для подсочки, могли быть отведены в рубку только после ее окончания. В настоящее время подсочка имеет в России довольно ограниченное распространение; во многих регионах, входящих в "зону обязательной подсочки", этот промысел прекращен полностью.

В современном виде процесс подсочки сводится к следующему. В сосновом лесу, отведенном в подсочку, стволы всех здоровых деревьев (способных выделять значительные количества смолы) в нижней части зачищаются от грубой наружной части коры. Затем на очищенные от коры участки (карры) наносятся специальные бороздки, в которых смола выделяется и по которым стекает вниз, в специальную воронку для сбора живицы (рис. 21). Карры - очищенные от коры участки с насеченными бороздками - разделяются на стволе дерева специально оставляемыми полосами коры, обеспечивающими нормальную жизнедеятельность находящихся под ними проводящих тканей и за счет этого - жизнеспособность дерева. Новые полосы бороздок наносятся на карру ежегодно, за счет чего выделение смолы продолжается в течение всего срока подсочки (обычно - 5 или 10 лет). В случае проведения химической подсочки карры также ежегодно обрабатываются жидкими веществами - стимуляторами смолоотделения (обычно - на основе серной кислоты или сильных щелочей). Применение стимуляторов смолоотделения значительно повышает выход живицы с каждого дерева, но снижает жизнеспособность деревьев и часто приводит к началу усыхания леса еще до завершения процесса подсочки. В подавляющем большинстве случаев после окончания подсочки леса практически сразу поступали в рубку. Однако, в некоторых случаях (например, в случае создания особо охраняемых природных территорий или перевода этих лесов в первую группу, или просто при снижении объемов лесозаготовок) значительные площади пройденных подсочкой лесов оставались невырубленными. Современное состояние этих лесов (а многие из таких участков вышли из подсочки 20-30 лет назад) показывает, что в большинстве случаев леса, пройденные подсочкой, способны жить в последствии в течение многих десятилетий. Гибель значительной части деревьев может происходить непосредственно в процессе подсочки или в первые годы после ее окончания. Большая часть деревьев, переживших первые после подсочки несколько лет, как правило, восстанавливает нормальную жизнедеятельность. Наблюдения 30-х годов за участками кустарной подсочки конца прошлого века также подтверждают это.



Рис.21. Подсочка сосны. На дерево наносятся специальные насечки, подновляющиеся в течение 5-10 лет, по которым в специальную воронку стекает смола.

Карры, создаваемые на дереве при подсочке, по своей форме и размерам очень близки к пожарным подсушинам, образующимся на деревьях сосны после сильных низовых пожаров. Ослабленные подсочкой деревья или деревья, где ширина оставленных между каррами неповрежденных полос слишком мала для нормальной жизнедеятельности, постепенно гибнут, так же как постепенно гибнут наиболее поврежденные сильным низовым пожаром деревья. В целом, по своему воздействию на конкретный участок леса, подсочка вполне сопоставима с низовым пожаром. По всей видимости, леса, пройденные подсочкой, далеко не всегда следует рассматривать как сильно нарушенные хозяйственной деятельностью человека.

Однако, широкомасштабное развитие промышленной подсочки сосновых лесов отнюдь не безобидно, особенно - для массивов естественной тайги, до развития подсочки не вовлеченных в интенсивную хозяйственную эксплуатацию. Подсочное производство всегда связано с развитием временной, плохо оборудованной, но сильно разветвленной дорожной сети, по которой производится завоз оборудования для подсочки и вывозка заготовленной живицы. В большинстве случаев в районах ведения подсочки в лесах создавались временные базы - избы, в которых в сезон подсочки жили рабочие. Дорожная сеть и расположенные вдоль нее избы в значительной степени способствовали проникновению многочисленных охотников, рыболовов и туристов вглубь лесов, в том числе в пожароопасный период (причем вглубь именно сосновых, наиболее легко возгорающихся, лесов). В результате подсочному промыслу практически всегда и везде сопутствовали лесные пожары, часто крупные и крайне разрушительные. Вообще, усиление антропогенной нагрузки в результате создания при подсочке разветвленной дорожной сети и временных баз по своим экологическим последствиям вполне сопоставимо с прямым воздействием подсочки на леса.

