Экологические проблемы королевства Марокко

Реферат: Экологические проблемы королевства Марокко



Земля представляет собою важную часть ресурсного потенциала, основополагающий элемент аграрной среды. В сельском хозяйстве она – главное средство производства, данное природой, в основе которого лежит естественное плодородие почв. Однако она относится к невоспроизводимым средствам производства, и в этом качестве требует рационального использования. Поэтому так важна разумная деятельность на ней.

В североафриканском регионе земледелие – основная отрасль сельского хозяйства, хотя ведение этого последнего связано с определенными трудностями. Регион обладает средним, по основным показателям, агроклиматическим потенциалом, как правило, почвы здесь трудно обрабатываются, к тому же они подвержены интенсивным эрозийным процессам. В древности по уровню развития агрикультуры Магриб находился в числе продвинутых стран, где производственной основой аграрной экономики было поливное земледелие, базировавшееся на мелкой ирригации с местными, изолированными системами орошения.

В средние века, в силу ряда действия исторических и экономических обстоятельств, наблюдалось сокращение ареалов поливного земледелия, определенная утрата навыков полеводства, культуры пахоты. Попытки расширения обрабатываемых площадей не приносили существенных результатов, так как эрозия ежегодно выводила из строя десятки тысяч га полезных угодий, а распашка целины тяжелым плугом нередко приводила к ускоренному процессу опустынивания.

Марокко выделяется в регионе довольно значительными водными ресурсами. Его реки являются самыми полноводными в зоне Магриба. Повсеместно в стране встречаются подземные источники пресной воды, питающие многочисленные водотоки и вади. Их значение особенно велико в аридных зонах. Запасы подземных вод сконцентрированы, в основном, в аллювиальных отложениях равнин Гарб, Сус, Тафилальт и др. Урожайность зерновых в Марокко несколько выше, чем в Алжире и Тунисе, но далека от мировых показателей.

Завоевав Марокко в начале XX века, французские колонизаторы рассчитывали сделать страну хлебным амбаром для Франции, памятуя о том, что в древности страна была житницей Рима. В доколониальную эпоху Марокко, как и Магриб в целом, имели возможность вести крупные поставки зерна в Европу и Османскую империю. Поэтому на первых порах французские власти активно содействовали колонизации земель не только крупными, но и мелкими собственниками под производство зерновых. Занятие земель было оформлено рядом экономических актов, большая часть которых была принята в 1912 г. Французские власти добились от султана уступки им части государственного домена, а также соблюдения закона 1919 г., по которому французские колонисты получали излишки племенных владений. К 1955 г. европейцам принадлежало уже 1017 тыс. га во французской зоне и 16 тыс. га – в испанской. Это составило почти четверть всех обрабатываемых земель (1, с.30, 32).

Однако экология страны с древнейших времен претерпела значительные изменения. Засушливый климат не способствовал развитию сельскохозяйственного производства, несмотря на характерное для Марокко плодородие почв. Периодические засухи (раз в 5–6 лет) тяжело сказывались на развитии земледелия и животноводства, вызывая гибель посевов и массовый падеж скота, приводя к голоду в среде крестьянского населения. В целом для обработки было пригодно 55% площади. Интенсивное развитие земледелия и животноводства возможно, преимущественно, в прибрежных районах, где выпадает достаточное количество осадков. Именно эти земли, где доминировало зерновое хозяйство, были отобраны у местного населения, оттесненного в неблагоприятные для хозяйствования области. В результате колонизации прибрежных долин исчезли многие марокканские деревни. Изменилась окружающая среда, аграрный ландшафт, изменилась аграрная экосфера.

Европейская колония превратилась как бы государство в государстве со своими законами, образом жизни, культурой и системой просвещения. Став хозяевами экономики, колонисты даже пытались диктовать свою волю правительству метрополии (2, с.59).

Расширение производства зерна на экспорт, находясь в зависимости от постоянных засух, повлекло за собой неоправданные расходы на его производство, в связи с чем местное зерно не смогло конкурировать на рынках метрополии, и ему был закрыт доступ на мировые рынки. В 1929 г. французское правительство ввело квоты на марокканское зерно, что привело к банкротству около четверти землевладельцев как официальной, так и частной колонизации и значительному сокращению производства зерновых. В этих условиях колонисты стали искать новые возможности развития сельского хозяйства, обратив внимание на опыт ведения хозяйства на плантаторском Юге США. Шесть французских миссий с 1929 по 1931 год посетили Калифорнию, где в то время ошеломляющий успех приобрела орошаемая агрикультура. Они тщательно изучили методы ведения сельского хозяйства, ирригационную технику, селекционное разнообразие фруктов и овощей, стратегию маркетинга, которые были затем использованы в Марокко. Так страна стала заморским садом и огородом для Франции, со временем выйдя на второе место в мире по производству цитрусовых.

