Основные черты командно-административной системы хозяйствования. Теория дефицита

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ

		МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (У) МИД РФ

                                             

                                           







                                                                                                 Кафедра экономической теории















		

	

	Курсовая работа по курсу «макроэкономика» на тему

	«Основные черты командно-административной системы хозяйствования. Теория дефицита»







                                                                                             Студента II курса

	                                                                                             факультета МЭО (V ак. группа)

	                                                                                             Бондаренко С.А.



                                                                          Научный руководитель:  Тепловодский М.Н.



























Москва –2003 

Оглавление:

	Введение	2

	Глава I. Социалистическая идея: сущность и историческое развитие	3

	Глава II. Принципы командно-административной системы, её достоинства и недостатки	6

	§1. Принципы командно-административной системы	6

	§2. Достоинства командно-административной системы	9

	§3. Недостатки командно-административной системы	13

	Глава III. Теория дефицита (модель Корнаи)	22

	Вывод из анализа командно-административной системы	26

	СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ	28























































Введение

«Российская экономика не была 

повреждена или искажена

командной централизацией, 

она была создана ею».

                                                                                                                       Явлинский Г.

В начале 1990-х годов Россия встала на путь реформ, конечной целью которых является создание в нашей стране устойчивой рыночной экономики, способной интегрироваться в мировую экономическую систему. Сейчас у большинства людей (особенно у молодого поколения, которое воспитано на критике коммунистических идей) не вызывает сомнения, что этот  путь преобразований является единственно верным и именно по нему должна продолжать идти Россия. Однако есть и те, кто убежден в обратном. По их мнению, реформы не могут привести ни к чему иному, кроме как к «закреплению российской экономики на периферии мирового рынка в качестве его «сырьевого придатка» без шансов на быстрое и устойчивое развитие». Путь преобразований, считают они, - это «путь политической реакции и социального регресса, путь национальной катастрофы, ведущий к гибели российской цивилизации». Во многом такая пессимистичная позиция определена тем, что на начальном этапе преобразований реформаторами был допущен ряд серьезных «тактических» ошибок, которые обернулись тяжелейшими социально-экономическими последствиями для страны. Основная причина этих ошибок заключалась в том, что не были должным образом учтены особенности национальной экономики, которая в течение предшествующих реформам семидесятипяти лет развивалась, базируясь на принципах централизованного управления, а потому «слепое копирование чужого опыта и следование чужим рецептам» не принесло желаемого результата. Ведь основы рыночной экономики зарождались не на пустом месте, а на обломках командно-административной системы, а потому для осознания того, что происходило во время реформ, недостаточно только понимать процессы рыночной экономики, необходимо также знать, как функционируют предприятия, управляемые из Центра и принадлежащие государству. 

Цель данной работы заключается в том, чтобы попытаться дать ответ на вопрос, может ли в принципе командно-административная система быть эффективной и обеспечивать высокий уровень жизни граждан, а также разобраться в том, почему наша страна, полностью отдавшаяся в руки трезвой идеологии о народном благе, идеологии, имевшей огромное число последователей, большинство которых верили в светлое будущее и прилагали максимум усилий для его достижения, понесла экономический крах.



Глава I. Социалистическая идея: сущность и историческое развитие.



Идеологическим базисом командно-административной системы была социалистическая доктрина. Главными идейными предтечами этой доктрины принято считать двух знаменитых ученых позднего Средневековья – английского философа и государственного деятеля  Томаса Мора (1478-1535) и итальянского философа, доминиканского монаха Томмазо Кампанеллу (1568-1639), которые были авторами социальных утопий  о гармоничных и счастливых обществах, не знающих частной собственности.

В первой половине XIX века под влиянием трудов представителей классической политической экономии доктрины социалистов-утопистов претерпели существенные качественные изменения. Для утопического социализма данный период, связанный с завершением промышленного переворота, знаменателен осмыслением новых экономических реалий, которые нашли своё отражение в работах французских философов К.Сен-Симона и Ш.Фурье, а также английского общественного деятеля Р.Оуэна. В этих работах критикуется институт частной собственности, а также осуждается идея и практика экономики ничем не ограниченной свободы конкуренции, поскольку авторы видят в ней причину не только эксплуатации человека человеком, но и неизбежной монополизации хозяйственной жизни и, соответственно, экономических кризисов. Так, Шарль Фурье писал, что приверженность идее свободной конкуренции «создает легионы изможденных голодом людей, продающих себя по низкой цене приобретателям и заведующим мастерскими», расширяет армию «торговцев и торговых агентов» - представителей «паразитирующего» и «второстепенного» класса, сумевшего подчинить себе «все основные классы… и даже правительство». Таким образом, доктрины социалистов-утопистов эпохи промышленного переворота обретают уже существо не просто утопических, а антирыночных.

Превращению социализма в активное и бурно растущее направление философской и политической мысли способствовало становление европейской социал-демократии и научное творчество ряда выдающихся ученых и деятелей середины – второй половины XIX века. Наиболее крупный вклад внес Карл Маркс (1818 – 1883), автор «Манифеста Коммунистической партии» (1848 г., совместно с Ф.Энгельсом), «Капитала» и многих других работ. Труды Маркса посвящены больше строю капиталистическому, нежели социалистическому, но из его представлений вполне можно составить схему видения идеального социалистического общества, к которому, по его мнению, неминуемо должны прийти наиболее развитые капиталистические страны. 

По признанию самого К.Маркса, он явился продолжателем трех главных идейных течений XIX века: классической немецкой философии Гегеля - Фейербаха, классической английской политичес- кой экономии Смита - Рикардо и французского утопического социализ- ма. У представителей первого течения им заимствованы идеи диалектики и материализма, у представителей второго – концепция экономического либерализма, трудовая теория стоимости, положения закона тенденции нормы прибыли к понижению и др., у представителей третьего – понятие классовой борьбы и элементы социального устройства общества.

Центральное место в методологии исследования К.Маркса занимает  концепция о базисе и надстройке, о которой он заявил ещё в 1859 г. в предисловии к сочинению «К критике политической экономии». Основная идея была сформулирована следующим образом: «В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли независящие, отношения – производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание». По большому счёту, в концепции о базисе и надстройке сделана попытка дать экономическую интерпретацию истории с учётом диалектики производительных сил и производственных отношений: «На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или – что является только юридическим выражением этого – с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы». Противоречия между производительны- ми силами и производственными отношениями неизменно выливаются в межклассовые противоречия, именно поэтому К.Маркс писал: «История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов. Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер и подмастерье, короче угнетающий и угнетаемый находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную … борьбу, всегда кончавшуюся революционным переустройством всего общественного здания или общей гибелью борющихся классов».Не явится исключением, по Марксу, и капиталистическое общество с его нарастающими противоречиями: буржуазия, источником доходов которой является «неоплаченный труд» рабочих, создает всё более производительные средства производства, а составляющий большинство пролетариат остается в нищете . Отсюда, по мнению автора «Капитала», неминуем революционный кризис, поскольку вызванное развитием производственных сил обнищание в конце концов станет настолько всеобъемлющим, что возрастающая за счет других слоев общества численность пролетариата позволит ему конституироваться в класс большинства населения и совершить пролетарскую революцию по взятию власти не ради меньшинства, что было свойственно революциям прошлого, а в пользу всех. Таким образом, капиталистическая система, в которой имеет место эксплуатация одного класса другим , которая исключает гуманизацию общества и демократию из-за частной собственности на факторы производства и анархии рынка, уступит место социалистической системе, при которой после «экспроприации экспроприаторов» средства производства не будут более объектом индивидуального присвоения, а перейдут в общественную, коллективную собственность.

