Этногенез. Теория Л.Н.Гумилева

2



3



	Московский государственный институт электронной техники (технический университет)





Кафедра Философии











Реферат





Этногенез. Теория Л.Н. Гумилева









Подготовил 

аспирант кафедры МиУП

Хотимский Ю.А.



	Научный руководитель

д.ф.н. проф. Кулаев К.В.

	

	

	

	

	

	Москва

	

	2000 г.

	
Оглавление

	

	Введение………………………………………………………………….	3

I.ЭТНОС…………………………………………………………………	3

	1. Понятие этноса………………………………………………………..	3

	2. Этнос как система…………………………………………………….	4

3. Этническая иерархия…………………………………………………	5

	I I. ЭТНОГЕНЕЗ………………………………………………………..	10

	1. Метод в этнологии……………………………………………………	10

	2. Два подхода к систематизации………………………………………	11

	3. Категория времени в этнологии………………………………….….	12

	4. Пассионарность в этногенезе…………………………………….….	13

	5. Фазы этногенеза……………………………………………………...	13

	6. Пассионарность в сфере сознания………………………………….	16

	7. От Руси к России…………………………………………………….	17

	Заключение……………………………………………………………..	18

	Приложение…………………………………………………………….	19

	Библиографический список использованной литературы……….….	27

	


	Введение

	Распад Советского Союза – державы, вовлекшей в свою орбиту страны социалистического содружества, делает актуальным проблему взаимоотношения народов. Национальные конфликты и войны, вспыхнувшие на окраинах великой державы, вызывают беспокойство за наше будущее. И как всегда люди обращаются к истории в поисках выхода их тяжелых ситуаций, «за поучительными примерами».

	В реферате рассматривается яркая и принципиально новая теория, объясняющая возникновение, развитие, взаимодействие и исчезновение народов – говоря по-современному, этносов. Ее автор, Лев Николаевич Гумилев (1912-1992 гг.), – не просто ученый, доктор географических и доктор исторических наук, но один из интересных авторов, повествующий о малоизвестном в прошлом народов нашей Земли. Человек интересной и трудной судьбы. Многие помнят его интересные выступления перед слушателями, показанные по телевидению, в начале 90-х годов. Л.Н. Гумилев создал новую науку этнологию. Его теория долгое время замалчивалась и искажалась официальной наукой.

	Будучи энциклопедистом, он интегрировал многие науки: историю, географию, биологию и смежные с ними дисциплины.

	Этнология Гумилева многогранна: с ее помощью решены трудные задачи в исследовании разных народов (древние тюрки, хунну, монголы, хазары). В реферате дается лишь общий обзор ее основ, некоторых интересных аспектов и немного иллюстративного материала и примеров.

	«Благодаря Гумилеву совершился переход от общего знания о философии истории, науки крайне субъективной, от работ натурфилософов, от Дж. Вико, И. Гердера, Н. Грановского, Н. Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби к построению синтеза новой историко-этнологической дисциплины, являющейся, по убеждению ее автора, естественнонаучной. В полном контексте истории ХХ в. она становится всемирно-исторической картиной мира…» [5, c. 18].

	В качестве методов впервые для данного предмета были использованы теория биохимической энергии В.И. Вернадского и системный подход Берталанфи.

I. ЭТНОС

1. Понятие этноса

Существуют различные подходы к понятию этнос. По мнению В.И. Козлова, «этнос…– социально-историческая категория, причем его генезис и развитие определяются не биологическими законами природы, а специфическими законами общества». Л.Н. Гумилев показывает, что социальные и общественно-экономические категории не обязательно совпадают с этносом. Идеология, культура и язык также являются необязательными признаками этноса.

В отечественной науке особо плодотворно переставлялись составляющие в определении нации: «единство языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры». «Убедительно доказали», что одного или нескольких признаков может и не быть, а этническая общность продолжает существовать. «Дождалась своего звездного часа эндогамия» Ю.В. Бромлея, главы советской этнографической школы [11]. Правда, и она тоже не всегда действует.

Этносы образуются разными способами: сикхи стали этносом на основе религии, монголы – на основе родства, швейцарцы – вследствие войны с австрийскими феодалами. Задача теории Л.Н. Гумилева уловить в этом общую закономерность.

Неверно приравнивать этнос к биологическим таксономическим единицам: расе или популяции. Расы отличаются по физическим признакам, не имеющим существенного значения для жизнедеятельности человека. Этносы формируются из нескольких рас. Популяция – совокупность особей одного вида, населяющая в течение ряда поколений определенную территорию, внутри которой осуществляется свободное скрещивание и которая в то же время отделена от соседних популяций некоторой степенью изоляции [1, с. 224]. Этнос же – не совокупность сходных особей, а система, состоящая из особей, разнообразных как генетически, так и функционально, а также из продуктов их жизнедеятельности: техники, антропогенного ландшафта и культурной традиции. Характер этнической изоляции от соседей не связан с территорией [1, с. 225]. При образовании этноса не происходит изменения видовых характеристик [1, с. 226]. Этногенез – зигзаг на биологической эволюции.

В реальном историческом процессе имеют место этнические контакты:

Сосуществование (не смешиваются и не поглощают друг друга, заимствуя нововведения);

Ассимиляция (поглощение с полным забвением);

Метисация (сочетаются традиции, нестойкий вариант);

Слияние, при котором забываются традиции первичных компонентов и рядом (или вместо) возникает третий этнос. Это главный вариант этногенеза и он встречается реже других.

2. Этнос как система

Наряду с разрушительными процессами внутриэтнической эволюции существуют созидательные, благодаря которым возникают новые этнические сообщества. Поэтому этническая история человечества не прекращается и, пока на Земле есть люди, не прекратится. Ибо этнос не арифметическая сумма человекоединиц, а «система» [1, с.101].

Общеизвестный пример социальной системы – это семья. Реально существующим и действующим фактором системы являются не предметы, а связи, хотя они не имеют ни массы, ни заряда, ни температуры.

Эта внутренняя связь между отдельными людьми при взаимной несхожести и является реальным проявлением системной связи, и не может быть определена ни через какие другие показатели.

Связи в системе могут быть как положительными, так и отрицательными, причем некоторые связи подсистемы на протяжении жизни особи могут сменить знак. Например, связь новорожденного со старшими имеет определенную направленность и «вес». О нем заботятся, его воспитывают и учат. Когда он становится взрослым и отцом семейства, знак связи меняется на противоположный: он заботится о родителях и учит детей. И, наконец, став стариком, он опять требует заботы и ухода. Эта закономерность показывает, что любая система не статична, а находится либо в динамическом равновесии (гомеостаз), либо в движении от какого-то толчка, импульс которого находится вне данной системы. Конечно, не исключено, что этот импульс ограничен для системы высшего ранга, но механизм воздействия от этого не меняется.

Более сложные системы (этнос, социальный организм, вид, биогеоценоз) подчиняются той же закономерности, даже с учетом того, что они построены по принципу иерархии: подсистемы образуют системную целостность – суперсистему; суперсистемы – гиперсистему и т.д. Таким образом, наличие всеобщих связей, создающих динамические стереотипы, более или менее устойчиво, но никогда не вечно.

Мера устойчивости этноса как системы определяется не его массой, т.е. численностью населения и точностью копирования предков, а среднестатистическим набором связей. Резкий выход за определенные пределы влечет либо гибель, либо бурное развитие. Этим и создается эластичность этноса, позволяющая ему амортизировать внешние воздействия и даже иногда регенерировать, ибо «многосвязная» система восполняет ущерб перестройки связей [1, с.101].

Л.Н. Гумилев приводит необходимые определения кибернетики и системологии [1, с.102].

Н. Винер определил кибернетику как науку об управлении и связи в животном и машине. «Достоинство кибернетики состоит в методе исследования сложных систем, ибо при изучении простых систем кибернетика не имеет преимуществ». Предмет изучения кибернетики – способы поведения объекта: «она спрашивает не «что это такое?», а «что оно делает?». «Поэтому свойства объекта являются названиями его поведения». «Кибернетика занимается всеми формами поведения, поскольку они являются регулярными, или детерминированными, или воспроизводимыми. Материальность не имеет для нее значения, равно как соблюдение или несоблюдение обычных законов физики».

