Нобелевские лауреаты в области физики

Нобелевские лауреаты в области физики - реферат





СОДЕРЖАНИЕ

	ВВЕДЕНИЕ	2

	1. НОБЕЛЕВСКИЕ ЛАУРЕАТЫ	4

	Альфред Нобель	4

	Жорес Алферов	5

	Н. Бор.	8

	Генрих Рудольф Герц	16

	Петр Капица	18

	Мария Кюри	28

	Лев Ландау	32

	Вильгельм Конрад Рентген	38

	Альберт Энштейн	41

	ЗАКЛЮЧЕНИЕ	50

	СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ	51




 В науке нет откровения, нет постоянных догматов;

всё в ней, напротив того, движется и совершенствуется. 

А. И. Герцен

ВВЕДЕНИЕ

В наше время знание основ физики необходимо каждому., чтобы иметь правильное представление об окружающем мире – от свойств элементарных частиц до эволюции Вселенной. Тем же, кто решил связать свою будущую профессию с физикой, изучение этой науки поможет сделать первые шаги на пути к овладению профессией.  Мы можем узнать, как даже абстрактные на первый взгляд физические исследования рождали новые области техники, давали толчок развитию промышленности и привели к тому, что принято называть НТР. Успехи ядерной физики, теории твердого тела, электродинамики, статистической физики, квантовой механики определили облик техники конца ХХ века, такие ее направления, как лазерная техника, ядерная энергетика, электроника. Разве можно представить себе в наше время какие-нибудь области науки и техники без электронных вычислительных машин? Многим из нас после окончания школы доведется работать в одной из этих областей, и кем бы мы ни стали – квалифицированными рабочими, лаборантами, техниками, инженерами, врачами, космонавтами, биологами, археологами, - знание физики поможет нам лучше овладеть своей профессией.

Физические явления исследуются двумя способами: теоретически и эксперимен-тально. В первом случае (теоретическая физика) выводят новые соотношения, пользуясь математическим аппаратом и основываясь на известных ранее законах физики. Здесь главные инструменты – бумага и карандаш. Во втором случае (экспериментальная физика) получают новые связи между явлениями с помощью физических измерений. Здесь инструменты гораздо разнообразнее – многочисленные измерительные приборы, ускорители, пузырьковые камеры и т.п.

Естественно, что эти два подхода требуют различного склада ума и разных способностей, которые редко совмещаются в одном человеке. Кроме того, можно заниматься физикой как наукой или физикой, которая подготавливает почву для практических применений. Так, электромагнитные волны сначала были обнаружены английским  ученым Дж. Максвеллом теоретически, как следствие полученных им уравнений электродинамики. Затем они были открыты на опыте немецким физиком Г. Герцем. После этого русский ученый А. Попов и итальянский инженер Г. Маркони показали возможность использования этого физического явления в практических целях, выступив как представители прикладной физики. Эти работы были продолжены многими другими теоретиками и экспериментаторами. Ими были развиты физические принципы современных передатчиков и приемников. И наконец, реальное завершение радиосвязь получила, перейдя из области прикладной физики в область  техники. 

Какую из многочисленных областей физики предпочесть? Все они тесно связаны между собой. Нельзя быть хорошим экспериментатором или теоретиком в области, скажем, физики высоких энергий, не зная физики низких температур или физики твердого тела. Новые методы и соотношения, появившиеся в одной области, часто дают толчок в понимании другого, на первый взгляд далекого раздела физики. Так, теоретические методы, развитые в квантовой теории поля, произвели революцию в теории фазовых переходов, и наоборот, например, явление спонтанного нарушения симметрии, хорошо известное в классической физике, было заново «открыто» в теории элементарных частиц и совершенно изменен даже сам подход к этой теории. И разумеется, прежде чем окончательно выбрать какое-либо направление, нужно достаточно хорошо изучить все области физики. Кроме того, время от времени по разным причинам приходится переходить из одной области в другую. Особенно это относится к физикам – теоретикам, которые не связаны в своей работе с громоздкой аппаратурой.

Большинству физиков-теоретиков приходится работать в различных областях науки : атомная физика, космические лучи, теория металлов, атомное ядро, квантовая теория поля, астрофизика – все разделы физики интересны. Сейчас наиболее принципиальные проблемы решаются в теории элементарных частиц и в квантовой теории поля. Но и в других областях физики есть много интересных нерешенных задач. И конечно, их очень много в прикладной физике. Поэтому необходимо не только поближе познакомиться с различными разделами физики, но, главное, почувствовать их взаимосвязь.

Я не случайно выбрала тему «Нобелевские лауреаты», ведь, чтобы познавать новые области физики, чтобы понимать суть современных открытий, необходимо хорошо усвоить   уже устоявшиеся истины. Мне было очень интересно в процессе моей работы над рефератом узнавать что-то новое не только о великих открытиях, но и о самих ученых, об их жизни, рабочем пути, судьбе. На самом деле это так интересно и увлекательно узнавать, как же произошли открытия. И я еще раз убедилась, что многие открытия происходят совершенно случайно, под час даже в процессе совсем иной работы. Но, не смотря на это, открытия не становятся менее интересными. Мне кажется, я вполне достигла своей цели – приоткрыть для себя некоторые тайны из области физики. И, как я думаю, изучение открытий через жизненный путь великих ученых, лауреатов Нобелевской премии, является оптимальным вариантом. Ведь всегда лучше усваиваешь материал, когда знаешь, какие цели перед собой ставил ученый, чего он хотел и чего же он, наконец, добился.    


1. НОБЕЛЕВСКИЕ ЛАУРЕАТЫ

                                                     

Альфред Нобель

АЛЬФРЕД НОБЕЛЬ, шведский химик-экспериментатор и бизнесмен, изобретатель динамита и других взрывчатых веществ, пожелавший основать благотворительный фонд для награждения премией своего имени, принесшего ему посмертную известность, отличался невероятной противоречивостью и парадоксальностью поведения. Современники считали, что он не соответствовал образу преуспевающего капиталиста эпохи бурного промышленного развития второй половины ХIХв. Нобель тяготел к уединению, покою, не мог терпеть городской суматохи, хотя большую часть жизни ему довелось прожить именно в городских условиях, да и путешествовал он тоже довольно часто. В отличие от многих современных ему воротил делового мира Нобеля можно назвать скорее «спартанцем», так как он никогда не курил, не употреблял спиртного, избегал  карт и других азартных игр.

На своей вилле в Сан-Ремо, возвышающейся над Средиземным морем, утопающей в апельсиновых деревьях, Нобель построил маленькую химическую лабораторию, где работал, как только позволяло время. Среди прочего он экспериментировал в области получения синтетического каучука и искусственного шелка. Нобель любил Сан-Ремо за его удивительный климат, но хранил также и теплые воспоминания о земле предков. В 1894г. он приобрел железоделательный завод в Вермланде, где одновременно выстроил поместье и обзавелся новой лабораторией. Два его последних летних сезона своей жизни он провел в Вермланде. Летом 1896г. скончался его брат Роберт. В это же время Нобеля начали мучить боли в сердце.

На консультации у специалистов в Париже он был предупрежден о развитии грудной жабы, связанной с недостаточным снабжением сердечной мышцы кислородом. Ему было рекомендовано отправится на отдых. Нобель вновь переехал в Сан-Ремо. Он постарался завершить неоконченные дела и оставил собственноручную запись предсмертного пожелания. После полуночи 10 декабря 1896г. от кровоизлияния в мозг он скончался. Кроме слуг-итальянцев, которые не понимали его, с Нобелем не оказалось никого из близких в момент ухода из жизни, и его последние слова остались неизвестными.

Истоки завещания Нобеля с формулировкой положения о присуждении наград за достижения в различных областях человеческой деятельности оставляют много неясностей. Документ в окончательном виде представляет собой одну из редакций прежних его завещаний. Его предсмертный дар для присуждения премий в области литературы и области науки и техники логически вытекает из интересов самого Нобеля, соприкасавшегося с указанными сторонами человеческой деятельности : физикой, физиологией, химией, литературой. Имеются также основания предположить, что установление премий за миротворческую деятельность связано с желанием изобретателя отмечать людей, которые, подобно ему, стойко противостояли насилию. В 1886 году он, например, сказал своему английскому знакомому, что имеет «все более и более серьезное намерение увидеть мирные побеги красной розы в этом раскалывающемся мире».

Итак, изобретение динамита принесло Нобелю огромное состояние. 27 ноября 1895 года за год до смерти Нобель завещал свое состояние в 31 миллион долларов для поощрения научных исследований во всем мире и для поддержания наиболее талантливых ученых. Согласно завещанию Нобеля, шведская академия наук каждый год осенью называет имена лауреатов после внимательного рассмотрения предложенных крупными учеными и национальными академиями кандидатур и тщательной проверки их работ. Вручение премий происходит 10 декабря в день смерти Нобеля.



Жорес Алферов



                                                                      Я не уверен даже, что в ХХI веке удастся освоить

                                                                     «термояд» или, скажем, победить рак

                                                                                                                              Борис Стругацкий, 

                                                                                                                              писатель



ЖОРЕС АЛФЕРОВ родился 15 марта 1930 года в Витебске. В 1952 году с отличием окончил Ленинградский электротехнический институт имени В. И. Ульянова (Ленина) по специальности «электровакуумная техника».

В Физико-техническом институте имени А. Ф. Иоффе АН СССР работал инженером, младшим, старшим научным сотрудником, заведующим сектором, заведующим отделом. В 1961 году защитил кандидатскую диссертацию по исследованию мощных германиевых и кремниевых выпрямителей  В 1970 году защитил по результатам исследований гетеропереходов в полупроводниках диссертацию на соискание ученой степени доктора физико-математических наук. В 1972 году был избран членом-корреспондентом, в 1979-м – действительным членом Академии наук СССР. С 1987 года – директор Физико-технического института АН СССР. Главный редактор журнала «Физика и техника полупроводников». 

Ж. Алферов – автор фундаментальных работ в области физики полупроводников, полупроводниковых приборов, полупроводниковой и квантовой электроники. При его активном участии были созданы первые отечественные транзисторы и мощные германиевые выпрямители. Основоположник нового направления в физике полупроводников полупроводниковой электронике – полупроводниковые гетероструктуры и приборы на их основе. На счету ученого 50 изобретений, три монографии, более 350 научных статей в отечественных и международных журналах. Он – лауреат Ленинской (1972) и Государственной (1984) премий СССР.

Франклиновский институт (США) присудил Ж. Алферову золотую медаль С. Баллантайна, Европейское физическое общество удостоило его премии «Хьюлетт-Паккард». Физику присуждены также премия имени А. П. Карпинского, золотая медаль Х. Велькера (ФРГ) и Международная премия Симпозиума по арсениду галлия.

С 1989 года Алферов – председатель президиума Ленинградского – Санкт-Петербургского научного центра РАН. С 1990 года – вице-президент Академии наук СССР (РАН). Ж. Алферов – депутат Государственной Думы Российской Федерации (фракция КПРФ), член комитета по образованию и науке.

Наконец-то достижения российской науки по достоинству оценены за рубежом. Лауреатом Нобелевской премии по физике за 2000 год стал наш соотечественник, директор Физико-технического института им. А. Ф. Иоффе, вице-президент РАН, академик и депутат Госдумы Жорес Алферов! Отечественные ученые не добивались такого успеха более чем два десятилетия. Последним был Петр Капица в 1978 году.

Ж. Алферов разделил премию с двумя зарубежными коллегами – Гербертом Кремером из Калифорнийского университета в Санта-Барбарее и Джеком С.Килби из фирмы Texas Instruments в Далласе. Ученые удостоены награды за открытие и разработку опто- и микроэлектронных элементов, на основе которых впоследствии разрабатывались детали современных электронных устройств. Эти элементы были созданы на базе так называемых полупроводниковых гетероструктур – многослойных компонентов  быстродействующих диодов и транзисторов.

Один из «соратников» Ж. Алферова, американец немецкого происхождения Г. Кремер, в далеком 1957 году разработал гетероструктурный транзистор. Шестью годами позже он и Ж. Алферов независимо друг от друга предложили принципы, которые были положены в основу конструкции гетероструктурного лазера. В том же году Жорес Иванович запатентовал свой знаменитый оптический инжекционный квантовый генератор. Третий физик-лауреат – Джек С.килби внес огромный вклад в создание интегральных схем.

Фундаментальные работы этих ученых сделали принципиально возможным создание волоконно-оптических коммуникаций, в том числе Интернета. Лазерные диоды, основанные на гетероструктурной технологии, можно обнаружить в проигрывателях CD-дисков, устройстве для прочтения штрих-кодов. Быстродействующие транзисторы используются в спутниковой связи и мобильных телефонах.

Размер премии составляет 9млн. шведских крон (около девятисот тысяч долларов). Половину этой суммы получил Джек С.Килби, другую поделили Жорес Алферов и Герберт Кремер.

Каковы же прогнозы нобелевского лауреата на будущее?  Он убежден, что ХХI век будет веком атомной энергетики. Углеводородные источники энергии исчерпаемы, атомная же энергия пределов не знает. Безопасная атомная энергитика, как говорит Алферов, возможна.

Квантовая физика, физика твердого тела – вот, по его мнению, основа прогресса.. Ученые научились укладывать атомы один к одному, в буквальном смысле строить новые материалы для уникальных приборов. Уже появились потрясающие лазеры на квантовых точках.

Чем полезно и опасно нобелевское открытие Алферова?

Исследования нашего ученого и его коллег-лауреатов из Германии и США являются крупным шагом на пути освоения нанотехнологии. Именно ей, по убеждению мировых авторитетов, будет принадлежать ХХI век. В нанотехнологию ежегодно инвестируются сотни миллионов долларов, исследованиями заняты десятки фирм.

Нанороботы – гипотетические механизмы размером в десятки нанометров (это миллионные доли миллиметра), разработка которых начата не так давно. Наноробот собирается не из привычных нам деталей и узлов, а из отдельных молекул и атомов. Как и обычные роботы, нанороботы смогут двигаться, производить различные операции, они будут управляться извне или встроенным компьютером.

Основные задачи нанороботов – собирать механизмы и создавать новые вещества. Такие устройства называются ассемблер (сборщик) или репликатор. Венцом станут нанороботы, самостоятельно собирающие свои копии, то есть способные к размножению. Сырьем для размножения послужат самые дешевые, буквально валяющиеся под ногами материалы – опавшие листья или морская вода, из которых нанороботы будут выбирать нужные им молекулы, как лисица отыскивает себе пропитание в лесу.

Идея этого направления принадлежит нобелевскому лауреату Ричарду Фейнману и была высказана в 1959 году. Уже появились приборы, способные оперировать с отдельным атомом, например, переставить его в другое место. Созданы отдельные элементы нанороботов : механизм шарнирного типа на основе нескольких цепочек ДНК, способный сгибаться и разгибаться по химическому сигналу, образцы нанотранзисторов и электронных переключателей, состоящие из считанного числа атомов.

Нанороботы, введенные в организм человека, смогут очистить его от микробов или зарождающихся раковых клеток, кровеносную систему – от отложений холестерина. Они смогут исправить характеристики тканей и клеток. Так же как молекулы ДНК при росте и размножении организмов складывают свои копии из простых молекул, нанороботы смогут создавать различные объекты и новые виды материи – как «мертвой», так и «живой». Трудно представить все возможности, которые откроются перед человечеством, если оно научится оперировать с атомами, как с винтами и гайками. Изготовление вечных деталей механизмов из атомов углерода, выстроенных в алмазную решетку, создание молекул, редко встречаю-щихся в природе, новых, сконструированных соединений, новых лекарств…

Но что если в устройстве, предназначенном для очистки промышленных отходов, произойдет сбой и оно начнет уничтожать полезные вещества биосферы? Самым неприятным окажется то, что нанороботы способны к самовоспроизводству. И тогда они окажутся принципиально новым оружием массового поражения. Нетрудно представить себе нанороботы, запрограммированные на изготовление уже известного оружия. Овладев секретом создания робота или каким-то образом достав его, даже террорист-одиночка сможет штамповать их в неимоверном количестве. К неприятным последствиям нанотехнологии относится создание устройств, селективно разрушительных, например, воздействующих на определенные этнические группы или географические районы.