Для руководства новой агроиндустрией по калифорнийскому образцу колониальные власти Марокко организовали управляющую структуру в виде компании, которая должна была реализовать ирригационный проект. Она же занималась экспортом ранних овощей и фруктов.

К концу 30–х годов калифорнийская стратегия получила полное развитие. В 1938 г. французская администрация выдвинула амбициозный план доведения орошаемых площадей к 2000 г. до 1 млн. га. К этому ее подтолкнуло несколько факторов: сильнейшая засуха 1936 г., осуществление первой полноценной переписи населения в 1936 г. и подъем национально–освободительного движения в стране. По мысли властей, создание орошаемого земледелия должно было служить не только получению прибыли от экспортной продукции, но и сохранению традиционного сельского хозяйствования, в котором было занято большинство местного населения, хорошо адаптировавшегося в аграрной экосфере и сопротивлявшегося насильственной колонизации, которая нарушила экологическую гармонию в сельских общинах.

План модернизации сельского хозяйства был временно прерван второй мировой войной. Однако после войны эта стратегия стала воплощаться в жизнь. С 1948 г. крупные инвестиции стали вкладываться в освоение наиболее перспективных прибрежных районов, где осуществлялось орошение. Земли здесь принадлежали, в основном, европейским колонам и богатым марокканцам. Менее 1% мелких крестьян смогли воспользоваться здесь благами модернизации, в основном, те, кто во время войны поставлял продовольствие для армии (3, с.42).

В целом же, около 1,3 млн. га самых лучших земель концентрировались в руках 5,9 тыс. европейцев (отсюда, видимо, и возникла цифра в 1 млн. га намеченных к орошению земель) и 1,7 тыс. марокканцев. Категория крупных местных собственников, примыкавших по своему положению к европейским колонистам, всячески поддерживалась властями. Такие собственники, концентрация земель в руках которых все же была значительно ниже, чем у европейцев (около 7,5 тыс. человек, владевших четвертью всех земель), получили возможность для перехода к современным методам хозяйствования.

В то же время, около 6,5 млн. га земли традиционного сектора были разделены между 1,4 млн. марокканских семей. В современном секторе средняя площадь владения составляла 170 га, в традиционном – менее 5 га (4, с.43). Однако, на самом деле, пропасть между современным и традиционным секторами была гораздо шире. В товарном секторе менее половины колонов занимали 94% сельскохозяйственных земель современного сектора. На 2,6 тыс. крупных колонов в среднем приходилось по 365 га. В традиционном секторе средняя собственность около 5,8 тыс. нотаблей составляла 225 га, а у крестьян – менее 4 га. И это при условии, что земля под паром (ежегодно около 40%) была единственным средством поддержания крестьянами плодородия почвы. Кроме того, примерно 500 тыс. марокканских семей почти не имели земли, что тоже снижало средний показатель землевладения (5, с.43).

Современный сектор был целиком механизирован и был более продвинут в экономическом плане, чем традиционный сектор. Во второй половине 50–х годов разрыв по производительности труда и доходности между традиционным и современным секторам сельского хозяйства измерялся соотношением 1 к 2–3, а в 70–е годы в ряде районов эта пропорция была 1 к 5–8 (6, с.47). Почти вся продукция современного сектора шла на экспорт.

После получения страной независимости в 1956 г. 75% земель современного сектора сохранили за собой европейцы. С 1956 по 1963–1964 гг. в их руках оставался весь экспорт продовольствия. В 1965 г. был установлен государственный контроль над продажей сельскохозяйствен-ной продукции, что обеспечило регулярное поступление валютных дохо-дов и устранило посредников–иностранцев из экспортной торговли. Но эта мера привела и к росту контроля правящей верхушки над экспортом и усилению зависимости от Франции.

Марокканское правительство не спешило национализировать колонистские земли, не желая подрывать основу отношений, сложившихся в период протектората. Внезапный отъезд европейцев, выращивающих экспортную продукцию, мог усугубить экономический кризис переходного периода. Не меньшую роль здесь сыграла политическая нестабильность в стране: произошел раскол единого до сих пор национального движения по вопросу будущего страны и, в частности, о необоходимости аграрной реформы. Кроме того королевское правительство, заменив французских чиновников марокканцами, в целом, сохранило созданные французами централизованный аппарат и систему управления. В то же время оно подорвало власть вождей и марабутов горных берберских племен. Был отменен берберский дахир и другие привилегии, полученные ими от колонизаторов, что вызвало мятежи вождей отдельных регионов, в частности восстания в Рифе и Среднем Атласе. Когда крестьяне заявили о своих правах на землю, армия открыла по ним огонь (8, 22.II.1990).