Платное лесопользование?

Формально, заготовка древесины в лесах России производится лесопользователями на платной основе. В соответствии с действующим лесным законодательством, каждый лесопользователь за право рубки леса должен платить - либо так называемые лесные подати (определяемые исходя из имеющихся на лесосеке запасов крупной, средней и мелкой деловой и дровяной древесины), либо арендную плату за арендуемый с целью ведения лесозаготовок участок леса (определяемую исходя из средних значений лесных податей, которые могут быть получены за год при эксплуатации этого участка). Деньги эти должны поступать (в соответствии с "действующим" Лесным Кодексом) в бюджеты регионов и Российской Федерации. Таким образом, формально как бы реализуется принцип государственной собственности на леса - деньги, получаемые от лесопользователей за право эксплуатации лесов, поступают в бюджет государства и могут быть использованы как на охрану и восстановление лесов, так и на иные нужды.

Однако, в жизни все оказывается не совсем так, а скорее - совсем не так. Минимальные ставки лесных податей (утверждаемые правительством России и определяющие ту сумму, которая должна быть в обязательном порядке взыскана за право заготовки древесины с лесопользователя и 40% которой должны поступить в федеральный бюджет) в России настолько низки, что не компенсируют даже затрат государства на организацию собственно процесса продажи лесозаготовителям растущего леса (отпуска леса "на корню"). Так, ставки лесных податей даже за самую крупную древесину хвойных пород, заготавливаемую на расстоянии до 10 км от ближайшего пункта отгрузки (железнодорожной станции), утвержденные в конце 1997 г., ни в одном из регионов таежной зоны не превышали 36-40 тыс. руб. за кубометр. Средние же размеры лесных податей за хвойную древесину (с учетом понижающих коэффициентов за расстояние, а также распределения заготавливаемой древесины по размерам и доли дровяной древесины) на тот момент не превышали 12-14 руб., или 2 доллара США; примерно такие же ставки лесных податей были и в предыдущие годы. К концу же 1998 года, в связи с инфляцией, средние ставки лесных податей снизились до 0,3 - 0,5 доллара США за кубометр заготавливаемой древесины. Небольшие местные надбавки, действующие в отдельных частях таежной зоны Европейской России, также крайне малы и в лучшем случае увеличивают ставки лесных податей в 1,2 - 1,5 раза. Ставки лесных податей за заготавливаемую древесину лиственных пород еще меньше.

Если сравнить ставки лесных податей (т.е. то, что лесопользователь платит государству за право заготовки древесины) и рыночную стоимость заготовленной российской хвойной древесины в Финляндии (42-47 долларов США за кубометр пиловочника) или Японии (60-90 долларов США за кубометр), то оказывается, что лесопользователь в начале 1998 г. должен был заплатить государству за право заготовки такой древесины около 4% от ее стоимости, а в конце 1998 г. - лишь около 1%. Столь низкой платы за право эксплуатации лесных древесных ресурсов нет ни в одной более или менее развитой стране мира; например, в Скандинавских странах ставки лесных податей достигают 75% от рыночной стоимости заготавливаемой древесины и часто даже превышают рыночную стоимость древесины, ввозимой из России. Дополнительной проблемой в России является большое количество рубок леса, осуществляющихся вообще бесплатно. Так, например, не платят лесных податей лесхозы Федеральной службы лесного хозяйства России за древесину, заготавливаемую ими под видом рубок ухода или санитарных рубок (в современных условиях реальные рубки ухода и санитарные рубки лесхозами практически не проводятся; в реальной жизни лесхозы проводят в большинстве случаев высокоинтенсивные подневольно-выборочные или приисковые рубки, дающие даже большую долю высококачественной деловой древесины, чем большинство рубок главного пользования, производимых "обычными" лесозаготовителями). Кроме того, в некоторых регионах (например, в Карелии) сложилась порочная практика оплаты древесиной на корню так называемых "социальных проектов" - строительства церквей, школ, линий электропередачи, гаражей для работников милиции и т.д. За эту древесину лесные подати также обычно не взимаются; однако, за крайне редкими исключениями, после вырубки леса и его вывозки (в большинстве случаев за границу) лесопользователь оказывается в состоянии "отсутствия денег" и сам социальный проект не выполняется.

