Экономические реформы 1987 1990 годов

Экономические реформы 1987—1990 гг.



 

 	

Постепенно в советском руководстве росло понимание того, что без коренных преобразований в хозяйственном механизме и последующих трансформаций социально-политической системы, сложившейся в СССР, достичь реальных результатов в масштабных экономических реформах невозможно. Однако невозможно было также оценить размеры охватившего страну структурного социально-экономического и политического кризиса без глубокого научного анализа сложившейся ситуации. С 1987 г. по инициативе Горбачева начинается разработка научной концепции экономической реформы в СССР. К этой работе были привлечены известные советские экономисты Л. И. Абалкин, А. Г. Аганбегян, А. Г. Гранберг, П. Г. Бунич, Т. И. Заславская и др. Разработанный ими проект программы преобразований предусматривал следующие изменения: расширение самостоятельности предприятий на принципах хозрасчета и самофинансирования; постепенное возрождение частного сектора экономики (первоначально — путем развития кооперативного движения, опираясь на ленинское определение социализма как строя цивилизованных кооператоров); отказ от монополии внешней торговли; более глубокая интеграция в мировой рынок; сокращение числа отраслевых министерств и ведомств; развитие арендных отношений на селе. В 1987—1988 гг. был принят комплекс законодательных актов о перестройке управления народным хозяйством, важнейшим из которых были закон «О государственном предприятии (объединении)» (июнь 1987 г.), постановление ЦК КПСС и Совмина СССР о расширении прав трудового коллектива и выборе руководителей и наконец, закон «О кооперации в СССР» (май 1988 г.). Однако при сохранении ведомственного диктата, ужесточении государственного регулирования и контроля по отношению к хозяйствующим субъектам, и прежде всего кооперативам и арендным предприятиям, принятые законодательные акты практически оказались бездейственными, а реформы в экономике — блокированными. Более того, с 1988 г. начался общий кризис в сельскохозяйственном производстве, а затем и в промышленности. В связи с продолжавшим расти огромным бюджетным дефицитом резко усилились инфляционные процессы. В руководстве партии и государства нарастал конфликт между сторонниками либеральной и консервативной политическими программами осуществления реформ. Сам лидер партии М. С. Горбачев подвергался критике как слева, так и справа, и его решения не отличались последовательностью. С одной стороны, он декларировал переход к рыночным отношениям, а с другой — провозглашал верность социалистическим ценностям, что изначально было несовместимо. Реальные процессы, происходившие в экономике и связанные с возникновением новых видов предприятий (кооперативов, совместных предприятий, акционерных обществ и др.), повлияли и на государственный сектор. Госпредприятия стали преобразовываться в арендные и акционерные, хотя зачастую контроль над ними сохранялся в руках прежнего руководства. В 1990 г. было принято постановление нового ВС СССР о концепции перехода к регулируемой рыночной экономике и соответствующее этой концепции законодательство. Несмотря на сохранение высоких налогов на прибыль (от 35 до 45%), законы 1990 г. создали условия для еще большего развития коммерческих структур. Но сохранение государственного регулирования цен, не менявшихся в стране с 1961 г., при появлении товаров и услуг, производимых новыми, коммерческими структурами, объективно вело к усилению товарного голода — дефицита промышленных и продовольственных товаров. Карточная система, давно, хотя и неофициально существовавшая в различных регионах СССР, была введена даже в Москве, где были установлены нормы отпуска товаров и резко ограничен их ассортимент. Резко возросла денежная эмиссия, которая за 5 лет, к 1989 г., увеличилась в 4 раза, и в 1990 г . составляла уже около 20%. За счет иностранных займов внешний долг СССР вырос с 10 млрд. в 1985 г. до 52 млрд. долларов к 1991 г. За этот же период золотой запас СССР уменьшился в 10 раз и составил 240 т .



В этих условиях катастрофически падал уровень жизни советских граждан, которые во всех экономических проблемах обвиняли руководство КПСС. В промышленных регионах, особенно в угольных бассейнах, с 1989 г. начало расти забастовочное движение, которое к лету 1991 г. приобрело огромный размах.



На фоне провалов в реформировании экономики союзным центром политические элиты обретавших самостоятельность союзных республик предприняли попытки выйти из кризиса, опираясь на собственные программы. Летом 1990г. академик С. С. Шаталин, Г. А. Явлинский и их соратники предложили российскому руководству так называемую программу «500 дней». Она предусматривала в этот короткий срок провести масштабную приватизацию государственной собственности, введение свободного рыночного ценообразования с параллельной индексацией заработных плат и социальных пособий. Одновременно она значительно ограничивала возможности союзного центра управлять экономикой республики. Таким образом, создавались условия для образования экономического союза республик, который мог бы стать основой для установления новых, конфедеративных связей между ними. Но эта программа так и не была реализована. Горбачев же предпочел программу экономических реформ, разработанную министром финансов СССР В. С. Павловым, ставшим премьер-министром Кабинета министров СССР в декабре 1990 г. Проект Павлова предусматривал осуществление жесткого государственного контроля при переходе к рынку .



Таким образом, вокруг планов экономических преобразований возникла острая политическая борьба, которая усиливала противостояние между центром и республиками. Непоследовательность в проведении преобразований в период перестройки не только не позволила преодолеть кризис советской социально-экономической системы, но еще больше его углубила.

















































Трансформация идей «государственного социализма»: дискуссии послевоенного периода.



Основной стержень обсуждений и споров в отечественной экономической мысли разворачивался вокруг оценки роли рыночных отношений в политэкономии «государственного социализма». Одни экономисты выступали за поддержку и стимулирование товарно-денежных категорий, другие – за всемерное ограничение и свертывание рыночных отношений. Эта сфера оставалась ведущей; причем позиции и трактовки, как правило, не выходили за пределы комментариев и обоснований официальной экономической политики.

Выделим главные рубежи дискуссий по экономическим проблемам в послевоенный период.

1. Дискуссия 1951 г. по структуре и содержанию учебника «Политическая экономия». Она проходила под контролем ЦК КПСС на основе одного из «исправленных» вариантов. В ней участвовали авторы последнего макета учебника – И. Д. Лаптев, Л. А. Леонтьев, К. В. Островитянов, А. И. Пашков, Д. Т. Шепилов, П. Ф. Юдин – и практически все ведущие экономисты. В итоге были приняты предложения по улучшению представленного варианта учебника (вышел в 1954 г.). На основе материалов дискуссии была опубликована работа И. В. Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» (1952 г.).

Работа над учебником и его выход практически закрепили «самоизоляцию» отечественной науки от западной экономической мысли и обозначили идеологические постулаты, которых были обязаны придерживаться преподаватели и научные работники.

2. В начале 60-х гг. наметился поворот в сторону поиска более эффективных методов управления экономикой. В условиях постепенного исчерпания возможностей экстенсивного роста требовалось найти новые источники, использовать более действенные стимулы.

Одним из инициаторов дискуссии 1962–1965 гг. явился экономист Е. Либерман, выступивший с предложениями повысить роль прибыли, пересмотреть доводимые до предприятий плановые нормативы. Участники дискуссии предложили ввести фонды экономического стимулирования.

Дискуссия по совершенствованию хозяйственного механизма была связана с решением практических задач по проведению экономической реформы, названной реформой Н. Косыгина. Реформа осталась незавершенной.

3. Проблемы совершенствования планирования, вопросы теории управления оставались предметами дискуссий и в 70-х гг. За схоластическими спорами об исходной «клеточке» «развитого социализма» («планомерность» или «товар при социализме»), о природе товарно-денежных отношений порой было непросто разглядеть неоднозначность подходов к решению назревших проблем ценообразования, совершенствования форм оплаты труда, методов стимулирования технического прогресса.

Экономисты математической школы разработали систему оптимального функционирования экономики (СОФЭ) и выдвинули идею перехода от концепции оптимального планирования к теории оптимального функционирования народного хозяйства. Работы старшего поколения были продолжены в работах С. С. Шаталина, Н. Я. Петракова, О. С. Пчелинцева и др.

4. Исследования и дискуссии по проблемам перехода к рыночной экономике активизировались с середины 80-х гг. Были выработаны исходные положения концепции «ускорения» (Л. И. Абалкин, А. Г. Аганбегян, А. И. Анчишкин). Затем па первый план была выдвинута проблема реформирования экономики. В 1988 г. издается новый учебник по политэкономии, в котором нашли отражение некоторые требования «перестройки».

Постепенно назревало представление о необходимости более радикальных перемен. Разрабатываются программы «400 дней» и «500 дней» (С. С. Шаталин, Г. А. Явлинский, коллектив разработчиков).

Радикальные преобразования, начавшиеся с либерализации цен (1992 г.), не имели под собой четкой теоретической концепции. Переход к рынку начался по модели «шоковой терапии» с использованием опыта экономических преобразований в Польше. Реформаторы отвергли промежуточные программы и заявили о движении к «чистому капитализму». Отсутствие концептуальной основы преобразований и стратегической программы – одна из причин трудностей и ошибок, допущенных руководителями реформ.

Литература

Всемирная история экономической мысли. В 6 т. / Гл. ред. В.Н. Черковец. – М.: Мысль, 1994. – Т. 6. кн. 1.

История экономической мысли в России: Учебное пособие / Ред. А.Н. Маркова. – М:. ЮНИТИ, 1996. – Гл. 7.

Курс переходной экономики / Под ред. Л.И. Абалкина – М.: Финстатин-форм, 1997.

Ольсевич Ю. Послевоенная эволюция «политэкономии социализма»: вариант объяснения // Вопросы экономики, 1997. № 1. 

Ольсевич Ю. Трансформация хозяйственных систем. – М.: Ин-т экономики РАН, 1994.

Хайлбронер Р. Научный анализ и видение в истории современной экономической мысли // Вопросы экономики. 1993. № 11.







































































Введение к работе:







Актуальность проблемы вытекает из современного состояния российской экономики, которая по уровню важнейших макроэкономических и социально-экономических показателей уступает не только странам «золотого миллиарда», но и слаборазвитым государствам. Низкое место России в мире по уровню дохода на душу населения, удельный вес расходов на образование, здравоохранение, науку, культуру; растущий уровень безработицы, количество людей, живущих за чертой бедности - все это результат распада Советского Союза и хаотичных экономических преобразований последних лет. К этому следует добавить огромный государственный долг, степень политического и финансового риска для иностранных капиталовложений, степень бюрократизации общества и коррумпированности государственного аппарата, уровень преступности и пр., и все это в стране, которая по совокупному природному потенциалу на душу населения, опережает ведущие промышленно развитые государства мира. Россия является абсолютным лидером по площади территории, приходящейся на душу населения; имеет благоприятное геополитическое положение и наиболее ценное богатство - в виде человеческих ресурсов, человеческого капитала.



