Природа и общество. Глобальные экологические кризисы

РОССИЙСКИЙ ХИМИКО – ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. Д. И. МЕНДЕЛЕЕВА



КАФЕДРА ФИЛОСОФИИ











Р Е Ф Е Р А Т



НЕ ТЕМУ: ПРИРОДА И ОБЩЕСТВО. ГЛОБАЛЬНЫЕ ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ КРИЗИСЫ.











АСПИРАНТ ЗАОЧНОГО ОТДЕЛЕНИЯ

___________________ КРАЙНОВА Е.А.



НАУЧНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ

_________________ / ________________











МОСКВА, 2003 г.

Содержание.





Введение. 

2



Экологические кризисы в истории человечества.

3



Уровень демографии  общества и влияние его на природу.

6



Уровень развития технологии общества и влияние его на природу.

8



Уровень социальной организации общества и влияние его на природу.

10



Синергетика или прогноз будущего.

12



Заключение.

15



Список литературы.

17



Приложение.

18


Введение. 

Глобальный экологический кризис, охвативший биосферу нашей планеты, заставляет с особым интересом обратиться к истории былых экологических кризисов. Наиболее известен и хорошо изучен кризис, прошедший в конце мелового периода, вызвавший вымирание динозавров и биоты мезозоя. Данный кризис открыл путь к развитию покрытосеменных растений, высших насекомых, млекопитающих животных и птиц. 

Расцвет и угасание отдельных крупных ветвей организмов – естественный эволюционный процесс, который сопровождается изменением условий среды на Земле или в крупных ее регионах. В конечном итоге большинству видов рано или поздно суждено вымирание. Некоторые из них преобразуются в более продвинутые в эволюционном отношении типы, но большинство организмов, в конце концов, не может приспособиться к постоянно возникающим новым условиям среды или конкурировать с более адаптированными видами и поэтому вымирает. 

Таким образом, на пути эволюции возникали, перерождались и вымирали различные общественные формации. 

Общественные формации (общество) – это особая, высшая ступень развития живых систем биосферы, которая проявляется в функционировании и развитии социальных организаций, институтов, движений, а также и социальных противоречий (в рамках данной работы, экологических кризисов).

Практически все живые существа на Земле находились в тесной взаимосвязи с природой и подчинялись общим экологическим закономерностям. 

Под природой здесь целесообразно понимать единство пространства, времени, материи и процессов, обеспечивающих это единство. 

Однако, в течение последних 12 млн. лет в жестких условиях физической и умственной нагрузки сформировался надсоциальный вид Homo sapiens sapiens (Человек разумный), который, научившись использовать преимущества своего высокого интеллекта и кровно-родственных отношений, вышел из испытаний и стал хозяином всего живого на Земле.


Экологические кризисы в истории человечества.



Корреляционное взаимодействие между организмами и окружающей средой представляет собой наиболее важный фактор, определяющий расцвет и гибель эволюционных типов              (см. рис. 1). Однако нет полного согласования между внешними событиями и экологическими кризисами, поэтому проблема массового вымирания не имеет однозначного решения. 

Рис. 1. Эпохи вымирания и возникновения семейств органического мира [5].



Представление о том, что вымирание мамонта, шерстистого носорога, пещерного медведя, пещерного льва в конце ледникового периода, впервые было подвергнуто сомнению украинским палеонтологом Пидопличко И.Г. [10], высказавшим гипотезу о том, что в вымирании мамонта был повинен кроманьонец. Согласно расчетам Массона В.М. в эпоху верхнего палеолита в эпоху ашель в Пруто-Днестровском междуречье проживало 250 – 300 человек. В эпоху мустье население этой территории возросло на треть и составило 270 – 320 человек. Основу их питания составляли пещерный медведь, тарпан, зубр, северный олень, на долю которых приходилось до 83% добычи.