С 1956 по 1960 г. была изъята только часть огромных латифундий у феодалов, сотрудничавших с властями протектората. В 1959–1960 гг. были приняты законы, которые позволили вернуть государству 26,3 тыс. га иностранной собственности. Из этих земель в зоне орошения только около 16 тыс. га были распределены между крестьянами. Среднее число пользователей составляло, примерно, 300 человек в год за период 1956–1960 гг., т.е. менее 1% от ежегодного исхода сельского населения в города. Многие мелкие и средние европейские предприниматели уехали из Марокко вскоре после провозглашения независимости. Марокканцы по низкой цене скупили большинство их предприятий и ферм (40% земли со строениями и оборудованием) (9, с.44).

Большинство европейских колонов продолжало владеть крупными фермами, получая огромную прибыль от экспорта продукции. Так, например, ежегодная прибыль от сбыта апельсинов составляла около трети рыночной стоимости земли под плантациями. Однако нависшая угроза экспроприации земли заставила европейцев начать продажу своих владений местным латифундистам. Благодаря несанкционированной скупке земли у колонистов в плодородных долинах Гарба, Тадлы, Хауза, Дукаллы, Суса, до 50% орошаемых земель стало принадлежать 15% крупных собственников и только 11–13% досталось 50% мелких собственников (10, с.104). В ноябре 1959 г. правительство узаконило эти сделки. Местные латифундисты расширили современный национальный сектор, благодаря существенной технической помощи правительства.

В 1957 г. начали осуществляться программы операция трудоперация пахота в интересах модернизации традиционного сельского хозяйства (осенняя вспашка государственными тракторами мелких парцелл перед началом дождей). В соответствии с другой программой предполагалось стимулировать 220 хозяйств по 2 га каждое путем механизации, раздачи удобрений и селекционных семян. Но обе программы оказались неэффективными из–за авторитарных методов их внедрения, а также недоверия и сопротивления крестьян, предпочитавших традиционные методы, приспособленные к местным условиям. Через несколько лет правительство отказалось от программ, признав их неудачными.

Крах программ показал необходимость широкой аграрной реформы, которую требовала левая оппозиция и без которой было невозможно дальнейшее развитие деревни. Проект V плана 1960–1964 гг., предложенный левым правительством, включал и аграрную реформу: введение земельного максимума, экспроприация части крупной собственности на орошаемых угодьях, а также малоиспользуемых земель и всех колонистских владений. Однако этот проект оказался слишком радикальным, левый кабинет А.Ибрагима был отправлен в отставку. Тем не менее осенью 1960 г. правительство начало распределение 4746 га в наиболее плодородных долинах Хауза, Тадлы и Гарба среди 586 землевладельцев. Но отдельные меры не могли коренным образом улучшить положение в аграрном секторе, решить назревшие социальные проблемы.

После смерти короля Мухаммеда V в 1960 г. монархия стала перед выбором: осуществить коренную аграрную реформу, которую требовала политическая оппозиция, или растянуть ее на неопределенный срок, сделав мощным инструментом в руках короля Хасана II. Монарх выбрал второй путь, который давал возможность оказывать влияние на крупных собственников, сплотив их вокруг трона. Кроме того, такая позиция послужила козырем на переговорах с Францией относительно будущего колонистских земель и взаимоотношений между странами. Она же позволила несколько успокоить политическую оппозицию. Оказывая первостепенное внимание развитию сельского хозяйства, король укрепил и свое влияние среди крестьянства. В сентябре 1963 г. марокканское правительство приняло закон о национализации земель официальной колонизации (256 тыс. га) и декрет, разрешавший продажу земель частной колонизации под контролем государства.

К 1963 г. экономическая ситуация в стране стала катастрофической, что потребовало помощи от Всемирного банка. Доклад его миссии содержал предложения сделать сельское хозяйство приоритетным направлением экономического развития. Особо миссия рекомендовала увеличить инвестиции в ирригацию в наиболее благоприятных районах и воздержаться от поспешного осуществления аграрной реформы, что и было, в основном, принято марокканским правительством.

В 1964 г. Всемирный банк предоставил Марокко первый заем. Особенно же он начал проявлять интерес к сельскому хозяйству страны с начала 70–х годов, когда возникло опасение социального взрыва в ней. К 1985 г. общая сумма займов Всемирного банка превысила 3,3 млрд. долларов, основная часть которых была связана с ирригационными проектами (11, с.48).