Приведенные тезисы показывают, что этнологу, интересующемуся сущностью феномена этноса и вынужденному согласовывать собственные наблюдения с известными ему законами природы, абсолютное доверие к методам кибернетики Винера противопоказано. Применение кибернетических методов исследования может служить коррективом для экстраполяции эмпирических обобщений, но не больше. Поэтому в основу методики системного изучения этноса целесообразно положить не мысли Н. Винера, а идеи Л. фон Берталанфи, совместившего с кибернетикой физическую химию и термодинамику.

Согласно системному подходу Л. Берталанфи, «система есть комплекс элементов, находящихся во взаимодействии», т.е. привычными элементами информации являются не отдельные факты, а связи между фактами. По А. А. Малиновскому, «система строится из единиц, группировки которых имеют самостоятельное значение, звенья, подсистемы, каждая из которых является единицей низшего порядка, что обеспечивает иерархический принцип, позволяющий вести исследование на заданном уровне».

Исходя из этого принципа, мы имеем право рассматривать этнос как систему социальных и природных единиц с присущими им элементами. Этнос – не просто скопище людей, теми или иными чертами похожих друг на друга, а система различных по вкусам и способностям личностей, продуктов их деятельности, традиций, вмещающей географической среды, этнического окружения, а также определенных тенденций, господствующих в развитии системы. Последнее, являющееся направлением развития, особенно важно, ибо «общим для всех случаев множеств является свойство элементов обладать всеми видами активности, приводящими к образованию статических или динамических структур». Применение этого подхода к процессам этногенеза связано и с решением проблемы историзма, так как все наблюдаемые факты укладываются в динамическую систему исторического развития, и нам только остается анализировать ту часть Всемирной истории, которая непосредственно связана с нашей темой.

Таким образом, реальную этническую целостность мы можем определить как динамическую систему, включающую в себя не только людей, но и элементы ландшафта, культурную традицию и взаимосвязи с соседями. В такой системе первоначальный заряд энергии постепенно расходуется, а энтропия непрерывно увеличивается. Поэтому система должна постоянно удалять накапливающуюся энтропию, обмениваясь с окружающей средой энергией и энтропией. Этот обмен регулируется управляющими системами, использующими запасы информации, которые передаются по наследству. В нашем случае роль управляющих систем играет традиция, которая равно взаимодействует с общественной и природной формой движения материи. Передача опыта потомству наблюдается у большинства теплокровных животных. Однако наличие орудий, речи и письменности выделяет человека из числа прочих млекопитающих, а этнос – форма коллективного бытия, присущая лишь человеку.

3. Этническая иерархия

Принятый подход позволяет заменить этническую классификацию этнической систематикой (табл. 1). Классификация может быть проведена по любому произвольно взятому признаку: по языку, расе, религии, роду занятий, принадлежности к тому или иному государству. В любом случае это будет весьма условное деление. Систематика же отражает именно то, что заложено в природе вещей, позволяет исследовать человечество с техникой и доместикатами (ручными животными и культурными растениями). Крупнейшей единицей после человечества в целом (как аморфной антропосферы - одной из оболочек Земли) является суперэтнос, т.е. группа этносов, возникшая одновременно в одном регионе и проявляющая себя в истории как мозаичная целостность, состоящая из этносов. Именно они являются этническими таксонами, наблюдаемыми непосредственно. Этносы, в свою очередь, делятся на субэтносы, т.е. подразделения, существующие лишь благодаря тому, что они входят в единство этноса. Без этноса они рассыпаются и гибнут.

Принадлежность к тому или иному разделу таксономии определяется не абсолютной идентичностью особей, чего в природе никогда не бывает, а степенью сходства в определенном аспекте на заданном уровне. На уровне суперэтноса (для примера возьмем Средневековье) мусульмане – араб, перс, туркмен, бербер были ближе друг к другу, чем к членам западнохристианского этноса – «франкам», как называли всех католиков Западной Европы. А француз, кастилец, шотландец, входившие в общий суперэтнос, были ближе между собой, чем к членам других суперэтносов – мусульманского, православного и т.д. На уровне этноса французы были между собой ближе, чем по отношению к англичанам. Это не мешало бургундцам поддерживать Генриха V и брать в плен Жанну д'Арк, хотя они понимали, что идут против своих. Но ни в коем случае не следует сводить все многообразие видимой истории к осознанию этнического единства, которое лишь иногда является главным фактором, определяющим поведение человека. Зато ощущение этнической близости присутствует всегда и может быть отнесено к природе человека как инвариант. Иными словами, как бы ни был этнос мозаичен и как бы разнообразна ни была его структура, на заданном уровне он – целостность.

Историки практически уже нащупали возможность такого подхода. Невольно они группируют этносы в конструкции, которые называют либо «культурами», либо «цивилизациями», либо «мирами». Например, для XII-XIII вв. мы находим смысл в таких понятиях, которые в то время обозначали реально существующие целостности. Так, Западная Европа, находившаяся под идеологическим главенством римского папы и формальным, никогда не осуществлявшимся на деле, суверенитетом германского императора, называла себя «Христианский мир». При этом западноевропейцы противопоставляли себя не только мусульманам, с которыми они воевали в Испании и Палестине, но и православным грекам и русским, а также, что удивительно, ирландским и уэльским кельтам. Совершенно очевидно, что они подразумевали не религиозную общность, а системную целостность, которая получила название по произвольно взятому индикатору.

Л.Н. Гумилев показывает, что феномен суперэтноса лежит на порядок выше этноса и определяется не размером и мощью, а исключительно степенью межэтнической близости (табл. 2).

Из истории известно, что часто жестокие войны ведутся между близкими родственниками. Вместе с тем они имеют коренное различие с войнами на уровне больших систем. В последнем случае противник рассматривается как нечто инородное, мешающее и подлежащее устранению. Но личные эмоции – гнев, ненависть, зависть и т.п. не становятся мотивом проявляемой жесткости. Чем дальше отстоят системы друг от друга, тем хладнокровнее ведется взаимоистребление, превращаясь в подобие опасной охоты. А разве можно гневаться на тигра или крокодила? И наоборот, борьба внутри системы имеет целью не истребление противника, а победу над ним. Поскольку противник также составляет часть системы, то без него система не может существовать. Борьба ведется не для истребления, а за преобладание в системе. Так, вождь флорентийских гибеллинов Фарината дельи Уберти помог врагам своей родины одержать победу, но не допустил уничтожения Флоренции. Он заявил: «Я сражался с этим городом для того, чтобы жить в нем». И он жил там до смерти, после того как Арбия побагровела от крови его противников – флорентийских гвельфов.

Способ поддержания целостности системы зависит от эпохи, точнее – от фазы этногенеза. В молодых системах элементы контактируют весьма напряженно, можно сказать, страстно, и вызывают столкновения. Часто кровавые распри не несут ни идейного, ни классового смысла, происходя в пределах одного социального слоя, например война Алой и Белой розы в Англии, арманьяков и бургундцев во Франции. Но эти усобицы поддерживают целостность этнической системы и государства лучше, нежели при апатии населения – хотя тогда жить легко, этносы распадаются и исчезают как целостности.

Часто этнические системы, как мы уже упоминали, не эквивалентны государственным образованиям: один этнос может жить в разных государствах или несколько – в одном. Так в каком же смысле мы можем трактовать их как системы?

Принято деление на два идеальных типа систем: жесткие и корпускулярные, или дискретные. В жестких системах все части (элементы) подогнаны друг к другу так, что для нормального функционирования необходимо их одновременное существование. В корпускулярных системах элементы взаимодействуют свободно, легко заменяются на аналогичные, причем система не перестает действовать, и возможна даже утрата части элементов с последующим восстановлением. Если же таковое не воспоследует, то идет упрощение системы, имеющее в лимите ее уничтожение.

Возможно и другое деление систем: на открытые, получающие энергию постоянно и обменивающиеся со средой положительной и отрицательной энтропией, и замкнутые, только тратящие первоначальный заряд до уравнивания своего потенциала с потенциалом среды. При сопоставлении обеих характеристик возможны четыре варианта систем: 1) жесткая открытая; 2) жесткая замкнутая; 3) корпускулярная открытая; 4) корпускулярная замкнутая. Деление это условно, так как любая действующая система совмещает черты обоих типов, но, поскольку она находится ближе к тому или другому поскольку, такое деление практически оправдано, ибо позволяет классифицировать системы по степени соподчиненности элементов.

