Отряд непарнокопытные

Реферат на тему:





ОТРЯД

НЕПАРНОКОПЫТНЫЕ













Выполнила

ученика 8-Е класса

ОЩ №17

Сиромашенко Дениса











Феодосия 2009




Отряд непарнокопытные (Perissodactyla)



Этот отряд объединяет копытных, характеризующихся тем, что наибольшего развития у них достигает третий палец, через который проходит ось конечности, другие же пальцы развиты слабо или совсем отсутствуют. У непарнокопытных нет ключиц; желудок простой. Пара сосков только одна (в паховой области). Предками непарнокопытных были примитивные хищники — креодонты (Creodonta). Непарнокопытные быстро развивались, дав более 500 видов, объединенных в 12 семейств, из которых 9 вымерло в позднетретичное время и до наших дней дожили только три: тапиры, носороги и лошади, насчитывающие всего 16 видов. Дикие представители отряда непарнокопытных населяют Азию, Африку и Южную Америку. Количество непарнокопытных за последнее время резко уменьшилось, в связи с чем в той или иной мере они находятся под охраной.

Непарнокопытные имеют конечности короткие и толстые, средней длины или длинные, приспособленные к быстрому бег. Число пальцев изменчиво: четыре на передних конечностях (нет I пальца) и три на задних (нет I и V пальцев) - у тапиров; по три на передних и задних конечностях (нет I и V) - у носорогов; по одному на всех четырех конечностях (есть лишь III палец) - у лошадей. Концы пальцев защищены роговыми копытами. Волосяной покров низкий и грубый, иногда сильно изреженный или почти полностью редуцированный. В году две линьки. В носовой или в носовой и лобной частях могут находиться один или два рога длиной до 155 см эпидермального происхождения. Череп массивный с большим лицевым отделом. Желудок простой. Слепая кишка большая. Желчного пузыря нет. Распространены в Центральной и Южной Азии, на п-ове Малакка, о-вах Суматра, Ява, Калимантан, в Африке (кроме Сахары), южной части Северной Америки, Центральной Америке и северной части Южной Америки. 

Обитают в пустынях, степях, лесостепях, некоторые во влажных и болотистых тропических лесах. Как правило, держатся поодиночке или небольшими группами, реже более крупными стадами. Активны в светлое или темное время суток. Питаются различными растениями, главным образом травами. У некоторых имеют место сезонные миграции. Самки приносят в помете по одному детенышу, который вскоре после рождения способен следовать за матерью. 

Хозяйственное значение невелико. Некоторые виды служат до сих пор объектами охоты. В прошлом их значение в этом отношении было значительно больше. Ряд видов стоит на грани исчезновения, а некоторые вымерли. 

Тарпан и африканский осел являются родоначальниками двух важных домашних животных - лошади и осла.

Только 15 видов (и пять родов) диких непарнокопытных сохранилось на Земле. Но прежде, в доледниковое время, и многочисленнее и разнообразнее была фауна непарнокопытных. Лишь ископаемых их родов известно палеонтологам 152. 



Дикая лошадь



В 1877 году Николай Михайлович Пржевальский вернулся из Джунгарии и привез шкуру дикой лошади. Он и раньше, во время первого своего путешествия в Монголию, в 1870—1873 годах, много слышал о диких лошадях, «которых монголы называют «дзер-лик-аду» («дикий табун»)». Немного позднее Пржевальский в новых путешествиях в Центральную Азию прошел через пустыни .Джунгарии, и там он увидел своими глазами неуловимых дзерлик-аду. 

Пржевальскому не удалось приблизиться «на меткий выстрел» ни к одной дикой лошади, но череп ее и шкуру он все-таки добыл. Их подарил ему А. К. Ти-ханов, начальник Зайсанского поста. А к Тиханову шкура попала от киргизов-охотников, промышлявших в Центральной Джунгарии. 

Днем дикие лошади обычно держатся в глухих, пустынных местах, а ночью, чутко принюхиваясь и тревожно всхрапывая, выходят на пастбища и водопои. Ходят гуськом друг за другом по протоптанным ими же тропинкам. Кочуют обычно небольшими стадами, от пяти до двадцати лошадей. Водит косяк старый жеребец. Он очень смел и дик, но предан своему косяку. 

