Философия Сократа Платона Философия психоанализа

Смысл слова «философия»



В поступи цивилизации было немало эпох и веков, выделявшихся своими особенностями, порой довольно причудливыми. Но даже на этом фоне ошеломляет своей новизной изобретение, сделанное не слишком многочисленным, но великим народом Древней Греции. Речь идёт, конечно, о философии, ибо она как ничто иное обусловила судьбу всей известной нам культуры, она жизненна сегодня ничуть не меньше, чем вчера.

Философия явилась на свет в результате осознания человечеством самого себя. Желаешь познать себя – философствуй, это справедливо как для отдельного человека, так и для любой эпохи. Вот та далеко не самоочевидная мысль, судьбоносная для прошлого, настоящего и будущего человечества.

Греческое слово «философия» восходит к именам Геродота, Гераклита и Пифагора. Его глубокий смысл впервые был подвергнут тщательному анализу Платоном и Аристотелем. На русский язык слово»философия>> переводится как любовь (филео) к мудрости (софия), как любомудрие. Возраст философии весьма почтенный, первые великие философы жили около 2,5 тысяч лет назад. Ясно, что в различные эпохи человечества слову «философия» придавали не во всём одинаковый смысл. Тем не менее следует признать, что это слово уже по самому своему происхождению удачно выражает сокровенные черты всякого подлинного философствования.

Философия – это любовь. Но что мы любим? То, без чего нам плохо, без чего не хочется жить, ибо сама жизнь теряет свою привлекательность, свой смысл. Что такое мудрость? Глубокомыслие, умение познавать малодоступное, вырабатывать ориентиры жизнедеятельности человека, определять его главные ценности. Всё это мы находим в философии.

Философия – это поиск и нахождение человеком ответов на главные вопросы своего бытия.




Философия Сократа



Сократ совершил в философии коренной переворот. Натурфилософы бились над разрешением проблемы: что такое природа и последняя реальность вещей? Поняв, что натурфилософия во многом безразлична человеку, Сократ переиначивает основное философское вопрошание: в чём природа и главное содержание человека? Не физику, а этику ставит Сократ на первое место. Именно философия человека должна стать ключом к философии природы, а не наоборот. В этой связи Сократ придаёт первостепенное значение тому, что человек есть существо познающее, разумное.

Сократ считает, что человека отличает от других существ душа. Душа это способность человека осознавать, проявлять мыслительную активность, быть совестливым и моральным, добродетельным. Потенциал души реализуется в познании, недостаток последнего есть невежество. Тело человека является инструментом души. Сократ занимается телесными упражнениями, но ещё больше душевными. Без последних нельзя воспитать в себе добродетели, среди которых главные – мудрость, справедливость, умеренность. Развивая свои добродетели, человек достигает гармонии души, даже физическое насилие не может её разрушить. А это означает, что человек становится свободным. В этом и состоит его счастье.

Этика Сократа имела в становлении современного человека, как свидетельствует история, непреходящее значение. Но и она не лишена парадоксов. Задумаемся над следующими сложными для этики Сократа вопросами.

1. Почему много знающий человек, как известно хотя бы из истории преступлений, всё-таки совершает зло? По Сократу, только кажется, что злодей много знает. Это суждение звучит не очень убедительно. Современный философ склонен считать, что преступник не обладает доброй волей. Этика Сократа не содержит представления о доброй воле.

2. Почему столь живуч эгоизм? И на этот вопрос невозможно найти ответ в этике Сократа. Современные философы полагают, что эгоизм коренится не в природе человека, а определяется приобретёнными им в процессе жизни ценностями. Но учения о ценности будет развито лишь через 2,5 тысячи лет после Сократа.

Диалектика Сократа. Для Сократа диалектика являлась искусством постановки вопросов и нахождения ответов на них. При этом достаточно отчётливо выделяются три этапа.

Первый этап – дисквалификация себя и собеседника. Обычно человеку кажется, что он знает ответ едва ли не на любой сложный вопрос. Стоит, однако, начать серьёзные исследования, как иллюзия начинает рассеиваться. Именно это имел в виду Сократ, когда он даже про себя говорил: «Я знаю, что ничего не знаю».

Второй этап – ирония. Человек «цепляется» за свои иллюзии, поэтому, чтобы добиться освобождения от них, уместно сильнодействующее средство. Таковым Сократ считал иронию. 

Третий этап – рождение мысли, душа порождает истину. Диалектика Сократа сохраняет своё значение до настоящих дней.

Философия даже в просвещённом обществе – удел смелых, она не приемлет лицемерия, ханжества, чинопочитания, отстранённости от зла. 

Философия, по Сократу, это «экзамен души», экзамен на мудрость, честность, правду, свободу.



Философия Платона



Платон – выдающийся мыслитель античности, ученик Сократа, он развивает его представления. Стратегия та же: на первом плане этика, а не натурфилософия. Сердцевину же философии Платона составляет концепция идей. Для каждой вещи фиксируется её смысл, идея, которая для любой вещи данного класса вещей одна и та же и обозначается одним именем.

Идея – это то самое единое, которое составляет суть многообразия. Проблему единого и многого Платон разрешает следующим образом: единое это идея, а её проявление это многое. Идея соотносится как с материальными, так и с душевными явлениями. Универсальность идей показывает, что они представляют собой мощнейшее философское средство!

Известно много прекрасных вещей. Но каждая вещь прекрасна по-своему, поэтому нельзя прекрасное связывать с одной вещью, ибо в таком случае другая вещь уже не была бы прекрасной. Но все прекрасные вещи имеют нечто общее – прекрасное как таковое, это их общая Идея, или Эйдос, или Сущность. Все три термина – идея, эйдос, сущность – обозначают одно и то же, единое.

Прекрасное как идея присуще вещам в разной степени, поэтому есть более и менее прекрасные вещи. Прекрасное не есть что-то физическое, его нельзя взвесить, потрогать руками, подвергнуть рентгену, оно есть нечто зафизическое, по-гречески метафизическое. Его нельзя увидеть глазами, но только умом, оно умозрительно. Если вы хотите уразуметь прекрасное, то обратите своё внимание на те вещи и явления, которые признаются прекрасными.

По поводу месторасположения идей возможны три главных ответа.

Идеи находятся в физических вещах.

Идеи – это творение ума человека, следовательно, они находятся в уме человека.

Идеи находятся не в материальных вещах и не в уме человека, а в некоем третьем мире, который Платон называл Гиперуранцей (дословно: по ту сторону неба).

Платон придерживался третьей точки зрения, она представляется нам парадоксальной. Современные исследователи избегают неясных выводов. Они говорят об идеях, подчёркивают два обстоятельства. Во-первых, что вроде бы признаётся всеми, реальные вещи обладают сходными характеристиками. Во-вторых, специальные научные методы позволяют вскрыть такие общие черты явлений, которые не «бросаются» в глаза, но существуют. В этой связи вместо слова «идея» используются термины «понятие», «идеализация». Именно учение о понятиях и идеализациях является современным пониманием природы идей.

