Роль государства в рыночной экономике

Содержание:



	Введение

	1. Социальная роль государства в рыночной экономике

	Социальная политика государства

	Личные располагаемые доходы

	Государственная политика перераспределения доходов

	Социальная ответственность российского бизнеса

	Заключение

	Список используемой литературы





Введение



Нам уже хорошо известно, что в любой хозяйственной системе общество сталкивается с необходимостью решения трех задач: Что, Как и Для кого производить. Проблема «Для Кого производить» является проблемой распределения произведенных благ. Говоря о социальной политике государства, мы подразумеваем действия правительства, направленные на распределение и перераспределение доходов различных членов и групп общества. Так можно определить социальную политику в узком смысле слова. В широком смысле социальная политика – это одно из направлений макроэкономического регулирования, призванное обеспечить социальную стабильность общества и создать, насколько это возможно, одинаковые «стартовые условия» для граждан страны.

Общеизвестно, что в последние годы Россия переживает глубокий социальный кризис. В чем его причины? Насколько неизбежен спад жизненного уровня населения в период реформ? Можно ли отделить объективные факторы снижения доходов и социальной защищенности населения от ошибок и просчетов в ходе рыночных преобразований? Каковы пути социальной переориентации реформ? Прежде чем попытаться дать ответы на эти вопросы, следует рассмотреть более общую проблему — социальную роль государства в современной рыночной экономике.

Государственная социальная политика — это целенаправленная деятельность государства, ставящая своей целью ослабление дифференциации доходов, смягчение противоречий между участниками рыночной экономики и предотвращение социальных конфликтов на экономической почве. Посредством государственной социальной политики в рыночной экономике реализуется принцип социальной справедливости, предполагающий определенную меру выравнивания имущественного положения граждан, создание системы социальных гарантий и равных стартовых условий для всех слоев населения.

1. Социальная роль государства в рыночной экономике



Характер и содержание социальной политики зависят от степени вмешательства государства в управление социальными процессами. В зависимости от этого все сложившиеся сегодня в развитых странах типы государственной социальной политики можно разделить на две группы. Первую условно можно назвать остаточной. В данном случае социальная политика выполняет функции, которые не в состоянии должным образом осуществить рынок. Это ограниченная по своим масштабам и охватываемому контингенту социальная политика, преимущественно пассивная и имеющая компенсационный характер. Ее концептуальные основы формируются под воздействием идей консерватизма. Типичным представителем данного варианта (естественно, с известной степенью условности) является американская модель.

Вторая группа — институциональная. Здесь социальная политика государства играет важнейшую роль в обеспечении населения социальными услугами и рассматривается в качестве более эффективного в социально-экономическом и политическом смыслах средства, чем система частных институтов. Это более конструктивная и перераспределительная политика. С концептуальной точки зрения эта группа в наибольшей степени испытывает влияние социал-демократической идеологии, и ее типичным представителем (также условно) является шведский вариант социального государства.

Обе группы различаются между собой не наличием или отсутствием тех или иных компонентов, а их соотношением, а также степенью государственного вмешательства в социальную сферу, ролью перераспределительных процессов, степенью приоритета социальных проблем в деятельности государства.

Социальная роль государства во всех остальных странах мира находится в диапазоне между этими двумя группами.

Естественно, что практика гораздо разнообразнее любой типологии. Например, в Бельгии очень высок уровень социальных расходов государства, однако социальная политика преимущественно пассивная, компенсационная. Скандинавские страны преимущественно социал-демократические, но их социальная сфера отнюдь не свободна от либеральных элементов. Также нет и либеральных режимов чистого типа. Все европейские государства с социальной рыночной экономикой развивались под влиянием и либеральных, и социал-демократических импульсов. В последние годы происходит дальнейшее сближение основных характеристик различных типов государственной социальной политики, особенно это относится к идеологии перспектив ее развития.

Из социальной практики стран с развитой рыночной экономикой можно сделать следующие выводы.

1. Степень социальной поддержки населения, в первую очередь это касается бесплатного или льготного предоставления социально значимых благ и услуг (образование, здравоохранение, культура), не является прямой функцией уровня экономического развития, хотя, естественно, зависит от него.

2. Существует прямая зависимость между уровнем многих социальных индикаторов развития нации и масштабами перераспределительной деятельности государства — это, в частности, подтверждается многочисленными в последние годы исследованиями международных организаций (например, расчеты индекса развития человеческого потенциала).

3. Общество всегда стоит перед выбором — рост личных доходов (низкий уровень налогов и других изъятий из личных доходов) или повышение уровня удовлетворения на льготных условиях социально значимых потребностей всего общества (или его значительной части).

4. Идеология государственной политики в социальной сфере по отношению к центральному вопросу — степени вмешательства государства в социальную сферу — претерпевает циклические изменения не только в зависимости от экономических возможностей общества, но и в соответствии с реакцией массового избирателя на изменение акцентов в политике, затрагивающей его интересы.

 Для всех стран «золотым периодом» в развитии социальной деятельности государства были 60—70-е годы. В эти годы наиболее благоприятного развития доля расходов на социальные цели в валовом национальном продукте в США и развитых странах Европы удвоилась и достигла в начале 80-х годов: 21% — в США; 24% — в Англии; 30%-—во Франции; 31,5% — в Германии; более трети — в Швеции и Дании. В 80-е годы маятник качнулся в другую сторону.

Во всех развитых странах в эти годы происходил пересмотр масштабов, форм организации и финансирования социальных программ. Причины пересмотра, как правило, одинаковые — это необходимость увеличения гибкости предоставления выплат, усиления их способности соответствовать потребностям, расширения потребительского выбора, сокращения присутствия государства в экономике и обществе, усиления контроля над государственными расходами.

Циклическая смена приоритетов в социальной политике развитых государств привела к перераспределению средств между отдельными статьями социальных расходов, но, как правило, не затронула серьезных социальных достижений предшествующего развития, доля расходов на социальные нужды в ВВП также не претерпела существенных изменений. В большинстве стран финансовый кризис социальной сферы был так или иначе преодолен благодаря некоторому сокращению расходов, ряду протекционистских мер, усилению налоговой дисциплины и другим мерам.

В середине 90-х годов вновь можно говорить об обратном движении маятника, общественный выбор в большинстве стран диктует необходимость нового пересмотра социальной роли государства в сторону ее усиления.

Россия традиционно относится к типу государств с сильной ролью государства в социальной сфере. Если не говорить о более низком материальном и институциональном уровнях, то система социальных гарантий и социальной защиты населения, сложившаяся в России к началу экономических преобразований, в целом соответствовала принципам социального рыночного хозяйства. Но с точки зрения критериев рыночной экономики социальная роль государства была чрезмерно патерналистской, хотя и обеспечивающей удовлетворение широкого круга всесторонне регламентированных потребностей, но сковывающей личную инициативу и подавляющей стремление граждан самостоятельно решать проблемы собственного благосостояния.