При изучении истории, как государственной, так и этнической, мы встречаем любые градации систем описанных типов, за исключением крайних, т.е. только жестких или только дискретных, ибо те и другие нежизнеспособны. Жесткие системы не могут при поломках самовосстанавливаться, а дискретные лишены способности к сопротивлению ударам извне. Поэтому на практике мы встречаем системы с разной степенью жесткости, причем она тем больше, чем больше в нее привнесено трудом человека, и тем меньше, чем создание системы инициировано процессами природы, постоянно преображающей составляющие ее элементы. В пределе это – противопоставление техносферы и биосферы.

Но где граница биосферы и технооферы, если сам человеческий организм - часть природы? Очевидно, рубеж социо(техно) сферы и биосферы проходит не только за пределами человеческих тел, но и внутри их. Однако от этого различие не пропадает. Наоборот, мы здесь нащупали реальный момент взаимодействия социального с биологическим. Это самостоятельное явление природы, всем хорошо известное - этнос.

В идеале этнос – система корпускулярная, но для того чтобы не быть уничтоженными соседями, люди, его составляющие, устанавливают выработанные или заимствованные институты, являющиеся по отношению к этносу вспомогательными жесткими системами. Таковы, например, власть старших в роде, предводительство на охоте или на войне, обязательства по отношению к семье и, наконец, образование государства. Таким образом, жесткие системы – это социально-политические образования: государства, племенные союзы, кланы, дружины и т.п. Совпадение систем обоих типов, т.е. этноса и государства или племенного союза, необязательно, хотя и кажется естественным. Вспомним великие империи древности, объединявшие разнообразные этносы или средневековую феодальную раздробленность этносов. Видимо, причудливость сочетания столь же естественна, как и совпадения. Системы обоих типов динамичны, т.е. возникают и пропадают в историческом времени. Кажущееся исключение представляют гомеостатические этнические системы, изменение которых связано только с внешними воздействиями. Но нельзя забывать, что гомеостаз возникает лишь после напряженного развития, когда силы, создавшие и двигавшие систему, иссякли. Поэтому статистику следует воспринимать как замедленное инерционное движение, имеющее в лимите, практически недостижимом, нуль.

Структура этноса всегда более или менее сложна, но именно сложность обеспечивает этносу устойчивость, благодаря чему он имеет возможность пережить века смятений, смут и мирного увядания. Принцип этнической структуры можно назвать иерархической соподчиненностью субэтнических групп (табл. 3), понимая под последними таксономические единицы, находящиеся внутри этноса как зримого целого и не нарушающие его единства. На первый взгляд, сформулированный тезис противоречит нашему положению о существовании этноса как элементарной целостности, но вспомним, что даже молекула вещества состоит из атомов, а атом – из элементарных частиц, что не снимает утверждения о целостности на том или ином уровне: молекулярном, или атомном, или даже субатомном. Все дело в характере структурных связей.

Может показаться странным, что этносу приписывается способность к саморегуляции. Однако этнос в историческом развитии динамичен и, следовательно, как любой долгоидущий процесс, реализуется с наименьшими затратами энергии, чтобы поддержать свое существование. Прочие отсекаются отбором и затухают. Все живые системы сопротивляются уничтожению, т.е. они антиэнтропийны и приспосабливаются к внешним условиям, насколько это возможно. А коль скоро некоторая сложность структуры повышает сопротивляемость этноса внешним ударам, то неудивительно, что там, где этнос при рождении не был достаточно мозаичен, как, например, в Великороссии XIV-XV вв., он стал сам выделять субэтнические образования, иногда оформлявшиеся в виде сословий. На южной окраине выделились казаки, на северной - поморы. Впоследствии к ним прибавились землепроходцы (на первый взгляд, просто представители определенного рода занятий, и следовавшие за ними крестьяне, которые перемешались с аборигенами Сибири и образовали субэтнос сибиряков, или «челдонов». Раскол повлек появление старообрядцев, этнографически отличавшихся от основной массы русских. Новый стереотип поведения также принесли французы-гувернеры. В ходе истории эти субэтнические группы растворились в основной массе этноса, но в то же время выделились новые. 

Различать субэтносы очень легко, так как этнография конца XIX в. работала именно на этом уровне. Этнографы изучали бытовой обряд, т.е. фиксированный стереотип поведения у тех групп населения, которые резко отличались от столичных, например быт олонецких крестьян.

Субэтносы наблюдаемы непосредственно, ибо, с одной стороны, они находятся внутри этноса, а с другой – носители субэтнических стереотипов поведения отличаются от всех прочих манерами, обхождением, способом выражать чувства и т.п. Возникают субэтносы вследствие разных исторических обстоятельств, иногда совпадают с сословиями, но никогда с классами, и сравнительно безболезненно рассасываются, заменяясь другими, внешне непохожими, но с теми же функциями и судьбами. Назначение этих субэтнических образований – поддерживать этническое единство путем внутреннего неантагонистнческого соперничества. Очевидно, эта сложность – органическая деталь механизма этнической системы и как таковая возникает в самом процессе этногенеза. При упрощении этнической системы число субэтносов сокращается до одного, это знаменует персистентное (пережиточное) состояние этноса. Но каков механизм возникновения субэтносов? Чтобы ответить, необходимо опуститься на порядок ниже, где находятся таксономические единицы, разделенные на два разряда: консорции и конвиксии. В эти разряды помещаются мелкие племена, кланы, уже упоминавшиеся корпорации, локальные группы и прочие объединения людей всех эпох.

Консорциями мы называем группы людей, объединенных одной исторической судьбой. В этот разряд входят «кружки», артели, секты, банды и тому подобные нестойкие объединения. Чаще всего они распадаются, но иногда сохраняются на срок в несколько поколений. Тогда они становятся конвиксиями, т.е. группами людей с однохарактерным бытом и семейными связями. Конвиксии малорезистентны. Их разъедает экзогамия и перетасовывает сукцессия, т.е. резкое изменение исторического окружения. Уцелевшие конвиксии вырастают в субэтносы. Таковы упомянутые выше землепроходцы-консорции отчаянных путешественников, породивших поколение стойких сибиряков, и старообрядцы. Первые колонии в Америке создавали консорции англичан, превратившиеся в конвиксии. Новую Англию основали пуритане, Массачусетс – баптисты, Пенсильванию – квакеры, Мериленд – католики, Виргинию – роялисты, Джорджию – сторонники Ганноверского дома. Из Англии уезжала консорция, не мирившаяся либо с Кромвелем, либо со Стюартами, а на новой почве, где былые споры были неактуальны, они стали конвиксиями, противопоставлявшими себя новым соседям – индейцам и французам.

Землепроходцы и старообрядцы остались в составе своего этноса, но потомки испанских конкистадоров и английских пуритан образовали в Америке особые этносы, так что именно этот уровень можно считать лимитом этнической дивергенции. И следует отметить, что самые древние племена некогда, очевидно, образовались тем же способом. Первоначальная консорция энергичных людей в условиях изоляции превращается в этнос, который для ранних эпох мы именуем «племя».

На таксономическом уровне консорции заканчивается этнология, но принцип иерархической соподчиненности может действовать и дальше. На порядок ниже мы обнаружим одного человека, связанного с окружением. Это может быть полезно для биографии великих людей. Спустившись еще на порядок, мы встретимся не с полной биографией человека, а с одним эпизодом его жизни, например с совершенным преступлением, которое должно быть раскрыто. А еще ниже - случайная эмоция, не влекущая за собой крупных последствий.

На примере инкорпорации иноплеменников Л.Н. Гумилев показывает существование разной степени этнической совместимости. Чтобы стать «своим», надо унаследовать традицию и идеалы этноса, а это возможно только в младенчестве и при условии, что ребенок не воспитывался своими истинными родителями [1, с. 124].

Этническая систематика отличается от социальной классификации [1, с. 134]. Лишь изредка они совпадают. Употребление той или другой зависит от аспекта исследования, т.е. от угла зрения, определяемого задачей. Эта задача до сих пор неоднократно ставилась и не получила удовлетворительного решения (Д. Вико, О. Шпенглер, А. Тойнби). Однако, по словам Л.Н. Гумилева, это не должно отвращать исследователя от продолжения попыток эмпирического обобщения, сколь бы трудны они ни были. В отличие от ряда авторов, выясняющих, как идет процесс, мы имеем возможность ответить на вопрос, что именно подвергается изменению, хотя и получим принципиально одностороннюю модель, характеризующую определенные аспекты явлений. Но ведь создание концепций лежит в основе любой исторической интерпретации, что и отличает историю («поиск истины») от хроник или простого перечисления событий. Мы исходим из накопленного исторической наукой разнообразного материала, поэтому объектом исследования становится не шпенглеровская «душа культуры» и не «умопостигаемое поле исследования» Арнольда Тойнби, а система фаз этногенеза на том или ином уровне и в ту или иную определенную эпоху. Для следующей эпохи, протекающей в историческом времени, расстановка составляющих будет уже другой.

