Экономический рост и институциональное развитие

Содержание

	

	1. Понятие экономического роста

	1.1 Типы и факторы экономического роста

	1.2 Модели экономического роста

	2. Экономический рост и институциональное развитие

2.1 Условия возникновения и общая характеристика институционализма

2.2 Природа институтов и источники институциональных изменений

	Список использованной литературы


1. Понятие экономического роста



Заметно растущее в последнее время влияние институциональных идей в экономической теории выражается в пересмотре многих устоявшихся взглядов. Проблемы устойчивого роста производительности и доходов всегда находятся в центре внимания исследователей, и в попытке объяснения экономического роста обнаружилось, что необходимо принимать во внимание все больше объясняющих факторов. 

Экономический рост - это увеличение ВВП страны как совокупного, так и в расчете на душу населения. Оба показателя отмечают одну и ту же тенденцию увеличения благ в обществе. Но показатель роста ВВП на душу населения претендует на более точную оценку экономического развития страны. Именно он показывает, на сколько увеличилось благосостояние общества в целом и его членов в частности.



1.1 Типы и факторы экономического роста



Экономический рост в любой стране мира является одной из основных целей макроэкономической политики правительства. Понятие экономического роста связывается с увеличением общего количества благ, доступности к ним все большего количества граждан. Экономический рост определяет улучшение и облегчение условий работы и жизни. В экономической теории количественной характеристикой экономического роста выступает увеличение совокупного ВВП страны, а также его увеличение в расчете на душу населения.

Развитие экономики страны может происходить за счет разных факторов. Экономическая теория выделяет три типа экономического роста (рис.1).




Рисунок 1 – Типы экономического роста



Экстенсивный экономический рост означает развитие за счет привлечения дополнительных факторов производства. Английское слою «extension» означает расширение, увеличение. Например, для увеличения производства сельскохозяйственной продукции можно вовлечь в оборот новые земли. Происходит увеличение такого фактора производства, как земля.

Интенсивный экономический рост выражается в увеличении производства продукции при сохранении существующего количества факторов производства. Рост происходит за счет снижения издержек, применения новых технологий, повышения квалификации персонала, появления новых покупателей и пр. Примером интенсивного развития может служить увеличение производства из-за снижения налогов или предоставления субсидий, появления более дешевых производственных материалов, новых рынков сбыта, удешевления энергоресурсов, экономии на масштабах и т.д. В данном случае не происходит увеличения количества производственных факторов.

Смешанный тип экономического роста объединяет в себе экстенсивный и интенсивный варианты развития. Экономическое развитие происходит как при вовлечении новых факторов производства, так и при использовании новых технологий или различной экономии. К примеру, в сельскохозяйственном производстве увеличение урожая может быть достигнуто не только путем обработки новых земель, но и за счет орошения и удобрения обрабатываемых земель (если речь идет о засушливых территориях), использования более плодородных семян, борьбы с вредителями. Для увеличения производства в промышленности опять-таки можно привлечь дополнительную рабочую силу, например более льготными условиями работы, и одновременно с этим совершенствовать системы производства и управления, перерабатывать отходы и бракованную продукцию.

К основным факторам экономического роста, способствующим развитию экономики относятся следующие.

К факторам спроса следует отнести факторы, способствующие увеличению совокупного спроса. Это заработная плата и иные доходы, налоги на доходы и имущество, предельная склонность к потреблению, ставка банковского процента, величина кассовых остатков и другие факторы, определяющие спрос. К факторам предложения относятся количество и качество природных и трудовых ресурсов, объем основного капитала, уровень технологий и их доступность, предпринимательские способности хозяйствующих субъектов, а также научно-технический прогресс. Факторы распределения включают инфраструктуру страны по распределению и перераспределению ресурсов и продукции.

Факторы экономического роста можно еще разделить на внутренние, включающие факторы производства данной страны, внешние – к ним относятся иностранные ресурсы и смешанные - и те и другие. Таким образом, экономический рост означает увеличение ВВП страны в целом или в расчете на душу населения. 