В результате уже несколько десятилетий последовательная реализация комплексной программы управления водными ресурсами являет собою интегрированную часть общей хозяйственной политики государства. С середины 60–х годов важным направлением стало осуществление крупного гидростроительства, масштабное обводнение деревни. Параллельно с этим стала развиваться и практика возведения средних и малых плотин. К середине 80–х годов уже насчитывалось 34 крупных плотины по сравнению с 17, насчитывавшимся до 1967 г. В 1988 г. было подписано соглашение между Марокко и США о строительстве в засушливой зоне страны еще 12 плотин (12, с.166–167).

Десятки сооруженных к настоящему времени плотин помогли стране противостоять природе, позволяя в период дождей собирать до 14 млрд. куб. м воды. Один только комплекс Аль–Вахда, построенный с помощью СССР, допускал аккумулирование до 3,8 млрд. куб. м воды (13, 18,02.1998). Ныне в городах практически решена проблема водоснабжения. С 1995 г. реализуется программа снабжения питьевой водой 11 млн. сельских жителей.

Государство имеет целью довести к 2000 г. площадь орошаемых земель до 1 млн. га. К этому времени планируется отвести под постоянное орошение в Гарбе – 265 тыс. га, в Хаузе – 155 тыс., в Тадле – 115 тыс., в Дуккале – 115 тыс., в Сусе – 95 тыс., в Мулуйе – 70 тыс., в Тафилальте – 40 тыс., в Луккосе – 40 тыс., в Варзазате – 30 тыс. га земель; в остальном Марокко – 260 тыс. га земель (в целом 1150 тыс. га). Кроме того осуществляется сезонное орошение на 140–200 тыс. га в традиционном секторе (14, с.170). В орошаемой зоне предусматривается 75 тыс. га выделить под цитрусовые, 200 тыс. га – под овощи, 200 тыс. га – под сахарный тростник, 135 тыс. га – под сахарную свеклу, 70 тыс. га – под хлопок, 180 тыс. га – под оливки, 35 тыс. га – под рис и др. (всего 1260 тыс. га) (15, с.169).

Еще в 1969 г. был принят Кодекс сельскохозяйственных инвестиций. Он должен был обеспечить концентрацию государственных капиталовложений в благоприятной зоне земледелия, создать условия для ограниченной аграрной реформы, введения минимального размера земельной собственности в 5 га, распределения государственных земель среди безземельных и малоземельных крестьян, а также для консолидации мелких парцелл в целях облегчения ирригации. В рамках кодекса государство возлагало на себя подъем нови, выбор ассортиментного ряда культур, характер севооборота и т.п.

Правительство рассматривало этот кодекс как контракт между государством и фермерами для укрепления аграрной экономики упорядочения природоиспользования и гармонизации отношений с природной средой.

С того времени в сельском хозяйстве Марокко произошли большие изменения. С момента образования протектората и до конца 80–х годов площадь орошаемых земель выросла с 70 тыс. до 850 тыс. га. Были созданы организационные формы водо– и землепользования. Ирригационные системы разбивались на сектора (от 20 до 40 Га), которые варьировались в зависимости от специализации и севооборотов, то есть ирригационные проекты становились и механизмом планирования, и средством административного контроля.

Вмешательство государства в развитие сельского хозяйства посредством распределения земель, орошения, через создание кооперативов и кредит имело целью внедрение в деревню элементов капитализма, рыночных производственных отношений и создание в ней прослойки крестьян–середняков, фермеров, способных выполнить функцию стабильных товаропроизводителей. Однако государственное стимулирование частного капиталистического предпринимательства нашло слабый отклик в массе среднего крестьянства. Сильным препятствием было традиционное сознание, коллективистская психология, принятая в деревне этика солидарности, требовавшая подчинения индивидуального интереса воле общины. Эта этика опиралась на большую патриархальную семью, мало затронутую аграрными преобразованиями (17, с.119).

По закону об аграрной реформе 1966 г. в передел поступили земли официальной колонизации, покинутые хозяевами. Получатели земель должны были удовлетворять ряду требований, которые формулировались таким образом, чтобы втянуть в капиталистические отношения прежде всего крестьян, отошедших от традиционного сельского хозяйства.

Площадь распределявшихся участков, которые могли приносить обусловленный реформой минимальный доход в 4 тыс. дирхамов, зависела от почв и запасов воды для ирригации. Поэтому в орошаемых зонах она составила 5 га и от 16 до 22 га на засушливых землях. Новые владельцы получили отсрочку по уплате кредитов на срок 18–22 лет. Однако сельскохозяйственный кредит предоставлялся, исходя не из действительных потребностей отдельных хозяйств, а из величины годового дохода, на базе которого исчислялся налог. Поэтому большинству крестьян, годовой доход которых составлял менее 1,4 тыс. дирхамов (такие хозяйства освобождались от налога), кредит был недоступен.

