Сущность теоремы Рыбчинского и ее практическое применение

Министерство образования РФ

Московский государственный открытый университет



Факультет «Бизнес и управление»

                                Кафедра         









Реферат по курсу «Мировая экономика»

студентки Иванченко Екатерины Алексеевны

на тему «Сущность теоремы Рыбчинского и ее практическое применение»















Специальность 080504 – « Государственное

 и муниципальное управление»

Форма обучения очная

Курс 4, группа 4

Шифр 1506026



















Москва 

2009

Теорема Рыбчинского

Английский экономист польского происхождения Т.М. Рыбчинский уточнил выводы теории соотношения факторов производства Хекшера—Олина.

Он доказал теорему, согласно которой при неизменных мировых ценах и наличии только двух секторов в экономике расширение использования избыточного фактора в одном из них ведет к сокращению производства и выпуска товаров в другом. Рассмотрим теорему Рыбчинского на конкретном примере.

 

  Рис. 1. Влияние роста использования фактора производства на доходы от него

Допустим, что в стране производятся два товара: Х и Y с использованием двух факторов производства — капитала и труда (рис. 34.7). Причем товар  X является относительно более трудоемким, а товар Y — относительно более капиталоемким. Вектор OF  показывает оптимальное сочетание труда и капитала на основе использования наиболее эффективной технологии при производстве товара X, а вектор ОЕ — соответственно при производстве товара Y. Обеспеченность страны в целом трудовыми ресурсами и капиталом показана точкой G, означающей, что в стране имеется OJ труда и GJ капитала. При отсутствии внешней торговли товар Х производится в объеме F, а товар Y — в объеме Е.

С включением страны в международный товарообмен увеличивается производство товара Y в  экспортном секторе, при создании которого в большей мере используется избыточный фактор — капитал. Это приводит к росту используемого капитала на GG1  При неизменных размерах другого используемого фактора — труда — соотношение производства товаров Х и Y показано параметрами нового параллелограмма. Производство экспортируемого капиталоемкого товара  Y переместится в точку Е1, т.е. возрастет на ЕЕ1. Напротив, производство более трудоемкого товара  X переместится в точку F1, т.е. уменьшится на FF1. Причем перемещение капитала в экспортоориентированный сектор приводит к непропорционально большому увеличению производства товара Y .



Голландская болезнь

Понятие “голландской болезни” связано с теорией разоряющего роста и теоремой Рыбчинского. В международной экономике наблюдается такой феномен: разработка новых экспортируемых ресурсов может обернуться для страны-экспортера рядом проблем. Во-первых, расширение экспорта может привести к падению мировых цен и ухудшению финансового положения государства (пример: экспорт кофе из Бразилии). Такая ситуация называется разоряющим ростом. Во-вторых, как это было в Голландии, рост экспорта природного газа подавил промышленный экспорт, возник спад в промышленных отраслях, т.е. приток денег от экспорта ресурсов не привел к их реинвестированию. Наоборот, началась деиндустриализация. 

Голландская болезнь также поразила Великобританию, Норвегию, Австралию, Мексику и другие страны. По мнению ряда экономистов, она сдерживает в России рост несырьевых отраслей промышленности.

В теории причины голландской болезни раскрывает теорема Рыбчинского: при неизменных ценах и наличии в экономике только двух секторов количественный рост одного из факторов производства (труд, земля или капитал) ведет к сокращению выпуска одного из товаров. 

В СМИ голландская болезнь интерпретируется как валютно-финансовый феномен, связанный с притоком “избыточной” иностранной валюты (например, в результате конъюнктуры мировых цен). Разработка экспортного природного ресурса может привести к росту стоимости национальной валюты, повышение валютного курса ведет к снижению конкурентоспособности страны (отечественные товаропроизводители уступают рынок импортерам, а экспортеры отступают на внешних рынках). В итоге темпы роста падают.

Однако имеются возможности поддержания роста. Во-первых, если падают мировые цены на ресурс, то они снижаются и внутри страны; тогда, если данный ресурс важен в производстве, начинается рост промышленности. Во-вторых, государство может установить налог на ресурс, а вырученные деньги направлять на поддержку несырьевых отраслей. Однако поскольку государство не является эффективным инвестором, оно должно “стерилизовать” избыточную денежную массу, превращая ее в долгосрочную задолженность (для этого необходима развитая инфраструктура долгового рынка), а также используя для выплаты внешнего долга (при высоком курсе национальной валюты госдолг выплачивать выгоднее). В России в связи с этим в 2004 г. будет создан стабилизационный фонд.