1.2 Модели экономического роста



Исследование проблемы экономического роста в экономической теории проводилось в рамках как кейнсианского, так и классического направления.

Представители кейнсианского, точнее неокейнсианского, направления - Р.Харрод и Е.Домар - рассматривали экономический рост как результат взаимодействия сбережении и потребления. Они пришли к следующим выводам:

	постоянный экономический рост позволяет экономике достигать равновесного состояния при вовлечении производственный процесс всех факторов производства страны;

	в долгосрочном периоде средняя склонность к сбережению и средняя эффективность инвестиций являются постоянными величинами;

	достижение постоянного экономическою роста и динамическою равновесия автоматически невозможно, значит, государство должно активно регулировать экономическое развитие страны путем изменения величины инвестиций.

1. Неокейнсианские модели экономического роста Харрода и Домара связывают экономический рост со сбережениями и потреблением. 

Несмотря на общие выводы, их взгляды на исходные данные модели различались. Харрод связывает экономический рост с равенством инвестиций и сбережений. Домар же исходит из равенства совокупного спроса и предложения, то есть денежного дохода и производственных мощностей. Они являются однофакторными, так как основополагающим элементом моделей выступает один фактор производства - капитал.

2. Неоклассическая модель экономического роста Кобба-Дугласа связывает экономический рост с затратами труда и капитала, поэтому ее называют многофакторной.

3. Модель Тинбергена наравне с затратами труда и капитала включает фактор времени, позволяющий учитывать технический прогресс.

4. Модель Солоу связывает экономический роет с изменением уровня сбережений, ростом населения и в особенности НТП.


2. Экономический рост и институциональное развитие



2.1 Условия возникновения и общая характеристика институционализма



В начале XX века в США зародилось течение, получившее название институционализм. Этот термин связан с двумя понятиями: 

1) «институт» как порядок, обычай; 

2) «институт» как закрепление обычаев и порядков в виде законов и учреждений.

Поэтому институционализм рассматривает вместе явления экономического и внеэкономического порядка, такие как государство, законодательство, обычаи нации, различные общественные организации (профсоюзы, партии), семью и т.п. 

Главной причиной возникновения институционализма было то, что в начале XX века с развитием монополий резко обострились социальные противоречия в обществе и возникла острая необходимость реформирования общественных отношений. 

Главным для всех направлений институционализма является то, что:

	они считали неправильным делать основой экономической теории мотив человеческого поведения, направленный на получение наслаждения и удовольствия (как это делали маржиналисты);

	основной постулат классической политэкономии — свободная конкуренция в современных условиях господства корпораций и монополий — неточен;

	они ставили в основу экономического поведения общественные мотивы поведения людей в их тесной взаимосвязи с реальной действительностью и социальными институтами.


2.2 Природа институтов и источники институциональных изменений



Неоклассическая модель экономического роста Солоу имеет очень серьезный недостаток: она выстроена произвольно. Поэтому с экономическим ростом не возникает никаких проблем, ибо его темп просто задается коэффициентом рождаемости и нормой сбережения. 

Между тем Рональд Коуз показал, что неоклассическая модель справедлива лишь при очень жесткой предпосылке о том, что трансакционные издержки равны нулю. Если же трансакционные издержки положительны, то необходимо учитывать влияние институтов, чего модель Солоу не делает. 

Неоклассическая теория до последнего времени не осознавала того факта, что процесс обмена не свободен от издержек и игнорировала последние, считая:

а) что обмен ничего не стоит; 

б) что он непроизводителен (в соответствии с классическим понятием непроизводительного труда); 

в) что издержки обмена существуют, но они пассивны и потому нейтральны с точки зрения экономических последствий. На самом деле издержки заключения сделок имеют принципиальное значение для функционирования экономики. 

Каковы же причины существования глубоких контрастов между богатыми странами Запада и бедными странами третьего мира? 