Предложенное деление этносов полезно не только для современной, но и для исторической этнографии. Л.Н. Гумилев показывает это  на примере эпохи, хорошо изученную и давно законченной, - XII век на Евразийскою континенте, а как частный пример - Древнюю Русь, о которой шло столько споров, так как ее причисляли по банальному и потому весьма распространенному делению то к «Западу», то к «Востоку». (Такое нерациональное деление родилось в суперэтнической целостности романо-германского мира, идеологически объединенного Римской Церковью и противопоставившего себя всем прочим.)

Если принять западный «Христианский мир» – за суперэтнический эталон (1), то равноценными ему будут: 2) Левант, или «мир Ислама», целостность отнюдь не религиозная, а этнокультурная, распространившаяся от Испании до Кашгара; 3) Индия, за исключением той ее части, где господствовали мусульмане; 4) Китай, считавший себя «Срединной империей» с варварской периферией: 5) Византия, восточно-христианская целостность, политические границы которой всегда были уже суперэтнических; 6) Кельтский мир, отстаивавший свои оригинальные традиции от английских феодалов до XIV в.; 7) Балтийская славяно-литовская языческая целостность, в XII в. превратившаяся в реликт; 8) Восточноевропейская суперэтническая целостность – Русская земля. Русь была системой «полугосударств», стоящих на порядок ниже, нежели «Русская земля»: 1) Новгородская республика с пригородами; 2) Полоцкое княжество; 3) Смоленское княжество; 4) Ростово-Суздальская земля; 5) Рязанское княжество; 6) Турово-Пинская земля; 7) Русская земля, включавшая три княжества: Киевское, Черниговское и Переяславское; 8) Волынь; 9) Червонная Русь, или Галицкое княжество. 

Спускаясь еще на порядок ниже, т.е. взяв один из русских субэтносов, допустим Киев, мы обнаружим там три активные консорции: западническую (сторонники князя Святополка II, в том числе Киево-Печерская лавра), грекофильскую (сторонники Владимира Мономаха и митрополии, помещавшейся в Св. Софии) и национальную, сильно пострадавшую за симпатии к Всеславу после его изгнания из Киева.

Консорции не совпадают с классовыми, сословными, религиозными и племенными делениями, являясь феноменами самостоятельной системы отсчета. Эта система может считаться весьма полезной, потому что благодаря именно ей удалось, например, уловить мотивы сторонников перечисленных выше политических направлений. При анализе классовых противоречий этого сделать нельзя, ведь все участники событий принадлежали к одному классу, а силу черпали у своих единомышленников в гуще народа.

Л.Н. Гумилев подводит нас к открытию пускового механизма этногенеза: 1) Выдумать новый стереотип поведения нельзя. (Выйти из этноса – это то же, что вытащить себя из болота за собственные волосы.) 2) Поскольку новый стереотип возникает в результате неосознанной деятельности людей, нельзя ставить вопрос о том, лучше он или хуже. 3) Но если ломать бытующую традицию невозможно, незачем, то это происходит в силу особого стечения обстоятельств: «фактора Х» [1, с. 149].



	II. ЭТНОГЕНЕЗ

	1. Метод в этнологии

Официальная этнология занималась лишь накоплением фактов, т.е. была лишь этнографией. Современный учебник дает лишь обзор теорий на одной странице, виды классификаций на нескольких страницах и выполняет лишь функции справочника [10].

	Задача науки  не только в том, чтобы констатировать известные факты, но и в том, чтобы путем анализа и синтеза установить факты неизвестные. Одним из наиболее эффективных способов исторического синтеза является применение системного подхода [7, с. 10].

	В методологии поиска закономерностей развития отдельных народов будем опираться на слова К. Маркса: «Обычные законы осуществляются весьма запутанным и приблизительным образом, лишь как господствующая тенденция, как некоторая никогда твердо не устанавливающаяся средняя постоянных колебаний».

	Доступна ли закономерность смены народов философскому анализу? Этносы уходят из исторического бытия, сменяются другими. Это может происходить в рамках одной общественно-исторической формации.

	Введем определение термина этнос. Это коллектив, противопоставляющий себя всем другим коллективам. Этносы устойчивы, более или менее, хотя в конечном итоге исчезают в историческом времени. Их возникновение, развитие и уход из исторического бытия – предмет нашего исследования. Процесс прохождения стадий развития этноса называется этногенезом.

	Системный подход к этому процессу удалось создать только в ХХ в., хотя интерес к предмету народоведения известен с древности. В старинной историографии встречаются попытки введения системного метода. Методика, совмещающая историко-географические приемы изучения, опирающаяся на науку биологию (теория Вернадского), дала желаемый результат. Была найдена системная связь, легшая в основу науки о взаимодействии человечества с природой – этнологии. Почему сочетание истории с географией для решения проблемы недостаточно? Потому что речь идет о живых организмах, образующих сообщества геобиоценозы.

	Поэтому проблема находится на стыке трех наук: истории, географии и биологии (экологии и генетики).

	Можно дать теперь второе определение этноса: «специфическая форма существования вида Homo Sapiens, а этногенез – локальный вариант внутривидового формообразования, определяющийся сочетанием исторического и хорономического (ландшафтного) факторов» [1, с. 35].

	Учение о биосфере – фундамент этнологии, так как законы этногенеза являются частным случаем более общих законов движения и энергетики живого вещества. Этнические системы входят в состав биосферы, основные свойства которой исследованы и описаны Вернадским.

	Этнические системы – верхние звенья геобиоценоза. «Великий Вернадский объяснил нам, что человечество – тоже геологический фактор», – писал П.В. Флоренский. 

	Предложенная П.В. Вернадским энергетическая теория биосферных процессов явилась основой для понимания теории этногенеза. Она объясняет наличие биохимической энергии живого вещества в биосфере, ее неравномерное распределение (порождение волн жизни в животном мире и всплески целенаправленной деятельности в человеческих коллективах – этносах). 

	2. Два подхода к систематизации

	Синхронический подход позволяет собрать большой и необходимый материал по этнической истории. Но это лишь подготовительная работа для главной задачи этнологии – диахронического сравнения разных этногенезов. Опорной точкой для синхронизации может быть:

	сам пассионарный толчок, но его трудно датировать, так как современникам он не заметен. Так, римляне не обратили внимание на рождение в 5 г. до н.э. плеяды пассионариев (точнее, на события 30-40-х гг. н.э.), были удивлены вспышкой фанатизма в Иудее и Дакии в 65 г., и лишь около 155 г. поняли, что существует особая «порода людей» (философ Цельс). Византийский этнос - редкий случай, когда благодаря церковной истории можно определить точную дату толчка;

	момент рождения этноса как новой системной целостности с оригинальным стереотипом поведения. Это фиксируют соседи с письменной традицией. Появляется самоназвание этноса – этноним. До 632-642 гг. арабами называли кочевников Аравийского полуострова, и только после того как мусульманские армии вторглись в Сирию и Иран и разбили греков и персов, арабами стали называть этнос, вдохновленный проповедью пророка. В дальнейшем потомки уже не помнят причин происходившего, ибо этноним часто теряет свой первоначальный смысл;

	любой яркий период, например от фазы надлома (ее начала или конца). Надлом – фаза выразительная, и не заметить ее трудно. Пассионарное напряжение начинает стихийно снижаться. В Византии это эпоха иконоборчества, в «Христианском мире» – Реформация.

	Диахрония позволяет уточнить общую закономерность природных процессов – этногенезов путем сопоставления их друг с другом (табл. 4).

	Первым историком, попытавшимся уловить принцип диахронии, был Плутарх. Он сопоставил попарно деяния сорока шести деятелей Эллады и Рима, сходство их ролей в двух историях (процессах), проходивших по одной схеме. Плутарх открыл одно из свойств исторического времени: направленность через казуальность, т.е. причинную обусловленность хода событий, несмотря на разную длину фаз [6, с. 297].