"Голландская болезнь" в России

В 2005 г. экспорт углеводородов из России в стоимостном выражении возрос в 5,3 раза по сравнению с 1998 г. – с 28,0 до 148,9 млрд. долл. Растущий приток «нефтедолларов» в Россию рассматривается многими специалистами не только как позитивный фактор экономического роста, но и как причина чрезмерного укрепления курса рубля, высокой инфляции и торможения развития обрабатывающей промышленности, сельского хозяйства и высокотехнологичных отраслей экономики. Они проводят аналогии между современной экономической ситуацией в России и «голландской болезнью» (Dutch disease), наблюдавшейся в 1970-х годах в Нидерландах после освоения газовых месторождений в Северном море . На заседании Совета по конкурентоспособности и предпринимательству 6 сентября 2006 г. о ней упоминал председатель правительства РФ . В чем же заключается «голландская болезнь», действительно ли Россия ею «заболела», насколько опасна она для отечественной экономики и как ее лечить? Единства мнений по этим вопросам в экономической науке нет. 

1. «Голландская болезнь»: сущность, причины и последствия 
Согласно узкому определению, «голландская болезнь» заключается в деиндустриализации экономики в результате открытия нового источника природного ресурса. Ее механизмом является рост курса национальной валюты страны вследствие улучшения торгового баланса, что делает продукцию отраслей обрабатывающей промышленности менее конкурентоспособной . Это определение относится ко всем несырьевым отраслям экономики, производящим торгуемый (traded или tradeable) продукт, то есть продукцию и услуги, которые можно свободно экспортировать и импортировать. В отличие от этих отраслей (Т-сектора) в любой стране существуют отрасли, производящие неторгуемый (non-traded или non-tradeable) продукт (Н-сектор). К Н-сектору относится государственный сектор экономики (оказывающий, например, услуги по обеспечению национальной и общественной безопасности, государственному управлению), автодорожное и жилищно-коммунальное хозяйства, сфера услуг населению и т.п. Н-сектор не конкурирует с иностранными товаропроизводителями вследствие нетранспортабельности выпускаемых им услуг и продуктов. 

Поскольку при открытии и разработке богатого месторождения сырья страна получает значительный объем природной ренты, душевые показатели валового внутреннего продукта (ВВП) и реальных доходов населения растут. Поэтому общий рост спроса приводит к росту выпуска неторгуемых товаров в Н-секторе, которые нельзя импортировать в обмен на экспортируемое сырье (raw material), производимое в М-секторе. Прирост занятости в Н-секторе при этом может поглотить высвобождающуюся из Т-сектора рабочую силу. Почему же тогда «голландская болезнь» считается столь негативным явлением? 

         Во-первых, возникает трудная проблема изъятия и перераспределения рентных доходов. 
         Во-вторых, даже при полном изъятии природной ренты государством и справедливом ее распределении между гражданами могут возникнуть проблемы региональной несбалансированности спроса и предложения продуктов. 
          В-третьих, важным аспектом «голландской болезни» является ее развертывание во времени. 
В случае истощения месторождения природного ресурса может начаться структурный и валютно-финансовый кризис, подобный «ломке» у наркомана, лишенного наркотика. Выздоровление от «голландской болезни» может оказаться еще тяжелее, чем структурный кризис при ее начале.  
          В-четвертых, для рынков сырьевых товаров характерна сильная неустойчивость цен. Это порождает сильную макроэкономическую нестабильность. 

В-пятых, даже если отвлечься от проблемы неустойчивости во времени цен на сырье, возникает вопрос: является ли вообще наличие возможностей добывать и экспортировать сырье, присваивая природную ренту, благом для России? 



Для функционирования конкурентоспособного Т-сектора требуется армия инженеров, дизайнеров и исследователей, имеющих высокую квалификацию. В то же время квалификационные требования к работникам Н-сектора, как правило, гораздо ниже. В наибольшей степени с понятием Н-сектора ассоциируется сфера личных услуг населению и услуг, оказываемых государством. Для них характерны наименьшие темпы роста производительности труда. Следовательно, расширение этих сегментов экономики – не самый эффективный путь к обеспечению устойчивого экономического развития и заметного (многократного) повышения благосостояния граждан. 