Некоторые считают Алферова мечтателем. Что ж, он любит мечтать, но его мечты строго научны. Потому что Жорес Алферов – настоящий ученый. И нобелевский лауреат.

В 2000 году лауреатами Нобелевской премии по химии стали американцы Алан Хигер (Калифорнийский университет в Санта – Барбаре) и Алан Макдайармид (Пенсильванский университет), а также японский ученый Хидэки Сиракава (Университет Цукубы). Они удостоились высшей научной награды за открытие электропроводимости пластмасс и разработку электропроводящих полимеров, получивших широкое применение в производстве фотопленки, компьютерных мониторов, телеэкранов, отражающих свет окон и прочих высокотехнологичных продуктов.  

    

Н. Бор.

 Из всех теоретических троп, тропа Бора была          самой значительной.

                                                                                                                                      П. Капица

НИЛЬС БОР (1885—1962) — крупнейший физик современности,  создатель первоначальной квантовой теории атома, личность поистине своеобразная и неотразимая. Он не только стремился познать законы природы, расширяя пределы человеческого познания, не только чувствовал пути развития физики, но и старался всеми доступными ему средствами заставить науку служить миру и прогрессу. Личные качества этого человека — глубокий ум, величайшая скромность, честность, справедливость, доброта, дар предвидения, исключительное упорство в поисках истины и ее отстаивании — не менее притягательны, чем его научная и общественная деятельность.

Эти качества сделали его лучшим учеником и соратником Резерфорда, уважаемым и незаменимым оппонентом Эйнштейна, противником Черчилля и смертельным врагом немецкого фашизма. Благодаря этим качествам, он стал учителем и наставником большого числа выдающихся физиков.

Бор пережил две войны и грандиозную революцию в физике; он был вовлечен в целый ряд самых неожиданных ситуаций. К нему поступали секретные послания, ему удалось ускользнуть от нацистов в люке военного бомбардировщика, он занимался подпольной деятельностью, стремясь спасти видных ученых от преследования фашистов, ряд лет жил под вымышленным именем. Немногие детективы могут сравниться с приключениями этого скромного профессора.

Яркая биография, история гениальных открытий, полная драматизма борьба против нацизма, борьба за мир и мирное использование атомной энергии — все это привлекало и будет привлекать внимание к великому ученому и прекраснейшему человеку.

Н. Бор родился 7 октября 1885 г. Он был вторым ребенком в семье профессора физиологии Копенгагенского университета Христиана Бора.

Семи лет Нильс пошел в школу. Учился он легко, был любознательным, трудолюбивым и вдумчивым учеником, талантливым в области физики и математики.  Не ладилось только у него с сочинениями по родному языку: они были у него слишком короткими.

Бор с детства любил что-нибудь конструировать, собирать и разбирать. Его всегда интересовала работа больших башенных часов; он готов был подолгу наблюдать за работой их колес и шестерен. Дома Нильс чинил все, что нуждалось в ремонте. Но прежде чем разобрать что-либо, тщательно изучал функции всех частей.

В 1903 г. Нильс поступил в Копенгагенский университет, годом позже туда поступил и его брат Харальд. Вскоре за братьями укрепилась репутация очень способных студентов.

В 1905 г. Датская академия наук объявила конкурс на тему: «Использование вибрации струи для определения поверхностного натяжения жидкостей». Работа, рассчитанная на полтора года, была очень сложной и требовала хорошего лабораторного оборудования. Нильс принял участие в конкурсе. В результате напряженной работы была одержана первая победа: он стал обладателем золотой медали. В 1907 г. Бор закончил университет, а в 1909 г. его работа «Определение поверхностного натяжения воды методом колебания струи» была напечатана в трудах Лондонского Королевского общества.

В этот период Н. Бор начал готовиться к сдаче магистерского экзамена. Свою магистерскую диссертацию он решил посвятить физическим свойствам металлов. На основе электронной теории он анализирует электро- и теплопроводность металлов, их магнитные и термоэлектрические свойства. В середине лета 1909 г. магистерская диссертация в 50 страниц рукописного текста готова. Но Бор не очень ею доволен: в электронной теории он обнаружил слабые места. Однако защита прошла успешно, и Бор получил степень магистра.

После короткого отдыха Бор вновь берется за работу, решив написать докторскую диссертацию по анализу электронной теории металлов. В мае 1911 г. он успешно ее защищает и в этом же году едет на годичную стажировку в Кембридж к Дж. Томсону. Так как в электронной теории у Бора возник ряд неясных вопросов, то он решил свою диссертацию перевести на английский язык, чтобы Томсон мог ее прочитать. «Меня очень волнует мнение Томсона о работе в целом, а также его отношение к моей критике»,— писал Бор.

Знаменитый английский физик любезно принял молодого стажера из Дании. Он предложил Бору заняться положительными лучами, и тот принялся за сборку экспериментальной установки. Установка вскоре была собрана, но дело дальше не пошло. И Нильс решает оставить данную работу и заняться подготовкой к изданию своей докторской диссертации.

Однако Томсон не спешил прочитать диссертацию Бора. Не только потому, что вообще не любил читать и был страшно занят. Но и потому, что, будучи ревностным приверженцем классической физики, почувствовал в молодом Боре «инакомыслящего». Докторская диссертация Бора так и осталась ненапечатанной.

Трудно сказать, чем бы все это кончилось для Бора и какой оказалась бы его дальнейшая судьба, не будь рядом молодого, но уже ставшего лауреатом Нобелевской премии профессора Эрнеста Резерфорда, которого Бор увидел впервые в октябре 1911 г. на ежегодном Кавендишском обеде. «Хотя в этот раз мне не удалось познакомиться с Резерфордом, на меня произвели глубокое впечатление его обаяние и энергия — качества, с помощью которых ему удавалось достичь почти невероятных вещей, где бы он ни работал»,— вспоминал Бор. Он принимает решение работать вместе с этим удивительным человеком, обладающим почти сверхъестественной способностью безошибочно проникать в суть научных проблем. В ноябре 1911 г. Бор побывал в Манчестере, встретился с Резерфордом, побеседовал с ним. Резерфорд согласился принять Бора в свою лабораторию, но вопрос необходимо было отрегулировать с Томсоном. Томсон без колебаний дал свое согласие. Он не мог понять физических воззрений Бора, но, видимо, и не хотел ему мешать. Это было, несомненно, мудро и дальновидно ,со стороны знаменитого «классика».

В апреле 1912 г. Н. Бор приехал в Манчестер, в лабораторию Резерфорда. Свою главную задачу он видел в разрешении противоречий планетарной модели атома Резерфорда. Своими мыслями он охотно делился с учителем, который советовал ему более осторожно производить теоретическое построение на таком фундаменте, каким он  считал свою атомную модель. Близилось время отъезда, а Бор работал все с большим энтузиазмом. Он понял, что разрешить противоречия атомной модели Резерфорда в рамках чисто классической физики не удастся. И он решил применить к планетарной модели атома квантовые представления Планка и Эйнштейна. Первая часть работы вместе с письмом, в котором Бор спрашивал Резерфорда, как ему удалось одновременно использовать классическую механику и квантовую теорию излучения, была отправлена в Манчестер 6 марта с просьбой ее опубликования в журнале. Суть теории Бора была выражена в трех постулатах:

1. Существуют некоторые стационарные состояния атома, находясь в которых он не излучает и не поглощает энергии. Этим стационарным состояниям соответствуют вполне определенные (стационарные) орбиты.





2. Орбита является стационарной, если момент количества движения электрона (L=m v r) кратен Ь/2= h. т. е. L=m v r = n h, где n=1. 2, 3, ... — целые числа.

3. При переходе атома из одного стационарного состояния в другое испускается или поглощается один квант энергии hvnm==Wn—Wm, где Wn, Wm — энергия атома в двух стационарных состояниях, h — постоянная Планка, vnm — частота излучения.При Wп>Wт происходит  излучение кванта, при Wn<Wm — его поглощение.

В своем ответном письме Бору по поводу полученной работы Резерфорд писал: «Ваши мысли относительно причин возникновения спектра водорода очень остроумны и представляются хорошо продуманными, однако сочетание идей Планка со старой механикой создает значительные трудности для понимания того, что же все-таки является основой такого рассмотрения. Я обнаружил серьезное затруднение в связи с Вашей гипотезой, в котором Вы без сомнения, полностью отдаете себе отчет; оно состоит в следующем: как может знать электрон, с какой частотой он должен колебаться, когда он переходит с одного стационарного состояния в другое. Мне кажется, что Вы вынуждены предположить, что электрон знает заблаговременно, где он собирается остановиться».

Статья имела большой объем, и Резерфорд просил ее сократить, И Бор поехал в Манчестер, чтобы на месте решить этот вопрос. Статья была напечатана в мае 1913 г., а Резерфорд долго потом вспоминал эту «забавную баталию, как деликатный датчанин методически теснил его в угол». Бор же продолжал дальше развивать свои идеи: в июне 1913 г. вышла вторая часть работы, в ноябре — третья.

Это был переворот, пусть пока не окончательный, во взглядах физиков на атом. Его дальнейшим углублением явилась квантовая механика. И конечно, теория Бора вызвала яростные дискуссии. Первая публичная дискуссия по теории Бора с участием многих видных физиков состоялась в сентябре 1913 г. Д. Джине, выступая на заседании, сказал: «Доктор Бор пришел к чрезвычайно остроумному, оригинальному и, можно сказать, убедительному толкованию законов спектральных линий... Сегодня единственным важным подтверждением правильности этих предположений является тот факт, что они действуют на практике». Это была огромная поддержка.

Дж. Томсон очень темпераментно оспаривал ряд положений новой теории. Г. А. Лоренц очень внимательно и благожелательно отнесся к новой теории атома. Оценивая происходящее, де Бройль писал: «Громадная заслуга Бора состоит в том, что он ясно понял, что нужно сохранить планетарную модель атома, введя в нее фундаментальные идеи квантовой теории».

В связи с тем что в Копенгагенском университете затягивалось открытие вакансии по теоретической физике, а шаткое положение приват-доцента беспокоило Бора, он осенью 1914 г. принимает приглашение Школы математической физики Манчестера и занимает в ней место доцента. Друзья-манчестерцы с большой радостью встретили Боров после их трудного и опасного переезда в Англию: ведь в это время уже ярко полыхал пожар первой мировой войны. Читая лекции по термодинамике, электромагнитной и электронной теории. Бор по-прежнему много работает над теорией атома. «Если говорить о теории строения атома, то она получила новый толчок в 1914 г., когда были опубликованы знаменитые опыты Франка и Герца по возбуждению атома электронными соударениями», — писал позднее Бор.

Два года проработал Бор в Манчестере, пока не получил в марте 1916 г. приглашение из Копенгагена занять должность профессора по теоретической физике. В сентябре Бор стал профессором Копенгагенского университета, чуть позднее — председателем Датского физического общества, в 1917 г.—членом Датского   Королевского   общества   (Датская   академия наук).

Бор много делает для развития науки в своей родной Дании, он мечтает о международной школе физиков-теоретиков на базе организуемого им института. Проект института составлялся при самом активном его участии, он вникал во все мелочи, заставляя без конца переделывать то одно, то другое. Торжественное открытие института теоретической физики состоялось 15 сентября 1920 г., и первое приглашение на торжества по этому поводу было направлено Резерфорду, теперь уже директору Кавендишской лаборатории.

Популярность Бора как ученого растет. На его лекции в университете ходят не только студенты, но и профессора других кафедр. У него появляются первые иностранные ученики. В 1919 г. Бор едет в Лейден, где знакомится с Камерлинг-Оннесом и П. Эренфестом (1880—1933). В Копенгаген к Бору приезжает А. Зоммерфельд (1868—1951). В 1920 г. ученый с радостью принимает приглашение М. Планка прочитать в Берлине лекцию по теории спектров: ведь он еще не знаком ни с Планком, уже секретарем Прусской академии наук, ни с Эйнштейном — создателем специальной и общей теории относительности, директором Физического института. В Берлине в 1920 г. состоялась встреча этих великих физиков, именно здесь начался принципиальный спор между Бором и Эйнштейном о дальнейших путях развития физики.

Отвечая на общий вывод Эйнштейна о том, что всякий процесс излучения должен иметь определенное направление, Бор заметил, что излишняя точность вовсе не следует из принципов детерминизма. С этим Эйнштейн не согласился, считая, что любое явление вполне может быть предсказано и рассчитано, если известны соответствующие законы (как это всегда было в классической физике). Но, как оказалось, явления микромира невозможно втиснуть в классические рамки, и спор двух великих корифеев по этим проблемам продолжался более тридцати лет.

В 1922 г. Нильс Бор за заслуги в исследовании атома и атомного излучения стал Нобелевским лауреатом. Праздник Бора превратился в национальное торжество всей Дании. Поздравления шли со всех сторон. Одним из первых и наиболее дорогим было поздравление от Э. Резерфорда. Бор писал своему учителю: «Простите, что я не поблагодарил Вас за телеграмму, но, поверьте, все эти дни я много думал о Вас. Я знаю, скольким обязан Вам—и не только за Ваше участие в моей работе, не только за вдохновение, которое Вы вселяли в меня, но и за постоянную дружбу в течение этих двенадцати лет, с тех пор, как я имел ни с чем не сравнимое счастье встретиться с Вами впервые в Манчестере».

Исключительно напряженная работа сотрудников Института теоретической физики, связанная с решением ими труднейших проблем атомной теории, требовала от Бора, как административного и научного руководителя, не только постоянного внимания и научной осведомленности, но и большого таланта. Бор сумел создать в институте свой «копенгагенский стиль» работы, свободный от общепринятых условностей, стиль уважения, дружбы, полной свободы слова и мысли, доброжелательства, остроумия и оптимизма. «Есть вещи настолько сложные, что о них можно говорить лишь шутя», — писал он в связи с этим. Бор не любил, да и не умел работать в одиночестве, считая, что развитие науки невозможно без широкого сотрудничества. В большом окружении молодых ученых Бор чувствовал себя как рыба в воде. В умении подбирать людей, сплачивать их в работоспособный коллектив, руководить им и трудиться вместе со всеми рука об руку была сила Бора И этим он был подобен своему учителю Э. Резерфорду, на которого всегда стремился походить.

В 1930 г. к Бору приехал молодой советский  физик Лев Ландау. Он очень быстро стал своим в дружной интернациональной семье питомцев Бора.

По словам П. Л. Капицы, «Бор сразу же разглядел в Ландау не только талантливого ученого, но, несмотря на некоторую резкость и экстравагантность его поведения, и человека больших душевных качеств. Ландау считал Бора своим единственным учителем в теоретической физике. Я думаю, что у Бора Ландау научился и тому, как следует учить и воспитывать молодежь. Пример Бора, несомненно, способствовал успеху крупной школы теоретической физики, которую впоследствии создал Ландау в Советском Союзе».

В 1934 г. Бор приехал первый раз в СССР. Он посетил Москву, Ленинград, Харьков, где познакомился с научно-исследовательскими институтами и выступал с докладами. Вспоминая об этих приятных встречах, Ландау писал: «Он думал не только о строении атома, он думал о строении мира, в котором живут его современники... В Германии хозяйничал Гитлер, и уже тогда Бор понимал, к чему это может привести. Он ненавидел фашизм».