С биологической точки зрения, поведение вымерших животных и кроманьонца можно подразделить на два основных типа: эгоистическое и альтруистическое поведение. Эгоистическое поведение предписывает особи стратегию поступков, обеспечивающую особи максимальную выживаемость даже в ущерб другим особям. Такого рода поведение выработалось у кроманьонца благодаря индивидуальному естественному отбору. Альтруистическое поведение предполагает в стратегии поступков особи определенную составляющую таких поступков, которые прямо не способствуют выживанию особи, но помогают выжить ее генетическим родственникам[12]. Эта линия поведения поддерживается групповым отбором, который благоприятствует выживанию сходного генотипа, представленного у близких родственников. Подобный групповой отбор является, в сущности, вариантом индивидуального естественного отбора, поскольку единицей приложения индивидуального отбора является единичный генотип, представленный у единичной особи, а единицей приложения группового отбора оказывается тот же единичный генотип, тиражированный у нескольких родственных особей. 

Постепенный рост численности кроманьонца в верхнем палеолите, истребление им одних видов и сокращение численности других, привело человечество к первому в истории эволюционному кризису.

Изобретение лука и стрел в мезолите способствовало расширению числа охотничьих видов. Доказательством антропогенной нагрузки в данный период служит исчезновение морской коровы (Hydrodamalus stelleri) [8].

Следующий за мезолитом период неолит связан с переходом от собирательства и охоты к растениеводству и животноводству. Ранее всего этот этап развития начался на Ближнем Востоке, где были выведены первые виды злаков. Здесь же были одомашнены коза и предки овцы. Перейдя от собирательства и охоты к земледелию и животноводству, человечество обеспечило себя продуктами питания и получило возможность роста своей численности. Одновременно резко возросла численность домашних животных. 

С целью расширения земледельческих угодий и пастбищ сжигались леса. Из-за примитивного земледелия почва быстро теряла свои первоначальные свойства и деградировала, тогда сжигались новые леса. Сокращение площади лесов вело к снижению уровня рек и грунтовых вод. 

 Поливное земледелие было несомненным прогрессом: возросла урожайность, а вместе с ним увеличились размеры поселений, число ирригационных каналов  (см. рис. 2) и поголовье домашних животных. Однако при ирригации человек столкнулся с засолением почв, поэтому на месте некогда плодородных заливных угодий и тугаев возникли глинистые и солончаковые пустыни и полупустыни. Скопление на небольших приречных пространствах больших масс людей и скота привело к загрязнению речных вод. 

Впервые встала проблема качества питьевой воды. Уже в Месопотамии строятся специальные каналы с акведуками для транспортировки незагрязненной питьевой воды к городам, расположенным на больших реках.



Структура агроценоза влияет на величину альбедо, на параметры водного  и углеродного обмена, т.е. на  величины, которые мы называем климатообразующие факторами. Крупнейшим результатом неолитической сельскохозяйственной реолюции из-за перевыпаса стад крупного рогатого скота и овец стало возникновение пустыни Сахара. Расширяющееся производство риса в Китае и Юго-Восточной Азии привело в действие новый антропогенный фактор –

Рис. 2. Рост числа поселений (точки) и строительство ирригационных каналов (линии) в Месопотамии близ Урука [9].

Левая картинка – ранее урукское время;

Правая картинка – позднее урукское время.



увеличение поступления в атмосферу метана, а сжигание лесов под пастбища – углекислого газа. На нашей планете впервые возникла проблема потепления климата за счет парниковых газов, которая со всей остротой встала перед человечеством в последней трети ХХ века.

Интенсивное развитие земледелия и животноводства привели к новому наступлению на дикую природу. Появился мощный резерв наращивания объемов пищи  и тем самым увеличения общей экологической емкости среды обитания человечества. Численность населения Земли к 1500 году нашей эры составила около 350 млн. человек, из которых на долю охотников, рыболовов и собирателей приходился 1% или 3,5 млн. человек [7]. 