Здесь не транспортные, а трансакционные издержки создают главные препятствия, мешающие экономикам и странам достичь благополучия. 

Под трансакционными издержками понимают издержки по эксплуатации экономической системы. Источники трансакционных издержек включают в себя: 

а) издержки по недопущению к использованию данного блага посторонних лиц; 

б) издержки, связанные с обменом информацией, включая передачу и получение информации об условиях совершения сделок; 

в) издержки неравновесности (распределение ресурсов во всякой сложной системе, даже в условиях полноты информации, занимает определенное время, необходимое для расчета оптимального варианта, поэтому сделки совершаются либо до того, как оптимальный вариант будет найден, и тогда они не согласуются с конечным равновесным состоянием, либо они откладываются до тех пор, пока все расчеты не будут завершены). 

Трансакционные издержки определяются различием условий обмена. Экономический обмен происходит только тогда, когда каждый его участник, осуществляя акт мены, получает какое-либо приращение ценности к ценности существующего набора благ. Согласно теории Р.Коуза, институциональные образования, альтернативные рынкам возникают там, где предоставляется возможность минимизировать трансакционные издержки. 

«Существование трансакционных издержек будет подталкивать желающих торговать к введению различных форм деловой практики, обеспечивающих сокращение трансакционных издержек в том случае, когда затраты по выработке таких форм окажутся меньше, чем экономия на трансакционных издержках». 

Трансакционные издержки, играющие фундаментальную роль в формировании институтов, могут быть широко использованы при исследовании действия экономических, правовых и социальных институтов. Исследование их динамики позволяет приблизиться к ответу на вопрос, в какой мере то или иное институциональное образование выполняет свое основное предназначение – установление четких «правил игры», способствующих минимизации неуверенности экономических агентов относительно друг друга, и созданию процедур, побуждающих к сотрудничеству.

Принято выделять две модели обмена. 

Простая модель персонализированного обмена. Участники такого обмена либо многократно совершают однотипные сделки друг с другом, либо хорошо знают атрибуты, характеристики и свойства друг друга. Измеренные трансакционные издержки в обществе с полной сетью подобных социальных взаимодействий весьма низки. Обман, нарушение данных обязательств, беспринципность, т.е. все то, на чем строится современная теория промышленной организации, проявляются весьма слабо, либо вообще отсутствуют, поскольку это просто невыгодно. В подобных условиях нормы поведения редко фиксируются в писаных законах. Официальные контракты не заключаются, договорное право как таковое отсутствует. Однако, хотя измеренные трансакционные издержки низки, производственные издержки высоки, поскольку специализация и разделение труда ограничены пределами рынков, заданных персонализированным обменом. 

Сложная модель специализированной взаимозависимости, характеризую-щейся индивидуальной специализацией и меновыми связями, имеющими временную и пространственную протяженность. Чистая модель неперсонализи-рованного обмена предполагает, что характеристики товаров и услуг или поведение агентов обладают значительными различиями, обмен имеет временную протяженность, а многократная повторяемость сделок отсутствует. При такой форме торговли трансакционные издержки могут быть значительными, поскольку здесь возникают проблемы как с измерением характеристик объектов обмена, так и с обеспечением соблюдения условий обмена; в результате открывается поле для обмана, нарушения соглашений, беспринципности и пр., поскольку все это сулит немалый выигрыш. Чтобы не допустить подобных действий, приходится создавать сложные институциональные структуры, которые ограничивали бы участников и тем самым минимизировали потери от вышеперечисленных проблем. В результате в современных западных обществах сложились системы договорного права, взаимных обязательств, гарантий, торговых марок, сложнейшие системы мониторинга и эффективные механизмы проведения законов в жизнь. 