2. Социальная политика государства



Рыночное распределение доходов на основе конкурентного механизма спроса и предложения на факторы производства приводит к тому, что вознаграждение каждого фактора происходит в соответствии с его предельным продуктом. Этот принцип известен нам из раздела «Микроэкономика». Естественно, указанный механизм не гарантирует равенства в распределении доходов, и в реальности в странах с развитой рыночной экономикой наблюдается значительное неравенство в их распределении.

В рамках позитивной экономической теории ответа на вопрос, какое именно распределение доходов справедливо, просто не существует.

Вспомним, что критерий Парето-эффективности не может дать нам теоретическую основу решения проблемы справедливости. Мы не раз отмечали, что одним из проявлений фиаско рынка является невозможность справедливого распределения доходов, поскольку рынок – социально нейтральный механизм. Математически можно определить эффективность по Парето, но понятие справедливости - это нормативное суждение. Вот почему вопрос справедливого распределения доходов не оставляет равнодушными ни политиков, ни простых граждан: здесь затрагивается моральная, этическая проблема.

Принято различать функциональное и персональное распределение доходов. Функциональное распределение означает распределение национального дохода между собственниками различных факторов производства (труда, капитала, земли, предпринимательства). В этом случае мы интересуемся, какая доля «национального пирога» приходится на заработную плату, процент, рентные доходы, прибыль. Персональное распределение – это распределение национального дохода между гражданами страны, независимо от того, владельцами каких факторов производства они являются. В этом случае мы анализируем, какую долю национального дохода (в денежном выражении) получают, например, 10% наиболее бедных и 10% наиболее богатых семей.

Итак, поскольку эффективность по Парето не дает нам никакого критерия для ранжирования точек, лежащих на известной нам из гл. 15 кривой потребительских возможностей (кривой достижимой полезности), мы не можем сказать, что распределение в точке А справедливее, чем в точке Б (рис.).

На рисунке изображена кривая достижимой полезности в обществе, состоящем из двух индивидуумов - Ани и Васи. Мы можем утверждать, что, если происходит перемещение из точки К в точку М, то наблюдается улучшение по Парето. Произошло увеличение полезности и Ани, и Васи. Но перемещение из Л в В или наоборот, т. е. скольжение вдоль кривой достижимой полезности, не может ничего нам сказать о более предпочтительном (с точки зрения справедливости) положении каждой из указанных точек.

Что же означает понятие «справедливость»? Справедливость, согласно определению известного словаря современной экономической теории Макмиллана – это честность, беспристрастность. Если же рассматривать справедливость в контексте известной нам теории экономики 



Кривая достижимой полезности и эффективности по Парето



благосостояния, то справедливым можно было бы считать распределение, соответствующее двум условиям: во-первых, оно должно быть равноправным, т. е. ни один из субъектов общества не предпочитает товарный набор другого лица своему собственному товарному набору. Во-вторых, оно должно быть эффективным по Парето. Одновременно и равноправное, и эффективное по Парето распределение можно трактовать как справедливое. Вообще социальная справедливость в экономической теории – это проблема приемлемой степени неравенства в распределении доходов. И здесь надо сразу сказать, что единого ответа на этот вопрос у экономистов-теоретиков не существует. Мы рассмотрим наиболее известные концепции справедливости, или справедливого распределения доходов: эгалитаристскую, утилитаристскую, роулсианскую и рыночную. 

Эгалитаристская концепция считает справедливым уравнительное распределение доходов. Логика рассуждений здесь такова: если требуется разделить определенное количество благ между людьми, одинаково этого заслуживающими, то справедливым было бы распределение поровну. Проблема заключается в том, что понимать под «одинаковыми заслугами»? Одинаковый трудовой вклад в общественное благосостояние? Одинаковые стартовые условия в смысле владения собственностью? Одинаковые умственные и физические способности? Единого ответа на этот вопрос мы, очевидно, не получим, потому что опять обращаемся к нравственным суждениям. Но здесь представляется важным подчеркнуть, что эгалитарный подход не столь примитивен, как его иногда представляют в журналистских статьях бойкие авторы: взять и поделить все поровну, как предлагал персонаж знаменитой повести Михаила Булгакова «Собачье сердце» Шариков. Ведь речь идет именно о равном распределении благ между равным образом заслуживающими этого людьми.

Утилитаристская концепция (ее разработал во второй половине XVIII века английский экономист и правовед Иеремия Бентам) считает справедливым такое распределение доходов, при котором максимизируется общественное благосостояние, представленное суммой индивидуальных полезностей всех членов общества. Математически это можно выразить в виде формулы, отражающей утилитаристскую функцию общественного благосостояния:



W(u1, u1,….. un) =  ui,



где W – функция общественного благосостояния, а и – индивидуальная функция полезности. В нашем условном примере, когда все общество состоит из двух лиц, Ани и Васи, формула примет вид: W(uА, uВ) = uА + uВ

Приведенная формула требует некоторых пояснений.

Во-первых, утилитаристский подход предполагает возможность межличностного сравнения индивидуальных функций полезностей различных членов общества. Во-вторых, функции индивидуальной полезности, согласно утилитаристскому подходу, могут быть:

а) одинаковыми у всех людей,

б) различными у различных членов общества. В последнем случае мы подразумеваем различную способность людей извлекать полезность из их дохода (денежного или натурального). Трудно не согласиться с тем, что для богатого предельная полезность его денежного дохода вовсе не такая, как у бедного человека. Поставьте себя на место миллионера, а затем на место скромного конторского служащего: у кого будет выше предельная полезность дополнительной денежной единицы дохода? Очевидно, у последнего из названных субъектов. Тогда предполагается, что уменьшение полезности, например, у Васи, должно компенсироваться в ходе распределения не точно таким же, а большим приращением полезности у Ани. Такой вывод не должен показаться странным, если, напомним, речь идет о максимизации суммы индивидуальных полезностей.

На рисунке мы можем дать графическое пояснение этого подхода. Для этого используем общественную кривую безразличия. Напомним, что общественная кривая безразличия показывает множество комбинаций полезностей различных членов общества, каждая из которых означает одинаковый уровень благосостояния общества. Форма общественной кривой безразличия может иметь различную конфигурацию. На графике общественная кривая безразличия означает множество сочетаний полезностей, которые могут извлекать указанные субъекты из своего дохода, представленного в денежной или натуральной форме. Все комбинации, лежащие на общественной кривой безразличия, одинаково удовлетворительны для общества.