Сейчас научно доказано, что при каждом десятикратном уменьшении площади (ареала) в среднем территория лишается 30% видов организмов, характерных для данной местности. Таким образом, увеличение численности одного вида в пределах его ареала снижает биологическое разнообразие и ухудшает качество окружающей среды, что неминуемо приводит к экологическим кризисам.

Уровень демографии  общества и влияние его на природу.

Первый (верхнепалеолитический) демографический взрыв человечества сопровождался верхнепалеолитической технологической революцией. Второй (плейстоцен/голоценовый) демографический взрыв вызвал неолитическую сельскохозяйственную революцию. И, наконец, третий (современный, начавшийся в XI — середине XVI в.[11]) демографический взрыв вызвал в Западной Европе промышленную технологическую революцию. 

Численность видов животных в природе регулируется естественным отбором, конкуренцией и хищничеством. Данные параметры определяют емкость среды. В связи с изменениями условий среды численность и плотность популяций постоянно изменяются. Обычно эти колебания неупорядочены и зависят от случайного сочетания многих факторов. Но в любом случае плотность популяции колеблется около уровня средней емкость среды. Если сопротивление среды длительное время невелико, например, благодаря благоприятным погодным и кормовым условиям, то у видов может наблюдаться быстрое размножение. 

После четвертичного оледенения 13–10 млн. лет назад при перестройки экосреды от менее к более продуктивной и обратно специализированные формы млекопитающих не смогли быстро перестроиться и вымерли, и лишь наземные равнозубые двуногие гоминиды оказались оптимальным вариантом эволюционной реакции на начавшийся подъем и спад биопродуктивности среды. 

Из–за высокого метаболизма продолжительность жизни и онтогенез у гоминид оказались растянутыми по сравнению с другими равновеликими им млекопитающими. По этой причине эволюционно–экологические реакции гоминид на перемены в экосреде были заторможены. Стандартные млекопитающие реагируют на временный подъем биопродуктивности экосреды (речь идет о кратковременных экологических изменениях) немедленным увеличением своего поголовья, что с исчерпанием природных ресурсов влечет за собой сокращение численности животных. Этот процесс, называемый популяционными волнами, обеспечивает в общем стабильную численность животных в биоме. Неучастие же в популяционных волнах создавало для гоминид тенденцию к медленному, но непрерывному демографическому росту. 

С экологической точки зрения, возникновение производящего хозяйства означало, что демографический взрыв в первобытном обществе потребовал аналогичного популяционного взрыва в среде организмов, способных служить австралопитеку приемлемым источником пищи. Это позволяло демографически растущему социуму сохранять трофический (пищевой) энергобаланс с экосредой. В самом деле, земледелие и скотоводство — это, с экологической точки зрения, искусственный популяционный взрыв ряда съедобных для человека растений и животных. Совершенно очевидно, что подобный популяционный взрыв может объясняться только предшествующим демографическим взрывом у австралопитека. 

Согласно экспертным оценкам, численность популяции людей, одновременно проживавших на Земле на стадии  Homo habilis составляла   100 000 человек,  Homo erectus             1 000 000 человек, Homo sapiens –        3 000 000 человек и Homo sapiens sapiens – 6 100 000 000 человек [3], (см. также рис. 3). 

В общем случае ожидаемая продолжительность существования популяции (Т) зависит от средней величины биотического потенциала (r) 





Рис. 3. Рост населения Земли 

за последние 400 лет.

«Расщепление» верхней части кривой обозначает отклонение от гиперболической зависимости, наметившееся за последнее десятилетие ХХ века [1].

и от дисперсии ( sr) при максимальной численности популяции Nm Т = f (r, sr, Nm) (Гудмен, 1989г.).

Исследование модели показало, что вымирание популяции возможно при условии sr > 2r, при условии, что r и Nm можно представить как функции от массы тела. Из этого следует, что для высокой  95% -ной вероятности выживания в течение ближайших 100 лет популяции Homo sapiens sapiens должна иметь численность не ниже 500 особей. Для сравнения, популяция слонов  - 100, а мышей – 10 000. 