3. Категория времени в этнологии

Даже самые примитивные народы, не имеющие потребности в линейном отсчете времени от какой-либо условной даты («Основания Рима», «Сотворения мира», «Рождества Христова», «Хиджры» – бегства Мухаммеда из Мекки в Медину и т.п.), различают день и ночь, времена года, «живую хронологию» по датам собственной жизни и, наконец, цикличности – неделю, месяц, двенадцать лет, где каждый год носит имя зверя (тюркско-монгольский календарь). По данным сравнительной этнографии, линейный отсчет времени появляется тогда, когда этнос начинает ощущать свою историю не как исключительное явление, а в связи с историей сопредельных стран. А по мере накопления знаний возникает квантование времени в сознании людей, т.е. деление его на эпохи, весьма неравные по продолжительности, но эквивалентные по наполнению событиями. Здесь категория «времени» соприкасается с категорией «силы» – причины, вызывающей ускорение, в частном случае – исторического процесса (табл. 5). 

Такое разнообразие систем отсчета показывает, что оно отвечает серьезным переменам этнопсихологии, что, в свою очередь, определяется сменой возрастов этноса. Для наших целей важна не та или иная система отсчета, а различие в понятиях прошедшего, настоящего и будущего.

Когда этническая общность вступает в первый творческий период своего становления, ведущая часть ее населения, толкающая всю систему по пути этнического развития, накапливает материальные и идейные ценности. Это накопление в области этики становится «императивом» и в отношении времени трансформируется в ощущение, которое можно назвать «пассеизм». Каждый активный строитель этнической целостности чувствует себя продолжателем линии предков, к которой он что-то прибавляет: еще одна победа, еще одно здание, еще одна рукопись, еще один выкованный меч. Это «еще» говорит о том, что прошлое не ушло, оно в человеке, и поэтому к нему стоит прибавлять нечто новое, ибо тем самым прошлое, накапливаясь, продвигается вперед.

На место пассеизма приходит актуализм. Люди этого склада забывают прошлое и не хотят знать будущего. Они хотят жить сейчас и для себя. Они мужественны, энергичны, талантливы, но то, что они делают, они делают ради себя. Они тоже совершают подвиги, но ради собственной алчности, ищут высокого положения, чтобы насладиться своей властью, ибо для них реально только настоящее, под которым неизбежно понимается свое, личное.

Третий возможный и реально существующий вариант относится ко времени и миру – это игнорирование не только прошлого, но и настоящего ради будущего. Прошлое отвергается как исчезнувшее, настоящее – как неприемлемое, реальной признается только мечта.

Футуристическое восприятие закономерно, как и два остальных, но действует на этническое сообщество столь губительно, что любой этнос гибнет целиком, либо гибнут «мечтатели», либо «мечтатели» объявляют свою мечту осуществленной и становятся актуалистами, т.е. начинают жить как все.

Пассеизм, актуализм и футуризм отражают три стадии этнической динамики. Статическому состоянию этноса свойственно игнорирование времени как такового. Время не интересует людей этого склада, потому что они не извлекают из отсчета времени никакой пользы для той деятельности, которая их кормит.

	Именно сгущение и разряжение исторического времени, изменение кучности событий, привело Л.Н. Гумилева к пониманию колебательного характера движения этногенеза (что видно на кривой этногенеза).

	4. Пассионарность в этногенезе

	Начало этногенеза напрямую связано с внезапным изменением генофонда живых существ, с мутагенезом. Это происходит в определенном месте, в определенное время в результате внешнего воздействия.

	Генетическим признаком новой популяции является повышенная активность ее членов к действию. Избыток биохимической энергии живого вещества биосферы, которым они наделены, позволяет им применить эту энергию в качестве организаторов и исполнителей. Этот генетический признак у Л.Н. Гумилева назван пассионарностью. Это новый параметр этнической истории. Пассионарность проявляется в непреоборимом стремлении действовать, изменять окружающее. Они сражаются с захватчиками, организуют походы с покорением народов, сражаются за отвлеченные идеалы, жертвуя жизнями.

	Закономерность этногенеза противоречит принятой на Западе теории неуклонного прогресса, но вполне отвечает принципу диалектического материализма – принципу отрицания. Законы диалектики применимы к явлениям этногенеза. Переход количества в качество наблюдается при взрывах и становлении этносов (негэнтропии), а в последующей этнической истории (энтропии) только меняет знак. Мозаичность этносистемы объясняется законом единства и борьбы противоположностей, а неизбежная смена одних этносов другими законом отрицания отрицания.

	Пассионарность – наследственный признак, видимо рецессивный, потому что он передается, минуя детей и внуков, к правнукам и праправнукам. Это объясняет возможность этносов к регенерации.

	Микромутация создает новый поведенческий признак. Мутация никогда не захватывает всей популяции. Мутируют отдельные особи, и по-разному. Но явные уроды быстро устраняются естественным отбором, а для устранения мутантов-пассионариев необходимо около 1200 лет.

	Системы работают на биохимической энергии, абсорбируя (поглощая) ее из окружающей среды и выдавая излишек в виде работы (в физическом смысле). Оптимальное состояние, или гармоничность, системы, будь то один человек или многолюдный этнос, – это когда количества энергии, идущей на нужды самого организма и на пассионарность, равны. Тогда они уравновешивают друг друга, и система крепка.

	5. Фазы этногенеза

	Уровень пассионарности в этносе не остается неизменным. Этнос, возникнув, проходит ряд закономерных фаз развития, которые можно уподобить возрастам человека (рис. 1). Первая фаза – фаза пассионарного подъема этноса, вызванная пассионарным толчком. Важно заметить, что старые этносы, на базе которых возникает новый, соединяются как сложная система. Из подчас непохожих субэтнических групп создается спаянная пассионарной энергией целостность, которая, расширяясь, подчиняет территориально близкие народы. Так возникает этнос. Группа этносов в одном регионе создает суперэтнос. Продолжительность жизни этноса, как правило, одинакова и составляет от момента толчка до полного разрушения около 1500 лет, за исключением тех случаев, когда агрессия иноплеменников нарушает нормальный ход этногенеза.

	Наибольший подъем пассионарности – акматическая фаза этногенеза – вызывает стремление людей не создавать ценности, а «быть собой» (табл. 6). Обычно в истории эта фаза сопровождается таким внутренним соперничеством и резней, что ход этногенеза на время тормозится. Перед началом акматической фазы и после ее окончания активно созидают творческие личности.

	Постепенно вследствие резни пассионарный заряд этноса сокращается, ибо люди физически истребляют друг друга. Начинаются гражданские войны – фаза надлома. Сопровождается огромным рассеиванием энергии, кристаллизующейся в памятниках культуры и искусства. Но внешний рассвет культуры соответствует спаду пассионарности. Кончается эта фаза кровопролитием; система выбрасывает из себя излишнюю пассионарность, и в обществе восстанавливается видимое равновесие.

	Этнос начинает жить «по инерции», благодаря приобретенным ценностям. В инерционной фазе вновь идет взаимное подчинение людей друг другу, происходит образование больших государств, создание и накопление материальных благ.

	Постепенно пассионарность иссякает. Когда энергии в системе становится мало, ведущее положение в обществе занимают субпассионарии – люди с пониженной пассионарностью. Они стремятся уничтожить не только беспокойных пассионариев, но и трудолюбивых и гармоничных людей. Наступает фаза обскурации, при которой процессы распада в этносоциальной системе становятся необратимыми. Везде господствуют люди вялые и эгоистичные, руководствующиеся потребительской психологией. А после того, как субпассионарии проедят и пропьют все ценное, сохранившиеся от героических времен, наступает последняя фаза – мемориальная, когда этнос сохраняет лишь память о своей исторической традиции. Затем исчезает и память: приходит время равновесия с природой (гомеостаза), когда люди живут в гармонии с родным ландшафтом и предпочитают великим замыслам обывательский покой. Пассионарности людей в этой фазе хватает лишь на то, чтобы поддержитвать налаженное предками хозяйство.

	Новый цикл развития может быть вызван лишь очередным пассионарным толчком, при котором возникает новая пассионарная популяция. Но она не реконструирует старый этнос, а создает новый [4, с.18].