В научной среде до сего времени не утихают дискуссии о том, в каком направлении проводить экономические реформы. Они начались с середины 80-х годов и прошли через «ускорение» и «радикальную экономическую реформу» и подошли к концу 90-х гг. к выяснению дальнейшего пути развития. В настоящее время все политические силы страны являются сторонниками реформы, но одни стоят за радикальный путь (шоковая терапия), другие - отстаивают более умеренные темпы преобразований. Для первого пути характерны мероприятия быстрого вхождения в рынок, либерализация процессов ценообразования, оплаты труда и внешнеэкономической деятельности, которые сопровождаются мероприятиями государства по стабилизации денежной и финансовой системы. Затем это подкрепляется более глубинными преобразованиями: приватизацией государственной собственности, демонополизацией экономики, структурной



перестройкой народного хозяйства. Результаты первого этапа осуществления реформ, в основном, негативные: спад производства, резкое снижение жизненного уровня большей части населения, появление организованной преступности, коррумпированность государственного аппарата и пр., а главное - социальная напряженность и политическая нестабильность, что нарушает ход реформ и порождает недоверие к мероприятиям, проводимым правительством.



Совершенно очевидно, что не существует универсальной модели преобразования социально-экономической системы, каждая страна должна следовать тем путем, который в наилучшей степени отвечает ее историческим, политическими и культурным традициям. С другой стороны, проводя радикальные реформы, нельзя не учитывать того громадного опыта, который накопила мировая цивилизация по созданию оптимальных моделей социально-экономического развития.



В настоящее время Россия имеет реальный шанс, используя положительный мировой опыт, избежать дальнейших ошибок, негативных последствий трансформации экономики и найти свой путь к созданию социально-ориентированной экономики, наиболее отвечающей условиям страны и желаниям ее населения. Реформы должны проводиться в интересах своего народа, во благо человека. Поэтому для России необходима смена экономической парадигмы и смещение акцентов в сторону концепции устойчивого развития, где приоритетом становится социальное благополучие всего населения, а не его отдельной группы.



Актуальность проблемы усиливается необходимостью социальной направленности проводимых преобразований, разработки экономических и социальных параметров, в которых экономическое качество развития (эффективность, доходность) будет сочетаться с социальным качеством (высокий уровень жизни, высокая занятость, справедливое распределение, доступность образования и т.д.).



Разработанность проблемы. Какое рыночное хозяйство будет построено в



конечном итоге, к какому обществу придет страна, стало тревожить ученых России и других стран, начиная с 70-х годов, когда социалистическая экономика стала характеризоваться как «экономика дефицита». Начиная с 90-х годов и до настоящего времени, в России идут бесконечные дискуссии на уровне РАН, ИМЭМО, ЦЭМИ, других научных институтов и на международном уровне о том, каким путем идти и что строить - капитализм или рыночный социализм; какую модель рынка признать приемлемой для России.



Проблема перехода к рыночной экономике стала обсуждаться на страницах экономических журналов («Вопросы экономики», «Российский экономический журнал», «Общество и экономика», «Мировая экономика и международные отношения» и др.). Наибольшее внимание ученых было приковано к американской (либеральной) модели рынка, германской модели социальной рыночной экономики, английской, шведской и др. моделям.



На конференциях, прошедших в 2004 и 2005 гг., и в печати высказывались различные точки зрения: одна группа ученых стояла на позициях американской либеральной модели и поддерживала рекомендации МВФ; другая группа - была сторонником германской и шведской модели социально-ориентированной экономики; третья - поддерживала китайский путь, но с российской спецификой, и, наконец, еще одна группа ученых считала и до сих пор считает, что для России приемлем лишь свой, российский или «третий путь». Шел активный поиск модели, которая соединяла бы в себе экономическое развитие с социальным качеством жизни (полная занятость, справедливое распределение доходов, социальная справедливость и социальная защищенность населения). Результаты обсуждения привели к публикации целого ряда работ ведущих ученых: Л. Абалкина, О. Богомолова, Д. Львова, С. Меньшикова, Н. Петракова, С. Глазьева, В. Кудрова, К. Микульского, А. Пороховского, Е. Ясина, Ю.Филякина и др.



В последние годы были изданы коллективные монографии, среди которых следует отметить: «Стратегический ответ России на вызовы нового века» //



Под ред. акад. Л.И.Абалкина - М, 2004; «Социально-экономические модели в современном мире и путь России» // Под ред. Е. Гайдара. - М., 2003 и др.; П.А. Минакира «Системные трансформации в экономике» - Владивосток: Дальнау-ка, 2001; А.Семенова «Экономика и общество: процессы модернизации и трансформации (Вопросы теории)» - М., 2002. На русский язык были переведены работы В. Ойкена, X. Ламперта, А. Рюстова, Э. Хансена, а также теоретиков смешанной экономики: Д.Кларка, С. Чайза, П. Самуэльсона; Г. Шмита, Л. Эрхарда, Й. Шумпетера и др.



Вместе с тем, до сего времени проблема выбора модели обсуждается в академических институтах (ИЭ РАН, ЦЭМИ, Институте экономического анализа), а также в МГУ, в научных центрах Урала и Новосибирска, что свидетельствует о необходимости дальнейшего исследования проблемы в свете тех изменений, которые происходят в России и в других постсоциалистических странах.



Целью исследования является выявление: причин развала социалистической экономики и советского общества; особенностей формирования капиталистической системы и рыночного хозяйства в России; результатов преобразований и их последствий для общества, а также значение факторов экономического роста в формировании социально-ориентированной экономики и сильного государства.



Для достижения поставленной цели потребовалось решение следующих задач:



1. Рассмотреть причины и первые этапы «обновления социализма» и введения рыночных отношений.



2. Исследовать этапы и результаты перехода российской экономики от кризиса к стабилизации и росту.



3. Представить процесс формирования капитализма в России.



4. Рассмотреть и показать значение социальных факторов экономического роста.



5. Показать значение социальной политики государства как цели и факто 



pa экономического роста.



Постановка цели и задач предопределили структуру диссертации. Она состоит из введения, двух глав, шести параграфов, заключения и списка использованной литературы. В первой главе рассматривается российский путь от социализма к капитализму; во второй - социальные факторы экономического роста: народонаселение и эффективная занятость, человеческий фактор, социальная политика.



Объектом исследования являются социально-экономические процессы, происходящие в России в период системной трансформации при переходе от плановой экономики к рыночной.



Предметом исследования являются экономические и социальные отношения, уходящие со сцены и возникающие вновь, их взаимодействие; отношения между государством и населением страны.



Методологическую и теоретическую основу исследования составляют современные методы научного познания экономических процессов и явлений, труды классиков экономической науки, исследования отечественных и зарубежных ученых по проблемам диссертации, труды экономических институтов, освещающие процессы рыночного реформирования экономики России, а также научные труды кафедры экономической теории Московского государственного областного университета.



Информационной и фактологической базой исследования послужили материалы ИЭ РАН, ЦЭМИ РАН, а также ИМЭМО, материалы, опубликованные в экономических журналах, в периодической печати, а также статсборники РФ.



Научная новизна проведенного исследования, по мнению автора, состоит, во-первых, в анализе причин, которые не привели к «обновлению социализма» и к «соединению плана с рынком», в обосновании упущенных возможностей сохранения и дальнейшего развития социалистической системы хозяйства из-за некомпетентности правительственных органов, допустивших развал социализма и развал Союза; во-вторых, в обосновании рационального пути и модели капиталистической рыночной экономики и роли в этом процессе социальных



факторов экономического развития. В целом представлена сложившаяся модель перспективного развития рыночной экономики и капитализма.



Наиболее существенными элементами новизны являются следующие положения и выводы:



- представлены процессы формирования частной собственности и рыночных отношений и становления капитализма, которые за пятнадцать лет прошли через два этапа: первый (1992-1999 гг.) характеризуется приватизацией и резким спадом экономики, обнищанием большей массы населения при обогащении небольшой группы олигархов; второй (с 1999 г. и по настоящее время) -постепенным выходом из кризиса к стабилизации и экономическому росту, укреплением основ еще незрелого капитализма и решением проблем, стоящих перед обществом.



- представлена общая характеристика переходной экономики, которая затрагивает самые существенные стороны общественного производства: изменения отношений собственности, распределения ресурсов и доходов, мотивацию, цели и средства экономического развития и ценностные ориентиры населения, на основе чего сделан вывод о том, что процесс перехода от социализма к капитализму и от плана к рынку не только длительный и сложный, но и болезненный для общества;



- обобщены модели рыночной экономики, проанализированы условия возникновения новой системы хозяйства в России, определено основное содержание реформ по методам «шоковой терапии» и эволюционному преобразованию; на основании обобщения результатов проводимых реформ сделаны выводы о том, что рецепты МВФ, которым следовали реформаторы (группа Е. Гайдара), не дали желаемых результатов, привели к падению производства и жизненного уровня большей части населения, выделили группу олигархов, что усилило социальную напряженность; стало ясным, что стране необходим новый курс экономических реформ, программа, которая бы определила направления дальнейшего движения и общие контуры экономической системы будущей России;



- доказано, что процесс перехода от социализма к капитализму сопровождается не только структурными изменениями в экономике, но и распределением богатства и доходов; появлением безработицы, нищеты населения; что требует усиления социальной направленности проводимых реформ; концентрации особого внимания на социальных факторах экономического роста;



- проанализированы социальные факторы экономического роста, которые непосредственно связаны с народонаселением;, занятостью, эффективным использованием человеческого потенциала и человеческого капитала и сделаны выводы о необходимости выработки рациональной социальной политики воплощающей в себе цель и факторы экономического возрождения России;



- представлена характеристика закона народонаселения, в содержание которого включены демографические, экологические и экономические факторы. Показано действие закона в переходный период, который выражается в сокращении рождаемости и средней продолжительности жизни, интенсивном передвижении населения по территориям страны и за ее пределами. Сделан вывод о необходимости принятия срочных мер по созданию условий для повышения рождаемости, повышения уровня жизни населения;



- исследован человеческий фактор, который составляет ведущую силу научно-технических и социально-экономических преобразований; проанализированы человеческий потенциал и различные концепции человеческого капитала, механизм его исчисления - индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), который включает продолжительность жизни, грамотность и благосостояние; сделан вывод о необходимости повышения этого показателя в России, где он составляет большой удельный вес в составе национального богатства общества.



- подчеркнуто значение знаний и информации, которые превращаются в главную производительную силу; обращается особое внимание на необходимость повышения качества отечественного образования;



- показано, что Россия вступила в «порочный круг нищеты», выход из которого видится в изменении направленности реформ, в приоритете социальной



сферы и в решении проблем, связанных с народным образованием, медицинской помощи, занятостью населения, в обеспечении социальных гарантий, нуждающемуся в них населению. Отсюда вытекает необходимость в выработке и приведению в жизнь эффективной социальной политики, которая будет способствовать саморазвитию российского капитализма, формированию социально-ориентированной системы хозяйства и социального государства, что повысит рейтинг России среди развитых государств мира.