Вероятно, нормальная биологически обусловленная численность вида Homo sapiens sapiens с массой тела от 10 до 100 кг должна соответствовать размаху значений видовой численности в пределах 500  – 10 000 000 особей [1], где нижний предел определен вероятностью выживания популяции, а верхний – емкостью среды. 

Как показывают расчеты, человечество превысило максимальный предел численности в 610 раз. Последнее утверждение наводит на мысль, что глобальное увеличение численности Homo sapiens sapiens представляет опасность.



Уровень развития технологии общества и влияние его на природу.

Помимо высокого уровня удельного метаболизма, человек и его предки имели еще одно важное отличие от высших животных, а именно: все орудийные гоминиды располагали средствами коллективного производительного потребления (коллективными орудиями). В отличие от других орудийных животных, гоминиды освоили средства коллективного и одновременно производительного потребления: орудия, изготовляемые сообразно коллективной традиции и используемые в различных коллективных промыслах. 

С информационной точки зрения, чтобы вся часть сообщества, занятая производством коллективных орудий находилась в одинаковом положении в производственном процессе, оптимальное количество непосредственных создателей индустрии должно быть близко количественному показателю технологии. Когда степень сложности технологии эквивалентна численности своих создателей, на каждого из них, условно говоря, приходится определенный процент от общей степени сложности технологии, что выражает среднюю оптимальную эффективность ее воспроизводства. Если по какой–то причине сообщество вырастает, то, с одной стороны, в продуктах труда начинают накапливаться нестандартные изделия, совершенно избыточные для информационного оживления процесса репликации, поскольку они начинают дублировать друг друга; с другой стороны, процент технологии, приходящийся на каждого производителя, падает, что эквивалентно снижению эффективности воспроизводства культуры [6]. 

В противоположном случае, когда численность сообщества снижается, с одной стороны, возрастает трудоемкость репликации культуры, а с другой — появляется биологически неприемлемый момент деградации демографического состояния общества. Очевидно, из трех возможных вариантов отношения степени сложности технологии к демографическому состоянию сообщества оптимальным является промежуточный, когда демографические и технологические показатели близки.

Возможная связь демографии с технологией проливает новый свет на динамику развития производительных сил. Последние состоят из личного (субъективный фактор) и вещного (средства и предметы труда) элементов, причем саморазвитие производительных сил начинается с личного элемента. Эта схема представляется вполне правдоподобной, однако первоначальное изменение субъективного фактора производства определяется не в усовершенствовании производителя, а в изменении его демографического состояния, что влечет за собой технологические изменения. Факты показывают, что изменения степени сложности человеческих технологий в истории являлись хронологическими следствиями изменений демографического состояния человечества. 

Яркий пример, который произошел в начале верхнего палеолита, когда из Африки в Евразию пришел человек современного типа. Современное ему неандерталоидное население располагало менее сложными, чем верхнепалеолитические, индустриями и, следовательно, было малочисленнее, чем носители верхнепалеолитических культур. Неандерталоиды и современные люди также занимали одну и ту же экологическую нишу, в которой конкурировали. В результате современный человек с его большей численностью (точнее, плотностью населения) и более эффективной технологией вытеснил своих неандерталоидных современников. Сходные события происходили и в неолитическо–халколитическую эпоху, когда ближневосточные синокавказцы, а затем и индоевропейцы распространялись по Европе, обладая большими плотностями населения и более сложной технологией производящего хозяйства, чем мезолитические аборигены. Последние были вытеснены или ассимилированы и лишь на западе Европы, по–видимому, переняли производящее хозяйство, сохранив культурную преемственность с мезолитическим состоянием.



Уровень социальной организации общества и влияние его на природу.

