Философия Владимира Соловьёва 3

2



10





























Контрольная работа по философии:



ФИЛОСОФИЯ 

ВЛАДИМИРА СОЛОВЬЕВА










































Содержание

	Краткое вступление 2

	Жизненный путь 3

	Предшественники 5

	Философские взгляды 7

	Софиология 10

	Философия любви 13

	Социально-исторические воззрения 16

	Заключение 17

	Литература 19





Краткое вступление

Фигура Владимира Соловьева является для российской философии в некотором смысле знаковой. В настоящее время существует три подхода к точке зрения на время зарождения русской философии и на имя ее отца-основателя. Патриотическая славянофильская концепция исходит из того, что русская философия как философия великой нации не могла зародиться слишком поздно, и ее начало относится к XI-XII веку, к трудам митрополита Иллариона и князя Владимира Мономаха. Сторонники социолого-материалистического подхода считают, что регулярная философия зародилась в России XIX века, и ее основателем следует считать Чаадаева. Однако существует и третий подход, – идеалистический – и его апологеты утверждают, что первым русским философом был никто иной, как Владимир Соловьев. Можно оспаривать эту точку зрения, но нельзя сбрасывать со счетов значение личности и трудов великого философа для всей русской истории. Вл. Соловьев является практически единственным русским философом, разработавшим действительно системную философию, философию охватывающую большую часть сторон жизни человека, общества и природы. 

В то же время для современной русской философии творчество Соловьева является своеобразным откровением. Будучи убежденным и последовательным противником материализма Соловьев долгое время был закрытым для большинства людей, в той или иной мере заинтересованных философией. В связи с этим, думается, было бы не лишним дать краткое жизнеописание этого Человека,  действительно с большой буквы.

Жизненный путь

Владимир Соловьев родился 16 января 1853 г. в Москве в семье достаточно известной в России. Отец его знаменитый русский историк, профессор Московского университета, написавший историю России в 29-и томах. Вл. Соловьев с момента своего рождения был окружен высоконравственными и высокоинтеллектуальными людьми с точки зрения той эпохи. Дед его, Михаил Васильевич Соловьев, был протоиерей. О нем сохранилось предание как о человеке и возвышенно настроенном, и в то же время весьма склонном к юмору, любившему остроумно шутить и вести себя весьма непринужденно. Его внуки собирались у него по воскресеньям, причем все были убеждены, что добрый дедушка беседует с Богом и Бог тоже беседует с ним. И если отцу Вл. Соловьев, пожалуй, обязан своим интеллектуальным стартом, то дед его, безусловно, оказал влияние на религиозное начало. Однажды он подвел восьмилетнего Владимира к алтарю и в искренней молитве благословил его на служение Богу.

Лосский отмечает, что у Вл. Соловьева, как и у его деда, было это удивительное радостное ощущение жизни. Д. Н. Овсяников-Куликовский, сравнивая Франциска Ассизского и Владимира Соловьева, пишет по этому поводу: "Космическая радость бытия и чувство бессмертия у него (Франциска Ассизского) - не производные - интеллектуального порядка - величины и не фикция, а "непосредственно данные" экзальтированного сознания, очарованного наитием божества. Из всех возможных - и невозможных - миров мистический мир Франциска Ассизского представляется если не самым лучшим, то, бесспорно, самым радостным... И, прежде всего, в этом, для нас столь фантастическом мире отнюдь не скучно: там много радости, много невинной веселости, там слышен порою беззаботный смех, там встретим незлую шутку, и добрый юмор. Большою ошибкой было бы считать, что мистики этого типа - люди угрюмые,  всегда погруженные в замогильные чаяния,  чуждые живой жизни и земных радостей... Мистики, как Франциск и наш Соловьев, конечно аскеты, но их аскетизм в своем роде умеренный, не доходящий до юродства...- мистики типа Франциска и Соловьева вовсе не фанатики. Их вера несокрушима, как и их мистическая экзальтация, но у них нет того порабощения личности гнету властной идеи, которое составляет сущность фанатизма. Это - люди, внутренне свободные, широкие, гуманные; строгие к себе, они снисходительны к другим".

Безусловно, вся философия Соловьева в той или иной мере носит характер мистический. Однако, как отмечает Лосский, "один из аспектов мистики в понимании Соловьева - отнюдь не что-то невозможное и глупое, а наоборот, цельное восприятие жизни, при котором каждому явлению придается какой-то свой смысл, но не с пафосом и страшным выражением на лице, как часто делают наши "колдуны", но с той же легкостью, с какой мы понимаем правила сложения". В юности Владимиру часто снились вещие сны и являлись видения. София, один из краеугольных камней мировоззрения Вл. Соловьева являлась ему в качестве видения, видения носящего телесный характер, трижды. 

В одном из стихотворений, "Три свидания", которое он пишет уже на финише жизненного пути о первом таком явлении сказано:



Алтарь открыт… Но где же священник, дьякон?

И где толпа молящихся людей?

Страстей поток, - бесследно вдруг иссяк он.

Лазурь кругом, лазурь в душе моей.



Пронизана лазурью золотистой,

В руке держа цветок нездешних стран,

Стояла ты с улыбкою лучистой, 

Кивнула мне и скрылася в туман.