         В целом напрашивается вывод: «голландская болезнь» действительно порождает множество негативных последствий макроэкономического, структурного и регионального характера. Однако имеет ли она место в России? 

2. «Голландская болезнь» в России: генезис и особенности 
          О возможном развитии в России «голландской болезни» многие экономисты предупреждали уже давно . Эту точку зрения разделяют не все специалисты. Например, А. Брич пишет: «Термин «голландская болезнь» некорректно использовать для анализа ситуации в российской экономике. Он был введен для того, чтобы описать влияние неожиданного открытия месторождений газа в Северном море на остальные, то есть не относящиеся к нефти и газу отрасли голландской промышленности…О существовании запасов нефти и газа в России известно издавна. Их эксплуатация позволяла в течение длительного времени финансировать и поддерживать советскую экономику. В настоящее время Россия гораздо больше страдает от наследия советской эпохи, чем от «вредной привычки» получать завышенные доходы от экспорта нефти и газа» . Однако из его утверждения следует лишь то, что «голландская болезнь» досталась России в наследство от СССР. Ведь она снабжала сырьем не только зарубежные страны, но и другие советские республики. После распада СССР произошла лишь переориентация экспорта углеводородов в пользу развитых стран. Это привело к росту экспортных доходов от вывоза углеводородов. При этом они был подвержены резким колебаниям. 

          Среднегодовая сопоставимая цена на нефть марки UK Brent в 2005 г. по сравнению с 1992 г. возросла вдвое – с 27,0 долл./баррель до 54,4 долл./баррель. Однако при этом в 1998 г. она составляла всего 15,2 долл./баррель или 56,4% от уровня 1992 г. 

           Фактическая цена снизилась несколько меньше – на 34,5%. При этом в 1997 г. она равнялась 19,1 долл./баррель – почти как в 1992 г. Тем не менее, экспорт углеводородов из России увеличился с 24,0 млрд. долл. в 1992 г. до 38,5 млрд. в 1997 г. (в том числе сырой нефти – с 10,2 до 14,8 млрд. долл.). Но в 1998 г. произошло его резкое сокращение – до 28,0 млрд. долл. В дальнейшем он возрос в 5,3 раза – до 148,9 млрд. долл. в 2005 г. 

           Усилилась и роль экспорта углеводородов в обеспечении развития российской экономики. В таб. 1 представлены показатели ВВП и экспорта товаров и услуг в 1992-2005 гг., дефлятированные с помощью дефлятора ВВП, рассчитанного нарастающим итогом к 1991 г. Российский ВВП сократился с 1196 млрд. руб. в 1992 г. до 846 млрд. руб. в 1998 г. с последующим ростом до 1334 млрд. руб. в 2005 г. 

           Соответственно, величины экспорта в постоянных ценах 1991 г. составили 745; 264 и 469 млрд. руб. В целом за период доля углеводородов в экспорте составила 44%, сырой нефти – 22%, нефтепродуктов – 8,6% и природного газа – 13,4%. Для сравнения, в 1992 г. аналогичные показатели составляли 40,9%; 17,4%; 8,5%; 14,9%. Однако динамика указанных долей внутри периода была весьма неравномерной. Например, в 1998 г. доля углеводородов в экспорте составляла 32,2%, сырой нефти – лишь 11,8%, нефтепродуктов – 4,9%. Доля же экспорта природного газа (15,5%) была выше чем в 2005 г. 

          Используя доли отдельных статей экспорта в его общей величине, можно получить оценки величин экспорта в млрд. руб. в ценах 1991 г. Следовательно, можно рассчитать и соотношение экспорта углеводородов и ВВП, которое составило в среднем за период 16,1%. При этом, несмотря на падение цен на нефть, объем экспорта углеводородов в млрд. долл. возрастал до 1997 г. Однако укрепление реального курса рубля было сильнее, в результате чего соотношение экспорта углеводородов и ВВП снизилось с 25,5% в 1992 г. до 13,8% в 1993 г. и до 9,4% в 1997 г. Затем оно увеличилось до 19,5% в 2005 г. 