Короче говоря, мы имеем хорошо специфицированные и надежно охраняемые права собственности. В результате всего этого обслуживание сделок поглощает огромные ресурсы (хотя в расчете на одну сделку эти издержки невелики), но производительность, связанная с выигрышем от торговли, возрастает еще больше, благодаря чему западные общества получили возможность быстро расти и развиваться. Возрастающая специализация и разделение труда вызывают необходимость развития институциональных структур, которые позволяют людям предпринимать действия, построенные на сложных отношениях с другими людьми. Развитие сложной сети социальных взаимосвязей было бы невозможно, если бы подобные институциональные структуры не снижали неопределенность, связанную с такими ситуациями. 

Итак, институциональная надежность имеет принципиальное значение, поскольку она означает, что, несмотря на постоянное расширение сети взаимосвязей, обусловленное ростом специализации, мы можем быть уверены в результатах, которые неизбежно становятся все более удаленными от круга наших индивидуальных знаний. Чтобы реализовать рост производительности, связанный с моделью неперсонализированного обмена, должны выполняться определенные институциональные требования: 

а) наличие эффективных рынков продуктов и факторов производства; 

б) наличие надежного средства обмена. 

Если эти условия налицо, обеспечение прав собственности позволит людям, находящимся в чрезвычайно сложных ситуациях взаимозависимости, чувствовать себя уверенно при совершении сделок с теми, с кем они лично не знакомы и с кем они не поддерживают отношений обмена на долговременной основе. 

Такое становится возможным только в случаях: 

	появления третьего участника обмена – государства, которое специфицирует права собственности и обеспечивает соблюдение договоров; 

	возникновения определенных норм, налагающих этические ограничения на поведение взаимодействующих сторон, что делает обмен возможным в ситуациях, когда высокие издержки измерения, даже с учетом мер по охране законности, предпринимаемых третьей стороной, создают возможность для обмана, двойной игры. 

Но почему развитие все более сложных институтов, позволяющих контролировать все более сложные взаимозависимости, не происходит автоматически? Ведь теория игр и опыт институционального развития показывают, что развитие первобытных обществ и их превращение в современные общества должно происходить автоматически и прямолинейно? 

Ответ очевиден: падение системы персонализированного обмена – это не только разрушение плотной сети коммуникаций, но и конец общественного уклада, в котором царила общность выполняемых всеми правил. Становление неперсонализированного обмена и договорных отношений означает не только становление государства, но и возникновение вместе с ним неравного распределения силы принуждения. Это создает возможность для тех, кто обладает большей силой принуждения, толковать законы в собственных интересах, независимо от того, как это скажется на производительности. Иначе говоря, начинают приниматься и соблюдаться те законы, которые отвечают интересам власть придержащих, а не те, которые снижают совокупные трансакционные издержки. 

Анализируя экономический рост старых и новых индустриальных стран, на основе наблюдений, сделанных в 1930-х ХХ века, экономисты заметили, что с ростом уровня дохода структурный состав экономической деятельности постепенно меняется. В частности, до определенного уровня дохода промышленное производство является «движущей силой роста», возрастая быстрее, чем экономика в целом. Свыше определенного уровня дохода начинают непропорционально быстро расти услуги. Кроме этого было замечено, что при разных уровнях дохода вырываются вперед разные отрасли промышленности: трудозатратные отрасли имеют предел роста, когда доходы (и зарплаты) низкие, а более капитало- и квалификационно-интенсивные отрасли, когда доходы растут. 

Структурный состав национального продукта свидетельствует, что за общей картиной макроэкономического роста в действительности органически развивались микроэкономические структуры. Экономики с высокой степенью ценовой гибкостью и высокой мобильностью факторов имели тенденцию расти быстрее, чем жесткие экономики, поэтому структурное изменение экономики являлось неотъемлемой частью процесса роста. 

Таким образом, к центральным факторам экономического роста отнесли капитал, труд, технологию, человеческий капитал, природные ресурсы и структурные изменения экономики. Позднее выяснилось, что на жесткость экономических структур работают политические процессы, причем в менее развитых странах могут править установившиеся группы интересов, в развитых же демократических экономиках лобби и группы интересов могут манипулировать политическими и административными процессами, оказывая сопротивление структурным адаптациям. 