Реалии русского бытия толкают Вл. Соловьева на путь в достаточной мере стандартный для русского философа. В тринадцать лет он переживает острейший религиозный кризис, отразившийся на всей дальнейшей судьбе ученого. Нигилизм побеждает. Выбросив в сад иконы, Соловьев встает на материалистическую точку зрения, его идеалами стали социализм и коммунизм. Позже, однако, Соловьев осознал несостоятельность как коммунизма - "упрощенной философии" так и всего материализма в целом, как односторонней системы. Только изучив Шеллинга и Гегеля, Вл. Соловьев создает собственную философскую систему. Окончив в 1859 г. гимназию с золотой медалью, Вл. Соловьев поступает в Московский университет, на физико-математический факультет, где изучались также и все естественные науки. Он увлекался тогда биологией, но, вероятно, это был не его путь, и, провалив один из экзаменов на II курсе, Вл. Соловьев переходит на историко-филологический факультет и всерьез занимается философией.

С этого момента начинается подлинно научная деятельность. Первая его серьезная работа - магистерская диссертация "Кризис западной философии (против позитивистов)" сразу обращает на себя внимание. Язык его прост и убедителен, что, однако, сочетается с глубиной и широтой исторического материала. После защиты диссертации Вл. Соловьев получает должность доцента на кафедре философии Московского университета, затем на год уезжает в Британию, где работает в Британском музее. Вернувшись в Россию, он, по причине склоки, переводится в Петербургский университет. После прочтения лекции, в которой он призывал императора Александра III помиловать первомартовцев, Вл. Соловьеву запрещают чтение публичных лекций. Вскоре он сам уходит из университета, что, по-видимому, было связано с его нежеланием продолжать педагогическую деятельность. Объяснить это нежелание можно, пожалуй, тем, что ему, как человеку в высшей степени творческому, отзывавшемуся каждому порыву творящей души, было трудно сдерживать себя в рамках университетских распорядков и т.п. Министр народного просвещения, принявший отставку Вл. Соловьева с профессорской должности, начертал на прошении: "Этого я не хотел". 

Вл. Соловьев начинает усиленно работать в области философии религии, теософии. Именно к этому периоду его деятельности относится работа "Россия и вселенская церковь", посвященная проблеме образования новой религии, включающей в себя все положительные черты многочисленных направлений христианства. Забегая вперед, скажем, что мысль эта не покидает философов и посей день. Одним из значительных трудов в этой области можно назвать "Розу Мира" Даниила Андреева. В своей книге он идет еще дальше, чем Вл. Соловьев и рисует картину интеррелигии, включающей в себя в той или иной степени все религиозные системы мира. 

Среди прочего Соловьев увлекался и написанием стихотворений, шуточных пьес. Его влияние на развитие культуры России несомненно. Так, например, он участвовал в редактировании словаря Брокгауза и Ефрона (заведовал в нем философским отделом). Учение же о Софии оказало несомненное влияние на эстетику русского символизма. Авторы этого направления считали Вл. Соловьева олицетворением переломной эпохи (А.А. Блок "Рыцарь монах", "Владимир Соловьев и наши дни", А. Белый "Арабески"). 

В последние годы своей  жизни Вл. Соловьев опять вернулся к философии, создает такие работы, как "Красота в природе", "Смысл любви", "Понятие о боге (В защиту философии Спинозы)", "Теоретическая философия". Особое место в этом ряду занимает "Оправдание добра". Труд этот заслуживает отдельного разговора, поэтому мы остановимся на нем попозже.

Понимая, что идеи его и идеалы еще очень далеки от воплощения в жизнь, остро переживая дисгармонию общества, Вл. Соловьев приходит в уныние. В последний год своей жизни он рисует мрачные картины конца света и описывает в своих "Трех разговора " явление антихриста. После этой работы Вл. Соловьев уже ничего не пишет.

Крупнейший русский философ, прекрасный поэт и один из замечательных людей эпохи - Вл. Соловьев, ушел "из этого мира"  в подмосковном имении его друзей С.Н.  и Е.Н. Трубецких "Узкое" 31 июля 1900 г.  "вследствие артериосклероза, болезни почек и общего истощения организма". Похоронен он был на Новодевичьем кладбище.



Предшественники 

Философия Владимира Соловьева сложилась, как уже ясно, далеко не сразу. Переболев материалистическим увлечением, серьезно переработав ряд трудов известных западных идеалистов (например, Канта, Шеллинга и некоторых других), философ в то же время отдал должное и отечественному философскому опыту. Сам Соловьев называл П.Д. Юркевича, В.Д. Кудрявцева и Н.Ф. Федорова своими непосредственными учителями.



Памфил Даниилович Юркевич

1827 – 1874. Профессор философии Московского университета с 1863 по 1874 г. Он был реальным учителем Вл. Соловьева и после его смерти ученик принял должность учителя - стал преподавать философию на той же кафедре. Он (Юркевич) считал, что истина обнаруживается не только мышлением, но и "сердцем", так как обнаружение истины связано с религиозными и нравственными стремлениями человека. Он проповедовал идею невозможности познания Бога, а таким образом и истины, без любви. Подвергнув материализм основательной критике, он навлек на себя газетную клевету, всякую грязь. Больше его оппонентам ответить было нечем. Он написал всего лишь одну книгу, вложив себя больше в преподавательство Вл. Соловьев высоко ценил его как человека и философа. 



Виктор Дмитриевич Кудрявцев

	1828 – 1892. Профессор философии в Московской духовной семинарии. Он развивал идею невозможности объяснения устройства мира посредством дуалистической теории, т.к. это, говорил он, ведет лишь к соперничеству материализма и идеализма, в котором кто-то из них побеждает. Мы должны найти третий путь, который объединит дух и материю. Этим принципом является абсолютно совершенное существо - Бог, который сотворил мир так, что материя служит в качестве основания для проявления духа. В этом ключе затем и работал Вл. Соловьев, не ударяясь сильно ни в сторону материализма, ни в сторону идеализма, а гармонично компилируя их. 