В общей сложности между 1956 и 1982 гг. (в этом году закончилась аграрная реформа) было распределено 372 792 га (из них только 70 тыс. га в орошаемых зонах) (18, с.50). В целом, земля была распределена между 25 тыс. новых владельцев, которые могли пользоваться сельскохозяйственным кредитом, технической помощью. Но только у половины собственников земли в зоне ирригации, по наметкам правительства, доход от участка в 5 га в 4–5 раз превышал предполагаемый минимальный доход в 4 тыс. дирхамов в год (19, с.50). Мелким хозяйствам принадлежали 20% орошаемых земель из 625 тыс. га орошаемого фонда, где использовалась современная техника, только 125 тыс. га входили в состав мелких хозяйств.

Более половины из 1017 тыс. га, принадлежавших ранее европейцам орошаемых и богарных земель, перешло к марокканской элите. Между 1956–1973 гг. европейские колонисты продали марокканцам 410 тыс. га, остальные земли были экспроприированы. В результате, когда был принят дахир об аграрной реформе, 70% лучших угодий, принадлежавших французским колонистам, оказались в руках местных феодалов и бюрократической буржуазии. При этом за организацию крупного бизнеса в области сельского хозяйства брались, как правило, технократы, причастные к управленческому аппарату и правительственные чиновники (20, 04.04.1973).

Кроме того имелся земельный фонд в 245 тыс. га, из которых 163 тыс. занимали фруктовые сады, виноградники и фермы в различных районах страны, принадлежавших двум обществам – СОЖЕТА и СОДЕА (3% обрабатываемых площадей), – созданным, соответственно, в 1972 и 1973 гг., где 50% акций принадлежали государству и 50% – представителям королевской семьи. Эти два общества владели 80% всех виноградников, 40% угодий под овощными культурами и существенной долей площадей под фруктовыми садами и зерновыми. СОДЕА выращивало треть всех цитрусовых. В 80–е годы в ходе приватизации эти компании были проданы марокканской элите. В частные руки перешли и 300 тыс. га Фонда аграрной реформы (21, с.51).

Таким образом, широко разрекламированная аграрная реформа, называвшаяся даже аграрной революцией, на деле состояла в передаче наиболее продуктивных земель колонистов, экспроприированных когда–то у марокканского населения, в руки марокканского класса предпринимателей и землевладельцев. Аграрная реформа была проведена за счет иностранных колонистов, а не за счет крупных местных собственников, которые не только сохранили, но, во многих случаях, и приумножили свою собственность. Более того, к началу 70–х годов крестьянская община потеряла около 400 тыс. га, а крупная частная собственность увеличилась на 500 тыс. га также и за счет земель государственного домена. Результаты сельскохозяйственной переписи 1973–1974 гг. выявили, что процесс формирования крупной земельной собственности в Марокко сопровождался размыванием феодальных латифундий и созданием крупных капиталистических хозяйств.

Слой старой земельной аристократии после независимости испытывал мощное воздействие со стороны капитализированной собственности, представленными разбогатевшими марокканцами, образовавшими слой крупных собственников в количестве 8,5–9,5 тыс. семей. В 80–е годы они владели 2,2 млн. га земель (30% всех сельскохозяйственных угодий). Крупные землевладельцы – одна из самых главных опор существующего строя. Сам король и его семья являются собственниками 20% обрабатываемых земель (1,5 млн. га). Это больше, чем площадь, принадлежавшая 6 тыс. колонистов в 1953 г. (период расцвета колониализма) (22, 16.07.1997; 23.11.1990).

Государство способствовало сплочению торгового, земельного, бюрократического капитала в новую олигархию в лице крупнейших семейных объединений, таких как буржуазно–феодальные кланы Себти, Беннани, Лараки, Неджаи, Гедари, Каббаджи и др. Базой формирования высшей бюрократии стала земельная аристократия, сохранившая свои привилегии при протекторате. В 1955–1970 гг. более половины всех министров были выходцами из земельной аристократии и крупной буржуазии (24, с.39).

Рекомендации международных организаций по установлению максимума земельной собственности были проигнорированы марокканским правительством, поскольку такой подход способствовал упрочнению позиций высших слоев общества, росту из влияния и ускоренному обогащению. Верхние слои аграрной буржуазии быстро трансформировались в аграрно–промышленную в результате интенсивного роста спроса на товарное продовольствие как в городе, так и в деревне. При этом, в отсутствие ограничивающего законодательства, процесс концентрации земельной собственности шел постоянно, разрушая мелкое землевладение, особенно в зоне орошаемого земледелия. Бедное крестьянство здесь составляло не более 2–3% от общего числа хозяев.