С середины 70-х ХХ века поиск объяснений экономического роста дал импульс развитию исторического направления. В исследованиях предпринимались попытки анализа, каким образом гигантский прогресс в техническом и организационном знании вылился в промышленную революцию. Этот прогресс возник не вдруг, а критическим образом зависел от постепенной эволюции институтов, благоприятных для капиталистического накопления и развития рыночного обмена (в частности, такие институциональные аспекты как: индивидуальные гражданские свободы, права собственности, эффективная правовая защита контрактов, ограничение вмешательства государства). 

Воспроизводить устойчивый экономический рост было невозможно там, где не было доверия. Подчеркивалась необходимость благоприятных институциональных рамок, поддерживающих взаимное доверие, наряду с экономическими, гражданскими и политическими свободами.

Возникал вопрос, почему значительный прогресс технических знаний в неевропейских культурах не привел к промышленной революции? Долгое время в экономической истории было загадкой, почему передовая китайская технология, особенно в эпоху династии Сунь (960-1278) так и не переросла в промышленную революцию. 

Ответ на этот вопрос нашли историки, их анализ указывал на нехватку в Китае и других гигантских азиатских экономиках определенных общественных, политических и правовых предпосылок – институтов. В больших, закрытых экономиках властям не приходилось конкурировать для привлечения или удержания предприимчивых, знающих людей в своей юрисдикции (как в случае с позднесредневековой Европой). Власти не вынуждались культивировать институты, привлекательные для мобильного капитала и предпринимательства. 

Анализируя альтернативные объяснения неудачи Китая в стимулировании устойчивой промышленной революции, представители направления экономической истории пришли к выводу, что отсталость институционального развития в Азии свела на нет плоды технического прогресса и потенциал большого рынка. 

Дуглас Норт пришел к аналогичному заключению: «Историческое исследование экономического роста является исследованием институциональных инноваций, которые позволяют растущим сложным обменам реализоваться, сокращая трансакционные (и производственные) издержки таких обменов». 

И, по мнению одного из ведущих американских экономистов Мансура Олсона, устойчивые различия в темпах экономического роста не могут быть объяснены без обращения к институтам. Институты вновь были признаны важными для координации систем. 

Итак, институты – это правила, механизмы, обеспечивающие их выполнение, и нормы поведения, которые структурируют повторяющиеся взаимодействия между людьми. Институты ограничивают и определяют спектр альтернатив, доступных экономическим агентам, согласно неоклассической теории. Однако нас интересуют не институты как таковые, а их влияние на решения, которые на деле принимают люди. 

Конституции, статутное право, обычное право, контракты определяют формальные правила игры - от наиболее общих, заложенных в конституции, до наиболее частных, касающихся конкретной сделки. Сфера действий правил (и механизма, обеспечивающего их выполнение) ограничивается дороговизной измерений характеристик или атрибутов, позволяющих судить о том, были ли соблюдены соответствующие правила или имело место их нарушение. 

Таким образом, умение измерять различные аспекты человеческих ощущений (визуальные, вкусовые, звуковые и т.д.) играет важнейшую роль в определении прав собственности и других типов правил. Более того, поскольку мы получаем пользу от различных атрибутов товаров и услуг, а не от них самих, нас интересуют в первую очередь именно дороговизна измерения отдельных атрибутов. Соотношение между результатом, получаемым от введения правил, и издержками измерения не только сыграло важнейшую роль в истории становления прав собственности, но явилось центральным для многих проблем, связанных со структурой и эффективностью механизма, обеспечивающего их соблюдение. Если бы оценивание поведения агентов, атрибутов товаров и услуг или условий обмена ничего не стоило, то и обеспечение соблюдения законов не представляло бы никаких проблем. Но поскольку оценивание стоит довольно дорого, а участники обмена хотят получить выгоду, не оплачивая всех издержек обмена, то не только механизм обеспечения соблюдения правил обычно оказывается несовершенным, но и сама структура этого механизма влияет на результаты, а значит, и на выбор, совершаемый участниками. 

