Деформация рынка в условиях командно-административной системы

Министерство Образования Республики Беларусь

Учреждение образования

«Брестский Государственный Техничесвий Университет»

Кафедра экономической теории



















Реферат по экономической теории на тему:

«Деформация рынка в условиях командно-административной системы»



















    Выполнил:                                                          студентка ЭФ

                                                                                  гр. Ф-7

                                                                                  Глебик Н.Е.



   Проверил:                                                             Рыжко Е.В. 



  







Брест, 2002



Содержание



Введение……………………………………………………………………...

		Модели экономических систем…………………………………………

		Понятие командно-административной системы, ее характерные черты и особенности……………………………………………………..

		Отличия командно-административной системы от рыночной экономики………………………………………………………………...

		Деформация рынка в уловиях командно-административной системы…………………………………………………………………...

Заключение…………………………………………………………………..

Список литературы………………………………………………………….































































Введение

 

Фундоментальной проблемой для экономической теории и практики был и остается способ согласования действий участников общественного производства. От выбора того или иного способа зависят в конечном счете суть и особенности функционирования различных социально-экономических систем. Причем сам этот выбор весьма ограничен. По существу он сводится к давно сформулированной экономической наукой альтернативе: «план» или «рынок». Окуда же вытекает такая жесткая постановка вопроса?

Дело в том, что труд человека, производящего товары, несет двойственный характер. С одной стороны, это частный труд, ибо товаропроизводитель работает на свой страх и риск, занимаясь вроде бы сугубо индивидуальным делом. С другой стороны, этот частный труд должен непременно получить общественное признание. А это происходит лишь в процессе обмена товара на рынке.

Отсюда и возникает фундаментальный вопрос экономической теории и практики, который можно сфомулировать следующим образом: каков тот общественный механизм, который заставляет работника выполнять работу, нужную для удовлетворения общественных потребностей, причем с высоким качеством и эффективностью?

Эта задача в нашей стране на протяжении нескольких десятилетий решалась в пользу планово-командной экономики.

 







































Модели экономических ситем



Экономическая система – это совокупность фунционирующих институциональных, юридичских, технико-технологических, психологических и природно-ресурсных параметров.

Современные экономические системы  целесообразно подразделять исходя из форм собственности на средства производства и способа координации входящих в нее элементов. С этой точки зрения выделяют:

		традицонную экономику;

		ценрализованно-командную экономику;

		рыночную экономику.

Конкретизация методов, с помощью которых удовлетворяются потребности, осуществляется при решении основных вопросов любого воспроизводства: что производить, как производить, для кого производить? 

Традиционная экономика характерна для общества с низким развитием, где поведение субъектов при решении трех основных вопросов определялось обычаями. В их основе дежало приспособление к природно-климатическим условиям, т.е. решалась проблема выживаемости. Традиционная экономика существовала длительное время в истории человечества и частично сохранилась в отдельных странах, например в Индии. В средневековой индийской деревне все жители делились на касты: священников, воинов, ремевленников и слуг. Никто не мог свободно выбрать себе профессию, а должны были наследовать занятия отца. Обычаи диктовали сроки и порядок сельскохозяйственных работ. Технология производственного процесса была строго закреплена социальными правилами, причем усовершенствования запрещались. Технолгический процесс в таких условиях невозможен и поэтому производительность труда остается неизменной, как и сотни лет назад. Обычаи также устанавливали порядок распределения и обмена продуктами производства. Традиционная экономика отличалась высокой степенью консерватизма, т.к. технический и экономический прогресс вступает в противоречие с установившимися обычаями, угрожает стабильности общества.

Централизованно-командная экономика получила свое название из-за способа управления и координации. Все решения, касающиеся производства и распределения продукта, принимаются централизованно и реализуются по командам, спускаемым сверху вниз по иерархической лестнице управления. «Наверх» идут отчеты о выполнении команды. История отражает попытки использования приказных методов не только в XX в.

Во Франции, во второй половине XVII в., в период правления Людовика XIV сеньоры подчинили всю жизнь городских цехов строгой регламентации. Для каждого ремесла до мельчайших подробностей были определены: количество и качество материала, вес, форма, способ выделки. Вся деятельность осуществлялась в рамках строгих постановлений. Запрещено было зазывать покупателей, отбивать их у других лавок, действовать в ущерб другому цеху. Например, кузнец не имел права ни выковать, ни продать ключ – это было дело слесаря. Портным запрещено было чинить одежду, а старьевщикам – шить новую. По указу Кольбера (министр при Людовике XIV) 1669 года для каждой материи определены длина и ширина куска, количество ниток, качество материала, способ выделки. Исследователями конца XX в. отмечается, что на этом пути Кольбер имел множество последователей. В 1775 году было запрещено выделывать цветные холсты и полотна, чтобы не вредить шелковым и шерстяным мануфактурам. Доходило до того, что приказчикам предписывалось срывать платья из цветного холста с тех женщин, которые осмелятся появиться в них публично. Продажа цветного холста влекла за собою галеры. 