В 1973 г. король Хасан II провозгласил лозунг обогатить бедных, не обедняя богатых. Его осуществлению должна была способствовать экономическая политика государства, имевшая целью быстрый рост сельскохозяйственной продукции. При этом критиками проекта было верно замечено, что в первом случае речь шла о лозунгах, во втором – о создании импорта, чтобы сохранить лозунги (25, с.32). Однако на деле происходило только обогащение богатых, еще больше обедняя неимущую часть марокканской деревни.

Традиционное сельское хозяйство становилось все менее способным удовлетворять потребности населения в продовольствии. Положение с продовольствием в стране постоянно ухудшалось в результате непрерывного роста демографических показателей. Внутренние потребности в зерновых удовлетворялись в 60–70–е годы на 78–87%. Если накануне независимости производилось 350 кг зерна на одного жителя (то есть необходимый минимум по международным нормам), то в конце 70–х годов – только 200 кг в год. Снизилось потребление и других продуктов (26, с.43).

Уже в 1969 г. дефицит торгового баланса достигал 750 млн. дирхамов. В 1982 г. он составил уже 2 млрд. дирхамов, хотя сельскохозяйственный экспорт между этими датами увеличился почти вдвое, а импорт продовольствия, в основном зерновых, вырос в восемь раз, составив 1,5–2 млн. т зерна в год (27, с.1551). Внешний долг Марокко, образовавшийся в ходе заимствований на финансирование развития ирригации и импорт зерновых, был равен в 80–е годы стоимости ВВП. Более 40% дохода от экспорта было необходимо для обслуживания этого долга.

С середины 70–х годов заметна стагнация экспортного сектора, связанная с неприспособленностью производства к потребностям рынка. В целом же кризис был порожден как внутренними, так и внешними причинами. В 1975 г. сельскохозяйственный экспорт покрывал только 50% сельскохозяйственного импорта.

Разросшиеся города и собственно деревня хронически испытывают продовольственные трудности. Кризис в сельском хозяйстве нашел выражение в хлебных бунтах июля 1981 г. и января 1984 г. в результате повышения цен на основные продукты питания. Во избежание социального взрыва король освободил от налогов до 2000 г. беднейшие слои крестьянства, или 60% сельского населения страны. Еще перед парламентскими выборами в 1993 г. правительство обещало выделить на развитие марокканской деревни 6 млрд. дирхамов (1650 млн. долларов). Это позволило бы удержать в аграрном секторе до 300 тыс. человек, чтобы немного сдержать миграцию в города. Однако в целом это незначительная сумма. Перед началом сельскохозяйственного сезона 1997–1998 гг. долг 300 тыс. марокканских крестьян государству и частным кредиторам достиг 10 млрд. дирхамов (примерно, 1 млрд. долл.) (28, 19.09.1997, с.2). Низкая дееспособность крестьянского сектора говорит о том, что назрела необходимость реорганизации традиционного хозяйства, где занято 90% сельского населения и сосредоточило 70% обрабатываемых площадей, чтобы решить не только продовольственную проблему, но и социальную, от которых страдает марокканская деревня. Общим результатам сорокалетнего развития на периферии мирового хозяйства стало углубление социально–экономического неравенства, распространение бедности и рост опасности потенциальных социальных потрясений.

Вложение капиталов преимущественно в экспортное производство, способствуя локальному развитию сельского хозяйства, препятствовало внутренней интеграции аграрной экономики страны, сохраняло систему землевладения и землепользования, которые мешали прогрессу производительных сил. В стране и поныне сохраняется относительно крупное землевладение с докапиталистическими формами эксплуатации, что консервирует аграрное перенаселение и бедность, противоречит целям экономического развития и социального мира.

Земельный голод большинства крестьянских семей не был удовлетворен в ходе реформы. В начале 70–х годов безземельное и малоземельное крестьянство составило 87% сельского населения (50 тыс. семей вообще не имели земли, 1,5 млн. га принадлежало семьям, владеющим менее 1 га земли). К середине 70–х годов 1,5 млн. сельских семей лишились земли, в целом безземельными были 40% крестьян (29, с.18).

Крестьянство, ведущее хозяйство традиционными методами, остается пока весьма крупным отрядом населения. С докапиталистическим укладом вообще связана подавляющая часть трудоспособного населения, производящая ограниченную долю общественного продукта, хотя традиционный сектор неуклонно размывается, общинные земли постепенно переходят в руки каидов, шейхов, религиозной верхушки. Оттесненное в засушливые и малоплодородные районы бедное крестьянство сохраняет древнюю земледельческую специализацию, простейшие орудия труда и полунатуральную экономику. Появление капиталистического сельского хозяйства не смогло полностью разрушить традиционную основу деревни, ее производительные силы и средства производства. Нередко крестьяне переносили в современные европейские хозяйства традиционные приемы работы, технику и организационные формы отношений с работодателями.