А) 					Б)

Общественная кривая безразличия: утилитаристский подход


Если утилитаристская общественная кривая безразличия имеет линейный вид, причем ее наклон равен - 1, как в случае а), то снижение полезности Васи будет компенсироваться точно таким же приращением полезности Ани. Индивидуальные полезности дохода, следовательно, у этих двух членов общества совершенно одинаковы. Если же общественная кривая безразличия выпукла к началу осей координат (вариант б), то мы видим, что уменьшение полезности для Васи должно компенсироваться более, чем равным, приращением полезности Ани, поскольку только таким образом остается неизменной суммарная полезность общества в целом. Это означает, что члены общества имеют не одинаковую функцию индивидуальной полезности. Таким образом, согласно утилитаристскому подходу, общество может считать справедливым как равное, так и неравное распределение доходов, в зависимости от представлений о характере индивидуальных функций полезностей разных членов общества. Нетрудно заметить, что в случае а) утилитаристская концепция совпадает с эгалитаристской: поскольку все люди обладают совершенно одинаковой способностью извлекать предельную полезность из своего дохода, то справедливым будет его уравнительное распределение.

Роулсианская концепция основана на утверждении, что справедливым будет считаться такое распределение, которое максимизирует благосостояние наименее обеспеченного члена общества. Для обоснования своего подхода Джон Роулс, американский философ, чье имя дало название рассматриваемой концепции, использует специфическую мысленную конструкцию, известную в экономической теории под названием «вуаль неведения». «Вуаль неведения» означает, что при формировании принципов справедливого распределения нужно абстрагироваться от возможных последствий для своего личного благосостояния. Другими словами, если бы была возможность устранить все, что является результатом случая или традиции, какое бы общество мы бы выбрали, если бы были свободны выбирать все, что угодно? И если бы мы осуществляли свой выбор во взаимодействии с другими, такими же свободными и равными людьми? Например, принимая решение о правилах справедливого распределения доходов, вы лично должны набросить на себя «вуаль неведения» и не принимать в расчет, кем вы станете в результате принятия таких правил: нефтяным магнатом, кинозвездой, почтальоном, учителем, бомжем и т. д. Что предпочел бы в таком случае каждый член общества? Роулс утверждает, что в условиях «вуали неведения» каждый предпочел бы застраховаться от возможного падения в пропасть бедности, и потому одобрил бы такое распределение доходов, при котором общество было бы озабочено максимизацией доходов наименее обеспеченных членов общества.

Роулсианская функция общественного благосостояния имеет следующий вид:



W(u1, u1,….. un) = min{ u1, u1,….. un}



или для нашего гипотетического общества из двух лиц:



W(uА, uВ) = min{ uА, uВ}



Речь идет о решении задачи «максимина», т. е. максимизации благосостояния лица с минимальным доходом. Другими словами, подход Дж. Роулса означает, что справедливость распределения дохода зависит только от благосостояния самого бедного индивида. Роулсианская общественная кривая безразличия будет иметь следующий вид:

Мы видим, что никакое приращение благосостояния одного индивида не оказывает влияния на благосостояние другого. Общественное благосостояние, по Роулсу, улучшается только в том случае, если повышается благосостояние наименее обеспеченного индивида.



Общественная кривая безразличия: роулсианский подход



Дж. Роулс критикует утилитаристскую концепцию по нескольким направлениям.

Во-первых, утилитаризм в его первоначальном виде дает простейшую и наиболее прямую концепцию права и справедливости, т. е. максимизацию блага, но не особенно обращает внимание на то, как эта сумма полезностей распределяется между индивидами (каким именно образом выигрыши отдельных индивидов компенсируют и перекрывают потери других).

Во-вторых, полагает Роулс, спорна аналогия между индивидом и обществом. Получается, что так же, как индивид может выбирать оптимальное сочетание между определенными потерями и выигрышами (заниматься по сложной учебной программе, чтобы позднее занять высокое положение; принять участие в определенных непривлекательных видах деятельности, ведущих к выгоде в будущем), так и общество может проявлять терпимость к определенным видам потерь (неудобства для отдельных индивидов), если они приведут к росту общего выигрыша (большее благо для большего количества индивидов).

Но проблема утилитаристского подхода, согласно критическим взглядам Роулса, заключается в том, что он нарушает право отдельных индивидов в рамках общества, т. е. использует одних субъектов как средство для достижения цели других. Характерный пример: существование рабовладельческой системы на юге США перед гражданской войной, вполне возможно, отвечало интересам нации в целом (дешевая рабочая сила, позволяющая развивать текстильную промышленность, что обеспечило США лидирующее положение на мировом рынке). Однако трудно себе представить, как это можно было бы совместить с основами справедливости. Или, например, жертвы, приносимые во имя будущих поколений: существенное понижение уровня жизни или удлинение рабочего дня, ложащиеся на плечи живущего сегодня поколения, безусловно, ведут к увеличению уровня благосостояния будущего поколения (типичный аргумент сталинской пропаганды: жертвуйте сейчас для будущего процветания общества!). Но вряд ли это, по Роулсу, является справедливым.

На противоречия утилитаризма обратил внимание и Амартия Сен, лауреат Нобелевской премии по экономике (1998 г.). Дело в том, что стремление к максимизации полезности индивидуума, сопровождающееся Парето-улучшением, может прийти в противоречие с принципом личной свободы. Это и есть так называемая теорема о невозможности паретианского либерала, выдвинутая А. Сеном. Допустим, есть два субъекта - Сластолюбивый (С) и Пуританин (П). Перед ними стоит выбор - кто из них будет читать книгу непристойного содержания (Сен пишет о романе «Любовник леди Чаттерлей»)? В соответствии с принципами либерализма, каждый принимает свое собственное решение. Тогда возможны 4 варианта: (1) С. читает книгу, а П. - не читает ее. (2) П. читает книгу, С. - не читает. (3) Оба читают книгу. (4) Оба отказываются от чтения. Казалось бы, в соответствии со свободой индивидуального выбора, должен пройти вариант (1). Однако, с точки зрения максимизации удовлетворения (принципа утилитаризма), скорее всего, реализуется случай (2). Объяснение таково: Сластолюбец предпочел бы сам отказаться от чтения, лишь бы с удовольствием понаблюдать, как Пуританин, читая роман, избавляется от своей стыдливости. В свою очередь, Пуританин, с неохотой читая роман, будет удовлетворен тем, что Сластолюбец не сможет потворствовать своим неблагопристойным вкусам, лишившись чтения этой книги. Произошло улучшение по Парето (увеличение суммарной полезности) в соответствии с утилитаристскими принципами, но нарушена свобода следования своему выбору независимо от желаний и вкусов другого лица.

Рыночная концепция считает справедливым распределение доходов, основанное на свободной игре рыночных цен, конкурентном механизме спроса и предложения на факторы производства. Распределение ресурсов и доходов в рыночных условиях производится безличностным процессом. Этот способ никем не придумывался и не создавался. В этом смысле и надо понимать слова Хайека, вынесенные в эпиграф главы: «Эволюция не может быть справедливой». Следовательно, по мысли этого выдающегося представителя либерализма, «при подавлении дифференциации, возникающей в результате везения одних и невезения других, процесс открытия новых возможностей был бы почти полностью обескровлен»».