- обновление курса реформ должно происходить в результате четкого представления о цели экономической и социальной политики, их взаимосвязи, при особом внимании к проблемам инвестиции в производство, которые могут дать мультипликационный эффект при создании новых рабочих мест, повышении благосостояния населения и развитии отечественного реального сектора экономики.



Основной вывод из исследования поставленной проблемы состоит в необходимости разработки новой парадигмы развития, целью которой будет являться человек со всеми его потребностями и интересами, а средствами достижения этой цели будут служить экономическое развитие и социальные факторы роста (рост народонаселения, человеческий капитал и повышение благосостояния).



Практическая значимость проведенного исследования состоит в новой постановке проблемы трансформирования экономики и формирования рыночного механизма, в стабилизации и развития производства, которые приведут к улучшению материального положения большей части населения страны. Материалы исследования используются в курсе лекций по экономической теории, микро и макроэкономики, в спецкурсах, а также при работе над комплексной темой кафедры экономической теории Московского государственного областного университета.



Апробация работы. Основные положения диссертации обсуждались на кафедре экономической теории МГОУ, на научно-теоретических конференциях МГОУ (апрель 2002-2006 гг.), а также нашли отражение в публикациях общим объемом - 4,44 п.л.













































































































Российская экономическая теория между прошлым и будущим



(к 75-летию со дня рождения  Л. И. Абалкина)



 



Размышления о  путях развития российской  экономической теории в связи с юбилеем академика Леонида Ивановича Абалкина возникают сами собой, как необходимая и естественная реакция на это событие. Конечно же, это происходит потому, что  имя Абалкина  в последние годы все более и более связывается в сознании научного сообщества  с исследованием истории российской экономической мысли.  Кроме того, работы самого Леонида Ивановича в большинстве своем посвящены исследованию теоретических вопросов. Наконец, известно, что «о чем бы ни говорили люди, они,  в конечном счете,  говорят о себе».  Поскольку  экономическая теория находится в поле исследовательского  интереса  автора этих строк, то кажется  невозможным не писать именно об этом.



Названные  три причины задают структуру дальнейшего изложения.  Сначала вместе с Л. И. Абалкиным попробуем реконструировать историю российской экономической мысли до советского периода. Далее представим достижения и проблемы «новейшей теоретической истории», а именно, политической экономии социализма, в рамках которой долгое время работал и юбиляр. В заключение попытаемся заглянуть в будущее пост-советского институционализма, составляющего, по нашему мнению, один из магистральных путей развития экономического теоретического знания. 



 



 



Чтоб не «порвалась дней связующая нить…»



 



По-видимому, на долю каждого поколения так или иначе выпадает период значимой переоценки общественных ценностей, кризиса идей, потребности в обновлении основных взглядов на окружающий мир. Для кого-то это совпадает с периодом собственной молодости,  другим приходится это переживать в зрелом возрасте, а кому-то – в возрасте приходящей мудрости. Роль молодежи в таких процессах – помогать обществу ниспровергать прежние догмы и  освобождаться от ненужного груза прежних лет. Представителям среднего поколения в эти годы предстоит создавать то новое, что должно заместить ушедшее. Этого объективно требует их активный творческий возраст и полученные  знания, которые они должны приложить для решения возникших проблем. Особая роль патриархов в такие периоды – сохранить связь и преемственность, подставить свои плечи гигантов под идеи новых пока еще карликов, «соединить обрывки связующей дни нити». Поистине гамлетовская задача!



Российская перестройка, начавшаяся с конца 1980-х гг., означает именно такой этап  отечественной истории. А общественная наука этого периода – одна из самых драматических арен битвы нового и старого. Не позавидуешь ее представителям,  репутация которых в связи с крахом «реального социализма» подверглась девальвации в массовом сознании. И одновременно общественность и политические  силы требуют  немедленных рецептов и научного  обоснования  новых преобразований! Сохранить мужество, присутствие духа и мудрость в этой патовой ситуации, с одной стороны, и в меру сил способствовать решению поставленных на повестку дня задач, с другой стороны  - удел немногих. Но, слава Богу, они всегда были, есть и будут. 



Одним из вариантов решения гамлетовской задачи не допустить «распада связи времен» является обращение к истории. В отношении теоретического знания  обращение к истории – это не просто издание трудов предшественников. Здесь стоит задача глубокой рефлексии прежних результатов как фундамента и основания созидательной современности. Одновременно актуализируется задача выявления эволюционного русла развития науки с тем, чтобы при выборе и конструировании  новых методологических схем не тратить времени на повтор «тупиковых ветвей» эволюции экономической теории, на адаптацию неадаптируемого и на попытки применить бесполезное.  Как пишет Л. И. Абалкин,  «оглядываясь назад и критически оценивая достигнутое, мы укрепляем силы и энергию для дальнейшего движения вперед. Знание истории науки вырабатывает надежный иммунитет против повторения ошибок прошлого»[1].



Почему на переломных этапах, когда, казалось бы, главное – отказаться от устаревшего, так актуально осмысление заново прежнего опыта? Почему в эти периоды не менее важным, чем создание новых парадигм, является выявление исторической преемственности? Потому, что «когда речь идет о выработке новой парадигмы, то классические или традиционные воззрения не отбрасываются. Они входят в новую систему представлений, но в качестве частного случая, объясняющего определенный этап исторического пути развития человечества, но не всю его многовековую историю. Это осмысление того, что происходит сейчас»[2].



Поэтому упорные многолетние усилия Л. И. Абалкина по презентации российской школы экономической мысли в условиях  массовой переориентации многих ученых на зарубежные теоретические достижения, так актуальны. Прежде всего, эти усилия   включают в себя его собственные исследования, в том числе и те, которые процитированы в настоящей статье. Другой частью этой большой и самоотверженной работы являются организуемые  под эгидой Вольного экономического общества и при участии Института экономики РАН (директором и научным руководителем которого является Л. И. Абалкин) празднования  актуальных юбилеев. Так, отмечалось 350-летие И. Т. Посошкова, 180-летие Н. Я. Данилевского, 150-летие С. Ю. Витте и др. К этим датам приурочивались научные конференции, «круглые столы»  и выход в свет трудов юбиляров. Наконец, Л. И. Абалкин является координатором работ по изучению истории российской мысли, проводимых в научных учреждениях Российской академии наук, редактором выходящих на эту тему трудов и монографий[3].



Конечно,  обозреть и проанализировать развитие экономической мысли России за  последние почти  300 лет -  огромная по масштабам и сложности задача. Вслед за Екклесиастом можно лишь повторить, что «Сколько бы человек ни трудился в исследовании, он все-таки не постигнет этого; и если бы какой мудрец сказал,  что он знает, он не может постигнуть этого»[4]. Но некоторые основные моменты уже сегодня представляются  доказанными. Прежде всего, речь идет об отчетливой тенденции российской  экономической мысли, а именно:  о последовательном стремлении к изучению особенностей национальной хозяйственной системы. Именно это стремление характеризует российскую экономическую мысль как самостоятельное особенное явление. Оно позволяет осознанно говорить о российской экономической школе, которая имеет собственные результаты и теоретические достижения. 



По мнению Л. И. Абалкина, российская школа экономической мысли сложилась в конце (в последней трети) XIX века и просуществовала до начала 30-х годов XX века. В нее вошли такие выдающиеся ученые и политические деятели, как М.И. Туган-Барановский и его ученик Н.Д. Кондратьев, С.Ю. Витте и Д.И. Менделеев, Н.К. Михайловский и М.М. Ковалевский, В.П. Воронцов и А.И. Васильчиков, Г.В. Плеханов и В.И. Ульянов (Ленин), П.Б. Струве и Н.М. Булгаков, Д.И. Пихно и А.А. Богданов, А.И. Чупров и И.И. Янжул, Е.Е. Слуцкий и В.К. Дмитриев, С.Н. Прокопович и А.Д. Билимович, А.В. Чаянов и А.Н. Челинцев, Л.Н. Юровский и Г.А. Фельдман, многие другие. 



Но,   применив и развив  предложенные Л. И. Абалкиным критерии выделения российской школы экономической мысли,  можно, на наш взгляд, расширить и ее временные границы, и состав наиболее известных представителей. Ибо, как отмечает сам Леонид Иванович, «у научных школ…  нет четко фиксированных дат их начала и конца»[5]. 



Итак, особенностями российской школы экономической мысли, являются, на наш взгляд, следующие объединительные и воспроизводящиеся черты: 



1) размышление в рамках так называемой объективистской парадигмы,  признающей  естественный, объективно существующий характер хозяйственных процессов, «неконструируемость» людьми существующих  экономических законов; 



2)           социальность, а точнее, социологический характер  экономических представлений, выход за пределы собственно хозяйства при анализе экономических проблем;



3) рассмотрение экономических явлений не с позиции западного «методологического индивидуализма», когда в центре исследования находится homo economicus,  а в контексте массовых и институциональных  процессов, так называемый холистический подход; "Субъективизм и методологический индивидуализм плохо вписывался в социальный контекст привычного для русских экономистов дискурса. Рациональный, максимизирующий свою полезность индивид не очень подходил на роль главной организующей конструкции экономической теории»[6]; 



4) констатация наличия «другой экономики» с присущими ей экономическими законами, отличающейся от европейской.



На наш взгляд, эти черты реализовали в своих работах, помимо поименованных выше ученых, и первый русский экономист Иван Тихонович Посошков в ХVIII веке[7], и Сергей Федорович Шарапов в  XIX веке[8], и плеяда советских  политэкономов. Из современных исследователей сам Леонид Иванович Абалкин прежде других принадлежит к российской экономической школе, характерные особенности которой обозначены выше.  



 Специфика российской школы экономической мысли проявляется, конечно,  не только в работах указанных авторов.  Во многих  трудах  российских обществоведов разных веков можно увидеть – в более или менее явной форме – эти черты[9]. Частично они отражают особенности национальной культуры и способ теоретизирования наших ученых. Так, в филологии в этом случае говорят о  российском академизме,  в философии -  о  русском космизме, в культурологии  – о широте русской души, и т.д. В экономической науке эта особенность реализуется  в выходе  за пределы узко понимаемого предмета, в рассмотрении экономики как части социального мира, принимаемого с его законами и несовершенствами. В занятиях  экономической наукой русский, то есть живущий в России, человек, очень часто  реализует свое холистическое мировоззрение, считая необходимым рассуждать о проблемах общественного устройства в целом.  Вот, например, как характеризовал только что  появившуюся в России  в начале ХIX в. экономическую науку историк Николай Полевой: «Политическая экономия есть одна из тех наук, которые быстрее других развивают здравые понятия о сущности гражданских обществ и приводят нас к истинной стезе общественного счастия»[10]. И почти через 200 лет то же отмечает и наш современник Л. И. Абалкин:  «Сложившийся характер российской культуры привел к широкому распространению в экономических трудах различного рода философских, социальных, психологических, духовно-нравственных и религиозных подходов. И это не было случайным, а отражало стремление к широкому, органически присущему российской экономической мысли взгляду на сложность и целостность изучаемого ею предмета»[11].