Палеолитические и мезолитические общины находились в экологическом равновесии со средой, а локальный уровень ее биопродуктивности благоприятствовал какому-то определенному варианту кровно–родственных отношений, свойственных приматам (матрилинейный эндогамный промискуитет, матрилинейная экзогамия, патрилинейная иерархическая эндогамия и другие варианты, включая парную семью и пр.). Не исключено, что ближневосточные обитатели субтропиков с их значительной биопродуктивностью могли обладать матрилинейными кровно–родственными структурами, в то время как их соседи в менее продуктивных регионах имели скорее склонность к патрилинейной иерархической эндогамии (с тенденцией к организации гаремов). 

Материальные средства внутренней социальной интеграции неолитического общества распадаются на две основные группы явлений, состоящих в генетической связи. Первая группа интегративных феноменов связана с предметной формой структуры цивилизованного общества, которая воплощена в материальных образованиях поселения городского типа. Город – это средство коллективного непроизводительного потребления сакрального (культовые, религиозные места, здания, сооружения), административного, жилищного и фортификационного (оборонительные сооружения) типа представляет собой предметную форму структуры общества разделенного труда, призванную жестко связать между собой жизненные условия весьма разнородных подразделений труда в едином городском конгломерате, что выполняло важнейшую социально–интегративную функцию для общества, расщепляемого разделением труда[13]. 

Из наблюдений над приматами в неволе известно, что ограничение своей свободы, абсолютно независимо от наличия пищи, они воспринимают как попадание в малопродуктивный пустынный биотоп, начинают конкурировать из–за пищи (несмотря на то, что ее хватает) и организуют патрилинейные иерархические структуры сообщества. Приматы в данном случае реагируют на отсутствие постоянного свободного доступа к источникам корма, что действительно эквивалентно условиям малопродуктивного биотопа или биотопа, в котором доступ к пище ограничивают хищники (ситуация с павианами в открытой саванне) [2].

Человеческое поведение при переходе к жизни в городах столкнулось с аналогичной проблемой. Кровно-родственными отношениями в городской цивилизации стали патрилинейные, а общегородская социальная структура приобрела иерархические черты.  По форме эта организация имела древнее этологическое (естественное поведенческое) происхождение. Однако в условиях цивилизованного общества, потенциально дезинтегрируемого специализацией труда, иерархическая патриархальная структура стала функционировать за рамками кровно–родственных отношений и обусловила конкретный централизованно–распределительный характер экономических связей подразделений труда. В данном случае в объяснении нуждается не сам генезис иерархической структуры, а ее социально–экономическое приложение, причина реализации которого видна в пригодности иерархической структуры для социально–интегративных функций.

На первый взгляд иерархическое устройство цивилизованного общества было удачным изобретением для регуляции социально - экономических взаимоотношений подразделений труда. Но с другой стороны, увеличивало давление на природу из-за увеличения плотности населения и агрессивного отношения к действительности.

Таким образом, цивилизация, получив в наследство от первобытного общества начала производящего хозяйства, и предпосылки иерархической организации общества, поместила все эти общественные достижения в определенную социально–интегративную матрицу, что обусловило возможность их дальнейшей специализации и развития без ущерба для целостности социума, но значительно изменяющая окружающую природную среду.



Синергетика или прогноз будущего.

В последние двадцать лет было показано, что "долгосрочный прогноз" поведения огромного количества даже сравнительно простых механических, физических, химических и экологических систем можно предсказать в течение ограниченного времени. Сколь угодно малая неточность в определении начального состояния системы нарастает со временем, и с некоторого времени мы теряем возможность что-либо предсказывать.

Поистине огромна область, в которой наши возможности предсказывать весьма ограничены. Однако в некоторых случаях осознанный барьер не только лишает иллюзий, но и помогает увидеть истинный масштаб стоящих проблем. Это связано с необратимостью теории относительности и с поведением, так называемого,  динамического хаоса [4]. Важнейшее свойство детерминированных систем с хаотическим поведением - чувствительность к начальным данным. Начальные отклонения с течением времени нарастают, малые причины приводят к большим следствиям. Таким образом, в детерминированных системах с хаотическим поведением должны быть сбои, для сохранения относительно стабильного состояния.

