Обращение бумаг на предьявителя

Предъявительские  бумаги  -  самый распространенный и излюбленный предпринимателями   вид   ценных   бумаг.   Они  являются  необходимым инструментом  развитой рыночной экономики и находят широкое применение в   различных   сферах  современной  хозяйственной  жизни:  в  области приватизации    (приватизационные    бумаги);    организации   крупных предприятий    (акции)   [1];   кредита   (облигации,   депозитные   и сберегательные  сертификаты);  платежного  (чеки)  и товарного оборота (распорядительные документы). 

В  настоящей статье мы рассмотрим понятие предъявительских ценных бумаг,    а    также   познакомимся   с   установленными   действующим законодательством правилами их передачи и виндикации. 





Понятие бумаги на предъявителя. 



Будучи   разновидностью  ценных  бумаг,  предъявительские  бумаги охватываются  общим  понятием  ценной  бумаги (п. 1 ст. 31 Основ) [2].  Любая  ценная бумага характеризуется прежде всего тем, что воплощает в себе  определенное  субъективное гражданское право (обязательственное, вещное  или  корпоративное).  С  этой  точки  зрения нельзя, например, считать ценными бумагами почтовые и гербовые марки, багажные квитанции и номерные талоны, выдаваемые в банках клиенту, совершившему операцию, для  предъявления  их  кассиру  при  получении денег, так как в них не выражено   какое-либо   правомочие.   Второй   признак  ценной  бумаги заключается  в  присущем  ей  начале  презентации,  согласно  которому осуществление  подтвержденного бумагой права возможно лишь при условии предъявления  самой  бумаги.  С этой точки зрения было бы неправильно, например,  рассматривать в качестве ценных бумаг обыкновенные долговые документы,  удостоверяющие  факт получения заемной суммы, ибо кредитор может  получить  причитающийся  ему  долг  и  без  предъявления такого документа, подтвердив погашение долга выдачей должнику соответствующей расписки.  Сведя  воедино  указанные  признаки,  ценную  бумагу  можно определить   как   документ,   предъявление  которого  необходимо  для осуществления выраженного в нем гражданского права. 











В   связи  с  изложенным  представляется  неудачной  формулировка закрепленной   в  проекте  Гражданского  кодекса  РФ  конструкции  так называемых бездокументарных ценных бумаг. Абзац первый ст. 149 проекта гласит:   "К   ценной  бумаге  приравнивается  официально  совершенная формальная запись о тех же (?) правах в памяти ЭВМ специализированного вычислительного  центра,  получившего  лицензию на осуществление таких записей  в  порядке, установленном законодательством (бездокументарная ценная  бумага)".  Однако  в  отличие  от ценной бумаги как документа, воплощающего в себе определенное право, "запись о правах в памяти ЭВМ" служит  только средством доказывания этих прав и не находится с ними в той  взаимосвязи, которая существует между ценной бумагой и выраженным в  ней  правом. Кроме того, бездокументарная бумага в силу самой своей природы  не  сочетается  с  началом  презентации, между тем как статус ценной  бумаги  может  приобрести лишь презентационный документ [3]. И наконец,  в противоположность ценным бумагам "запись о правах в памяти ЭВМ",  по  моему мнению, не способна выступать ни объектом вещных прав (ею   нельзя   владеть   на   праве   собственности,   праве   полного хозяйственного ведения и т.д.), ни объектом гражданско-правовых сделок (ее  нельзя  продать,  подарить  и т. д.), что является дополнительным доказательством  невозможности  приравнивания  этой  записи  к  ценной бумаге.  Таким  образом,  закрепленная  в  ст. 18 проектируемого ГК РФ конструкция  бездокументарных  ценных  бумаг  не  выдерживает  никакой критики и поэтому должна быть существенно скорректирована. 

Ценные  бумаги  бывают  предъявительскими,  ордерными, именными и обыкновенными именными. Коренное отличие бумаг на предъявителя от иных видов  ценных  бумаг  состоит в способе легитимации держателя бумаги в качестве  субъекта  подтвержденного  ею  права  [4].  Предъявительские бумаги  выписываются без указания имени лица, которому они выдаются, в силу  чего любой субъект, завладевший такой бумагой, может реализовать выраженное   в   ней   право,  предъявив  бумагу  должнику.  При  этом предъявитель  не  должен представлять какие-либо другие доказательства своей  легитимации  помимо  предъявления  бумаги,  а должник не обязан проверять,   каким   образом   предъявленная   ему   бумага  попала  к предъявителю.  Сообразно  с  этим предъявительская бумага определяется как  такая  ценная  бумага, держатель которой легитимирован в качестве субъекта выраженного в ней права одним лишь фактом предъявления бумаги обязанному лицу. 