Таким образом, лесопользование в России остается (как это было и в эпоху плановой экономики) практически бесплатным (однако, теперь лишь крайне небольшая часть получаемой лесозаготовителями прибыли от продажи заготовленной древесины попадает в российский бюджет в виде налогов); установленные размеры платежей за право использования древесных ресурсов настолько малы, что не могут обеспечить сколько-нибудь эффективного финансирования работ по охране, восстановлению и выращиванию лесов в России. К сожалению, такое положение дел активно поддерживается Федеральной службой лесного хозяйства России. Так, в конце 1998 г. Федеральная служба лесного хозяйства внесла в правительство России предложение увеличить ставки лесных податей по сравнению с действующими (утвержденными за год до этого) ... в 1.7 раза! Нелепость этого предложения очевидна: за прошедший год реальные ставки лесных податей за счет инфляции (а утверждаются, естественно, рублевые размеры ставок) уменьшились втрое, и даже просто сохранение ранее достигнутого уровня (т.е. индексация) требовала 3-кратного увеличения их в рублевом исчислении. Фактически, Федеральная служба лесного хозяйства выступила с предложением отказаться от индексации ставок лесных податей и частично узаконить их реальное снижение, произошедшее в результате инфляции.

Очевидно, что практически бесплатное лесопользование является причиной огромного количества экологических проблем современного лесного комплекса. К числу важнейших необходимо отнести следующие:

Хроническое отсутствие средств у государства на проведение мероприятий по охране, восстановлению и рационализации использования лесов. В результате существующая в России система лесной охраны с каждым годом все сильнее и сильнее разрушается; подавляющее большинство работников лесхозов вынуждены большую часть своего времени отдавать не мероприятиям по охране лесов, а всевозможным "левым" работам - выполнением платных услуг лесопользователям, рубкам "ухода", проводимым исключительно с целью продажи заготовленной древесины, или просто заработкам "на стороне". В масштабе страны постоянно не хватает средств на профилактику пожаров и их тушение, борьбу с массовыми вспышками вредителей и болезней, пропаганду грамотного и экологически ответственного отношения к лесам.

Высокая доля отходов и потерь древесины в процессе лесозаготовок. По количеству уничтоженного леса на каждый кубометр вывезенной и использованной древесины Россия занимает одно из первых мест в мире, уступая первенство лишь некоторым развивающимся странам тропического пояса. Отходы и потери древесины в процессе ее заготовки и доставки к потребителям сейчас достигают в России 50% (т.е. на каждый кубометр используемой древесины еще один кубометр уничтожается бессмысленно).

Высокая доля "теневой экономики" в лесном секторе. Ничтожная доля четко определяемых налогов на использование природных ресурсов (т.е. ставок лесных податей) приводит к тому, что по крайней мере 30-40% от рыночной цены реализуемой древесины переходит в область теневой экономики (хотя официально доля "теневой экономики" в лесном комплексе оценивается лишь в 10%). Для многих лесозаготовительных предприятий их официальные доходы и расходы имеют лишь символическое значение. Это в значительной степени затрудняет возможности контроля в том числе и за соблюдением природоохранных норм этими предприятиями, а также, как правило, исключает возможность сколько-нибудь существенных финансовых санкций за нарушение природоохранного законодательства.