Платон не считал все идеи равнозначными. Вслед за Сократом он превыше всего ставил идею блага. Для него благо было причиной всего прекрасного как в мире, так и в жизни людей. Благо, по Платону, это – мировой принцип. Современные философы придают благу более земное содержание, они обычно считают его ценностью, сознательно избранным человеком образом действия по достижению добра, успешного совместного жительства людей.

Платон отлично сознавал, что созданная им концепция идей является мощным инструментарием в деле понимания, интерпретации самых различных явлений. Обладая таким инструментарием, можно найти ответы на самые сложные вопросы, например такие: Как устроен космос? Что такое человек? Каким должно быть общество? Рассмотрим в этой связи учение (логос) о космосе (космологию), о человеке (антропологию), об обществе (социологию).

Космология Платона. Бог-мастеровой (демиург) соединил идеи с матрицей, получился Космос, существо одарённое совершенством идей, в частности математических. В качестве образца для сотворения демиург взял мир идей. 

В рассуждениях Платона заметна непоследовательность: идеи превыше всего, вместе с тем ими распоряжается бог-демиург. Материя в своём исходном состоянии мыслится независимо от идей, лишь в результате усилий демиурга она как бы оживляется идеями.

Как бы то ни было, почти 2000 лет многие поколения людей в понимании космоса руководствовались, и довольно успешно, космологией Платона.

Антропология Платона. У каждого человека есть тело и душа. Душа – главная часть человека, благодаря ей он познаёт идеи, в этом состоит добродетель. Душа реализует себя в добродетелях умеренности, мужества и, наконец, мудрости. Тот, кто понимает это, будет лепить себя по образцу идеи блага. Проще всего быть умеренным, сложнее – мужественным, ещё труднее стать мудрым. К благу ведёт не только познание, но и любовь.

Суть любви в движении к благу, прекрасному, счастью. В этом движении есть свои ступени: любовь к телу, любовь к душе, любовь к благу и прекрасному. Согласно обыденным представлениям, платоническая любовь – это любовь, лишённая чувственных влечений. В действительности же Платон воспевал любовь как побудительную силу духовного совершенствования, он выступал против сведения любви к сексуальной простоте. Любовь, по Платону, это мост соединяющий телесное, чувственное с духовно - возвышенным. 

Главная идея общественного благоустройства – это идея справедливости. Те, в которых преобладает вожделеющая душа, т.е. достигшие стадии умеренности, но не мужества и тем более мудрости, должны быть крестьянами, ремесленниками, продавцами (купцами). Тем, в которых преобладает волевая, мужественная душа, суждено стать стражами. И только достигшим в своём духовном развитии мудрости по праву можно быть политическими, государственными деятелями. В совершенном государстве между тремя описанными выше классами общества должна быть установлена гармония. Каждый должен делать то, на что он вправе претендовать по состоянию своей души. Платон желал построить идеальное государство. Он предлагал свои рецепты политикам, те их отвергли как несоответствующие сложным жизненным реалиям. С высот сегодняшнего дня идеи Платона действительно кажутся несколько утопичными, скользящими по поверхности моря жизненных страстей. Но, удивительное дело, политики всех развитых стран часто ставят на первое место именно идею справедливости. А это идея Платона!

По большому счёту ныне, как и 24 столетия назад, философия Платона стимулирует развитие человека, общества. В этом, пожалуй, состоит главная тайна многовековой значимости философии Платона. В центре этой философии находится учение об идеях.



Философия психоанализа



Зигмунд Фрейд.

Психоанализ (от греч. рsyche-душа и analysis-решение) – часть психотерапии, врачебный метод исследования, развитый З. Фрейдом для диагностики и излечения истерии. Затем он был переработан Фрейдом в психологическую доктрину, направленную на изучение скрытых связей и основ человеческой душевной жизни. Эта доктрина строится на предположении, что известный комплекс патологических представлений, в особенности сексуальных, ”вытесняется” из сферы сознания и действует уже из сферы бессознательного (которое мыслится как область господства сексуальных стремлений) и под всякими масками и облачениями проникает в сознание и угрожает духовному единству Я, включённого в окружающий его мир. В действии таких вытесненных “комплексов” видели причину забывания, оговорок, грёз, ложных поступков, неврозов (истерий), и лечение их пытались проводить таким образом, чтобы при беседе (“анализе“) можно было свободно вызывать эти комплексы из глубины бессознательного и устранять их (путём беседы или соответствующих действий), а именно предоставить им возможность отреагировать. Сторонники психоанализа приписывают сексуальному (“либидо“) центральную роль, рассматривая человеческую душевную жизнь в целом как сферу господства бессознательных сексуальных стремлений к удовольствию или неудовольствию.

Исходя из вышеизложенного, сущность психоанализа мы можем рассматривать на трёх уровнях:

Психоанализ – как метод психотерапии;

Психоанализ – как метод изучения психологии личности;

Психоанализ – как система научных знаний о мировоззрении, психологии, философии.

Рассмотрев основной психологический смысл психоанализа, в дальнейшем мы будем обращаться к нему как мировоззренческой системе.

В результате творческой эволюции З.Фрейд рассматривает организацию психической жизни в виде модели, имеющей своими компонентами различные психические инстанции, обозначенные терминами: Оно (ид), Я (эго) и сверх-Я (супер-эго).

Под Оно (ид) понималась наиболее примитивная инстанция, которая охватывает всё прирождённое, генетически первичное, подчинённое принципу удовольствия и ничего не знающее ни о реальности, ни об обществе. Она изначально иррациональна и аморальна. Её требованиям должна удовлетворять инстанция Я (эго).

Эго – следует принципу реальности, вырабатывая ряд механизмов, позволяющих адаптироваться к среде, справляться с её требованиями.

Эго посредник между стимулами, идущими как из этой Среды, так и из глубин организма, с одной стороны, и ответными двигательными реакциями с другой. К функциям эго относится самосохранение организма, запечатление опыта внешних воздействий в памяти, избегание угрожающих влияний, контроль над требованиями инстинктов (исходящих от ид).