К началу нашего века лишь три дикие лошади (две кобылы и жеребец) были благополучно доставлены в Европу: в Асканию-Нова, в имение Фридриха Фальц-Фаина. Они паслись в просторных загонах в украинской степи, вызывая зависть всех владельцев зоопарков. 

В конце концов герцог Бедфорд уговорил Карла Гагенбека, известного ловца зверей, поймать диких лошадей для основанного Бедфордом парка Воберн-Аббей, в котором жили редкостные животные. 

Посланные Гагенбеком люди привезли в Гамбург 28 жеребят диких лошадей. Они, по существу, были последними, которых удалось привезти из Монголии. От некоторых из них произошли те лошади Пржевальского, которые живут сейчас в зоопарках, всего мира. На воле, в Центральной Азии, почти не осталось диких лошадей. Несколько десятков их доживают свой век в пустыне Гоби, в Монголии и в соседних районах Китая. Несмотря на запрещение охотиться на диких лошадей, пишет профессор В. Г. Гептнер, они обречены, вероятно, на скорую гибель. 



Дикие ослы и зебры



У зебр отличие от лошадей ясное: четкие черные полосы. У ослов таких ярких знаков нет, но знаменитые длинные уши и хвост с кисточкой на конце представляют осла достаточно хорошо. Кроме того, тот, у кого останутся еще сомнения — осел перед ним или лошадь, — может взглянуть на задние ноги животного. Если на их внутренней стороне нет каштанов, то это осел. У лошади каштаны на всех четырех ногах. Каштаны — рудименты, очевидно, каких-то кожных желез: округлые, безволосые бляшки сморщенной, словно запекшейся, кожи. 

Что касается ушей, то по-настоящему длинные они только у африканского дикого осла, родоначальника ослов домашних. У него и крик похож на неблагозвучный рев домашнего осла. Азиатский дикий осел кричит иначе, и уши у него короче. 

Африканские дикие ослы крупнее азиатских (иногда называют их серыми, а азиатских — желтыми). Живут в таких бесплодных глинистых и каменистых полупустынях Южной Нубии и Сомали (и в ближайших районах Восточной Африки), что просто удивительно, чем сыты бывают! Мимозы, разные жесткие и колючие травы, которые ни один копытный зверь не стал бы есть, кормят этих длинноухих спартанцев. 

Азиатские ослы также нетребовательны к еде и питью (пьют даже соленую воду!), и одно время, в III тысячелетии до нешей эры, древний народ Нижней Месопотамии — шумеры — приручили этих ослов, возили на них грузы. Но потом одомашненные лошади, более пригодные для этой роли, вытеснили ослов из сферы, так сказать, труда, оставив за ними лишь сферу гастрономическую: все века, с древности и по наши дни, мясо диких ослов считается весьма вкусным (римляне его особенно ценили). 

По этой и другим причинам азиатский дикий осел всюду редок, почти истреблен, хотя территория, на которой он жил и местами еще живет, очень обширна: полупустыни и пустыни, равнинные и горные, от Северной Аравии, Сирии до Монголии и Тибета. В Монголии и Средней Азии дикого осла называют куланом или джегетеем, в Тибете — киангом, в Иране и Передней Азии с древности его имя — онагр. Впрочем, разница здесь не только в названиях: они обозначают три разных подвида диких ослов. Кианг самый крупный, темный и высокогорный: по кручам и склонам ущелий кианги лазают не хуже диких коз. Онагр мельче кулана и кианга и светлее их. 

Когда-то табуны куланов скакали по степному раздолью Украины, Крыма и Закавказья. В прошлом веке много было диких ослов в Казахстане, Узбекистане, Туркмении. Но ряды их быстро поредели, и теперь сохранились у нас куланы, как полагают, лишь семьсот голов, только на юге Туркмении, в основном в Бадхызском заповеднике. В 1953 году акклиматизировали куланов на острове Барса-Кельмес в Аральском море. 