Шли 30-е годы XX в.—годы бурных открытий в области атомной физики. В 1932 г. заработал первый циклотрон Лоуренса, в 1932 г. Чэдвик открыл нейтрон, а следом за ним Андер-сон—позитрон, первую античастицу, предсказанную теоретически Дираком; в этом же году Д. Д. Иваненко и В. Гейзенберг обосновывают протонно-нейтронную модель ядра, Юри открывает дейтерий, Ирен и Фредерик Жолио-Кюри — искусственную радиоактивность и экспериментально подтверждают существование пары электрон — позитрон, Паули выдвигает идею нейтрино, а в 1934 г. Ферми разрабатывает теорию р-распада. Бор решает построить при институте циклотрон, чтобы вести экспериментальные исследования в области атома и ядра.

В 1938 г. на Всемирном конгрессе антропологии и этнографии Бор выступает с докладом «Философия естествознания и культуры народов», резко направленным против расовой теории нацистов. Немецкая делегация во время доклада покинула зал, а Нильс Бор был внесен в список смертельных врагов третьего рейха. В это время в институте Бора уже работала часть итальянских физиков-эмигрантов, в 1938 г. он принимает у себя Э. Ферми с семьей и помогает им переправиться в США, избавив их тем самым от преследования со стороны фашистов; он так же помогает устроиться в Стокгольме Лизе Мейтнер, попавшей под действие расистских законов после захвата Австрии фашистами.

В январе 1939 г. Бор отправляется в США для работы на три-четыре месяца в Принстоне. И буквально накануне отъезда он узнает от австрийского физика О. Фриша о том, что немецкие физики Ган и Штрассман открыли деление урана под действием нейтронов. Весть была ошеломляющей: ведь это прямой путь к атомной бомбе. 26 января 1939 г. Бор выступил с сообщением о делении ядра в Вашингтонском университете. Ученые поняли, что физика стоит на пороге величайших свершений. Получив в феврале от Фриша и Мейтнер новые сведения, Бор приходит к выводу, что атомным горючим будет уран-235, ибо он делится под воздействием медленных нейтронов, при этом будет выделяться огромное количество энергии. 16 марта 1939 г. Э. Ферми поехал в Нью-Йорк, чтобы доложить правительству США о готовности физиков заняться созданием атомного оружия, обладающего огромной разрушительной силой.

Чтобы сплотить нацию и поднять дух датчан, Бор активно участвует в издании книги «Культура Дании на пороге 1940 г.». Выход этой книги был своеобразным сигналом для появления подпольных газет, для возникновения и роста движения Сопротивления.

Как настоящий гуманист. Бор постоянно говорит влиятельным людям о мирном использовании атомной энергии. Так как создание атомного оружия, по мнению Бора, вызовет гибельную гонку вооружения и русские тоже могут в ближайшее время создать атомную бомбу, то их уже сейчас надо привлечь к совместной разработке атомных проблем. Эти мысли ученого разделял и президент Рузвельт, но они полностью были отвергнуты премьером Англии Черчиллем.

Вернувшись в августе 1945 г. на родину. Бор снова принимает ключи от своего Института теоретической физики и дает согласие на переизбрание его на должность президента Датского Королевского общества (на пост президента Датской академии наук Бор переизбирался еще три раза: в 1949, 1954 и 1959 гг.).

В августе 1955 г. Бор выступает на Женевской конференции «Атом для мира» с докладом «Физика и человечество». И вновь горячо и настойчиво звучит голос великого физика о необходимости мирного использования атомной энергии и установления широкого международного сотрудничества в различных областях человеческой деятельности, в том числе и в науке. И как бы в подтверждение этих слов следует сообщение из Советского Союза о первой в мире атомной электростанции, запушенной 27 июня 1954 г. В октябре 1957 г. Н. Бору первому была присуждена премия «Атом для мира». В день своего 70-летия он был награжден высшим королевским орденом — орденом Данниборга I степени, и в честь его датское правительство и Датская академия наук учредили золотую медаль с изображением профиля ученого на одной стороне. На другой стороне была изображена модель атома с надписью вокруг нее: «Противоположности суть дополнения».

В 1961 г. Н. Бор в последний раз побывал в СССР. Он провел у нас две недели, посетив Институт атомной энергии. Объединенный институт ядерных исследований. Институт физических проблем. Физический институт АН СССР, Московский и Тбилисский университеты. Бор восхищался прекрасной базой для проведения научных исследований в СССР, условиями для получения высшего образования. Он был в восторге от «праздника Архимеда» студентов МГУ. После окончания шуточной оперы «Архимед» восторженный Бор поднялся на сцену и сказал взволнованно: «Сегодня вечером я многое узнал о физике и в особенности о том материале, из которого делаются физики. Если они способны на такую же изобретательность и остроумие и в физике,—они многое совершат».

Бор прочитал несколько лекций, первую из них он читал студентам физического факультета МГУ. И когда преподаватели факультета после окончания беседы попросили Бора сделать на стене памятную надпись, он взял мел и против надписи, оставленной Дираком, написал: «Противоположности—не противоречия, а дополнения».

В 1963 г. исполнялось 50 лет боровской теории атома. Бор был полон надежд и уже предвкушал радость недалеких встреч со своими друзьями. Но дожить, к сожалению, до этого юбилея ему не пришлось. Бор умер 18 ноября 1963 г.

«Физики всего мира потрясены вестью о кончине великого датского ученого и мыслителя, основателя современной теории атома и атомного ядра Нильса Бора. Идеи Бора об основных законах атомной физики оказали на развитие этой науки за последние полвека такое огромное влияние, какое редко выпадает на долю одного человека... В лице Бора люди потеряли гениального ученого и мыслителя, борца за мир и взаимопонимание между народами, друга всего человечества»,—говорилось в некрологе, подписанном видными советскими учеными.

    

Генрих Рудольф Герц



   ГЕНРИХ   РУДОЛЬФ   ГЕРЦ (1857—1894) родился 22 февраля в Гамбурге, в семье адвоката, ставшего позднее сенатором. Учился Герц прекрасно и был непревзойденным по сообразительности учеником. Он любил все предметы, любил писать стихи и работать на токарном станке. К сожалению, всю жизнь Герцу мешало слабое здоровье.

В 1875 г. после окончания гимназии Герц поступает в Дрезденское, а затем в Мюнхенское высшее техническое училище. Дело шло хорошо до тех пор, пока изучались предметы общего характера. Но как только началась специализация, Герц изменил свое решение. Он не желает быть узким специалистом, он рвется к научной работе и поступает в Берлинский университет. Герцу повезло: его непосредственным наставником оказался Гельмгольц. Хотя знаменитый физик был приверженцем теории дальнодействия, но как истинный ученый он безоговорочно признавал, что идеи Фарадея — Максвелла о близкодействии и физическом поле дают прекрасное согласие с экспериментом.

Попав в Берлинский университет, Герц с большим желанием стремился к занятиям в физических лабораториях. Но к работе в лабораториях допускались лишь те студенты, которые занимались решением конкурсных задач. Гельмгольц предложил Герцу задачу из области электродинамики: обладает ли электрический ток кинетической энергией? Гельмгольц хотел направить силы Герца в область электродинамики, считая ее наиболее запутанной.

Герц принимается за решение поставленной задачи, рассчитанное на 9 месяцев. Он сам изготовляет приборы и отлаживает их. При работе над первой проблемой сразу же выявились заложенные в Герце черты исследователя: упорство, редкое трудолюбие и искусство экспериментатора. Задача была решена за 3 месяца. Результат, как и ожидалось, был отрицательным. (Сейчас нам ясно, что электрический ток, представляющий собой направленное движение электрических зарядов (электронов, ионов), обладает кинетической энергией. Для того чтобы Герц мог обнаружить это, надо было повысить точность его эксперимента в тысячи раз.) Полученный результат совпадал с точкой зрения Гельмгольца, хотя и ошибочной, но в способностях молодого Герца он не ошибся. «Я увидел, что имел дело с учеником совершенно необычного дарования», — отмечал он позднее. Работа Герца была удостоена премии.

Вернувшись после летних каникул 1879 г., Герц добился разрешения работать над другой темой: <0б индукции во вращающихся телах», взятой в качестве докторской диссертации. Это была теоретическая работа. Он предполагал завершить ее за 2—3 месяца, защитить и получить поскорее звание доктора, хотя университет еще не был закончен. Работая с большим подъемом и воодушевлением, Герц быстро закончил исследование. Зашита прошла успешно, и ему присудили степень доктора с «отличием» — явление исключительно редкое, тем более для студента.

С 1883 по 1885 г. Герц заведовал кафедрой теоретической физики в провинциальном городке Киле, где совсем не было физической лаборатории. Герц решил заниматься здесь теоретическими вопросами. Он корректирует систему уравнения электродинамики одного из ярких представителей дальнодействия Неймана. В результате этой работы Герц написал свою систему уравнений, из которой легко получались уравнения Максвелла. Герц разочарован, ведь он пытался доказать универсальность электродинамических теорий представителей дальнодействия, а не теории Максвелла. «Данный вывод нельзя считать точным доказательством максвелловской системы как единственно возможной», — делает он для себя, по существу, успокаивающий вывод.

В 1885 г. Герц принимает приглашение технической школы в Карлсруэ, где будут проведены его знаменитые опыты по распространению электрической силы. Еще в 1879 г. Берлинская академия наук поставила задачу: «Показать экспериментально наличие какой-нибудь связи между электродинамическими силами и диэлектрической поляризацией диэлектриков». Предварительные подсчеты Герца показали, что ожидаемый эффект будет очень мал даже при самых благоприятных условиях. Поэтому, видимо, он и отказался от этой работы осенью 1879 г. Однако он не переставал думать о возможных путях ее решения и пришел к выводу, что для этого нужны высокочастотные электрические колебания.

Герц тщательно изучил все, что было известно к этому времени об электрических колебаниях и в теоретическом, и в экспериментальном планах. Найдя в физическом кабинете технической школы пару индукционных катушек и проводя с ними лекционные демонстрации, Герц обнаружил, что с их помощью можно было получить быстрые электрические колебания с периодом 10-8С.  В результате экспериментов Герц создал не только высокочастотный генератор (источник высокочастотных колебаний), но и резонатор — приемник этих колебаний.

Генератор Герца состоял из индукционной катушки и присоединенных к ней проводов, образующих разрядный промежуток,



резонатор — из провода прямоугольной формы и двух шариков на его концах, образующих также разрядный промежуток. В результате   проведенных опытов Герц обнаружил, что если в генераторе будут происходить высокочастотные колебания (в его разрядном промежутке проскакивает искра), то в разрядном промежутке резонатора, удаленном от генератора даже на 3 м, тоже будут проскакивать маленькие искры. Таким образом, искра во второй цепи возникала без всякого непосредственного контакта с первой цепью. Каков же механизм ее передачи? Или это электрическая индукция, согласно теории Гельмгольца, или электромагнитная волна, согласно теории Максвелла? В 1887 г. Герц пока ничего еще не говорит об электромагнитных волнах, хотя он уже заметил, что влияние генератора на приемник особенно сильно в случае резонанса (частота колебаний генератора совпадает с собственной частотой резонатора).

Проведя многочисленные опыты при различных взаимных положениях генератора и приемника, Герц приходит к выводу о существовании электромагнитных волн, распространяющихся с конечной скоростью. Будут ли они вести себя, как свет? И Герц проводит тщательную проверку этого предположения. После изучения законов отражения и преломления, после установления поляризации и измерения скорости электромагнитных волн он доказал их полную аналогию со световыми. Все это было изложено в работе «О лучах электрической силы», вышедшей в декабре 1888 г. Этот год считается годом открытия электромагнитных волн и экспериментального подтверждения теории Максвелла. В 1889 г., выступая на съезде немецких естествоиспытателей, Герц говорил: «Все эти опыты очень просты в принципе, тем не менее они влекут за собой важнейшие следствия. Они рушат всякую теорию, которая считает, что электрические силы перепрыгивают пространство мгновенно. Они означают блестящую победу теории Максвелла. Насколько маловероятным казалось ранее ее воззрение на сущность света, настолько трудно теперь не разделить это воззрение».

Напряженная работа Герца не прошла безнаказанно для его и без того слабого здоровья. Сначала отказали глаза, затем заболели уши, зубы и нос. Вскоре началось общее заражение крови, от которого и скончался знаменитый уже в свои 37 лет ученый Генрих Герц.

Герц завершил огромный труд, начатый Фарадеем. Если Максвелл преобразовал представления Фарадея в математические образы, то Герц превратил эти образы в видимые и слышимые электромагнитные волны, ставшие ему вечным памятником. Мы помним Г. Герца, когда слушаем радио, смотрим телевизор, когда радуемся сообщению ТАСС о новых запусках космических кораблей, с которыми поддерживается устойчивая связь с помощью радиоволн. И не случайно первыми словами, переданными русским физиком А. С. Поповым по первой беспроволочной связи, были: «Генрих Герц».



Петр Капица

                                                                                        Опыт—вот учитель жизни вечный.

                                                                                                                                           Гете

Академик ПЕТР ЛЕОНИДОВИЧ КАПИЦА (1894—1984)—выдающийся советский физик, лауреат Нобелевской премии, дважды Герой Социалистического Труда, дважды лауреат Государственной премии СССР, почетный член 13 национальных и 2'международных академий наук, почетный доктор многих иностранных университетов и институтов, обладатель различных именных медалей. Он один из крупных и талантливых организаторов советской науки, первоклассный исследователь-экспериментатор, автор ряда теоретических работ и конструктор-новатор.

П. Л. Капица родился 26 июня (9 июля) 1894 г. в Кронштадте. Его отец, Леонид Петрович, был одаренным военным инженером, генералом, строителем укреплений Кронштадта; мать, Ольга Иеронимовна, была высоко образованной женщиной, отдавшей много сил литературной, педагогической н общественной деятельности.

После года учебы в гимназии Петр Капица перешел в Кронштадтское реальное училище, которое закончил с отличием. Уже в училище обнаружились его хорошие способности к физике и электротехнике. С детства он любил конструировать, проявив особое пристрастие к часам, которые после разборки и сборки порой «отказывались ходить».

В 1912 г. Петр Леонидович поступает в Санкт-Петербургский политехнический институт на электромеханический факультет, выбрав профессию инженера-электрика. Но в 1914 г. вспыхнула первая мировая война, и третьекурсник Петр Капица был мобилизован в армию, где служил шофером на санитарном грузовике. Только в 1916 г. после демобилизации он смог вернуться в институт и сразу же начал работать в физической лаборатории А. Ф. Иоффе. Именно Абрам Федорович первым увидел в Капице одаренного студента и сделал все возможное для становления его как ученого. Петр Леонидович часто подчеркивал, что он — ученик, прежде всего, А. Ф. Иоффе.

В 1916 г. появляется первая научная работа П. Капицы. Она была опубликована в «Журнале русского физико-химического общества» и содержала описание оригинального и поразительного по простоте способа получения тонких кварцевых нитей (стрела обмакивалась в расплавленный кварц, выстреливалась из лука и вытягивала кварцевую нить, которая застывала на лету и падала вместе со стрелой на подостланное бархатное полотно). Этот метод прочно вошел в практику, и Петр Леонидович любил демонстрировать его студентам на лекциях.

После окончания в 1918 г. политехнического института Капица был оставлен преподавателем физико-механического факультета и стал одним из перовых сотрудников вновь созданного в Петрограде физического института, организованного и возглавляемого А. Ф. Иоффе.

В апреле 1921 г. П. Л. Капица получил возможность выехать в Англию. Это было большой радостью для молодого ученого, тем более что в план командировки входило посещение знаменитой Кавендишской лаборатории Резерфорда. В начале июня в Лондон из Германии приехал и А. Ф. Иоффе. «Капицу хочу оставить здесь на зиму у Резерфорда, если он его примет:

Красин ' дал согласие»,— писал Иоффе домой.