Николай Федорович Федоров

1828 – 1903.Вот что говорит о нем Н.О. Лосский: " Жизнь Федорова заслуживает всестороннего изучения, ибо это был несомненно, праведник и неканонизированный святой". Основой его учения также был девиз - "К истине - с Богом. Что же касается его идей среди них было много любопытных, так к примеру, он считал, что "когда человечество покончит с голодом и удовлетворит свои другие потребности, оно тем самым, покончит источником человеческой борьбы, ибо именно страх перед физическими страданиями, по его убеждению, заставляет людей разобщаться и враждовать. В этом утверждении, однако, кроется ошибка. Именно разлад между людьми, между человеком и природой, порождает борьбу за существование. Другая его идея – нравственный долг человека – воскрешение предков. "Нужно жить не для себя (эгоизм) и не для других (альтруизм), а с каждым и для каждого; это союз живущих (сыновей) для воскрешения мертвых (отцов). " Вообще, Федоров делает большую ставку на достижения человечества в сфере научно-технического прогресса.






Философские взгляды 

Владимир Соловьев сам неоднократно признавал, что его работы не являются системой законченной, строгой. Он неоднократно изменял свое мнение по тому или иному вопросу. Преодолев религиозный кризис юношеских лет, Соловьев приходит к убеждению, что человечество может духовно возродиться лишь благодаря истине во Христе. В письме к Е.В. Романовой он пишет: " Предстоит задача: ввести вечное содержание христианства в новую, соответствующую форму... Представь себе, что некоторая, хотя бы небольшая часть человечества вполне серьезно, с сознательным и сильным убеждением будет исполнять в действительности учение о безусловной любви и самопожертвования, - долго ли устоят неправда и зло в мире! Но до практического осуществления христианства в жизни еще далеко. Теперь нужно еще сильно поработать над теоретической стороной, над богословным вероучением. Это мое настоящее дело". Добавим, что основной вопрос культуры " ставит человечество перед дилеммой: принять или отвергнуть истину после того, как она будет познана... "

Среди наиболее важных трудов Владимира Соловьева отметим следующие произведения:

Табл. 1.

Главные философские труды Вл. Соловьева



Книга

Годы написания

Кризис западной философии (против позитивистов)

1874

Философские начала цельного знания

1877

Критика отвлеченных начал

1877-1880

Чтения о Богочеловечестве

1877-1881

Три речи в память Достоевского

1881-1883

Религиозные основы жизни

1882-1884

Великий спор и христианская политика

1883

История и будущность теократии

1885-1887

Россия и Вселенская Церковь

1889

Смысл любви

1892-1894

Оправдание добра

1895

Первое начало теоретической философии

1897-1899

Три разговора

1899-1900



	Теоретические изыскания Соловьева всегда преследовали практические цели: совершенствование мира, преодоления себялюбия, осуществление христианских идеалов любви к ближнему, достижение абсолютных ценностей. Принято делить творческую жизнь, если это слово здесь уместно, на три периода: в первый период интересы Соловьева сосредоточиваются в основном в области теософии, во второй - в области теократии, и в третий - в области теургии. На первом этапе, он надеялся, что осуществление Софии, мудрости в мире, может быть достигнуто посредством познания Бога и его отношения к миру. Затем Вл. Соловьев обращает свой взор в сторону государства, осуществляющего христианские идеи, что гарантировало бы, как он считает, справедливость во всех отношениях. И на третьем этапе Соловьев всецело занят теургией, т.е. мистическим искусством, создающем новую жизнь, согласно божественной истине.

	Вл. Соловьев ставит своей философии цель – оправдание "веры отцов" на "новой ступени разумного сознания" и, отвергая наивный материализм, Соловьев предпринимает наиболее значительную в истории русского идеализма попытку объединить в "великом синтезе" христианский платонизм, немецкий классический идеализм (главным образом Шеллинга) и научный эмпиризм.

Читаем у него:  "... полное определения истины выражается в трех предметах: сущее,  единое, все". Вообще, истина для Вл. Соловьева - это абсолютная ценность, принадлежащая самому всеединству, а не нашим суждениям или выводам. Познать ее - значит преступить пределы субъективного мышления и вступить в область существующего единства всего того, что есть, т.е. Абсолюта. Существа этого мира только в том случае могут подняться до Бога, если они проникаются чувством совершенной любви, т.е. отрекаются от своего самоутверждения, что отнюдь не приводит к потере индивидуальности, напротив, существо обнаруживает свое истинное я, дух, заложенный, в нем. Существа же, сохраняющие свою эгоистическую исключительность, становятся непроницаемыми друг для друга. Их жизнь строится на грубых принципах материального мира. Вот тут то и начинается то, с чем пытался бороться Федоров, - разобщенность людей, их "борьба за место под солнцем".

Вот как делит Вл. Соловьев процесс восхождения мира к Богу. На низшей ступени этого процесса - эволюции природы - создаются предварительные ступени и условия единства мира. Таких ступеней пять: "царство минеральное, царство растительное,  царство животное,  царство человеческое и  Царство Божие".

Эти ступени представляют собою ряд наиболее твердо  определенных  и  характерных повышений бытия с точки зрения нравственного смысла,  осуществляемого в богоматериальном процессе". Процесс же духовного роста человечества описывается им следующим образом: " ...природное человечество посредством своей деятельности совершенствует свою жизнь и на определенном этапе возвышается до идеи безусловного совершенства. Человечество духовное или от Бога рожденное не только понимает умом, но принимает сердцем и делом это безусловное совершенство как действительное начало всего того, что должно быть во всем, и стремится осуществить его до конца или воплотить в жизни всего мира". И далее, "каждый новый тип представляет новое условие... для того чтобы достигнуть своей высшей цели или  проявить свое безусловное значение,  существо, прежде всего, должно быть, затем он должно быть живым, потом - быть сознательным, далее - быть разумным и, наконец, - быть совершенным".