Итак, последняя из рассмотренных мена его первой публикации в концепций справедливости вновь заставляет нас задуматься о том, следует ли романа дошел до читателя лишь государству вмешиваться в процесс перераспределения доходов, если блага в свободном рыночном хозяйстве достаются только тем, кто обладает «денежными голосами»? Правительства промышленно развитых стран не стали дожидаться окончания теоретических споров относительно справедливого распределения доходов, тем более, что в дискуссии по вопросам нормативного характера некому вынести суждение, обладающее статусом абсолютной истины. Практика показала, что существование обширных зон нищеты чревато многими отрицательными последствиями для стабильного и устойчивого роста экономики, правопорядка, морального здоровья и т. п. В сущности, это очевидно в рамках здравого смысла и политического прагматизма лидеров, не желающих социальных потрясений в обществе.


3. Личные и располагаемые доходы



Прежде чем обратиться к проблеме измерения неравенства в распределении доходов, напомним, что располагаемый доход – это доход экономического субъекта, полученный после выплат трансфертов со стороны государства и уплаты налогов из своего личного дохода. Именно располагаемый доход дает более точное представление об уровне жизни населения, нежели личный доход.

Теперь, вспомнив категории личного и располагаемого дохода, можно обратиться к конкретным проблемам неравенства в распределении доходов: какова пропасть между богатыми и бедными? И можно ли вообще измерить неравенство в распределении доходов?

Одним из наиболее известных способов измерения этого неравенства является построение кривой Лоренца, названной так по имени американского экономиста и статистика Макса Лоренца. Речь идет при этом о персональном, а не функциональном распределении доходов.

Если мы разделим все население страны на 5 частей (квинтилей), т. е. по 20%, и совокупные доходы общества также по 20%, то можем увидеть, что линия, исходящая из начала осей координат (биссектриса) дает нам представление о равном распределении доходов.

Кривая Лоренца основана на расчете кумулятивных долей (накопленных долей), и соответственно, построении кумулятивной кривой. На оси абсцисс мы откладываем первые 20% населения; затем, добавив вторую группу, получаем 40% населения, затем 60% и т. д. На оси ординат мы откладываем кумулятивные значения доходов: первые 20%, затем 40%, далее 60% и т. д. Если бы 20% населения получали бы 20% совокупных личных доходов, 40% населения - 40% доходов, и т. д., то мы построили бы как раз биссектрису, называемую линией абсолютного равенства. Но в реальности распределение не бывает абсолютно равным.



Кривая Лоренца



Например, первые 20% населения получают 5% доходов, 40% населения - 15% доходов, 60% населения - 35% доходов, 80% населения - 60% доходов, и, наконец, 100% населения - 100% всех доходов общества. В соответствии с этими значениями мы и строим кривую Лоренца, которая отклоняется от линии абсолютного равенства. Кривая Лоренца (на нашем графике кривая ОАВСОЕ) будет более вогнутой по отношению к биссектрисе, если распределение доходов отличается большей неравномерностью. На рисунке мы можем увидеть и линию абсолютного неравенства, идущую под прямым углом (ОРЕ). Сплошная линия-кривой Лоренца показывает распределение личных доходов (до вычета налогов и без трансфертов). Но после уплаты налогов и получения трансфертов мы можем построить новую кривую Лоренца (пунктирная линия), т. е. кривую для располагаемого дохода. Она менее вогнутая, так как в результате перераспределительных процессов уменьшилось первоначальное неравенство в уровне доходов. Очевидно, чем больше отклоняется кривая Лоренца от биссектрисы, тем сильнее неравенство в распределении доходов, и чем активнее социальная политика государства по выравниванию доходов, тем менее вогнута данная кривая. В зависимости от конкретных социальных программ и систем налогообложения в той или иной стране будет зависеть отличие кривых Лоренца, построенной для личных и для располагаемых доходов. Так, в





Кривые Лоренца для России (распределение доходов по их отдельным компонентам)



США уменьшение неравенства в распределении располагаемых доходов обусловлено не столько вычетом налогов (американская налоговая система слабопрогрессивна), сколько выплатой трансфертов. Государственные трансфертные платежи в США составляют около 75% дохода группы людей с самыми низкими доходами.

На рисунке приведены различные кривые Лоренца для России на 1997 г., отражающие распределение доходов от собственности, предпринимательских доходов, доходов от труда (заработная плата) и т. д.

Как и отмечалось ранее, больше всего приближается к линии абсолютного равенства кривая Лоренца, отражающая распределение доходов с учетом трансфертных выплат, а далее всего от нее находится кривая, демонстрирующая распределение доходов от собственности.

Есть и другие способы измерения неравенства в распределении доходов: наиболее известный из них – децильный коэффициент: все население разбивается на 10 групп по 10% и сравниваются доходы 10% высшей группы с доходом 10% населения из низшей группы.

Так, например, в Швеции, если брать доходы низших 10% и высших 10% групп населения до вычета налогов и получения трансфертов, то соотношение будет 1:100, а если взять соотношение располагаемых доходов, то 1:4.

Еще одним показателем, используемым в экономической науке для определения степени дифференциации доходов, является коэффициент Джини (G), или индекс концентрации доходов. Этот коэффициент тесно связан с кривой Лоренца. На рисунке мы можем его рассчитать как отношение площади фигуры, находящейся между линией абсолютного равенства и кривой Лоренца (обозначим ее буквой Т), к площади треугольника ОРЕ, образуемого между линиями абсолютного равенства и абсолютного неравенства:



G = T/OFE,



где величина G изменяется в пределах от нуля до единицы, т.е. 

О < G < 1

По данным Отчета Всемирного банка «От плана к рынку», на 1989 г. страны со средним уровнем ВНП на душу населения имели коэффициент Джини 0,45, а страны ОЕСО (Организации экономического сотрудничества и развития) - 0,35. Примечательна динамика коэффициента Джини в России. Так, в СССР в 1991 г. он составлял 0,260, а в 1993 г., по данным Всемирного Банка, после одного года радикальных экономических преобразований уже 0,496. Очевидно, что переход к рыночному механизму распределения ресурсов и доходов неизбежно сопровождается большей дифференциацией доходов населения, нежели в условиях уравнительного распределения в период социалистического хозяйства. При этом необходимо сделать оговорку, что расчеты официальных статистических органов могут не учитывать доходы, не декларируемые субъектами теневой экономики и просто граждан, далеких от законопослушания. Следовательно, в переходной экономике России коэффициент Джини может оказаться величиной еще большей по сравнению с официальными цифрами.