Иностранцы также не раз отмечали, что в словосочетании «политическая экономия» русские всегда делали упор на слове политическая.  Политический и, более того, социальный аспекты экономической мысли, по их мнению,  всегда приобретали у нас особое значение. В книге немецкого ученого, писавшего в 20-х годах ХХ века, Х. Ю. Серафима, читаем:  «Это характерно для русского национального характера, что в политической экономии, когда и поскольку она самостоятельно разрабатывается русскими, на первый план выдвигается социальный момент»[12].



Предъявление в условиях перестройки этих особенностей отечественной экономической мысли, обращение к трудам и взглядам российских экономистов – важнейшая составная часть формирования духовного климата и общественных оценок в ситуации, когда «дней связующая нить» рвется прямо на глазах.  Чем дальше, тем очевиднее, что рассуждения представителей российской экономической школы  более адекватно, чем чужеродные экономические доктрины, позволяют определять механизмы и стратегии развития страны. 



Идейное противоборство экономических взглядов  в постсоветской России  продолжается, как на практике,  так и в теории. И, как пишет Л. И. Абалкин, «в ходе этого противоборства решается и вопрос о возрождении российской школы экономической мысли как органической части мировой науки. И речь идет не о возврате к старому, а об умении осознать реалии наступающего века. Есть основание полагать, что завтрашний день принадлежит тем, кто активно включится  в создание новой парадигмы обществознания, кто определит место страны в системе альтернативных вариантов ее будущего развития, кто сумеет сочетать анализ глобальных изменений в мире с сохранением уникальности российской цивилизации»[13]. 



 



Блеск и нищета советской экономической науки



 



Отнесение политической экономии социализма, развиваемой в свое время советскими учеными, к российской школе экономической мысли – открытый пока вопрос. Почему бы не попытаться ответить на него в статье, посвященной юбилею  ученого, воссоздающего преемственность в отечественной экономической теории и  являющегося одновременно  современником и теоретиком в области политической экономии социализма?



Корни политэкономии социализма  традиционно и справедливо  усматривают в марксистском учении о коммунизме. На это прямо указывали и сами разработчики ее основных положений, и многочисленные последователи.  В то же время – и это также справедливо, - данное учение устойчиво рассматривается  как теоретическое достижение советской эпохи, продукт практической реализации заимствованных положений в конкретных условиях, что обогатило и в ряде позиций существенно изменило исходный образец.  Само название указывает на то, что это – иная доктрина. Именно поэтому  возникла в начале 1950-х годов  идея написания специального учебника, в котором необходимо было изложить основные положения новой экономической теории,  – работ Маркса и Ленина уже оказывалось недостаточно.  




Конечно, как и в большинстве концепций, в строе политической экономии социализма можно увидеть и  логические противоречия, и непоследовательность по ряду фиксируемых позиций, и очевидно политизированный, то есть ориентированный на субъективно понятые задачи момента,  характер. Тем не менее, взятая как единое целое, она, несомненно, представляет собой определенное теоретическое достижение и содержит набор характерных черт, отражающих специфику российской экономической мысли. Таково наше мнение, и попытаемся его аргументировать. 



Первая особенность российской экономической теории, как отмечалось ранее -  объективистская парадигма восприятия  происходящих в обществе процессов. Политическая экономия социализма, базирующаяся, как это декларировали ее основатели и последователи, на  философии исторического  материализма, также четко заявляла, что законы политической экономии отражают закономерности процессов, совершающихся независимо от воли людей. Уже в одном из первых учебников[14] экономические законы отождествляются  с законами природы, познание которых позволит применить их на пользу человечеству. Читаем:  «… законы экономического развития  являются объективными законами, отражающими процессы экономического развития, совершающиеся независимо от воли людей. Люди могут открыть эти законы, познать их и, опираясь на них, использовать их в интересах общества, … но они не могут уничтожить их или создать новые экономические законы»[15]. 



Вторая особенность российской экономической мысли, представленная  в политической экономии социализма - рассмотрение общества как единого организма,  экономика, политика и идеология которого взаимосвязаны.  Этот социологический взгляд напрямую отражен в названии учения и содержится в его основных  положениях. Действительно, в отличие от других «политических экономий» здесь речь идет об обществе с определенной социальной идеей, а именно, идеей социализма. Эта идея составляет один из  составных элементов концепции, ее неотрывную часть. Если, например, «духовная политическая экономия» Ивана Посошкова  опиралась в идеологическом отношении на православие, то ее «наследница» ХХ века заменила религиозную идею научной, что отражало закономерности времени. 



Само представление об изучаемом в политической экономии социализма объекте – обществе, также включает в себя экономические, политические и идеологические компоненты. Экономические отношения в этой теоретической модели образуют так называемый базис общества, а политические и идеологические – его надстройку. Соответственно, надстроечные отношения определяются базовыми.  Крылатые ленинские выражения  «Политика есть концентрированное выражение экономики» или «Коммунизм [идея – С. К.]  есть Советская власть [политика – С. К.] плюс электрификация всей страны [материальная база – С. К.]» образно и четко отражают эту связь. 



Нельзя не отметить, что осознание единства экономической, политической и идеологической сфер в советской политэкономии социализма, по сравнению, например, со  взглядами предшественников,   становится более глубоким и зримым. Это выражается в фиксировании многообразных связей между ними, констатации их взаимообусловленности, введении и разработке понятий, выражающих эти связи. Так, развитие концепции коммунистической партии (при всех достижениях и заблуждениях ее разработчиков),  задачей которой является обеспечение соответствия между тремя названными сферами, является одним из таких примеров*. 



Наконец, социологический подход выражает себя и в том, как понимается в политической экономии социализма основной экономический закон. Для рыночных экономик основным законом -  это было зафиксировано  Марксом,  является  максимизация прибыли, другими словами, он относится к экономической сфере как таковой, действует «внутри» нее.  В отличие от этого, формулировка основного экономического закона социализма – «обеспечение максимального удовлетворения постоянно растущих материальных и культурных  потребностей всего общества путем непрерывного роста и совершенствования социалистического производства на базе высшей техники» (если абстрагироваться от декларативного характера его воплощения) содержит в себе попытку перейти от экономических терминов к социальным. Экономика здесь явно предстает как один из составных общественных элементов, который действует по законам этого общественного целого, выступающего по отношению к экономике «внешней» силой.  



Третья особенность российских экономических теорий также характерна  для политической экономии социализма. Речь идет о направленности  исследований на законы развития общества как целого, на анализ поведения больших групп людей в противовес анализу моделей индивидуального поведения.  Такой подход, характерный для главного источника политэкономии социализма – марксизма,  лег в нашей стране  на благодатную почву, поскольку соответствовал самому духу, размаху  и стилю российского мышления. «Хочешь иметь дело с марксизмом, - говорил Сталин, - имей одновременно дело с классами, с массой…»[16].  Более того, в  политической экономии социализма категориями анализа являются уже не столько классы, как это было у Маркса,  сколько «общественные силы» с единым общественным интересом. Поэтому исследовательской и, соответственно, практической задачей является не столько анализ противоположностей между социальными группами, например, между  городом и деревней или умственным и физическим трудом, но выявление общего  в них. На наш взгляд,  здесь очевидна попытка  рассмотреть все общественное население как единое целое, реализовать холистический подход к социальной сфере. В отличие от тезисов Маркса о классовой борьбе как источнике социального развития, политическая экономия  социализма, развиваемая в традициях российской экономической мысли, пытается выявить источники общественного согласия, коллективного начала, обеспечивавшего выживание огромной страны в непростых условиях.  Социалистическая идея представлялась  в данном случае  таким возможным источником социального консенсуса. 



Наконец, четвертая особенность, характеризующая политэкономию социализма как преемницу российской традиции экономической мысли,  – это выявление и описание законов «другой экономики», национальной экономической системы. Собственно говоря, это и составляет само содержание политической экономии социализма. Большинству экономистов нашего и  старшего поколений эти особенности хорошо известны из учебников, по которым мы учились. Отметим самые главные. 



Ключевым отличием хозяйственной системы социализма, доминировавшей  в СССР, от других систем, называемых в этом дихотомическом ряду «капиталистическими системами», является общественная собственность на средства производства.  Она противостоит институту частной собственности, характерному для рыночных экономик «несоциалистических» стран. Соответственно, в такой системе отсутствует наемный труд в марксистском его понимании, и связанная с ним, как полагали сторонники политэкономии социализма, система эксплуатации. Соответственно, закону конкуренции противостоит  закон планомерного пропорционального развития производства, который  «возник как противовес закону конкуренции и анархии производства при капитализме»[17].



Выявление особенностей  социалистической экономики, понимание ее собственных законов, к  которым  относятся  упомянутые закон развития общественной собственности и  закон планомерного и пропорционального развития,  а также закон о непосредственно общественном характере труда при социализме -  преимущественное, но не единственное направление исследований экономической реальности, проводимых в рамках политической экономии социализма.



Другим не менее интересным фокусом анализа являлась  специфика проявления  экономических отношений из «капиталистических экономик», которые сохраняются  и действуют в условиях доминирования социалистической общественной системы. Речь шла о  модификации и трансформации таких отношений и категорий,  как прибыль, товар, банковская система и др.  



К сожалению, это направление теоретической работы (и практической  политики), намеченное в 1950-е годы[18],  не получило широкой поддержки. Участники дискуссий о характере собственности при социализме,  товарно-денежных отношениях, хозрасчете и подобных им подвергались политическому давлению[19].  В условиях ограничения свободы теоретических исследований и выражения своих взглядов советским ученым, осознающим тесноту методологических рамок политической экономики социализма, приходилось пользоваться «эзоповым языком», вкладывать свои мысли в прокрустово ложе официальной доктрины и т.п. Это сдерживало направления творческих поисков, что привело, в конце концов, к той нищете отечественной экономической науки, которая в полной мере не преодолена до сих пор. 



Политическое давление послужило причиной того, что характерные особенности российской школы экономической мысли, содержащиеся и в трудах советских  политэкономов, не получили своего развития, а порой реализовывались как свои противоположности. Материалистическое понимание действительности замещалось субъективными взглядами на возможность преобразования общества в задаваемом направлении, социологичность экономических теорий  и широкий социальный контекст рассмотрения хозяйственных процессов деформировался в представления об абсолютизации одной из общественных компонент – политики -  в процессе социально-экономического развития. В свою очередь, холистический подход при анализе общества привел к игнорированию рассмотрения личности вообще, а  специфика «другой» экономики  - социализма, была введена в абсолют, фактически запретив внедрение и анализ дополнительных и жизненно необходимых рыночных и подобных им форм экономической жизни. 