Особое значение придавалось сверх-Я (супер-эго), которое служит источником моральных и религиозных чувств, контролирующим и наказующим агентом. Если ид предопределён генетически, а Я – продукт индивидуального опыта, то супер-эго – продукт влияний, исходящих от других людей. Оно возникает в раннем детстве (связано, согласно Фрейму, с комплексом Эдипа) и остаётся практически неизменным в последующие годы. Сверх-Я образуется благодаря механизму идентификации ребёнка с отцом, который служит для него моделью. Если Я (эго) примет решение или совершит действие в угоду Оно (ид), но в противовес сверх-Я (супер-эго), то Оно испытывает наказание в виде эфоров совести, чувства вины. Поскольку сверх-Я черпает энергию от ид, поскольку сверх-Я часто действует жестоко, даже садистски. От напряжений, испытываемых под давлением различных сил, Я (эго) спасается с помощью специальных “защитных механизмов” – вытеснения, рационализации, регрессии, сублимации и др. вытеснение означает непроизвольное устранение из сознания чувств, мыслей и стремлений к действию. Перемещаясь в область бессознательного, но продолжают мотивировать поведение, оказывают на него давление, переживаются в виде чувства тревожности. Регрессия – соскальзывание на более примитивный уровень поведения и мышления. Сублимация – один из механизмов, посредством которого запретная сексуальная энергия, перемещаясь на несексуальные объекты, разряжается в виде деятельности, приемлемой для индивида и общества. Разновидностью сублимации является творчество.

Учение Фрейда прославилось прежде всего тем, что проникло в тайники бессознательного, или, как иногда говорил сам автор, “преисподнюю” психики. Однако, если ограничиться этой оценкой, то можно упустить из виду другой важный аспект: открытие Фрейдом сложных, конфликтных отношений между сознанием и неосознаваемыми психическими процессами, бурлящими за поверхностью сознания, по которой скользит при самонаблюдении взор субъекта. Сам человек, полагал Фрейд, не имеет перед собой прозрачной, ясной картины сложного устройства собственного внутреннего мира со всеми его течениями, бурями, взрывами. И здесь на помощь призван прийти психоанализ с его методом “сводных ассоциаций”. Следуя биологическому стилю мышления, Фрейд выделял два инстинкта, движущие поведением инстинкт самосохранения и сексуальный инстинкт, обеспечивающий сохранение не индивида, а всего вида. Этот второй инстинкт был возведён Фрейдом в разряд психологической догмы и назван – либидо. Бессознательное трактовалось как сфера, насыщенная энергией либидо, слепого инстинкта, не знающего ничего, кроме принципа удовольствия, которое человек испытывает, когда эта энергия разряжается. Подавленное, вытесненное сексуальное влечение расшифровывалось Фрейдом по свободным от контроля сознания ассоциациями его пациентов. Такую расшифровку Фрейд назвал психоанализом. Исследуя свои собственные сновидения Фрейд пришёл к выводу, что “сценарий” сновидений при его кажущейся нелепости не что иное, как код потаённых желаний, которое удовлетворяется в образах – символах этой формы ночной жизни.

Идея о том, что на наше повседневное поведение влияют неосознаваемые мотивы, рассмотрена Фрейдом в книге “Психопатология обыденной жизни” (1901). Различные ошибочные действия, забывание имён, оговорки, описки обычно принято считать случайными, объяснять их слабостью памяти. По Фрейду же в них прорываются скрытые мотивы, потому что ничего случайного в психических реакциях человека нет. Всё причинно обусловлено. В другой работе “Остроумие и его отношение к “бессознательному” (1905) шутки или каламбуры интерпретируются Фрейдом, как разрядка напряжения, созданного теми ограничениями, которые накладывают на сознание индивида различные социальные нормы.

Схема психосоциального развития личности от младенческого возраста до стадии, на которой возникает естественное влечение к лицу противоположного пола, рассматривается Фрейдом в “Трёх очерках по теории сексуальности ” (1905). Одной из ведущих версий Фрейда является Эдипов комплекс, как извечная формула отношения мальчика к родителям: мальчик испытывает влечение к матери, воспринимая отца как соперника, который вызывает и ненависть и страх.

В период первой мировой войны Фрейд вносит коррективы в свою схему инстинктов. Наряду с сексуальным, в психике человека присутствует инстинкт стремления к смерти (Тонатос как антипод Эросу), по Фрейду, этот инстинкт включает в себя и инстинкт самосохранения. Под именем Тонатос имелось в виду не только особое тяготение к смерти, но и к уничтожению других, стремление к агрессии, которая возродилась в ранг известного, заложенного в самой природе человека биологического побуждения.

Эрих Фромм.

Эрих Фромм (1900 – 1980) – немецко – американский философ, психолог и социолог, основоположник неофрейдизма. Неофрейдизм – это получившее распространение главным образом в США направление современной философии и психологии, сторонники которого соединили психоанализ З. Фрейда с американскими социологическими теориями. К числу наиболее известных представителей неофрейдизма относятся Карен Хорни, Гарри Салливен и Эрих Фромм. Неофрейдисты подвергли критике ряд положений классического психоанализа в толковании внутрипсихических процессов, но сохранили при этом важнейшие компоненты его концепции (учение об иррациональных мотивах человеческой деятельности, изначально присущих каждому индивиду). Названные учённые перенесли центр тяжести на исследование межличностных отношений. Они сделали это, стремясь ответить на вопросы о человеческом существовании, о том, как человек должен жить и что он должен делать.

Причиной неврозов у человека неофрейдисты считают тревогу, которая зарождается ещё у ребёнка при столкновении с враждебным ему миром и усиливается при недостатке любви и внимания. Позже такой причиной оказывается невозможность для индивида достичь гармонии с социальной структурой современного общества, которое формирует у человека чувства одиночества, оторванности от окружающих, отчуждение. Именно общество неофрейдисты рассматривают как источник всеобщего отчуждения. Оно признаётся враждебным коренным тенденциям развития личности и преображения её ценностных, практических идеалов и установок. Ни одно из социальных устройств, которое знало человечество, не было направлено на развитие личностного потенциала. Напротив, социумы разных эпох оказывали давление на личность, трансформировали её, не позволяли развиться лучшим задаткам человека. Поэтому, считают неофрейдисты, через исцеление индивида может и должно произойти оздоровление всего общества.

В 1933 г. Фромм эмигрировал в США. В Америке Фромм сделал чрезвычайно много для развития философии, психологии, антропологии, истории и социологии религии. Называя своё учение»гуманистическим психоанализом>>, Фромм отошёл от биологизма Фрейда в стремлении выяснить механизм связи между психикой индивида и социальной структурой общества. Он выдвинул проект создания, в частности в США, гармонического,»здорового>> общества на основе психоаналитической»социальной и индивидуальной терапии>>.

Работа»Величие и ограниченность теории Фрейда>> во многом посвящена размежеванию с основоположником Фрейдизма. Фромм размышляет о том, как контекст культуры воздействует на мышление исследователя. Мы знаем сегодня, что философ не свободен в своём творчестве. На характер его концепции влияют те мировоззренческие схемы, которые господствуют в обществе. Исследователь не может выпрыгнуть из своей культуры. Глубоко и оригинально мыслящий человек оказывается перед необходимостью излагать новую идею языком своего времени.

