Российско-китайские отношения

3









                                                                                                                                                         



Институт экономики, управления и права (г. Казань)

			Набережночелнинский филиал	









Экономический факультет









Кафедра экономической теории













Российско-китайские отношения

(реферат по дисциплине «Мировая экономика»)







Исполнитель: студент III курса, 172 группа 	   __________ Заболотских С. В.

К.и.н., доцент:                                                            __________ Бухараева М.А.















Набережные Челны – 2009



Содержание

Введение…………………………………………………………………………...3            

1. Взаимоотношения России с Китаем: тенденции, динамика, перспективы

      1.1 Основные тенденции мирового развития ……………………………....5

	      1.2 На путях к стратегическому партнерству ……………………………..17

      1.3 Опыт прошлого на службу современности ……...…………………….20

2. Российско-китайские торгово-экономические отношения………………...23

3 Демографические диспропорции …..…..……………...……………………..30

Заключение……………………………………………………………………….32    

Список литературы ……………………………………………………………...34





Введение

На рубеже 80-90-х годов в отношениях между СССР и КНР произошел радикальный поворот от полемики к конструктивному диалогу и переговорам, от конфронтации к добрососедству, от соперничества на международной арене к сотрудничеству и партнерству. 

Важным шагом на этом пути стал визит М.Горбачева в КНР в мае 1989 г. Переговоры на высшем уровне с китайскими руководителями и подписанное 18 мая 1989 г. советско-китайское коммюнике официально подтвердили нормализацию советско-китайских отношений и положили начало качественно новому этапу их развития. 

"Закрыть прошлое, открыть будущее" - так определил Дэн Сяопин цель этой первой после длительного перерыва (в 20 с лишним лет) встречи на высшем уровне. 

Нормализация отношений, зафиксированная в совместном документе, свидетельствовала, что СССР и КНР не намерены возвращаться к стратегическому союзу 50-х годов, но и не допустят конфронтации между ними, подобной той, что была в 60-х и 70-х годах. 
С декабря 1996 г. стал функционировать механизм регулярных встреч глав правительств двух стран, которые проводятся не менее одного раза в год поочередно в Москве и в Пекине. 

Со временем отношения между Россией и Китаем устойчиво развивались, интересы совпадали, а позиции по многим вопросам стали общими и обоюдными. 

На сегодня по словам многих экспертов, российско-китайское взаимодействие прослеживается в таких ключевых областях, как повышение авторитета и роли ООН, отстаивание примата международного права в мировых делах, поддержание стратегической стабильности и, в первую очередь, сохранение Договора по ПРО, создание справедливого и равноправного мирового экономического порядка. 

Россия и Китай имеют единый взгляд по такой проблеме, как борьба с религиозным экстремизмом, национальным сепаратизмом и международным терроризмом. 

Россия и Китай занимают единую позицию по проблеме целостности России (Чечня) и Китая (Тибет, Синьцзян). Китай поддерживает действия Правительства России в Чечне. Позиция России в отношении "тайваньского вопроса" остается неизменной и заключается в том, что правительство Китайской Народной Республики является единственным законным правительством Китая, а Тайвань - неотъемлемой составной частью территории Китая. 

Важным подтверждением сохранения общих позиций стал недавно подписанный в Москве новый российско-китайский договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве. 

Данное событие в мировой политике, оказалось довольно значительным. По сути дела договор подвел итоги десятилетнего сотрудничества между Китаем и Россией. Круг вопросов оказался довольно широк: проблемы стратегической безопасности и стабильности в мире, региональная безопасность, поиск новых резервов в развитии двусторонних связей. Договор является бессрочным, поскольку после первых 20 лет действия каждое последующее пятилетие автоматически продлевается. 

         Примечательно, что в новом российско-китайском договоре отмечается, что "дружественные отношения двух стран являются межгосударственными отношениями нового типа, строящимися на основе не вступления в союз.

          Зарубежные наблюдатели также указывают, что российско-китайские отношения стали приоритетными во внешней политике Кремля во многом из-за планов расширения НАТО. И переговоры лидеров РФ и КНР будут иметь важное значение для укрепления стратегического партнерства двух стран.





1. Взаимоотношения России с Китаем: тенденции, динамика, перспективы.

1.1. Основные тенденции мирового развития

Взаимоотношения России с Китаем - двух великих мировых держав - находятся под постоянным и непосредственным воздействием основных тенденций развития региональных и глобальных международных отношений. 

Еще в середине 1997 г. Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР) относился к наиболее политически стабильным и экономически успешным секторам мировой арены. Подобно тому, как пять столетий назад далекие страны Востока неисчислимыми богатствами влекли к себе пытливых и отважных европейских мореплавателей, так АТР возбуждал расчетливые умы американских и европейских политиков и представителей делового мира. АТР отличался исключительно мощным и динамичным экономическим развитием; относительной политической устойчивостью; одновременным ростом комплексной мощи таких держав, как Япония, Китай, Южная Корея и тенденциями становления мультиполярной системы международных отношений. Вместе с тем в регионе набрали силу интеграционные процессы и сопутствующее им стремление к обеспечению безопасности. АТР многим экспертам казался колыбелью грядущей цивилизации. Лидеры азиатских "драконов" и "тигров" подчеркивали, что народы их стран добились впечатляющих успехов на протяжении жизни одного поколения. И действительно, если в 1960 г. доля экономики этих азиатских стран составляла приблизительно 4% от совокупного объема мирового производства, то уже тридцать лет спустя эта доля возросла до 25%. Как предсказывал в июне 1997 г. известный американский исследователь восточно-азиатских проблем профессор Чалмерс Джон- сон, "следует ожидать, что в течение предстоящего десятилетия Азия займет третье место в мировой экономике". Этот эксперт из Университета Сан-Франциско обосновывал свой прогноз тем, что уровень чистых накоплений в Японии стабильно сохранял тенденцию превышать 20% ее ВНП, что было примерно в 2,5 раза выше среднего уровня других индустриализированных стран, а средний уровень накоплений в Азии достигал приблизительно 30%. Такие темпы накоплений, переведенные в уровень инвестиций, означали, по мнению Ч.Джонсона, "крен мировой экономической мощи в сторону Азии". Одновременно это означало, что страны с низким уровнем накоплений, как, например США, будут оставаться крупными импортерами капитала из азиатских стран, который будет предоставляться на их условиях, что обеспечит азиатским партнерам рычаги воздействия на США во многих областях .