	Этногенез – это природный процесс биосферы, возникающий иногда и являющийся одним из компонентов этнической истории наряду с тремя постоянно действующими факторами: 1) социально-политическим, ибо люди всегда устанавливали определенный порядок взаимоотношений в своем коллективе; 2) техническим, ибо нет и не было человека без орудий труда; 3) географическим, ибо средства к существованию черпаются из окружающей природы, а поскольку ландшафты Земли разнообразны, то разнообразны и экосистемы, включающие людей. Этих трех параметров достаточно, охарактеризовать любой гомеостатический этнос, но динамика этногенеза идет за счет четвертого фактора – пассионарного толчка, возникающего иногда на определенных участках земной поверхности и порождающего не один этнос, а группу этносов, именуемую суперэтносом, т.е. систему, в которой отдельные этносы являются блоками, звеньями и подсистемами [1, с. 307].

	Возможно четыре варианта этнических контактов на уровне суперэтноса, определяемых сте6пенью пассионарного напряжения:

	Сочетание статичного этноса и пассионарно-напряженного приводит к ассимиляции ли вытеснению слабого этноса.

	Слабо пассионарные этносы не подавляют друг друга.

	Равно пассионарные этносы аннигилируют.

	Если же происходит новый пассионарный толчок, то образуется новый этнос.

	Переходы между фазами делают этносы особенно уязвимыми для внешних воздействий. Л.Н. Гумилев ввел понятие этнического поля, объясняющее комплиментарность этносов.

	

	

P6n+21

Жертвенность

	

	

	

P5n+15

		Стремление к идеалу победы

	

	

		Стремление к идеалу успеха

	

P4n+10

— момент пассионарного толчка

	

	

		Стремление к идеалу знания и             красоты

P3n+6

	

	

	

		Стремление к благоустройству без риска для  жизни

		Поиск удачи с риском для жизни

P2n+3

	

	

P1n+1

Годы

	

		Жизнь тихого обывателя, адаптированного к биоценозу ареала

	

P0n

	

0

1500

1200

900

600

300

	

P-1

	

		Неспособность регулировать вожделения

		Неспособность удовлетворять вожделения

P-2

	

	

Фазы этногенеза

НАДЛОМ

МЕМОРИАЛЬНАЯ

ОБСКУРАЦИЯ

АКМАТИЧЕСКАЯ

ИНЕРЦИОННАЯ

		   ПОДЪЕМ

	

регенерация

	

реликт

явный

скрытый

	

	

	Рис 1. Изменение уровня пассионарного напряжения суперэтнической системы. [4, с. 17]. Условные обозначения: Pik – уровень пассионарного напряжения системы; i – индекс уровня пассионарного напряжения системы, соответствующего определенному императиву поведения; i = –2, –1, …6; при i =0 уровень пассионарного напряжения соответствует гомеостазу; k – количество субэтносов, составляющих систему на определенном уровне пассионарного напряжения, где n – первоначальное количество субэтносов в системе.

	

	

	

	6. Пассионарность в сфере сознания

Если принять за эталон импульс врожденного инстинкта самосохранения (1), индивидуального и видового, то импульс пассионарности (P) будет иметь обратный знак. Величина импульса пассионарности, соответственно, может быть либо больше, либо меньше, либо равна импульсу инстинкта самосохранения. Следовательно, можно классифицировать особей на пассионариев (P>1), гармоничных (P<1) и субпассионариев (P=1). Соотношение этих групп определяет соотношение пассионарного напряжения в системе, в нашем случае – этносе. Вслед за пассионарным толчком оно медленно возрастает, затем наступает «перегрев», после которого идет медленный плавный спад, часто с задержками. Если построить кривую, то это будет фиксация инерционного процесса. Все величины будут положительными; в лимите, практически недостижимом, – нуль [1, с. 327].

Подавляющее число поступков диктуется инстинктом самосохранения либо личного, либо видового. Последнее проявляется в стремлении к размножению и воспитанию потомства. Пассионарность имеет обратный вектор, ибо заставляет людей жертвовать собой и своим потомством, которое либо не рождается, либо находится в полном небрежении ради иллюзорных вожделений: честолюбия, тщеславия, гордости, алчности, ревности и прочих страстей. Ее можно рассматривать как антиинстинкт или инстинкт с обратным знаком.

Как инстинктивные, так и пассионарные импульсы лежат в эмоциональной сфере. Но ведь психическая деятельность охватывает и сознание. Значит можно отыскать в области сознания такое деление импульсов, которое можно было сопоставить с описанным выше. Оно должно быть разбито на разряд импульсов, направленных к сохранению жизни, и другой разряд – принесению жизни в жертву иллюзии. Для удобства отсчета обозначим импульсы жизнеутверждающие знаком «плюс», а импульсы жертвенные – знаком «минус». Тогда эти параметры можно развернуть в плоскостную проекцию, похожую на систему декартовых координат.

Только в общественной форме движения материи имеет смысл противопоставлять прогресс застою и регрессу. Поиск же осмысленной цели в дискретных природных процессах природы – неуместная телеология. Но это не значит, что в этногенезе нет системы, движения и даже развития; просто в нем нет «переда» и «зада». В любом колебательном движении есть только ритм и большая или меньшая напряженность (частота).

Положительным импульсом сознания будет только безудержный эгоизм, требующий для своей реализации – как цели – рассудка и воли. Под рассудком понимается свобода выбора реакции при условии, это допускающих, а под волей – способность производить поступки согласно сделанному выбору. Следовательно, все тактильные и рефлекторные действия особей из этого разряда исключаются, также как и поступки, совершенные по принуждению других людей или достаточно весомых обстоятельств. Но ведь внутреннее давление – императив либо инстинкта, либо пассионарности, также детерминируют поведение. Значит, и его необходимо исключить наряду с давлением этнического поля и традиций. Для «свободных», или «эгоистичных», импульсов остается небольшая, но строго очерченная область, та, где человек несет за свои поступки моральную и юридическую ответственность.

«Разумному эгоизму» противостоит группа импульсов с обратным вектором. Она также хорошо известна, как, впрочем, и пассионарность, и также никогда не выделялась в единый разряд. У всех людей имеется странное влечение к истине (стремление составить о предмете адекватное представление), красоте (тому, что нравится без предвзятости) и справедливости (соответствию морали и этики). Это влечение сильно варьируется по силе импульса и всегда ограничивается постоянно действующим «разумным эгоизмом», но в ряде случаев оказывается более мощным и приводит особь к гибели не менее неуклонно, чем пассионарность. Оно как бы является аналогом пассионарности в сфере сознания и, следовательно, имеет тот же знак. Гумилев назвал его «аттрактивностью» (от лат. attractio - влечение). Природа аттрактивности неясна, как, впрочем, и природа сознания, но соотношение ее с инстинктивными импульсами самосохранения и с пассионарностью такое же, как в лодке соотношение двигателя и руля.

Для изучения психологии отдельной особи предлагаемая точка зрения и система отсчета дают очень мало, но применимы для этнопсихологии.

На рис. 2 изображен обратный импульс – пассионарность. При алгебраическом сложении его величина компенсирует величину той или иной части импульса, изображенного на положительной абсциссе, а иногда даже ее всю. Величина импульса Р может быть меньше импульса инстинкта (величина, которую удобно принять за единицу), равна ему и больше него. Только в последнем случае мы называем человека пассионарием. Пример Р=1 – князь Андрей Волконский из сочинений графа Л. Н. Толстого; Р<1 – чеховский интеллигент: еще меньше – просто обыватель, а за ним следует босяк-субпассионарий из ранних рассказов А. М. Горького. Еще ниже – кретины и дегенераты.

А если пассионарное напряжение выше инстинктивного? Тогда точка, обозначающая пассионарный (поведенческий) статус особи, сместится на отрицательную ветвь абсциссы. Здесь будут находиться конкистадоры и землепроходцы, поэты и ересиархи и наконец инициативные фигуры, вроде Цезаря и Наполеона. Как правило, их очень немного, но их энергия позволяет им развивать активную деятельность, фиксируемую везде, где есть история. Сравнительное изучение кучности событий дает первое приближение определения величины пассионарного напряжения.

Ту же последовательность мы наблюдаем в сознательных импульсах, отложенных по оси ординат. «Разумный эгоизм», т.е. принцип «все для меня», в лимите имеет стабильную величину. Но он умеряется аттрактивностью, которая либо меньше единицы (за которую мы принимаем импульс себялюбия), либо равна ей, либо больше нее. В последнем случае мы наблюдаем жертвенных ученых, художников, бросающих карьеру ради искусства, правдолюбцев, отстаивающих справедливостью с риском для жизни, короче говоря – тип Дон Кихота в разных, так сказать, «концентрациях». Значит, реальное поведение особи, которую мы имеем возможность наблюдать, складывается из двух постоянных положительных величин и двух переменных отрицательных. Следовательно, только последние определяют наблюдаемое в действительности разнообразие поведенческих категорий (см. рис. 2).