У каждого общества есть собственный социальный фильтр. Общество может оказаться не готовым к восприятию новых концепций. Жизненный опыт любого отдельно взятого сообщества обусловливает не только»логику>>, но в известной мере и содержание философской системы. Фрейд продуцировал гениальные идеи. Его мышление было парадигмальным, т.е. оно рождало революцию в сознании людей. Некоторые культурологи, например Л.Г. Ионин, полагают, что в европейской истории можно выделить три радикальных революции в мышлении.

Первая революция – это коперникианский переворот в сознании. Благодаря открытию Коперника стало ясно, что человек вовсе не является центром мироздания. Огромные безмерные пространства космоса совершенно равнодушны к чувствованиям и переживаниям человека, ибо он затерян в космических глубинах. Разумеется, это эксклюзивное открытие. Оно решительно меняет человеческие представления и влечёт за собой переоценку всех ценностей.

Другое радикальное открытие принадлежит Фрейду. Многие столетия люди считали, что главный дар человека – это его сознание. Оно возвышает человека над природным царством и определяет человеческое поведение. Фрейд разрушил это представление. Он показал, что разум – это всего лишь полоска света в глубинах человеческой психики. Сознание окружено материком бессознательного. Но главное состоит в том, что именно эти бездны неосознанного оказывают решающее воздействие на человеческое поведение, во многом обуславливают его. 

Наконец, последнее радикальное открытие состоит в том, что европейская культура вовсе не является универсальной, единственной. На земле существует множество культур. Они автономны, суверенны. Каждая из них обладает собственной судьбой и безмерным потенциалом. Если культур огромное множество, то, как должен вести себя человек перед лицом этого факта? Должен ли он искать собственную культурную нишу и хранить себя в ней? А может быть, эти культуры перекликаются, находясь в близости друг к другу? 

Культуры давно перестали быть герметически закрытыми ареалами. Неслыханная миграция населения, в результате которой экзотические духовные веяния пронеслись над миром, многократно обогнув земной шар. Грандиозные кросскультурные контакты. Межнациональные браки. Экуменические волны. Проповеднические призывы, несущиеся с экрана. Опыты межрелигиозного вселенского диалога. Может быть, следует противостоять этим тенденциям? Именно так рассуждают фундаменталисты. Они предупреждают о порче великих заветов. Они твердят о том, что осколки и фрагменты разнородных культурных веяний никогда не сложатся в органическое целое. Что же такое человек в этом странном мире? Он не только ныне представлен самому себе, лишившись прежней теологической опоры, он не только оказывается жертвой собственных иррациональных порывов, но утратившим самому возможность глубинно отождествлять себя с космосом разнородных культур. В этих условиях внутреннее самочувствие человека оказывается подорванным.

Фромм справедливо указывает на величие и ограниченность фрейдовской концепции. Она, разумеется, предложила принципиально новые схемы мышления. Но, как подмечает Э. Фромм, Фрейд всё равно остался пленником своей культуры. Многое из того, что было значимым для основоположника психоанализа, оказалось лишь данью времени. Здесь Фром и усматривает грань между величием и ограниченностью фрейдовской концепции.

Да, Фромм наш современник. Но вот прошло менее двух десятилетий, как он ушёл из жизни, и уже сегодня можно сказать, что, рассуждая о Фрейде, Фромм сам демонстрирует некую временную ограниченность. Многое из того, что казалось бесспорным Фромму, сегодня кажется далеко не очевидным. Фромм неоднократно повторял, что истина спасает и лечит. Это древняя мудрость. Мысль о спасительности истины оказывается общей для иудаизма и христианства, для Сократа и Спинозы, Гегеля и Маркса.

В самом деле, поиск истины является глубокой, обострённой потребностью человека. Пациент приходит к врачу, и вместе они блуждают по закоулкам памяти, в глубинах бессознательного, чтобы обнаружить спрятанное, погребённое там. При этом, открывая тайное, человек нередко испытывает потрясение, мучительное и болезненное. Ещё бы – порою в ярусах бессознательного таятся вытесненные драматические воспоминания, глубоко травмирующие душу человека. Так надо ли пробуждать эти воспоминания? Стоит ли заставлять пациента переживать заново былые жизненные катаклизмы, детские обиды, мучительно болезненные впечатления? Пусть лежат себе на дне души, никем не потревоженные, забытые… Однако из психоанализа известно нечто поразительное. Не лежат, оказывается, былые обиды на дне души – позабытые и безвредные, но тайно управляют делами и судьбой человека. И напротив! Как только луч разума касается этих давних душевных травм, внутренний мир человека преображается. Так начинается исцеление… Но действительно ли искание истины вполне очевидная потребность человека? Можно сказать, что Фромм здесь выглядит не вполне убедительным. В ХХ в. разные мыслители, идущие к познаванию субъективности человека, пришли к одному выводу. Истина вовсе не вожделенна для человека. Напротив, многих устраивает иллюзия, греза, фантом. Человек не ищет правды, он её боится, а поэтому нередко рад обманываться.

Огромные перемены, происходящие в стране, казалось бы, должны вернуть нам благоразумие, трезвость рассудка, идейную незаангажированность. Можно было бы ожидать, что распад моноидеологии приведёт повсеместно к утверждению свободной мысли. Между тем нет сейчас более расхожего слова, нежели»миф>>. Им обозначают не только прежнюю идеологизированность сознания. С мифом связывают и нынешнюю иллюзорность многих социальных проектов. Одним и тем же знаком метят сторонников рынка и тех, кто испытывает ностальгию по социализму, западников и славянофилов, приверженцев русской идеи и поклонников глобализма, провозвестников личности и державников, демократов и маонархистов. А коли это так, то что же всё-таки такое миф?

Миф – выдающееся достояние человеческой культуры, ценнейший материал жизни, тип человеческого переживания и даже способ – уникальный – существования. В мифе воплощаются тайные желания человека, в частности, его галлюцинаторный опыт и драматургия бессознательного. Индивиду психологически неуютно в разорванном, расколотом мире. Он интуитивно тянется к нерасчленённому мирочувствованию. Миф освещает человеческое существование, придаёт ему смысл и надежду. Он помогает одолеть безжалостную, критическую направленность сознания. Вот почему люди так часто отступают от трезвой мысли, отдавая предпочтение миру мечты.

Разумеется, Фромм понимал специфику мифа. Миф, как это очевидно, не строго аналитическое знание, но вместе с тем и не хаотичен. В нём есть своеобразная логика, которая позволяет освоить огромный материал бессознательного и иррационального, накопленный человечеством. К. Юнг и Э. Фромм, обращаясь к языку символов, который был столь понятен древним, стали прочитывать в мифе глубинный, неисчерпаемый и универсальный смысл.