Дикий осел кулан — одно из самых быстрых (если не самое быстрое!) копытных животных: напуганные, скачут их табуны с резвостью, которую не каждая скаковая лошадь способна показать, — 70 километров в час! 

Первое упоминание о зебрах в античной литературе появилось во II веке нашей эры, когда историк Кассиус Дио писал о «лошадях солнца, которые напоминают тигра». 

Разные исследователи описали много видов зебр, но современная систематика признает наиболее реальными из них четыре: квагга, обычная зебра равнин, горная зебра и зебра Греви. 

Квагга внешним видом спереди вроде бы зебра, а сзади — лошадь, потому что полосы у нее были только на голове, шее, и менее ясные на холке. Вся задняя часть туловища, от холки и до хвоста, без полос, однотонно бурая или песочно-бурая. Ноги и хвост белые. 

Многотысячные стада этих забавных полузебр до того как европейцы появились в Африке, кочевали в бескрайних степях, простиравшихся от мыса Доброй Надежды до реки Оранжевой и дальше к, северу почти до самого Лимпопо. Квагги (как и зебры сейчас) обычно паслись в компании с белохвостыми гну и страусами. Страусы лучше видят, а квагги и гну — чуют. Отличное получалось сочетание: львов и людей объединенные таким образом животные замечали скорее, чем в стадах, в которых соблюдается видовая сегрегация. 

Но и дружеский альянс с гну и страусами не спас квагг от гибели. Бурам, голландским поселенцам в Южной Африке, потребовались шкуры для бурдюков: в них хранили зерно. А мясом квагг голландцы кормили негров, которых заставляли обрабатывать свои поля. Говорят, что вначале квагг было так много, что бурам не хватало свинца, чтобы в них стрелять. Из трупов они вырезали пули, заряжали ими ружья и снова палили в беззащитных животных, которые не успевали далеко разбежаться. 

В результате через семьдесят лет после приобщения к науке квагги уже стали достоянием палеонтологических музеев: две последние квагги в Капской провинции были убиты на горе Тигерберг в 1850 году. В Оранжевой Республике несколько животных в глуши полупустынных степей дожили до рокового 1878 года, когда последние дикие квагги навсегда расстались с жизнью. 

Еще лет за сто до этих трагических событий шестнадцать квагг привезли в Европу. Квагга, которая двадцать лет пробыла пленницей Лондонского зоопарка, дожила даже до времен Дагера и была сфотографирована четыре раза. Это единственные фотографии единственной сфотографированной в живом виде квагги! 

Но и лондонская квагга не была последней в своем роде. Последней была амстердамская. К тому времени ни у кого уже не осталось сомнения, что эта квагга последняя, В Африке ни одной, в Европе их тоже не было. Полосатая лошадь в зоологическом саду Амстердама меланхолически доживала свой век, а натуралисты и те люди, для которых бурдюки не олицетворяют лучших ценностей мира, в бессильном отчаянии смирились с мыслью, что будущие поколения людей никогда уже не увидят этих прекрасных животных, что через год, через два наступит смерть вида и эволюционные ресурсы нашей планеты понесут еще одну значительную потерю. 

Это случилось 12 августа 1882 года: последняя на земле квагга, старая кобыла, умерла. 

Горные зебры готовы разделить судьбу квагги: только около 150 последних типичных их представителей живут под охраной закона на западе Капской провинции. Небольшие табуны зебр Гартманна, которых считают подвидом горных зебр, пасутся еще в горах Юго-Западной Африки и Анголы. 

Горные зебры равнинам предпочли возвышенности, с поразительной ловкостью бегают они по скалистым склонам и ущельям. Этих зебр (и зебру Греви) называют ослоподобными. Уши у них большие, голова тяжелая, копыта узкие — стаканчиками. Но странное дело: при всей своей внешней ослоподобности ржут горные зебры почти как лошади, но на высоких нотах. Есть какие-то птичьи звуки в их ржании. 