Позднее В.И.Ленин развил и практически применил в России идеи Маркса о революционном уничтожении старого строя и переходе к бесклассовому социалистическому обществу. В результате в истории нашего государства ознаменовалась целая эпоха, в течение которой экономика страны базировалась на принципах централизованного управления. Однако необходимо отметить, что в чистом виде командно-административная система в СССР не существовала.  К примеру, так и не была ликвидирована денежная система и не был осуществлён переход к определению доли участников производственного процесса на основе трудовых затрат ( если не считать периода с 1930 года до середины 1950-х годов, когда в колхозах началось широкое распространение трудодней). Но несмотря на это, опыт СССР в целом можно рассматривать как пример практического воплощения концепции централизованного государства.



Глава II. Принципы командно-административной системы, её достоинства и недостатки.

§1. Принципы командно-административной системы.

Основополагающей чертой командно-административной системы является то, что все права собственности принадлежат государству, а частная собственность ликвидируется и переходит в руки государству. Так, установление Советской власти в СССР сразу же сопровождалось целым рядом законов по экспроприации собственности, национализации банков, “Законом о социализации земли” (февраль 1918 года), “Декретом о национализации внешней торговли” (апрель 1918 года), введением продотрядов и комбедов, занимавшихся изъятием имущества и сельскохозяйственных излишков у “кулаков” и т. д.

Следующей чертой командно-административной системы является то, что всё управление народным хозяйством осуществляется из единого Центра. Центр берёт на себя ответственность решать основные экономические проблемы общества: что производить, как производить и для кого производить. Следовательно, по отношению к производителю Центр должен являться в своём роде крупным информационным генератором, он должен обладать информацией о том, какому предприятию нужны какие ресурсы и какому потребителю нужны какие товары и в каком количестве. Здесь появляется государственный план, который представляет собой обязательные к выполнению распоряжения Центра, направленные конкретным субъектам хозяйства – предприятиям, организациям народного хозяйства. Упрощённо процесс планирования можно описать следующим образом:  на самом верху государственной пирамиды определяется, сколько данного продукта, предположим, автомобилей, следует произвести в масштабах всей страны за год. Затем специальный плановый орган (в СССР это был Госплан) рассчитывает, сколько потребуется стали, пластмасс, резины и прочих материалов для выпуска запланированного объёма автомобилей. Следующий этап - расчет потребностей в электроэнергии, угле, нефти и другом сырье для производства исходных материалов. Такая процедура повторяется с каждым из видов продукции. Затем подсчитывается, сколько должно быть произведено, скажем, стали для выпуска всех продуктов, и эта цифра доводится до Министерства черной металлургии. То же самое происходит и со всеми остальными ресурсами. Дальше процесс планирования спускается из Госплана в отраслевые министерства. Предположим, Министерство черной металлургии получает задание выпустить за год определенное количество чугуна, стали, проката разных видов. Министерство, в свою очередь, расписывает производственные задания по всем подчиняющимся ему заводам, указывая, сколько какой продукции каждый завод должен поставить в каждый квартал будущего года. Директор завода распределяет свой план по цехам, цех — по участкам и так далее вплоть до  работника-сталевара.

К принципам командно-административной системы (если рассматривать идеальную модель социализма) можно также отнести то, что она предполагает уничтожение рыночного механизма как децентрализованной системы связи на основе ценовых сигналов и  ликвидацию денежной системы. Отсюда вытекает и следующий принцип плановой экономики - определение доли каждого участника процесса производства осуществляется на основе трудовых затрат, что удостоверяется квитанциями, «трудовыми чеками» или другими подобными документами. Такой порядок, по мнению теоретиков социализма, уничтожает социальную несправедливость и эксплуатацию. Как пишет профессор Альберт Ерёмин в своей книге “Объективные источники экономического развития при социализме”, «за годы строительства социализма экономический счет еще не пришел к естественному мерилу труда - времени ( если не считать, как уже отмечалось выше, периода с 1930 года до середины 1950-х годов, когда в колхозах началось широкое распространение трудодней – прим. автора)», но «по сути процесс шел именно к этому: существовал прямой учет затрат труда на выпуск той или иной продукции непосредственно в рабочем времени, который был первичной основой для денежной формы учета. При установлении цены на изделие органы ценообразования исходили из трудоемкости его изготовления, а затем умножали ее на "цену" в рублях одного нормированного часа».

Если рассматривать политическую сферу, то здесь в качестве принципа командно-административной системы можно выделить монополию государственной власти, её однопартийность и жесткий политический контроль с её стороны, который «исключает любые  несанкционированные  формы массовой активности».

Итак, определив принципы командно-административной системы, перейдём теперь к рассмотрению преимуществ, которыми обладает эта хозяйственная система.





§2. Достоинства командно-административной системы.

Плановая экономика обладает целым рядом преимуществ. Так, централизованная экономика позволяет быстро сосредоточить все ресурсы общества на «направлении главного удара». Это очень важно во время войн, крупных стихийных бедствий, а также позволяет продвинуться вперед в выбранной области. Поэтому, например, Советский Союз за годы первых пятилеток ( всего за 10 лет, что по историческим меркам является очень коротким сроком) “превратился из крестьянской страны в мощную индустриальную державу'', одержал победу в Великой Отечественной войне (кто знает, существовало бы сейчас суверенное государство Россия, если бы не Октябрьская революция), первый реализовал программу освоения космоса, создал армию, способную противостоять военной машине 

Соединенных Штатов. Однако всё это делалось за счет других отраслей - легкой промышленности и сельского хозяйства, откуда забирались средства для развития тяжелой промышленности и ВПК. Невозможно, наверное, однозначно сказать, хорошо это или плохо. Ведь приоритеты у всех людей разные: для кого-то самое важное – это осознание того, что он живёт в передовой во многих сферах стране, которая обладает серьёзным влиянием на мировой арене и вселяет уверенность в своих граждан, для других же самое главное - чтобы в холодильнике было три вида колбасы.

Другим преимуществом командно-административной системы является то, что в ней в значительной степени снижены или вообще отсутствуют некоторые виды трансакционных издержек(при этом, однако, в плановой экономике появляется новый вид трансакционных издержек – издержки составления и согласования между инстанциями различного уровня плановых заданий; об этих издержках речь пойдет при рассмотрении недостатков иерархической системы). Так, при централизованной экономике отсутствуют издержки поиска информации (прежде всего, затраты на поиск контрагентов хозяйственных сделок и поиск наиболее выгодных условий купли-продажи), поскольку производители прикреплены к магазинам и поставщикам ресурсов директивным способом, а конечным потребителям благ не приходится прилагать усилия по поиску наилучших условий купли-продажи, так как каждый вид товара производится одним производителем и его цена и качество  везде одинаковы (во времена СССР цена указывалась прямо на изделии). Нужно отметить, что по мнению, к примеру, профессора Ерёмина, именно директивный способ прикрепления производителей к магазинам позволял централизованной организации торговли быть «самой экономичной в мире», так как она не предполагала существования сотен тысяч торговых организаций, каждая из которых обладала бы «своими бухгалтерами, органами снабжения и сбыта, подсобниками, хранилищами, расчетными счетами в банках...»