В результате оказалось невозможным, не нарушая принятой методологической традиции, полноценно продолжить исследования экономической жизни. Потребовалась перестройка всей системы общественных отношений, начавшаяся в стране с конца 1980-х годов, чтобы начать вырабатывать новые теоретические основания  экономического анализа. Мы полагаем возможным сделать прогноз о том, что плодотворными окажутся те попытки, которые предпринимаются в русле традиций российской экономической мысли, а не те, которые базируются на заимствованных из иных экономических систем  теоретических схемах.  С этой точки зрения представляется интересным  рассмотреть перспективы институционального подхода, активно развиваемого сегодня как в мировой, так и в отечественной экономической теории.




 



Сегодня и завтра  российского институционализма



 



Институционализм часто называют методологией общественных наук ХХI века. Видение общественных отношений через призму институтов делает  анализ общества и экономики объемным. Институционализм   позволяет фиксировать несущие общественные конструкции, определяющие специфику социальных взаимодействий,  и  механизмы, лежащие в основании  закономерностей  человеческого поведения.  



В российском постсоветском институционализме мы полагаем возможным выделить два относительно самостоятельных крыла, отличающихся спецификой своих методологических оснований. 



С одной стороны, развитие институционализма в российской экономической науке было непосредственно  связано с  освоением зарубежных концепций, которые затем были адаптированы отечественными учеными. С другой стороны, институциональный подход в своих исследованиях стали развивать и применять специалисты, опирающиеся на результаты собственных российских разработок. Для этого крыла институциональный подход формировался в русле традиции, присущей социально-экономическим исследованиям в политической экономии социализма и марксистской социологии. Рассмотрим подробнее специфику и того, и другого направления.  



Начнем с «заимствованного» институционализма. Действительно, в 1980-е годы  институты становятся объектом научного интереса  для российских экономистов на волне активного  освоения  новых теоретических концепций нео-институционалистов западных стран. Такой способ освоения институциональных концепций наложил на российский институционализм свою специфику, отличающую его от зарубежного, где он имел свои традиции и историю*. Развитие схем институционального анализа на западе в   значительной мере связывалось с осознанием ограничений  ортодоксальной экономической теории и попытками преодолеть  внеисторическую и механистическую трактовку экономической деятельности в  классических аналитических схемах  «мэйнстрима»[20],  желанием глубже понять латентные и социальные  механизмы экономического развития. 



Тем не менее, хотя идеи западного  институционализма стремились выйти за пределы базовых постулатов  ортодоксальной теории**, вместе с тем, они оставались в рамках рыночной парадигмы[21]. Это выражается  в том, что, во-первых,  используется близкое мировоззрение, основу которого составляют принципы методологического индивидуализма. Во-вторых,  изучается тот же набор явлений, та же часть социальной реальности – а именно – экономическое поведение субъектов  рынка, именно  для их анализа и конструируется структурно схожий  понятийный аппарат. То есть возможно составить список объяснений, переводящих  термины нео-институционалистов на  язык ортодоксальных экономистов. Например,  экономия трансакционных издержек реализует принцип максимизации, институты могут рассматриваться как средство достижения рыночного равновесия в условиях экстерналий (внешних эффектов), и т.д. В-третьих, нео-институционализм, как и ортодоксальная теория, также рассматривает все формы человеческого взаимодействия как обмен (используются также термины "сделка" и "трансакция"). При этом речь идет не только об обмене материальными благами, но и о более широкой их трактовке.  В результате, как отмечает  М. Блауг, «Школа институциональной теории представляет собой не более чем легкую склонность к отступлению от ортодоксальной экономической науки» [22]. Институционалисты, по его мнению, как и представители молодой исторической школы, потерпели неудачу в создании социально нейтральной экономической теории, хотя и преследовали цель такую теорию создать. В связи с этим современный институционализм, развиваемый западными учеными, представляет собой последовательное продолжение «рыночного фундаментализма», угроза которого в экономической теории осознается все более широким кругом ученых, к которым можно отнести Дж. Сороса, нобелевских  лауреатов Л. Клейна, Дж. Тойнби, Дж. Стиглица и др. В этом смысле справедливо утверждение Хайлбронера о том, что экономическая наука западных стран соответствует социальному порядку капитализма, она представляет собой свод знаний и убеждений прежде всего о нем[23].  И неоклассические, и институциональные теории предназначены для описания одного и того же типа экономической системы, при которой жили и живут их создатели.



Итак, американский и европейский нео-институционализм, который активно заимствуется сегодня российскими учеными, опирается, как мы попытались показать,  на собственные присущие ему традиции, имеет свою историю развития используемого категориального аппарата и находится в русле рыночной парадигмы. В современных российских исследованиях можно выделить четыре фокус-группы, в которых данные  особенности «заимствованного институционализма представлены наиболее ярко[24]. К ним, во-первых, относятся исследования эконом-социологов, использующих категории нео-институционализма  в социологических исследованиях экономики. Вторую группу образуют экономисты-математики, заимствующие идеи нео-институционализма в «корпусе» математических моделей, для которых те служат идеологическим обоснованием. Третья группа – это своеобразный «кафедральный нео-институционализм». Он популяризует и развивает зарубежные идеи в вузах и учебниках. Четвертую группу образуют экономисты, ведущие прикладные исследования конкретной экономики. Для них нео-институционализм предоставляет категориальный аппарат, с помощью которого могут быть объяснены некоторые новые реалии российской экономики. 



Представители первой группы (см., например, работы В. Радаева, В.  Волкова и др.) концентрируют свое внимание на анализе хозяйственных процессов на микроуровне, на локальных порядках, «оставив в стороне макромодели, описывающие институциональное устройство в масштабах всего общества»[25]. Ориентация на методологические схемы западных институционалистов, использование разработанных ими категорий позволяет российским эконом-социоогам при проведении социологических исследований сосредоточиться на изучении тех сфер и видов экономической деятельности,   которые    «схватываются» именно этими категориями. В первую очередь к ним относятся рыночные отношения и связанный с ними комплекс прав собственности, структур управления и правил обмена. При таком подходе при  анализе социальных изменений российского общества в фокусе исследований находятся преимущественно  новые, возникающие в  практике экономические отношения, составляющие важную часть современного реформаторского  процесса. Воспроизводство или модификация прежних российских институтов, в отношении которых западная нео-институциональная теория не предлагает необходимого и адекватного категориального аппарата, как правило, не включаются в исследовательские схемы. 



Другую фокус-группу исследователей, активно адаптирующих идеи и методы западного нео-институционализма в России, представляют  экономисты-математики.  Интерес к применению зарубежных образцов  математического моделирования в экономике для  российских условий сопровождался интересом и к стоящим за ними идеям институциональной экономики. При этом содержательная сторона – суть понятия «институт», определение специфики проявления заимствованных категорий в российских условиях и т.д., - представляется для экономистов-математиков менее важной, чем логика и стройность формальных построений.  Экономисты-математики, также как и эконом-социологи,  напрямую переносят категориальный аппарат западных нео-институционалистов на российскую почву, одновременно с соответствующими ему прикладными  математическими процедурами[26].  Неслучайно поэтому, что «на стыке» этого аппарата с нашей действительностью строгие в своих выводах и построениях математики так часто фиксируют  парадоксы и  сбои. Это утверждение иллюстрируют, например, известные работы В. М. Полтеровича об институциональных ловушках или трансплантации институтов[27]. Для объяснения обнаруживаемых сбоев используются уже не столько положения заимствованной нео-институциональной теории, сколько специфика российского общественного контекста. 



Третью группу исследователей, развивающих идеи западного нео-институционализма в России, образуют преподаватели экономических высших учебных заведений, представители специализированных кафедр. Российский «кафедральный нео-институционализм» представляет собой, прежде всего, изложение его в учебных курсах и  учебниках, а также предложение в качестве  методологии для проведения конкретных экономических исследований (см. работы А. Шаститко, А. Олейника, Р.Нуреева и др.). Популяризация идей нео-институционализма в данном случае означает негласное принятие нашими учеными  адекватности традиционной микроэкономической теории для объяснения российской реальности. В данном случае акцент делается на обучении основам и понятиям нео-институциональной теории. Неоправданно мало внимания при этом уделяется методологическим вопросам о границах ее применения в современной России. Как и в первом случае, в поле зрения таких исследований попадают, прежде всего, новые явления в экономической жизни современной России.



Это ограничение стремятся преодолеть представители четвертой фокус-группы, которые применяют идеи нео-институционализма в прикладных исследованиях  российской экономики. Такой  подход активно разрабатывается В.Л. Тамбовцевым в ряде его работ. Плодотворным оказывается применение институционального подхода к анализу проблем трансформации крупнейших секторов народного хозяйства России, свидетельством чему являются известные работы новосибирского экономиста В.А. Крюкова о развитии нефтегазового сектора. В этих случаях применение нового подхода позволяет получать или «методологически  сопровождать» интересные результаты конкретных работ, имеющих не только теоретическое, но и прикладное значение.



Для всех четырех  фокус-групп, адаптирующих заимствованные понятия нео-инстиционализма в своих исследованиях, можно выделить две  общие черты. Первая – методологическая. Вслед за зарубежными нео-институционалистами, отечественные исследователи рассматривают институты как внешний по отношению к экономике набор правил, выполняющих для нее функцию ограничений. Институты, реализуя свои координационные функции, рассматриваются ими как условия (или препятствия) для создания взаимовыгодного обмена, как рамки экономической деятельности.  Нео-институционализм для большинства его российских последователей не означает нового «институционального видения» устройства самой экономики.   Вторая общая черта – содержательная. Применение нового подхода позволяет изучать в основном либо адаптацию новых экономических форм, либо фиксировать отклонения, парадоксы, аномалии (с точки зрения данного подхода) в хозяйственном развитии нашей страны. Зарубежный нео-институционализм не дает достаточных средств, чтобы полно и всеобъемлюще исследовать основные «несущие» институциональные структуры российского хозяйства, обеспечивающие – вопреки внутренним сложностям и внешним воздействиям  - воспроизводство и развитие экономики.



 Таким образом, спроектированные на основе положений западного нео-институционализма  исследовательские схемы не позволяют, на наш взгляд,  в полной мере анализировать те составляющие эволюции российского общества, которые связаны с развертыванием сложившихся, исторически присущих стране институтов.  «На линии огня» отечественных нео-институционалистов оказываются «пустые города», и чем дальше они стремятся объяснять российские реалии чуждыми концепциями, тем менее они оказываются услышанными.  