От других зебр отличить их легко. Полосы более узкие и «нарисованы» ближе одна к другой, однако до самого брюха не доходят, как у обычных зебр. Зато ноги отчетливо разлинованы до самых копыт. Примерно такого же типа полосы и у зебр Греви, но рисунок их на бедрах и крупе иной. (На рисунках: в красном контуре обычная зебра, в голубом — горная, в зеленом — Греви.) 

Но самое приметное, что отличает горных зебр от всех других, — отчетливый «кадык» снизу на шее. 

Зебра Греви живет в Южной Эфиопии, Сомали и в соседних областях Восточной Африки. Из всех зебр у нее на единице, так сказать, живой поверхности наибольшее число полос: они еще уже и ближе одна к другой, чем у горной зебры. Это самая крупная из зебр, самая, по-видимому, древняя и наиболее ослоподобная: голова у нее массивнее, чем у других зебр, шея и хвост короче, уши шире, на концах округлые и красиво оторочены черными полосами. Крик ее — рев, скорее даже отрывистое рычание. Горная зебра, как уже говорилось, ржет, а обычная будто лает, но очень ритмично. Жеребята зебр Греви родятся с гривой по всему хребту — от холки до хвоста. И побежка у зебры Греви иная: не кэнтер (короткий галоп), а трот, то есть мелкая тряская рысь. (Но, спасая бегством жизнь, переходят зебры Греви на более резвый аллюр — карьер, то есть очень быстрый, стелющийся галоп.) 

Зебры экваториальных и приэкваториальных равнин, или обычные зебры, полосатую раскраску носят не унифицированную: у разных подвидов и рас (даже у разных особей!) она своя и чем-то отлична. Однако все ее варианты объединяют и соединяют нерезкие промежуточные переходы. В общем, чем севернее обитают зебры этого вида, тем отчетливее и ярче у них полосы. 

У самого южного подвида, ныне, как и квагга, истребленной бурчеллевой зебры, которая обитала в Южной Африке по соседству с кваггой, ноги были совсем без полос, полосы на теле более тусклые, основной фон шкуры не белый, а желтовато-бурый. 

Второй подвид — зебра Чэпмана — живет севернее. На ногах полосы у нее нечеткие, до копыт не «дорисованы», а посередине вдоль некоторых белых полос проведены желтые штрихи. У еще более северных подвидов (Восточная Африка, Судан), например у зебры Гранта или Бема, ноги отчетливо полосатые до самых копыт, а белые полосы без всякой желтизны. 

В Африке обычных зебр еще довольно много. Но, как ни странно, мы мало знаем о них: травоядны, пасутся стадами, часто смешанными (в содружестве с другими степными животными), игривы: скачут, лягаются, кусаются незлобно. Львы — их главные враги. 

Недавно выяснили, что стада зебр состоят из отдельных семей, члены которых очень дружны и годами не расстаются, что память у зебр отличная: разные геометрические фигуры различают они без труда и помнят их почти год. Нет одинаково полосатых зебр даже в одном стаде, поэтому жеребята находят своих матерей по неуловимой разнице в их полосатости. Долголетие у зебр немалое. Одна прожила в Дублинском зоопарке 46 лет. 

Скачут зебры резво: 50 километров в час без особого напряжения. 

Самая поразительная и довольно загадочная особенность зебры — ее полосатость. Споров о ее смысле и значении было много, и до сих пор вопрос этот не для всех исследователей решен окончательно. Суть спора в том: для лучшей заметности или незаметности разлинована зебра, как верстовой столб. Именно эта аналогия заставляет некоторых зоологов утверждать: зеброидность не средство особой хитрой маскировки, а, напротив, «афиширование», помогающее их стадам лучше ориентироваться на пастбищах, лучше и равномернее рассредоточиться, не толпиться всем в одном месте, оставляя пустующими другие годные для прокорма участки степи. Полосатость их стад — будто бы своего рода пограничные знаки, отмечающие территорию каждого табуна. 

«Я с этим совершенно не согласен. Как часто мы не могли отличить с самолета стадо ослов от зебр. Из окна автомобиля это тоже трудно сделать. С известного расстояния черные и белые полосы начинают сливаться, образуя однородный серый тон» (Бернгард Гржимек). 