Обратимся, например, к той роли, которую играет миф в блистательной литературе латиноамериканских стран. На долю того или иного персонажа нередко выпадает удивительная, постоянно возобновляющаяся судьба. Он как бы приговорён воспроизводить некий архетип жизни, неоднократно разыгрываемый на подмостках истории. Но в этом кружении времени проглядывает нечто вселенское, что никак нельзя назвать просто миражом. Напротив, выявляется некая неразложимая правда, за зыбкостью и многообразием происходящего проступает неизмеримо более глубокая тайная реальность и … истина. Человек бежит от истины в миф, но в мифе обретает истину? Или наоборот? Человек ищет истину, а обретает миф?

Мы не можем сегодня однозначно действительно ответить на вопрос, что же является глубинным устремлением человека, - искание правды или тайное влечение к грезе, к мечте. Да, величие Фрейда состоит в том, что он распространил метод обретения истины на ту сферу, в которой человек прежде видел лишь царство грёз. На богатом эмпирическом материале Фрейд показал, что путь избавления от болезненных душевных состояний заключается в проникновении человека в собственные психические глубины. Но ни Фрейд, ни Фромм не ответили на вопрос, как это совмещается с глубинным влечением человека к фантасмагориям, к иллюзиям, грёзам, с неприятием истины.

Фромм исследует своеобразие научного метода Фрейда. Он отвергает как упрощённое представление будто истинность теории зависит от возможности её экспериментальной проверки другими при условии получения одних и тех же результатов. Фромм показывает, что история науки – это история ошибочных, но плодотворных утверждений, чреватых новыми неожиданными догадками. Рассуждения Фрома о научном методе интересны, но они нередко не учитывают новых подходов к теории познания. За последние десятилетия сформировались по этим вопросам принципиально новые позиции, отличные от тех, которые занимал Фромм, что выявляет рамки применимости фроммовской методологии.

Можно было бы сказать, прежде всего о специфике гуманитарного знания, т.е. знания о человеке, человечестве. Когда, например, мы изучаем общество, осмысливаем его законы, приходится сразу признать, что законы природы, которые кажутся универсальными, здесь явно не годятся. Мы тот час же обнаруживаем фундаментальное различие между конкретными науками и гуманитарным знанием. Естественные законы выражают постоянную взаимосвязь и регулярность природных феноменов. Они не могут быть созданы. Один безумец сказал:»Я – автор сорока законов природы>>. Это, разумеется, слова сумасшедшего. Природные законы нельзя придумать или нарушить. Они не творятся, а открываются, да и то – аппроксимативно.

Общественные законы принципиально иные по характеру. Они обусловлены человеческой активностью. В своей деятельности и общении люди руководствуются целями, которые они пытаются реализовать. У человека есть потребности, которые он стремится удовлетворить. Он руководствуется собственными жизненными и практическими установками. Никакой постоянной взаимосвязи и регулярности явлений здесь не может быть. Те ориентиры, которыми люди руководствуются в жизни, постоянно меняются. Они могут быть нарушены. Их можно преобразовать, отменить. В обществе нередко события развиваются непредсказуемо.

Мы сегодня отдаём себе отчёт в том, что психоанализ является не только научной теорией. Это – философия, терапевтическая практика. Фрейдовская философия связана с исцелением души. Она не сводится к экспериментальному научному знанию. Фромм рассуждает о научном методе, но психоанализ, как известно, сближается с этически ориентированными концепциями и школами Востока и Запада: буддизмом и даосизмом, пифагорейством и францисканством.

А.М. Руткевич отмечает:»сегодня психоанализ представляет собой суррогат религии для утративших веру и выбитых из традиционной культуры европейцев и американцев. Вместе с экзотическими восточными учениями, оккультизмом, биоэнергетикой и другими»плодами просвещения>> психоанализ занимает в душе западного человека место, освобождённое христианством>>.

Итак, мы видим, с одной стороны, попытку Фрома представить метод Фрейда как сугубо научный, т.е. соотнесённый с разумом, сознанием, логикой, с другой стороны, - фрейдизм как современную мифологию. Но ведь сам Фрейд называл свою мета-психологию мифом. К. Поппер и Л. Витгенштейн, сопоставляя психоанализ с требованиями научной рациональности, тоже оценил теорию Фрейда как миф. При этом аргументация сводилась к следующим тезисам. Положения и выводы психоанализа неверифицируемы, непроверяемы ни посредством фактов, ни посредством рациональных процедур. Их следует просто принять на веру. Тем более что основное назначение психоанализа – психотерапия, как и у идеологии или религии.

В письме к А. Эйнштейну в 1932 г. Фрейд писал:»Может быть, Вам покажется, что наши теории являются своего рода мифологией, а в данном случае к тому же и нестройной. Но разве не каждая наука приходит в конце концов к такого рода мифологии? Разве нельзя то же самое сегодня сказать о Вашей физике?>>. Действительно, многие современные исследователи в наши дни полагают, что наука вообще не добывает истину…

С точки зрения современной теории, психоанализ невозможно обвинить в том, что он якобы недостаточно научен, ибо различные образы мира также обусловлены и социально - психологическими, и культурологическими, и познавательными факторами. Но психоанализ обвиняют также в том, что он не до конца мифологичен. Врач имеет дело с одним пациентом, вторгается в его сугубо внутренний мир. Психоаналитик не обращается к традиции; он расщепляет душевный мир на феномены, но при этом не обеспечивает настоящего синтеза души. Психоанализ, стремясь дать психологическое объяснение, например религии, в конечном счёте устраняет высшие ориентиры, без которых нельзя до конца понять феномен личности. Французкий эзотерик Р. Генон усматривает поэтому в психоанализе»сатанинский искус>>.

Итак, статус научности, который пытается отстоять Фромм по отношению к концепции Фрейда, оказывается зыбким. Для многих фрейдизм ненаучен. Однако сегодня психоанализ равно обвиняют не только в недонаучности, но и недомифологичности, а так же… в научности и мифологичности. Эта теория ориентирована на познание истины и на толкование смысла. Стратегия научного разума осознаётся в нём как экспериментальный метод. Это одна сторона фромовского анализа наследия Фрейда. Но на этом Фромм не останавливается.

Фромм упрекает Фрейда в том, что тот испытывал глубокое влияние буржуазного сознания. Основатель психоанализа воспроизводил определённые схемы мышления, которые диктовались капиталистическим образом жизни. А разве нельзя в этом упрекнуть самого Фромма? Да, он проницательный социальный критик капитализма, приверженец гуманистического социализма. Этим объясняется его огромный интерес к Марксу и высокая оценка Марксовской экспертизы капиталистического общества. Как и Маркс, Фромм предлагает концепцию»здорового общества>>. Однако что она представляет собой, если в неё вглядеться? Это социализм с»человеческим лицом>>.»Выпрямление>> человеческой сущности, снятие деструктивных последствий капитализма, преодоление отчуждения, отказ от обожествления экономики и государства, - вот узловые тезисы фроммовской программы. Она не только утопична, как и марксистская, но и предельно далека от современной реальности. Время оказалось безжалостным к этой утопической грезе. Можно, конечно, упрекнуть Фрейда во временной ограниченности, но нельзя его обвинить в том, что он эту ограниченность попытался навязать миру как глобальный утопический проект. Позиции Фромма в этом вопросе куда как уязвимее.