12 июля А. Ф. Иоффе и П. Л. Капица отправились в Кембридж. На другой день Иоффе писал жене: «Был в Кембридже у Томсона и Резерфорда, последний пригласил меня к чаю и согласился принять в свою лабораторию Капицу». Это было действительно так. Но прежде чем Резерфорд сказал свое «да», было следующее, как говорит лабораторное предание. Со свойственной ему прямотой директор Кавендишской лаборатории заявил, что у него много иностранных стажеров и всего лишь тридцать мест для работы. «Извините, но все места до одного заняты»,— заключил он.

А. Ф. Иоффе, как всегда вежливо что-то ответил, но тут вмешался Капица,— терять-то уже все равно было нечего.

— Какова точность Ваших экспериментальных работ, профессор? — спросил он.

— Порядка пяти процентов,— ответил Резерфорд.

— Если к тридцати прибавить еще одного человека,—заметил Капица,—то этот «процент» окажется в пределах экспериментальной ошибки, не так ли профессор? Ведь за большей точностью Вы и не гонитесь. Говорили, что Резерфорд был покорен. — Ладно, оставайтесь! — пробурчал он и, усмехнувшись, добавил для острастки.— Но если Вы вместо научной работы займетесь большевистской агитацией, я этого не потерплю!

Так Петр Леонидович остался в Кембридже. Через год он писал своей матери: «Почему меня приняли? Я до сих пор этого не знаю. Я как-то об этом спросил Резерфорда. Он расхохотался и сказал: «Я сам был удивлен, когда согласился Вас принять, но, во всяком случае, я очень рад, что сделал это...»

Совместная работа великого Резерфорда, о котором Капица писал как о втором отце, как о выдающемся учителе и прекрасном человеке, и молодого советского физика, которого Резерфорд называл своим лучшим учеником, продолжалась с тех пор тринадцать лет, и принесла прекрасные научные результаты. Головокружительным и беспримерным был взлет молодого Капицы в стенах Кавендиша: от начинающего исследователя до директора Мондской лаборатории на берегах Кема, члена Лондонского Королевского общества.

О том, как это происходило, лучше всего рассказывают письма Петра Леонидовича, написанные без предварительного замысла, без раздумий о том, что когда-нибудь они будут важными документами к жизнеописанию великого Резерфорда и самого Капицы.

«24 июля 1921 г. Перебрался из Лондона в Кембридж и начал работать в лаборатории... Ничего не задумываю, ничего не загадываю. Поживем — увидим...

6 августа 1921 г. Вот уже больше двух недель я в Кембридже. Теперь настает самый рискованный момент — это выбор темы для работы.

12 августа 1921 г. Вчера в первый раз имел разговор на научную тему с проф. Резерфордом. Он был очень любезен, повел к себе в комнату, показывал приборы. В этом человеке, безусловно, есть что-то обаятельное...

25/х—21 г. Отношения с Резерфордом или, как я его называю, Крокодилом, улучшаются. Работаю усердно с воодушевлением.

1/Х1—21 г. Результаты ( которые я получил, уже дают надежду на благополучный исход моих опытов. Резерфорд доволен, как мне передавал его ассистент. Это сказывается на его отношение ко мне. Пригласил в это воскресение пить чай к себе. Он очень мил и прост. Но когда он недоволен, только держись.

22/ХП. 21 г. Сегодня, наконец, получил долгожданное отклонение в моем приборе. Крокодил был очень доволен. Если опыты удадутся, то мне удастся решить вопрос, коий не удавалось разрешить с 1911 г. ни самому Резерфорду, ни другому хорошему физику, Гейгеру... Завтра еду в Лондон, так как начинаются рождественские каникулы и лаборатория закрывается...

5/11.21 г. В прошлом триместре я работал по 14 ч в день, теперь же меня хватает всего-навсего на 8—10 ч.

28/111.22 г. ...Резерфорд доволен, и у нас уже идут с ним разговоры о дальнейших работах. Сегодня было очень забавно... Оказалось, что мои данные ближе согласуются с данными Гейгера, а не Резерфорда. Когда я это ему изложил, он спокойно сказал мне: «Так и должно быть: работа Гейгера произведена позже, и он работал в более благоприятных условиях». Это было очень мило с его стороны...

7/1У.22 г. Работал после урочного времени по специальному разрешению Крокодила, после приходил домой и подсчитывал результаты до 4—5 ч ночи, чтобы на следующий день все опять начать с утра. Немного устал... За это время имел три долгие разговора с Резерфордом (по часу). Голова его, мамочка, действительно поразительная. Лишен всякого скептицизма, смел и увлекается страстно.

24/У.22 г. Опять работаю как вол, не менее 14 ч в день. Думаю написать свою работу на будущей неделе и отправить в печать. Крокодил торопит'.

15/У1.22 г. Начал новую работу с одним молодым физиком 2. Резерфорд увлечен моей идеей и думает, что мы будем иметь успех 3. У него чертовский нюх на эксперимент, и если он думает, что что-нибудь выйдет, то это очень хороший признак.

5/ХП.22 г. Я тебе уже писал, что затеял новую работу, очень смелую и рискованную. Я волновался очень. Первые опыты сорвались. Но Крокодил дает мне еще одну комнату и согласен на расходы.

17/УШ.22 г. Предварительные опыты окончились полной удачей. Резерфорд, мне передавали, только и мог говорить, что о них. Мне дано большое помещение, кроме той комнаты, в которой я работаю, и для эксперимента полного масштаба я получил разрешение на затрату довольно крупной суммы.

2/1Х.22 г. Мои опыты принимают очень широкий размах. Последний разговор с Резерфордом останется мне памятным на всю жизнь. После целого ряда комплиментов мне он сказал: «Я был бы очень рад, если бы имел возможность создать для вас у себя специальную лабораторию, чтобы вы могли работать в ней со своими учениками». (У меня работают сейчас два англичанина 4.)

29/Х122 г. Для меня сегодняшний день до известной степени исторический. Вот лежит фотография—на ней только три искривленные линии. Но эти три искривленные линии — полет альфа-частицы в магнитном поле страшной силы. Эти три линии стоили профессору Резерфорду 150 фунтов стерлингов, а мне и Эмилю Яновичу5 — трех с половиной месяцев усиленной работы.

Крокодил очень доволен этими тремя искривленными линиями... Правда, это только начало работы.

' В 1922 г. П. Л. Капица закончил работу по исследованию закона потери энергии а-частнцей в среде.

2 Речь идет о Блэккете.

* Имеется в виду помещение камеры Вильсона в сильное магнитное поле. 4 Д. Кокрофт и В. Вебстер.

8 Лауэрман — электрик и механик, с которым Капица был знаком еще в Петрограде.

27/1.23 г. В среду я был избран в университет, в пятницу был принят в колледж. Для меня были сделаны льготы, и кажется. через месяцев пять я смогу получить степень доктора философии (Все, конечно, устроил Резерфорд, доброте которого по отношению ко мне прямо нет предела.)

18/111.23 г. Я боюсь, что у тебя превратное мнение обо мне и моем положении тут. Дело в том, что мне вовсе не сладко живется на белом свете. Волнений, борьбы и работы не оберешься. Кружок, мною организованный, берет много сил '. Одно, что облегчает мою работу, это такая заботливость Крокодила, что ее можно смело сравнить с заботливостью отца.

14/1У.23 г. Главное уже сделано и дало головокружительные результаты. Масштаб работы сейчас у меня крупный, и меня пугает это. Но то, что за мной стоит Крокодил, дает мне смелость и уверенность. Ты себе не можешь представить, дорогая моя, какой это крупный и замечательный человек.

15/У1.23 г. Вчера я был посвящен в доктора философии. Мне так дорого стоил этот чин, что я почти без штанов. Благо Резерфорд дал взаймы, и я смогу поехать отдохнуть. Тут у меня вышла следующая история. В этом году освободилась стипендия имени Максвелла. Она дается на три года лучшему из работающих в лаборатории, и получение ее считается большой честью. В понедельник, в последний день подачи прошения, меня позвал к себе Резерфорд и спросил, почему я не подаю на стипендию. Я отвечал, что то, что я получаю, уже считаю вполне достаточным и считаю, что как иностранец-гость должен быть скромным. Он сказал, что мое иностранное происхождение нисколько не мешает получению стипендии... Мой отказ его, конечно, несколько озадачил и обидел...

23/УП.23 г. Резерфорд опять предложил мне ту же стипендию. Я сдался и подал заявление.

23/У111.23 г. Я получил стипендию им. Клерка Максвелла, а с ней и много поздравлений.

30/У111.23 г. Я затеваю еще новые опыты по весьма смелой схеме2. Вчера вечером я был у Резерфорда, обсуждал часть вопросов, остался обедать, много беседовали на разные темы. Он был очень мил и заинтересовался этими опытами. Пробыл я у

него часов пять. Он дал мне свой портрет. Я его пересниму и пошлю тебе».

Для определения магнитного момента а-частицы Капице нужны были очень сильные магнитные поля. Обычно поля получали с помощью электромагнитов, и рекордом была напряженность

• Дискуссионный кружок молодых физиков—«Клуб Капицы», куда входили Кокрофт, Олифант, Блэккет, Дирак и многие другие кембриджцы.

2 Речь идет о начале знаменитых опытов П. Л. Капицы по созданию сильных магнитных полей.

50' 103 Эо. Стремясь получить более сильное поле, французский физик Коттон построил электромагнит массой в 100 т, сумев увеличить напряженность поля всего на 25% (стоил же такой электромагнит несколько миллионов золотых франков). Таким образом, путь увеличения размеров электромагнитов для получения более сильных магнитных полей был несостоятелен. Причина его заключалась в явлении магнитного насыщения железа.

Капица пошел по другому пути. Он решил использовать соленоид—катушку без сердечника. Но, чтобы создать сильное поле внутри соленоида, по нему надо пропустить большой ток, что приводит к нагреву обмотки и ее сгоранию. Конечно, обмотку можно охлаждать, например, жидким воздухом (t= -190°С), как предложил Ж. Перрен. Но, по расчетам, для получения поля в 100-103 Э на охлаждение соленоида потребовалось бы 90 т жидкого воздуха в час. Это технически было неосуществимо.

Петр Леонидович выдвигает совершенно новую, оригинальную идею—отказаться от магнитных полей, существующих длительное время, а использовать импульсные (кратковременные) поля огромной силы. Первый соленоид Капицы выдерживал мощность в несколько десятков тысяч киловатт в течение сотой доли секунды, нагреваясь при этом до 

100 °С. В качестве источника тока использовался аккумулятор небольшой емкости. При коротком замыкании сила тока в катушке достигала 7.103 А, что давало возможность получить поле в 100-103 Э. В дальнейшем вместо аккумулятора стал использоваться мощный генератор, построенный по проекту Капицы и М. Костенко английской фирмой Метрополитен-Виккерс. Ротор генератора имел массу 2,5 т и мог вращаться со скоростью 1500 об/мин. Генератор успешно выдержал испытания и превзошел расчетные данные. Теперь встала задача — создать автоматический замыкатель и размыкатель. «Эта часть оказалась очень трудной, и я сплошь проработал над ней три месяца. Она делается аэроплановой фабрикой, так как по конструкции очень похожа на клеточный распределительный механизм быстроходного аэропланового двигателя»,—писал Капица в июле 1925 г. М. Костенко.

С помощью этой установки П. Л. Капица получил поля напряженностью в 300-103 Э, а при продолжении этих опытов в Москве — 500-103 Э, т. е. в 10 раз больше рекорда, полученного с помощью электромагнитов. Кроме того, использование кратковременных полей хотя и потребовало более быстродействующей аппаратуры, позволяло избавиться от влияния ряда мешающих явлений. Сейчас этот метод является основным в области физики элементарных' частиц, время жизни многих из которых не превышает 10-6С.

Следует отметить, что П. Капица в 1925 г. положил начало технической революции в области физики. И установка Капицы, и принцип ее действия производили сильное впечатление на ученых Кембриджа и его гостей. Вот как об этом писал Н. Винер:

«В Кембридже все же была одна дорогостоящая лаборатория, оборудованная по последнему слову техники. Я имею в виду лабораторию русского физика Капицы... Капица был пионером в создании лабораторий-заводов с мощным оборудованием».

Научившись получать сильные магнитные поля, Капица приступил к исследованию в них свойств металлов. Вскоре им было открыто явление линейного возрастания сопротивления металлов с ростом напряженности поля (линейный закон Капицы). Теоретически закон был объяснен лишь в 60-е годы.

За 10 лет (1924—1933) Петр Леонидович опубликовал более 20 работ, связанных с исследованием металлов в сильных магнитных полях. В 1924 г. он становится помощником директора Кавендишской  лаборатории по магнитным исследованиям. В 1930 и 1933 гг. Капица принимает участие вместе с большой Кавендишской группой, возглавляемой Резерфордом, в Сольве-евских конгрессах в Брюсселе. Конгресс 1930 г. был посвящен магнитным свойствам вещества. Капица и Коттон выступали с докладами. Оба доклада вызвали большой интерес.

Изучая свойства металлов в сильных магнитных полях, Капица приходит к заключению, что многие явления, в особенности гальваномагнитные, наиболее интересны при низких температурах. Чтобы их создать, надо было заняться получением газов в жидком состоянии и строить соответствующую аппаратуру.

В 1908 г. голландский физик Камерлинг-Оннес после многочисленных опытов сумел получить в жидком состоянии самый трудный в этом плане газ — гелий. (За эти работы в 1913 г. Камерлинг-Оннес стал Нобелевским лауреатом.) Однако даже в 1929 г. техника получения жидкого водорода была освоена слабо. «Первое, с чего я начал,— писал Капица,— это постройка водородного ожижителя». Первая установка Капицы давала 7 л жидкого водорода в час; пусковое время—20 мин. Это было очень хорошо. Но в связи с тем, что водород взрывоопасен, Петр Леонидович решил отказаться от него и предложил новый метод получения жидкого гелия: гелий будет охлаждаться за счет совершения им работы в адиабатном процессе (тепло к системе не подводится, а работу она совершает за счет убыли своей внутренней энергии и, следовательно, охлаждается). Сначала Капица предполагал применить для этой цели турбину. Но турбина выгодна тогда, когда через нее проходит значительная масса газа. Оказалось, что производительность ее, если учесть размеры существующих турбин, должна быть несколько тысяч литров жидкого гелия в час. Чтобы получить 1—2 л в час, как это было необходимо для лабораторного эксперимента, турбина должна была иметь 1—2 см в диаметре.

Поэтому было решено использовать поршневую машину. Но здесь встала очень трудная задача—найти материал для смазки работающей при столь низких температурах (до 10 К, или —263°С) машины. Эта задача была решена гениально просто: смазкой будет служить сам газообразный гелий, так как между поршнем и стенкой цилиндра был оставлен зазор 0,035 мм. Но чтобы через этот зазор не могло уходить много гелия, когда цилиндр будет им наполнен при высоком давлении, необходимо процесс расширения производить очень быстро. Расчеты показали, что такую скорость осуществить можно. Другая трудность состояла в подборе материала: ведь при температуре жидкого гелия все материалы становятся хрупкими. Поиски нужного материала вскоре увенчались успехом: аустенитовая сталь сохраняет свою пластичность даже при самых низких температурах. В 1934 г. в Кембридже П. Капица создает свой первый ожижитель гелия — поршневой детандер—производительностью 1,7 л жидкого гелия в час.

Завершающие работы по созданию этой установки проходили уже в новой лаборатории—лаборатории им. Людвига Монда, построенной по инициативе Лондонского Королевского общества специально для работ в области сильных магнитных полей и низких температур. Лаборатория торжественно была открыта в 1933 г., а Петр Леонидович Капица—помощник Резерфорда с 1924 г. по магнитным исследованиям, стал ее директором.