Идеальная модель командно-административной системы предполагает также, что в ней практически отсутствуют издержки заключения хозяйственного договора, поскольку, как уже упоминалось выше, поставщики ресурсов, производители благ и магазины прикреплены друг к другу директивным способом. Однако в этот вид издержек входят также издержки  непосредственного приобретения товаров конечными потребителями (приобретение товара покупателем тоже является хозяйственным договором). В принципе, значение этих издержек невелико, поэтому о них обычно не упоминается, однако во времена СССР они порою становились весьма ощутимы (у многих главная ассоциация с советской эпохой – это гигантские очереди, в которых люди стояли помногу часов, а порою даже ночевали; конечно, очереди есть и при рыночной экономики, но они не носят такого масштабного характера, как это иногда было при СССР, когда некоторые виды товаров являлись дефицитными).

При иерахической системе значительно снижены издержки измерения (издержки, связанные с оценкой потребителем свойств товаров), поскольку, как мы уже говорили, каждый вид товара производится одним производителем, а потому покупателю не нужно тратить время на измерение и сопоставление свойств товаров различных фирм и выбор для себя наиболее предпочтительного производителя.

При плановой экономике отсутствуют также издержки, связанные с нарушением условий контракта и контролем за его исполнением: никто не может нарушать плановое задание – или под страхом морального или физического наказания, или просто потому, что само задание полностью учитывает ресурсы и возможности предприятий, следовательно, выполнение его становится естественным и целесообразным занятием. 

Помимо трансакционных издержек, при командно-администрати- вной системе отсутствуют и некоторые виды производственных издержек. В первую очередь, это издержки, связанные с затратами на рекламу и маркетинговые исследования. К тому же при иерархи- ческой системе насчитывается гораздо меньше профессий, которые не связаны непосредственно с производством материальных благ и оказанием услуг конечным потребителям. Так, Альберт Ерёмин в  книге "Объективные источники экономического прогресса при социализме" пишет, что «благодаря ей (плановой экономике – прим. автора) отпадают многие ненужные обществу виды труда и общественных затрат, например, целая армия банков, бирж, страховых компаний, полчища юристов, маклеров, дилеров, посредников-спекулянтов разного рода, маркетинговых служб, рекламных организаций, служб охраны коммерческих секретов и чемоданов...»

Ещё одним преимуществом командно-административной системы является то, что она  позволяет в значительной степени устранить циклические колебания, способна обеспечить полную трудовую занятость и, что очень важно, сгладить неравенства в распределении доходов.

К достоинствам командно-административной системы относят также крупномасштабность производства, однако этот момент достаточно спорный. Чтобы показать его неоднозначность, необходимо раскрыть такое понятие, как «эффект масштаба». Эффект масштаба (экономия на масштабе) – это экономическая закономерность, согласно которой суммарные издержки производства единицы продукции на длительном интервале времени падают по мере роста объема выпуска продукции. Данная экономия обусловлена следующим. Во-первых, по мере роста объема выпуска продукции постоянные издержки распространяются на все большее количество продукции, следовательно, их доля в единице продукции падает. Во-вторых, по мере увеличения размера предприятия появляется возможность специализации труда: сосредоточившись на выполнения одной операции, рабочий работает гораздо производительнее (об этом писал ещё Маркс применительно к изготовлению булавок), к тому же исключаются потери времени при переходе рабочего от одной операции к другой. В-третьих, более крупные производители могут позволить себе приобрести и эффективно использовать лучшее оборудование, а также разрабатывать и внедрять новые технологии – для малых объёмов выпуска товара это не имеет смысла, поскольку разработка новых технологий требует очень больших капитало-вложений. Но существует также такое понятие, как «отрицательный эффект масштаба» («отрицательная экономия от масштаба»), проявляющийся в том, что начиная с некоторого момента рост размеров предприятия вызывает рост средних издержек производства. Причину этого обычно видят в том, что управляемость большой организацией снижается: управленческий аппарат становится все более многочисленным и все дальше отдаляется от действительного производственного процесса, создаются проблемы обмена информацией и бюрократическая волокита. Кроме того, при росте размеров фирмы могут размываться побудительные мотивы деятельности персонала, так как работники начинают чувствовать большую отчужденность от руководящего центра. В принципе,  отрицательный эффект масштаба не имеет практического обоснования, вдобавок к этому возникает вопрос: как определить, достигло ли предприятие оптимального размера (если допустить существование отрицательного эффекта масштаба). Поэтому анализируя экономику СССР, очень трудно сказать, была ли крупномасштабность производства отрицательным моментом, или же, наоборот, положительным: сторонники «рынка» считают, что издержки производства были огромными, «плановики» же придерживаются противоположного мнения.

К достоинствам командно-административной системы можно отнести также и то, что плановый выпуск продукции в значительной степени фильтрует ассортимент производимых товаров и услуг, исключая из него те товары и услуги, которые пагубно воздействуют на физическое и нравственное состояние общества, но пользуются спросом при рыночной экономике. К таким товарам и услугам можно отнести, например, рестораны быстрого питания, «боевики» амери- канского образца, бесчисленные ток-шоу, продукцию сексуальной направленности и много другое.

Помимо вышеперечисленных достоинств командно-администра-тивная система обладает и рядом серьёзных недостатков, из-за которых, считают многие, сама мысль о построении социалис- тического государства носит утопический характер. Итак, рассмотрим эти недостатки.

§3. Недостатки командно-административной системы.