Централизованно-командную экоомику XX в. характеризуют директивное планирование, затратное ценообразование, централизованное распределение, целевое фондирование, реализация которых осуществлялась на основе монополии государственной собственности на средства производства и абсолютизации государственной власти. Вместе с тем даже в условиях экономической системы, основой которой является частная собственность, наблюдались периоды, когда вопросы воспроизводства решались административно-командными методами: например в Германии с 1936 по 1945 почти не было государственной собственности, однако государство устанавливало частным предприятиям заказы, цены, тарифы и ставки оплаты труда.

Антиподом централизованно-командной экономики выступает  рыночная экономика. Она характеризуется преобладанием частной собтвенности на средства и предмет производства, отсутствием вмешательства со стороны государства в производственную деятельность хозяйственных единиц. В такой системе интересы продавцов и покупателей, производителей и потребителей координирует рыночный механизм. Именно он определяет, что производить, сколько производить и для кого производить. Подобная экономика не знает дефицита. Определение идеальной рыночной экономики было дано М.Фридменом, утверждавшим, что идеальная рыночная экономика – это система, в которой совершенно независимые экономические субъекты руководствуются собственными интересами и для достижения своих частных целей вступают в отношения добровольного и взаимовыгодного обмена друг с другом. Однако в реальной жизни экономических систем, фунционирующих и решающих основные вопросы воспроизводства исключительно по приказу или на основе реализации частного интереса, не существует.

В экономической системе, функционирующей на основе частной собственности, существуют элементы командной экономики: во-первых, в тех областях, где рынок не способен функционировать вообще; во-вторых, где эффективность не является единственной целью, а присутствуют нейтрализующие частный интерес цели социально-экономического развития нации; в-третьих, где результаты действий одних субьектов могут затронуть экономические интересы других, хотя последние не имеют непосредственного отношения к дейсвиям первых.

В экономической системе, выстроенной на административно-командных метордах решения основных вопросов воспроизводства, присутствуют и рыночные отношения, хотя и не в развитом состоянии: действует рынок потребительских товаров. Цены на таком рынке регламентируются государством, однако потребитель имеет возможность альтернативного поведения: он может либо приобретать, либо не приобретать предлагаемый товар по обозначенной цене. 

В чем же заключается сущность командно-административной системы (КАС), сложившейся в нашей стране, каковы ее характерные черты и особенности?















































2. Понятие командно-административной системы, ее характерные черты и особенности.



Существенной характеристикой КАС является всеобщее огосударствление экономической жизни общества. Оно проявилось, прежде всего,  в огосударствлении собственности. Общенародная, по конституциям социалистических стран, собственность фактически превратилась в государственную, удельный вес которой в СССР, например, составлял 90%. В результате произошла как деформация процесса присвоения объектов собственности, так и результатов ее функционирования. Декларированные субъекты собственности – трудовые коллективы и отдельные трудящиеся – были отчуждены от собственности, т.к. фактически утратили важнейшие фунции присвоения: владения и распоряжения. Они перешли к органам государственного управления и представлявшему их слою распорядителей, в результате чего государственная собственность утратила обшественный характер и стала персонифицированной. Реальным собственником стала аминистративно-бюрократическая верхушка государственной власти. Огосударствлению подверглись также и остальные формы собственности – кооперативная и личная. Так, непременным атрибутом кооперативной собственности в СССР были: система государсвенных закупок, даже в 80-е годы охватывающая 80-90% всей товарной продукции колхозов; безвозмездное изъятие доходов колхозов в пользу государства; регдаментация государством  процесса воспроизводства на кооперативных предприятиях. В отношениях личной собственности этот процесс был связан с ограничениями со стороны государства верхнего потолка личных доходов и проведением курса на их уравнительность, что подрывало стимулы к труду наиболее инициативных и квалифицированных работников.

Закономерным результатом огосударствления основы экономической системы – собственности, стало огосударствление всех структур этой системы. Только государство стало собственником производственных ресурсов и только оно принимало экономические решения. Возник и укрепился монополизм государства в экономике, политике, социальной сфере, идеологии, средствах массовой информации. 