Анализ динамики децильного коэффициента в России демонстрирует те же закономерности: периоды экономических потрясений, высокой инфляции и т. п. сопровождаются усилением разрыва в доходах различных групп населения. Так, если в советский период разрыв в доходах наименее обеспеченных и наиболее обеспеченных групп населения не превышал, согласно официальным расчетам, 4 раз, то в период перехода к рынку децильный коэффициент резко вырос, составляя по разным регионам России величину от 6 до 15 раз.



Распределение общего объема денежных доходов населения в России



первая (с наименьшими доходами)

вторая

третья

четвертая



пятая (с наибольшими доходами)



Коэффициент Джини

Децильный коэффициент



1970

1975

1980

1985

1990

1992

1993

1994

1995

1996

1997

1998

1999

2000

2001

2002

7,8

9,5

10,1

10,0

9,8

6,0

5,8

5,3

6,1

6,1

5,8

6,0

6,0

5,8

5,6

5,6

14,8

14,8

14,8

14,6

14,9

11,6

11,

10,2

10,7

10,7

10,5

10,5

10,4

10,4

10,4

10,4

18,0

18,6

18,6

18,3

18,8

17,6

16,7

15,2

15,2

15,3

15,2

15,0

14,8

15,1

15,4

15,4

22,6

23,3

23,1

23,1

23,8

26,5

24,8

23,0

21,7

21,8

22,3

21,5

21,1

21,9

22,8

22,8

36,8

33,8

33,4

34,0

32,7

38,3

41,6

46,3

46,3

46,1

46,2

47,0

47,7

46,8

45,8

45,8











0,289

0,398

0,409

0,387

0,385

0,390

0,394

0,400

0,395

0,398

0,398











8,0

11,2

15,1

13,5

13,1

13,6

13,8

14,1

13,9

14,0

14,0

Источник: Госкомстат РФ (www.gks.ru)



Следует обратить внимание на то, что и коэффициент Джини, и децильный коэффициент могут рассчитываться для различных видов доходов и их субъектов. Можно рассчитывать индексы по величине заработной платы, по доходу от предпринимательской деятельности, по величине ВВП (ВНП) на душу населения, по валовому доходу домашнего хозяйства и др.

Но почему вообще существует неравенство в доходах? Ведь в демократических странах принято говорить о равенстве возможностей, которые должны обеспечиваться соответствующими институтами рыночной экономики. Различные экономисты называют множество причин и факторов этого неравенства. Отметим лишь самые важнейшие из них.

Во-первых, от рождения люди наделены различными способностями, как умственными, так и физическими. При прочих равных условиях (эту предпосылку нужно всегда иметь в виду), человек, наделенный исключительной физической силой, имеет больше шансов стать знаменитым и высокооплачиваемым спортсменом.

Во-вторых, различия во владении собственностью, особенно доставшейся по наследству. Люди не могут выбирать, в какой семье им родиться – потомственных миллионеров или простых рабочих. Следовательно, одна из разновидностей потока доходов, т.е. доход от собственности, будет существенно различаться у названных нами субъектов.

В-третьих, различия в образовательном уровне. Сама эта причина во многом зависит от первых двух названных. Ребенок, родившийся в богатой семье, имеет больше шансов получить превосходное образование и, соответственно, профессию, приносящую высокий доход, нежели дитя в бедной многодетной семье.

В-четвертых, даже при равенстве возможностей и одинаковых стартовых уровнях образования больший доход будут получать лица, которых иногда называют «трудоголиками». Эти люди готовы брать работу на дом, задерживаться по долгу службы на рабочем месте для разрешения той или иной профессиональной проблемы, игнорировать свое неважное самочувствие, лишь бы добиться высоких результатов в своей работе.

В-пятых, есть такая группа причин, которая связана просто с везением, случаем, неожиданным выигрышем и т. п. В условиях неопределенности, характерной для рыночной экономики, эта группа причин может объяснить многие случаи неравенства в распределении доходов.

Таким образом, по крайней мере, в силу названных причин равенство экономических возможностей соблюдается далеко не всегда. Бедные и богатые по-прежнему существуют даже в самых благополучных высокоразвитых странах.

Особенно примечательными являются субъективные оценки граждан страны относительно причин бедности и богатства. Так, согласно опросу 11585 респондентов, проведенному «Интерфакс-АИФ» в Москве и ноябре 1997 г, эти причины выглядят следующим образом (таблица):



Каковы причины бедности и богатства, по мнению россиян?

Бедность

%

Богатство

%

Экономическая система

Лень и пьянство

Неравные возможности

Дискриминация



Бездеятельность

Отсутствие таланта

Неудача

82

77

65

47



44

33

31

Связи

Экономическая система

Мошенничество

Благоприятные

возможности

Талант

Удача

Упорная работа

88

78

76



62

50

42

39



Результаты опроса показывают, что 82% опрошенных вину за свое обнищание возлагают на сложившуюся экономическую систему, а неудача и отсутствие таланта как причина бедности стоят на последнем месте в приведенном ряду. Одновременно устойчивым является мнение, отраженное еще в старинной поговорке «От трудов праведных не наживешь палат каменных» - связи и мошенничество как источники богатства называются соответственно 88% и 76% опрошенных. И в этом случае так же, как и причиной бедности, более, чем две трети опрошенных причиной богатства считают экономическую систему. Таким образом, логично предположить, что именно последняя, по мнению россиян, позволяет при помощи связей и мошенничества достичь высокого материального благополучия. Приведенные данные показывают, что современное российское общество во многом еще далеко от тех взаимоотношений власти и общества, которые принято называть «социальным контрактом». Другими словами, отчуждение населения от правящей элиты и социальное расслоение остаются злободневными проблемами российской экономики и в начале XXI века.

Но что такое бедность? Как определить ее уровень?

Экономисты-теоретики, статистические службы правительства, профсоюзы занимаются исчислением уровня бедности. От этого будут зависеть масштабы и направления перераспределения доходов, построение налоговых систем, систем пенсионного обеспечения и т. п.

Однако бедность – понятие относительное. Русская поговорка «У кого щи жидковаты, а у кого жемчуг мелковат» хорошо отражает эту проблему. Действительно, что для одной семьи – роскошь, то для другой – предмет первой необходимости. По мнению известных американских экономистов П. Самуэльсона и В. Нодхауса, уровень бедности можно определить так: бедность – это уровень дохода, достаточный для того, чтобы поддерживать прожиточный минимум. Бедные семьи обычно тратят 1/3 своего дохода на продукты питания. Увеличив эту величину в 3 раза, можно получить доход, необходимый для существования на уровне прожиточного минимума. Обратим внимание на то, что прожиточный минимум – это не физиологический минимум, который можно определить как уровень дохода, необходимый для физического выживания. Прожиточный минимум, или черта бедности, говорит нам не о границе выживания, а о некоем минимальном уровне стандарта жизни. Разумеется, этот стандарт будет различным у разных стран и народов, и у одной и той же страны, но на разных исторических этапах ее развития.