В   предъявительских   бумагах  обычно  имеется  предъявительская клаузула,   которая   обозначает   субъекта   права   по   бумаге  как предъявителя.  Однако наличие такой клаузулы не является обязательным.  Бумага  остается  предъявительской  и  тогда,  когда  в  ней не назван управомоченный, если из текста документа вытекает намерение обязанного лица  исполнить  свою  обязанность  в  отношении  любого  предъявителя бумаги.  Примером  может  служить  чек,  который  не содержит данных о личности  чекодержателя и в соответствии со ст. 7 Положения о чеках от 13 февраля 1992 года "рассматривается как чек на предъявителя". 







Единообразный  торговый  кодекс  США  признает  предъявительскими бумагами   простые   векселя,   тратты   и   чеки,  подлежащие  оплате "обозначенному  лицу  или  предъявителю"  (ст.  3-111). С точки зрения нашего  законодательства  чеки  и  векселя,  снабженные альтернативной предъявительской клаузулой, представляют собой не предъявительские, а ордерные   бумаги,  так  как  в  них  обозначен  первый  приобретатель документа.  Что  же  касается  слов  "или  предъявителю", то они здесь равнозначны  выражению "или его приказу", то есть играют роль ордерной оговорки. 

Предъявительские   ценные   бумаги   не   следует   смешивать   с легитимационными  бумагами и знаками. Такого рода бумаги и знаки, как, например,  гардеробные  номера  и  жетоны, багажные квитанции, билеты, дающие  право  присутствовать  на  публичных представлениях, с внешней стороны характеризуются тем, что неполно указывают на соответствующее правоотношение  и  предмет исполнения, обычно не содержат наименования управомоченного  лица и в большинстве случаев не имеют именной подписи эмитента. С учетом свойственных им признаков легитимационные бумаги и знаки подразделяются на две группы. 

Первую  группу  составляют  бумаги  и  знаки, которые не являются носителями  субъективных  прав.  Предъявление  этих  бумаг и знаков не легитимирует  держателя в качестве субъекта соответствующего права, но обязанное  лицо  может  погасить  свой  долг  исполнением предъявителю бумаги или знака и не будет нести ответственности перед действительным субъектом  права, если предъявитель таковым не был. Таким образом, эти бумаги  и  знаки,  так  же как и предъявительские ценные бумаги, имеют легитимационное  значение  в интересах должника, но в отличие от них не имеют   легитимационного   значения   в  интересах  держателя  [5].  К легитимационным  бумагам  и  знакам  этой  группы  относятся  багажные квитанции  и  ярлыки,  номерные  талоны,  выдаваемые в банках клиенту, совершившему  операцию,  для  предъявления  их  в  кассу при получении денег, гардеробные марки и т.д. 

Во  вторую  группу  входят  бумаги  и знаки, предъявление которых является  необходимым  условием  для  осуществления подтвержденных ими прав.  Презентация  этих  бумаг и знаков дает возможность предъявителю реализовать выраженные в них права. В свою очередь должник управомочен рассматривать  простое  предъявление  бумаги или знака как достаточную легитимацию   и  освобождается  от  обязательства  исполнением  любому презентанту.  Таким  образом,  в отличие от легитимационных документов первой  группы эти бумаги и знаки служат средством легитимации как для должника,   так   и   для   держателя,   то  есть  имеют  двустороннее легитимационное  действие.  Это  обстоятельство  сближает их с ценными бумагами    на    предъявителя.    Однако   в   противоположность   им предъявительские ценные бумаги являются оборотоспособными документами, в  то  время  как  легитимационные бумаги и знаки не предназначены для обращения   [6].   Поэтому  они  не  могут  быть  зачислены  в  разряд оборотоспособных  по  своей  природе  предъявительских ценных бумаг. В качестве  примера  легитимационных  бумаг  и  знаков этой группы можно назвать  железнодорожные  билеты,  билеты в театр, на проезд в уличном транспорте, билеты денежно-вещевой лотереи. 





Передача бумаг на предъявителя. 