К середине 80–х годов стали возрождаться большесемейные объединения, особенно в районах, затронутых миграциями, способные поддержать традиционное сельское хозяйство. Устойчивость больших семей в марокканской деревне объясняется большой адаптированностью к условиям традиционного крестьянского труда. Все это сдерживает утверждение в деревне новых форм землевладения, землепользования, организации производственных процессов. Более того, намечается реставрация традиционных отношений. Крестьянство пока остается верным проверенным веками принципам ведения хозяйства. Традиционные методы хозяйствования оказываются в местных условиях более рациональными с экологической точки зрения, более приспособленными к местным природным условиям. Устойчивости этих форм, так адаптированных к аграрной экосфере, способствовало их соответствие окружающей среде.

Несмотря на очаговый характер аграрного капитализма, преобразования в сельском хозяйстве повлияли на социальную эволюцию крестьянства. Под давлением потребностей рынка крестьянские хозяйства в земледелии все более приобретают товарный характер. Такой же процесс отмечается и в горных районах, где осуществляется переход от пастбищного скотоводства к производству товарной продукции в рамках современного животноводства. Таким образом происходит достаточно активное взаимопроникновение современного и традиционного секторов сельского хозяйства и распространение сферы действия законов капитализма в главных его отраслях.

Расширение зоны товарного земледелия способствовало созданию условий для экологического кризиса. Наступление капитализма на земли традиционного сектора заставило крестьян нарушать прежде уравновешенные связи с природой, в частности приступить к расширению обрабатываемых площадей за счет пастбищ и лесов, использовать методы интенсификации за счет полива и т.п. В результате ускорилась водная и ветровая эрозия, участились случаи засоления почв. Бичом Марокко стала прогрессирующая аридизация земель, понижение уровня подземных вод в оазисах и т.п. Аридные экосистемы занимают около 21 млн. га и составляют кормовую базу для 21 млн. голов скота. Под влиянием усиления засушливости климата и нерациональной эксплуатации выгонов в последние десятилетия усиливается процесс деградации пастбищных ресурсов (30, 1997, № 10, с.11).

Однако потенциальные возможности хозяйственного развития этих территорий далеко не исчерпаны, если ориентироваться в подъеме производства на развитие ирригационных сетей, внедрение более продуктивных кормовых культур и общую модернизацию практики пастбищного скотоводства. Но такие комплексные меры не инициируются государством в связи с нехваткой инвестиций и концентрацией усилий в других сферах.

По сравнению с соседними странами Магриба, сельское хозяйство Марокко имеет более высокий потенциал. Это связано и с тем, что страна располагает ресурсами, позволяющими при интенсивных методах производства в благоприятные годы не только удовлетворять внутренний спрос на продовольствие, но и экспортировать часть продукции. Однако марокканское правительство, хотя и с некоторыми коррективами, продолжает аграрную политику периода протектората, ориентированную на развитие лишь узкоспециализированных экспортных отраслей сельского производства. В них обычно направляется от 30 до 45% государственных инвестиций.

Наиболее реальным результатом реформирования деревни к началу 80–х годов, когда перераспределение земельной собственности, в основном, закончилось, стало очаговое развитие земледельческого капитализма, что, однако, не породило ни социальной, ни экологической гармонии в деревне. Наиболее видимым следствием стало формирование относительно динамичного, но ограниченного пространственно ядра современного аграрного развития, обеспечивающего основную массу товарной продукции. Это ядро занимало приморскую полосу и северо–западные предгорья, где за первые десятилетия независимости имело место заметное расширение капиталистического сектора в сельском хозяйстве. Если в 60–е годы он занимал 13%, то в середине 70–х годов достиг 20% из 7,8 млн. га обрабатываемых земель (31, с.8; 32; с.62). Избавившись от конкуренции иностранного капитала, аграрная буржуазия значительно укрепила свои позиции. Численность ее выросла с 1955 г. по 1973 г. с 1,2 тыс. до 5 тыс. человек (33, 21.10.1973). В первой половине 80–х годов капиталистический сектор производил более половины (по стоимости) всей сельскохозяйственной продукции.

Тем не менее важным достижением аграрной политики правительства стала интеграция крестьянства в рыночные отношения. Государство осуществляет постепенное приобщение все новых традиционных контингентов крестьянства к современным методам организации, управления и хозяйствования, учитывая их социально–историческую неподготовленность и консерватизм общественного сознания местных крестьян.