Развивая процессы экономической интеграции, государства Восточной Азии все увереннее разговаривали с представителями Объединенной Европы, США, нефтяными магнатами Ближнего Востока и некоронованными королями транснациональных корпораций. Но самоуспокоенность благополучия опасна. Особенно она опасна в период глубочайшего кризиса мировой цивилизации, который в наши дни периодически ставит человечество на грань глобальной катастрофы. Лидеры государств Юго-Восточной Азии - региона, где проживает почти 500 млн. человек, - не учли того, что развитие их стран происходит на фоне мирового финансового кризиса, длящегося уже более трех десятилетий. Этот кризис порожден глубокими противоречиями между двумя типами экономик - физической и монетаристкой. Монетаризм, противопоставивший формуле: деньги - товар - деньги, тезис: время - деньги, означающий способ делания денег из денег, производство не товаров, а ценных бумаг, (на которых возможно спекулировать, если удачно выбрать время), выпустил на мировую арену свирепого вампира - исчисляемый десятками триллионов долларов свободный капитал, который в состоянии обескровить экономику любой страны, не принимающей специальных мер по защите от него (как это делает, например, Китай). Тем не менее, даже кризис не остановил рост экономики АТР. По оценкам экспертов Китайской ассоциации международной стратегии, хотя в СВА в 1997 г. произошел некоторый спад (рост составил 7,7%, в 1996 - 7,9%), однако рост был выше мировых показателей. В ЮВА этот рост равнялся 5,4% (в 1996 г. - 7,2%). В КНР рост экономики составил 9,7%, в Японии - 1,9%, в США и Канаде - 3,6%. В России прекратился крупномасштабный спад и может начаться рост. По мнению китайских аналитиков, влияние валютного кризиса в ЮВА на экономику государств этого региона носит временный и краткосрочный характер поэтому в АТР в 1998 г. сохранится экономический рост. По китайским прогнозам он составит в СВА примерно 8% (в КНР - 9,9% в Японии - 1,9%, в Южной Корее - 6,4%), в ЮВА - 5,2%, в Австралии 4%, в США и Канаде - 2,5%. Возможен рост и в России .

Еще одной особенностью развития ситуации в Восточной Азии, по мнению Чалмерса Джонсона, является то, что "наиболее важным фактом в АТР после "холодной войны" является растущее экономическое господство Японии и степень обусловленной им интеграции стран данного региона. Средствами интеграции служат торговля, прямые инвестиции, помощь, финансовые услуги, передача технологий и пример Японии как азиатской модели развития. Вообще все азиатские страны зависят от Японии в плане кредитов, технологии, инвестиций и иностранной помощи". При этом американский эксперт отмечает, что государства АТР "по-прежнему зависят от США как от военного противовеса Японии и Китая, как от потребительского рынка для азиатских товаров, а также как от источника высшего образования: несмотря на все более громкие заявления о своем цивилизационном отличии от "Запада", азиатская элита по-прежнему направляет своих многочисленных отпрысков на учебу (в том числе в аспирантуре) в американские университеты" . 

Интересен вывод, к которому в своей работе приходит Ч. Джонсон, он подчеркивает; что "такая зависимость от Японии и от США в течение каких-нибудь десяти лет заметно изменится. Эти изменения могут произойти в соответствии с тщательно спланированной политикой либо быть подобны тектоническим глыбам, рухнувшим друг на друга - никакой другой вариант при рассмотрении перспективы мира и стабильности в регионе и в мире, похоже, не просматривается". Сегодня ситуация динамичного экономического роста АТР взорвана финансовым кризисом, начавшимся в Юго-Восточной Азии, а затем ударившим по Японии, Китаю, Южной Корее и потрясшим биржи всех развитых стран мира. Разлетелся в прах и тезис о том, что этот регион в плане безопасности стабильнее других - ядерные испытания в Индии, подготовка к ответным мерам в Пакистане создали угрозу посильнее, чем взволновавшая несколько лет тому назад северокорейская ядерная программа. Это с новой остротой поставило проблемы безопасности на региональном и глобальном уровнях. Бирмингэмский саммит восьмерки ведущих держав, прошедший в мае 1998г. подтвердил это. 

Международные отношениям как система взаимодействия государства развиваются отнюдь не в вакууме. Более того, они не могут развиваться в вакууме - будь то в вакуум силы власти, права или морали. Как только какой-либо вакуум образуется, он тут же начинает заполняться. Причем не всегда адекватно утраченному. 

На рубеже столетий и тысячелетий среда, в которой развиваются международные отношения, усложняется. 

Изменилась парадигма всемирной истории. По экономическому и политическому потенциалу Восток не уступает Западу. Взаимосвязи по линии Восток-Запад приняли новый, равноправный характер, о чем свидетельствуют Бангкокская (1996 г.) и Лондонская (1998 г.) встречи лидеров государств Азии и Европы. 

Все государства принимают программы вступления в XXI век. Однако представления о том, что человечество может вступить в него без ядерного оружия, сооружая общеевропейский дом, или общеазиатский небоскреб, не оправдались. С распадом СССР было декларировано, что "холодная война" завершилась и произошла "разгрузка" глобальных международных отношений от ее бремени. Но на деле штормы "холодной войны" на региональном уровне продолжаются. Удары ее волн все еще ощущают на американском политическом пространстве - Куба, на европейском - Белоруссия, на азиатском - Китай и КНДР. Развиваются такие глобальные кризисы, как: - экологический; - ресурсный; - демографический; - финансовый; - ценностно-моральный. 

Сможет ли теория устойчивого развития стать доктриной сохранения жизни на Земле в XXI веке? Примут ли ее народы и государства, остающиеся за рамками "золотого миллиарда"? Принесет ли она качественно новые подходы к международным отношениям или ее ждет судьба горбачевского иллюзорного "нового мышления"? Мы должны признать, что международные организации, включая ООН, малоэффективны или совсем неэффективны в преодолении кризисных ситуаций, в борьбе против организованной преступности, в первую очередь наркобизнеса, коррупции, терроризма. Становление нового информационного общества пока что дает возможность не столько изменить жизненные условия человечества к лучшему, сколько угрожает, меняя характер труда, привести к массовой безработице и новым кризисным явлениям в мировой экономике. Продолжающаяся борьба "физической" и "монетаристской" моделей экономики приводит к тому, что отдельные государства уже не могут защититься от международных финансовых "игроков", разоряющих их национальную экономику ради собственной наживы. 

На международной арене идет последовательное укрепление регионализма: в марте 1997 года была создана Ассоциация регионального сотрудничества 14 стран Индийского океана, в которую вошли Австралия, Индия, Индонезия, Йемен, Кения, Маврикий, Мадагаскар, Малайзия, Мозамбик, Оман, Сингапур, Танзания, Шри-Ланка и ЮАР. В июле 1997 г. на мировом политическом небосклоне появился еще один альянс стран - "исламская восьмерка". Ее образовали Турция, Пакистан, Малайзия, Бангладеш, Египет, Нигерия, Иран и Индонезия. Наметилась тенденция к созданию Большого АСЕАН (после принятия в ряды этой организации Мьянмы и Лаоса), который по своей территории приблизится к территории почти всей Юго-Восточной Азии (4300 тыс.кв.км), население составит около 500 млн. человек, а национальное производство - около 630 млрд. дол. и объем внешней торговли - 600 млрд.дол. 