          Таким образом, несмотря на двукратное увеличение сопоставимой цены на нефть марки UK Brent в 2005 г. по сравнению с 1992 г., соотношение экспорта углеводородов и ВВП было в 2005 г. гораздо ниже, чем в 1992 г. Можно сделать выводы, что роль экспорта углеводородов в экономике России в 1992-2005 гг. была велика, хотя соотношение его с объемом ВВП было весьма неустойчивым.  

          Анализ развития экономики постсоветской России приводит также к выводу о том, что у «голландской болезни» может быть еще одна (наряду с ростом добычи сырья или мировых цен на него) причина: переход части отраслей Н-сектора в Т-сектор. Следует отметить, что разбиение несырьевых отраслей на эти два сектора зависит от системы государственного регулирования экономики. Либерализация внешней торговли и цен в России привела к тому, что множество российских предприятий (особенно производители потребительских товаров) оказались неконкурентоспособными по сравнению с иностранными. 

          Поскольку снятие протекционистских барьеров происходило поэтапно, свертывание российской обрабатывающей промышленности растянулось на несколько лет. При сокращении продукции промышленности за 1991-1998 гг. на 56% выпуск продукции машиностроения и металлообработки снизился на 64%; лесной, деревообрабатывающей и целлюлозно-бумажной – на 66%; промышленности стройматериалов – на 70%; легкой промышленности – на 89%; пищевой – на 47%. Наиболее сильно упал выпуск продукции указанных отраслей в 1994 г. При этом продукция нефтедобывающей промышленности за указанный период снизилась гораздо меньше – на 32%, а газовой – на 15% . В результате высвободились дополнительные ресурсы углеводородов для наращивания их экспорта. Таким образом, Россия переживала приступ «голландской болезни» в 1992-1998 гг., а не только в 1996-1998 гг., как отмечают М. Монтес и В. Попов.

После 1998 г. произошло временное ослабление «голландской болезни» благодаря многократной девальвации рубля, вызванной падением цен на нефть и валютно-финансовым кризисом. Последовавший рост цен на энергоносители стал причиной ее нового «приступа», хотя, по мнению некоторых авторов, пока что наблюдаются только первые признаки обострения «голландской болезни» . В первом полугодии 2006 г. на фоне быстрого роста валового продукта (на 6,3%) качество экономического роста ухудшилось. Вклад обрабатывающих секторов в прирост промышленного производства резко сократился и составил 70% против 86% за первое полугодие 2005 г. При этом вклад машиностроительных производств упал с 37% до 4,4% . Само промышленное производство возросло лишь на 4,4%, в том числе по виду деятельности «обрабатывающие производства» – на 4,5%.  

          Еще в 2001 г. Е. Гайдар говорил: «Нам безумно повезло, что мы вошли в период высоких цен с предельно низким реальным курсом рубля, соответственно, у нас был большой задел его постепенного роста после краха 1998 г. Тем не менее, если высокие цены на нефть продержатся еще год, два, три, четыре, эта «подушка» неизбежно исчезнет. …если, не дай Бог… мы получим $30-40 за баррель, то, честно говоря, я не вижу, как в этой ситуации мы сможем избежать серьезнейших проблем с резким и опасным укреплением реального курса рубля» . Мировая цена нефти сорта «Urals» в 2005 г. составила 50,6 долл./баррель, а прогноз цены на 2007 г. – 61 долл./баррель . Серьезных проблем не удалось избежать и с укреплением реального курса рубля, и номинального. Тем не менее, хотя развитие обрабатывающей промышленности отстает от роста ВВП, спада в ней пока не наблюдается. Это объясняется следующими причинами.  

          Наряду с секторами экономики, производящими торгуемый и неторгуемый продукт, в российской экономике следует выделить три промежуточных сектора. В-сектор производит вооружения, военную технику, спецсредства и другую продукцию, которая экспортируется из России, но почти не импортируется по соображениям национальной безопасности или другим причинам. К П-сектору относятся пищевая и легкая промышленности, машиностроение и т.п. отрасли, импорт и экспорт продукции которых затрудняется протекционистскими барьерами, причем более высокими в западных странах, чем в России. Их экспорт осложняется также несоответствием качества российской продукции международным потребительским стандартам и вкусам, формируемым, в частности, рекламой. Д-сектор производит товары (металлы, минеральные удобрения и т.п.), которые продаются на внутреннем или внешнем рынках вследствие своей дешевизны, порождаемой более низкими внутренними ценами на энергоносители, чем за рубежом. Другими словами, наличие протекционистских и транспортных барьеров препятствует дальнейшему свертыванию обрабатывающей промышленности в России. 