Предъявительская  бумага  как  телесная  вещь и подтвержденное ею право  как  бестелесная вещь тесно связаны друг с другом. Зависимость, существующая  между  бумагой  и  воплощенным  в ней правом, приводит к тому, что приобретение и передача права по бумаге не могут происходить соответственно  без  приобретения  и передачи вещного права на бумагу.  Поскольку  выраженное в предъявительской бумаге право разделяет судьбу бумаги,  оно вступает в сферу телесных вещей, а его передача подпадает под действие правил о вещных правах на имущество. 

Переход   права  по  бумаге  на  предъявителя  совершается  путем заключения  соглашения  и  передачи  бумаги ее приобретателю. Характер воплощенного  права  для акта передачи не имеет никакого значения. При передаче  подтвержденного  предъявительской  акцией  права членства не играет   роли   корпоративная  природа  уступленных  правомочий.  Если передается  выраженное  в  бумаге  на  предъявителя  обязательственное субъективное  право,  то  правила цессии (уступки требования) в данном случае  не применяются, так как с приобретением вещного права на такую бумагу приобретатель должен получить самостоятельное право требования, которое  не  зависит от права прежнего владельца бумаги, между тем как цессионарий   может  приобрести  уступленное  ему  право  лишь  в  том состоянии, в каком оно находилось у цедента. 

Как  уже  отмечалось,  передача  права по предъявительской ценной бумаге  предполагает передачу вещного права на бумагу. Согласно абзацу первому  п. 2 ст. 50 Основ и ч. 1 ст. 135 ГК РСФСР право собственности на  предъявительскую бумагу переходит к ее приобретателю по договору с момента  передачи  бумаги, поскольку иное не предусмотрено законом или договором   [7].  Передачей  признается  фактическое  вручение  бумаги приобретателю.  К  передаче  приравнивается  сдача бумаги на почту для пересылки  приобретателю, если бумага была отчуждена без обязательства доставки   (ст.  136  ГК  РСФСР).  В  этом  случае  предприятие  связи становится   представителем   приобретателя   и  потому  сдача  бумаги указанному   предприятию   равнозначна   вручению  ее  непосредственно приобретателю.  Если  бумага  отчуждается  с  обязательством доставки, право  собственности  на  бумагу  возникает  у  приобретателя  лишь по получении им бумаги от предприятия связи. 











Комментируя   ст.   136  ГК  РСФСР,  Ю.  К.  Толстой  пишет,  что "отчуждатель  может  перенести  на  приобретателя  право собственности путем   уступки  последнему  права  истребовать  вещь,  находящуюся  у третьего лица" [8]. Отсюда вытекает и соответствующий частный вывод: в том  случае,  когда собственник, лишившийся владения ценной бумагой на предъявителя   вследствие   ее   хищения   или  утери,  цедирует  свое виндикационное притязание, цессионарий приобретает право собственности на  бумагу  и  связанное  с  ним  право  по бумаге в момент совершения цессии.  Однако  я  считаю  этот  вывод ошибочным, как и лежащее в его основе утверждение Ю. К. Толстого. Российское право не содержит нормы, аналогичной   931   Германского  гражданского  уложения  [9].  Поэтому надлежит    признать,   что   согласно   нашему   законодательству   в рассматриваемой   ситуации  право  собственности  на  предъявительскую ценную бумагу (как и на любую другую вещь) перейдет к цессионарию не в момент  уступки  виндикационного  притязания, а только после того, как ему удастся завладеть бумагой. 