Нетрудно увидеть, что эта тенденция развивается как ответ на создание Объединенной Европы и, в известной мере, на попытки "Большой восьмерки" вершить мировые дела по своему усмотрению. В перспективе просматривается создание "Большого Китая" - экономического пространства, включающего КНР, Тайвань, Сингапур и взаимодействующего с китайской диаспорой - "хуацяо". Первый шаг к этому сделан с возвращением Сянгана в состав КНР. Китай приглашен Ж. Шираком присоединиться к "большой восьмерке", одновременно он уже провел встречу на высшем уровне с государствами АСЕАН (9+1) и участвовал в саммите государств АСЕАН с Японией и Южной Кореей (9+3). 

Нестабильной остается ситуация с нераспространением ядерного оружия. Индии удалось довольно легко вступить в клуб ядерных держав. Пакистан стремится к тому же и располагает для этого соответствующими возможностями. Сложно развиваются экономические и политические процессы на постсоветском пространстве и особенно в России. В докладе на 8-й Международной научной конференции по Китаю в ИДВ РАН в октябре 1997 г. американский профессор Джон Гарвер размышляя о победителях и побежденных в "холодной войне", дал весьма точное описание того климата в России, в котором сейчас вырабатываются ее внешнеполитические концепции. "Начав в 1990-1991 гг. строительство посткоммунистического порядкам - отмечает эксперт из Атланты - многие россияне надеялись, что новая посткоммунистическая Россия будет принята в западное содружество наций. Многие надеялись на получение значительной экономической помощи со стороны США. Большинство ожидало, что к России будут относиться как к великой державе и даже как к супердержаве. Лишь немногие подозревали тогда, что требования России относительно жизненных интересов безопасности на западной границе будут игнорироваться победившими державами". 

На мой взгляд, наиболее ярким примером такого игнорирования может служить продвижение НАТО на Восток. "Когда начался острый экономический спад, - продолжает Дж. Гарвер, - а затем политическая дезинтеграция, результатом была растущая горечь. В основном эта горечь была перенесена на западные державы. Многие россияне чувствовали, что Россия предана и обманута Западом. Западные державы считали Россию, как это восприняли многие россияне, недостаточно демократической и недостаточно богатой. Жизненные интересы России игнорировались. Короче говоря, к ней относились как к потерпевшей поражение и очерненной державе". Заметим, что ряд акций Запада (например, проведение военных учений на Украине, в Прибалтике и Казахстане с участием американских воинских подразделений) лишь усиливают у значительной части российского общества чувство унижения и позора, несмотря на подписанное Соглашение Россия-НАТО. Россия продолжает сохранять резко отрицательное отношение к планам расширения НАТО. Европейская безопасность особенно в ядерной области сейчас поддерживается на обязательствах о взаимном ненацеливании ракет с ядерными боеголовками. В ходе визита в Москву (1997) Президент Франции Ж. Ширак заявил, что французские ядерные силы не нацелены на Россию. Нам представляется, что реальному укреплению безопасности в Европе могло бы послужить не продвижение сил НАТО в Восточную Европу, а создание в этом субрегионе безъядерной зоны. 

С российской стороны примером эмоциональной попытки предложить антинатовскую контрстратегию являются выступления председателя Комитета по геополитике Государственной думы Алексея Митрофанова. "Сейчас стало абсолютно очевидным, - отмечалось в докладе, распространенном им в Москве в середине сентября 1997 г., - что дело идет к изоляции России от Европы, созданию по ее периметру карантинного пояса из недружественных государств, объединенных системами военных блоков с Соединенными Штатами Америки и их ближайшими союзниками, дальнейшему ослаблению нашей страны, развитию центробежных тенденций и последующему развалу с образованием на ее обломках 10-15 стран-сателлитов, враждующих между собой и целиком зависящих от внешних сюзеренов". Выход из сложившейся ситуации московский геополитик видит в том чтобы призвать народы Японии и Германии... к отказу от действующих конституций и созданию вместе с Россией оси Берлин-Москва-Токио. Такого рода геополитические схемы не нуждаются в комментариях, но важно отметить, что в российских политических и научных кругах имеются различные; порой диаметрально противоположные взгляды на вопросы внешней политики . 

Китайские международники отмечают, что расширение НАТО на Восток оказывает двоякое воздействие на ситуацию в АТР: чем сильнее Россия противодействует этому продвижению и сковывает США в Европе, тем более это благоприятствует безопасности АТР, поскольку ограничивает американскую активность в этом регионе. С другой стороны, расширение НАТО на Восток толкает Россию к пересмотру своей политики в АТР и после того, как Россия вновь расцветет и усилится, состояние безопасности в АТР изменится и поэтому заслуживают пристального внимания отдаленные последствия такой ситуации. По мнению профессора Юй Суя, сотрудника Пекинского Центра по изучению современного мира, "оказавшись в результате расширения НАТО на Восток в трудном положении и стремясь избавиться от ощущения изоляции и опасности "быть зажатой в клещи между Западом и Востоком", Россия стремится укрепить свои политические и военные позиции и активно корректирует собственную политику в АТР, улучшая и углубляя отношения со странами Востока и энергично создавая здесь стабильную сферу безопасности. В соответствии с Конституцией основные задачи внешней политики России определяются Президентом РФ. В своем послании Федеральному собранию в 1997 г. Президент отметил, что к числу таких задач относится создание благоприятных внешних условий для продолжения российских реформ и установление и поддержание отвечающих статусу и потенциалу РФ равноправных отношений с ведущими державами мира. "Наша цель, - говорится в послании, - отстаивать национальные интересы России, не сползая к конфронтации, а укрепляя основы стабильности и сотрудничества в международных отношениях". Российская внешняя политика исходит из того, что в мире не должны быть доминирования одного центра силы, уже сейчас идет становление многополюсной системы международных отношений, в которой право должно играть большую роль, чем военная сила. Исходя из этого, Россия предлагает "заключить Договор о ядерной стабильности и безопасности с участием всех ядерных держав и провести III Конференцию мира". Если обратиться к проблемам национальной безопасности России, то для нее АТР и в особенности Северо-Восточная Азия представляют сферу жизненно важных интересов. В Концепции национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной указом Президента РФ от 17 декабря 1997 г. ( 1300) отмечается "Россия оказывается в определенной изоляции от интеграционных процессов, идущих в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Все это неприемлемо для нее как для влиятельной европейско-азиатской державы, имеющей национальные интересы в Европе, на Ближнем Востоке, в Центральной и Южной Азии, в Азиатско-Тихоокеанском регионе". Эта тревожная оценка состояния безопасности России в АТР и в Азии в целом, на наш взгляд, фиксирует целый ряд объективных реалий в сложившейся ситуации. Национальным интересам России, подчеркивается в Концепции, отвечает развитие диалога и всестороннего сотрудничества со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, как и с целым рядом других регионов. Вместе с тем в Концепции обращается внимание на то, что среди других угроз национальной безопасности "серьезную угрозу представляет собой распространение ядерного и других видов оружия массового уничтожения, технологий их производства и средств доставки, и прежде всего в сопредельных с Россией странах или близких к ней регионах" . Это прямо относится к ситуации, сложившейся в Южной Азии в связи с индийскими и пакистанскими ядерными испытаниями. 