Наконец, Фромм упрекает Фрейда в том, что тот следовал буржуазным авторитарно-патриархальным установкам. Фрейд-де по аналогии с тем, как в обществе большинство контролируется правящим меньшинством, душу ставил под авторитарный контроль Эго и Супер-Эго. Однако, по мнению Фрома, только авторитарной системе, высшей целью которой является сохранение существующего положения вещей, необходимы такая цензура и постоянная репрессивная угроза.

Фромм оспаривает предложенную Фрейдом структуру личности. Однако до сих пор эта структура оказывается объектом психоаналитической рефлексии. Последователи Фрейда по-разному представляют драматургию сознательного и бессознательного, но сохраняют эту структуру в качестве фундамента теории. Конечно, различные уровни психики могут рассматриваться, как это сделал Юнг, в качестве взаимодополнительных, а не иерархически подчинённых. Но данные уровни психики в известном измерении действительно не равнозначны. В психоанализе Э.Фромма проводится различие между принципом»быть>> и принципом»обладать>>. Модус бытия имеет в качестве своих предпосылок независимость, свободу и критический ум. Его основная черта – активность человека, но не в смысле внешней занятости, а в смысле внутреннего подвижничества, продуктивного использования им своих человеческих потенций. Быть активным – значит дать проявиться своим способностям, таланту, всему богатству человеческих дарований, которыми, хотя и в разной степени, наделён, по мнению Э. Фромма, человек.

Быть – это значит обновляться, расти, изливаться, вырываться из стен своего изолированного»я>>, испытывать глубокий интерес, страстно стремиться к чему-то, отдавать. Э. Фромм подчёркивал, что обладание и бытие не есть некие отдельные качества человека. Они – два основных способа существования, два разных вида самоориентации и ориентации в мире, две различных структуры характера, преобладание одной из которых определяет всё, что человек думает, чувствует и делает.

Те культуры, которые поощряют жажду наживы, а значит модус обладания, опираются на одни потенции человека; те же, которые благоприятствуют бытию и единению, опираются на другие. Позиция Фромма имеет немало сторонников, которых привлекают в ней романтичность и некоторая льстящая самолюбию надмирность. Однако в большинстве своём прагматично ориентированное человечество выверяет своё бытие ироничным вопросом:»Если вы такие умные, то почему вы такие бедные?>>. В современном обществе принято считать, что обладание как способ существования присуще природе человека, позволяет ему реализовать себя и, следовательно, практически неискоренимо. Истина состоит в том, что оба способа существования – и обладание, и бытие – суть потенциальные возможности человеческой природы, а может быть, и две стороны одной медали – человеческой жизни.

Альфред Адлер.

По убеждению Адлера, поведение человека определяется в первую очередь не биологическими, а социальными факторами. Он ввел понятие социального интереса, определяя его как врожденный потенциал, нацеленный на кооперацию с другими людьми и на достижение личных и общественных целей. Подобный интерес развивается в детстве по мере накопления опыта. В противоположность Фрейду, Адлер минимизировал роль сексуальных сил в формировании личности и сконцентрировался в большей степени не на бессознательном, а на сознательных факторах поведения. Если Фрейд полагал, что поведение определяется преимущественно прошлым, то Адлер подчеркивал значение наших целей на будущее. Борясь за достижение целей или ожидая некоторых событий в будущем, мы тем самым оказываем влияние на свое нынешнее поведение. Например, человек, который живет в постоянном ожидании вечного проклятья после смерти, неминуемо будет вести себя иначе, чем тот у которого таких ожиданий нет. Если Фрейд подразделял личность на несколько частей, то Адлер, наоборот, всячески подчеркивал единство и согласованность личности. В основе его концепции - представление о единой движущей силе, лежащей в основе структуры личности и направляющей все ее ресурсы на достижение самой главной цели, предающей смысл всему существу личности. Такой целью, по его мнению, является стремление к превосходству и самоутверждению. Именно эта цель подчиняет себе все движение к более полному развитию и осуществлению реализации нашего Я. Адлер был убежден, что данное стремление к превосходству является врожденным фактором, его следы легко можно обнаружить во всех аспектах проявления личности.

Адлер не принимал утверждение Фрейда о том, что только секс составляет первичный, базовый уровень мотивации. Вместо этого он высказал предположение, что подлинной движущей силой личности является генерализованное чувство неполноценности (как это было в его собственной жизни). Первоначально Адлер относил это чувство неполноценности к телесным недостаткам. Ребенок с наследственными органическими недостатками попытается их компенсировать за счет более интенсивного развития дефектной функции. Ребенок – заика, при помощи речевой терапии может стать великим оратором, ребенок – со слабыми конечностями, после интенсивных физических упражнений становиться хорошим атлетом или танцором. 

Позднее Адлер расширил понятие неполноценности, включив в него все виды физических, душевных или социальных недостатков – реальных или мнимых. Он также полагал, что слабость и беспомощность ребенка, его зависимость от окружающей обстановке ведет к появлению чувства неполноценности, столь знакомого каждому человеку. Ребенок осознает свою неполноценность и необходимость преодолеть недостаток, но при этом им движет врожденное стремление к превосходству. В итоге такой процесс волей-неволей движет индивида по направлению ко все большему совершенству и реализации.

Чувство неполноценности может оказывать и положительное воздействие, как на уровне индивида, так и на уровне социума, поскольку именно с ним связано постоянное стремление к превосходству. Однако, если в детские годы в ответ на чувство неполноценности ребенок наталкивается на слишком мягкое, или же напротив излишне жесткое отношение, у него в результате может появиться некое аномальное компенсаторное поведение. Неспособность в достаточной мере компенсировать чувство неполноценности может привести к развитию комплекса неполноценности, что приводит человека к серьезным жизненным проблемам.

По Адлеру, борьба человека за превосходство носит всеобщий характер, но при этом возможны разные способы достижения поставленной цели. Мы по-разному осуществляем эту борьбу, что приводит в итоге к появлению уникальных, характерных только для данного человека методов или форм, которые Адлер назвал стилем жизни. Стиль жизни включает в себя те характерные поведенческие типы или приемы, при помощи которых мы компенсируем свою неполноценность, реальную или мнимую. В нашем примере с ребенком, у которого присутствуют телесные недостатки, такой стиль включил бы в себя занятия спортом, что в итоге должно привести к развитию физической силы и выносливости. 

Стиль жизни обычно формируется к 4- 5 годам и в дальнейшем с трудом поддается каким-либо изменениям. Он как бы задает рамки для восприятия и упрорядочивания всего доступного жизненного опыта. И вновь мы видим, что Адлер, как и Фрейд, подчеркивает важность раннего периода жизни. Но, в отличие от Фрейда, он настаивает на том, что мы способны сознательно формировать свой стиль жизни – наше собственное Я. 