Ввиду диспозитивного характера правила, предусмотренного абзацем первым  п.  2  ст.  50  Основ  и  ч. 1 ст. 135 ГК РСФСР, стороны могут договориться о том, что право собственности на предъявительскую бумагу будет считаться перешедшим от отчуждателя к приобретателю либо до либо после  передачи  бумаги.  В любом из этих случаев приобретатель станет собственником   бумаги   независимо   от   ее  передачи.  А  поскольку подтвержденное   бумагой  право  может  принадлежать  лишь  тому,  кто обладает  вещным  правом на бумагу, то и переход права по бумаге здесь не   будет  опосредоваться  передачей  самого  документа.  В  связи  с изложенным  обнаруживается  непродуманность абзаца второго п. 1 ст. 31 Основ,  который  постановляет: "Право, удовлетворенное ценной бумагой, может  быть  переуступлено  другому  лицу  лишь  путем передачи ценной бумаги".  Следуя  этому  правилу,  пришлось  бы заключить, что: 1) при переходе  права  собственности на предъявительскую ценную бумагу до ее передачи отчуждатель остается субъектом права по бумаге, уже не будучи собственником  документа;  2) в случае перехода права собственности на ту  же  бумагу  после  ее  передачи приобретатель становится субъектом права  по  бумаге,  еще не будучи собственником документа. А между тем вытекающее  из  предъявительской  бумаги  право  всегда принадлежит ее собственнику  (или  субъекту иного вещного права на бумагу) и не может быть  оторвано  от  этих  прав  на  бумагу,  с которыми оно изначально связано.   Для   приведения  абзаца  второго  п.  1  ст.  31  Основ  в соответствие с действительным положением вещей его необходимо изложить в  следующей  редакции: "Право, выраженное в ценной бумаге, может быть переуступлено  другому  лишь  путем передачи вещного права на бумагу".  Сформулированное   правило   было  бы  желательно  закрепить  в  новом Гражданском кодексе РФ. 

Статья  135  ГК  РСФСР  устанавливает основание и момент перехода права  собственности на предъявительскую ценную бумагу к приобретателю от лица, легитимированного на отчуждение документа. Наряду с этим наше законодательство      предусматривает     возможность     приобретения предъявительской  ценной  бумаги от неуправомоченного отчуждателя (ст.  154  ГК  РСФСР,  абзац  второй  п.  1 ст. 30 Закона "О собственности в РСФСР").  Приобретение  права собственности на предъявительскую бумагу от лица, не имеющего права распоряжаться бумагой, опирается на сложный фактический состав, включающий в себя ряд элементов. 

Первый  элемент  этого состава образует сделка по отчуждению. Она должна  быть  действительной  и  может  страдать  лишь  одним  пороком отсутствием  у отчуждателя легитимации на отчуждение бумаги [10]. Если эта   сделка  является  ничтожной  (например,  ввиду  недееспособности отчуждателя),   приобретения   права   собственности   на   бумагу  не произойдет.   Оспоримость   отчуждательной  сделки  сама  по  себе  не препятствует  возникновению  права  собственности  на предъявительскую ценную бумагу у ее добросовестного приобретателя. Однако в этом случае приобретенное  им право может быть прекращено в результате оспаривания сделки  управомоченным  лицом.  Но  если  лицо,  приобретшее бумагу по ничтожной    или   оспоримой   сделке,   впоследствии   реализует   ее добросовестному приобретателю, у последнего возникнет бесспорное право собственности на переданный ему документ. 

Действующее законодательство не требует возмездности приобретения для  возникновения  права  собственности  у  того,  кто  добросовестно приобрел  бумагу  от неуправомоченного отчуждателя. Следовательно, при наличии   всех   других   элементов  требуемого  фактического  состава добросовестный  приобретатель  станет  собственником  предъявительской бумаги  как  при возмездном, так и при безвозмездном характере сделки, заключенной им с лицом, не имеющим права распоряжения бумагой. 

Вторым   элементом  рассматриваемого  состава  является  передача бумаги приобретателю. О том, что признается передачей и приравнивается к  ней,  а  также  о случаях, когда необходимость в передаче отпадает, было сказано ранее. 

Третьим элементом фактического состава выступает добросовестность приобретателя. Добросовестным считается приобретатель, который не знал и  не  должен  был знать, что лицо, от которого он приобрел бумагу, не имело  права  ее  отчуждать  (ст.  152  ГК РСФСР). Закон рассматривает каждого  приобретателя  как  добросовестного,  пока  не будет доказано обратное   (п.   3   ст.   6   Основ).   Для  опровержения  презумпции добросовестности  необходимо  установить,  что приобретатель намеренно или   по  грубой  неосторожности  не  принял  во  внимание  конкретные обстоятельства,  которые свидетельствовали об отсутствии у контрагента права на отчуждение бумаги [11]. 

Поскольку  приобретение  права  собственности на предъявительскую бумагу  обусловливается  отчуждательной  сделкой  и  передачей бумаги, добросовестность  приобретателя  должна  простираться  на оба эти акта [12].   В  том  случае,  когда  отчуждаемая  бумага  уже  находится  у приобретателя,  достаточно,  чтобы  он  обладал  добросовестностью  на момент совершения сделки отчуждения. Если добросовестный приобретатель бумаги  впоследствии  узнает,  что  он приобрел ее у неуправомоченного отчуждателя,  это  обстоятельство  не вредит приобретателю и не ставит под сомнение возникшее у него право собственности на бумагу. 