В конце лета 1934 г. П. Л. Капице было поручено возглавить строительство нового института—ведущего научно-исследовательского центра нашей страны, организуемого по постановлению Советского правительства. Строительство его началось в начале 1935 г. и завершилось в 1937 г. «Мне кажется, что эта цель достигнута, — писал Петр Леонидович, — и институт можно считать не только одним из самых передовых у нас в Союзе, но и в Европе». Институт по инициативе Капицы, хотя с этим многие и не соглашались, был назван Институтом физических проблем. <Это несколько необычное название,—объяснял Петр Леонидович,—должно отразить собой то, что институт не будет заниматься какой-либо определенной областью знания, а будет, вообще говоря, институтом, изучающим известные научные проблемы, круг которых определится тем персоналом, теми кадрами ученых, которые в нем будут работать».

Первыми направлениями в работе института стали сильные магнитные поля и низкие температуры. Основное оборудование для экспериментов было закуплено по решению Советского правительства у Лондонского Королевского общества. (Это оборудование находилось в лаборатории Монда.) Все три года, пока институт строился, Капица вел постоянную переписку с Резерфордом. Главное в письмах Резерфорда заключалось в том, что он настоятельно советовал Капице как можно быстрее создать свою лабораторию и научить своих помощников быть полезными. И когда Лондонское Королевское общество обратилось к Резерфорду с просьбой о продаже оборудования Мондской лаборатории для института П. Л. Капицы, то великий ученый, всего больше на свете ценивший хорошо оснащенные лаборатории для научных исследований, сказал: <Эти машины не могут работать без Капицы, а Капица—без них». Вскоре оборудование было доставлено в Москву. Таким образом, после трехлетнего перерыва Капица вновь приступил к работе в области сильных магнитных полей и низких температур, направляя теперь на решение этих проблем усилия возглавляемого им института. В конце 1937 г. под руководством Капицы был построен новый гелиевый ожижитель, более современный, производительностью 6—8 л в час.

Для более плодотворной деятельности института и роста научных кадров П. Л. Капица организовал семинар, подобный семинару А. Ф. Иоффе в ЛФТИ и своему <Клубу». в Кембридже. Вскоре семинар Капицы стал известен не только у нас, но и за рубежом. На этом семинаре выступали Н. Бор, П. Дирак и другие известные физики.

В конце 30-х годов Капица решает проблему создания машины для сжижения воздуха с использованием только цикла низкого давления. Построенный турбодетандер имел КПД 80—85% и стал служить образцом установок для промышленного получения газообразного и жидкого кислорода во всем мире.

Одновременно с работой над ожижителями продолжались и работы по исследованиям в области низких температур. В 1937г. П. Капица открывает у жидкого гелия при температуре ниже 2,19 К свойство сверхтекучести (вязкость равна нулю). В результате многочисленных опытов он делает заключение, что в гелии при температурах ниже 2,2 К есть два компонента: обычный гелий I и гелий II—сверхтекучий. Особенностью гелия II является не только его сверхтекучесть, но и громадная теплопроводность. Теория сверхтекучести была разработана Л. Д. Ландау. она предсказала ряд новых явлений, которые были затем обнаружены экспериментально. Так в физике возникло новое направление — физика квантовых жидкостей. За создание теории квантовых жидкостей Л. Д. Ландау в 1962 г. была присуждена Нобелевская премия. Открытие сверхтекучести гелия и разработка теории этого явления пролили свет и на объяснение сверхпроводимости. Сверхпроводимость стали трактовать как сверхтекучесть электронного газа, что плодотворно сказалось на разработке ее теории.

Родина высоко оценила неутомимую и плодотворную деятельность академика Капицы в военное время: в 1941 и 1943 гг. ему присуждаются Государственные премии, он дважды (в 1943 и 1944 гг.) награждается орденом Ленина, а 30 апреля 1945 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР <за успешную научную разработку нового турбинного метода получения кислорода и за создание мощной турбинокислородной установки для производства жидкого кислорода» ему присваивается звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и Золотой медали «Серп и Молот».

Вскоре после окончания войны П. Л. Капица занялся так называемой электроникой больших мощностей. Для этих опытов он использовал ниготрон—сильный источник микроволновых колебаний. Работы с ниготроном показали, что электромагнитную энергию можно сконцентрировать в небольших объемах и передавать ее на значительные расстояния без существенных потерь. На ниготроне было получено электромагнитное излучение мощностью до 8 кВт с длиной волны до 10м.

Ученый показал, что энергию высокочастотного электромагнитного поля большой плотности можно преобразовать в другие виды энергии и использовать для ускорения элементарных частиц, нагревания и удержания плазмы. В декабре 1970 г. Комитет по делам изобретений и открытий зарегистрировал открытие Капицы: «Образование высокотемпературной плазмы в шнуровом высокочастотном разряде при высоком давлении». На основе этих исследований Петр Леонидович предложил схему термоядерного реактора со свободно парящим в высокочастотном поле плазменным шнуром. Эти работы по термоядерному синтезу ученики Капицы продолжают и по сей день.

Еще одним важным направлением электроники больших мощностей, по мнению Капицы, может служить передача электрического тока по волноводам в виде труб, проложенных под землей. С помощью магнетрона постоянный ток преобразуется в высокочастотный, который и нагнетается в волновод. На выходе другой магнетрон преобразует его в постоянный, и он направляется к потребителю.

Совершенствуя свой институт, Капица считал необходимым для его нормальной деятельности установление широких научных связей. И это он успешно претворял в жизнь. Не случайно и как ученый, и как директор ИФП П. Л. Капица к 1955 г. был почетным доктором многих иностранных университетов и почетным членом многих зарубежных академий наук. Еще в 1934 г. он был награжден медалью Льежского университета (Бельгия), в 1942г. Институт электриков (Великобритания) наградил Капицу медалью Фарадея. В конце войны (1944 г.) Институт Франклина (Филадельфия, США) присудил Петру Леонидовичу Большую золотую медаль Франклина за выдающийся вклад в экспериментальную и теоретическую физику.

В 1965 г. Датский инженерный союз присудил Капице Международную золотую медаль Н. Бора. В Дании Петр Леонидович повстречался со многими учеными, в том числе с Оге Бором — сыном Н. Бора — теперь уже профессором, директором Института теоретической физики в Копенгагене, созданного в свое время его отцом.

«В лице Петра Леонидовича мы видим заслуженного представителя великих и долголетних традиций русской науки... Научная работа Капицы характеризуется его мастерством в экспериментировании и глубоким проникновением в технические стороны экспериментального исследования.

...Капица, конечно, редкое явление, которое объединяет в своем лице физическую и инженерную науки... Петр Капица не только исключительный ученый, но... также глубоко преданный науке, выдающийся человек»,—сказал О. Бор на церемонии вручения медали.

В январе 1966 г. Петр Леонидович получил письмо за подписью президента Лондонского Королевского общества, в котором сообщалось о присуждении ему медали и премии Резерфорда за большой вклад в развитие физики. Эта медаль, отчеканенная в честь его великого учителя и незабвенного друга, конечно, была очень дорога Капице. (За работы в области сильных магнитных полей П. Капица еще в 30-е годы был награжден Лондонским Королевским обществом золотой медалью Копли, став в 1929 г. членом Английской академии).

В 1968 г. голландское общество холодильной техники вручило Капице золотую медаль Камерлинг-Оннеса.

В 1972 г. Капица посетил Польшу, где был удостоен степени почетного доктора Вроцлавского университета и медали Коперника Польской академии наук. В 1974 г. Петр Леонидович отправляется в Индию в качестве гостя индийского правительства и с целью обсуждения перспектив научного обмена между нашими странами, в этом же году он едет в Швейцарию, где Лозанский университет присудил ему ученую степень почетного доктора. Это была уже 32-я ученая степень иностранных университетов и академий. В 1974 г., в день своего 80-летия, директор ИФП академик П. Л. Капица стал дважды Героем Социалистического Труда. В октябре 1978 г. Шведская академия наук присудила П. Л. Капице Нобелевскую премию.

Вручение Нобелевской премии еще одному советскому академику, несомненно, является признанием большого вклада науки нашей страны в мировую науку, признанием личного научного вклада одного из выдающихся ее представителей—Петра Леонидовича Капицы.







Мария Кюри

Мария Склодовская родилась 7 ноября 1867 г. в Варшаве, в семье учителя русской гимназии; Мать ее тоже была преподавательницей. Окончив в 16 лет с золотой медалью русскую гимназию, Мария из-за нужды не смогла продолжить образование. Чтобы помогать семье, она начала репетиторскую работу в богатых домах. Это было своеобразной школой для молодой гимназистки.

Но время идет, а положение Марии остается прежним. Она уже начинает терять веру в будущее. «Мои планы самые скромные: я мечтаю иметь собственный угол... Чтобы получить независимость, я отдала бы полжизни»,— писала она в 1887 г. Но вот в 1890 г. старшая сестра выходит замуж и приглашает к себе в Париж Марию. Сбывается давнишняя мечта: Мария поступает в Сорбонну — знаменитый Парижский университет.

Ей приходится много работать, чтобы восполнить пробелы в образовании. Молодая полька проявляет большие способности и исключительное трудолюбие. В 26 лет в 1893 г. она заканчивает физический факультет и признается лучшей в выпуске; а через год получает диплом об окончании и математического факультета Сорбонны, оказавшись в выпуске второй.

Еще будучи студенткой, Мария посещает заседания физического общества, где с огромным интересом слушает сообщения ученых о новых открытиях. Здесь весной 1894 г. она знакомится с молодым, но уже известным физиком Пьером Кюри, ставшим в 1895 г. профессором парижской Школы промышленной физики и химии. 25 июля 1895 г. состоялась свадьба Пьера Кюри и Марии Склодовской. Так образовался крепкий союз из любящих друг друга людей, союз редкостный по общности жизненных, культурных и научных интересов.

В 1897 г. Мария решает заняться докторской диссертацией. Когда речь зашла о теме, Пьер вспомнил разговор с Беккерелем и посоветовал жене ближе познакомиться с его открытием... Итак, тема выбрана, нужны материалы и место для работы. По просьбе Пьера директор института выделяет на первом этаже небольшое помещение, служившее раньше машинным отделением и складом. Трудно было представить себе место, менее пригодное для научной работы: сырость, теснота, холод, никакого оборудования и никаких удобств. Но Марию это мало смущает. Она упорно ищет ответ на вопрос: что является подлинным источником уранового излучения? С этой целью она решает исследовать большое количество образцов минералов и солей и выяснить, только ли уран обладает свойством излучать. Работая с образцами тория, она обнаруживает, что он, подобно урану, дает такие же лучи и примерно такой же интенсивности. Значит, данное явление оказывается свойством не только урана, и ему надо дать особое название. Мария Кюри предложила назвать это явление радиоактивностью, а уран и торий — радиоактивными элементами. Работа продолжается с новыми минералами.

12 апреля 1898 г. на заседании Парижской академии наук было сделано сообщение о результатах этих опытов. Приводим отрывок из этого сообщения: «Два минерала, содержащих уран— урановая смоляная руда (окись урана) и хальколит (фосфат меди и уранила) — гораздо активнее самого урана. Факт этот весьма примечателен и заставляет думать, что эти минералы, очевидно, содержат какой-то новый элемент,  обладающий гораздо большей активностью, чем уран». Когда новое вещество будет выделено и преподнесено ученым, тогда можно будет говорить об открытии. Пьер, как физик, верит результатам Марии, верит в ее интуицию. Он чувствует важность работы и, оставив временно исследование кристаллов, начинает работать вместе с супругой. И эта беспримерная в истории совместная научная работа продолжалась восемь лет, до трагической гибели Пьера. Они терпеливо выделяют обычными химическими анализами все тела. входящие в состав урановой смолки, и в результате опытов убеждаются, что существуют каких-то два новых элемента, которыми и объясняется необычная активность окиси урана. В июле 1898 г. они уже могут заявить об открытии одного из них и предлагают назвать его «полонием» — по имени родной страны Марии.

26 декабря 1898 г. на заседании академии наук было зачитано новое сообщение супругов Кюри: «...В силу различных, только что изложенных обстоятельств мы склонны к убеждению, что новое радиоактивное вещество содержит новый элемент, который мы предлагаем назвать «радием». Мы получили хлористые соли этого вещества, они в 900 раз активнее чистого урана». В своем сообщении об открытии радия Кюри ссылались на химика Дэмарсе, который, исследуя данный ими образец вещества методом спектрального анализа, нашел в его спектре новую линию, не принадлежащую ни одному из известных элементов. Аргумент был серьезным и вполне убедительным, особенно для физиков. Химики же заявили: «Вы говорите о новых элементах. Покажите их нам, и мы тогда скажем, что вы правы». Мария приняла вызов и уговорила мужа пройти весь путь от начала до конца, хотя, где этот конец, она не знала. А наступил он только через четыре года титанической работы, в которой с самого начала все было проблемой: не было сырья, не было помещения, не хватало средств.

Мария понимала, что для выделения ничтожного количества нового элемента потребуется переработать огромное количество урановой руды, так как, по их предположению, в ней содержится всего 1 % радия. В действительности же оказалось, что содержание радия не достигает в ней даже одной стотысячной доли процента! Это означало, что для получения одного и того же количества радия надо было переработать в сто тысяч раз больше руды, чем они предполагали. Кроме того, урановая смолка — очень ценный минерал, идущий на изготовление дорогого богемского стекла. Этот минерал добывали на очистительных заводах в Богемии. Как быть? И Кюри принимают решение: для своей работы использовать не урановую смолку, а те отходы руды, которые выбрасывают как негодные после ее извлечения. Они обратились к австрийскому профессору Зюссу (рудники находились в Австрии), чтобы тот походатайствовал за них перед Венской академией наук.

Но где найти помещение? Пьер вновь обращается к директору своего института. К сожалению, ничего нет, кроме сарая на дворе, без пола, с протекающей крышей, без отопления; сарая» в котором раньше медицинский факультет препарировал трупы. И пока они чистили и приводили в порядок бывшую покойницкую, из Вены пришло письмо с сообщением, что австрийское правительство дарит французским ученым тонну отходов урановой руды. Если этого количества окажется мало, то дирекция рудников имеет указание отпустить на льготных условиях необходимое количество. Вскоре пришел и долгожданный подарок. Мария счастлива, что можно начать работу. Она не обращает внимание на жуткие условия работы. «Мне приходилось обрабатывать в день до двадцати килограммов первичного материала, и в результате весь сарай был заставлен большими химическими сосудами с осадками и растворами; изнурительный труд переносить мешки, сосуды, переливать растворы из одного сосуда в другой, по нескольку часов подряд мешать кипящую жидкость в чугунном тазу»,— писала М. Кюри.

Количество радия медленно, но верно растет. И вот когда заканчивался 48-й месяц их добровольного каторжного труда, в ампуле накопилась одна десятая доля грамма чистого радия. Этого было уже достаточно, чтобы определить его атомную массу. Она оказалась равной 225. Так новый элемент — радий,— в миллион раз активнее урана, обрел права гражданства, а Пьер и Мария Кюри обрели свободу после четырех лет рабского труда.

25 июня 1903 г. в маленькой аудитории Сорбонны Мария Кюри защищает докторскую диссертацию.

В ноябре 1903 г. Королевское общество присудило Пьеру и Марии Кюри одну из высших научных наград Англии — медаль Дэви. Но счастливый год еще не кончился. 13 ноября супруги Кюри одновременно с Беккерелем получают телеграмму из Стокгольма о присуждении им троим Нобелевской премии по физике за выдающиеся открытия в области радиоактивности. Из-за плохого состояния здоровья Марии Кюри не смогли выехать в Стокгольм для получения этой высокой награды. Их Нобелевский диплом король Швеции вручил французскому министру. Денежное вознаграждение в 70 тысяч франков — половина Нобелевской премии, причитавшаяся супругам Кюри,— было очень кстати для поправки их неважного материального положения. Они, конечно, могли получить во много больше, если бы взяли патент на свое открытие: ведь один грамм радия в это время стоил на мировом рынке 750 тысяч франков. Но ученые не поступились своими принципами и отказались от каких бы то ни было авторских прав. Они не хотели сдерживать развитие новой области промышленности и техники патентными ограничениями.