Концепция творческой силы Я составляет, безусловно, вершину и кульминацию всей его теории. Адлер высказал предположение, что мы можем сами формировать свою личность в соответствии с собственным уникальным стилем жизни. Это творческая сила составляет активный принцип человеческого существования. Ее можно уподобить традиционному понятию души. Мы строим свое поведение на основе определенных способностей и того жизненного опыта, которым обладаем благодаря нашей наследственности и влияния окружающей среды. Но именно от нас зависит, как именно воспринимать и истолковывать этот опыт, что собственно, и создает основу нашего стиля жизни. А это значит, что мы способны сознательно влиять на формирование собственной личности и свою судьбу. Адлер считал, что, скорее, мы сами определяем свою судьбу нежели оказываемся объектом воздействия прошлого опыта.

Исследуя опыт детских лет своих пациентов, Адлер заинтересовался связью порядка рождения и личности человека. Он обнаружил, что старшие, средние и младшие дети из-за различий положения в семье обладают различным социальным опытом, и, как следствие имеют разные структуры личности. Старшие дети в семье некоторое время находятся в центре внимания – но только до тех пор пока не появиться следующий ребенок, который теперь притянет к себе все внимание родителей. А потому первенец может начать чувствовать себя неуверенно и враждебно, утратив прежнее чувство безопасности. Результатом этих перемен может также стать авторитарность и консервативность, жесткое желание поддерживать порядок любыми средствами. Адлер высказал предположение, что преступниками, невротиками и извращенцами часто становятся именно первенцы в семье. 

По мнению Адлера, второй ребенок часто бывает амбициозным, непокорным и ревнивым: ведь перед ним стоит задача не только не отстать, но и превзойти старшего брата или сестру. Адлер считал, что именно второй ребенок лучше приспособлен к жизни, чем старший или младший. Ведь младших детей в семье балуют, а потому у них чаще других возникают проблемы. 

Концепция Адлера с пониманием встречена теми, кого не удовлетворял выстраивавшийся во фрейдовской теории образ человека как существа, у которого доминируют сексуальные мотивы, а все самое главное происходит только в детстве. Конечно же, нам куда приятнее считать, что мы в состоянии сознательно контролировать собственное поведение, вне зависимости от генетических ограничений и особенностей детского периода жизни. В целом, Адлер давал удовлетворительный и оптимистичный взгляд на природу человека. 

Однако и на его долю хватало критиков. Многие психологи считали его построения поверхностными и основанными всего лишь на здравом смысле, хотя другие, напротив, видели в нем проницательного и талантливого теоретика. По мнению Фрейда, система Адлера слишком проста. Для того, чтобы освоить психоанализ может потребоваться целых 2 года, поскольку он довольно сложен, адлеровские же идеи можно «освоить за две недели потому, что здесь нет необходимости знать столь уж много». Адлер немедленно согласился с такой оценкой. Именно в этом все и дело: ему потребовалось 40 лет для того, чтобы сделать свою систему столь простой. 

Хотя концепция Адлера в целом с большим трудом поддается научному подтверждению, отдельные идеи по поводу роли порядка рождения подверглись серьезному рассмотрению. Например, было показано, что первенцы, как правило, обладают хорошими интеллектуальными способностями и сильной тягой к достижениям. Им также свойственно испытывать беспокойства и тревогу после того, как их отодвигает на второй план следующий ребенок. Дальнейшие исследования подтвердили, что по особенностям раннего детства можно сделать некоторые заключения относительно стиля жизни взрослого человека.

Адлер оказал значительное влияние на постфрейдовский психоанализ. Можно сказать, что все работы эго-психологов, ориентировавшихся в большей степени на исследование сознательных, рациональных процессов, нежели бессознательного следуют по пути, проложенному Адлером. 

Представления о творческой способности Я задавать определенный стиль жизни человека оказало воздействие на теорию Абрахама Маслоу. Акцент, который Адлер делал на социальных факторах, можно проследить в работах необихевиориста Джулиана Роттера. В заключении отметим, что многие идеи Адлера значительно опередили свое время и по-настоящему могут быть оценены лишь на фоне современной психологии.



Кто такие киники и стоики?



Кинизм(цинизм).

Основателем кинизма считается ученик Сократа Антисфен, а его ярким представителем – Диоген Синопский (сам он называл себя Диогеном-собакой). Антисфен вёл свои беседы в гимназии при храме Геракла. Гимнасий (слово гимнасий мужского рода) имел название Киносарг, что дословно означает»злые собаки>> (собака – кине). Отсюда произошло название кинизма. 

Киники считали своим учителем Сократа, но они не смогли по-настоящему продолжить его дело. За основу своей философии они взяли практическую мораль Сократа, присущие ему самообладание, спокойствие, неприхотливость в еде и одежде. Не подкреплённые должным интеллектуализмом, эти нормы практической жизни привели к идеалам самодостаточности человека, апатии и безразличия, дополненным требованиями аскезы, постоянной, иногда тяжкой, тренировки души и тела.

Диоген, согласно легенде, жил в глиняной бочке, обходился малым, вёл себя вызывающе, не раз выставлял себя на посмешище. Легенда гласит, что когда Александр Македонский сказал ему:»Проси у меня, чего хочешь>>, Диоген ответил:»Не заслоняй мне солнца>>. Однажды он стоял голый под дождём, привлекая всеобщее внимание. Платон называл Диогена собакой, против чего никто не возражал. Греки воздвигли Диогену памятник в виде собаки в благодарность за то, что он»указал наипростейший путь к жизни>>.

Латиняне называли киников циниками. Постепенно слово»циник>> приобрело негативное значение. Неприемлимым в цинизме обычно считают попрание общественных нравственных норм. В основе такого попрания всегда обнаруживается духовная нищета. В наши дни цинизм не имеет оправданий, это просто-напросто очень бедная, жалкая, вырожденная форма философствования. 

Что касается эпикуреизма, стоицизма и скептицизма, то их философское содержание намного богаче кинизма. При анализе упомянутых философских школ следует иметь в виду, что их представители чётко различали три составные части философии: физику, логику и этику.

Стоицизм: счастье – это жизнь в соответствии с космическим законом.

Основателем стоицизма является Зенон из Кития. Учеников Зенона называли стоиками. Дело в том, что Зенон Китийский философствовал в портике, который был выстроен на торговой площади. Портик (по-гречески – стоя) представлял собой архитектурное сооружение с открытым входом. Во времена тридцати тиранов там проходили судебные заседания. Позднее это место занималось Зеноном и его учениками для проведения жарких философских дискуссий. Стоик – это тот, кто является последователем стоицизма как философского учения. Стоиком часто называют также того, кто мужественно переносит жизненные испытания. В таком смысле стоиками были и киники и собственно стоики.