При   наличии   всех   этих  элементов  приобретатель  становится собственником   приобретенной  им  предъявительской  ценной  бумаги  и субъектом выраженного в ней права, а истинно управомоченный утрачивает право  собственности  на  бумагу  и сопряженное с ним право по бумаге, получая   взамен   соответствующее  притязание  к  нелегитимированному отчуждателю о возмещении понесенных убытков. 





Виндикация бумаг на предъявителя. 



Бумаги  на  предъявителя  выделяются из числа других ценных бумаг своей  повышенной  оборотоспособностью. Чтобы обеспечить доверие к ним со стороны участников гражданского оборота и тем самым создать условия для  их  устойчивого  обращения, закон усиливает защиту добросовестных приобретателей  предъявительских  бумаг  по сравнению с общими нормами вещного права. Согласно ст. 154 ГК РСФСР ценные бумаги на предъявителя не могут быть истребованы от добросовестного приобретателя независимо  от  характера  их  приобретения,  а  также  от  способа  их выбытия из обладания  собственника  или иного титульного владельца. Это означает, что   изъятие   предъявительских   ценных   бумаг   у  добросовестного приобретателя   неосуществимо  как  в  тех  случаях,  когда  они  были приобретены  им  по  безвозмездной  сделке,  так и тогда, когда бумаги выбыли из владения прежнего держателя помимо его воли. 

Необходимо  подчеркнуть,  что  в  отличие  от ГК РСФСР 1922 года, который  запрещал  истребование  у  добросовестных приобретателей лишь одной  категории  ценных  бумаг  на  предъявителя,  а  именно - бумаг, содержащих  обязательство платежа определенной денежной суммы (прим. 2 к ст. 60), действующее российское законодательство вслед за Германским гражданским   уложением   распространяет   такое   запрещение  на  все предъявительские  ценные  бумаги.  Следовательно, здесь имеются в виду как товарные, так и денежные бумаги, хотя бы последние, как, например, дивидендные   купоны,   и   не   удостоверяли  обязательство  уплатить определенную   сумму  денег.  Что  же  касается  ордерных,  именных  и обыкновенных   именных   ценных   бумаг,   то   они,   так  же  как  и легитимационные  бумаги (в частности, лотерейные билеты), под действие этого запрета не подпадают. 

Д.М.Генкин  считает  возможным  применять  ст.  154  ГК  РСФСР  к ордерным  ценным  бумагам, снабженным бланковой передаточной надписью, ссылаясь на то, что бланкоиндоссируемая ордерная бумага приравнивается к  предъявительской  бумаге,  ибо  ее  обращение  подчинено  таким  же правилам, как обращение бумаги на предъявителя [13]. Однако этот вывод не  согласуется с законом, который исключает изъятие у добросовестного приобретателя  только  предъявительских, а не каких-либо других ценных бумаг,   пригодных  к  передаче  путем  их  простого  вручения  новому держателю.  Для  обоснования  защищаемого  им  положения Д. М. Генкину нужно  было  бы доказать, что в результате передачи ордерной бумаги по бланковому  индоссаменту  она  становится  бумагой на предъявителя. Но надо иметь в виду, что держатель бланкоиндоссированной ордерной бумаги в отличие от держателя предъявительской бумаги легитимируется не одним лишь фактом презентации документа, а предъявлением бумаги, дошедшей до него  на  основании  непрерывного  ряда передаточных надписей (то есть способом, специфичным для ордерных ценных бумаг (ч. 1 ст. 16 Положения о  переводном  и  простом  векселе  от  7  августа  1937  года, ст. 16 Положения  о  чеках).  Кроме  того,  он обладает возможностью передать бумагу  посредством  нового  бланкового  либо именного индоссамента, а также воспретить ее дальнейшую передачу соответствующей оговоркой (ст.  14,  15  Положения  о переводном и простом векселе, ст. 14 Положения о чеках),  чего  не  может сделать держатель предъявительской бумаги. Из всего  этого  с  очевидностью  следует,  что  бланковый индоссамент не превращает  ордерную  бумагу  в  бумагу  на  предъявителя  [14]. Таким образом,  бланкоиндоссированная ордерная бумага сохраняет качественную определенность  ордерной  ценной бумаги (несмотря на то, что она может передаваться  простым  вручением),  и  поэтому  не подлежит применению правило   ст.   154   ГК   РСФСР,   которое   по  его  точному  смыслу распространяется исключительно на предъявительские ценные бумаги. 