Механизм обеспечения соблюдения правил обычно бывает несовершенным вследствие либо дороговизны оценивания, либо несовпадения интересов принципалов и агентов. Небесплатность оценивания влечет за собой необходимость сопоставления предельного выигрыша от усиления контроля или надзора с соответствующим ему приростом издержек. 

Более того, предельные затраты и результаты осуществления надзора сравниваются с предельными издержками и результатами вложений в формирование идеологии. Соблюдение правил обеспечивается агентами (полицейскими, судьями, присяжными и т.д.) и потому обладает всем стандартным набором проблем теории агентных отношений. 

Но правила – это еще не все. Необходимо учитывать также и нормы поведения. Нормы – это неформальные ограничения на поведение, которые отчасти вытекают из формальных правил (представляют собой как бы продолжение формальных правил в применении к конкретным ситуациям). 

Нормы, являющиеся социальными кодами, табу и стандартами поведения, отчасти исходят также из представлений, формируемых всеми индивидами для объяснения и оценки окружающего их мира. Некоторые из этих представлений формируются и насаждаются организованными идеологиями (церковью, системой социальных и политических ценностей и т.д.). Другие возникают из опыта, который либо подтверждает, либо заставляет отвергнуть прежние нормы. Как бы они ни формировались, нормы играют исключительно важную роль, ограничивая выбор доступных во всякий данный момент времени альтернатив поведения и, определяя развитие институтов во времени. 

Если люди верят в незыблемость правил, договоров, прав собственности, они будут воздерживаться от попыток обмануть, украсть или проявить беспринципность. И наоборот. Если люди не верят в незыблемость правил, считают их несправедливыми или просто строят свое поведение исходя из принципа максимизации прибыли, издержки заключения сделок будут возрастать. 

Подведем итоги. 

Модель Солоу описывает выпуск в экономике как функцию от количества и цен набора затраченных ресурсов – земли, труда, капитала и предпринимательских способностей, притом что сама производственная функция определяется уровнем технологического развития. Такой подход искажает действительность, поскольку, если бы выпуск в экономике определялся только этим, все страны были бы богаты. Более правильно сказать, что издержки производства есть функция от затрат традиционных ресурсов и трансакционных издержек. Измерение трансакционных издержек сопряжено с теми же проблемами, что и измерение в традиционной системе счетов национального дохода. Если сделки имеют чисто рыночный характер, измерить их можно. Однако те трансакционные издержки, которые связаны со стоянием в очередях, ожиданием, нормированием потребления, дачей взяток (а доля подобных издержек значительна во всех странах), измерить невозможно. 

Возникновение политических институтов, определяющих эффективные права собственности и обеспечивающих все более эффективную защиту этих прав, неизбежно сказывается и на развитии экономических институтов, способствующих рыночному обмену. В результате издержки осуществления каждой отдельной трансакции сокращаются, но в целом доля трансакционного сектора в ВНП все более возрастает по мере того, как растущая специализация и разделение труда умножают совокупный объем меновых операций. Именно это происходило в США, где оцененный размер трансакционного сектора в 1870 году составлял 1/4 ВНП, а в 1970 году –1/2. 

Таким образом, рост может происходить и происходит вследствие повышения производительности. Но к росту производительности могут приводить как технологические изменения, так и институциональные перемены (имеются в виду изменения как в политических, так и в экономических институтах), затрагивающие спецификацию и защиту прав собственности. 

Если экономический рост определяется и институциональным развитием, тогда возникает вопрос о причинах институциональных изменений и их направленности. Главная причина этого изменения связана с фундаментальными изменениями в структуре цен. Исторически главным источником изменений в структуре цен было изменение численности населения, хотя технический прогресс (особенно развитие военной технологии) и изменение цен на информацию также играли немаловажную роль. Кроме того, нормы поведения меняются с развитием идей и идеологий. 

Схематически описание институциональных изменений можно представить следующим образом. 