Эта теория вписывает в себя все достижения естествознания, объясняя их и давая, таким образом, оригинальную и ясную перспективу их исследования. Для Вл. Соловьева это качество вообще примечательно. Вся его система - это цельная компиляция всех направлений философской мысли, объединяющая их на новом, гармоничном уровне.

Соловьев полагает что "нравственный элемент… не только может, но и должен быть положен в основу теоретической философии", Соловьев связывал философское творчество с позитивным разрешением жизненного вопроса "быть или не быть правде на Земле", понимая правду как реализацию христианского идеала.

Это утверждение еще раз подтверждается при рассмотрении системы этики Вл. Соловьева. Вершиной его работы в этом направлении принято считать его трактат "Оправдание добра". Что же это за книга?

Своей целью философ ставит здесь определение правды, не впадая в какой бы то ни было тон наставления и проповеди. По его глубочайшему убеждению, на протяжении своего существования человечество идет по этому пути к правде, которая, конечно, в то же время является и истиной и религией. Но отношение его к этим трем ипостасям вполне свободное и необязывающее. И если человек хочет быть животным, пусть будет таковым, но пусть тогда не воображает о себе как о путнике на пути к добру и свету. Вообще, весь этот трактат построен на самом тщательном внимании к человеческим нуждам и стремлениям, на рассмотрении самых обыкновенных путей человеческой жизни, взывающих, несмотря на стихию зла, к ясной простоте правды и добра, установленных не путем насилия, но в результате самых искренних влечений человеческой воли. Весь трактат "Оправдание добра" проникнут мягкой, благожелательной, отческой заботой о приведении человека и всей его истории к благополучному завершению. Человеческое влечение к добру оправдывает собою то, что очень часто считается несовместимым противоречием. Так, нравственности свойственно аскетическое начало. Но она вовсе не цель, а только путь к добру, да и то не единственный. Характерно, что здесь идет перекличка с буддизмом, в котором также провозглашается "серединный путь", не поощряющий чрезмерных отклонений. Это еще раз показывает, что, сколько бы ни было религий, все они имеют в себе зерно истины, надо только суметь его увидеть.

Личность человека - на первом плане. Но этот план тоже далеко не окончательный. Вл. Соловьев дает целую теорию семьи, где личность хотя и на первом плане, но находится в согласии с другим рядом личностей, или предков, или потомков. Половая любовь вполне оправданна, но и она не довлеет, а содержит в себе и многое другое. Деторождение благо - благо, но тоже не единственное. Личность есть полнота, но для завершения этой полноты она нуждается в обществе. Общество есть полнота, но завершение этой полноты не просто в обществе, а во всем историческом процессе, т.е. в человечестве. Экономическая и политическая жизнь, государство и право - это неотъемлемые моменты исторического стремления человечества к правде и добру. Но и самая общая нравственная организация должна быть религиозной и завершаться во вселенской церкви, считает Вл. Соловьев.

Философ подчеркивает здесь, что человечество не может развиваться, если нет безусловной цели развития. Так как цель развития человечества - это незыблемая полнота и взаимопронизанность материальных и духовных сил, то необходимо эту цель человечества наименовать каким-нибудь особым термином. Для религиозного философа Вл. Соловьева этим термином является "церковь".

Что можно сказать о Соловьеве как о философе в целом? Во-первых, необходимо отметить его необычайную склонность к понятийной философии, как в ее истории, так и в ее систематическом построении. Его дарования в этой области не только равнялись многим выдающимся европейским философам, но по силе эти дарований и по убедительности логики он превзошел многих из них.

Во-вторых, понятийная философия у Вл. Соловьева всегда отличалась весьма острым историзмом, при котором ни одна теория не отбрасывалась без разбору, а, наоборот, всякое философское направление получало у него законное место, органически вход в общечеловеческий прогресс мысли и жизни.

В-третьих, понятийная философия имела для Вл. Соловьева настолько самостоятельное значение, что, в сущности говоря, не нуждалась даже в авторитете веры, что отнюдь не означало для Вл. Соловьева, что разум исключал веру и откровение. Это значило лишь освобождение его от всяких авторитетов и предоставление его полной свободе, что приводило его (разум) в конечном итоге к тому же самому мировоззрению, которого требовал авторитет веры. В идеале Вл. Соловьев мыслил себе такую понятийную систему разума, которая вполне параллельна вере и откровению, но создается собственными усилиями самого разума.

В-четвертых, всей теоретическая философия Вл. Соловьева обладает удивительной особенностью, о которой мы упоминали уже не раз, Она во многом совпадает с различными философскими учениями, которыми изобилует человечество. Но при этом философское рассуждение в теоретических вопросах мысли развивается у Вл. Соловьева слишком искренне и убедительно, а также самостоятельно и тончайшим образом критически, так что нет никакой возможности говорить о каких-нибудь прямых заимствованиях у других мыслителей. Получается даже исторический парадокс: Вл. Соловьев весьма близок ко многим философам, но он мыслит настолько самостоятельно, что как будто бы этих философов не существовало или как будто бы он с ними не был знаком. Но острая критика Вл. Соловьевым многих зарубежных философов свидетельствует о том, что он не только не был с ними знаком, но и умел находить у них такие особенности, которые были для них уничтожающими. Но критика всегда подается у него в тонах вполне спокойного и даже созерцательного раздумья.