Смысл исключительной полосатости зебры вернее всего разъясняет, по-видимому, теория расчленяющей окраски. Ведь не только зебра полосатая: в природе принцип расчленяющей окраски осуществлен на многих живых моделях. Резко контрастирующие черные полосы или пятна на светлом фоне шкуры (либо белые на черном) есть и у тигра, леопарда, ягуара, оцелота, жирафы, у антилоп куду, бонго, рыб, змей, бабочек. Словом, у многих животных. 

Обычно полосы и пятна идут рядами более или менее поперек тела; достигая границ силуэта, они внезапно обрываются. Сплошная линия контура расчленяется чередующимися белыми и черными полями расцветок, и животное, теряя свои привычные глазу очертания, сливается с фоном местности. Этого добиваются и люди, когда раскрашивают военные объекты светлыми и темными пятнами, расчленяющими контуры маскируемого сооружения. 

Если же черные и белые полосы идут не поперек, а вдоль контуров тела, то они не расчленяют, а, наоборот, подчеркивают их. Хорошо заметная окраска выгодна ядовитым или дурно пахнущим существам, чтобы хищники не хватали их по ошибке. Например, саламандре, скунсу, зорилле: у них действительно полосы продольные. 

Того же оптического эффекта добиваются стрелки, раскрашивая мишени концентрическими черно-белыми полями: чередующиеся круги как бы подчеркивают черное яблочко в центре, усиливая его видимость. А разрисуйте круг поперечными (радиальными) полосами контрастных цветов, и вам трудно будет разглядеть такую мишень даже на близком расстоянии. 



Носорог — «Кузен» коня



С незапамятных времен рог носорога славился на Востоке как лучшая панацея от многих бед. 

Эта странная, ни на чем не основанная вера в магические свойства рога и погубила носорогов. Когда-то их было очень много во всех странах Южной Азии, а теперь осталось лишь несколько сот голов. 

И, несмотря на охрану, носорогов продолжают уничтожать. Целые отряды хорошо снаряженных охотников прорываются через кордоны заповедников и убивают, убивают рогатых толстокожих, бьют сколько могут. В 1958 году, например, большая банда браконьеров пришла в долину Рапти, последнее убежище непальских носорогов, и устроила здесь кровопролитную бойню: стреляли всякого носорога, которого только видели, и убили пятьсот животных. 

Дело в том, что до самых наших дней, которыми человечество открывает космическую эру, еще очень многие люди верят в чудодейственную силу носорогова рога и платят за него большие деньги. (Он, кроме всего прочего, будто бы возвращает и молодость! Поэтому и цена такая большая: многим кажется еще, что юность можно купить за деньги.) На Суматре, например, большой рог стоит тысячу фунтов стерлингов, как первоклассный автомобиль. Когда речь идет о таких деньгах, некоторые люди теряют голову и покой, пока не раздобудут их, эти деньги, гуляющие в джунглях. Поэтому никакая охрана не помогает. 

На земле уцелело еще (пока!) пять видов носорогов: два африканских, белый и черный, и три азиатских — индийский, яванский и суматранский, или двурогий азиатский. Азиатские носороги отличаются от африканских тем, что у них только по одному рогу на носу, а у африканских по два. Но у суматранского тоже два. Кроме того, кожа у азиатских носорогов в крупных складках: впечатление такое, будто животное одето в панцирную броню. У индийского носорога даже хвост, когда прижат, вмещается целиком в оставленное для него углубление брони. Как у черного носорога Африки, у него заостренная небольшим хоботком верхняя губа. Но самая замечательная его черта — заостренные и удлиненные резцы нижней челюсти. Атакуя, он обычно их пускает в дело, рогом бьет реже. Это крупное животное: весит две тонны и больше. Предпочитает уединение. У каждого своя строго охраняемая территория, свои тропы на ней и пастбища, даже специально избранные места для грязевых ванн. 

Еще несколько столетий назад индийские носороги водились всюду в Индии, а сейчас уцелели только в Ассаме, Бенгалии и Непале. В начале века в Ассаме (провинция Казиранга) их было около дюжины, а в Бенгалии и того меньше. 