          При выделении трех промежуточных секторов от Т-сектора в России мало что остается. Из нее экспортируются уже в основном сырьевые либо энергоемкие товары. По мнению О. Дынниковой, «Россия, очевидно, страдает «голландской болезнью», что выражается в почти полном исчезновении обрабатывающей промышленности, способной производить торгуемые (то есть конкурентоспособные на мировом рынке) товары». 

3. Какой должна быть экономическая политика России 
в условиях «голландской болезни»?  
          Итак, «голландская болезнь» – объективный феномен экономического развития стран, обладающих значительными ресурсами сырья. Бороться с ее негативными последствиями очень трудно. Так, Е. Гайдар говорил: «Беда «голландской болезни» в том, что есть паллиативные рецепты, как с этим бороться (что делать, чтобы она развилась не слишком быстро), но надежных способов ее предотвращать или лечить, в общем, не существует. В принципе, то, что делали правительство и Центральный банк в последние два года – это максимум возможного» . С тех пор Правительство и Центральный Банк предпринимают огромные усилия, чтобы не допустить большой ревальвации рубля. Если бы Правительство не выплатило в 2005-2006 гг. досрочно долги странам – членам Парижского клуба кредиторов в объеме более 39 млрд. долл., а ЦБ не скупал избыток валюты, наращивая золотовалютные резервы (ЗВР) и денежные предложения, то доллар мог бы уже стоить 20 рублей и менее. Однако «нефтедолларовая эмиссия» усиливает инфляцию, что приводит к укреплению реального курса рубля. При этом часть эмиссии стерилизуется Правительством РФ путем «замораживания» огромных бюджетных средств на счетах в ЦБ. Рост средств Стабфонда предполагает огромный профицит федерального бюджета (ФБ). Например, в проекте ФБ на 2007 г. предусмотрен профицит в размере 4,8% ВВП. По мнению некоторых экономистов, профицитность бюджета приводит к сокращению темпов экономического роста и огромным потерям доходов граждан и государства . Однако Правительство и ЦБ России просто вынуждены наращивать средства Стабфонда при проводимой ими макроэкономической политике. Ведь эффективных макроэкономических методов лечения «голландской болезни» в экономической науке известно мало.  Т-сектор и все промежуточные секторы уязвимы к укреплению реального курса рубля и повышению внутренних цен на энергоносители до уровня экспортных, на котором так настаивает Евросоюз. Для В-сектора и Д-сектора они приводят к снижению конкурентоспособности экспортируемых вооружений, металлов и минеральных удобрений. П-сектор теряет позиции на внутреннем рынке, так как экспорт его продукции за рубеж невелик. Поэтому большинство экспертов считают важнейшей причиной снижения темпов роста производства торгуемого продукта в России укрепление реального курса рубля по сравнению с 1997 г. Кроме того, в условиях укрепления номинального курса национальной валюты возникает приток спекулятивного капитала в страну, который способен еще более укрепить курс .  Если же ЦБ поддерживает фиксированный курс национальной валюты, скупая избыточное предложение иностранной валюты, происходит чрезмерная денежная эмиссия и усиливается инфляция. Поэтому, во-первых, cледует де-факто зафиксировать номинальный курс рубля по отношению к «бивалютной» корзине, чтобы сделать неэффективным ввоз в Россию спекулятивного капитала. В результате произойдет отток из нее десятков миллиардов долларов. Государственным предприятиям надо запретить привлекать иностранный капитал в период высоких цен на нефть. Взамен государство должно предоставлять им кредиты на замещение иностранных заимствований за счет средств Стабилизационного фонда и ЗВР. Во-вторых, необходимо обеспечить резкое снижение темпов роста уровня цен, чтобы замедлить укрепление реального курса рубля. 