В-пятых, при большой любви к абстрактно-категориальным операциям, при такой, можно сказать влюбленности в чистую мысль Вл. Соловьев вовсе не превратился в абстрактного систематика на всю жизнь, а, наоборот, оставался им лишь в ранней молодости. Конечно, эти понятийные конструкции никогда не отбрасывались Вл. Соловьевым целиком и полностью. Но уже с самого начала 80-х годов его начинают волновать совсем другие вопросы, зачастую отнюдь не философские. 

Отметим некоторые характерные черты философских построений Владимира Соловьева. 



Софиология 

Термин София пришел в русскую философию из эллинистической научной мысли. Наибольшей полнотой теория софизма обладала у неоплатоников. В буквальном переводе с греческого слово "София" означает мудрость, премудрость. 

В России именно Соловьев вводит термин София в свою систему. София в его устах приобретает существенно иной смысл, нежели в античной неоплатонистской традиции и воспринявший ее элементы христианской мистике средневековья. 

У Вл. Соловьева София носит двойственный характер. С одной стороны он вводит ее в контекст христианской теософии. С другой она предстает в его трудах в качестве наиболее мистического элемента как самого философско-теоретического мышления, так и конструируемой им системы "положительного всеединства".

София с точки зрения Соловьева есть "тело Божие, материя божества". Немаловажна для него и возможность воплощения Софии в реальную личность, когда она становится предметом не только чисто рационального акта мышления, но интимно-эмоционального переживания. София выступает носителем обобществленной человечности, становясь залогом осуществления исторической судьбы человека и мира. 

Во многом идея Софии носит у Соловьева и мистический характер, объясняемый, прежде всего, личностными переживаниями автора. Но одновременно она и носитель абсолютной истины, и образ Вечной Жены, и многое-многое другое. 



Табл. 2.

Аспекты Софии по Вл. Соловьеву



Аспект 

Комментарий

диалектическая противоречивость

София сочетает в себе черты Единого и многого

нетварная и тварная София

София  сочетает в себе тварность и нетварность. С одной стороны она есть Премудрость Божья, с другой – она инобытие космоса и человека.

София как разумный аспект космоса

София представляет собой силу, благоустраивающую космос в его цельности и органичности.

антропологический

София является неизменным атрибутом как человеческого общества, таки и отдельно взятых личностей.

вечная женственность

В мистической философии Соловьева Софии отводилось место идеала женской красоты в ее нетленном и вечном состоянии.

интимно-романтический

Для Соловьева София является, прежде всего, внутренним переживанием, и в то же время образом вечно воплощающегося и всего прекрасного.

противоречивость женственности

София обладает двумя характерными сторонами. Она по-женски восприимчива, изменчива, покойна, и в то же время в ней присутствуют начала творческой, разумной активности, что приписывается мужскому характеру.

эстетический

София выступает как носитель вечной красоты и вечного вдохновения.

магический

Как одна из ипостасей мирового единства София может выступать реальной силой, противостоящей "глубинам дьявольским". Соловьев создает особую молитву, обращенную к Софии как объекту поклонения.

национальный

София имеет особое значение для русской народной культуры. Она присутствует в ней как "социальное воплощение Божества в Церкви Вселенской". России уготована особая роль в становлении вселенского человечества в его единстве.

методологический

София напрямую выводит философско-теоретическое познание на практику, понимаемую как социально-культурная практика единого человечества.



Отдельно необходимо упомянуть о гносеологическом аспекте софийной философии Соловьева. София с его точки зрения проходит путь от трансцендентального божественного знания через изолированное развитие отдельных путей познания реальности (эмпирического, рационального, мистического) к становлению цельного знания и конечное его воплощение в богочеловеческом овладении силами Вселенной. 

Предложенный Соловьевым вариант методологического обоснования идеи всеединства самым серьезным образом повлиял на всю последующую философскую мысль России. София выступает у Соловьева не просто носителем и выражением мистической истины, но, в гораздо большей степени, - как носитель идеи цельного знания. 

Соловьев напрямую выводит философско-теоретическое познание на практику, понимаемую им как социально-культурная практика единого человечества. 

Акт вдохновенного мистического единения с абсолютно сущим приобретается само содержание всякого знания, суть которого – в осмыслении мирового единства. Далее, это цельное и безусловное знание оформляется логически и понятийно, становясь доступным для разума, взятого лишь в его рационально-логическом аспекте, и для культуры, базирующейся именно на разумных основаниях. Единая истина философско-религиозного познания по-разному преломляется в практической деятельности. 

София выступает у Соловьева как положительный синтез всех основных путей познания реальности. Именно она как сочетание различных направлений познавательной деятельности обосновывает сам проект системы цельного знания и определяет главенство в нем мистического познания в его рационально-логической выраженности. Таким образом, концепция Софии в философии всеединства Владимира Соловьева является концентрацией всех основных мотивов теоретического раскрытия идеи всеединства. Она обосновывает ее методологически и вместе с тем позволяет ей обрести специфическую форму выражения – софийного философствования. 