В качестве главного недостатка командно-административной системы выделяют невозможность плановых заданий объективно отражать потребности общества в тех или иных товарах. Ведь для того, чтобы определить, сколько  единиц каждого продукта нужно обществу, Центр должен обладать информацией о потребностях людей, их вкусах и предпочтениях. Ф.Хайек называл эту информацию «рассеянным знанием», указывая на то, что она расосредоточена между людьми и не может быть сконцентрирована в едином Центре. В рыночной экономике эта информация находит своё отражение через механизм колебания цен (изменение относительных цен и предельных норм замещения являются тем ориентиром, который подсказывает производителям, что производить, а потребителям – что покупать), при плановой экономике такой механизм отсутствует, а значит, считают многие, плановая экономика в принципе не может точно определить, сколько каких товаров необходимо обществу. Существует однако мнение, что прогресс в области вычислительных технологий позволит ликвидировать ограниченность сбора и обработки информации планирующим органом, а потому «с развитием информационной техники можно будет смоделировать весь процесс производства и потребления для всего человечества в целом». Но противники этого мнения приводят следующий аргумент: хозяйственная жизнь характеризуется неопределённостью, а потому даже самая мощная вычислительная техника не сможет с абсолютной точностью спланировать необходимый объем и ассортимент выпуска продукции, поскольку предусмотреть все изменения в хозяйственной жизни не представляется возможным. Иными словами, даже если удастся собрать всю полноту информации о наличных ресурсах и потребностях в тех или иных товарах на какой-то конкретный момент, то через определённое время эта информация не будет объективно отражать реальность вследствие изменений в хозяйственной жизни,  изменения же эти непредсказуемы, поэтому они не могут быть учтены плановым заданием. Так, австрийский экономист Людвиг фон Мизес рассматривает шесть больших групп факторов, которые, по его мнению, приводят экономику в постоянное движение: изменения в природном окружении, в численном составе населения, в величине и распределении капитала, в технике производства, в общественной организации труда, а также изменения в структуре спроса потребителей. Конечно, не все эти факторы являются абсолютно непредсказуемыми. К примеру, динамику численности населения можно не только достаточно точно прогнозировать, но и непосредственно оказывать на неё влияние с помощью инструментов демографической политики, а изменения в технике производства при командно-административной системе учитываются плановым заданием, поэтому их предсказывать не нужно. Однако точно предугадать, например, изменения в природном окружении – это действительно задача практически невыполнимая. Ведь невозможно за несколько лет сказать, какой год будет урожайный, а какой – нет, когда и где произойдут природные катаклизмы и каковы будут масштабы разрушений, принесённых ими.

Трудно не согласиться, что «рассеянный» характер информации о потребительских предпочтениях, а также фактор неопределённости, присутствующий в хозяйственной жизни, не позволяют плановым заданиям (даже при использовании самой современной вычислитель- ной техники) со стопроцентной точностью определять, в каком объёме и какие товары необходимо производить, чтобы полностью удовлетворить нужды общества. Однако нужно отметить, что и в рыночной экономике не выпускается тот объём и ассортимент товаров, который на сто процентов соответствует потребностям населения. В идеальной модели рыночной экономики капиталы моментально перемещаются из менее рентабельных отраслей в более рентабельные (то есть из тех отраслей, где спрос становится ниже, чем предложение, в те отрасли, где спрос, наоборот, начинает  превышать предложение). На практике всё обстоит сложнее. Развитие фондовых бирж действительно позволяет достаточно быстро перемещать финансовые активы из одних отраслей в другие, однако эти финансовые потоки не преобразуются мгновенно в производственные фонды – на это нужно время. Поэтому при изменении спроса на какой-либо товар предложение не реагирует сразу же (при условии, конечно, что запасов на складах не хватает, чтобы полностью удовлетворить возросший спрос). К тому же производители не начинают моментально расширять производство, а проводят сначала маркетинговые исследования с целью выяснения, являются ли причины, обусловившие возрастание спроса, временными или нет, а это ещё больше увеличивает задержку реакции предложения на возросший спрос. Аналогичная ситуация происходит, если спрос на какой-то товар падает: предприятия не уменьшают моментально объёмы выпуска, а продолжают какое-то время работать  в прежнем режиме, производя при этом избыточную продукцию (к примеру, в результате падения спроса на продукцию отечественного автомобилестроения, осенью 2002 года завод "АвтоВАЗ" столкнулся с кризисом перепроизводства: в середине октября количество нераспроданных автомобилей на площадках завода и его дилеров достигло 75000, при этом вице-президент "АвтоВАЗа"  по маркетингу, сбыту и техническому обслуживанию автомобилей В.Кучай заявил: «Темпы продаж автомобилей у нас сейчас ниже темпов их выпуска примерно на 100-300 автомобилей в сутки»).

Таким образом возникает вопрос, может ли теоретически (например, с развитием электронно-вычислительных машин) плановая экономика обеспечивать выпуск такого объема и ассортимента товаров, который пусть и не на 100 процентов будет соответствовать нуждам населения (ведь  стопроцентное соответствие не обеспечи- вает и рыночная экономика), но будет близок к реальным потребностям общества? Или же серьёзные несоответствия плановых заданий истинным потребностям населения во времена СССР были вполне закономерны? Наверное, теоретические изыскания не могут дать ответ на этот вопрос – для этого необходимо провести дорогостоящие практические исследования, которые не по карману независимым исследователям.

В качестве недостатка командно-административной системы многие выделяют также и то, что Центр, «стремясь расписать номенклатуру выпускаемой продукции в натуральном выражении вплоть “до гвоздя”, должен содержать огромный бюрократический аппарат, поглощающий значительные трудовые и материальные ресурсы». Назвать точно размер бюрократического аппарата при СССР невозможно, поскольку списки номенклатуры являлись секретными и о ней официально ничего не сообщалось. Поэтому данные разных исследователей рознятся, но в целом порядок цифр у большинства из них остаётся схожим. М.С. Восленский в своем классическом труде "Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза" оценивал общую численность "правящего класса номенклатуры в СССР" в 3 млн человек, имея ввиду 750 тысяч собственно номенклатурщиков и втрое большее число членов их семей. При этом, однако, всю "номенклатуру партийного, кагебистского и дипломатического аппарата" он оценил в 250 тысяч человек (100 тысяч - высшее звено, 150 тысяч - низшее), остальные полмиллиона по его оценке составляли руководители предприятий, учреждений, учебных заведений. В.П.Мохов в диссертации на тему «Эволюция региональной политической элиты России (1950-1990 гг)» определил численность номенклатуры примерно в 2 млн. человек, или 1.5 % от численности занятых в народном хозяйстве страны. Профессор Ерёмин в своей книге “Объективные источники экономического развития при социализме” определил размер бюрократического аппарата в 2,3 млн. человек (2 % всех занятых). Государственный аппарат при этом составлял, по его мнению, менее 1, 5 млн человек. Цифры, содержащиеся в приложении к постановлению Секретариата ЦК от 10.04.1991 «Об основных направлениях кадровой политики партии и методах ее реализации» (Прил. VIII, док.17, л.1), говорят о том, что членами КПСС являлись «более 406 тысяч руководителей учреждений и организаций и свыше 1,5 миллиона работников административно-управленческого аппарата». 

Таким образом, мы видим, что оценки численности номенклатуры при СССР рознятся в пределах от 2 до 4 млн человек. Интересно сравнить эти цифры с численностью бюрократического аппарата в США. Бельгийский экономист Э.Мандел в своей книге "Власть и деньги" (М., 1992) дает для США первой половины 80 - х такие цифры: численность государственных служащих - 16, 2 млн., а "административные работники в промышленности" составляют  18,2 млн. человек. Тут - при сумме в 34 млн. - нет банковских, торговых, транспортных, кооперативных и т. д. "управленцев". По данным же американских авторов книги "Основы американской экономики" (М., 1993), количество служащих федеральных органов США возросло к 1990 г. до 3 млн. чел., а в местных органах власти (включая штаты) - до 15, 2 млн. человек. Уже это дает цифру 18, 2 млн человек, которую «надо по меньшей мере удвоить за счет аппарата сотен тысяч частных компаний (производственных, торговых, финансовых, юридических, транспортных и т. д.)». Таким образом, Ерёмин, к примеру, считает, что "управленческая нагрузка" (накладные расходы) в США была, как минимум в 2,5 - 3 раза больше, чем в СССР». В своей книге "Объективные источники экономического развития при социализме" он пишет: «А сколь громадны издержки бумажной карусели в США! Ежегодно в той же системе Минобороны заключается 155 миллионов контрактов (в среднем по 400 тысяч в день!). Их заключение регулируется документами, составляющими 30 тысяч страниц, и бывает, что бумажная документация к одному контракту весит тонну. У нас в годы Советской власти при всех изъянах и в помине не было того бюрократического навала, который неизбежно рождает частнособственническое устройство». Действительно, в США издержки на содержание бюрократического аппарата огромны. На его содержание идёт «примерно половина налогов, которые платят американцы - налогоплательщики, или 8% от Валового Внутреннего Продукта (ВВП) США». 