Российская внешняя политика видит вызовы времени. Она исходит из того, что на международной арене идет не просто перегруппировка сил, а происходят принципиальные качественные сдвиги. Изменилась парадигма мировой истории: взамен межсистемному противоборству пришли противоречия между развитым "центром" и развивающейся "периферией", которые группируются по линии Восток-Запад; Север-Юг, осложняясь межцивилизационными и конфессиональными противоречиями; становится все жестче борьба между объективными тенденциями к экономической интеграции и межцивилизационной конвергенции и субъективными сепаратистскими устремлениями. Одной из форм реагирования на складывающуюся ситуацию является оформление российской дипломатией отношения к построению новой модели международных отношений. "Новый международный порядок" (НМЛ), за создание которого выступает подавляющее большинство государств, - это новая архитектоника международных отношений; реально складывающаяся в связи с объективными условия развития отдельных стран. Она и характеризует новые исторические условия, в которых будет жить человечество в предстоящем столетии. По нашему мнению, НМЛ должен строиться на демократических началах, принципах Устава ООН, основных принципах международного права. При его создании следует в полной мере учитывать ценностные ориентиры каждой из цивилизаций. 23 апреля 1997 г. в ходе государственного визита Председателя Цзян Цзэминя в Москву Россия и Китай подписали "Совместную декларацию о многополярном мире и формировании нового международного порядка". Этот документ конкретизировал пути развития сложившихся между двумя державами отношений равноправного доверительного партнерства, направленного на стратегическое взаимодействие в XXI веке. Московская Декларация обязывает стороны в духе партнерских отношений "прилагать усилия для содействия развитию многополярного мира и установлению нового международного порядка". 

При этом и Россия и Китай исходят из того, что в конце XX века вслед за завершением "холодной войны" в международных отношениях произошли глубокие перемены. Исчезла конфронтационная биполярная система, на смену которой возникла позитивная тенденция строительства многополярного мира. Не только меняются взаимоотношения между крупными государствами, в том числе между бывшими противниками в "холодной войне", но и все большее число стран приходит к общему пониманию того, что необходимы взаимное уважение, равенство и взаимная выгода, а не гегемонизм и силовая политика, диалог и сотрудничество, а не конфронтация и конфликты. В построении мирного, стабильного, справедливого и рационального нового международного политического и экономического порядка все возрастающую роль играют региональные организации экономического сотрудничества. Широкое международное сотрудничество становится настоятельным требованием эпохи и императивом исторического развития. 

Российско-китайская декларация прокладывает реальный путь к гуманизации и демократизации международных отношений. Подобно ООН'овской Хартии прав человека, Московская Декларация является своеобразным кодексом прав и обязанностей поведения государств на международной арене в новых условиях. Жертвы, понесенные человечеством в период "холодной войны", диктуют необходимость того, чтобы наконец в межгосударственных отношениях восторжествовали взаимное уважение суверенитета и территориальной целостности, взаимное ненападение, взаимное невмешательство во внутренние дела, равенство и взаимная выгода, мирное сосуществование и другие общепризнанные принципы международного права. 

Подлинный демократизм заключается в том, что партнер по международным отношениям должен восприниматься таким, каков он есть, что каждое государство имеет право, исходя из своих конкретных условий, независимо и самостоятельно выбирать путь развития без вмешательства со стороны других государств. При этом различия в социальном строе, идеологиях, системах ценностей не должны становиться препятствием для развития нормальных межгосударственных отношений. 

Особое значение имеет то положение Декларации, которое гласит, что все страны, будь они большие или малые, богатые или бедные, являются равноправными членами международного сообщества. Ни одна страна не должна стремиться к гегемонии, проводить политику с позиции силы и монополизировать международные дела. Важно и то, что в Декларации подчеркнута роль широких кругов развивающихся стран и Движения неприсоединения как важной силы, способствующей формированию многополярного мира и становлению нового международного порядка. Взаимодействие развивающихся стран усиливается, повышается их роль в международной политике, увеличивается их доля в мировой экономике. "Подъем развивающихся стран, - заявили лидеры России и Китая, - придает мощный импульс историческому процессу становления нового международного порядка. В будущем новом международном порядке эти страны должны по праву занять подобающее им место, равноправно и без какой-либо дискриминации участвовать в международных делах". 

Новый международный порядок не должен навязываться принудительно, силой. Да и вообще, чтобы утвердить новую, всеобъемлющую концепцию безопасности, необходимо покончить с менталитетом "холодной войны", реминисценциями блоковой политики. "Необходимо, - подчеркивается в Декларации, - мирными способами урегулировать разногласия и споры между странами, не применять силу и не угрожать ее применением, путем диалога и консультаций содействовать установлению взаимопонимания и доверия, через двусторонние и многосторонние координацию и сотрудничество стремиться к миру и безопасности". 

Примечательно, что, подписывая Декларацию, Россия и Китай оказались единодушны в том, что "необходимо усилить роль ООН и ее Совета Безопасности"; они позитивно оценили усилия ООН по поддержанию мира и безопасности во всем мире, специально подчеркнули, что "место и роль ООН в мире как наиболее универсальной и авторитетной организации, состоящей из суверенных государств, не могут быть подменены никакой другой международной организацией" и выразили уверенность в том, что "ООН сыграет важную роль в установлении и поддержании нового международного порядка". Задача обновления характера международных отношений все острее встает перед народами всех стран. Россия и Китай в Московской Декларации "призывают все страны развернуть активный диалог по вопросу о строительстве мирного, стабильного, справедливого и рационального нового международного порядка и готовы к совместному обсуждению любых выдвигаемых в этой связи конструктивных предложений". 



1.2. Опыт прошлого на службу современности 

Рассматривая возможные сценарии развития российско-китайских отношений на рубеже XXI века и в более отдаленной перспективе, многие эксперты-международники видят не только вероятность укрепления стратегического партнерства России и Китая, но даже в некоторых вариантах неизбежность его перерастания в союзнические отношения. В то же время есть и другие политологи, которые говорят о "китайской угрозе" и очень высокой вероятности столкновения двух держав в грядущем столетии. В существовании двух столь противоречивых подходов существует определенная диалектичность, заключающаяся, в частности, в том, что, учитывая меняющееся положение и России, и Китая, никто не может с достаточной определенностью исключить развитие ни одного из двух упомянутых крайних вариантов. 