В результате изменений в структуре цен одна или обе стороны, участвующие в обмене, начинают понимать, что ей или им было бы выгодно изменить условия соглашения. Поэтому будет предпринята попытка перезаключить договор с учетом изменившихся цен. Причем успех этой попытки будет предопределяться соотношением (видимо, изменившихся) рыночных сил, участвующих в сделке сторон. Однако любые заключенные ранее договоры встроены в иерархическую систему правил. Если перезаключение договора требует внесения изменений в какое-либо фундаментальное правило, то один или оба участника обмена могут пойти на затраты ради того, чтобы это правило изменить. 

Но бывает и так, что с течением времени устаревшее правило или обычай теряют силу – их начинают игнорировать или не следят за их исполнением. Здесь важно проводить четкое различие между абсолютной рыночной силой, позволяющей участникам обмена отстаивать свои интересы, и ее предельными изменениями. Например, средневековое «Соглашение между господином и серфом» отражало безграничную власть первого над вторым. Однако предельные изменения, возникшие в результате снижения численности населения в XIV в., повлияли на издержки упущенной выгоды, увеличили относительную рыночную силу серфов и со временем привели к появлению института копигольдерства, т.е. передачи земли в пожизненную аренду. Особо надо отметить роль военной технологии в институциональных изменениях. Ее развитие не только привело к изменению государственных границ, делая их более эффективными (с точки зрения жизненных интересов страны), но и вызвало фундаментальные изменения в других институтах, что позволяло обеспечивать большие поступления в казну. 

Таким образом, экономический рост совершается предпринимателями, использующими знание с целью углубления разделения труда (специализации). Это возможно только при соответствующих «правилах игры», управляющих взаимодействиями людей. Необходима соответствующая институциональная структура, обеспечивающая рамки кооперации индивидов на рынке, и организации, делающую кооперацию достаточно предсказуемой и надежной. 

Координационные рамки, например, обеспечиваются культурными соглашениями (условностями), общей этической системой и формальными правовыми и регулирующими условиями. Результатом является понимание процесса экономического роста, связывающего макроэкономический анализ с микроэкономикой структурных изменений и микроэкономическими основами мотивации и институциональных ограничений, иными словами, связывает экономический рост с такими социологическими факторами, как предпочтения и системы ценностей. 

Важность соблюдения принятых сообществом норм и правил, законов и традиций помогает экономическим агентам экономить на трансакционных издержках, издержках координации поведения, экономить на информационных издержках. Институты, выполняя свои функции, тем самым поддерживают сложную паутину человеческих взаимодействий. 

	
Список использованной литературы

	

	Бартенев С.А. История экономических учений: Учебник / С.А.Бартенев. - М.: Юрист, 2002. – 478 с.

	Бренделева Е.А. Неоинституциональная теория. Учебное пособие / Е.А.Бренделева; Под ред. проф. М.Н.Чепурина. - М.: ТЕИС, 2003. – 254 с.

	Вольчик В.В. Курс лекций по институциональной экономике / В.В.Вольчик. - Ростов-н/Д: Изд-во Рост. Ун-та, 2000. – 80 с.

	Завьялов В.Г. Экономическая история: Учеб. Пособие / В.Г.Завьялов. - Томск: Изд. ТПУ, 2001. - 148 с.

	 Зубарева Т.С. История экономики: Учеб. Пособие / Т.С.Зубарева. − Новосибирск: Изд-во НГТУ, 2005. - 267 с.

	История экономических учений: Учебник / Под. ред. В.Автономова. - М.: ИНФРА-М, 2000. – 784 с.

	Урумов, О.М. Культивирование эффективной институциональной среды как фактор экономического роста / О.М.Урумов, Ф.М.Урумова // Вопросы экономики. 2008. - №8. – С.98.

	Ядгаров, Я.С. История экономических учений: Учебник / Я.С.Ядгаров. - 4-е изд. - М.: ИНФРА-М, 2002. – 480 с.

	





2