Физика. Космос – это огненный организм, огненная всепроникающая пневма. Природа это бог, бог есть вся природа.

Логика. Посредством чувств человек постигает ощущения, посредством ума выводы, центр же познания находится в представлении, в согласии ощущений и выводов, а это – смысл слова и предложения.

Этика. Человек существует в рамках космических законов, он подвержен космической судьбе. Смысл мира познаётся особенно чётко в представлении. Познанное представление приводит к амараксии, душевному спокойствию, невозмутимости. Счастья можно достигнуть не в вечной погоне за благо летучим, а в сознательном следовании космическим, или, что-то же, божественным законам. Разница в том, что, как выразился Сенека,»хотящего судьба ведёт, нехотящего - тащит>>.

Разница позиций.

Киники учили свободе — свободе, которая возможна лишь при условии освобождения от страхов и предрассудков, которые, впрочем, ходят рука об руку, делая, тем самым наше сознание. Если нам нужно сознание, которое лишает нас внутренней свободы, то мы можем отмахнуться от этих чудаков. Если же такое сознание нас не устраивает, то нам следует, прежде всего, прислушаться и определиться с тем, что мы будем считать делом стоящим. Посмотрим, что могут нам предложить стоики, которые предлагают весьма конкретные вещи.

Стоицизм пережил сильнейшие трансформации в своем развитии, начался с одного, кончился другим. Его отцами и душой стали Зенон и Эпиктет, а могильщиками — г-н Сенека, учитель Нерона, и Марк Аврелий, император и отец императора Коммода (самого скверного, как о нем пишут, среди самых скверных римских императоров). Политика испортила дело. 

Нельзя быть счастливым, когда желаешь того, что невозможно; и наоборот, можно быть счастливым только в том случае, если желаешь возможного, потому что в таком случае всегда будешь иметь то, что желаешь. Все дело в том, чтобы желать только того, что в нашей власти, того, что возможно. Кто желает невозможного, тот раб и глупец, восстающий против своего хозяина — Бога. Хозяин наш желает, чтобы мы были счастливы; но для этого мы должны помнить, что все родившееся должно умереть и что люди должны разлучаться.

Что же заповедовали стоики, чем они жили? Они относились к страданию с бесчувственной ненавистью сильных людей. Страдание некрасиво, оно портит жизнь, оно — признак гниения. Как к нему можно относиться?! Но что есть страдание, если не желания, разбившиеся о рифы реальности? Не было бы желаний, не было бы и страданий — такова, вкратце, философия стоиков. Таков и рецепт: откажитесь от желаний, будьте свободными. Нельзя не заметить здесь, сколь близки стоики к буддийской доктрине. Впрочем, эта близость лишь родственная.

Когда я говорю, что стоики настаивали на необходимости отказа от желаний — это выглядит как-то формально. Что значит отказаться от желаний? О чем, вообще, идет речь? Несколько упрощая, можно сказать, что стоики заповедовали нам не страдать манией величия, ведь все в этом мире бренно, и наше право на что-либо весьма относительно. Можно подумать, что я в действительности обладаю своей одеждой, но ведь это большое заблуждение. Моей (или якобы моей) одеждой обладают еще и уличная грязь, и время, и пыль в бельевом шкафу, и любой гвоздь, торчащий из стены, готовый разорвать мое одеяние. Я уж не говорю о «правах» вора или огня на мою одежду! Конечно, это, вроде бы, моя одежда, но ведь ни уличная грязь, ни пыль, ни гвоздь, ни вор, ни огонь не будут спрашивать моего разрешения на то, чтобы выполнить свою функцию в отношении «моей» одежды — испачкать, запылить, порвать, украсть, сжечь и т.п. Стоики понимали это, кажется, лучше других.

«Ничто не вечно под луною» — так, достаточно тривиально, надо признать, рассуждали стоики. Памятуя Гераклита, они не льстили себе иллюзией стабильности, ибо «все течет, все изменяется». Поэтому рано или поздно, так или иначе, все, что есть у тебя, будет отнято. Богатство может иссякнуть, а если ты и сохранишь его до глубокой своей старости, то на тот свет все равно не утащишь. Слава — та вообще преходяща. Здоровье будет отниматься у тебя по малой толике — болезнями и старостью, а потом и вовсе отнимется. Так или иначе, рано или поздно, но нам придется расстаться со всем, что мы весьма ошибочно считаем своей собственностью. Единственное, что всегда останется с нами, — это мы сами. Но именно эту часть своего богатства, это свое истинное достояние мы и не замечаем, полагая, что все наше добро — это деньги и другие материальные ценности, недвижимость, слава, здоровье и т.п. Ошибка! Все это может быть отнято, а потому дорого не стоит, и лучше уж отказаться от всего этого заблаговременно, нежели впадать по поводу подобных утрат в печаль и отчаяние. Однако же «нормальный» человек выбирает пестование утрат и отказывается от своей жизни, от возможности жить.

Боже, дай нам благоразумие спокойно принять то, что мы не можем изменить; мужество, чтобы изменить то, что можем; и мудрости, чтобы отличить одно от другого.

Впоследствии учение стоиков извратили. Да, они были прагматиками до мозга костей, они были заняты тем, чтобы жить счастливо, и эта задача, безусловно, является самой достойной. Политические деятели, примазавшиеся к стоицизму в эпоху расцвета Римской империи, тоже хотели жить счастливо, но упустили важную деталь: счастье в том, как мы проживаем свою жизнь, а не в том, чем мы пытаемся ее декорировать. Таков, в общих чертах, завет стоиков.

Философия жизненна. Впрочем, дурна та философия, которая поучает, и хороша та, что указывает. Так что помните киников, а потому не забывайте о себе; помните стоиков — ведь лучше отказаться раньше, чем позже. Такое умеренное, здравое, благодарное и рачительное отношение к жизни позволяет жить счастливо. Хотя, конечно, нужно правильно понимать счастье, ведь счастье — это то, что вы ощущаете. А то, что вы ощущаете, зависит только от вас, потому что это работа мозга и это ваш мозг. Не пускайте дело на самотек, ибо движение по пути наименьшего сопротивления приводит к уничтожению, а движение вопреки сопротивлению, но в нужном вам направлении обеспечивает ту созидательность, которая и делает жизнь жизнью.




Список используемой литературы



Основы философии: Учеб. пособие для вузов. – М.: политиздат, 1988г. – 592с. 

Горбачёв В.Г. Основы философии: учебник. – М.: Владос, 2002г. – 336с.

Асмус В.Ф. Античная философия (история философии). – 3-е изд. – М.: Высш. шк., 2003г. – 400с.

Лосев А.Ф., Тахо-Годи А.А. Платон. Аристотель. – М.: Мол. гвардия, 1993г. – 383с.