В России вплоть до конца 1998 г. порог бедности определяли по схеме, установленной еще в начале рыночных реформ в 1992-1993 гг. Тогда это делалось так: бралась стоимость минимального набора продуктов и умножалась на коэффициент 1,46. При этом исходили из того, что бедная семья в России тратит на питание в среднем 68,3% семейного бюджета; умножив стоимость этого продовольственного набора на коэффициент 1,46, получали стоимость прожиточного минимума. Но эта методика все чаще и чаще подвергалась критике, что вполне заслуженно. Ведь многие бедные семьи по полгода и более не платят за квартиру, не в состоянии приобрести самые необходимые предметы одежды и обуви и т. п.

По новой методике, прожиточный минимум рассчитывается на основе реальной потребительской корзины. В нее входит не только минимум продовольственных товаров, но и набор промышленных товаров, некоторые товары дли-1ельного пользования и необходимые услуги.

В начале 2004 г. официальный прожиточный минимум в среднем по Российской Федерации составлял 2143 руб. Но это именно средняя цифра, не отражающая региональных, областных и местных различий в уровне прожиточного минимума. Так, по данным московских профсоюзов, в третьем квартале 2003г. прожиточный минимум трудоспособного москвича составлял 5394 руб. Ниже официальной черты бедности к началу 2004 г. проживало 27,8 млн. россиян, или около 20% всего населения.

Итак, если общество признает справедливым поддержку наименее обеспеченных слоев населения, то конкретной реализацией социальных программ занимается правительство страны.



4. Государственная политика перераспределения доходов 



После Великой Депрессии общество стран Запада на практике убедилось, что стихийный рыночный механизм может привести к сильнейшим спадам, хронической безработице и огромным зонам нищеты. Поэтому, хотя теоретические споры о допустимых размерах дифференциации доходов и социальной справедливости ничуть не были завершены, начались вводиться практические мероприятия, направленные на предотвращение и смягчение социальных последствий кризисов. С конца 40-х – начала 50-х гг. XX века официальной доктриной правительств многих стран становится концепция «государства благосостояния» (Welfare state), которая провозгласила необходимость широких мер социальной защиты для бедных. Но можно сказать, что политика социальной поддержки начала проводиться в странах Запада значительно раньше мероприятий «Welfare State», еще с конца XIX – начала XX века (см. таблицу): социальные реформы Бисмарка в Германии, Дизраэли в Великобритании, «Новый курс» Рузвельта в США. Государство провозглашалось ответственным за поддержание минимального жизненного стандарта граждан страны.



Годы принятия законов в области социального страхования (XIX - начало XX вв.):



по болезни

по безработице

по старости

Германия

Англия

США



1883

1911

1935



1927

1911

1935



1889

1908

1934





Программы «государства благосостояния» включают в себя как программы социального страхования, относящиеся ко всем слоям населения, так и систему мероприятий для поддержки доходов наименее обеспеченных семей: страхование по старости, от болезней, пособия по безработице; дополнительные программы государственной помощи для неполных семей с детьми, слепых, нетрудоспособных и т. п., включающие продовольственные талоны, обеспечение жильем, другие социальные услуги.

Особая роль в программах «государства благосостояния» отводится трансфертам. Трансферт – это безвозмездная передача части дохода или имущества индивида или организации в распоряжение других лиц. Следует отметить, что при помощи трансфертов могут перераспределяться не только денежные доходы, но и экономические возможности. Например, бедные семьи в результате получают больше возможностей для того, чтобы дать хорошее образование своим детям, однако не будем забывать, что происходит это за счет налогообложения лиц с более высокими доходами, чьи экономические возможности также претерпевают изменения.

Функционирование системы «государства благосостояния» в послевоенные годы столкнулось, во-первых, с растущей социальной нагрузкой на государственный бюджет и, следовательно, его растущим дефицитом, и, во-вторых, проблемой стимулов поиска работы бедными гражданами. Дело в том, что развитая система социальной помощи в странах с рыночной экономикой все чаще делала невыгодным для малоимущих граждан поиск работы. Продовольственные талоны, пособия для матерей с детьми и т. п. составляли такую величину, что оказывалось невыгодным искать работу: получаемый в таком случае заработок оказывался не намного выше, а то и ниже суммарных социальных выплат, получаемых прежде. В связи с этим многие экономисты предложили ввести систему негативного (отрицательного) подоходного налога (НПН), которая заменила бы собой многочисленные денежные и натуральные выплаты единой системой денежной поддержки бедных семей.

Идея НПН (см. табл.) состоит в следующем: платить гарантированный минимум тем, чей доход равен нулю. Но, если человек нашел работу, и его доход начинает расти, то НПН будет сокращаться с определенным коэффициентом. Например, коэффициент равен 50%. Тогда, при получении заработка мы должны уменьшить его на 50% и данную величину вычесть из гарантированного дохода. Так, если гарантированный доход составляет 8000 долл., то при заработке 4000 долл. мы должны уменьшить его на 50% (4000 х 0,5) и эти 2000 долл. вычесть из 8000 долл. Полученный общий доход составит 4000 + (8000 - 2000) = 10000 долл.


Заработок и негативный подоходный налог (НПН)

Заработок

НПН

Общий заработок (заработок + НПН)

0

4000

8000

12000

16000

20000

8000

6000

4000

2000

0

-2000

8000

10000

12000

14000

16000

18000



Как видно из таблицы, негативный подоходный налог уменьшается с ростом заработка. После того, как заработок превысит 16000 долл., негативный подоходный налог уступает место обычному, т. е. положительному подоходному налогу. Проблема заключается в том, как сохранить стимулы к труду при данной системе социальной поддержки. Если коэффициент снижения пособия будет слишком высоким, то бедному гражданину будет выгоднее получать гарантированный минимум и не искать работу. В целом же семьи будут по-разному реагировать на отрицательный подоходный налог в зависимости от того, каков будет сам гарантированный минимум, величина заработка и коэффициент снижения пособия, выступающий как отрицательная предельная налоговая ставка.

В связи с программой перераспределения доходов экономисты рассматривают так называемую дилемму эффективности и справедливости. Суть ее заключается в том, что стремление к большему равенству может обернуться для общества потерями в экономической эффективности. Ведь растущее финансирование социальных программ требует повышения налогов и их перераспределения. Так, если в виде налога часть дохода Иванова перейдет в виде пособия Петрову, то это снизит стимулы к труду у обоих. Иванов вправе спросить: «Зачем много работать, если значительную долю заработанного придется отдать в виде налога?». А Петров будет рассуждать по-своему: «Зачем много работать, если и так получаю пособие?»