Супруги Кюри в зените славы. Но совершенно неожиданно их настигает страшное несчастье: в 1906 г. при переходе улицы погибает под колесами грузовой повозки Пьер Кюри. Это огромная потеря для Марии, ее дочерей Ирен и Евы, это огромная потеря для науки. Но Мария с присущим ей упорством и настойчивостью продолжает начатое дело. Ее заботы, кроме научных, связаны теперь еще со строительством Института радия в Париже. К 1914 г. институт построен, но устанавливать оборудование и приступать к работе некому: сотрудники мобилизованы в армию, а Мария занимается созданием рентгеновских установок для военных госпиталей. Вместе с Ирен она работает на этих установках. И только после окончания войны Мария смогла начать работу в Институте радия. Здесь родились многие ее открытия. Вскоре институт стал международной школой по физике и химии, а сама Мария в равной мере становится и физиком, и химиком. Ведь еще в 1911 г. ей была присуждена вторая Нобелевская премия, теперь уже по химии. Это единственный до сих пор случай, когда один человек стал Нобелевским лауреатом дважды.

Мария Кюри имела счастье наблюдать поразительные успехи ядерной физики, создаваемой учеными во главе с Э. Резерфордом и Н. Бором, она была свидетельницей открытия искусственной радиоактивности. Еще при ее жизни в 1932 г. Д. Чэдвик

(1891—1974) открыл нейтрон. Мария Кюри внимательно следила и за опытами Э. Ферми.

Осенью 1933 г. ее здоровье стало резко ухудшаться. С мая 1934 г. она уже не встает с постели. 4 июля 1934 г. выдающейся ученой не стало: она скончалась от тяжелого заболевания крови (острая злокачественная анемия) из-за длительного обращения с радиоактивными веществами. Но дело, начатое супругами Кюри, подхватили их ученики, среди которых была дочь Ирен и зять Фредерик Жолио, ставшие в 1935 г. лауреатами Нобелевской премии за открытие искусственной радиоактивности.

Сегодня как первая, так и вторая чета Кюри нам дороги не только за их выдающиеся научные открытия, они дороги нам как великие гуманисты, как страстные борцы за мир. Их вдохновенный патриотизм, высочайшее человеколюбие и безграничная преданность науке служат живым примером новым поколениям. 



Лев Ландау

                                                                             Между нами жило чудо, и мы это знали.

                                                                             М. Марков сПамяти Ландау»

Лев Давидович Ландау (1908—1968) является одним из выдающихся физиков современности, основоположником советской теоретической физики. Блестящее сочетание таланта исследователя и учителя, бесконечная , искренность и неподдельная непосредственность,   веселость, общительность и огромная доброта,  высокая требовательность к себе и людям, бескомпромиссная принципиальность в большом и малом, чрезвычайно острый ум и непревзойдённая находчивость, трудно вообразимая глубина и широта интеллекта, высокая гражданственность и полная преданность своему делу — вот, пожалуй, наиболее характерные черты этого самого универсального физика-теоретика XX в. Имя Л. Д. Ландау связано почти со всеми разделами теоретической физики: ядерная физика

и физика элементарных частиц, квантовая механика и термодинамика, кинетическая теория газов и статистическая физика, электродинамика и физика твердого тела, физика низких температур — сверхпроводимость и сверхтекучесть.

За разработку теории сверхтекучести и сверхпроводимости Ландау в 1962 г. был удостоен Нобелевской премии. Академик Ландау—лауреат Ленинской и Государственных премий СССР, Герой Социалистического Труда—был членом многих академий и разных научных обществ. За выдающиеся работы ему были присуждены премии Ф. Лондона (Канада) и медаль им. М. Планка. А его бессмертные курсы по теоретической физике, написанные совместно с Е. М. Лифшицем, по которым учились и учатся уже несколько поколений молодежи, являются уникальными. Не случайно они переведены и изданы в США, Англии, Китае, Японии, Польше, Испании и других странах.

Научная деятельность Л. Д. Ландау во многом связана с созданием этих курсов: по мере написания их новых разделов, он уточнял и дорабатывал теорию, заново писал целые главы, вводил описание и теоретическое объяснение новых явлений. Ландау ввел в теоретическую физику изящество и красоту, выработал ее деловой, лаконичный и строгий стиль.

Л. Д. Ландау родился 22 января 1908 г. в Баку, в семье главного инженера одного из Бакинских нефтепромыслов Давида Львовича Ландау и врача Любови Вениаминовны Гаркави. Супруги Ландау уделяли большое внимание воспитанию детей:

в четыре с половиной года Лева научился читать и писать, овладел сложением и вычитанием. В 1916 г. он поступил в гимназию, где был первым учеником по точным наукам.

Большое влияние на него в этот период оказал профессиональный революционер Сурен Зарафьян. Мальчик усиленно стал изучать труды К. Маркса. «Необыкновенный мальчишка! Основательно изучил «Капитал» и сумел схватить главное»,—говорил о нем Зарафьян.

Огромное впечатление произвели на подростка произведения Л. Н. Толстого. «Я все думал, — рассказывал он много лет спустя, — в чем сила этих романов, что в них главное. И понял. Главное в них—это бесстрашие правды. Я убежден, что правде надо учиться у Л. Н. Толстого». К. Маркс, Стендаль и Л. Толстой сыграли огромную роль в становлении характера молодого Ландау.

В 1922 г. (четырнадцати лет) Л. Ландау поступает на физико-математический факультет Бакинского университета. Студенческая жизнь целиком захватила его. Блестящие математические способности Ландау и его математические знания начали быстро проявляться. Однокурсникам запомнился случай, когда студент Ландау задал профессору математики Лукину на лекции вопрос. Профессор долго думал, а затем вызвал Ландау к доске. Вскоре вся доска была покрыта математическими выкладками: спорили студент и профессор, аудитория притихла. Но вот Ландау закончил вывод и положил мел. Лукин улыбнулся и громко сказал: «Поздравляю Вас, молодой человек. Вы нашли оригинальное решение!»

С первого месяца пребывания в университете Ландау становится членом студенческого научного общества по математике— Матезиса.

Научной столицей России в то время был Ленинград, и в 1924 г. Ландау едет туда для продолжения образования. А среди студентов Бакинского университета осталась легенда о том, что Ландау командировали в Ленинград, так как местный университет был не в силах обеспечить его дальнейшее обучение.

Прекрасный город и знаменитый университет захватили молодого студента. Работает Ландау еще больше, чем раньше, по 15—18 ч в сутки. Дело дошло до того, что он потерял сон, сильно расстроил свое здоровье. Пришлось обращаться за помощью к врачам.

В этот период Ландау выполняет свою первую научную работу, посвященную вопросам квантовой механики. За полгода до окончания университета его работа «К теории спектров двухатомных молекул» была напечатана в научном журнале. К этому времени и сам Дау (как его звали друзья) уже другой человек. Постоянная борьба с собой не прошла даром. Исчезли робость и застенчивость; он перестал расстраиваться по пустякам, научился ценить и рационально использовать время, стал общителен, весел и жизнерадостен.

В 1926 г. студент пятого курса Л. Ландау выступает с докладом <К вопросу о связи классической и волновой механики» на V съезде русских физиков в Москве. 20 января 1927 г., намного раньше срока, 19-летний Ландау успешно защищает дипломную работу и заканчивает университет. В этом же году он поступает в аспирантуру Ленинградского физико-технического института (ЛФТИ) и начинает заниматься в группе физиков-теоретиков под руководством Я. И. Френкеля. В этой же группе занимались В. А. Фок, М. П. Бронштейн и Д. Д. Иваненко.

В октябре 1929 г. Л. Ландау, как один из лучших аспирантов ЛФТИ, по путевке Наркомпроса едет за границу. Срочно пришлось учить английский язык (немецкий и французский Лез знал). За полтора месяца он овладел разговорной речью и научился читать со словарем. Первой остановкой в заграничной поездке был Берлинский университет, где Дау увидел великого А. Эйнштейна. Он подошел к нему и попросил разрешения поговорить с ним. Встреча состоялась в доме Эйнштейна, где мягкий, добрый и уже стареющий создатель теории относительности внимательно слушал молодого советского физика. Дау пытался доказать Эйнштейну справедливость основного принципа квантовой механики — принципа неопределенности, открытого В. Геизенбергом в 1927 г.

Молодой и горячий Лев Ландау понравился А. Эйнштейну, но убедить великого физика ему не удалось. Это была первая и последняя встреча Дау с А. Эйнштейном.

Из Берлина Ландау приехал к М. Борну в Геттинген для участия в его известных далеко за пределами Германии семинарах. На них в те времена со своими работами выступали Бор, Эйнштейн, Гейзенберг, Шредингер, Паули и другие видные физики. Затем Дау едет в Лейпциг к одному из создателей квантовой механики, стремительному и слегка насмешливому В. Гейзенбергу. Чем-то похожие друг на друга, они часами говорили о проблемах квантовой механики. Затем — Цюрих и совместная с Пайерлсом работа «Квантовая электродинамика в конфигурационном пространстве».

8 апреля 1930 г. он наконец прибывает в Мекку физиков-теоретиков—в Копенгагенский институт теоретической физики к легендарному Н. Бору. На знаменитых семинарах Бора его поражала простота отношений, доброжелательность, серьезность. Но больше всего поражал сам Бор: внимательный и нежный со своими учениками, "наделенный необыкновенным чувством юмора, чрезвычайно скромный, умеющий посмеяться над собой, но никогда не позволявший себе насмешек над своими учениками. «Как хорошо, что вы приехали! Мы от вас многому научимся»,— заявил Бор Ландау. Это было потрясающе! Много лет спустя жена Бора фру Маргарет вспоминала о приезде Ландау: «Нильс полюбил его с первого дня. Вы знаете, он был несносен, перебивал Нильса, высмеивал старших, походил на взлохмаченного мальчишку. Но как он был талантлив и как правдив!» Ландау считал Н. Бора своим учителем в физике, а Бор называл Дау своим лучшим учеником.

Шла напряженная научная работа. На семинарах и дискуссиях участники были безжалостны друг к другу и к обсуждаемым работам. Не миновала такой чистки и работа Ландау и Пайерлса, выполненная ими в Цюрихе и представленная на семинар к Бору.

В мае 1930 г. вместе с Н. Бором Ландау едет в Англию, где работает в Кавендишской лаборатории Кэмбриджа, знакомится с Э. Резерфордом, П. Дираком и своим соотечественником П. Л. Капицей—любимым учеником Резерфорда. Сердечные и веселые разговоры с чаепитием в доме Капицы на Хантингтон Роуд, куда часто приходил Дау, навсегда сохранились в памяти того и другого. В Англии Ландау выполнил работу «Диамагнетизм металлов», которая была опубликована в том же году. После выхода этой работы, ставшей сегодня уже классической, о Ландау стали говорить не только как о критическом уме, но и как о способнейшем физике-теоретике.

После отъезда из Кэмбриджа и непродолжительной остановки в Копенгагене Ландау направляется в Цюрих к В. Паули, в котором он нашел такого же яростного спорщика, каким был сам. Своими научными спорами они доводили друг друга до изнеможения.

В 1931 г. Ландау вновь в Берлине, где на семинаре Э. Шредингера Пайерлс докладывает их новую совместную работу «Распространение принципа неопределенности на релятивистскую квантовую теорию». Работа несла новые идеи, и в юмореске, посвященной 50-летию Пайерлса, о ней было сказано так; «...И тут они заварили с Ландау такую кашу, что Бор и Розенфельд расхлебывали ее несколько месяцев».

Подходила к концу полуторагодовая командировка Ландау, и 19 марта 1931 г. он покинул Копенгаген. Все выдающиеся физики, в том числе Бор, Борн, Гейзенберг, Дирак и Паули, высоко оценили блестящие способности молодого советского физика. Он получает приглашения нескольких иностранных университетов на постоянную работу, но неизменно и твердо отвечает:

«Нет! Я вернусь в свою рабочую страну, и мы создадим лучшую в мире науку».

Вернувшись на Родину, Ландау взялся за решение труднейшей задачи: создать в СССР передовую школу физиков-теоретиков. Это предполагало написание учебников по теоретической физике, издание научного журнала, создание институтов теоретической физики, проведение семинаров и международных конференций и, конечно же, отбор и подготовку кадров. Выполнение этой программы — научный подвиг Л. Ландау.

В августе 1932 г. Ландау был назначен заведующим теоретическим отделом Украинского физико-технического института (УФТИ) в Харькове. Работая с увлечением сам, он зажигал других, с яростью обрушивался на невежд и лентяев. Лекции Ландау по теоретической физике были прекрасны не только по содержанию, но и по форме, а сам лектор блистал простотой, добродушием и остроумием. Его интересовали не только чисто специальные знания, но и в целом культура студентов.

В любое время Ландау мог прийти на помощь студенту: жил он прямо в институте, и комната его никогда не была закрыта. Но сдавать экзамены ему было очень трудно: Ландау требовал не зубрежки, а понимания предмета. Если студент не мог решить задачу, Дау начинал проверять его по алгебре, и тут следовал разнос. Из всех третьекурсников Ландау перевел на четвертый только половину. Это был неслыханный скандал. На Ученом совете Ландау сказали, что знания студентов зависят от качества преподавания.

— Значит, в школе им плохо преподавали алгебру.

— Какую алгебру? Вы же экзаменовали их по физике!

— Но если человек не знает алгебры, он в жизни не выведет ни одной формулы. Какой же из него выйдет инженер?

Эти случаи приводили Ландау к выводу, что физикам плохо преподают математику, не учат главному—действию, умению дифференцировать, интегрировать и решать дифференциальные уравнения. Это было учтено Дау в дальнейшем в его знаменитом теорминимуме, где первые два экзамена из девяти были по математике.

В этот же период Ландау организует свой первый семинар, число участников которого постепенно растет; этому способствует и теорминимум. Вступительный экзамен в семинар Ландау можно было сдавать не более трех раз. Дау невозможно было уговорить разрешить кому-либо из неудачников четвертую попытку.

В начале 1937 г. Ландау уезжает в Москву в Институт физических проблем П. Л. Капицы (в «капичник», как называли его многие физики) и вскоре становится заведующим теоретическим отделом института. Жизнь в ИФП била ключом. П. Л. Капица был талантливым организатором и прекрасным экспериментатором. Он находил для института лучших специалистов, создавая для них хорошие условия, был строг и требователен. Дау быстро прошел адаптацию. Ему нравился институт, и он с головой погрузился в работу.

Одним из самых значительных достижений периода 40-х годов является создание Ландау теории сверхтекучести жидкого гелия. (Явление было открыто П. Л. Капицей в 1937 г.)

Известность Дау, как и число его учеников, непрерывно растет: И. Халатников и А. Мигдал, Я. Смородинский и А. Шальников, Л. Питаевский и И. Дзялошинский, А. Веденов и др. С каждым из них у Ландау были теплые, дружеские отношения, большинство из них стали соавторами Ландау по работам.

В 1941 г. Ландау вместе с институтом едет в Казань, где со своими коллегами выполняет различные спецзадания. С 1943 по 1947 г. он работает на кафедре низких температур МГУ, с 1947 по 1950 г.—на кафедре физики МФТИ. С 1940 по 1950 г. Ландау создает теорию колебаний электрической плазмы, теорию сверхпроводимости (совместно с Гинзбургом). В 1946 г. Л. Д. Ландау становится академиком.