В 1908 году в Казиранге учредили заповедник. Размеры его невелики: 30 километров в длину и около 13 в ширину. Но успех дела превзошел всякие ожидания: число носорогов за двадцать лет увеличилось вдесятеро, а в сороковые годы их было уже четыреста! Затем они стали гибнуть от каких-то заразных болезней, занесенных домашним скотом. Так что теперь в Казиранге около 260 носорогов, а во всей Индии их около четырехсот. 

Кроме Индии, большой азиатский носорог сохранился лишь в Непале: одни специалисты утверждают, что там около тысячи этих животных, другие — только... пятьдесят. Но скорее всего их триста, так полагают эксперты Международного союза охраны природы 

Разные зоопарки мира получили молодых носорогов из Казиранги. Они начали размножаться в неволе. До этого времени, по существу, ничего не знали о размножении носорогов, теперь ясно стало: браки они заключают ранней весной, и после этого еще восемнадцать месяцев самки носят детенышей в своем чреве. 

Яванский носорог внешне похож на индийского, но поменьше его. Есть, правда, некоторые различия и в форме передних складок их кожи и в том, что рогом на носу вооружены обычно только самцы. Его называют яванским, потому что сейчас он живет только на Яве, на маленьком полуострове, которым кончается западная окраина этого острова. А когда-то, сотни лет назад, обитал на территории очень обширной: от Северной Индии и Южного Китая до Суматры и Явы. 

В начале тридцатых годов на полуострове, единственном месте, где, по-видимому, уцелели теперь яванские носороги, был учрежден заповедник, в котором, кроме носорогов, особенно охраняли еще и тигров. Носорогов здесь сейчас, как утверждают, либо две дюжины, либо пятьдесят голов (последнее вероятнее). Численность их близка к критическому уровню: слишком мала вероятность их встреч в пору размножения, и поэтому опасаются, что, возможно, животным не удастся пополнить естественную убыль за счет новорожденных и поголовье их будет не возрастать, а уменьшаться. 

Третий азиатский вид, суматранский двурогий носорог, — самый маленький из всех: обычно не выше 120, реже 150 сантиметров. Он тоже обитает не на одном лишь острове, именем которого назван. Раньше жил двурогий носорог и в Индии и в Китае, а сейчас, кроме Суматры, — в Бирме, Таиланде, Камбодже, Лаосе, Вьетнаме, Малайе и на Калимантане. Но всюду — только в очень небольшом числе. В Бирме, например, как полагают, в 1959 году было лишь 40 носорогов этого вида, а всего их на Земле около 150. 

В Африке дела с носорогами обстоят несколько лучше. Во всяком случае, с черным носорогом, который довольно еще обычный здесь зверь (во всей Африке их 12—13 тысяч) и на него до недавнего времени разрешали даже охоту. 

Белого носорога называют так не потому, что он белый: у него шкура грязно-серая, как и у черного носорога. Одни знатоки утверждают, что имя «белый» носит он по той причине, что по обычаю всех носорогов любит валяться в грязи, и когда уходит после «ванны» и грязь на нем подсыхает, то выглядит издали светло-серым, почти белым. Черный же носорог будто бы живет в более лесных районах и либо цвет грязи там другой, либо он меньше валяется... Одним словом, черный носорог не так часто подкрашивается. 

Другие говорят, что грязь здесь ни при чем: слово «белый» появилось в зоологической литературе о носорогах из-за созвучия английских слов «уайт» (белый) и «вайд» (широкий). Буры, голландские поселенцы, называли белого носорога Wijd, что значит «широкий»: у него верхняя губа очень широкая, оттого и ноздри расставлены значительно шире, чем у черного носорога. Голландское Wijd превратилось в английское Wide, а затем в White. 

В 1900 году зоологи с большим смущением узнали, что белые носороги водятся не только в Южной Африке, к югу от Замбези (так думали), но и в трех тысячах километров к северу — в болотах Верхнего Нила, в Судане. 