Отсутствие стимулов к серьезной переработке древесины в пределах России. Практическая бесплатность заготавливаемой древесины обуславливает большую рентабельность вывозки ценной древесины в необработанном виде за рубеж, чем ее переработки (т.е. наиболее рационального использования каждого кубометра заготавливаемой древесины) в пределах России. В конечном итоге дешевизна продаваемой "на корню" древесины является одной из важных причин сокращения объемов деревопереработки внутри России и связанных с ним социальных проблем.

Создание рабочих мест

Известно, что в настоящее время работники подавляющего большинства лесозаготовительных предприятий таежной зоны и жители поселков при этих предприятиях находятся в исключительно бедственном положении. Характерной особенностью таких поселков стали повальная безработица и хроническая задержка выплат заработной платы даже тем, кто еще продолжает работать на лесозаготовках. Как правило, руководители лесопромышленного комплекса и работники лесной службы винят в этом общий экономический кризис в России, высокие налоги, отсутствие эффективных каналов сбыта и в результате - общее падение объемов лесозаготовок. Большинство ответственных руководителей однозначно утверждают, что увеличение объемов лесозаготовок (в том числе за счет вовлечения в рубки последних сохранившихся массивов неосвоенной естественной тайги) непременно вызовет восстановление большого количества рабочих мест, уничтожение безработицы, рост заработной платы и в целом рост благосостояния таежных поселений. Однако, если проанализировать причины неконкурентоспособности продукции российского лесного комплекса на внутреннем и внешнем рынках, а также имеющиеся тенденции в развитии технологии лесозаготовок, то иллюзорность такого утверждения становится очевидной.

В течении нескольких последних десятилетий основной тенденцией в развитии техники и технологии лесозаготовок во всем мире стало повышение степени механизации лесозаготовительных работ и снижение затрат ручного труда в пересчете на единицу объемов заготавливаемой продукции. Это вполне объяснимо: при старых, "традиционных" технологиях лесозаготовок оплата рабочих, занятых тяжелым физическим трудом (в том числе выплата всевозможных социальных платежей), была основным видом затрат при заготовке древесины, и ее сокращение обеспечивало наибольший рост конкурентоспособности заготовленной древесины, ее наименьшую себестоимость. В России же механизация лесозаготовительного процесса происходила значительно медленнее из-за отсутствия прямой заинтересованности предприятий в эффективности процесса лесозаготовок и дешевизны рабочей силы. В результате традиционная отечественная технология лесозаготовок, сложившаяся в 70-х - 80-х годах и сохраняющаяся в большинстве предприятий до настоящего времени, подразумевала высокую долю ручного труда на лесозаготовительных работах и сложный производственный цикл. Эта технология предусматривала следующие операции (с возможными значительными изменениями в зависимости от местных условий и имеющейся техники):

валку деревьев бензопилами или валочно-пакетирующими и валочно-трелевочными машинами (как правило, в одном предприятии совмещались оба вида валки из-за низкой проходимости и ненадежности машин);

трелевку целых деревьев трелевочными тракторами, к которым каждое бревно цеплялось вручную с помощью специального троса;

обрубку сучьев сучкорезными машинами (а в некоторых случаях, особенно на небольших предприятиях - при помощи топоров и бензопил);

штабелирование, а затем - погрузку целых хлыстов (деревьев с обрубленными сучьями) на лесовозы и вывозку их на нижний склад;

распил хлыстов на сортименты (бревна определенной длины), их сортировку (с помощью специальных погрузчиков и кранов) и отгрузку сортиментов необходимого размера потребителям.

Таким образом, при валке и вывозке каждого дерева использовались как минимум 6 разных механизмов (каждый из которых обеспечивал занятость не только оператора, но и обслуживающего персонала) и большого количества людей, занятых ручной валкой и другими работами. Кроме того, погрузка и выгрузка вывозимой древесины производилась дважды.