Интересную оценку даёт Владимир Мохнач в статье «Воруют ли русские?» Он приводит данные о том, что «в начале 1997 года центральный аппарат Российской Федерации в 2,7 раза превосходил суммарную численность аппарата СССР, РСФСР и ЦК КПСС». При этом автор иронично замечает, что «ельцинский режим вполне может оказаться бюрократическим рекордсменом всемирной истории». Аналогичная информация сообщается и в "Парламентской газете": «Подсчитано, что за последние семь лет бюрократический аппарат ельцинской России по сравнению с Россией советской вырос в 2,5 раза, а расходы на него — в 9 раз».

Справедливости ради надо заметить, что не все исследователи оценивают численность  бюрократического аппарата СССР в 2-4 млн. Так, С.Г.Кара-Мурза даёт оценку примерно в 5 раз выше, однако даже такая оценка позволяет говорить о том, что численность бюрократического аппарата в СССР была меньше, чем в США, а после развала Союза она не снизилась, а, напротив, возросла. В своей книге «Идеология и мать её наука» Кара-Мурза пишет: «…очень много говорилось о том, что советское государство отягощено крайне разбухшим бюрократическим аппаратом. Это была заведомая неправда при сравнении его по этому критерию с либеральными государствами Запада (причем известны были и количественные данные, и их теоретическое обоснование)… В государственном аппарате управления в СССР было занято 16 млн. человек. Около 80% его усилий было направлено на управление народным хозяйством . Сегодня в госаппарате РФ 17 млн. чиновников. Хозяйством госаппарат принципиально не управляет (75% его приватизировано, остальное парализовано), а населения в РФ вдвое меньше, чем в СССР. Можно считать , что «относительное разбухание» чиновничества в результате либеральной революции десятикратно!»

Таким образом, мы имеем все основания поставить под сомнение  утверждение о том, что «для работы сложного механизма централизованной экономики требуется огромное количество управляющих, планирующих, рассчитывающих и проверяющих чиновников». Однако бюрократическому аппарату СССР помимо большой численности в упрёк ставят также его коррумпированность. Действительно, коррупция в номенклатуре присутствовала, однако нельзя не отметить, что коррумпированность чиновников после распада Союза возросла во много раз. В мае 2002 года фонд «ИНДЕМ» опубликовал результаты своего исследования «Диагностика российской коррупции». Согласно, Индексу восприятия коррупции (CPI-Corruption Perception Index), предложенному органи- зацией Transparency International, Россия занимает 71 место из 102, последнее из которых отдано Бангладеш. Таким образом, Россия по коррумпированности находится на одной ступени с Гондурасом, Индией, Танзанией, Зимбабве и Кот д'Ивуаром. По оценкам ученых, общая сумма взяток от предпринимателей чиновникам составляет порядка 33,5 миллиардов долларов и сравнима с доходной частью федерального бюджета (получается, что коррупционеры получают от бизнеса примерно столько же, сколько само государство).

Высокая степень коррумпированности наблюдается во всех странах с переходной экономикой, и есть  основания полагать, что с развитием рыночных принципов она будет снижаться. СPI подвергался статистическим исследованиям совместно с индексом экономической свободы (Index of Economic Freedom – IEF), разрабатываемым The Heritage Foundation и газетой The Wall Street Journal, который оценивается как средний балл от 1 до 5 по таким факторам как уровень торгового протекционизма, налоговое бремя, государственное вмешательство в экономику, инфляция, барьеры для потоков капитала, ограничения в банковском деле и на финансовых рынках, защита прав собственности, регулирование цен и зарплаты, черный рынок. По данным за 1999 год Россия получила 3,7 балла, т.е. как преимущественно страна с несвободной экономикой, заняв 131-е место. Можно спорить о справедливости такой оценки, но здесь важно иное: исследования показали, что коррупция тем больше, чем меньше экономической свободы. Изменение IEF на 0,75 пункта  вызывает изменение СРI на 1,5 пункта (по данным за 2002 год CPI для России CPI равен 2,7). Грубо говоря, при повышении IEF России с 3,7 до 2,3 (уровень Португалии), можно было бы ожидать сокращения масштабов коррупции примерно на 40-50 %. Но в любом случае, никакие преобразования не искоренят коррупцию полностью, она будет всегда - будь то плановая экономика или же рыночная. Поэтому говорить о том, что коррупция бюрократического аппарата при СССР  была обусловлена самой хозяйственной системой – не совсем правильно, к тому же оценить степень коррумпированности номенклатуры при СССР не представляется возможным – можно только констатировать тот факт, что она была. 

К недостаткам командно-административной системы можно отнести и то, что у производителей отсутствуют стимулы повышать качество  товаров массового потребления и внедрять более эффективные производственные технологии. Причина тому – отсутствие конкуренции. Ведь при отсутствии альтернативы покупателям не остаётся ничего иного, как покупать товары единственного производителя. К тому же мягкие бюджетные ограничения (о них речь пойдёт в следующей главе) позволяют предприятию функционировать неэффективно, так как оно в принципе не может обанкротиться. В какой-то степени был прав Е.Т.Гайдар, когда писал, что при командно-административной системе «сохранение позиции руководителя прямо зависит от его лояльности по отношению к вышестоящему начальству, выполнения значимых для руководства заданий по объектам и номенклатуре выпуска, но отнюдь не от эффективности использования ресурсов и финансовых результатов», так как «масштабы выделяемых в распоряжение предприятий финансовых и кредитных ресурсов формируются в процессе иерархических торгов и крайне слабо связаны с финансовыми результатами деятельности». Это, по мнению Гайдара, и является главным недостатком социалистической экономики. «Именно жесткая связь эффективности и финансовой устойчивости с сохранением контроля над соответствующими ресурсными потоками — важнейший механизм, обеспечивающий рыночной экономике успех в соревновании с социализмом», - пишет он. Конечно, в идеальной модели командно-административной системе само государство (а не конкуренция, как при рыночной экономике) должно контролировать эффективность функционирования предприятий и стремиться повышать качество выпускаемых товаров, однако во времена СССР это получалось не всегда. 