Следует отметить, что в КАС экономическая власть государства не имела развитой правовой базы и поэтому не являлась правовой властью. Она опиралась на власть госаппарата, имеющего свои особые интересы, отличающиеся от интересов народа и заключавшиеся в сохранении устраивающей их системы управления и укреплении государственной мощи. Интересы человека-работника признавались лишь в той степени, в какой они могли служить реализации интересов власти. Поэтому характерной чертой такого общества является ограничение свобод, в том числе экономической свободы. 

	Результатом КАС является тоталитарное государтсво. Тоталитаризм – это система насильственного политического господства, характеризующаяся полным подчинеием общества власти господствующей элиты. Можно выделить следующие характерные черты тоталитаризма: 

единая идеология, мобилизующая население;

единая партия – монополист, возглавляемая одним лидером;

государственная монополия на средства массовой информации;

репрессивная политическая система;

всеобщее доминирование государственной собсвенности на все средсва производства.

Предпосылкой возникновения тоталитаризма явилось положение классиков марксизма о необходимости введения на переходный период от капитализма к социализму, для подавления сопротивления буржуазии, диктатуры пролетариата. Но, как показал исторический опыт, в течение короткого времени диктатура пролетариата может превратиться в диктатуру правящей партии, затем в диктатуру узкого круга партийных лидеров, наконец, в диктатуру одного человека.

Существенной чертой КАС является деформация всех отношений общественного воспроизводства: производства, распределения, обмена и потребления.

В производстве деформация начинается с подмены его цели: вместо удовлетворения потребностей общества ею фактически стало накопление ради накопления. В основе управления производственным процессом лежало директивное планирование. Система централизованного планирования была создана в 20-30-е годы и не претерпела затем никаких принципиальных изменений. Она была разработана, чтобы олеспечить стратегию ускоренной индустриализации, базирующуюся главным образом на быстрой мобилизации капитальных, трудовых и материальных ресурсов и отодвигавшую на второй план вопрос об их эффективном использовании. В основе планирования лежали такие принципы, как:

			директивность – обязательность для исполнения;

			адресность – доведение заданий до конкретного исполнителя;

			ценрализованность – распределение плановых заданий из единого центра.    

	Централизованное плановое задание включает директивы по регионам, отраслям, отдельным предприятиям. После принятия план принимает форму закона и его неисполнение ведет к административной, уголовной и партийной ответственности. Социалистическому планированию теоретиками приписывалось такое существенное свойство, как научность. Но на практике через планирование реализовывались политические и экономические установки правящей партии и, как правило, не учитывались объективные экономические пропорции. С помощью пятилетних и годовых планов Госкомитет по планированию, отраслевые министерства, другие ведомства пытались управлять темпами экономического роста, структурными преобразованиями в экономике, распределением материальных ресурсов. Но, как показал опыт, директивное централизованное планирование подавляет хозяйственную инициативу.

	В нормальной рыночной экономике стимулом, побуждающим к производству того или другого продукта, являются спрос и рыночная цена. В КАС таким стимулом является приказ (или план). Из центра устанавливаются цены, нормы оплаты труда, прибыли предприятия. Для выполнения планового задания выделяются бесплатные для предприятия ресурсы, централизованно устанавливаются фонд заработной платы и перечень выпускаемых товаров. Имея номенклатуру в миллионы наименований товаров, понятно, что точно определить их перечень из единого центра физически невозможно. Директивное планирование как метод управления народным хозяйством эффективно в чрезвычайных условиях: войны, стихийные бедствия и другие подобные случаи, когда нужно быстро сосредоточить силы и средства на приоритетных направлениях. Но в обычных условиях работы народного хозяйства сложность и многообразие экономических процессов не вмещаются в рамки централизованного планирования. Поэтому оно постепенно превратилось в тормоз экономического развития. 

	В производстве господствуют предприятия-монополисты. Слабо работающим предприятиям не дают разориться, а поддреживают их «на плаву», путем перераспределения прибыли от хорошо работающих предприятий. Поэтому отсутствуют стимуды для эффективной работы и у отстающих, и у рентабельных предприятий. Первые знают, что им все равно помогут, а вторые – что у них все равно отберут часть прибыли для помощи отстающим предприятиям. Следовательно, характерной чертой КАС является система экономического иждивенчества.

	Каждый потребитель жестко прикреплен к «своему» поставщику, у него нет возможности выбора товаров и услуг, поэтому отсутствует конокуренция и возможность выбора товара и цены. Повсеместно господствует диктат производителя над потребителем.

	В условиях централизованного распределения ресурсов существовали постоянные завышеные требования предприятий на ресурсы. Экономика, как гигантский насос, перекачивала их из одной отрасли в другую.