В 1948 и 1953 гг. Л. Д. Ландау за научные работы присуждаются Государственные премии, а в 1954 г. он становится Героем Социалистического Труда. В этом же году Л. Ландау, А. Абрикосов и И. Халатников публикуют свой фундаментальный труд «Основы квантовой электродинамики». В 50-х годах Ландау занимается проблемами квантовых жидкостей, квантовой теорией поля, теорией элементарных частиц. В 1955 г. в Лондонском сборнике «Нильс Бор и развитие физики» была помещена статья Ландау «О квантовой теории поля». В 1956 г. выходит «Теория ферми-жидкостей», в 1957 г. — «Колебания ферми-жидкости», в 1958 г.—«К теории ферми-жидкости».

В 1959 г. в Киеве состоялась международная конференция по физике высоких энергий. Доклад Ландау на конференции В. Гейзенберг назвал «революционной программой Ландау», поскольку в нем речь шла о принципиально новом подходе к физике элементарных частиц.

Свое 50-летие Дау встретил в полном расцвете творческих сил и растущей всемирной известности. Необычайно яркий талант и огромная работоспособность поставили Ландау в первый ряд наиболее выдающихся физиков XX в. Он становится членом многих иностранных академий. Это было признанием научных заслуг советского физика-теоретика, признанием советской школы теоретической физики.

«Человек должен заслужить, чтобы его уважали,—говорил Ландау своим ученикам.— Только те, кто равнодушно относятся к людям, твердят об уважении ко всем без исключения». Цельность натуры Ландау в вопросах гражданского долга вырисовывалась, пожалуй, наиболее ярко. Он не мог терпеть бездельников, очковтирателей, подхалимов, болтунов.

В мае 1961 г. Дау вновь встречал своего любимого учителя Н. Бора и фру Маргарет. 24 года они не видели друг друга.

1961 год был последним годом в научной биографии Л. Д. Ландау. Как обычно, он много и успешно работает, его часто навещают друзья, строго по расписанию работает семинар, приходят все новые и новые студенты.

В воскресенье 7 января 1962 г. Ландау попал в автомобильную катастрофу. Только 25 января 1964 г. он вернулся домой из больницы. Он уже давно страдал без работы: «Я так устал отдыхать... Как только выздоровлю, примусь за научные журналы».

Тепло и нежно друзья, ученики и родные отметили 60-летие Льва Давидовича, откуда только не было трогательных и полных благодарности писем и телеграмм. И обязательно все желали Дау здоровья и возвращения к работе.

Но тяжелейшая травма постоянно напоминала о себе. 1 апреля Дау вновь почувствовал себя очень плохо. Он умирал в полном сознании. «Я не плохо прожил жизнь. Мне всегда все удавалось»,— это были последние слова Льва Давидовича.

Прекрасная жизнь Ландау и его великолепные творения будут всегда служить примером для живущих.    



Вильгельм Конрад Рентген

                                                                                             Радость видеть и понимать есть

                                                                                            самый прекрасный дар природы

                                                                                                                           А. Эйнштейн



В январе 1896 г. над Европой и Америкой прокатился тайфун газетных сообщений о сенсационном открытии профессора Вюрцбургского университета Вильгельма Конрада Рентгена (1845— 1923). Казалось, не было газеты, которая бы не напечатала снимок кисти руки, принадлежащей, как выяснилось позже, Берте Рентген — жене профессора. А профессор Рентген, запершись у себя в лаборатории, продолжал усиленно изучать свойства открытых им лучей. Как же произошло это открытие?

Вечером 8 ноября 1895 г. Рентген, как обычно, работал в своей лаборатории, занимаясь изучением катодных лучей. Около полуночи, почувствовав усталость, он собрался уходить. Окинув взглядом лабораторию, погасил свет и хотел было закрыть дверь, как вдруг заметил в темноте какое-то светящееся  пятно. Оказывается светился экран из синеродистого бария. Почему он светится? Солнце давно зашло, электрический свет не мог вызвать свечения, катодная трубка выключена да и вдобавок закрыта черным чехлом из картона. Рентген еще раз посмотрел на катодную трубку и упрекнул себя: оказывается, он забыл ее выключить. Нащупав рубильник, ученый выключил трубку. Исчезло и свечение экрана; включил трубку вновь — и вновь появилось свечение. Значит свечение вызывает катодная трубка! Но каким образом? Ведь катодные лучи задерживаются чехлом, да и воздушный метровый промежуток между трубкой и экраном для них является броней. Так началось рождение открытия.

Оправившись от минутного изумления. Рентген начал изучать обнаруженное явление и новые лучи, названные им Х-лучами. Оставив футляр на трубке, чтобы катодные лучи были закрыты, он с экраном в руках начал двигаться по лаборатории. Оказывается, полтора-два метра для этих неизвестных лучей не преграда. Они легко проникают через книгу, стекло, станиоль... А когда рука ученого оказалась на пути неизвестных лучей, он увидел на экране силуэт ее костей! Фантастично и жутковато! Но это только минута, ибо следующим шагом Рентгена был шаг к шкафу, где лежали фотопластинки: надо увиденное закрепить на снимке. Так начался новый ночной эксперимент. Ученый обнаруживает, что лучи засвечивают пластинку, что они не расходятся сферически вокруг трубки, а имеют определенное направление...

Утром обессиленный Рентген ушел домой, чтобы немного передохнуть, а потом вновь начать работать с неизвестными лучами. Пятьдесят суток — дней и ночей — были принесены на алтарь небывалого по темпам и глубине исследования. Были забыты на это время семья, здоровье, ученики и студенты. Он никого не посвящал в свою работу до тех пор, пока не разобрался во всем сам. Первым человеком, кому Рентген продемонстрировал свое открытие, была его жена Берта. Именно снимок ее кисти, с обручальным кольцом на пальце, был приложен к статье Рентгена «О новом роде лучей», которую он 28 декабря 1895 г. направил председателю Физико-медицинского общества университета. Статья была быстро выпущена в виде отдельной брошюры, и ; Рентген разослал ее ведущим физикам Европы.







А 20 января 1896 г. американские врачи с помощью лучей Рентгена уже впервые увидели перелом руки человека. С тех пор открытие немецкого физика навсегда вошло в арсенал медицины. Росла и слава Рентгена, хотя ученый относился к ней с полнейшим равнодушием. Он не стал брать патент на свое открытие, отказался от почетной, высокооплачиваемой должности члена академии наук, от кафедры физики в Берлинском университете, от дворянского звания. Вдобавок ко всему он умудрился восстановить против себя самого кайзера Германии Вильгельма П.

Только одну награду принял он с радостью и волнением. Это была Нобелевская премия по физике. К. Рентген стал в 1901 г. первым Нобелевским лауреатом. Сейчас эти премии хорошо известны: они вручаются крупнейшим ученым за фундаментальные открытия в области физики, химии, биологии, медицины. К настоящему времени восемь советских физиков удостоены этого высокого звания: И. Е. Тамм, И. М. Франк, П. А. Черенков, Л. Д. Ландау, И. Г. Басов, А. М. Прохоров, Н. Н. Семенов, П. Л. Капица.

 Вручение премий происходит 1О декабря в день смерти Нобеля. Почетный диплом, медаль и денежный чек вручает лауреатам сам король Швеции. После вручения премии в Золотом зале Стокгольмской ратуши в честь лауреатов устраивается пышный прием. На следующий день каждый лауреат выступает с докладом в университете. Заметим, что первый из них— Рентген — из-за своей застенчивости отказался от каких-либо публичных выступлений.



Хотя самим Рентгеном и другими учеными много было сделано по изучению свойств открытых лучей, однако природа их долгое время оставалась неясной. Но вот в июне 1912 г. в Мюнхенском университете, где с 1900 г. работал К. Рентген, М. Лауэ (1879—1960), В. Фридрихом и П. Книппингом была открыта интерференция и дифракция рентгеновских лучей. Это доказывало их волновую природу. Когда обрадованные ученики прибежали к своему учителю, их огорошил холодный прием. Рентген просто не поверил во все эти сказки про интерференцию: раз он сам не нашел ее в свое время, значит, ее нет. Но они уже привыкли к странностям своего шефа и решили, что сейчас лучше не спорить с ним: пройдет некоторое время и Рентген сам признает свою неправоту. Ведь у всех в памяти была свежа история с электроном. Рентген долгое время не только не верил в существование электрона, но даже запретил в своем физическом институте упоминать это слово. И только в мае 1905 г., зная, что его ученик А. Ф. Иоффе на защите докторской диссертации будет говорить на запрещенную тему, он, как бы между прочим, спросил его:

«А вы верите, что существуют шарики, которые расплющиваются, когда движутся?» Иоффе ответил: «Да, я уверен, что они существуют, но мы не все о них знаем, а следовательно, надо их изучать». Достоинство великих людей не в их странностях, а в ' умении работать и признавать свою неправоту. Через два года в Мюнхенском физическом институте было снято «электронное ;табу». Более того, Рентген, словно желая искупить свою вину, пригласил на кафедру теоретической физики самого Лоренца — создателя электронной теории, хотя последний и не смог принять это предложение.

А дифракция рентгеновских лучей вскоре стала не просто достоянием физиков, а положила начало новому, очень сильному методу исследования структуры вещества — рентгеноструктурному анализу. В 1914 г. М. Лауэ за открытие дифракции рентгеновских лучей, а в 1915 г. отец и сын Брэгги за изучение структуры кристаллов с помощью этих лучей стали лауреатами Нобелевской премии по физике. В настоящее время мы знаем, что рентгеновские лучи — это коротковолновое электромагнитное излучение с большой проникающей способностью.

Закончить рассказ о Рентгене нам хотелось бы словами одного из создателей советской физики А. Ф. Иоффе, хорошо знавшего великого экспериментатора: «Рентген был большой и цельный человек в науке и жизни. Вся его личность, его деятельность и научная методология принадлежат прошлому. Но только на фундаменте, созданном физиками XIX в. и, в частности. Рентгеном, могла появиться современная физика».

"*" Открытие рентгеновских лучей дало толчок новым исследованиям. Их изучение привело к новым открытиям, одним из которых явилось открытие радиоактивности.







Альберт Энштейн

Предшественники А. Эйнштейна немало сделали для появления теории относительности. Однако, развивая электродинамику и стремясь объяснить опыты, они опирались на концепцию эфира. Подойдя к принципу относительности, они не смогли поставить вопрос о постоянстве и особенно о предельном значении скорости света. Это и было сделано А. Эйнштейном (1879—1955). Основополагающая работа Эйнштейна по теории относительности называлась «К электродинамике движущихся сред». Она поступила в редакцию журнала «Анналы физики» 30 июня 1905 г. Работа состояла из двух частей. В первой из них были изложены основы новой теории пространства и времени, во второй — применение этой теории к электродинамике движущихся сред. В основу своей теории Эйнштейн кладет два постулата:

1. Принцип относительности — в любых инерциальны.х системах все физические процессы — механические, оптические, электрические и другие — протекают одинаково.

2. Принцип постоянства скорости света — скорость света в вакууме не зависит от движения источника и приемника, она одинакова во всех направлениях, во всех инерциальных системах и равна 3-108 м/с.

Исходя из этих постулатов, Эйнштейн получил формулы преобразования координат и

времени при переходе от одной инерциальной системы отсчета к другой. Он назвал их, как и Пуанкаре, преобразованиями Лоренца. Как известно, преобразования Галилея для случая равномерного движения вдоль оси ох подвижной системы относительно неподвижной имели такой вид:

х'=х—vt; (y'=y; z'=z; t=t. Преобразования же Лоренца выглядят так:

          x – vt                                                  t – xv/c2                    v

x =----------- ;     y´= y;      z´= z ;     t´= --------------, где β = ----

       √ 1 – β2                                                                 √ 1 – β2                       c

Но если у Лоренца эти преобразования скорее были математическим приемом, то у Эйнштейна они означали замену классических представлений о пространстве и времени новыми представлениями. Из этих преобразований можно получить длину тела в разных системах отсчета. Оказалось, что она будет различной. Эйнштейн не удивляется этому. Для него размер тела является величиной не абсолютной (одинаковой во всех системах отсчета), а относительной — зависящей от системы отсчета. Так же обстоит дело и со временем. Если до Эйнштейна считали, что время везде и всегда течет одинаково (t'=t), то в теории относительности время между двумя одними и теми же событиями будет различным в разных системах отсчета. Так в теории относительности пространство и время потеряли свой абсолютный характер.

Из второго постулата Эйнштейна следовало, что скорость света в вакууме является предельной величиной. А раз так, то преобразование Галилея для скоростей u==v+v', по которому могла получиться скорость, большая скорости света, тоже должно быть заменено новым. В теории относительности формула сложения скоростей выглядит так:

           v+v' 

u = ------------

       1+ vv'/c2

В том же 1905 г. вслед за первой статьей была опубликована небольшая заметка Эйнштейна, где автор находит связь между массой и энергией. «Масса тела есть мера содержащейся в нем энергии», — заключает Эйнштейн. Так появилось в науке знаменитое соотношение Е=тс2.

В 1907 г. выходит новая работа А. Эйнштейна «О принципе относительности и его следствиях». В ней автор вновь говорит о связи массы и энергии и для проверки этого соотношения обращается к радиоактивным процессам. Подсчеты показали, что для проверки формулы на известных в то время радиоактивных превращениях нужно знать атомные массы элементов с точностью до пятого знака. Эйнштейн писал: «Это, конечно, недостижимо. Однако не исключено, что будут открыты радиоактивные процессы, в которых в энергию радиоактивных излучений превращается большая часть массы исходного атома, чем в случае радия». Мы знаем, что предсказание великого ученого сбылось и его знаменитая формула получила подтверждение в ядерных реакциях.

Очень интересна последняя часть работы, где ставится вопрос о распространении принципа относительности на системы, движущиеся с ускорением. Именно здесь впервые появился принцип эквивалентности, согласно которому инертная масса тела равна его гравитационной массе или, что то же самое, силы гравитации физически эквивалентны силам инерции. На основе этого принципа Эйнштейн исследует влияние гравитации на ход часов и распространение света. Он делает вывод, что любой физический процесс протекает тем быстрее, чем больше гравитационный потенциал в области, где разыгрывается этот процесс, и что световые лучи искривляются в гравитационном поле. Итак, в 1907 г. Эйнштейн закладывает первые основы общей теории относительности (ОТО), над разработкой которой он неустанно работал 10 лет. Теория же, созданная им в 1905 г., в которой принцип относительности был сформулирован только для ннедциальных систем, получила название специальной (частной) теории относительности (СТО).

Период с 1905 по 1907 г. был для Эйнштейна исключительно плодотворным. Кроме теории относительности, он создает в этот период теорию броуновского движения, разрабатывает квантовую теорию света и на основе ее объясняет явление фотоэффекта, создает квантовую теорию теплоемкости. Любой из этих работ было бы достаточно, чтобы обессмертить имя автора, создавшего в 1916 г. еще одну из основополагающих теорий физики XX в.— общую теорию относительности.

Каков же жизненный и творческий путь этого выдающегося ученого и замечательного человека?

 Альберт Эйнштейн родился 14 марта 1879 г. в небольшом немецком городке Ульме. Отец его, Герман Эйнштейн, окончил в свое время Штутгартскую гимназию, показав при этом хорошие математические способности. Но трудное материальное положение семьи не позволило ему поступить в университет. Он очень любил природу и сумел всей семье привить эту любовь. Мать Альберта прекрасно играла на пианино и пела. Музыка и немецкая классическая литература были постоянными спутниками жизни семьи Эйнштейнов. Альберт рос тихим, молчаливым ребенком, редко резвился с детьми. Среди товарищей он приобрел репутацию самого справедливого. Уже в детские годы он делал все основательно. В шесть лет Альберта стали обучать игре на скрипке. Однако довольно долго это занятие было почти безрезультатным. В течение семи лет он, как говорят, добросовестно тянул скучную лямку. Но взявшись за сонаты Моцарта и ощутив их гармонию и эмоциональность, он с громадным упорством принялся оттачивать технику игры. Наконец Моцарт зазвучал в его исполнении, и музыка стала для него наслаждением.