Известно, что множество систем нашего организма работают в хаотическом или близком к нему режиме. Причем часто хаос выступает как признак здоровья, а излишняя упорядоченность - как симптом болезни. Исследователи детерминированных системах с хаотическим поведением пытаются увидеть за этим новый, более глубокий уровень единства природы.

Данные системы имеют очень много степеней свободы. Однако все устроено так, что в процессе эволюции выделяется несколько главных критериев, к которым подстраиваются все остальные. Эти главные степени свободы называют параметрами порядка. Есть и правила запрета. Попытки что-либо "навязать" детерминированным системам с хаотическим поведением или пытаться воздействовать на них методом проб и ошибок, обречены на провал.

В процессе развития и стабилизации деятельности таких систем должны возникать и исчезать (иными словами: перетекать из одного вида в другой) импульсы, которые  отточено регулируют взаимодействие положительных (например, катализаторы) и отрицательных (например, ингибиторы) обратных связей. Первые должны сделать пространственно-однородное состояние неустойчивым и обеспечить возможность рождения структур. Вторые нужны, чтобы стабилизировать процессы вдали от равновесия и задать диапазон, в котором будут меняться параметры порядка. 

В настоящее время в футурологии, глобальной динамике часто упоминается термин "коэволюция" [4]. Под коэволюцией понимают совместное изменение (коэволюция человека и природы, технологий и цивилизационных императивов) и взаимодействие в ходе развития. Коэволюция позволяет сложной системе изменяться согласованно, не распадаясь на простейшие части.

Существует весьма большая вероятность, что обострившиеся экологические проблемы и исчерпание ресурсов готовят нашей цивилизации резкое замедление технологического развития. И решающим аргументом здесь могут стать только глубокие содержательные математические модели, связанные с конкретной исторической реальностью. 

Математическая модель картины, например, разрушению окружающей среды при использовании традиционных технологий природопользования, соответствует резкому понижению жизненных стандартов и выходу с течением времени на уровень возобновляемых ресурсов. Две верхние изолированные ветви (устойчивая и неустойчивая) соответствуют, например, новой технологии природопользования. И здесь становится ясна большая польза диаграмм, подобных нарисованным. Допустим, что мы никоим образом не представляем кривой своего исторического развития. Тогда нас ожидают катастрофы, бедствия и серьезные неприятности в точках 3 и 4 (см. рис.4в).





Рис. 4. Бифуркационные диаграммы коэволюции сложных нестационарных структур, допускающие наглядную историческую интерпретацию [4].

а.- Бифуркация с устойчивой ветвью развития. 

б.- Бифуркация с неустойчивой ветвью развития. Может соответствовать кризису "общества потребления", имеющего весьма высокие жизненные стандарты.

в.- Столкновение "фантома" с траекторией устойчивого развития, после которого происходят катастрофические изменения.




Заключение.

Сравнение демографического, технологического и социального состояния общества доцивилизованной и цивилизованной эпох заставляет искать социально-философские средства объяснения природы социальных противоречий, дефиниция которых сопряжена с рядом методологических трудностей, потому что процесс дифференциации общества неограничен и развивается по закону геометрической прогрессии. 

С  эмпирической точки зрения, противоречия между обществом и природой в форме экологических кризисов возникают при сочетании трех взаимосвязанных факторов: достижение местными локальными социумами значительного демографического состояния способного породить цивилизацию с определенной социальной структурой (древний Египет, Шумер, Элам, Хараппа) и господство производящего хозяйства. 