	  В производстве, как и в экономике в целом, развивались отношения патернализма: государство как собственник брало на себя ответственность за экономическое положение предприятий, отраслей, регионов, отдельных трудящихся. В таких условиях деформируется природа экономических стимулов. Ими фактически выступают государственные дотации, субсидии и тому подобные льготы, которых производитель стремится добиться любой ценой. Экономическое положение предприятия не связано с его рентабельностью. Государство безвозмездно компенсирует предприятию его потери и избавляет от необходимости бороться за свое существование.

	 Производитель всегда уверен в сбыте своей продукции, поэтому у него нет экономической заинтересованности в техническом переоснащении производства и в повышении качества товаров. Это объективно тормозило внедрение НТР.

	При внешнем отсутствии безработицы была скрытая безработица, завышенные штаты работников практически на всех предприятиях, и как следствие, низкая повсеместная производительность труда.

	Финансовая политика играла пассивную роль: она замыкалась на задаче обеспечения государственнызх предприятий финансовыми стедствами, необходимыми для выполнения плановых заданий, которые устанавливались в натуральных показателях. Кредитно-денжная политика также не играла активной, независимой роли. Монолитная государственная банковская система кредитовала предприятия для выполнения плана, принимала вклады от предприятий и населения и занималась эмиссией денег. Средства на счетах предприятий контролировались отраслевыми министерствами и потому не могли использоваться свободно. Процентные ставки поддерживались на очень низком уровне и не играли практически никакой роли в распределении финансовых ресурсов. Бюджетная политика была подчинена плану, бюджетные средства расходовались на поддержку госпредприятий без ограничений. Тем не менее, до 80-х годов консервативная бюджетно-налоговая политика и административный контороль за расходами предприятий предотвращали возникновение серьезных макроэкономических перекосов.

	Чтобы повысить экономическую самостоятельность предприятий и обеспечить положительную динамику экономического роста, были попытки введения хозрасчета: предприятия должны были сами окупать свои расходы за счет собственных доходов. Но хозрасчет носил формальный характер, так как все нормативы (по размеру прибыли, оставляемой предприятию, величине фонда зарплаты и др.) устнавливались из центра. Отсутствовало свободное ценообразование. Предприятия получили только небольшую экономическую свободу. Желаемый результат не был достигнут.

	В сельском хозяйстве произошла алминистративная коллективизация как результат экспроприации частной собственности, зачастую насильственное объединение крестьян в колхозы и совхозы, контролируемые государством. Средства из сельского хозяйтсва в огромных количествах выкачивались для проведения индустриализации. Колхоники длительное время работали за трудодни и были лишены права покинуть свои хозяйства, т.к. им не выдавались паспорта.

	В отношениях распределения основной недостаток КАС заключается в том, что государство является монопольным распределителем основных ресурсов: материальных, финансовых, природных, трудовых. Деньги объективно не могли выполнять те же функции, что и в рыночной экономике. Поэтому распределение осуществляется не в соответствии со сложившимися спросом и предложением ресурсов, а по усмотрению государственных органов управления. В таких условиях процветает взяточничество.

	В рыночной экономике размер заработной платы определяется в процессе конкуренции с учетом соотношения спроса и предложения  на рынке труда. В КАС она административно устанавливается и ограничивается государством посредством нормативов, поэтому не является стимулом к высокопроизводительному труду и проявляется одновременно в уравниловке и привилегиях.

В отношениях обмена господствовала особая форма рынка: административный рынок с выхолощеными товарно-денежными отношениями. Для него были характерны: централизованное ценообразование, отсутствие многообразия форм собственности, суженный характер обмена, т.к. отсутсвовали рынки ценных бумаг, капитала, земли, не было и рынка труда.

Были деформированы и отношения потребления. Потребители средств производтсва и товаров народного потребления – предприятия и население – были фактически лишены права выбора. Предприятия, жестко прикрепленные централизованной системой распределения к «своему» единственому поставщику ресурсов или комплектующих изделий, не могли менять поставщиков и покупателей своей продукции по содственному усмотрению. Господствовал принцип: «бери, что дают», невзирая ни на качество, ни на цену.

Для населения особенности потребления характеризовались тем, что жилье, ощественный транпорт, основные продукты питания были дешевыми, но все потребительские товары отличались низким качеством. Рост номинальных денежных доходов населения и «замаороженные цены» на большинство видов товаров явились причиной того, что совокупное предложение товаров и услуг количественно и качетвенно отставали от платееспособного спроса населения. Население фактически было лишено права выбора товаров и услуг, обеспечивающих его потребности. В условиях стабильных цен и роста денежных доходов населения расширяется сфера «черного рынка», растут цены на нем. Одновременно, как показывает опыт СССР и других стран с командной экономикой, широкое распространиние получает нотмированное (карточное, талонное) распределение благ и услуг. Таким образом, отношения потребления в КАС характеризуются скрытым снижением жизненного уровня населения, всеобщим дефицитом.