Философия любви

 В деле преображения природы мира и человека, может быть, самым трудным станет отнятие у природы ее главного оружия, ее высшего оправдания, того механизма, каким она обеспечивает свой прогресс и который в силу этого окружила наибольшей привлекательностью: половой раскол, воспроизведение человеческих особей путем полового рождения. Тут и самая сласть для природного существа, и корень его неизбежной погибели для очистки места плоду этой страсти. Как писал В.С. Соловьев: "Само собой ясно, что, пока человек размножается как животное, он и умирает как животное". И еще: "Пребывать в половой раздельности значит пребывать на пути смерти". Здесь Соловьев вслед за Федоровым ставит задачу творческой метаморфозы половой любви, задачу, может быть, наиболее диковинную, но и существенную в дальних горизонтах активно-эволюционного, ноосферного идеала.

 Соловьев развивал идеи христианского активизма, богочеловечества, тесного объединения божественной и человеческой энергий в деле избавления мира от законов "падшего" материального естества и ввода его в эволюционно высший, нетленный, соборно-любовный тип бытия, Царствие Божие. Развивал эти идеи во многом параллельно Федорову, но значительно более отвлеченно-метафизически, без конкретной проектики последнего.

Либеральный консерватизм Соловьева сочетался у него с мистико-максималистской проповедью "теургического делания", призванного к "избавлению" материального мира от разрушительного воздействия времени и пространства, преобразованию его в "нетленный" космос красоты, и с историософской теорией христианского "богочеловеческого процесса" как совокупного спасения человечества. 

"Следовательно, для того, чтобы Бог вечно существовал как действующий Бог, должно предположить существование мира как подлежащего божественному действию как дающего в себе место божественному единству. Собственное же, то есть произведенное единство этого мира, - центр мира и вместе с тем окружность Божества и есть человечество". 

Соловьев восходит к эротическому через целую цепочку космических процессов. Совершенная половая любовь способна восстановить целостность человека и мира и ввести их в бессмертие.

 Человек располагает специфической энергией огромной мощи, которая в настоящее время расходуется, прежде всего, на воспроизведение его как природного существа. Стремление одухотворить, использовать для созидательных целей эротическую энергию, силу любви не раз возникало в мечте и мысли людей. "Любовь, так же как и мысль, в ноосфере будет пребывать в состоянии неизменного роста. Избыток увеличивающихся энергий любви перед все уменьшающимися потребностями размножения людей будет каждый день становиться все очевиднее. Это означает, что эта любовь, в своей до конца очеловеченной форме, имеет своей целью выполнять функцию гораздо более широкую, чем простой призыв к размножению".

 Рождение, половой раскол, эрос, смерть сцеплены нераздельно, и претензия на бессмертную жизнь требует своей последовательной логики. Задачу преодоления слепого полового рождения, трансформации эротической энергии Федоров ввел в план преобразовательно-космической практики, план построения преображенного порядка бытия. Воскрешение - фундаментальный "антиприродный" акт, обратный рождению. Темная, бессознательная родотворная энергия должна быть претворена, сублимирована в светлую, сознательную творческую энергию, направленную на познание мира, его регуляцию, воссоздание утраченной жизни. Федоров неоднократно подчеркивал, что он не просто отрицает плотскую любовь, что привело бы к аннигиляции силы эротической энергии. Он различает отрицательное и положительное целомудрие. Отрицательное целомудрие внутренне противоречиво; оно далеко не достаточно, это лишь "борьба оборонительная", которая не дает настоящих положительных результатов, а при своей абсолютизации приведет лишь к самоубийству человеческого рода. Отрицательному аскетизму Федоров противопоставляет "творческий процесс, воссоздание своего организма, заменяющее питание" (у Вернадского это автотрофность), отрицательному целомудрию - положительное, которое требует действительно полной мудрости, в смысле полного обладания своими силами и энергиями мира, идущими на воссоздание умерших, преображение и их, и себя. В любви, подчеркивает Соловьев, происходит действительное перенесение "центра личной жизни" в другого, оба любящих восполняют друг друга своими качествами, создавая вместе более богатое единство; истинная любовь предполагает обязательное равенство любящих; наконец, всем в любви известна идеализация предмета любви - живое и конкретное прозревание абсолютного содержания его личности и ее убеждение. Эти качества любви вовсе не нужны для простого размножения, увековечения чреды все таких же природно-ограниченных, более-менее улучшенных и ухудшенных существ. "Если смотреть... на фактический исход любви, то должно признать ее за мечту, временно овладевающую нашим существом и исчезающую, не прейдя ни в какое дело (т.к. деторождение не есть собственное дело любви)". Существующие качества любви предстают как некие задатки для восстановления в человеке идеального образа Божия, созидания из двух существ какого-то высшего единства. "Осуществить это единство или создать истинного человека, как свободное единство мужского и женского начал, сохраняющих свою формальную обособленность, но преодолевших свою существенную рознь и распадение, это и есть собственная ближайшая задача любви". 

 Высшую задачу любви Соловьев, как и Федоров, выводит к "общему делу" борьбы со смертью, увековечивания и преображения высшей ценности - личности, наконец, к Делу возвращения всех сознательных и чувствующих жертв природного порядка за все время его господства, т.е. воскрешение всех умерших. "Человек, достигший высшего совершенства, не может принять такого недостойного дара; если он не в состоянии вырвать у смерти всю ее добычу, он лучше откажется от бессмертия". У Федорова задача направления извращенного порядка природы в неприродный, бессмертный тип бытия ставится как конкретное дело: победа над временем осуществление принципа сосуществования вместо последовательности, обретается в воскрешении; победа над пространством - путем достижения "полноорганности", способности безграничного перемещения в пространстве, "последовательного вездесущия". Соловьев выражается намного более туманно: "Победить эту двойную непроницаемость тел и явлений, сделать внешнюю реальную среду сообразную внутреннему всеединству идеи - вот задача мирового процесса".