Для поддержания относительно высокобиопродуктивной экосреды благоприятно стимулировать матрилинейные экзогамные кровно-родственные отношения без перехода в промискуитет (стадия ничем не ограниченных отношений между полами, с нарушениями норм брака и форм семьи), которые стабилизируют рост численности Homo sapiens sapiens и способствуют гармоничному развитию общества и природы. 

Данное утверждение не является однозначным решением социальных противоречий, потому что с одной стороны настоящему цивилизованному социуму не хватает ресурсов, снижается биоразнообразие и ухудшается качество окружающей природной среды – это отрицательный факт большой численности людей. Но с другой стороны цивилизованный социум приобрел ряд свойств, имеющих прямое отношение к способности выявлять и предсказывать сущности, усовершенствовать технологии и социальное поведение - это положительный факт большой численности. Потому что в условиях действия закона больших чисел становится предсказуемым не только поведение членов общества, но и характер информации, находящийся в их распоряжении. Цивилизованный социум превращается в, так называемый, “живой компьютер”, способный накапливать информацию о сущностях, выражающих определенные позитивные знания о природе и обществе, и искать пути дальнейшего коэволюционного развития. 

Культура, религия, идеология, научные теории в огромной степени определяют не только текущее состояние общества, но и его ожидания (долгосрочные прогнозы), которые в одних случаях могут играть стимулирующую, а в других разрушительную роль. 

В настоящей момент есть все основания полагать, что история готовит нашей цивилизации много неожиданностей. Согласно прогнозам авторов книги «Синергетика и прогнозы будущего» происходит достаточно быстрый отход от предшествующей траектории развития человечества. Поиск возможных решений на это смещение является сверхзадачей всей науки, потому что масштабы ожидаемых перемен слишком велики, и очень многое должно измениться в самом человеке.

 Выбор сегодня придется делать не между добром и злом, не между стабильностью и изменчивостью, а между большим и меньшим злом, между различными неустойчивыми траекториями, за которые придется платить разную цену.






Список литературы.



Акимова Т.А., Хаскин В.В. Экология: Учебник для ВУЗов. – М.: ЮНИТИ, 1998 г., 455 с.

Будыко М.Н. О причинах вымирания некоторых видов животных в конце плейстоцена // Изв. АН СССР. Сер. геогр. 1967. № 2.

Воронцов Н.Н. Экологические кризисы в истории человечества. // Соросовский образовательный журнал. 1999 г. № 10, с. 2 – 10.

Капица С.П., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика и прогнозы будущего. Изд. 2-ое. М: Эдиториал УРСС, 2001 г., 288 с.

Клягин Н.В. Происхождение цивилизации (социально–философский аспект). — М., 1996. — 252 с.

Комиссаров Б.Н. Новистика и изучение глобальных проблем современности // Междисциплинарность в науке и образовании. Санкт-Петербург, 2001 г, с. 63 – 72. 

Лисичкин Г.В. Экологический кризис и пути его преодоления. // Соросовский образовательный журнал. 1998 г. № 12, с. 65 – 70.

Лопатин И.К. Разнообразие животного мира: прошлое, настоящие, проблемы сохранения. // Соросовский образовательный журнал. 1997 г. № 7, с. 18 – 24.

Лот А. К другим Тассили: Новые открытия в Сахаре. Л.: Искусство, 1984 г., 215 с.

Пидопличко И.Г. О ледниковом периоде. Киев: Изд-во АН УССР, 1946. Т.2. 264 с. 

См.: Вишневский А.Г. Воспроизводство населения и общество: История, современность, взгляд в будущее. М., 1982. С. 67–71.

См., например: Дьюсбери Д. Указ. соч. С. 56–57, 339: Пианка Э. Эволюционная экология. М., 1981. С. 187–190; Меннинг О. Указ. соч. С. 235, 330

См.: Клягин Н.В. К предыстории цивилизации // Цивилизация и культура в историческом процессе. М., 1983. С. 15; Он же. От доистории к истории: Палеосоциология и социальная философия. М., 1992. С. 143.



1