Для КАС также своайственно отсутствие интереса в повышении производительности труда, снижении себестоимости, расширении ассортимента товаров, качественной работе, во внедрении достижений НТР.

Внешняя торговля осуществлялась государственными внешнеэкномическими оргоанизациями, не конкурирующими друг с другом. Свободный план внешней торговли являлся неотъемлемой чатью общегосударственного плана, в котором объем экспорта определялся на базе объема импорта, необходимого для выполнения плановых заданий в приорителных отраслях экономики. Обособленность структуры внутренних цен от мировых достигалась путем так называемого выравнивания первых за счет системы налогов и субсидий во внешней торговле, которая сводила роль официального курса к чисто учетной функции.

Главный вывод, который следует из вышеизложенного, заключается в том, что сложившаяся общественно-экономическая система в нашей стране не стала следующей, более высокой ступенью по отношению к капиталистическому обществу, как предполагали классики марксизма-ленинизма. Это общество иначе организованное, как капитализм, развивающееся параллельно ему и отстающее по многим экономическим параметрам.













































3.Отличия командно-административной системы от рыночной экономики



Напомним об основных отличиях рыночной экономики от нерыночной.

Исторически первоначально возникло мелкотоварные производство, характеризующееся тем, что, во-первых, средства производства принадлежат самому производителю; во-вторых, оно основано на использовании личного труда; в-третьих, продукт производится не для личного потребления, а для продажи; в-четвертых, товаропроизводитель пользуется индивидуальной свободой при выборе сферы хозяйственной деятельности.

В дальнейшем развитии товарного производства произошло принципиальное изменение. Наряду с личным трудом, а затем вместо него стал применяться наемный труд. Товаром стала рабочая сила, а вместо простого товаропроизводителя на рынке появилась новая социальная фигура – капиталистический товароприозводитель. Сложилась система свободного предпринимательства и конкуренции.

В XX веке появились монополии, которые могли учитывать спрос и предложение, работать на известный рынок и управлять рыночной стихией в собственных интересах. Но до сознательного регулирования экономики было еще далеко.

Возможность преодоления стихии рыночных отношений впервые констатировали классики марксизма, связывая ее с национализацией средств производства, которая должна установить товарные отношения. Вслед за Марксом и Энгельсом таких же взглядов придерживались Ленин и большевики, пытавшиеся реализовать на практике свои теоретические постулаты. Однако вынужденный переход к нэпу показал утопичность этих представлений.

 Тем не менее попытки воплощения их в жизнь продолжались. Выражались они в насильственной ликвидации частной собственности, резком ограничении самостоятельности предприятий, жестком контроле государства над всей хозяйственной жизнью. В результате так называемой победы социализма (полного обобщестления не только в промышленности, но и в торговле и в сельском хозяйстве):

вместо обособленных (в том числе частных) собственников возник единый собственник в лице государства;

вместо хозяйственной свободы товаропроизводителей (предприятий) утвердилась их подчиненность единому центру, который диктовал им условия производства и реализации продуктов;

вместо свободного найма и использования рабочей силы сложилась практика принудительного труда и директивного установления численности работников и ставок заработной платы;

вместо заключения по взаимному соглашению хозяйственных конрактов, выбора поставщика и покупателя сложилась система фондовоо материально-технического снабжения предприятий с закреплением каждого товаропроизводителя за определенными поставщиками и покупателями;

вместо конкуренции и взаимной ответственности товаропроизводителей сложилась жесткая система планового хозяйства с обезличкой субъектов производства;

вместо гибких цен, спроса и предложения стали формироваться стабильные на многие годы плановые цены, не учитывающие изменений, происходящих в условиях производства и реализации продукции;

вместо открытости экономики и свободы мирохозяйственных связей был создан «железный занавес», отделивший отечественную экономику от внешнего мира, что затруднило использование преимуществ международного разделения труда и достижений НРТ.    