Белый носорог — второй по величине (после слона) сухопутный зверь: метр восемьдесят — его рост (но бывают и повыше!). Вес — три тонны и больше. Один лишь рог у него длиной с небольшого человека! 

Но зверь этот очень редкий. В 1920 году на Земле жило всего лишь три тысячи белых носорогов: двадцать шесть в Южной Африке, остальные в Судане. Сколько их сейчас? 

«Red Data Book» — издание, в котором ведется учет исчезающих животных, — утверждает, что почти четыре тысячи: в Южной Африке — 925, в Конго — 900, в Уганде — 100 и в Судане — 2000. Если это так, то второй тяжеловес сухопутного мира, пожалуй, спасен. Но надолго ли? 

Выживанию белых носорогов не благоприятствуют некоторые биологические и экологические обстоятельства. Уж очень малая у них плодовитость. Рождают одного лишь детеныша (как, впрочем, и все непарнокопытные). Это бы еще ничего, но беременность рекордно, после слона, большая — 18 месяцев. Год кормит самка новорожденного молоком, а потом еще несколько лет не покидает его. Белые носороги всяких зарослей избегают, предпочитая открытые саванны, и корм их — в основном трава (по этой причине будто бы и губа у них плоская: чтобы лучше траву щипать. Черный носорог ест много веток и листвы, и удлиненной небольшим хоботком губой срывать их легче). Из открытых степей изгоняет носорогов человек: и огнестрельным оружием и распашкой полей. 

Издалека, как страусы, не способны носороги заметить охотников, потому что видят плохо (хотя обоняние и слух у них отличные). Некоторую пользу в смысле сторожевой службы получают они от дружбы с зоркими красноклювыми птицами буфагусами, которые любят сидеть на их широких спинах. Заметив врага, буфагусы кричат, и носороги принимают немедленные меры предосторожности. 

Как и другие большие и сильные звери, у которых в природе не было врагов, носороги оказались совершенно не приспособленными к эффективной обороне против новой опасности, явившейся на Африканский континент в виде белого стрелка со смертоносным оружием в руках. Особенно не тревожась, они подпускают стрелка шагов на тридцать — на верный выстрел — и падают, метко сраженные в голову или сердце. Если промах или рана не смертельная, обычно удирают, но бывает и атакуют. Впрочем, довольно неточно: видит носорог плохо, на бегу неповоротлив, и стоит на два шага отскочить в сторону, как вся махина из мяса, костей и толстой кожи с фырканьем «промчится мимо, а затем остановится и будет удивленно озираться, куда же девался охотник». Тут уж и вторую и третью пулю нетрудно послать в носорога точно в убойное место. 

И сон у носорогов крепкий, нечуткий. Масайские мальчишки в Серенгети, рассказывает Гржимек, учитывая эту малую бдительность спящего носорога, играют в такую игру. Один тихо подкрадется к носорогу и положит ему на спину камень. Второй должен подойти и этот камень забрать. Третий и четвертый начинают все сначала, и так до тех пор, «пока носорог не проснется. Игра эта отнюдь не безопасная, но и масаи не трусливы». 

Губит носорогов и врожденная их привычка держаться одних и тех же мест, их исключительное «домоседство» (индивидуальная территория у черного носорога — около десяти квадратных миль). На пустующие земли, где перебиты все носороги, |эти толстокожие из соседних равнин не переходят по своей доброй воле. А когда обитаемые ими земли поражает засуха и все другие копытные животные и, главное, слоны уходят искать лучших пастбищ, носороги остаются, даже если в округе нет уже ни капли влаги. 

Слоны — единственные в саванне звери, способные, терпеливо и умело рыть в земле глубокие впадины. В них набегает постепенно вода. Ее пьют потом все степные четвероногие и пернатые. Так что там, где естественных водопоев нет, жизнь возможна в значительной мере благодаря слонам. 

Носороги добродушны, уверяет Гржимек, хотя многие до него утверждали обратное, наивно полагая (как поведал о том Хемингуэй), что исключительная раздражительность носорогов проистекает по причине вечных запоров, которые мучают толстокожих. 