Другое крыло современного институционализма в России представлено учеными, базирующими свои исследования на социологическом и историческом подходе. При этом объектом изучения выступает отечественная история, в том числе новейшая. Такого рода институционализм полагает развитие институциональных идей в обществоведении  России как исторически присущий нашей науке и практике процесс, имеющий собственную основу. Эта точка зрения представлена в фундаментальном 2-хтомном труде  «Институционализм в российской экономической мысли», , подготовленном учеными Волгоградского университета О. В. Иншаковым и Д. П. Фроловым[28]. Конечно, порой представленные в книге попытки выстроить всю историю социально-экономической теории и практики российского государства под линейку институционализма представляются некоторой натяжкой. Например,  утверждение о том, что  «институциональные идеи, бесспорно… бытовали и у восточных славян, ставших прародителями русского народа»[29],  воспринимаются как смешение «истории людей и истории идей». В то же время взятая как единое целое, работа, в которой проанализировано почти  полторы тысячи работ и авторов на предмет присутствия в них хотя бы в зародышевом виде тех идей, которые в дальнейшем составили  основу или само содержание российского  институционализма, выглядит весьма убедительной. При этом выполненный анализ работ российских ученых всех поколений носит глубокий, бережный и созидательный характер.  



Например, чрезвычайно интересной  выглядит  реконструкция  по вычленению институционального анализа в работах советских политэкономов. Так, в работах Л. И. Абалкина, относящихся еще к советскому периоду,  авторы упомянутого труда  находят следующие признаки институционального подхода к анализу общественной практики. Они отмечают, что Л. И. Абалкин «фактически вводил в свою концепцию хозяйственного механизма некоторые институциональные элементы (например, роль конкретных форм институциональной организации, специфика принятия решений хозяйственными субъектами, правовых норм, принятых в данном обществе, менталитета и др.), отражавшие специфический характер хозяйственной системы государственно-монополистического социализма»[30]. При этом экономические институты, согласно Л.И. Абалкину, выступают интегральным звеном экономического базиса общества. В процессе их включения в предмет политэкономического анализа "происходит абстрагирование от надстроечных сторон или аспектов в их деятельности, вычленение их базисного содержания и функций". По его мнению, через использование категории "институт" возможно полное и адекватное реальности раскрытие многомерности производственных отношений. При этом учреждения (институты) предстают как некие " узлы, в которых стягиваются нити (социальных связей. - авт.) в сети производственных отношений"[31]. 



Категория организационно-экономических отношений, введенная Л. И. Абалкиным в его работе «Диалектика социалистической экономики»[32], и ее анализ представляют собой одну из первых попыток встроить в понятийный аппарат  политической экономии социализма  институциональные отношения. Фиксируя их «положение» на стыке известных категорий производительных сил и производственных отношений, автор тем самым «эзоповым языком» подчеркивал недостаточность существующих методологических рамок для анализа реально происходящих в советской экономике процессов. Сложная внутренняя структура этих отношений была автором лишь намечена в тот период, но уже в этой классификации «первого приближения», как она названа в работе,  разделены социальные и хозяйственные отношения, с одной стороны, и организации - с другой. Много лет спустя такое разделение,  предложенное и тщательно рассмотренное нобелевским лауреатом по экономике Д. Нортом, было воспринято в мировой науке как революционный прорыв в понимании институциональной структуры. 




Наряду с политической экономией, с 1980 х гг. институциональный подход становится представленным у нас в стране и в  рамках марксистской социологии. Его образцом можно считать социологический институционализм Новосибирской экономико-социологической школы (НЭСШ), возглавляемой академиком Татьяной Ивановной Заславской[33]. Если для многих  эконом-социологов, как отмечалось ранее,  характерен отказ от структуралистских аналитических схем, то в НЭСШ именно этот структуралистский подход  получил свое развитие. Он выражается в анализе общества как социальной системы, изучении регулирующих  его развитие институциональных механизмов, исследование специфики российского общества на основе категориального аппарата общих институциональных теорий. В то время как некоторые  зарубежные ученые полагают, например, что «экономическая теория – это универсальная грамматика общественной науки»[34], социологический институционализм Новосибирской школы, наоборот, выводит законы экономики из законов общественного целого. Методологически социологический институционализм Новосибирской школы тяготеет  скорее к старым институционалистам (Т. Веблен,  К. Менгер и др.), хотя и произрастает из собственных корней. Нынешние концептуальные и теоретические  схемы институционального анализа макро-уровня  - естественное  развитие известных работ Т.И. Заславской по методологии системного исследования социальных объектов  и  содержащихся в трудах  Т. И. Заславской и Р. В. Рывкиной положений о сущности социальных механизмов развития экономики и общества, внутренним, глубинным элементом которых являются институты[35].



Особенностью социологического институционализма, как и понимания институтов в традиции политической экономии социализма (см. приведенные выше определения институтов Л. И. Абалкина)  является также то, что он означает новое видение общества через призму его институционального устройства. Институты выступают не внешними условиями экономической деятельности, как это полагает микроэкономика, в т.ч. и институциональная, – они образуют самую ее сущность. Экономика рассматривается как система взаимосвязанных хозяйственных институтов, их функционирование и есть функционирование самой экономики[36]. 



Таким образом, собственно российский институционализм представляет собой попытку выявления исторически устойчивых присущих России экономических институтов. Здесь рыночные  экономики не рассматриваются как неизбежная альтернатива для всех стран. Стоит задача формулировки таких исследовательских теорий, в которых могут быть представлены и корректно сопоставлены разные типы экономических отношений, имеющие устойчивый характер  и дополняющие друг друга. При этом тип экономики является одновременно и исходным, и производным  для типа общества, в котором эти экономические отношения осуществляются. 



Поэтому нельзя не согласиться с авторами упомянутого труда Иншакова и Фролова в том, что «неправомерно отвергать отечественный институционализм в его становящемся состоянии к началу ХХI  века. Равно как едва ли будет правильным некритически перенимать все уже сложившиеся за рубежом теоретические конструкции, полагая их за завершенную истину. Нужно развивать новые оригинальные созидающие идеи, тем более что организационные и информационные основы в экономической науке современной России для этого имеются[37]. 



 



 



 



Возвращаясь к юбилею



 



В заключение приведем понимание юбилеев, которое обусловило жанр и содержание данной статьи. На наш взгляд, исконный смысл дошедшего до наших дней  обычая праздновать юбилеи – отнюдь и даже не столько в том, чтобы чествовать то или иное лицо. У древних евреев, согласно данным Моисею на горе Синае заповедям, юбилейные годы повторялись  каждые 50 лет. В освящаемый год юбилея  для каждого из членов рода восстанавливались утраченные почему-либо ранее права на наследство в родовой собственности или гражданские личные права. Древние римляне, восстановившие столетние юбилеи с 1300 года, придали им смысл поклонения святым мощам первоверховных апостолов, через которое верующие получают «весьма благотворные последствия для своей духовной жизни». Этот исконный смысл юбилейных дат, а именно  – восстановление, своеобразный контроль исполнения традиции и получение новых духовных импульсов от наследия тех, кому посвящен юбилей, – ярко  проявляется в череде юбилеев российских экономистов, пришедшихся на последние годы. 



Эти юбилеи оказываются весьма актуальными. Благодаря актуальным юбилеям мы сохраняем и обновляем традицию, соотносим полученные разными способами научные результаты и получаем «благотворные последствия для своей духовной жизни», что и было одной из задач юбилеев, придуманных и установленных задолго до нас. 



И еще: когда-то Конфуций сказал: «Кто постигает новое, лелея старое, тот может быть учителем». И он же сказал  о своем ученике, что он  «не помогает мне:  в моих речах он всем доволен»[38]. Относясь к ученым старшего поколения как к своим учителям, мы, представители следующего поколения, своим неудовлетворением и попытками самостоятельно развивать полученные от них  знания, надеюсь, помогаем своим предшественникам. 





ВВЕДЕНИЕ 

Актуальность проблемы. За истекшее десятилетие реформирования экономики,в стране произошли радикальные изменения, которые наряду с положительными явлениями (ликвидация товарного дефицита, становление рыночных институтов, развитие предпринимательства) привели к отрицательным явлениям: кризисному состоянию экономики, из которого страна постепенно выходит, разрушению научно-технического потенциала, а также к катастрофическому состоянию социальной сферы. В кризисном состоянии оказалась и отечественная наука, которая после отказа от марксизма все еще находится в состоянии поиска новой парадигмы, путей развития и модели экономической системы. 

В последние два года в стране наметились важнейшие перемены: политическая стабильность сопровождается ростом производства, стало больше уделяться внимания социальной сфере. Это означает, что в стране имеются возможности выхода из затянувшегося кризиса, поставившего экономику на грань катастрофы, перехода от стабилизации к росту, а затем и к возрождению России, которая должна занять соответствующее ей место в мировой экономике. В отечественной истории были примеры, когда радикальные реформы, в относительно короткое время, приводили к экономическому росту, являли миру силу и мощь России (реформы Александра Ш, Витте, Столыпина, НЭП). 

Сложность проблемы заключается в том, что в переходный период сложились различные политические партии и научные школы, противоречия между которыми мешают определению курса реформ, метода их проведения, выбору модели экономического развития, а главное, сводят цель -формирование новой экономической системы средствами - к становлению 

4 

механизма. Наиболее четко проявляются два направления: за одним стоят представители научной школы, ориентирующейся на монетаризм, на рекомендации экспертов МВФ, проповедующие переход к капитализму; другая группа ученых (ИЭ РАН, ЦЭМИ РАН и др.) призывают на путь демократического государства с социально-ориентированной экономикой и социальным государством, оговаривая свою позицию необходимостью учета российской специфики, евроазиатское положение страны, состава населения, национальных традиции и пр. В последние годы сформировалось еще одно направление - "нового социализма". 

Все направления сходятся в одном - трансформация административно-командной системы, включение России в мировое экономическое развитие -объективный процесс; различия - в путях и средствах осуществления этого процесса. 

Актуальность проблемы усиливается тем обстоятельством, что до сего времени нет четко определенной стратегии развития, которая бы исходила из национальной специфики России, необходимости развития человека, человеческого фактора, которая поставила бы в центр внимания повышение благосостояния населения, качество жизни, воспроизводство населения на расширенной основе. 