	7. От Руси к России

	События этногенезов народов нашего Отечества составляют историческую канву жизни по крайней мере двух разных суперэтносов. Л.Н. Гумилев показал (табл. 4) логику истории Древней Киевской Руси и Московской Руси [4, с. 292].

	При объединении народов проявилось умение русских «понимать и принимать все другие народы» (Ф.М. Достоевский). Наши предки великолепно осознавали уникальность образа жизни тех народов, с которыми сталкивались, и поэтому этническое многообразие России продолжало увеличиваться [4, с. 257]. Разнообразие ландшафтов Евразии благотворно влияло на этногенез ее народов. Каждому находилось приемлемое и милое ему место: русские осваивали речные долины, финно-угорские народы и украинцы – водораздельные пространства, тюрки и монголы – степную полосу, а палеоазиаты – тундру. Дезинтеграция лишала силы, сопротивляемости; разъединиться в условиях Евразии значило поставить себя в зависимость от соседей, далеко не всегда бескорыстных и милостивых. Поэтому в Евразии политическая культура выработала свое, оригинальное видение путей и целей развития.

	Евразийские народы строили общую государственность исходя из принципа первичности прав каждого народа на определенный образ жизни. На Руси этот принцип воплотился в концепции соборности и соблюдался совершенно неукоснительно. Таким образом обеспечивались и права отдельного человека.

	Выход из безнадежности нашего сегодня можно найти в последней книге Гумилева. Это как завещание в смутное время. «Исторический опыт показал, что пока за каждым народом сохранялось право быть самим собой, Объединенная Евразия успешно сдерживала натиск и Западной Европы, и Китая, и мусульман. К сожалению, в ХХ в. мы отказались от этой здравой и традиционной для нашей страны политики и начали руководствоваться европейскими принципами – пытались всех сделать одинаковыми. А кому хочется быть похожим на другого? Механический перенос в условиях России западноевропейских традиций поведения дал мало хорошего, и это неудивительно. Ведь российский суперэтнос возник на 500 лет позже. И мы, и западноевропейцы всегда это различие ощущали, осознавали и за «своих» друг друга не считали. Поскольку мы на 500 лет моложе, то, как бы мы ни изучали европейский опыт, мы не сможем сейчас добиться благосостояния и нравов, характерных для Европы. Наш возраст, наш уровень пассионарности предполагают совсем иные императивы поведения. Надо осознавать, что ценой интеграции России с Западной Европой … будет полный отказ от отечественных традиций и последующая ассимиляция» [4, с. 299].

	«Восемнадцатый век стал последним столетием акматической фазы российского этногенеза. В следующем веке страна вступила в совершенно иное этническое время – фазу надлома. Сегодня, на пороге XXI в., мы находимся близко к ее финалу… России предстоит пережить инерционную фазу – 300 лет золотой осени, эпохи собирания плодов, когда этнос создает неповторимую культуру, остающуюся грядущим поколениям! Если на обширной территории нашей страны проявят себя новые пассионарные толчки, то наши потомки, хотя и немного не похожие на нас, продолжат славные наши традиции и традиции наших достойных предков. Жизнь не кончается…[4, с. 291]».

	Заключение

	Теория Л.Н. Гумилева имеет большое значение для понимания исторических судеб народов и, прежде всего, Российского суперэтноса (табл. 7). Выводы могут быть сделаны как на глобальном уровне при принятии политических решений, так и каждым человеком во взаимоотношениях со своим окружением.

	Изменить законы Природы нельзя, остановить природные процессы этногенеза невозможно, но можно их предсказать, так же, как предсказывают цунами и землетрясения [6, с. 454].

	Теория Л.Н. Гумилева – это попытка дать ответы на наиболее фундаментальные вопросы человеческого бытия.

	Теория пассионарности помогла решить «алгебраически», трудные для «арифметического» решения задачи исторической науки.

	Был открыт географический фактор второго уровня, являющийся пусковым механизмом этногенеза (рис. 3).

	Существенно были развиты научные методы и образована новая научная дисциплина. Определено место новой науки в системе знаний.

	


	Приложение

	

	Таблица 1. Термины этнической иерархии [1, с. 135]

	

Термин

Содержание

Антропосфера

Биомасса всех человеческих организмов

Этносфера

Мозаичная антропосфера, т.е. сочетание системных этноландшафтных целостностей, всегда динамических

Суперэтнос

Группа этносов, возникших одновременно в одном регионе, и проявляющая себя в истории как мозаичная целостность

Этнос

Устойчивый, естественно сложившийся коллектив людей, противопоставляющий себя всем прочим аналогичным коллективам и отличающийся своеобразным стереотипом поведения, который закономерно меняется в историческом времени

Субэтнос

Элемент структуры этноса, взаимодействующий с прочими. При упрощении этносистемы в финальной фазе число субэтносов сокращается до одного, который становится реликтом

Таксонометрические единицы одного порядка:

Консорция

Группа людей, объединенных одной исторической судьбой; либо распадается, либо переходит в конвиксию

Конвиксия

Группа людей, объединенных однохарактерным бытом и семейными связями. Иногда переходит в субэтнос. Фиксируется не историей, а этнографией

	

	Таблица 2. Этническая иерархия [1, с. 138]

	

	Таксонометрическая единица

	Гибрид

	Направление развития

	Предел формообразования

	Консорция

	Нестойкие сочетания

	Субэтническое самоутверждение

	Субэтнос

	Конвиксия

	Деформированные сочетания

	Создание территориальной общины

	Субэтнос

	Субэтнос

	Симбиозы

	Этническое самоутверждение

	Этнос

	Этнос

	Ксении

	Создание социального института

	Ведущая роль в суперэтносе и консервация структуры

	Суперэтнос

	Химера

	Аннигиляция

	Реликт

	Человечество

	Гипотетическое смешение с палеантропом в мезолите на горе Кармел

	Этногенез

	?

	Гоминиды

	?

	Эволюция как филогенез

	Исчезновение вида

	
Таблица 3. Последовательность приближения к предмету при изучении процессов этногенеза [1, с. 349]

	

	Степень приближения

	Наблюдение от …

	Видим …

	Проблематика и методика

	1	

	Биосферы

	Этносферу

	Географическая

2	

	Этносферы

	Суперэтносы

	Культурологическая

	3	

	Суперэтноса

	Этносы

	Этнологическая

	4	

	Этноса

	Субэтнос

	Политико-историческая

	5	

	Субэтноса

	Консорции (люди и семьи)

	Этнографическая

	6	

	Консорции (семьи или биографии деятелей)

	Эпизоды

	Биографическая

	7	

	Эпизодов

	Сведения источников

	Филологическая

	

	Таблица 4. Сравнительная диахроническая таблица по этнической истории Руси и России [4, с. 294]

	

	Фаза этногенеза /

	Фазовый переход

	Возраст этноса, лет

	Славяне – Древняя Русь

	Московская Русь - Россия

	

	

	периодизация

	основные события

	периодизация

	основные события

	Пассионарный толчок

	-

	Около 1 г. н.э.

	Взрыв этногенеза от Южной Швеции до Абиссинии – Великое переселение народов

	Около 1200 г.

	Взрыв этногенеза в Литве, на Руси, в Малой Азии и Эфиопии

	Инкубационный период фазы пассионарного подъема, образование нового этноса

	180-200

	1-200 гг.

	Неизвестны

	1200-1300 гг.

	Возникновение нового этноса – русских – на основе слияния славян, татар, литовцев, финно-угорских народов. Создание Великого княжества Московского. Куликовская битва

	Явный период фазы пассионарного подъема, начало перехода к акматической фазе

	180-300

	200-300 гг.

	Неизвестны

	1380-1500 гг.

	Объединение Великороссии. Начало формирования суперэтноса. Разрушение последнего этнического осколка Киевской Руси – Новгорода

	Акматическая фаза этногенеза, образование суперэтноса и распространение его в пределах своего ландшафтного ареала

	300-600

	300-600 гг.