Степень механизации лесозаготовительного процесса в странах Западной Европы значительно выше. Там наибольшее распространение получила так называемая "скандинавская" технология лесозаготовок, подразумевавшая всего три основных технологических этапа:



Рис..22. Нормативное количество рабочих мест, соответствующее ежегодному объему заготовки древесины в 1 миллион кубических метров в условиях средней Карелии (А - при «классической» хлыстовой технологии, Б - при «скандинавской» сортиментной технологии) без учета административного персонала, сторожей и водителей лесовозов:
1 - общее количество рабочих мест, 2 - лесорубы, вальщики, чокеровщики, трактористы, 3 - операторы харвестеров, форвардеров, валочно-пакетирующих и сучкорезных машин, 4 - механики, 5 - рабочие нижних складов. 

валку, обрезку сучьев и распиловку деревьев с помощью специализированного трактора (так называемого харвестера), управляемого одним человеком;

сбор, вывозку к штабелю на лесосеке, сортировку и складирование сортиментов с помощью другого специализированного трактора (форвардера), также управляемого одним человеком;

погрузку сортиментов на специализированный лесовоз (оборудованный специальным устройством для погрузки), их вывозку к потребителю прямо с лесосеки и разгрузку (что также осуществляется одним человеком).

В результате, разница в трудозатратах на заготовку единицы объема древесины при традиционной отечественной и "скандинавской" технологии оказалась более чем 5-кратной; именно это в первую очередь и обусловило высокую конкурентоспособность "скандинавской" технологии лесозаготовок. Фактически, сейчас даже те российские лесозаготовительные предприятия, которые имеют стабильный сбыт древесной продукции (главным образом на рынки Западной Европы и Японии), удерживаются "на плаву" лишь за счет ничтожности заработной платы, выплачиваемой рабочим, и постоянной ее задержки. Такая ситуация не может продолжаться бесконечно. Очевидна неизбежность перехода лесозаготовительных предприятий на высокомеханизированные технологии - "скандинавскую" или ее отечественные аналоги (пока существующие лишь в порядке эксперимента). Более того: кризис отечественного лесного машиностроения (выпуск машин и механизмов, ориентированных на "традиционную" технологию лесозаготовок, в настоящее время катастрофически сокращен из-за отсутствия спроса на эти машины и механизмы) вообще не позволяет говорить о сохранении традиционной технологии в течение более, чем нескольких лет - времени окончательного износа большинства имеющихся машин.

Изменение же технологии лесозаготовок подразумевает довольно резкое дальнейшее сокращение рынка рабочих мест в лесозаготовительном секторе (рис. 22) и необходимость решения многочисленных связанных с этим социальных проблем. Это подтверждается опытом стран северной Европы, где резкая смена заготовительных технологий происходила несколько десятилетий назад. Таким образом, само по себе увеличение объема лесозаготовок, пусть даже многократное, не может решить современных социальных проблем, и прежде всего - безработицы. Дополнительную проблему создает крайнее истощение наиболее ценных с хозяйственной точки зрения лесов, рубки которых обеспечивали возможность применения более дорогостоящих (в частности, обеспечивающих много рабочих мест) технологий. Неизбежная переориентация на заготовку более мелкой и менее ценной древесины в молодых вторичных лесах также будет диктовать переход на более дешевые высокомеханизированные технологии. В этих условиях без строгого государственного регулирования процесса лесопользования, организации интенсивных работ по лесовосстановлению, лесовыращиванию и уходу за лесом решение проблем безработицы (равно как и большинства других социальных проблем) в подавляющем большинстве таежных поселков просто невозможно. В настоящее же время государственное регулирование лесопользования оставляет желать лучшего, а организация интенсивных работ по лесовосстановлению и лесовыращиванию (единственная возможность решения проблемы безработицы в большинстве таежных поселков) невозможна из-за отсутствия средств, связанного с фактической бесплатностью лесопользования.

А.Ю.Ярошенко