Но если избегать крайностей, то следует вспомнить китайскую мудрость, гласящую, что зеркалом, в котором можно увидеть будущее, чаще всего является история. Российско-китайские связи насчитывают без малого четыреста лет. За этот достаточно длительный исторический период сменилось несколько моделей отношений двух государств. Первая модель охватывает период от начала XVII столетия до середины XIX века. Типологически она может быть классифицирована как смешанная модель, когда при сходстве социально-экономических систем, цивилизационные различия оказывали существенное влияние на характер отношений. Поэтому один из партнеров рассматривал себя как сюзерена (Китай), а другой стремился избежать положения вассала (Россия). В этот период имели место многочисленные столкновения интересов двух стран и обострения отношений между ними. Но стремление к добрососедству являлось главным императивом и обеспечивало возможность дипломатического урегулирования всех спорных вопросов. 

Вторая модель - модель равносторонних связей двух империй - падает на вторую половину XIX века и простирается до 1917 г. Это период заката феодализма в обеих странах, становления капиталистических отношений, эпоха крушения Цинской и Российской империй, реформ и революций, политического и экономического кризиса и в России, и в Китае, превращения Китая в полуколонию западных держав. Хотя Россия выступает на стороне Запада, оба государства стремятся к равносторонним отношениям. В этот период между ними заключено наибольшее число договоров и других международно-правовых актов. 

Третья модель (1917-1949 гг.) - модель сосуществования двух разносистемных государств в экстремальных условиях - охватывает период революционных преобразований в России и активного революционного процесса в Китае, гражданских войн и второй мировой войны, периода, когда оба государства развивались, противодействуя активному вмешательству извне. Советская Россия последовательно поддерживала борьбу китайского народа за объединение и независимость страны. Четвертая модель (1949-1960 гг.) - победа революции и создание КНР привели в действие модель дружественного, союзнического взаимодействия двух односистемных государств. Период активного экономического и культурного сотрудничества двух народов, их партнерства в урегулировании международных конфликтов и локальных вооруженных противостояний, вызванных "холодной войной". Пятая модель (1960-1991 гг.) - модель конфронтационных отношений двух односистемных государств в условиях "холодной войны". Период, характеризующийся жестким идеологическим и политическим противостоянием вплоть до вооруженных столкновений и постепенной нормализацией отношений в результате перехода к реформам в СССР и КНР. 

Шестая модель (1991 - настоящее время) - модель добрососедских отношений двух государств переходного периода. Ее становление связано с распадом СССР и созданием СНГ. Для правопреемницы СССР - Российской Федерации - характерно стремление к взаимовыгодному сотрудничеству с Китаем. Оба государства проявляют политическую волю к превращению конструктивных партнерских отношений в стратегическое партнерство в XXI веке. 

В целом накопленный почти за четыре столетия опыт взаимоотношений России с Китаем является бесценным достоянием двух народов. В этом опыте позитивный заряд гораздо больше, чем негативные моменты. Китайское выражение "сань ци кай" - "отделять три от семи" - вполне применимо к измерению опыта истории русско-китайских отношений: 70% положительного содержания должны быть отделены от 30% негативных явлений. К негативным явлениям относятся слова Дэн Сяопина: "закрыть прошлое - смотреть в будущее". Смотреть в будущее, в XXI век, значит, передать все положительное следующим поколениям. 

1.3. На путях к стратегическому партнерству 

Визит Президента России в Китай 10-11 ноября 1997 г. вызвал огромное количество публикаций в прессе и откликов в электронных СМИ. Этот визит как бы увенчал активную "дипломатию первых лиц" России, Китая, Японии и США, выразившуюся в их официальных и неформальных встречах минувшей осенью. Председатель Китайской ассоциации международной стратегии проф. Сюн Гуанкай, выступая 27 декабря 1997 г. на ежегодном собрании Ассоциации, охарактеризовал эту дипломатическую активность как движение к многополюсности мира. Он подсчитал, что в 1997 г. прошло более 30 мероприятий с участием руководителей США, России, Японии, Франции, Великобритании, Германии и Китая. Например, Председатель КНР Цзянь Цзэминь, в частности, принял участие в конференциях ОПЕК ЮВА и конференциях "9+1" и "9+3", а также в 4 двусторонних встречах . 

Ноябрьский 1997 г. визит Президента РФ в Китай - пятая двусторонняя встреча Б.Н. Ельцина и Цзян Цзэминя. В ходе предыдущих встреч стороны выработали формулу, характеризующую современные отношения России с Китаем как конструктивное партнерство, направленное на стратегическое взаимодействие двух держав в XXI веке. Стратегическое взаимодействие означает координацию стратегических курсов на международной арене в связи с общностью каких-либо задач и целей двух государств. Разработка внешнеполитической стратегии, т.е. системы долгосрочных активных мероприятий для достижения упомянутых целей, не является одноразовым актом. В отличие от конкретной внешней политики, стратегический курс рассчитывается не только на реальные ситуации, но и на вероятные, гипотетические. Предмет стратегии более изменчив, чем политические интересы, поэтому выработка стратегии - это постоянный процесс. Стратегия должна отвечать интересам правящих национальных элит, тогда она становится жизнеспособной. 

Итак, общеполитические требования к стратегии сводятся в нашем случае, в первую очередь, к обеспечению группы базовых национальных интересов - интересов существования, в которых интересы сосуществования являются интегрированной частью. 

На данном этапе, на наш взгляд, для России была бы оптимальной "дисперсная стратегия" в регионе АТР в целом и в его субрегионах. Это стратегия максимально широкого присутствия во всех частях АТР при минимальной затрате средств и усилий. Такая стратегия рассчитана на то, чтобы, сохраняя связи с великими державами, поставить во главу угла развитие отношений с малыми и средними государствами. 

Эта стратегия дает возможность диверсифицировать политические и экономические связи, но что более существенно, она максимально учитывает новую ситуацию в регионе и главную тенденцию ее развития. Как уже отмечалось, после окончания холодной войны именно малые и средние государства региона вышли из-под былых американского и советского "зонтиков безопасности" и начали проводить более независимую и самостоятельную политику. Именно их голоса уже звучат и будут все четче слышны на региональных форумах по проблемам безопасности и экономической интеграции. Вступив в региональные организации типа АТЭС (АРЕС), Россия заинтересована в поддержке своих позиций достаточным большинством участников. Наконец, стратегии малых и средних государств, если так можно выразиться, менее оппозиционны стратегии России, чем стратегии других великих держав региона. Пойти по пути наименьшего сопротивления в данном случае было бы выгодно для России. Кстати, встречи на высшем уровне типа "9+1" свидетельствуют о том, что Китай не пренебрегает такой стратегией. 