          Наряду с макроэкономическими, паллиативными мерами, следует использовать весь спектр инструментов государственного регулирования экономики. Необходимо перейти к государственной экономической политике, нацеленной на обеспечение высоких темпов технологического прогресса в экономике в целом. Например, в статье Забелиной О. предлагается осуществлять субсидии в сектор торгуемых ненефтяных товаров, когда сектор показывает потенциал значительного эффекта «обучение в процессе работы» (learningbydoing), обусловливающего повышение производительности. При всей полезности данной рекомендации, необходим комплексный подход к решению данной проблемы. 

          Нужно радикально снизить налоговую нагрузку на несырьевые секторы экономики при сохранении высоких экспортных пошлин на вывоз сырья. Снижение социального налога – давно назревшая задача. Ее можно решить путем финансирования сфер здравоохранения и среднего образования за счет рентных доходов. Пособия по безработице следует заменить социальными кредитами, что не только снизит ставку социального налога, но и уменьшит роль «инфляции издержек». Следует также пересмотреть отношение к Н-сектору, как к отраслям, не вносящим вклад в рост эффективности экономики в целом. Государство должно радикально увеличить финансирование и стимулирование НИОКР и инноваций в экономике, в первую очередь – фундаментальной науки и инновационно активных предприятий. Нужен еще один национальный проект «Наука и инновации». Кроме того, для стимулирования развития наукоемких отраслей необходимо осуществить разработку и закупки для российских вооруженных сил и правоохранительных органов новейших вооружений и спецсредств. 

          Государство должно не только увеличить вложения бюджетных средств в развитие «человеческого капитала», но и радикально повысить эффективность их использования с помощью информационных технологий и институциональных преобразований . Чтобы расходы на образование не превращались в финансирование подготовки квалифицированных кадров для развитых стран, следует создать систему предоставления образовательных кредитов для получения высшего и специального образования, а также повышения квалификации безработными. 

Необходимо переводить такие отрасли, как финансовые услуги, из Н-сектора в Т-сектор лишь после того, как они достигнут мирового уровня конкурентоспособности. 

          Пора, наконец, реформировать всю институциональную систему производства услуг государственного сектора с целью повышения его эффективности. Некоторые подвижки в этом отношении, связанные с реализацией концепции «электронного правительства», наблюдаются даже в России. Однако рост производительности труда в системе государственного управления, правоохранительных органов, вооруженных силах, в системе социального обеспечения России практически отсутствует. Особенно назрела проблема реформирования жилищно-коммунального сектора, генерирующего рост цен и растрату ресурсов при неприемлемо низком качестве услуг. Его объекты находятся в муниципальной собственности, а потребители практически лишены возможности влиять на деятельность производителей услуг. Ее эффективность можно поднять «в разы» благодаря созданию системы управления, ориентированной на потребителя и внедрению ресурсосберегающих технологий. Для этого государство должно осуществить значительные вложения средств в модернизацию инфраструктуры. 

          Лечить «голландскую болезнь» только макроэкономическими методами нельзя. С помощью наращивания Стабилизационного фонда и ЗВР или досрочного погашения госдолга можно лишь купировать ее обострения. Однако существует множество методов повышения эффективности всех секторов экономики, апробированных в отечественной и зарубежной практике государственного регулирования экономического развития и диверсификации экономики – от протекционистских до стимулирования внедрения прогрессивных технологий и институтов. Необходимо задействовать весь их арсенал, причем заниматься этим должны все органы государственной власти и управления в партнерстве с бизнесом, а не только министерство экономического развития и торговли или министерство образования и науки. 





















































Список литературы

Акопова Е.С., Воронова О.Н., Мировая экономика и экономические отношения, Ростов-Н-Д., Феникс,2000

Бабинцева Н.С., Международные экономические отношения: проблемы и тенденции развития, С.-Петербург, 2002 г.

Нухович Э.С., Смитиенко Б.М., Мировая экономика на рубеже ХХ-ХХl вв., М., Инфра-М, 2003 г.

Фомичев В.И. Международная торговля: Учебник; 2-е изд., перераб. и доп. - М.: ИНФРА-М,

Фетисов Г. "Голландская болезнь" в России: макроэкономические и структурные аспекты. Вопросы экономики, 2006 № 12.

/rbcdaily.ru, 19.01.2005/

http://phakt.ru/?id=2288