Разработанность проблемы. Вопросы о путях перехода к рыночной экономике, о методах проведения реформ стали подниматься в научной литературе с середины 80-х годов, когда была сформулирована концепция рыночного социализма, обсуждались проблемы товарно-денежных отношений, программы развития экономики (правительственные и различных академических институтов). В начале 90-х годов, прошли дискуссии о различных моделях рыночной экономики, о выборе пути реформирования (МГУ - 1992, 1993гг.), ИМЭМО, ИЭ РАН (1995, 1996, 1997, 1998 гг.), а также целый ряд 

международных конференций. Так, в апреле 2002 г. в МГУ прошла международная конференция "Глобальная экономика: сущность, механизмы, перспектива", результатом которой явилась книга "Экономическая теория на пороге XXI века.//Под ред. Ю.М.Осипова и др. - М., 2003, - 62 п.л. Проблемы системной трансформации и выбора модели рыночной экономики были вынесены на страницы экономических журналов ("Вопросы экономики", "Общество и экономика", "Российский экономический журнал", "Мировая экономика и международные отношения", "Экономист" и др.). Появились монографические работы, в которых предлагались пути перехода к рынку, обсуждались модели рыночной экономики: американская либеральная модель, германская модель социальной экономики, шведская модель социально -ориентированной экономики (функционирующий социализм), китайская модель социалистического рыночного хозяйства и др. Шел поиск модели, в которой экономическое качество развития (эффективность, доходность) сочеталась бы с социальным качеством (высокий уровень жизни, занятость населения, справедливость распределения, доступность образования, и пр.). Проблема заключалась в выборе модели, соответствующей нашей стране. Результаты обсуждения привели к появлению целого ряда работ, статей ведущих ученых: Л.Абалкина, О.Боголюбова, Г.Гальперина, В.Гутника, Б.Зарицкого, Д.Львова, К.Микульского, П.Петракова, А.Пороховского, В.Павленкова В.Кудрова, С.Меньшикова, Б.Соколина, Д.Черникова, Н.Федоренко, В.Щетинина, Ф.Шамхалова, ЕЛсина и др. 

В зарубежной экономической литературе второе рождение получили работы В.Ойкена, Ф.Хайека, Х.Ламберта, А.Рюстова, Э.Хансена, а также теоретиков смешанной экономики Д.Кларка, С.Чайза, П.Самуэльсона, а также В.Ванберга, Г.Шмита, Л.Эрхарда.1 За последние пять лет по данной проблеме были защищены докторские и кандидатские диссертации, в том числе 

' См.: Список использованной литературы. 

6 

и в МПУ (А.Семенов, С.Смольянинов, Е.Новикова, И.Смирдов). Вместе с тем, острота обсуждения путей развития, методов реформирования, целей и ф задач трансформации системы экономики не становятся менее актуальными, 

и требуют дальнейшего исследования, исходя из ситуации, в которой оказалась Россия к началу нового столетия. 

Актуальность проблемы и необходимость ее дальнейшего теоретического исследования послужили основанием для выбора темы диссертации, определения ее цели и задач. 

Целью диссертации является исследование концептуальных основ трансформации социализма в новую экономическую систему, формирования рыночной экономики и социальных последствий проведенных преобразований. 

Для достижения поставленной цели потребовалось решение следую-щих задач: 

- рассмотреть исходные предпосылки процесса трансформации социализма, попытки формирования рыночного социализма; 

- рассмотреть варианты перехода от плана к рынку и экономическую роль государства в этом процессе; 

- раскрыть содержание рыночных реформ в России, отметить их поло-| жительные и отрицательные последствия, обосновать необходимость смены 

курса реформ, направив их на повышение благосостояния населения и возрождение России; 

- показать необходимость учета действия экономических законов - на-родонаселения, занятости, отношений распределения, образования богатства и накопления бедности и включения их в экономическую теорию и в экономическую и социальную политику государства; 

7 

- исследовать становление и особую роль социального государства в процессе решения социальных проблем и обеспечения социальной справедливости. 

Постановка цели и задач определили структуру работы. Она состоит из введения, двух глав, шести параграфов, заключения, списка использованной литературы и приложений. В первой главе - поднимаются вопросы, связанные с необходимостью трансформации социализма, первых попыток модернизации системы; экономическая роль государства; во второй - рассматривается действие законов народонаселения, занятость, отношения распределения, накопления богатства и распространение нищеты, а также эволюция социальной политики государства и необходимость формирования социального государства и определения стратегии развития страны. 

Объектом исследования являются: современная экономика России, процессы становления рыночного механизма, содержание программ реформирования экономики, а также модели экономического развития, их общие черты и различия. 

Предметом исследования являются экономические и социальные отношения, уходящие со сцены и возникающие вновь, экономические законы, проявляющие свое действие в переходный период; отношения между государством и экономическими субъектами в процессе трансформации экономики. 

Методологическую и теоретическую основу исследования составляют современные методы научного познания экономических процессов и явлений, труды классиков экономической науки, исследования отечественных и зарубежных ученых по тематике диссертации, труды экономических институтов, освещающие процессы рыночного реформирования в России. 

8 

Информационной и фактологической базой исследования послужили материалы ИЭ РАН, Института экономического анализа, Института переход-Hi ного периода, ЦЭМИ РАН, ИМЭМО, материалы, опубликованные в экономических журналах, в периодической печати, а также статсборники. 

Научная новизна проведенного исследования состоит, прежде всего, в обосновании, с научных и практических позиций, положения о том, что либеральная модель реформирования социализма, рекомендованная МВФ, не соответствовала национальной специфике страны, не учитывала ее реальный экономический базис, а потому привела к разрушительному кризису, развалу промышленного, научно-технического и человеческого потенциала. Доказано, что дальнейшее развитие России зависит от разработки научно-обоснованной стратегии развития экономики и становления социального государства, провозглашенного Конституцией РФ. 

Научная новизна просматривается также в следующих положениях: 

- рассмотрены программы реставрации социализма (середина 80-х - начало 90-х гг.): Абалкина - Рыжкова; "500 дней" Шаталина - Явлинского; ЦЭМИ РАН (СОФЭ), отдельных экономистов (С.Меньшикова, Н.Шмелева и др.), выявлены причины их невостребованности, заключающиеся в противоречиях в правительственных кругах, в научных институтах, что привело к потере времени и вползанию страны в экономический кризис; сделан вывод об упущенных возможностях перехода к рыночному социализму по примеру КНР, что сохранило бы Союз и создало бы стимул к подъему экономики; 

- доказано, что социальная ориентация экономики осталась за пределом внимания реформаторов, которые предполагали в начале проведения реформ создать экономию на расходах за счет социальной сферы. В результате, наряду с падением объемов производства, сложилась катастрофическая ситуация 

9 

в демографической сфере, сфере занятости, использования научного и квалифицированного трудового потенциала, в сфере образования, здравоохранения, культуры, фундаментальной науки. Отсюда следует вывод: необходимо коренным образом изменить отношение к народному образованию; сделать все возможное для предотвращения «утечки умов», которая уже сейчас оборачивается большими потерями для страны; 

- исследованы этапы перехода к рынку и трудности этого периода, проистекающие: а) из наследия быв.СССР; б) развала СЭВ; в) распада СССР, что привело к структурной деформации экономики, неравномерности экономического, научно-технического, отраслевого развития отдельных регионов, к территориальной дезинтеграции и национальным конфликтам; сделаны выводы о том, что формирование новой экономической системы и рыночных отношений - длительный процесс, требующий мобилизации всех средств, налаживания межрегиональных отношений, а также связей с быв. республиками СССР, где осталось большое количество граждан России; 

- анализ современного состояния экономики России дает основание для выделения в ней трех главных компонентов: а) наследия плановой системы; государство остается крупнейшим экономическим агентом, контролирующем экономические ресурсы: землю, недра, часть производственных мощностей, ВПК и пр.; б) институционального вакуума; отсутствие законодательного регулирования экономической и финансовой деятельности; в) рыночных институтов, частная собственность; независимая судебная система, свободные цены, ориентация хозяйственной деятельности на прибыль, открытость экономики и пр., что свидетельствует о формировании в стране смешанной экономики; 

10 

- рассмотрены в единстве два процесса: формирование новой экономической системы (цель трансформации) и становление рыночных отношений и институтов (средства достижения цели), сделан вывод о том, что в этих процессах регулирующая роль принадлежит государству (предоставление рыночных свобод предпринимателям, ответственность капитала перед обществом, перераспределение доходов, обеспечение занятости населения, предоставление социальных гарантий), а также, необходимости разграничения понятий "вмешательство" государства в экономику, его деятельности как агента производства и гаранта экономических свобод; 

- на основании анализа современного состояния экономики в результате осуществляемых реформ прослежены и раскрыты действия закона народонаселения, его взаимосвязи с отношениями занятости; закона образования богатства и накопления нищеты, сделан вывод о необходимости включения их в экономическую теорию наряду с законами рынка; учета при разработке длительной экономической и социальной политики государства; 

- проанализирована сложившаяся социально-экономическая система переходного периода, на основе чего сделаны выводы о том, что в стране созданы основы рыночной экономики, но созданная модель еще не отвечает цели, зафиксированной ст.7 Конституции РФ, требует расширения функций государства в области обеспечения достойного образа жизни населения страны, полной занятости, социальных гарантий трудоспособному населению и социальной защиты нетрудоспособных, молодежи, женщин и детей. 

Основной вывод, сделанный из проведенного исследования состоит в необходимости нового курса экономического развития России, формирование новой экономической системы - «российской социально-ориентированной экономики», сочетающей развитое рыночное хозяйство, с государствен- 

11 

- 

ным регулированием экономики, .что обеспечит не только' экономический рост, но и повышение уровня и качества жизни населения, социальную спра- ведливость и вызовет рост населения страны. 

Практическая значимость проведенного исследования. В диссертации поднимаются теоретические проблемы перестроечных процессов, состояния экономики и дальнейшего пути развития страны, а потому ее практическая ценность состоит в том, что она привлекает внимание к острым проблемам, требующим быстрого разрешения: состояние занятости, безработицы, заработной платы, новых взаимоотношений труда и капитала на предприятиях, регулирования рынка труда. Помимо того, проведенное исследование может служить основой для развития экономической теории, включения в отдельный раздел курса - закона народонаселения, накоплению богатства на одном полюсе и бедности на другом, характерных для экономики переходного пе-риода. Материалы диссертации используются при чтении курса лекций по экономической теории в Московском институте экономики, менеджмента и права. 

Апробация работы. Основные положения диссертации нашли отражение в публикациях автора общим объемом 2,9 п.л. 