Другими словами, фетишизированный план заменил рынок и самостоятельность производителей. Утвердилась командно-административная система ведения хозяйства, которая называлась плановой, или планомерной.













































 

4. Деформация рынка в условиях КАС

	 

	Особенностью КАС яляется то, что она опиралась больше на аргументы силы сверху, чем на силу аргументов снизу, приучала к пассивности, сдерживала желание и умение творить, рисковать и тем самым ограничивала интерес к изучению и формированию спроса, к торговле. Роль экономистов и управленцев оказалась особенно приземленной, что олслабило требования к их подготовке, способствовало инженеризации управлевленческих кадров. «Выветривание» инициативы – вот первый и, думается, основной порок прежней модели управления хозяйством.

	Командно-приказные методы руководства обществом деформировали экономические конструкции, которые стали затем базисом административной надстройки. Деформации надстройки привели, таким образом, к деформации базиса. Бюрократическая структура ставила во главу оценки деятельности предприятий и работников «его величество процент» выполнения плана. Это было логичным для производственных отношений, когда командиры призводства материально не отвечали за свои решения, а переложить ответственность за них вниз не решались. «Низы» освобожались от связи доходов с результатами производства, они отвечали лишь за степень выполнения руководящих указаний, за процент выполнения плана. 

	Однако, в действительности казалось, что в такой системе, где все было спланировано и предусмотренно заранее, дефициту взяться было просто неоткуда. Ведь это не рынок, где производители работают, не зная точных размеров общественных потребностей, подкрепленных платежеспособным спросом, и не ведая, сколько товаров предложат для продажи их соседи. Ведь в плановом хозяйстве, казалось бы, все учитывается загодя, заблаговременно, и даже на случай непредвиденных обстоятельств можно создать резервные фонды. И в конце концов, если все-таки дефицит возникал из-за форс-мажорных обстоятельств, разве нельзя было скорректировать план, отрегулировав структуру производства так, чтобы всего хватало?

	Ответ до тривальности прост: нет, нельзя. Все предусмотреть заранее невозможно. Нетривиально здесь, может быть, лишь то, что мы не вполне представляем себе реальные масштабы разрыва между тем, что можно спланировать, и тем, что действительно планировалось.

	Любое общественное производство требует поддержания технологических пропорций. Есть связи явные, заметные невооруженным взглядом: скажем, для выплавки чугуна требуется определенное количество железной руды и угля, для производства станков – определенное количество металла, для пошива одежды известное количество тканей. Для характеристики таких связей экономисты ползуются термином «прямые затраты ресурсов на единицу продукции». Но есть и неявные связи, о существовании которых можно только догадываться и точно определить которые можно лишь с помощью специальных расчетов. Для описания этих связей пользуются понятием «косвенные затраты ресурсов на выпуск единицы продукции». Например, для того же пошива одежды металлическая проволока непосредственно не нужна, но требуются ткани, для покраски которых пользуются анилиновыми красителями, получаемые в том числе и переработкой нефти, перекачиваемой насосами, в которых используются электромоторы с проволочной обмоткой ротора. Не будет проволоки – не будет и электромоторов, насосов, нефти, красителей, тканей и, наконец, одежды. Для потребителя – последствие, возможно, менее трагичное, но зато более реальное, чем для города, который был взят врагом, «потому что в кузнице не было гвоздя».

	Явные и неявные технологические пропорции – прямые и косвенные затраты ресурсов – должны, разумеется, не просто учитываться, но и абсолютно точно просчитываться в планировании, коль скоро задачей является формирование сбалансированного, увязанного по всем статьям плана. В чисто научном плане задача эта давно решена – разработана теория межотраслевого баланса, с помощью которой, зная требуемые объемы выпуска конечной продукции и коэффициенты прямых затрат ресурсов на производство единицы каждой разновидности конечной продукции, можно подсчитать косвенные и полные (прямые+косвенные) затраты и далее – точные объемы производства всех видов промежуточной продукции. На практике, однако, задача была и остается неразрешимой из-за своей огромной размерности.

	Расходы на сбор подробной исходной информации о коэффициентах прямых затрат явно выходили бы за пределы экономической целесообразности и не могли быть оправданы любыми немыслимыми выгодами. Нельзя же было в самом деле приставить к каждому рабочему одного, а то и несколько учетчиков, фиксирующих расход материалов, износ деталей станков, объем наладочных работ, прямые затраты рабочего времени и многое другое. Поэтому не просчитывалась и не увязывалась и тысячная доля того, что фактически планировалось и производилось.

	Мы привыкли думать, что, когда центр распределяет ресурсы и устанавливает производственные задания, никаких ошибок не может быть, ибо «сверху виднее». На самом деле верно прямо противоположное: при самых благих намерениях у центра не было и нет физической возможности составить не то что оптимальный, но хотя бы просто сбалансированный план, просчитать даже не второстепенные и третьестепенные, но и многоие основные пропорции производства. Ошибки поэтому не только возможны, они абсолютно неизбежны. Вариант плана, сбалансированного по основным позициям, мог появиться на свет лишь случайно, причем вероятность его появления была ничтожно мала.