Доктор Гржимек рассказывает: молодые львы любят, играя, дразнить носорогов. Окружат толстокожего, то один, то другой подбежит сзади и, увесисто шлепнув носорога «по заднему месту», отскочит. Тот, естественно, возмущен такой фамильярностью, круто и грозно разворачивается, но... сзади никого нет: львы притаились. 

У львов отношения с носорогами взаимоуважительные и довольно мирные: зла друг другу обычно они не делают. Слон и носорог тоже соблюдают нейтралитет. Если встретятся на узкой тропе, то после несерьезного предупреждения с обеих сторон в виде угрожающих поз мирно расходятся. Обычно носорог первым уступает слону дорогу. Но бывает, что и слон. 

Еще о таком интересном происшествии с носорогами рассказал Гржимек (правда, с чужих слов): заметили трех носорогов, «не совсем обычным образом выходящих из леса кратера Нгоронгоро. Они тесно прижимались боками друг к другу». Это были три самки, и та, которую, поддерживая с боков, вели подруги, должна была скоро родить. «Когда носороги заметили, что за ними наблюдают, они остановились и стали настороженно озираться. Но одна из самок все же продолжала растирать головой и рогом бок роженицы». 



Тапир — реликтовый зверь



За последние тридцать миллионов лет внешность тапира почти не изменилась, и в наши дни он очень похож на древних прародителей — своих и лошадиных. Чем-то напоминает он носорога, но чем-то и лошадь. У тапира копыта на трехпалых (задних) и четырехпалых (передних) ногах — почти лошадиные (похожи даже микроскопическими деталями). И мозоли есть на ногах, ниже локтевого сустава, схожие с каштанами лошадей. У американского тапира небольшая грива на шее. Более подвижная, чем у лошади, верхняя губа вытянута в небольшой хоботок. Родятся тапиры в наряде, в котором расхаживали, по-видимому, предки многих зверей: светлые прерывистые полосы тянутся по темному фону шкуры вдоль от головы к хвосту. Так же расписаны и ноги. 

В доледниковое время водились тапиры в Европе, в Северной Америке и в Китае. Но ныне уцелели лишь в Южной Америке (три вида) и в Южной Азии (Малайя, Бирма, Таиланд, Суматра) — один вид. 

Тапиров много еще в низменных, заболоченных лесах Южной Америки. Густые заросли, проходимые только по запутанным тропам тапиров, скрывают этих пугливых животных. Больших рек они не боятся и плавают хорошо. Но в воде крокодилы портят им жизнь (и хищные рыбы пирайи), а на берегу — ягуары и охотники из индейских племен. 

У азиатского тапира словно белый чепрак на спине. Родина его — Бирма, Индокитай и Суматра. В пред ледниковое время тапиры водились и в Европе.

Одетый более густой шерстью горный тапир живет высоко в Андах Колумбии, Эквадора и Перу. Кое-где там же, а также в горах Центральной Америки еще не истреблен центральноамериканский тапир. 

В 1919 году отец палеонтологии и некоторых других биологических наук, знаменитый французский исследователь Жорж Кювье опрометчиво заявил, что, по его мнению, уже все крупные животные наукой открыты. А через несколько лет ему пришлось добавить в свою «Естественную историю» описание нового вида крупного зверя — чепрачного тапира, которого совершенно неожиданно нашли вдруг в лесах Юго-Восточной Азии. До этого зоологи знали только южноамериканских тапиров. 

Окрашен чепрачный тапир на первый взгляд слишком! заметно и ярко. Голова, шея, холка и ноги черные, а вся спина, бока, брюхо, круп и бедра в верхней половине чисто белые — словно белоснежный чепрак накинут на зверя. Маскирующий эффект такой окраски разъясняет аналогия с зеброй: контрастирующие тона как бы расчленяют зверя на бесформенные пятна, и привычные для глаз очертания четвероногого сливаются с другими цветовыми пятнами окружающей природы. Особенно действен этот оптический обман в лунном свете, ночью, когда тапиры (и американские тоже) в основном и бродят по лесам, кормясь листьями, ветками и сочными стеблями болотных трав.