Таким образом, существует опасность того, что экономические стимулы будут подорваны, производственная деятельность сократится и уменьшится объем распределяемого «национального пирога». Следовательно, сам способ распределения общественного богатства влияет на размер создаваемого совокупного продукта. Кроме того, существуют потери в ходе процесса перераспределения доходов. Американский экономист А. Оукен, назвал эту проблему «дырявым ведром» социальной помощи. Утечки связаны с дорогостоящей, зачастую неповоротливой, бюрократической системой управленческого аппарата. Следовательно, часть пособий уходит в карманы высокооплачиваемых администраторов, консультантов и сотрудников различных налоговых и социальных служб. По подсчетам Оукена, утечка из «дырявого ведра» такова: из 350 долларов, взятых у состоятельных граждан, 250 долларов теряются в процессе передачи бедным. Некоторые исследователи полагают, что эта цифра завышена, но даже если уменьшить ее наполовину, все равно она говорит об очень большой плате за равенство.

Еще одна проблема, связанная с дилеммой эффективности и справедливости, заключается в парадоксальном явлении, подмеченном многими экономистами: количество людей, относимых к категории бедных, может возрасти в результате усилий по борьбе с бедностью. Дело в том, что перераспределение доходов вообще и трансферты, в частности, меняют экономическое поведение людей. Государство в силах изменить правила игры, вводя новую систему налогообложения. Но кто может с уверенностью сказать, что в результате этих изменений действительно перераспределяемый национальный доход потечет от богатых к наиболее бедным?

Например, если государство повышает предельную ставку налога, люди начинают вести себя так, чтобы законно или незаконно уклониться от уплаты налогов. И в результате государство может и вовсе не собрать нужных сумм для социальных программ. Сплошь и рядом мы видим, что целью трансферта является сам трансферт! Это происходит потому, что люди часто стараются так изменить свое поведение, чтобы получить именно социальный трансферт, а не так, чтобы повышать свои стимулы к труду при помощи государственной поддержки.

Особые трудности возникают и при определении того, кто именно имеет право на государственную помощь. Так, в России в начале экономических реформ (1993 г.) государство обещало выделять субсидии только тем животноводческим фермам, которые занимаются племенным разведением скота. Не прошло и года, как многие хозяйства объявили себя племенными. Экономисты, настороженно относящиеся к перераспределительным программам, в полемическом запале утверждают, что, как только будут объявлены широкие льготы беременным, например, при покупке товаров длительного пользования, так множество женщин тотчас принесут справки о своей беременности. И опять мы увидим, что целью трансферта является сам трансферт. А ведь государство, предоставляя социальную помощь, надеялось, что производители и потребители изменят свое поведение так, чтобы повысились стимулы к труду и инвестициям.

Американские экономисты подчеркивают и то негативное явление, которое связано в США с программой помощи неполным семьям с детьми. Нередко это способствует распаду семей (так как программа, в сущности, поощряет уход из семьи безработных отцов). Указанная программа предоставляет помощь и внебрачным детям. Конечно, это гуманно, но многие исследователи считают, что такая система ведет к упадку нравственности и подрыву института семьи.

Многие ученые, анализируя программы помощи неполноценным семьям с детьми, выдвинули гипотезу «культуры бедности» (culture of poverty hypothesis), согласно которой нищета становится образом жизни и передается из поколения в поколение.

Таким образом, как слишком глубокое неравенство подрывает стабильность общества, так и нивелировка доходов подрывает эффективность, а также стимулы к труду и предпринимательству. За большее равенство нередко приходится платить снижением эффективности. Самое сложное в осуществлении социальной политики государства заключается в нахождении приемлемой «социальной цены», или платы, за более равномерное распределение доходов.



5. Социальная ответственность российского бизнеса



В недавно опубликованном журналом «Форчун» рейтинге корпоративной ответственности крупнейших компаний мира появился российский фигурант. Первой ласточкой стал «Газпром». Первой, но, судя по всему, не последней.

Концепция международных стандартов социальной ответственности и отчетности базируется на концепции устойчивости развития и предполагает, что компании должны отчитываться перед обществом обо всех последствиях своей деятельности, а не только о финансовых результатах. Такой подход встречает мало оппонентов, но на практике проблема оказалась «крепким орешком».

В Евросоюзе, например, до сих пор нет единого подхода к социальной и экологической отчетности. И единых международных стандартов тоже еще нет. Выбор стандарта отчетности пока — дело самих компаний, да и социальная отчетность как таковая в большинстве стран не является обязательной. Это – сфера диалога бизнеса и общества, которые не без труда идут к согласию по вопросу о границах и мере ответственности бизнеса. Подключается к этому делу и отечественный бизнес. «Российские компании, — считает заместитель генерального директора крупнейшей российской горнодобывающей компании Ольга Голодец, — могут и должны участвовать в этой работе и привнести свой опыт и позитивные результаты. Это позволит им на равных участвовать в глобальном процессе выработки стандартов устойчивого развития и конкурировать в социальной сфере с ведущими мировыми лидерами». Как утверждает исполнительный директор Ассоциации менеджеров Сергей Литовченко, в России уже есть и социальные отчеты, подготовленные на международном уровне. Правда, их пока единицы.

Социальная отчетность постепенно становится в мире обычной деловой практикой, и международные эксперты прогнозируют ее распространение на средние и малые компании. «Сегодня в мире миллионы компаний, заинтересованных в том, чтобы научиться соответствовать информационным запросам глобальных рынков, запросов, которые включают, в том числе и социальную отчетность», - считает директор программ «Глобальной инициативы по отчетности» по России и СНГ Теодорина Лессидренска.

Значит ли это, что в недалеком будущем и российским компаниям в массовом порядке предстоит осваивать нелегкое дело составления нового типа отчетности?

«Социальный, нефинансовый отчет, составленный по международно признанным стандартам, — это, скорее всего, все же потребность глобальных корпораций, работающих на наднациональном уровне, — отмечает Ирина Сухова, вице-президент компании ФБК. Именно они заинтересованы в наибольшей информационной прозрачности и в общении с заинтересованными группами разных стран в формате неких универсальных стандартов».

Сергей Литовченко, исполнительный директор Ассоциации менеджеров, полагает, что социальная отчетность в ее нынешнем добровольном виде не станет в нашей стране таким же массовым явлением, как, например, международная бухгалтерская отчетность. Маловероятно, по его мнению, и скорое распространение практики социальной отчетности на малый и средний бизнес.

Некоторые страны ввели на национальном уровне ряд правил освещения проблематики устойчивого развития в годовых отчетах компаний. Но решительно ни в одной стране, подчеркивает Теодорина Лессидренска, нет закона, требующего предоставления отчета по какому-либо конкретному стандарту.