Между тем приходится признать, что в конце XX века в процессе принятия политических решений в отношении азиатских проблем на Западе вместо разумного основания все чаще выступает воля. Stet pro ratione voluntas (пусть доводом будет воля моя) - этот римский постулат ныне переводится просто: "Я убежден". Отнюдь не в виртуальном мире Курицыны от политики реализуют свою стратегию - "чего моя нога хочет". От Персидского залива до проливов Измены и Гоемай. Ну, что же, не случайно великий драматург назвал свою драму "Грех да беда на кого не живет". 

В то же время Восток продолжает использовать старые наработки и выковывает новые стратегические мечи. Знать бы, куда может быть направлено их острие, тем более учитывая, что в наши дни оживилось изучение принципов построения китайских стратегических планов. В декабре 1997 г. Н.И. Чуевым в ИВ РАН защищена интересная диссертация "История формирования военно-теоретической мысли в Древнем Китае". Расположенный в Вашингтоне Институт китайской стратегии (Тhe Сhinа Strategic Institute ) начал выпускать (шесть номеров в год) специальный журнал "China Strategic Review" ("Чжунго чжаньлюе яньцзю"). 

Профессор Харро фон Зенгер сообщил мне, что он работает над вторым томом "Стратагем". Заметным явлением в разработке узловых проблем формирования стратегического мышления в Китае стал выход в свет монографии американского китаеведа Аластера Айэна Джонстона "Культурный реализм". Эта книга посвящена проблеме влияния стратегических идей на поведение государства на международной арене. Для приложения теории в качестве конкретного поля выбран Китай эпохи Мин. 

Основу концепции А.И. Джонстона составляет положение о "Большой стратегии" - стратегии превентивных ударов по потенциальным противникам, которую успешно осуществляли минские правители. В первую очередь это касалось северных границ империи и относилось к монголам. 

Анализируя военно-политические аспекты внешних связей империи Мин, автор приходит к выводу, что их основой была постоянная готовность к войне (parabellum paradigm). А.И. Джонстон справедливо рассматривает стратегическую мысль Китая как нечто целостное на протяжении многих столетий, хотя, конечно, подвергавшееся эволюции и обогащавшееся от поколения к поколению. 

         На пороге нового тысячелетия Китай переживает переходный период не только от социалистической экономики к рыночной, но и от статуса региональной державы к положению мировой сверхдержавы. Реализация стратегии превращения Китая в сверхдержаву во многом будет зависеть от внутреннего развития Китая. Но уже сегодня очевидно, что стратегия вывода России из кризиса, превращения ее в активного и полноправного партнера государств АТР или любого из субрегионов может прийти в столкновение со стратегией Китая. Борьба за иностранные инвестиции, рынок рабочей силы, конкуренция на рынке экспортных и импортных товаров - вот далеко не полный перечень тех областей, в которых возможно нарастание противоречий двух государств и их стратегий. И это при том, что обе страны на данном этапе заинтересованы в укреплении связей с США и Японией. Именно стремление избежать столкновения стратегических курсов, направить их по пути параллельного и совместимого развития и вызвало осенью 1997 г. череду встреч лидеров заинтересованных держав. Р. Хасимото посетил Китай, затем в Красноярске провел встречу с Б.Н. Ельциным. Практически одновременно Цзян Цзэминь направился в Вашингтон, покончив с 12-летним перерывом в китайско-американских официальных встречах на высшем уровне. Правда, следует помнить, что в рамках такой региональной организации, как АТЭС (АРЕС), Цзян Цзэминь и Б. Клинтон имели возможность регулярно и весьма результативно беседовать с глазу на глаз, начиная с 1993 г. Тем не менее, Россия существенно обогнала США в контактах с КНР.



2. Российско-китайские торгово-экономические отношения 

        Интересно, что во многом структура российско-тайваньской торговли совпадает со структурой торговли российско-китайской (экспорт металлургической продукции, удобрений и некоторых видов сырья и импорт товаров народного потребления при значительном положительном сальдо российской стороны). Однако экономическим отношениям с Тайванем Россия уделяет крайне мало внимания и даже не имеет в структуре государственных органов специальных подразделений, каковые есть для организации торгово-экономических связей с большинством стран. При этом мало вероятно, что в ближайшей перспективе Россия станет для тайваньского бизнеса приоритетным рынком, хотя потенциал сотрудничества достаточно велик.

Одновременно Россия и континентальный Китай стремятся расширить экономическое сотрудничество. Следует отметить, что развитие экономических связей между Россией и Китаем отстает от темпов углубления их политического сотрудничества. Если во внешнеполитической сфере налицо постоянное движение по восходящей линии, то торгово-экономические связи в этот же период характеризовались непоследовательностью и даже хаотичностью. Рекордный уровень двустороннего товарооборота был достигнут в 1993 г. - 7,6 млрд.долл., но затем произошло резкое падение. Только в 1996 г. товарооборот снова вышел на 7-миллиардную отметку.

Эти колебания дали основания некоторым экспертам говорить о том, что торгово-экономические связи России и Китая являются второстепенными по отношению к связям политическим. С этой точки зрения, усилия правительств двух стран рассматриваются как административная кампания, продиктованная политической мотивацией (создание экономической базы для стабильного развития двусторонних политических отношений), но не действительной заинтересованностью компаний двух стран в рынках друг друга. В этом отличие, например, от отношений КНР с США или Японией, где именно экономический интерес позволяет смягчать политические противоречия.

На поверхности все выглядит именно так. Президенты Ельцин и Цзян Цзэминь дали указания увеличить двусторонний товарооборот до 20 млрд.долл., и государственные органы двух стран ломают голову над решениям этой задачи. (Парадоксально, что это происходит в рыночных экономиках, какими теперь считают себя Россия и Китай). Двойной визит в Китай летом 1997 года вице-премьера Немцова и премьера Черномырдина также нацелен на решение экономических вопросов и подписание пакета экономических соглашений.

Однако в действительности происходят серьезные сдвиги в сфере экономических отношений. В 1992-1994 гг. двустороннее торгово-экономическое сотрудничество в значительной мере определялось деятельностью мелких компаний, челноков, приграничным обменом. 

Особенностью их деятельности была краткосрочность интересов, стремление воспользоваться кризисным состоянием российской экономики. Именно снижение активности мелких компаний в первую очередь было причиной падения объема торговли между двумя странами в 1994 г.

Сегодня на первый план экономических отношений вышли крупные компании с высоким удельным весом государственной собственности или поддерживаемые государством. В результате в России появились значительные лоббистские группы, подталкивающие правительство к принятию мер для создания более благоприятных условий торгово-экономического сотрудничества. Российские поставщики энергетического оборудования, энергоресурсов и вооружений сделали самые серьезные ставки на Китай. В настоящее время освоение китайского рынка для этих групп российского бизнеса является не просто средством зарабатывания денег, но и формой выживания.