Примечания.

     1.  Акции  на  предъявителя,  допускаемые  Основами  гражданского законодательства  Союза ССР и республик (далее - Основы), запрещены п.  46  Положения об акционерных обществах от 25 декабря 1990 года. Однако этот  запрет  фактически  не  действует.  Само  Правительство  России, утвердившее указанное выше Положение, не считается с данным запретом и дает  разрешение  на  выпуск  предъявительских  акций,  учреждаемым им акционерным  обществам.  Например,  в  п.  1  ст. 7 Устава российского акционерного    общества   "Газпром",   утвержденного   постановлением Правительства  Российской  Федерации  от  17  февраля 1993 года № 138, говорится,  что  акции общества первого выпуска являются обыкновенными именными,  но в дальнейшем оно может выпускать акции разных категорий, в  том  числе  и  на  предъявителя  (см.:  Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации, 1993, № 9, ст. 738). 

     2.  О  понятии  ценных  бумаг  см.: Агарков М. М. Учение о ценных бумагах.  М.,  1927,  с.  5  -  19;  Крашенинников  Е.  А. О легальных определениях ценных бумаг // Правоведение, 1992, № 4, с. 35 - 39. 

     3.  Lehmann  Н.О.  Zur Theorie der Wertpapiere. Marburg, 1890. S.

28;  Гордон В. М. Система советского торгового права. - Харьков, 1924, с. 36. 

     4.  Крашенинников  Е.  А. Бумаги на предъявителя в системе ценных бумаг // Государство и право, 1993, № 12, с. 43, 44. 







     5.  Важно подчеркнуть, что одностороннее легитимационное действие присуще лишь одной категории легитимационных бумаг и знаков, а не всем легитимационным  бумагам  и  знакам, как утверждает М.М. Агарков (см.: Агарков М. М. Указ. соч., с. 10). 

     6.  "Легитимационные  бумаги не предназначаются к обращению, даже больше  -  некоторым  из  них  обращение  может  быть прямо запрещено" (Шершеневич Г. Ф. Курс торгового права. - СПб., 1908. Т. 2, с. 69). 

     7. Передача бумаги не требуется: 

1) если ко времени ее отчуждения она  уже  находится  во  владении приобретателя; 

2) если приобретенная бумага остается по соглашению сторон во владении отчуждателя. В первом случае   приобретатель   становится  собственником  бумаги  с  момента заключения  сторонами  сделки  по  отчуждению,  во  втором - с момента достижения ими соглашения об оставлении бумаги у отчуждателя. 

     8. Комментарий к ГК РСФСР. - М., 1970, с. 206. 

     9.  Этот  параграф  гласит:  "Если  вещь  находится  во  владении третьего  лица, то передача может быть заменена уступкой собственником приобретателю притязания на выдачу вещи". 

     10.  Трепицын  И.  Н. Приобретение движимостей в собственность от лиц, не имеющих права на их отчуждение. - Варшава, 1907, с. 524. 

     11.  Tuhr  A. B*rgerliches Recht. Allgemeiner Teil. Berlin, 1923, S. 35. 

     12.  Черепахин  Б. Б. Виндикационные иски в советском праве / Уч.  зап. Свердл.юрид. ин-та. - Свердловск, 1945, т. 1, с. 43. 

     13.  Научно-практический  комментарий  к ГК РСФСР. - М., 1966, с. 171.  Аналогичного  мнения  придерживаются  и некоторые другие авторы, например  В.  А.  Дозорцев  (см.:  Комментарий  к Гражданскому кодексу РСФСР. - М., 1982, с. 194). 

     14.  Gierke  O.  Deutsches  Privatrecht.  Leipzig,  1905. S. 149/; Muller  -  Erzbach  R. Deutsches Handelsrecht. Tubingen, 1924. S. 458; Агарков  М. М. Ценные бумаги на предъявителя. Очерки кредитного права. -  М.,  1926,  с.  70,  71; Крашенинников Е. А. Составление векселя. - Ярославль, 1992, с. 32 - 34.