 "Действительно спастись, т.е. возродить и увековечить свою индивидуальную жизнь в истинной любви, единичный человек может только сообща или вместе со всеми", стремясь к идеалу совершенного всеединства, где торжествует та нераздельность всех и их личностная неслиянность, та равноценность частей и целого, общего и единичного, которая составляет, по Федорову, проективный для человеческого общества идеал Троичного божественного бытия. Без знания конкретных Федоровских проектов включения космической среды в любовно-преобразовательную деятельность человечества (расселение человечества в космосе, регуляция космических явлений и т.д.) следующее заявление Соловьева также оборачивается довольно туманной фразой: "Но для полного их (различных форм разделения людей.) упразднения и для окончательного увековечивания всех индивидуальностей, не только настоящих, но и прошедших, нужно, чтобы процесс интеграции перешел за пределы жизни социальной, или собственно человеческой, и включил в себя сферу космическую, из которой он вышел". "Сила же этого духовно-телесного творчества в человеке есть только превращение или обращение внутрь той самой творческой силы, которая в природе, будучи обращена наружу, производит дурную бесконечность физического размножения организмов".

 Искусство - модель творения жизни и, как всякая модель, есть лишь схематическое, искусственное предварение. Некое волнение, волну организма художник неудержимо стремится вынести вовне, запечатлеть материальными средствами, закрепить во внешней среде. В творчестве выражается потребность расширения себя за пределы своей природно-ограниченной формы; искусство - греза о новом теле, расширенном и вечном. Сюда же мы присоединим и взгляд Федорова на искусство как попытку мнимого воскрешения. Мыслитель выводил начало искусства из погребальных обрядов, отпевания, попытки удержать облик умершего в живописном или скульптурном изображении, т.е. восстановить его хотя бы мнимо, искусственно, и эта потребность - в бесконечно усложнившемся виде, от эпического искусства, длинного предания о героических деяниях наших предков, до современных форм – проникает все искусство: ту кристаллизацию текучих, преходящих жизненных форм в прекрасные и вечные, то воскрешение и запечатление бывшего и жившего, то творческое прощупывание новых форм жизни, которое происходит в нем. Искусство - прообраз воскресительного акта, и даже самого его типа реализации: творческое созидание вместо рождения (сублимация эротической энергии в искусстве), наконец, восстановление жизни как бы "из себя", рождение из себя наших отцов и матерей (в искусстве из себя, из волнений организма конструируется новая форма).

 "Законы движения потока образов - вихрей воображения, заправляющих поэтическим творчеством, однородны с законами сновидения, сновидческого воображения". Внутрителесность пространства (сновидческого, а далее и художественного) выражает особый построительный принцип форм, являющихся во сне, - пейзажей, сочетаний живых образов и т.д., которые представляют собой наложение (путем зеркального увеличения) телесной схемы спящего (извивов и контуров его тела). В творчестве же "поскольку круг свободного проявления изливаемых лирических волн начинает казаться неограниченным, постольку, естественно, исчезает, стирается та условная черта, которая отделяет изолированное "тело", крохотный кусочек "внутреннего" мира от чужой и давящей "внешней" среды. Зрение окончательно торжествует над осязанием".

Социально-исторические воззрения

Вообще говоря, соловьевские социально-исторические убеждения настолько оригинальны, что их нельзя подвести ни под какую, известную нам, социально-историческую систему. Некоторые исследователи утверждают, что Вл. Соловьев сначала был славянофилом, а потом стал западником. Однако схема эта никуда не годится. Уже в магистерской диссертации Вл. Соловьев считает нелепостью славянофильское призвание базироваться только на наивной вере и отрицать всякий разум. Но эта же диссертация подвергла уничтожающей критике все системы разума, бывшие на Западе, так что Вл. Соловьев считает и западных философов выразителями не подлинной и истинной философии, а только отвлеченных односторонностей, противоречащих истине в целом. Но опять-таки в работе "Три силы" он представляет Россию как страну, в которой доподлинно осуществляется истина, в противоположность бесчеловечному Востоку и безбожному Западу. После чего этот же человек дает уничтожающую критику византийско-московского православия, и кто больше всего страдал от разделения церквей и необходимости их объединения в одну вселенскую церковь?

Среди идеалистов и философов вообще едва ли был какой-нибудь мыслитель, который с такой же, то есть соловьевской, убежденностью считал христианство истиной. Но, повторимся, разумность христианства достигала у него такой степени убежденности, что иной раз при чтении его произведении невольно встает вопрос: зачем же нужна вера в сверхъестественное откровение, если человеческий разум уже своими собственными силами может достичь истины? Можно только развести руками по поводу примата философии над религией и религии над философией. И это не единственное удивительное место в системе Вл. Соловьева. Определяя понятие субстанции, он сначала доказывает, что не существует никаких субстанций, которые давались бы нам в непосредственном опыте; а с другой стороны, тут же доказывается, что, по крайней мере, одна такая субстанция существует, а именно всеобщая и абсолютная субстанция, благодаря которой и все инобытие тоже состоит из субстанций. Получается, что христианство и есть предел разумности, есть максимальное ее развитие; а вместе с тем и разумность, взятая сама по себе и доведенная до своего предела, тоже есть христианство.