Именно эти сферы являются сферами с высоким уровнем государственного регулирования. Вышеназванным группам просто необходима поддержка российского правительства. Поэтому повышение активности государственных органов в сфере российско-китайских экономических отношений все же не является бюрократической компанией, инициированной верхами в целях укрепления политического сотрудничества, а отражает реальное повышение интереса крупного российского бизнеса в расширении экономических связей с Китаем.

В 1996 г. Китай вышел на пятое место среди внешнеторговых партнеров России после Украины, Германии, США, и Белоруссии. На КНР пришлось 4,5% внешнеторгового оборота России. Для Китая Россия является восьмым торговым партнером в мире. Стоимостной объем двусторонней торговли составил 6,84 млрд.долл., что превысило уровень предыдущего года на 25%. При этом российский экспорт вырос на 35,6% и составил 5,15 млрд.долл., а импорт увеличился на 1,6% до 1,69 млрд.долл. 

Российский экспорт в КНР включает в себя самолеты, автомобили, сельхозтехнику, горно- и нефтеперерабатывающее оборудование, текстильное оборудование, химическую продукцию, стройматериалы, стальной прокат, древесину, цемент, стекло и др. Основными статьями российского экспорта в Китай остаются удобрения и черные металлы - на них приходится более 50% общего объема российских поставок. Российский экспорт машин и оборудования в Китай в 1996 г. составил 930 млн.долл. По оценкам, поставки российского комплектного оборудования в период 1996-2005 гг. могут составить более 4,5 млрд.долл. Китай поставляет в Россию главным образом потребительские товары, продукты питания и рабочую силу. В 1996 г. импорт продовольствия составил 427 млн.долл., а ТНП - 893 млн.долл.

Возможно ли объявленное трехкратное увеличение товарооборота за четыре последующие года? По-видимому, Россия в состоянии значительно увеличить свой экспорт в Китай. Однако в 1997 году оказались тщетными надежды на участие российского консорциума в сооружении крупнейшего энергетического объекта в КНР - ГЭС "Сань Ся" ("Три ущелья"), первые поставки для которой могут стоить около 1 млрд.долл. Поставки двух реакторов ВВЭР-1000 для атомной электростанции в провинции Ляонин, строительство которой должно начаться в сентябре этого года, могут принести до 5 млрд.долл. 

Россия и Китай договорились о сотрудничестве в строительстве нефте- и газопроводов из Сибири до Тихоокеанского побережья Китая через Монголию. Запасы нефти в Восточно-Сибирских месторождениях оцениваются более чем в 1,5 млрд. т. Предполагается, что нефтепровод будет введен в строй в 2005 г., а газопровод - к середине 2003 г.

Во время визита правительственной делегации в июне 1997 г. в Китай было подписано соглашение между Минтопэнерго и Китайской нефтяной корпорацией о реализации проектов разработки Ковыткинского месторождения (в Иркутской области) через территорию Монголии и Китая к побережью Желтого моря. Пропускная способность этого газопровода - до 30 млрд. куб. м газа в год. Стоимость проекта - 5-7 млрд.долл. Запасы Ковыткинского месторождения - примерно 1 триллион газа и конденсата. Начальный этап освоения месторождения оценивается специалистами в 750 млн.дол. На начало 1997 г. в освоение уже было вложено 480 млн.долл.

Известно, что активно развивается военно-техническое сотрудничество между двумя странами, которое может достичь 2,5-3,0 млрд. долл. в год. В этой связи обоснована озабоченность ряда экспертов, что в российско-китайском товарообороте поставки военной техники занимают все большее место и экономические связи могут быть сведены только к торговле оружием. При этом очевидно, что российские поставщики вооружений расширяют объемы и спектр поставок в Китай не из-за каких-то политических целей, вроде поддержания российско-китайского военного-политического яльянса. Более того, это делается вопреки мнению определенных военных кругов, которое было отражено в известном выступлении бывшего министра обороны И.Родионова, назвавшего Китай потенциальным противником. Созданный в советские времена гигантский военно-промышленный комплекс лишился прежних заказов, поскольку сегодня Россия не имеет ни возможности, ни необходимости для поддержания таких огромных объемов военного производства. Поэтому стремление Китая повысить свою региональную роль за счет модернизации армии явилось манной небесной для военной промышленности.

В целом, наращивание российского экспорта может пойти по названным направлениям (хотя провал на тендере по "Сань Ся" показывает трудность этой задачи), что по существу возвращает советские времена в этой сфере. Внешняя торговля на китайском направлении становится снова государственно контролируемой в то время, как условия экономической деятельности в обеих странах не позволяют пока рассчитывать на то, что мелкие и средние предприниматели повысят свою активность. Характерно, что китайская сторона предлагает вернуться к старой практике оформления поставок межправительственными соглашениями. 

При этом не следует рассчитывать на формирование диверсифицированной структуры товарооборота. Российская номенклатура поставок будет расширена незначительно, а Китай будет продолжать оставаться в основном экспортером товаров широкого потребления и продуктов питания. И здесь кроется еще одна проблема: российский рынок в достаточной степени насыщен потребительскими товарами, и наращивание китайских поставок вряд ли возможно. В результате последние годы отрицательное сальдо Китая в торговле с Россией растет, и решить эту проблему можно только за счет изменения качественной структуры китайских поставок. Одним из путей решения проблемы может быть организация совместных производств в КНР и допущение расчетов в национальных валютах.

В целом, очевидно, что трехкратное увеличение товарооборота (если это и произойдет) пока не сможет принести новое качество экономических отношений России и Китая. Здесь требуются не очередные "комиссии по 20 миллиардам", а огромные усилия по формированию нормальных условий деятельности предпринимателей в обеих странах, где хотя и идут рыночные реформы, но еще далеко до климата безопасного предпринимательства.

Исходя из вышеизложенного, можно утверждать, что у России отсутствует четкая концепция политического курса в отношении воссоединения Китая, фактически она пытается игнорировать тайваньскую проблему, чреватую серьезными региональными конфликтами. Однако политические и экономические ставки России, поставленной перед выбором "или те, или другие", сделаны на материке. Все же Россия могла бы, соблюдая принятые обязательства перед КНР, добиться и развития взаимовыгодных отношений с Тайванем. Это было бы выгодно и в перспективе с учетом той роли в экономике КНР, которую постепенно приобретает Тайвань, особенно после возвращения Гонконга Китаю. 

Проект нефтепровода "Россия-Китай" является крупнейшим на настоящий момент китайско-российским проектом, его реализация имеет огромное значение для содействия развитию отношений стратегического партнерства и сотрудничества между РФ и КНР. Об этом заявил в интервью корр.ИТАР-ТАСС президент Китайской нефтегазовой корпорации /КННК/ Ма Фуцай.