В числе важных недостатков социалистической системы выделяют также отсутствие высоких стимулов к труду, так как при ней отсутствует мотив личной выгоды. Так, доход производителя в этой экономической системе прямо не зависит от того, сколько и какой продукции он произвел – он фиксирован и определяется исключительно занимаемой должностью. Многие считают, что сама природа человеческой натуры такова, что при коллективном ведении хозяйства он никогда не будет трудиться также добросовестно, как если бы работал на себя, причём это свойство человеческой натуры невозможно ничем искоренить. В своей книге “Философия и социология собственности: российские реалии” Агдас Бурганов пишет: «Отсутствие собственности у большинства народа в большинстве государств вплоть до нашего времени резко ослабило его творческие потенции, воспитало у него пренебрежительное, аморальное отноше- ние к труду, как правило, не на себя, а на "дядю"…» Конечно, централизованное государство обладает некоторыми инструментами, с помощью которых оно может побудить людей работать с большей производительностью – это может быть угроза наказанием или внушение энтузиазма, основанного на вере в светлое будущее (в Советском Союзе использовались оба эти способа). Но могут ли эти меры вызывать столь же высокий стимул к труду, что и мотив личной выгоды? Это зависит от того, насколько велика уверенность человека в том, что в случае недоброкачественного выполнения им своей работы он будет непременно наказан, а также от того, насколько сильна его вера в общую идею. Конечно, если человек убеждён в справедливости социалистической идеи и знает, что если он не выполнит какую-либо работу, то за этим последуют незамедлительные санкции, то он будет трудиться ничуть не хуже, чем в том случае, когда его доход пропорционален его труду. Но, к сожалению, во времена СССР так было не всегда.

Многие авторы критикуют социализм также за концепцию определения доли  каждого участника производственного процесса на основе трудовых затрат. Они аргументируют это тем, что существует различное качество работы, разная производительность труда и, что самое главное, множество его разновидностей (от высокоинтел- лектуального – до чисто физического), а потому объективно оценить его стоимость достаточно сложно.

Активной критике социалистическая система подвергается и за то, что она способствует концентрации большой власти в руках одного человека (группы лиц),  что может привести к установлению в стране тоталитарного режима и проведению государством агрессивной внешней политики. Действительно, эпоха «сталинизма», к примеру, сопровождалась массовыми репрессиями, а что касается агрес- сивной внешней политики, то здесь в качестве примера можно привести нападение СССР на Финляндию (1939), ввод войск в Венгрию (1956), Чехословакию (1968), Афганистан (1979).  Интересно рассмотреть позицию по этому вопросу сторонников социалистической идеи. Так, А.Проханов в программе «Свобода слова» сказал: «Не Сталин со своим ГУЛАГом сбросил ядерные бомбы на Херосиму и Нагасаки» . Смысл этой фразы заключается в том, что и истинно демократическое государство может совершать необоснованную агрессивную политику против других государств, при этом общественная позиция либо не будет учитываться вообще, либо же руководство государством будет через СМИ навязывать обществу мнение о необходимости такой политики. Это подтверждают и последние события в мире, когда 21 марта США и Великобритания в обход Совбеза ООН и нарушая международное право совершили необоснованную агрессию против Ирака. При этом массовые демонстрации протеста в Великобритании никоем образом не повлияли на ситуацию, а в США большинство населения уверены, что их страна совершает «благое дело», что говорит о хорошо организованной правительственной пропаганде (люди же, принимающие участие в антивоенных демонстрациях подвергаются массовым арестам). Это тоже является своего рода тоталитаризмом, хотя и более мягким и не идущем в какое-либо сравнение со «сталинскими репрессиями».

К недостаткам командно-административной системы относят также и большие размеры теневого сектора. Так, уже к началу 70-х годов   3-4% ВВП СССР производилось в теневом секторе, а в период с начала 60-х по конец 80-х в среднем масштабы теневого сектора увеличились в 30 раз (в строительстве – в 60 раз, в сфере транспорта и связи – в 40 раз, в сельском хозяйстве и промышленности – в 30 раз). Однако нужно отметить, что после развала СССР размеры теневого сектора не уменьшились. По словам заместителя председателя Госкомстата России Валерия Галицкого, в настоящее время "доля теневого сектора российской экономики составляет около 20 процентов от ВВП", при этом "в промышленности доля теневого сектора составляет около 10-11 процентов, а в торговле она доходит до 60 процентов". А обслуживают его, по разным оценкам, от 40 до 50 миллиардов наличных долларов. Конечно, как и в случае с коррупцией, следует ожидать, что дальнейшие либеральные преобразования снизят масштабы теневого сектора, но полностью его ликвидировать они, естественно, не смогут. Необходимо также отметить, что истоки теневого сектора в рыночной экономике и в социалистическом хозяйстве различны. Если для рыночной системы разрастание теневого сектора связано с более низкими издержками на подпольное производство, наличием спроса на запрещенные законом товары и услуги, а также уклонением от уплаты налогов, то для командной экономики главной причиной является дефицит. Мы уже затрагивали в этом параграфе проблему объективного отображения плановыми заданиями нужд населения и потребностей предприятий в различных ресурсах. Если плановое задание не учитывает объективно потребностей населения и предприятий, то возникает дефицит. Рассмотрим это явление более подробно.



Глава III. Теория дефицита (модель Корнаи).



Теория дефицитной экономики по своей сути сложилась из синтеза трёх направлений  экономической мысли: это, прежде всего, “теория нехватки товаров” Н.Д.Кондратьева и В.В.Новожилова, концепция “логической и практической неосуществимости социализма”  Мизеса и Б.Д.Бруцкуса и школы “экономики дефицита” Я.Корнаи. 

Принято считать, что наибольший вклад в изучение теории дефицита был сделан Яношом Корнаи. Французский советолог Б.Шаванс так отозвался об одной из его самых известных работ под названием “Дефицит”: “Не будет преувеличением сказать, что эта книга значит для социалистической экономики тоже самое, что “Теория Экономического Развития” Шумпетера или “Общая теория” значит для экономики капитализма”.

Корнаи исходит из того, что плановая экономика в принципе не может объективно отражать потребности предприятий в тех или иных ресурсах. Постоянные ошибки в расчёте ресурсов (а это, по мнению Корнаи, абсолютно неизбежно)  будут приводить к недовыпуску товаров в каких-то отраслях (к дефициту), а дефицит в этих отраслях будет порождать дефицит в других отраслях, которые при производстве своей продукции используют продукцию первых. Таким образом цепная реакция превращает всю плановую экономику в дефицитную. Модель Корнаи  раскрывает механизм того, как функционируют предприятия в условиях недостаточности ресурсов и к каким последствиям приводят несоответствия плановых заданий реальным потребностям предприятий в ресурсах. Итак, рассмотрим подробнее эту модель.