Для общей характеристики социально-исторических исканий Вл. Соловьева важно еще и то, что он говорит о прогрессе. Учение об историческом прогрессе у Вл. Соловьева имеет двойной смысл. С одной стороны, это - необходимость перехода от одних исторических форм к другим, то есть необходимость конца решительно всех отдельно взятых исторических эпох. Поэтому, с его точки зрения, исторический прогресс есть и сплошное становление тех или иных целей, которые то возникают, то гибнут, и абсолютны конец всех этих мелких и дробных исторических эпох, то есть нечто уже не просто становящееся, но то, что можно назвать ставшим. Здесь мы видим некоторую параллель с буддизмом, одно из основных утверждений которого гласит, что все в мире проходит через три стадии рождения, развития, и разрушения. Вл. Соловьев развил это утверждения гораздо шире, доказав, что разрушение - это не конец по существу, а лишь переход к чему-то более высокому, что отнюдь не умаляет роли предшествующего.

Думается, не лишним было бы сделать следующее замечание относительно социально-исторических исканий Вл. Соловьева, которое сводится к тому, что нигде и ни в чем нельзя найти никакой одной логически неподвижной понятийной системы или какой-нибудь схематической завершенности. Он не был ни славянофилом, ни западником, а только постоянным искателем истины, нисколько не стеснявшем себя логическими противоречиями. Он не был ни консерватором, ни либералом, ни реакционером, ни революционером. Да, в конце концов, можно сказать, что он не был ни идеалистом, ни материалистом. В нем не было никаких ограничений, все рассматривалось непредвзято. Везде это был соловьевец, в котором уживались самые разнообразные антиномии, которые с обывательской точки зрения звучат как элементарные логические противоречия. Это же касается, в частности, и его религиозных взглядов, как теоретических, так и чисто личных. 

Заключение

Личность Вл. Соловьева - большая, глубокая, широкая, даже величественная, хотя в тоже время до чрезвычайности запутанная и порой кажется противоречивой. Но цельное всегда кажется противоречивым, если рассматривать его с позиций множественности. Но во всей этой сложности, изучение которой не может не стать делом многих, была одна простейшая, невиннейшая и наивнейшая особенность. Это неугомонное стремление бороться с нелепостями и язвами окружающей жизни. Эту устремленность души его к Добру просто нельзя не увидеть. Это сильнее всего, что есть в нем и создано им.

Из этого вечного ощущения неудовлетворенности и стремления преодолевать несовершенства окружающей жизни сама собой вытекает еще одна идея, которую можно с полным правом считать для Вл. Соловьева окончательной, итоговой и заключительной. Это то, что можно назвать философией конца.

В своих ранних научных трудах он изображает концы всех философских односторонностей. Затем - острейшее ощущение конца византийско-московского православия и рвется к то у, чтобы при помощи римской католической церкви преобразовать восточную церковь. В 1891г. его работа "Об упадке средневекового мировоззрения" тоже наполнена чувством катастрофизма по отношению к традиционному православию. Он настолько низко оценивал традиционную и бытовую религию, что однажды в беседе с Е.Н. Трубецким выразил желание объединить всех неверующих против верующих. Неудивительно поэтому, что и в самом конце своей жизни он заговорил и конце всей человеческой истории и о пришествии антихриста. И если его мировоззрение всегда было интимно связано с его личностью, то особенно здесь эта связь оказалась наиболее глубокой и ощутимой.

В 1900 г. Вл. Соловьев умирал от неизлечимых болезней; и человечество, по его мнению, в те времена тоже умирало и тоже от неизлечимых болезней, которые он научился распознавать вопреки своему былому историческому оптимизму. Это ощущение конца особенно явно в последней его книге "Три разговора".

Е.Н. Трубецкой пишет по этому поводу: "Что-то оборвалось в Соловьеве когда он задумал эту книгу: ее мог написать только человек, всем существом своим предваривший как свой, так и всеобщий конец".

Только не надо думать, что Вл. Соловьев резко встал на позиции безнадежного нигилизма, отрицая всякое развитие вперед. Наоборот, даже если конец дела означал его неудачу, то этот же конец означал и необходимость чего-то нового. Именно по этому Е.Н. Трубецкой пишет "... практический вывод из "философии конца" не есть покой, а творческая деятельность. Пока мир не совершился, человек должен всем своим существом содействовать его совершению. Чтобы осуществлялась в нас целостная мысль,  мы должны предвосхищать ее в мысли,  вдохновляться ею в подъеме творческого воображения и чувства и, наконец, готовить для нее себя самих и окружающий мир подвигом нашей воли".

В завершение приведем последнюю цитату, характеризующую не только человека или человечество, но и самого Вл. Соловьева:

"Человек совмещает в себе всевозможные противоположности, которые все сводятся к одной великой противоположности между безусловным и условным, между абсолютною и вечною сущностью и преходящим явлением, или видимостью. Человек есть вместе и божество, и ничтожество". 




Литература



Лосев А.Ф. Владимир Соловьев. – М., 1983.

Лосский Н.О. История русской философии. – М.: Советский писатель, 1991. – 480 с. 

Малышевский А.Ф. Мир человека. - М.: Просвещение, 1994. 

Мир философии: Книга для чтения. Ч. 2. Человек. Общество. Культура. – М.: Политиздат, 1991. – 624 с. 

Рашковский Е.Б. Вл. Соловьев. Учение о природе философского знания. / Вопросы философии, 1982, №6.

Современный философский словарь. / Под ред. д.ф.н., проф. В.Е. Кемерова. – 1996. – 608 с. 

Соловьев Вл. С. Сочинения. Т. 1-2. – М., 1988.

Трубецкой Е. Миросозерцание Вл. С. Соловьева. Т. 1-2. – М., 1913.

Феномен человека: Антология. / Сост., вступ. ст. П.С. Гуревича. – М.: Высшая школа, 1993. – 349 с. 

Философский энциклопедический словарь. 2-е изд. – М.: Советская энциклопедия, 1989. – 815 с.