12 

Глава I. СИСТЕМНАЯ И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ В РОССИИ 

Процесс радикальных изменений существующей хозяйственной системы со всей остротой встал к началу 1992 года, когда распались СССР и СЭВ, а Россия начала свое движение к рыночной экономике как независимая страна. Все прошедшее десятилетие обсуждался вопрос: какая экономическая система будет сформирована в стране в результате проведения реформ; как будут осуществляться эти реформы, какими методами; как будет осуществляться вхождение России в мировой рынок и пр. Многочисленные научные конференции, проводимые в стране и за рубежом, какой либо ясности в эти вопросы не внесли, хотя один вопрос был прояснен - в стране создается рыночная экономика. Вопрос о переходе к капитализму, несмотря на категорические заверения А.Улюкаева,1 признается далеко не всеми учеными; некоторое высказывают мнение о том, что в России неоднократно происходили переходные процессы, а потому предсказать какая экономическая система будет создана в XXI веке, сложно. В этой ситуации следует вспомнить Ф.Энгельса, который писал: «Ясной картины экономической истории какого-нибудь периода никогда нельзя получить одновременно с самими событиями, ее можно получить лишь задним числом, после того как собран и проверен материал... Все условия обобщающего положения текущих событий неизбежно заключают в себе источники ошибок, что, однако, никого не заставляет отказываться писать историю текущих событий».2 Продолжая эту мысль, можно сказать, что теория, разработанная для объяснения текущих событий, при всех возможных ее недочетах и неполноте, имеет большое значение, поскольку служит руководством к действию. Практика же, как пока- 

1 См.: Улюкаева А. Переход к политико-экономическим проблемам системной трансформации в Рос-сии.//Вопросы экономики, 1996, № 10. 

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. т. 22. - С. 529-530. 

13 

зывает история, больше всего нуждается в теории именно в момент крупных 

перемен (трансформаций), в периоды коренных изменений в социально-экономическом развитии страны. 

Кризисное состояние экономической науки после крушения марксисткой идеологии и поспешного отказа многих ученых от экономического учения К.Маркса привело к появлению различных трактовок переходного периода, капитализма и социализма, концепций рыночной экономики. В результате в экономической литературе появились определения переходной экономики как "патоэкономики",1 как "мутантного капитализма", "экономики развивающихся рынков", и даже "некроэкономики11 ("мертвой") - феномена посткоммунистического переходного периода".3 Более того, в 2003 г. в Москве была проведена научная конференция "Дискуссионные проблемы экономической теории социализма" по инициативе ученых РАН и МГУ, где обсуждался широкий круг проблем по отдельным вопросам и намечены актуальные направления дальнейших исследований в этой области.4 

Проблемы системной трансформации российского общества и экономики продолжают оставаться в центре внимания широкого круга исследований, а потому требуют дальнейшего рассмотрения в широком институциональном аспекте. 

В этой главе работы будут последовательно рассмотрены: объективные закономерности и предпосылки трансформации общественной и экономической системы, а также самый процесс реформирования и его экономический и социальный результаты на начало XXI века. 

1 Положение о патоэкономике выдвинуто Г.П.Лузиным и К.В.Павловым. См.: Общество и экономика, 1995, № 7-8. 

2 См.: Нестеренко А. Переходный период закончился. Что дальше?//Вопросы экономики, 2000, № 6. 

3 В.Папава считает, что в посткоммунистических странах, продукция которых оказалась неконкурентоспособной по сравнению с международными стандартами, сформировалась «мертвая» экономика, («некроэко-номика») а теория, изучающая ее, некроэкономика или некроэкономикс. Оставшаяся часть, жизнеспособная экономика получила название «витоэкономики». См.: Папава В. Некроэкономика-феномен посткоммунистического периода.//Экономика и общество, 2001, № 5. —С. 24. 

4 Дискуссия по проблемам экономической теории соииализм.//Экономист, 2003, № 7. 

14 1.1 Попытки совершенствования социалистической системы хозяйства. 

Прежде чем излагать поставленную проблему, следует пояснить свою позицию по ряду вопросов. 

Первая проблема касается причин трансформации в России и в других постсоциалистических странах; вторая — цели и средств трансформации системы; третья — формирования рыночной экономики. 

Причина трансформации, по нашему мнению, сложившаяся неэффективность социалистической системы хозяйства в сравнении с эффективно развивающейся капиталистической системой, проявляется в отставании развития производительных сил. 

Характерными чертами социалистической экономики, являются: государственная собственность, распространившаяся практически на все экономические ресурсы; господство монополизации и бюрократизации экономики в специфических формах; централизованное экономическое планирование -как основа управления. Хозяйственный механизм предполагал, во-первых, непосредственное управление предприятиями из единого центра, что сводило на нет самостоятельность хозяйственных субъектов. Предприятие рассматривалось в качестве основного экономического субъекта наделенного правами юридического лица. Однако эти права были в значительной мере формальными. В условиях детальной регламентации всех аспектов деятельности предприятия контроля за рынком и кредитами, проводить собственную хозяйственную политику предприятие не могло, то есть оно не выполняло предпринимательскую функцию. 

Во-вторых, за предприятием оставалась относительно оперативная самостоятельность, степень которой определялась государством. Почти все предприятия в социалистических странах были государственными. Считалось, что интересы предприятия и общества являются идентичными. Руководители предприятий могли принимать только те решения, которые были направлены на реализацию плановых директив. 

15 

Таким образом, для социалистической системы было характерно, что все предпринимательские функции, координация совокупной экономической деятельности концентрировались в руках государства и представляли собой единый процесс централизованного планирования.1 Со временем процесс централизации принял гипертрофические формы: планирование свелось к командованию. Предприятия получали сверху огромное количество натуральных показателей, которые они должны были выполнять (объем производства, ассортимент производимой продукции, себестоимость, объем и структура инвестиций, фонд заработной платы и др.) сверху для каждого предприятия устанавливались все производственные связи - как с поставщиками, так и с потребителями продукции. Вместе с тем экономика развивается, в ней возникают непредвиденные процессы, которые невозможно предвидеть и запланировать заранее. Сложившаяся плановая система была невосприимчива к достижениям НТП, неспособна обеспечить переход к интенсив- 

ному типу экономического развития, что делало ее менее эффективной, не- жели система рыночных отношений, сложившаяся в развитых странах мира.2 

Результатом функционирования сложившейся в России тоталитарно-бюрократической системы были: 1) специфический тип всех институтов об- щества (от государства до банков и трудовых коллективов, профсоюзов), каждый из них был прежде всего институтом воспроизводства бюрократии и 2) вся система институтов была подчинена господствующей идеологии. 

Неэффективность социалистической экономики проявлялась постепенно. В 50-х гг. и до середины 60-х годов, в период Н.С.Хрущева, быстро росли новые отрасли промышленности, связанные с научно-техническим прогрессом (химия, атомная энергетика, авиакосмическая промышленность и др.), а также отрасли потребительского сектора. В эти годы была выдвинута Про- грамма строительства коммунизма, которая предусматривала создание основ 

1 Эта отличительная особенность социализма давала основания в статистике и в других экономических публикациях ООН, называть социалистические государства - «центрально-планируемой экономики» в отличие от «развитых стран рыночной экономики» и «стран с развивающейся экономикой». 

2 В современный период теория социализма получает новый импульс развития. Группа ученых экономистов РАН, МГУ и др. научных организаций обсуждает проблемы возрождения социализма в России и других странах. См.: Дискуссия по проблемам экономической теории социализма.//Экономист, 2003, № 7.-С.43-49. 

16 

коммунистического общества в СССР к 1980 г. Но уже в это время народное хозяйство столкнулось с исчерпанием ресурсной базы и потребностью в переходе к интенсивному типу развития. На рубеже 50 - 60-х годов в научной печати началась дискуссия о "совершенствовании методов социалистического планирования".1 В центре дискуссии стоял вопрос о такой системе плановых показателей, которая сочетала бы соблюдение общегосударственных интересов с инициативой и относительной самостоятельностью предприятий. Некоторые ученые, например, В.Новожилов, обращались к опыту НЭПа в части работы государственных предприятий в рыночных условиях. Обсуждались и проблемы долгосрочной государственной экономической стратегии, о роли науки и техники в экономическом развитии. Эти дискуссии подготовили почву для начавшихся позднее реформ.2 Однако непосредственно в годы правления Хрущева реакцией на экономические трудности были не всегда продуманные реорганизации системы управления и шумные, но кратковременные кампании (например, "химизация народного хозяйства"). 

В середине 60-х годов по инициативе А.Н.Косыгина была предпринята попытка придать импульс социалистической экономике путем расширения хозяйственной самостоятельности предприятий и введения отдельных элементов рыночного механизма. Новая "система планирования и экономического стимулирования" получила название "хозрасчет предприятий".3 "Косы-гинская реформа" ускорила рост производства, повысила качество и расширила ассортимент продукции. Вторую половину 60-х годов считают "золотым веком" советской экономики"; социалистическая экономика была еще "на высоте", а начавшаяся демократизация общества имела широкую общественную поддержку и вносила оптимизм в экономические перспективы. Однако ретроспективный взгляд открывает то обстоятельство, что в 60-х го- 

1 Дискуссия началась со статьи Лисичкина «План и рынок» и продолжалась в работах экономистов Л.И.Абалкина, Н.Шмелева, Г.Попова и др. См.: Уроки горькие, но необходимые. - М., Мысль, 1998. 

2 См.: Новожилов В.В. Измерение затрат и их результатов в социалистическом хозяйстве. - М, 1959; его же: К. Маркс о применении математики в экономической науке и современные проблемы оптимального планирования. -М., 1970. 

Концепция «косыгинской реформы» была разработана профессором экономики из харьковского университета Е.Либерманом. См.: Статистическое изучение экономической эффективности общественного производства. -М., 1997. -С. И-39. 

17 

дах как раз и началось складывание условий будущего заката социализма. Во-первых, происходил дальнейший рост концентрации рабочей силы (точ- нее, увеличение размеров предприятий по числу занятых) в качестве полюса притяжения для капитальных вложений и увеличения капиталовооруженности, в том числе, и на основе инноваций. Во-вторых, углублялось свойство экономики живого труда быть последовательно экстенсивной экономикой, управляемой показателями увеличения ВВП. Тем самым индустриализация, будучи универсальной моделью социалистического экономического роста, превращалась в замкнутую на саму себя модель, с неизбежностью ведущую к перенакоплению, а вместе с ним - к выбору неэффективных вариантов развития. В-третьих, даже при многочисленных усилиях поднять эффективность, концентрация НТП на узловых направлениях развития промышленности (в России это был космический комплекс и отрасли ВПК) неразрывно соединяла инновационную политику с ростом капиталоемкости производства. 

По всем трем указанным причинам социалистическая экономика по- дошла к пределу своего развития: по мере приближения к черте, за которой лежит последовательно интенсивный экономический рост и формируется перспектива перехода в постиндустриальное общество, происходило увели- чение капиталоемкости уже в таких масштабах, которые несовместимы с экономическим ростом. 

Однако и в 70-е гг. советская экономика сохраняла экстенсивный тип развития, то есть продолжала расширяться путем использования все большего объема ресурсов. Эта возможность возникла благодаря неожиданному скачку мировых цен на нефть и резкому увеличению доходов СССР от экспорта энергоносителей. Приток нефтедолларов позволил временно компенсировать падающую эффективность экономики, низкое качество продукции и сокращение сельскохозяйственного производства путем массированного импорта зарубежной техники, товаров народного потребления и продовольствия. Впоследствии это время было названо "эпохой застоя".