Для того чтобы разобрать ситуацию, сложившуюся в реальной сфере производства, необходимо проанализировать сами условия функционирования предприятия при социалистическом хозяйстве. В работе “Антиравновесие” Я. Корнаи выделяет три группы ограничений, с которыми может столкнуться предприятие: ограничения, связанные с ресурсами, со спросом и бюджетные ограничения (соответствие общей суммы расходов предприятия общей сумме имеющихся в его распоряжении средств). Эти ограничения могут быть как эффективными, то есть препятствующими дальнейшему развитию производства, так и неэффективными, не влияющими на выбор в хозяйственной деятельности. Существует также градация ограничений по степени жёсткости на мягкие, средней жёсткости и жёсткие ограничения (мягкие ограничения предприятие может нарушать – они обычно являются неэффективными, жёсткие же ограничения, напротив, эффективны, а значит их нарушение невозможно). В своей работе под названием “Дефицит” Корнаи приводит в пример для сравнения два типа предприятий – традиционное капиталистическое и социалистическое:

Ограничивающие условия





Классическое капиталистическое предприятие

Традиционно социалистическое предприятие

Ресурсные ограничения





Редко бывают эффективными

Почти всегда эффективны; более узки, чем спросовые ограничения

Ограничения, обусловленные спросом

Почти всегда эффективны, более узки, чем ресурсные ограничения

Редко бывают эффективными

Бюджетные ограничения

Жесткие

Мягкие

Производственный план





Автономный, формируется предприятием самостоятельно

Директивный, предписывается вышестоящими органами 

      Источник: Я. Корнаи “Дефицит”; М. 1990г.; с. 52.



Мы видим, что социалистическое предприятие обладает мягкими бюджетными ограничениями (об этом уже упоминалось в §3 второй главы), то есть даже если его расходы превышают объём производимого им товара в денежном выражении, то предприятие продолжает функционировать, получая дополнительные дотации от государства.

Из анализа таблицы можно сделать вывод, что функционирование классического капиталистического предприятия в своей основе ограничивается спросом, а деятельность социалистического – ресурсами. Отсюда, по Корнаи, получается, что у классического капиталистического предприятия нет проблем с производством продукции, его главная задача – сбыт, а классическое социалистическое предприятие сталкивается с проблемой производства в условиях дефицита ресурсов, но не имеет проблем со сбытом.

Как мы уже говорили, Корнаи исходит из того, что вследствие невозможности плановой экономики объективно отражать потребности предприятий в факторах производства они постоянно сталкиваются с нехваткой ресурсов (в том числе и трудовых). Существует несколько форм приспособления производителя к условиям дефицита. Первая из них – это снижение производства до уровня «узкого места», то есть до того уровня, который позволяет осуществлят дефицитный ресурс. При этом формируется резерв (незадействованная в производстве часть ресурсов). Правило формирования резерва при дефиците действует и на трудовые ресурсы: “Чем чаще проявляется дефицит рабочей силы и чем он интенсивней, тем больше будет внутренний резерв, следовательно, внутризаводская безработица”. Формирование резерва рабочей силы в условиях ресурсоограниченности будет выступать гарантом для трудящихся на предприятии в том, что их не выгонят с работы. Это может привести к падению личной заинтересованности и дисциплины на рабочих местах.

Другой формой приспособления предприятия к дефициту является изменение в структуре затрат (вынужденная замена). При нехватке одного ресурса, предприятие приобретает другой, более дорогой в том случае если заменяющий ресурс лучшего качества, или более дешевый, но  более низкого качества, что более вероятно, так как на это предприятие потратит меньше средств. Следовательно, при дефиците неизбежно уменьшение качества выпускаемой продукции.

Предприятие также может изменить структуру выпускаемой продукции, то есть выпускать ту продукцию, которую позволяют изготовить имеющиеся ресурсы. Это может привести к повсеместной практике, когда производиться будет не то, что нужно, а то, что возможно в соответствии с тем, какие ресурсы имеются в наличии.

Корнаи, описывая процесс приспособления производителей и потребителей к дефициту, вводит такое понятие, как “трение” (оно, по сути, является разновидностью трансакционных издержек), которое, по его словам, возникает вследствие плохой информированности хозяйствующих субъектов о взаимных намерениях, когда сложно спрогнозировать какие решения будут ими  приняты, а также вследствие запаздывания субъектов с ответной реакцией на эти решения.

До сих пор рассматривалось приспособление к дефициту со стороны производителя. Обратимся к другому контрагенту хозяйства – потребителю. По ним может пониматься не только конечный потребитель материальных благ и услуг, но и предприятие, которое выступает в качестве потребителя товаров производственного назначения. Процесс приобретения необходимого товара (станка, материалов и т.д.) аналогичен тому, который описывается схемой поведения производителя. Последний не мог осуществить своё первоначальное намерение, то есть использовать необходимый ресурс; потребитель же не может приобрести нужную продукцию. В случае с производителем наблюдается дефицит необходимых средств и материалов внутри производственного предприятия (на складе); потребитель обнаруживает, что необходимых средств и материалов нет за пределами предприятия (на складе торгового предприятия). Таким образом, предприятия, использующие в производственном процессе продукцию других отраслей, вынуждены сами приспосабливаться к дефициту одним из трёх ранее описанных способов. Получается, что они недопроизводят продукцию (или переключаются на производство другой продукции), и дефицит испытывают уже отрасли, зависящие от них. В конечном счёте, дефицит по принципу цепной реакции охватывает всю экономику.

Как естественное следствие дефицита потребители начинают искать различные возможности для того, чтобы удовлетворить свои потребности. Это может вызвать волну коррупции, связанную с увеличением числа взяток и различных других нелегальных способов давления. Можно предположить, что потребители будут стараться оказать взаимную услугу тем людям, от которых зависит решение их проблемы – по принципу «сегодня ты мой должник, а завтра я – твой». Некоторые экономисты и социологи (К.Поланьи, Е.Ханкис) в связи с этим выдвинули идею о свободном «банке взаимных услуг» в дефицитном хозяйстве и обратили внимание на то, что взаимные услуги в командной системе являются такой формой распределения, которая имеет не меньшее значение, чем рыночное распределение в соответствии с денежными голосами.

В рамках модели Корнаи необходимо также рассмотреть понятие «дрейфа цен». Корнаи считает, что в социалистическом хозяйстве вследствие того, что бюджетные ограничения являются мягкими, предприятие не снижает объёмы потребления ресурсов даже в случае их удорожания, так как уверено в том, что его возросшие издержки в конечном счёте будут переложены на потребителя готовой продукции или оплачены государством (в капиталистическом же хозяйстве срабатывает эффект дохода, благодаря которому при повышении цен на какой-либо вид ресурсов производный спрос на них уменьшается, так как в рамках заданного бюджетного ограничения фирма сможет приобрести меньшее количество подорожавшего фактора производства). Таким образом, в условиях мягкого бюджетного ограничения не объём выпускаемой продукции приспосабливается к цене, а цена подстраивается под высокие издержки, вызванные постоянной погоней за наращиванием объёма производства. Вследствие дефицита и терпимости к нему потребителя, в социалистическом хозяйстве и наблюдается «дрейф цен», то есть постоянное подталкивание дефицитом цен вверх.

Через всё исследование Корнаи проходит утверждение о том, что дефицит является нормальным состоянием для социалис- тического хозяйства. Причину этого он видит в самом принципе централизованного управления экономикой и считает, что дефицит будет неустраним до тех пор, пока определяющей формой отношений между государством и предприятием будет вертикальная зависимость.



Вывод из анализа командно-административной системы.