На формирование мелкотоварного сектора в сельском хозяйстве некоторое влияние оказали конкретные действия власти типа операция пахота, осуществление мер по стимулированию крестьянского сектора в рамках программы Национальный подъем, а также финансовая поддержка в виде мелкого кредита, более широко предоставлявшегося в 80–е годы мелким землевладельцам Национальной кассой сельскохозяйственного кредита. Все эти меры обусловили определенную модернизацию деревни, изменение ее социальной структуры. Перераспределительные мероприятия государства стимулировали прогресс в аграрном секторе за счет капитализации его сегментов, создания фермерской прослойки, повышения органического строения капитала и повышения уровня товарности дворов. Социальные сдвиги сопровождались и экономическими изменениями, в частности ростом производства в рамках современного и традиционного секторов, увеличением удельного веса экспортоориентированных отраслей в общем объеме продукции, общим повышением хозяйственной активности.

Вместе с тем, несмотря на то, что основная часть государственных капиталовложений была направлена в сельское хозяйство и, главным образом, в ирригацию, результаты, получаемые в этой области, не соответствовали прилагаемым усилиям. По свидетельству марокканского экономиста, по ряду важных показателей производства темпы прироста оказались ниже, предусмотренных планом (в том числе, по мясу, фруктам, а также зерновым и зернобобовым культурам), что означало увеличение продовольственной зависимости (34, с.140, 173). Ведь производство зерна является одним из наиболее уязвимых участков сельского хозяйства из–за его неустойчивости, влияния природных условий, недостаточного применения удобрений и других средств повышения урожайности. Зависимость марокканского сельского хозяйства от природных явлений остается одной из главных причин экономического застоя в целом. За 5–летнюю засуху 90–х годов общий объем снимаемой сельскохозяйственной продукции снизился на 46%. Затем последовали бесконечные проливные дожди, вызвавшие наводнения, которые также нанесли урон земледелию. Только в 1996 г. после длительного перерыва был получен небывалый урожай зерновых в размере 98 млн. ц.

Капитализация деревни в очаговой форме и сохранение традиционного сектора, мутировавшего по нисходящей в ряде случаев под влиянием демографического пресса, и необходимость подстраиваться под растущие потребности рынка за счет подрыва условий нормального взаимодействия с природой и усиления давления на наиболее хрупкие компоненты аграрной экосферы, привели к ухудшению экологической ситуации.Наступление современного сельскохозяйственного сектора на традиционный, расширение обрабатываемых площадей за счет лесов и пастбищ породили серьезную угрозу экологического кризиса (эрозия, засоленность почв, опустынивание и т.п.).

Перед государством тоже стоит трудная дилемма: если развивать аграрный сектор на современной основе, то это может привести к дальнейшему нарастанию экологических бед, истощению земельных, водных и прочих ресурсов, к падению продуктивности сельского хозяйства со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если встать на природоохранные позиции, то это также может привести к недобору урожаев, физической нехватке продукции, что отрицательно скажется на положении масс, не склонных в Марокко сносить недееспособность власти.

Тем не менее выбор, видимо, сделан, и правительство продолжает все же курс на развитие современного сектора сельского хозяйства в рамках, созданных аграрной реформой. Земельная реформа, которая завершена, но по пути которой сделаны только первые шаги, не форсируется по политическим причинам. Это связано с тем, что режим ориентируется на капиталистическую прослойку землевладельцев, способных стать ядром экономического подъема деревни и силой, в перспективе могущей адаптировать аграрный сектор к нуждам рынка, трансформировав его со временем в динамичный организм. Привлечение капиталистической культуры в земледелие в сочетании с агротехникой, облегчающей трудности хозяйствования на земле, может оказаться выигрышной линией в политике государства, стремящегося к устойчивому развитию в русле экономических и экологических требований.

земледелие агроиндустрия экологический кризис марокко


Литература



	М.В. Видясова. Экономика стран Магриба. М., 1982.

	В.О. Бобровников. Современный мир глазами феллаха. М., 1998.

	W.D. Swearingen. Terre, politique et pouvoir au Maroc – всб.: Monde arabe. La socit, la terre, le pouvoir. Aix–en–Provence, 1987.

	W.D. Swearingen. Terre, politique et pouvoir au Maroc – всб.: Monde arabe. La socit, la terre, le pouvoir. Aix–en–Provence, 1987.

	W.D. Swearingen. Terre, politique et pouvoir au Maroc – всб.: Monde arabe. La socit, la terre, le pouvoir. Aix–en–Provence, 1987.

	Colloqueconomiqueet social du PPS. La crise... l’altrnative. Editions Al Bayane, Casablanca (б. ч.).

	W.D. Swearingen. Terre, politique et pouvoir au Maroc – всб.: Monde arabe. La socit, la terre, le pouvoir. Aix–en–Provence, 1987.

	В.О. Бобровников. Современный мир глазами феллаха.

	Африка. Энциклопедический словарь, т. II. М., 1987.

	Королевство Марокко. Справочник. М., 1991.

	Ф. Уалалу. Очерки марокканской экономики. М., 1983.



1