	Действовавший механизм планирования неизбежно подразумевал постоянное воспроизведение диспропорций, образование дефицита, с одной стороны, перепроизводства – с другой. Ставшая всеобщей практикой, корректировка планов бяла, по сути, неизбежной. Иначе и не могло быть, ибо сбалансированного плана просто не сущуствовало и, следовательно,  дефицитность или избыточность данного вида продукции обнаруживались лишь в ходе выполнения плана. Корректировка порой выступала в качестве меньшего зла, чем твердое следование несбалансированному плану, в котором было заложено перепроизводство ненужной и недопроизводство нужной продукции.

	Превышение затрат над доходами затрудняло балансировку госбюджета, который стал дефицитным. Искусственно разбухала сфера кредита. Прирост выданных банками ссуд в три раза превышал прирост национального дохода. Крупные диспропорции возникли в ценах: не отражая соотношений спроса и предложения, качества изделий, они то завышались, то занижались, формировались в значительной мере в отрыве от мировых.

	В условиях повсеместного дефицита для предприятий сплошь и рядом становилось выгоднее самообеспечиваться всем, чем только можно, ибо получить нужные изделия и услуги со стороны было часто гораздо сложнее, чем сделать самим. Принцип «сделай сам» превращался в этих условиях в одну из основ хозяйственной системы.

	Еще недавно считалось бесспорным: рыночная экономика – неуправляемая лодка, которую несет течением и ветром, тогда как плановая – корабль, подчиняющийся командам рулевого и в точности следующий заданным курсом. Возможно, в плановом хозяйстве и случаются отдельные сбои и прорывы, но в целом общество контролирует здесь свое собственное развитие,  центр маневрирует ресурсами, направляя их в приоритетные сферы и добиваясь таким образом роста там, где считает нужным.

	Но, если говорить о всеохватывающем административном планировании, такие утверждения слишком далеки от истины. В плановом хозяйстве мы не контролируем не только второстепенные, но и главные, основные пропорции воспроизводства. Доведение до отдельных предприятий точных директивных плановых заданий по объемам выпуска в натуре – это фикция, иллюзия контроля, своего рода плановая игра, не отражающаяся никак на действительном развитии. Детально разработанные планы все равно не выполняются, ибо не могут быть обеспечены и в действительности не обеспечиваются ресурсами.

	То же относится и к планированию цен и нормативов, заработной платы, кредита и денежного обращения. Цены в массе своей не соответствуют реальным трудозатратам, ни спросу и предложению, тарифные ставки и нормы выработки обеспечивают не столько распределение по труду, сколько всеобщую уравниловку, а денежные доходы населения и предрпиятий – никогда даже в лучшие времена – не были полностью обеспечены товарными ресурсами.

	В середине 80-х годов Госкомцен ежегодно утверждал 200 тыс. цен на товары и услуги; 85-90% всех действующих оптовых цен прямо им устанавливались. Остальные цены устанавливались министерствами и лишь предприятиями по договоренности друг с другом, но лишь при строгом соблюдении действующих правил (в цену обычно «закладывался» нормативный уровень рентабельности, не превышающий определенной величины и т.д.). госкомцен периодически проводил проверки и наказывал нарушителей. Крупные отклонения от правил (конечно не в сторону занижения цены) выявлялись у 10-15% предприятий, мелкие были почти на каждом втором.

	 Розничные цены устанавливались примерно так же. Отличие состояло разве что в более широких правах торгующих организаций (они сами могли назначать цены на новые модные товары или производить уценку залежавшихся) и местных властей, кооперативная торговля, на долю которой в 60-80-е годы приходилось 26-29% розничного товарооборота, самостоятельно усанавливали цены на сельскохозяйственные продукты, закупавшиеся у населения, и на вырабатывавшиеся из них товары, это составляло около 15% коперативного и лишь 45% всего розничного товарооборота. Остальные 84% были тоавары, закупавшиеся потребительской кооперацией у государства и реализуемые населению по государственным же розничным ценам. Наконец, еще почти 3-5% розничного товарооборота падало на колхозную торговлю, где в основном реализовалась продукция личных подсобных хозяйств крестьян и цены вообще не регулировались сверху, а складывались в зависимости от спроса и предложения. 

	При такой жестко ценрализованной системе ценообразования были неизбежны, конечно, крупные диспорции.