Экономический анализ модели командно-административной системы не дал однозначного ответа на вопрос , может ли в принципе централизованная система управления хозяйством быть более эффективной, нежели капиталистическая. Ведь мы увидели, что плановая экономика обладает как преимуществами, так и недостатками. Практически все недостатки теоретически можно устранить, но осуществимо ли это на практике? Может ли, к примеру, развитие вычислительной техники устранить ограниченность сбора и обработки информации планирующим органом? Может ли государство с плановой экономикой контролировать эффективность использова- ния предприятиями ресурсов и постоянно поддерживать у работников высокие стимулы к труду? Теоретические изыскания не дают возможности с полной уверенностью дать ответы на эти вопросы.

Анализ модели командно-административной системы не дал однозначного ответа и на вопрос о том, почему потерпела крах социалистическая система в нашей стране. Во-первых, сложность заключается в том, что отсутствуют достоверные статистические данные относительно экономики СССР. Во-вторых, мы сталкиваемся с парадоксом: несмотря на очевидные недостатки, экономика СССР развивалась в отдельные периоды очень высокими темпами. Это признают даже ярые противники социалистической идеи. К примеру, Егор Гайдар писал следующее: «Нельзя не признать, что несколько десятилетий подряд социализм, прежде всего в СССР, казался и незыблемым, и прочным. Более того, он год за годом распространялся по миру, расширяя свое влияние на ход истории всего человечества. Картина быстрой индустриальной трансформации, роста промышленной мощи СССР в те годы была слишком очевидной, чтобы объяснять ее игрой в цифры, как полагают сегодня некоторые отечественные и зарубежные экономисты». Это даёт многим полагать, что недостатки командно-административной системы не могли сами по себе явиться причиной её краха. Вот почему одни говорят, что СССР развалился вследствие загнивания экономики, другие же считают, что это был «удар в спину», предательство тех, кто стоял у власти. Конечно, если бы в этом вопросе всё было чётко и однозначно, то таких разногласий во мнениях не могло бы быть в принципе. Просто теоретического анализа принципов командно-административной системы недостаточно, чтобы расписываться в её несостоятельности и делать выводы о том, что крах экономики СССР был неизбежен – здесь нужен детальный исторический анализ, что, естественно, выходит за рамки данной работы.









СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:

Учебные пособия и монографии:

Аукционек С.П. «Теория перехода к рынку», Москва, 1993

Афанасьев М. «Логика дефицитной экономики», Москва, 1991

Бердяев Н. «Истоки и смысл русского коммунизма», Москва, 1990

Бруцкус Б. «Социалистическое хозяйство. Теоретические мысли по поводу русского опыта», Москва, 1999

Восленский М.С. «Номенклатура. Господствующий класс Советского Союза». - М.: "Советская Россия" совм. с МП "Октябрь", 1991

Гайдар Е.  «Наследие социалистической экономики: макро- и микроэкономические последствия мягких бюджетных ограничений». М.; 1999 г.

Гайдар Е. «Государство и эволюция», Москва, 1995

Гайдар Е. «Экономика переходного периода. Очерки экономической политики посткоммунистической России (1991 - 1997)». М., 1998

Глазьев С.Ю.,  Кара-Мурза С.Г., Батчиков С.А. «Белая книга. Экономические реформы в России 1991-2001гг.» - М.:Изд-во Эксмо, 2003 

Ерёмин А. «Объективные источники экономического развития при социализме» http://kohet.narod.ru/eremin.html

Калашников М. «Сломанный меч империи», Крымский мост-9д, Форум Москва 2001

Кара-Мурза С.Г. «Идеология и мать её наука» (http://kara-murza.ru/books/ideolog/ideolog34.htm)

Кара-Мурза С.Г. «Истоpия советского госудаpства и пpава» (http://www.pereplet.ru/history/Author/Russ/K/Kara-Murza/Articles/pravo/pravo6.html)

Киселёва Е.А., Чепурин М.Н. «Основы теории переходной экономики (вводный курс)», Киров – 1996

Корнаи Я. Дефицит. М.,1990

Маркс К. «К критике политической экономии»; Маркс К., Энгельс Ф. Соч.  2-е изд. Т.13

Маркс К. «Капитал»; К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, 2 изд., Т.23

Маркс К., Энгельс Ф. «Манифест Коммунистической партии»; Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.4

Мизес Л. «Бюрократия. Запланированный хаос. Антикапиталистическая ментальность», Москва, 1993

Мизес Л. «Социализм», Москва, 1994

Паршев А.П. «Почему Россия не Америка», Крымский мост-9д, Форум Москва 2002

Сорос Дж. «Кризис мирового капитализма. Открытое общество в опасности», Москва, 1999

Тимошина Т.М. «Экономическая история России» – М., 3-е изд., 1999

Фурье Ш. Избр. Соч. Т.3 М.:Изд-во Акад. наук СССР, 1954.

Хайек Ф. «Пагубная самонадеянность» М. 2000г.

Шаванс Б. “Экономические реформы в Восточной Европе: 50-90 гг”; М. 1994г

Явлинский Г.А. «Экономика России: наследство и возможности.» - М.: ЭПИцент, 1995

Ядгаров Я.С. «История экономических учений», 3-е издание, изд. ИНФРА-М, 1999





Периодика:

“Институциональные особенности экономических реформ в России” – сборник статей и научных докладов; М. 2000г.; Раздел 1; Бренделева Е. А. “Теневая и неформальная экономика” 

«Вестник МГУ», №4 1993

Афанасьев М.П. «Новое в теории дефицита Я. Корнаи»  

Барабанов М. «Структурный кризис советской экономики: пути        преодоления»  «МЭО и МО», №3, 1991

Бокарев В.П. «Из истории формирования уравнительных тенденций в распределительной экономике», «Социально-политические науки», №3, 1991

Борьба с бюрократизмом? С бюрократией? С бюрократическим социализмом?  «Вопросы экономики», №1, 1992

Кудров В. «Так что погубило советскую экономику?», «Вопросы экономики», №7, 1998

Львов Д. «Какая экономика нужна России», «РЭЖ», №11, 12, 2002 г.

Мохнач В. «Воруют ли русские?» (http://www.archipelag.ru/text/058.htm)

Причины кризиса командно-административной системы и ее противоречие, «ВЭ», №1, 1992  



Интернет-ресурсы:

http://advertology.ru

http://communist.ru

http://dissertation1.narod.ru

http://kara-murza.ru

http://kohet.narod.ru

http://marketing.spb.ru

http://novosti.vl.ru

http://paneyakh.narod.ru

http://subscribe.ru

http://www.100top.ru/encyclopedia

http://www.archipelag.ru

http://www.carclub.ru

http://www.economicus.ru

http://www.gazeta.ru

http://www.iet.ru

http://www.kprf.ru

http://www.law.vl.ru

http://www.magister.msk.ru

http://www.memo.ru

http://www.millennium.ru

http://www.pdmi.ras.ru

http://www.pereplet.ru

http://www.rambler.ru/db/news

http://www.rg.ru

http://www.rsuh.ru

http://www.vokruginfo.ru

http://www.washprofile.org









1