	Миграция славянских племен. Расселение славян на территории Южной и Восточной Европы

	1500-1800 гг.

	Объединение под властью Москвы народов, живших на просторах Евразии, от Прибалтики до Тихого океана. Создание единого Русского государства

	Фаза надлома, резкое снижение пассионарности суперэтноса

	600-800

	600-800 гг.

	Распад славянского единства. Освоение славянскими народами занятых территорий. Образование отдельных раннеславянских государств

	После 1800 г.

	Утрата единства суперэтнической принадлежности. Нарастание внутренних конфликтов. Гражданские войны

	Инерционная фаза, плавное снижение пассионарности суперэтноса

	800-1100

	800-1100 гг.

	Создание славянского государства в Восточной Европе – Киевской Руси. Ее христианизация с последующим расцветом культуры и ростом благосостояния народа

	?

	?

	Фаза обскурации, резкое снижение пассионарности, разрушение системных связей

	1100-1300

	1100-1300 гг.

	Распад единого славянского государства на отдельные княжества, рост междоусобных конфликтов. Раздел страны между Ордой (северо-восток) и Литвой (юго-запад)

	

	

	Мемориальная фаза, утрата единства этнической принадлежности и трансформация культурной традиции. Полное уничтожение этнических реликтов

	1300-1500

	1300-1480 гг.

	Утрата политической самостоятельности Новгородом

	

	

	

	

	Таблица 5. Отсчет времени [2, с. 93]

	

	Характер отсчета

	Назначение отсчета

	Кем употребляется

			Отсчета времени нет

	Нет потребности

	Людьми, с точки зрения педагогики, недоразвитыми (дебилы)

			Фенологический календарь

	Для приспособления коллектива к явлениям природы

	Людьми, зависящими от природы непосредственно

			Циклический календарь

	Для фиксации повседневных событий

	Людьми с родовым сознанием

			«Живая хронология»

	Для фиксации исторических событий в пределах одного поколения

	Переходная форма от стабильного сознания к динамическому

			Линейный отсчет

	Для политических и деловых целей

	Людьми дела – практиками в развивающемся этносе

			Квантование времени

	Для анализа и синтеза исторических явлений

	Учеными теоретиками

			Релятивное время

	Для исследования космоса и творческих процессов

	Практически применяется очень редко

	

	Таблица 6. Фазы этногенеза [1, с. 491]

	

	Фазы

	Господствующие императивы

	Фазовые переходы

	Исходное сочетание этносов и ландшафтов региона

	Разнообразны

	

	

	«Надо исправить мир, ибо он плох!»

	Пассионарный толчок: пусковой момент этногенеза

	Пассионарный подъем: инкубационный (скрытый) период

	

	

	

	

	Оформление этнической системы

	Пассионарный подъем: явный период

	

	

	

	«Мы хотим быть великими!»

	Переход к акматической фазе

	Акматическая фаза

	«Будь самим собой!»

	

	

	«Мы устали от великих!»

	Переход к фазе надлома

	Надлом

	«Мы знаем, мы знаем, все будет иначе!»

	

	

	«Дайте же жить, гады!»

	Переход к инерционной фазе

	Инерция

	«Будь таким, как я!»

	

	

	«С нас – хватит!»

	Переход к фазе обскурации

	Обскурация

	«Будь таким, как мы!»

	

	

	«День, да мой!»

	Переход к мемориальной фазе: возможная регенерация

	Мемориальная фаза

	«Помни, как было прекрасно!»

	

	

	«Будь сам собой, тролль!»

	Переход к гомеостазу: реликт

	Гомеостаз

	Забвение, утрата императивов

	

	

	Таблица 7. Современные суперэтносы [8]

	

	1№ п/п

	Название

	Включает

	Описание

	

	Евразийский (Российский)

	Советский Союз, Монголия и значительная часть Западной Европы (например, Прибалтика)

	Наш суперэтнос

	

	Циркумполярный

	Западный - Угрофинский и восточный и дальневосточный - Чукотско-корякский (без камчадалов)

	Народы севера

	

	Западно-Европейский суперэтнос 

	Все страны к западу от Вислы, но не к Югу от нее, и заокеанское продолжение Европы - Северная Америка, Штаты и Канада, Австралия, Новая Зеландия и ЮАР (голландцы и французы-протестанты и немцы)

	Постепенно распространялся на Восток (захватывал Прибалтику, Польшу, Хорватию, потом подчинил себе Венгрию)

	

	Балканы

	Сербия, Болгария, Греция и Румыния

	Остаток Византийского суперэтноса, с более молодыми небольшими включениями (анклавами) мусульманского суперэтноса. С XIX в. втягивается в Западно-Европейский суперэтнос путем принятия «цивилизации»

	

	Китайский

	Китай южнее Великой Китайской стены 

	Северная часть Китая – Сицзян, ближе к нашему суперэтносу. Сейчас уйгуры частично убежали в Советский Союз, а частично погибли

	

	Малайский

	Ява, Суматра, Борнео

	Первые сведения об этих государствах Индокитая и Малайского архипелага идут с XI-XII века. Этого мало, чтобы определить его генезис и дать его характеристики

	

	Японский

	Япония

	По традициям и по генезису ближе к полинезийцам. Два типа: выходцы с нашего Дальнего Востока (через Сахалин) и с острова Куросио

	

	Индийский

	Индия

	создался во время Радшпутской революции. Радшпуты – выходцы из Средней Азии: кушаны, саки и эфталиты

	

	Латино-Американский

	Латинская Америка

	Образовался за XVI-XVII век на базе двух комплиментарных суперэтносов (индейцы и испанцы)

	

	Еврейский

	Палестина и вся Ойкумена

	Выделил несколько этносов: сефардов, ашкинази, фаллашей и др.

	

	Мусульманский

	От Афганистана до Марокко

	Постепенно его разъедает влияние европейского суперэтноса

	

	


	

Egoismus

(Ratio+Voluntas)

9

12

4

5

6

1

2

3

7

10

11

8

—

+

Attractio

	

	

	

	

	

	

Instinctus

Passio

	

	

	

	

	

	

	

	

	+ Импульс	К сохранению жизни вида и жизни

	— Импульс	К самоистреблению

	

		P=1; A=1

		P<1; A<1

		P>1; A>1

	

	

	Рис. 2. Классификация особей по пассионарно-аттрактивному принципу [1, с.329]. Условные обозначения: 1 – обыватели; 2 – бродяги-солдаты; 3 – преступники; 4 – честолюбцы; 5 – деловые люди; 6 – авантюристы; 7 – ученые люди; 8 – творческие люди; 9 – пророки; 10 – нестяжатели; 11 – созерцатели; 12 – искусители.

	

общественная форма движения материи



логика событий

судьба отдельных личностей

географическая среда

флуктуации в биосфере

вариации пассионарности в этносе



этногенез

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	Рис. 3. Казуальное взаимодействие истории людей и истории природы в процессах этногенеза (взаимодействие социо- и этносферы) [1, с. 492]

	


	Библиографический список использованной литературы

	

	Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. – Л.: Гидрометеоиздат, 1990.

	Гумилев Л.Н. Этносфера: История людей и история природы. – М.: Экопрос, 1993.

	Гумилев Л.Н. Поиски вымышленного царства. Легенда о «государстве» пресвитера Иоанна. – М.: ДИ-ДИК, 1993.

	Гумилев Л.Н. От Руси к России: Очерки этнической истории. – М.: Экопрос, 1994.

	Гумилев Л.Н. Хунны в Китае. Три века войны Китая со степными народами III – VI вв. – СПб., 1994.

	Гумилев Л.Н. Конец и вновь начало / Сост и общ. ред. А.И.Куркчи. – М.: «Институт ДИ-ДИК», 1997.

	Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. – М.: «Товарищество Клышников, Комаров и К0», 1992.

	Текст из телевизионных передач из цикла «Этносы Земли» (СПб - 5 канал, 1993 г. - запись 1988 г.) – «Природа суперэтноса» (№ 25), и «Блуждающий суперэтнос» (№ 20) эфиры 1994, 95 гг. Адрес в Интернете: http://kulichki.rambler.ru/~gumilev.

	Радугин А.А. Философия: курс лекций. – М.: Центр, 1998.

	Этнология: Учебник для вузов, Марков Г.Е., Пименов В.В., ред. – М: Наука, 1994.

	Крюков М. Заметки об этническом самосознании. – М.: «Знание – сила», 1985, № 3.