	По замыслу, планирование цен было призвано обеспечить трудовым коллективам и отдельным работникам вознаграждение в соответствии с количеством и качеством затраченного труда, однако на практике эта задача оказалась абсолютно неразрешимой.

	 Ни концепция цен оптимального плана (объективно обусловленных оценок), ни какие-либо другие универсальные формулы расчета цен не могли дать сколько-нибудь приемлемых по точности результатов, пригодных для реальной хозяйственной жизни. Госкомцен систематически недооценивал или, наоборот, переоценивал фактическую стоимость изделий и никак не мог «попасть в точку»; в лучшем случае ему улавалось только исправлять наиболее очевидные ценовые диспорции спустя несколько лет после того, как они возникали.

	В самом деле, попробуйте точно рассчитать на бумаге – в кабинете – цену хотя бы одного товара так, чтобы она адекватно отражала общественно необходимые затраты в расчете на единицу полезного эффекта, степень сбалансированности спроса и предложения, ограниченность невоспроизводимых ресурсов и т.д. Не получится, не может получиться хотя бы только потому, что все цены взаимосвязаны, цена одного товара зависит от цен многих других. Чтобы определить общественно необходимые затраты труда на производство 1 кв. м тканей, нужно, если вспомнить уже приводившийся пример, знать номативные расходы красок на выпуск тканей, нефти – на приоизводство красок, электромоторов – на добычу и перекачку нефти, проволоки – на обмотку электромоторов и т.д. Слишком много здесь пропорций, все точно учесть невозможно. Или чтобы определить, насколько нужно поднять цены на дфицитные ткани для выравнивания спроса и предложения, надо, среди прочего, знать, в какой мере сократится (расширится) вследствие подорожания тканей спрос на другие потреьительские товары (на иголки и нитки, скажем, расширится, т.к. благодаря повышению цены производство тканей возрастет и шить будут больше, но скажем, на услуги туристических быро сократится, поскольку население будет больше тратить на одежду за счет экономии на развлекательных путешетвиях).

	В мире цен все взаимосвязано, так что малейшее изменение одного элемента прередается по цепочке на миллион других. Рассчитать с приемлемой точностью цены так же трудно, как и сбалансировать план в натуре. И это не субъективное мнение того или иного экономиста, а положение, математически точно доказанное в теории оптимального планирования. При планировании цен, другими словами, так же как и при планировании объемов выпуска в натуре, теоритичски возможная 100%-ная рациональность оказывается на практике недостижимой, немыслимой и утопической. Теоретически можно перевернуть земной шар, если есть точка опоры, но на практике ее нет.

	Инфляции в сфере производства потребительских товаров нам тоже избежать не удалось. ЦСУ (Госкомстат) смогло частично скрыть рост цен в статистических публикациях, но, разумеется, не в реальной жизни. 

	Громадные диспропорции возникли также между оптовыми и розничными ценами. С одной стороны, многие товары продавлись по ценам, в несколько раз превышающим себестоимость. С другой стороны, непрерывно росли дотации из государственного бюджета на поддержание искусственно заниженных розничных цен ряда базовых товаров и услуг – мяса, молока, масла, картофеля, транспорта, жилья и др.

	Таким образом, мы видим, что в условиях командно-административной системы происходит деформация всех экономических конструкций, в том числе и рынка.

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

Заключение

	

	Ни в одной другой сране мира система всеобъемлющего директивного планирования не просуществовала так долго и не приобрела таких законченных форм, как у нас. Опыт развития административно-плановой экономики СССР можно, помимо прочего, рассматривать как грандиозный уникальный хозяйственный эксперимент человечества, который, видимо, уже никогда и нигде не повторится в подобных масштабах.

	Административно-плановая система неэффективна и расточительна. Но так или иначе она является реальностью – она была не только частью, но главным стержнем нашей жизни на протяжении более полувека и в той или иной степени получила распространиние в других социалистических странах.

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

	

Список литературы



Бунич А.П. Хозмеханизм: идеи и реальности – М.: Политиздат, 1989.

Дзарасов С.С. Рынок: альтернативная концепция перехода – М.: Знание, 1991. 

Лобкович Э.И. Перходная экономика: сущность, проблемы, особенности в Беларуси: Науч.-метод. пособие – Мн.: БГЭУ,2000.

Советская экономика: от плана к рынку /Под ред. В.Попова, Н.Шмелева – М.: Прогрес, 1991.

Современная экономика: Учеб. Пособ. – Ростов-наДону: издат. «Феникс», 1996.

Экономическая теория: системный курс /Под ред. Э.И. Лобковича – Мн.: ООО «Новое знание», 2000.

	





2