«Обязательная отчетность, причем, только для крупных публичных компаний, существует в двух странах – в Дании и Франции. Канада требует такую отчетность от крупнейших банков, — отмечает Марк Томпсон, директор практики по устойчивому развитию бизнеса PricewaterhouseCoopers. – Опыт этих стран показывает, что унификация стандартов делает отчетность сопоставимой, но при этом теряется ее реальная ценность. В конечном счете, все сводится к проставлению галочек, а информация, действительно необходимая для отчета перед акционерами и другими «заинтересованными сторонами».

«Убеждена, — говорит Теодорина Лессидренска, — что законодательное принуждение — не лучший способ стимулировать компании к предоставлению какой-либо информации. Не случайно эксперты во всем мире так старательно ищут «золотую середину» между обязательностью и добровольностью».

Суть нефинансовой отчетности, отмечает директор департамента социальной политики и трудовых отношений РСПП Федор Прокопов, — такова, что навязать ее невозможно. Чтобы она родилась, недостаточно даже указания например, слабая охрана труда, то никакие приказы руководства не помогут ей убедительно доказать снижение заболеваемости персонала. Первым шагом к этому должно стать создание системы управления охраной труда или как минимум налаживание полноценной системы учета заболеваемости и производственных травм».

Очевидно, что прежде чем всерьез обсуждать вопрос об обязательности социальной отчетности, хорошо бы добиться общего понимания сути дела. По мнению Натальи Хоняковой, руководителя бюро «Деловая культура», ведущего проект «Рейтинг корпоративной ответственности», главный вопрос заключается не в том, должно ли государство участвовать в продвижении социальной отчетности, а в том, как оно будет это делать. Когда речь идет о решении задачи, прямо связанной с повышением национальной конкурентоспособности, было бы странно, если бы государство устранилось от ее решения, — считает она. — «Корпоративная социальная отчетность может служить выстраиванию «контрактных» отношений государства и бизнеса, когда государство убедительно задает общие приоритеты социального развития, создавая при этом условия для того, чтобы участие в решении социальных проблем повышало конкурентоспособность и стоимость бизнеса».

И все же сегодня в деловой среде широко распространены опасения, что социальная отчетность может стать инструментом нерыночного давления на компании.

Актуальность задачи адаптации международных норм в РСПП проиллюстрировали таким образом. К примеру, Глобальный договор ООН рекомендует раскрывать информацию об использовании детского труда. Этот совет отражает транснациональных компаний, работающих на развивающихся рынках Азии и Африки, где детский труд в порядке вещей. В России подобная информация вряд ли может оказаться в числе самых приоритетных.

Не стоит абсолютизировать стандарты, а тем более жестко прописывать комплекс индикаторов, — считает вице-президент крупного банка Алла Турецкая. — Стандарты социальной отчетности дают общую систему координат. Реализация социальной стратегии компании должна, в конечном счете, приводить как к достижению целей бизнеса, так и к достижению определенного эффекта в социально-экономической жизни общества. Выпуск отчета сам по себе этого эффекта не создает, но он помогает заинтересованным сторонам оценить вклад компаний».

На сегодня в Национальном Регистре корпоративных нефинансовых отчетов, который ведет РСПП, по словам Федора Прокопова, насчитывается около трех десятков нефинансовых отчетов, подготовленных российскими компаниями. По данным Ассоциации менеджеров, социальные отчеты выпустили более 40 российских компаний. Для абсолютного большинства компаний — это первая такая публикация, и оценить ее эффективность пока трудно.

Но те, кто прошел уже не один цикл отчетности, успели почувствовать ее реальный смысл. Отчетность, составленная по международным стандартам на основе проверенных аудированных показателей, показывает деятельность компании в социальной сфере, не скрывая проблем, с которыми она сталкивается, — отмечает Ольга Голодец. - Мы убедились, что социальный отчет повышает доверие к компании со стороны работников, внешних организаций, акционеров и партнеров по бизнесу».





Заключение



Итак, государственная политика доходов заключается в перераспределении их через госбюджет путем дифференцированного налогообложения различных групп получателей дохода и социальных выплат. Наиболее эффективным средством государственного регулирования заработной платы является установление гарантированного минимума.

Прожиточный минимум — это стоимость товаров и услуг, признаваемых обществом необходимыми для поддержания приемлемого уровня жизни.

Квинтильный (децильный) коэффициент применяется для оценки степени дифференциации доходов и выражает соотношение между средними доходами 20% (10%) наиболее высокооплачиваемых слоев населения и средними доходами 20% (10%) наименее обеспеченных. Минимальный потребительский бюджет — социальный минимум товаров и услуг в объеме, необходимом для обеспечения нормальной жизнедеятельности человека. Рациональный потребительский бюджет — набор товаров и услуг, обеспечивающий удовлетворение рациональных потребностей человека.

Социальная ориентация экономики предполагает ее подчинение задачам развития личности. Социальная справедливость в сфере экономики — соответствие системы экономических отношений представлениям, которые господствуют в данном обществе.

Социальная политика есть система мер государства, направленных на смягчение неравенства в распределении доходов, урегулирование противоречий между участниками рыночной экономики.

Бедность представляет собой такое экономическое состояние части общества, при котором определенные слои населения не имеют минимальных по нормам данного общества средств к существованию. Различают абсолютную и относительную бедность, глубокую и неглубокую (измеряемую дефицитом доходов бедных слоев по отношению к прожиточному минимуму).

Социальное партнерство — это согласование экономической и социальной политики (особенно доходов и налогов) между правительством, предпринимателями и профсоюзами.





Список используемой литературы:



	Борисов Е.Ф. Экономическая теория: Уч. – М: Юрист, 2005

	Вводный курс по экономической теории: Уч./Под ред. Г.П. Журавлёва – М: ИНФРА – М, 2003

	Ефимова Е.Г. Экономика для юристов: Уч. – 2-е изд., испр., и доп. – М: Флинта: Московский психолого-социальный институт, 2005

	Куликов Л.М. Экономическая теория: Уч. – М: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2005 

	5. Курс экономической теории: Уч./ Под ред. М. Н. Чепурина.- Киров: АСА, 2006 

	6. Макконнелл К.Р., Брю С.Л. Экономикс: Принципы, проблемы и политика: Пер. с 13-го анг. Изд. – М: ИНФРА-М, 2005

	7. Нуреев Р.М. Курс микроэкономики: Уч. – М: НОРМА – ИНФРА-М, 2005

	8. Современная экономика: Уч.пос. – Ростов-на-Дону «Феникс», 2005

	9. Теоретическая экономика. Политэкономика: Уч./Под ред. Г.П. Журавлёвой – М: Банки и биржи, ЮНИТИ,2003

	10. Экономика: Уч. 3-е изд., перераб. и доп./Под ред. А.С. Булатова – М: Экономист, 2003

	11. Экономика: Уч./Под ред. А.И. Архипова, А.Н. Нестеренко. – М: Проспект, 2005 

34