Планируется, что магистраль пройдет из Ангарска в Иркутской области на Дацин через пограничный пункт Маньчжурия. "По сравнению с другими проектами этот проект более эффективен и имеет очевидные инвестиционные преимущества", - заявил Ма Фуцай. Он подчеркнул, что Китай "обладает колоссальным потребительским рынком нефти".
"После введения в строй нефтепровода с 2005 г наши страны смогут осуществлять торговые операции c 20 млн. тонн сырой нефти ежегодно, а после 2010 г эта цифра может достичь 30 млн. тонн. Таким образом, Россия будет обеспечена стабильным рынком сбыта, а Китай стабильным источником нефти", - резюмировал президент КННК.

3. Демографические диспропорции

Еще одна проблема региональных отношений между Дальним Востоком России и Китаем - это демографические диспропорции в пользу Китая . В XXI веке рабочая сила станет важнейшим дефицитом всего российского народного хозяйства и особенно экономики Дальнего Востока. Китай представляет собой единственный естественный источник сохранения стабильного демографичес-кого равновесия в регионе. По оценкам российского демографа Жанны Зайончковской, численность живущих в России китайцев к середине XXI века увеличится с семи до десяти миллионов, и тем самым китайцы могут превратиться во вторую по численности нацию в России. 

Согласно прогнозам Организации Объединенных Наций, население Рос-сии к 2050-му году уменьшится более чем на 17 миллионов человек и опус-тится до отметки в 130 миллионов3. Надежды на то, что государства СНГ могли бы быть стабильным источником прироста населения России, до сих пор не имеют под собой реальной почвы. Переселение людей требует проявления политической воли и - что еще важнее - огромных инвестиций. В настоящее время нет никаких признаков того, что будут приняты соответствующие политические решения или сделаны усиленные инвестиции в приток населения на территорию российского Дальнего Востока. Москва совместно с администрацией регионов и властями на местах должна проводить такую миграционную и демографическую политику, которая обеспечила бы региону стабильность человеческих ресурсов и их прирост. 

В первую очередь этого можно достичь путем предоставления особых экономических привилегий новым иммигрантам из других частей России. Одновременно необходимо поставить в законодательные рамки неизбежный поток китайской миграции на территорию российского Дальнего Востока. Для Дальнего Востока России угроза китайской демографической экспансии это реальность. Однако, являясь угрозой, для России это одновременно и неизбежная необходимость. Поэтому в своих отношениях с Китаем Россия должна думать не о том, как предотвратить эту угрозу, а скорее о том, как можно организовать миграционный процесс, управлять им и извлекать из него пользу в интересах российского Дальнего Востока и сосуществования с Китаем.





















































Заключение

Рассматривая возможные сценарии развития российско-китайских отношений на рубеже XXI века и в более отдаленной перспективе, многие эксперты-международники видят не только вероятность укрепления стратегического партнерства России и Китая, но даже, в некоторых вариантах, неизбежность его перерастания в союзнические отношения. В то же время есть и другие политологи, которые говорят о "китайской угрозе" и очень высокой вероятности столкновения двух держав в грядущем столетии. Нельзя исключить развитие ни одного из двух упомянутых крайних вариантов.

Смена правительств в КНР и РФ в 1998 г., напряженная социально-политическая и экономическая обстановка в России, нестабильное положение на Северном Кавказе и в Таджикистане, перманентные забастовки и антиправительственные выступления шахтеров Кузбасса и Дальнего Востока, стихийные бедствия в ряде районов России - все это не может не отразиться на поступательном развитии российско-китайских отношений.

Есть основания предполагать что в связи с затянувшимся кризисом в России в политике КНР могут произойти определенные коррективы в сторону ее прохладного и даже жесткого отношения к нашей стране, во всяком случае перевода этих отношений на сдержанно-официальную и прагматическую основу.

Сегодня очевидно, что медовый месяц российско-китайских отношений закончился.

В этих условиях особую значимость приобретают такие факторы как твердое соблюдение достигнутых договоренностей на различных уровнях

Главной и первоочередной задачей для российской стороны в отношениях с Китаем является наполнение конкретным содержанием и практическими делами принятого правительствами обеих стран курса на равноправное доверительное партнерство, направленное на стратегическое взаимодействие в XXI веке. Для этого необходимо проявлять не только желание, но и твердую волю, последовательно и настойчиво добиваться выполнения принимаемых решений.

В плане двусторонних отношений российская сторона придает первостепенное и исключительно важное значение установившейся системе регулярных ежегодных встреч Президента РФ и Председателя КНР, а также глав правительств двух стран. В ходе этих встреч принимаются основополагающие решения, определяющие основные направления развития двусторонних отношений. Необходимо укреплять и совершенствовать эту полезную для обеих стран систему регулярных встреч на высшем уровне, наполняя каждую из них конкретным содержанием и не допуская, чтобы они со временем обесценивались и приобретали формальный характер. В этом залог добрососедских и деловых отношений их дальнейшего укрепления и развития.































Список использованной литературы

          1. Бобина М. Стратегические альянсы в глобальной экономике // Мировая экономика и международные отношения. 2001. № 11. 

2. Внуков К.В. Русский с китайцем братья навек? // Международная жизнь. 2006. № 1-2. 

3. Гончарук Н. Экономика инь-янь. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: www.kontrakty.com. ua. – Дата доступа: 25.12.2007. 

4. Дин Жуджунь, Ковалев М.М. Путь к рыночной экономике (китайская модель реформ). – Минск: БГУ, 2005. – 383 с.   

5. Интервью директора Первого департамента Азии МИД России К.В.Внукова по проблематике российско-китайских отношений // Итоги. 2007. № 3 (12). 

6. Ковалев М.М., Дин Жуджунь Китайские экономические реформы: опыт, возможности применения в Беларуси. - Минск: БГУ, 2002. – 227 с. 

7. Коллонтай В. О неолиберальной модели глобализации // Мировая экономика и международные отношения. 2002. № 1-2. 

8. Мировая экономика. Экономика зарубежных стран: Учебник / Под. ред. д-ра экон. наук, проф. В.П. Колесова и д-ра экон. наук, проф. М.Н. Осьмовой. – М.: Флинта: Московский психолого-социальный институт, 2000. – 480 с. 

9. Официальный сайт Мирового банка. - www.worldbank.org. 

10. Официальный сайт Федеральной службы государственной статистики. –www.gks.ru. 

11. Перегудов О.П. Неолиберальная глобализация: есть ли альтернатива // Мировая экономика и международные отношения. 2002. № 4. 

12. Подберезкин А.И., Коровников А.В. Россия и мир в период глобализации: В поисках концепции долгосрочного развития. – М.: «Финансовый контроль», 2003. 

13. Российско-китайское стратегическое партнерство. – [Электронный ресурс]. – Официальный сайт Министерства иностранных дел Российской Федерации. – www.mid.ru. 29. Рост китайской экономики выходит из-под контроля // Дело. 2006. № 7. 

14. Чашкин В.В. Глобализация мировых финансовых рынков и проблемы регулирования международных расчетов // Внешнеэкономический бюллетень. 2002. № 12.