Начальное образование Эйнштейн получил в католической школе. Десяти лет он поступил в гимназию. Однако обстановка в школе и гимназии плохо вязалась со склонностями и характером подростка. Муштра, зубрежка и первые горькие уроки антисемитизма тяжело ранили душу будущего ученого.

Одним из любимых предметов Эйнштейна была математика. Интерес к ней у будущего ученого появился довольно рано (в 12 лет). Однажды перед началом учебного года Эйнштейн впервые приобрел учебник геометрии (с алгеброй он был уже знаком). И первая же страница настолько захватила его, что он не мог оторваться от книги, не прочитав ее до конца.

Говорят, будто в Мюнхене один из учителей сказал Альберту:

«Из Вас, Эйнштейн, никогда ничего путного не выйдет». Но уже в это время Эйнштейн становится первым учеником по точным наукам. В возрасте от 12 до 16 лет, как вспоминал сам Эйнштейн, он овладел основами математики, включая интегральное и дифференциальное исчисление. Когда у него, ставшего уже знаменитым, спросили, от кого из родителей он унаследовал свой научный талант, Эйнштейн скромно ответил: «У меня нет никакого таланта, а только страстное любопытство». Весной 1895 г. Эйнштейн покинул Мюнхенскую гимназию.

Успешно закончив в 1896 г. одну из наиболее прогрессивных школ г. Аарау (Швейцария), Эйнштейн без экзаменов был принят на педагогический факультет Цюрихского политехникума, готовившего преподавателей физики и математики. Здесь он учился с октября 1896 г. по август 1900 г. По существу это был физико-математический факультет, на котором преподавали известные ученые: курс физики читал Вебер, математику вели Гурвиц и Минковский. Об этих годах учебы сам Эйнштейн позже вспоминал, что, имея таких превосходных преподавателей, как Гурвиц и Минковский, он мог бы получить солидное математическое образование; но он большую часть времени работал в физической лаборатории, увлеченный непосредственным соприкосновением с опытом, используя остальное время для домашнего изучения трудов Кирхгофа, Гельмгольца, Герца, Максвелла, Больцмана, Лоренца.

В 1901 г. в журнале «Анналы физики» была опубликована его первая работа «Следствия из явлений капиллярности» объемом в 10 страниц. В июне 1902 г. Эйнштейн находит, наконец, постоянную работу, став техническим экспертом третьего класса Бернского патентного бюро. Теперь хоть немного можно подумать и о личной жизни.

Жизнь Эйнштейна в Берне можно сравнить с годами, которые провел И. Ньютон в Вульсторпе во время чумы. В Берне Эйнштейн создает теорию броуновского движения, теорию фотонов, СТО. Только в 1905 г. в журнале «Анналы физики» им было опубликовано пять шедевров научно-исследовательской мысли. Вот они:

1. Докторская диссертация объемом в 21 страницу «Новое определение размеров молекул».

2. «Об одной эвристической точке зрения на возникновение и превращение света». В этой работе излагалась фотонная теория и теория фотоэффекта. Кстати, в 1922 г. А. Эйнштейн был удостоен Нобелевской премии по физике «за важные математико-физические исследования, особенно за открытие Законов фотоэффекта».

3. «О движении взвешенных в покоящейся жидкости частиц, требуемом молекулярно-кинетической теорией теплоты».

4. «К электродинамике движущихся сред».

5. «Зависит ли инерция тела от содержания в нем энергии?» Какой титанический труд, гениальность и талант нужны были, чтобы в течение года сделать то, что привело к революции в физике XX в., даже если учесть, что готовилось это целые годы. Теория относительности, например, зародилась у Эйнштейна. когда ему было 16 лет и когда он впервые задумался над тем, с какой скоростью распространяется свет в различных, движущихся одна относительно другой системах, когда он мысленно представлял человека, несущегося за лучом света. А почему именно он стал создателем теории относительности, Эйнштейн объяснял так: «По-моему, причина эта кроется в следующем. Нормальный взрослый человек едва ли станет размышлять о проблемах пространства и времени. Он полагает, что разобрался в этом еще в детстве. Я же, напротив, развивался интеллектуально так медленно, что, только став взрослым, начал размышлять о пространстве и времени. Понятно, что я вникал в эти проблемы глубже, чем люди, нормально развивающиеся в детстве». А теория относительности завоевывала тем временем все новых и новых сторонников. Она получила признание таких выдающихся физиков, как М. Планк, В. Вин, М. Лауэ и других, и автор ее становится известным человеком.

7 мая 1909 г. А. Эйнштейн стал профессором теоретической физики Цюрихского университета. В конце 1910 г. А. Эйнштейн становится профессором Пражского университета, одного из старейших университетов Европы. Однако из-за неблагоприятных условий для работы в 1912 г. он покинул Прагу и вновь оказался в Цюрихе, заняв там кафедру теоретической физики в университете. В 1911 г. А. Эйнштейн принимает участие в работе I Сольвеевского конгресса, посвященного проблеме квантов. На конгрессе также были затронуты вопросы и специальной теории относительности. Здесь Эйнштейн встретился с Марией Склодовской-Кюри, блестящий ум и любовь к справедливости которой сразу покорили его сердце. Были на конгрессе А. Пуанкаре, П. Ланжевен, М. Планк, В. Нернст, Э. Резерфорд, Ж. Перрен и особо почитаемый Эйнштейном Г. Лоренц. Об общей теории относительности ученый впервые докладывал на Венском конгрессе естествоиспытателей в 1913 г.

В этот период Германская империя во главе с кайзером Вильгельмом, стремясь вырвать у Англии первенство в научно-техническом и промышленном развитии, создает новые институты. Главный из них—институт кайзера Вильгельма—проектировался для наиболее крупных ученых, со сравнительно большим жалованьем, без педагогических обязанностей для профессуры, с правом вести любое индивидуальное исследование. Заботы о подборе ученых взяли на себя Планк и Нернст. В числе приглашенных был и А. Эйнштейн. В ноябре 1913 г. прусский министр просвещения утвердил Эйнштейна действительным членом физико-математического отделения Прусской академии наук.

В 1914 г. началась первая мировая война. Эйнштейн всем складом своего существа был против нее. Осенью 1915 г. он вырывается в Швейцарию, чтобы встретиться с друзьями и повидаться с семьей. Встречи с друзьями, с Р. Ролланом дали возможность Эйнштейну узнать, что во всех воюющих странах существуют группы противников войны, и почувствовать себя участником интернационального содружества.

Наступил 1917 г. Для Эйнштейна не было вопроса, принимать или не принимать Октябрьскую революцию. Он видел в ней начало преобразования общества на основе разума и науки. Он хорошо понимал значение В. И. Ленина. «Я уважаю в Ленине человека, который с полным самоотвержением отдал все свои силы осуществлению социальной справедливости. Несмотря ни на что, одно бесспорно: люди, подобные ему, хранят и обновляют совесть человечества».

В 1916 г. была опубликована общая теория относительности, над которой Эйнштейн напряженно работал в течение 10 лет. Она обобщила СТО на ускоренные системы. Эйнштейн ограничил применимость принципа постоянства скорости света областями, где гравитационными силами можно пренебречь. Зато он распространил принцип относительности на все движущиеся системы. Из ОТО был получен ряд важных выводов:

1. Свойства пространства—времени зависят от движущейся материи.

2. Луч света, обладающий инертной, а следовательно, и гравитационной массой, должен искривляться в поле тяготения. В частности, такое искривление должен испытывать луч, проходящий возле Солнца. Этот эффект, как указывал Эйнштейн, можно обнаружить при наблюдении положения звезд во время солнечного затмения. «Было бы крайне интересно, — пишет он, — чтобы астрономы заинтересовались поставленным здесь вопросом».

3. Частота света в результате действия поля тяготения должна изменяться. В результате этого эффекта линии солнечного спектра под действием гравитационного поля Солнца должны смещаться в сторону красного света, по сравнению со спектрами соответствующих земных источников. Этот эффект, по мнению Эйнштейна, также может быть обнаружен экспериментально. Все это было принципиально ново, и для утверждения ОТО нужна была ее экспериментальная проверка.

Глубокое удовлетворение принесло Эйнштейну известие о том, что две научные экспедиции, направленные Лондонским Королевским обществом в 1919 г. для наблюдения солнечного затмения, подтвердили правильность его теории. «Судьба оказала мне милость, позволив дожить до этого дня»,—писал Эйнштейн Планку.

В 1922 и 1925 гг. были предприняты новые, более точные измерения отклонений лучей света во время солнечных затмений. Результаты их еще ближе совпадали с предсказаниями теории. На основе ОТО в задаче о движении планет удалось объяснить особенности движения перигелия Меркурия. Красное смещение в спектрах небесных тел было обнаружено в 1923—1926 гг. при изучении спектра Солнца, а в 1925 г. при наблюдении спектра спутника Сириуса. Экспериментальное подтверждение выводов из теории относительности явилось ее триумфом. «Я считал и считаю поныне, что это величайшее открытие человеческой мысли, касающееся природы, открытие, в котором удивительнейшим образом сочетаются философская глубина, интуиция физика и математическое искусство», — сказал М. Борн об ОТО. ОТО произвела переворот в космологии. На основе ее появились различные модели Вселенной. Теорией относительности стали интересоваться люди разных специальностей: философы, врачи, духовенство, учителя, писатели. «Никогда еще в памяти людей научная теория не обсуждалась такими широкими кругами»,— писал А. Зоммерфельд в 1920 г. Вокруг теории относительности развернулись острые философские дискуссии, появилось множество книг, посвященных ее научному и научно-популярному изложению. Однако враги Эйнштейна не унимались и после подтверждения теории относительности опытными фактами. Многие дискуссии стали переходить в выпады, а вскоре, главным образом, в Германии, где поднимал голову нацизм, началась неприкрытая травля теории относительности и ее автора.

Весной 1932 г., уезжая в очередной раз за границу, Эйнштейн знал, что больше в Германию не вернется. Сначала он поселился в Бельгии, затем переехал в Англию. Место жительства Эйнштейна держалось в строгом секрете, так как была возможность покушения на него нацистов.

В начале 1933 г. Эйнштейн выходит из состава Берлинской академии наук. В этом же году перед зданием Берлинской государственной оперы запылали костры из книг Эйнштейна, из произведений классиков марксизма и классиков немецкой и мировой литературы. Нацисты жаждали покарать великого ученого, выступившего в защиту мира. Они конфисковали его имущество и дом, за его голову была обещана награда в 50000 марок.

В октябре 1933 г. Эйнштейна переправили в Америку, и он приступил к работе в Институте перспективных исследований в Принстоне.

В Америке Эйнштейн был так же знаменит, как и в Европе. О нем ходили различные легенды. Все больше становилось охотников за автографами. Насколько надо было быть мудрым, чтобы не впасть в иллюзии, чтобы продолжать неустанно работать, чтобы остаться внимательным человеком и в большом и в малом.

Когда в 1955 г. исполнилось 50 лет со времени создания СТО, были организованы юбилейные торжества в Берне и в Берлине. А. Эйнштейн на пригласительное письмо М. Лауэ ответил: «Старость в болезнь не дают мне возможности участвовать в подобных торжествах. И должен признаться, что я отчасти благодарен судьбе: все хоть сколько-нибудь связанное с культом личности всегда было для меня мучением».

Этот молчаливый ученый, которому был совершенно чужд интерес к жизненным мелочам, а любой культ личности казался смешным, как никто другой из современников, пользовался доверием людей. Людей привлекала его доброта, честность, принципиальность. Забавную историю рассказывают о том, как однажды вечером в гостях восемнадцатилетняя девушка спросила А. Эйнштейна: «А кто Вы, собственно говоря, по специальности?»—«Я посвятил себя изучению физики»,—ответил седовласый ученый. «Как, в таком возрасте Вы еще изучаете физику? — удивленно воскликнула девушка.—Я и то разделалась с ней больше года назад». Да, великий Эйнштейн всю свою жизнь посвятил изучению и созданию физики. После открытия ОТО и до конца жизни ученый работал над единой теорией поля. «За последние годы, к моему глубокому удовлетворению, мне удалось... получить необходимые уравнения. Однако из-за значительных математических трудностей из этих уравнений пока еще не удалось сделать выводы, которые позволили бы сопоставить теорию с опытом. Такое положение может, вероятно, длиться долгое время. Мало надежды, что я добьюсь успеха в те немногие годы, пока я еще могу работать»,—писал А. Эйнштейн в 1953 г. Заметим, что до сих пор не создана единая теория поля, несмотря на титаническую работу над ней многих выдающихся ученых нашего времени.

Одиночество—это участь многих стариков. Так все более одиноким становился и Эйнштейн. Одиночество ощущал он и в науке. «Мои взгляды на принципиальные вопросы физики значительно отличаются от взглядов почти всех моих современников», — писал ученый. Но люди не оставляли его, стремясь оказать ему всяческие почести и знаки внимания. В одном из писем своему другу Эйнштейн писал: «Вы не можете себе представить, как сильно мною все интересуются, особенно в письмах. Время для размышлений и работы мне приходится буквально красть, как профессиональному вору».

А размышлять было над чем. 6 января 1939 г. в Германии было экспериментально получено деление урана и обнаружено выделение энергии в этом процессе. А 26 января 1939 г. Н. Бор на заседании американского физического общества рассказал об огромных успехах ученых Европы в этом вопросе. Многие ученые прямо с заседания поспешили в свои лаборатории для экспериментальной проверки услышанного. Летом 1939 г. к Эйнштейну приехали два физика-атомщика Л. Сциллард и П. Вигнер и рассказали ему о цепной реакции в уране, о возможностях ее использования. Ученые написали письмо президенту США Рузвельту, и за подписью А. Эйнштейна оно было 11 октября 1939 г. лично передано адресату. Одновременно с письмом был вручен президенту и меморандум, где указывалось на возможность использования реакции деления урана для создания нового вида бомб огромной разрушительной силы, на возможность использования атомной энергии для движения судов, самолетов, на возможность строительства атомных электростанций. Физики-атомщики просили правительство выделить необходимые средства и ускорить темп работ. «Я ясно понимал страшную опасность, которую несет человечеству осуществление нашего предложения. Но то, что немецкие физики, работающие над этой же проблемой, могут добиться успеха, вынудило меня сделать этот шаг», — вспоминал Эйнштейн в 1952 г.

И вот в декабре 1942 г. в Чикаго под руководством Э. Ферми заработал первый в мире атомный реактор, в котором была осуществлена цепная реакция. А 16 июля 1945 г. в пустыне неподалеку от г. Лос-Аламос был произведен первый атомный взрыв громадной силы. США стали владельцами смертоносной атомной бомбы. 6 августа 1945 г. атомная бомба была сброшена на Хиросиму, 9 августа—на Нагасаки.

А. Эйнштейн услышал об этой чудовищной акции уничтожения японских городов по радио. Спазм сдавил ему горло, и он смог только произнести: <0 горе!» Преисполненное гордости сообщение Трумэна о самой крупной в мире научной игре, на карту которой было поставлено 2 млрд. долларов, наполнило Эйнштейна глубокой печалью.

11 апреля 1955 г. А. Эйнштейн подписал составленное Б. Расселом и поддержанное семью известными учеными обращение к правительствам США, Великобритании, СССР, Франции, Канады и Китая. Это обращение настойчиво предостерегало человечество от самоубийства, к которому может привести создание ядерного оружия.

В апреле 1955 г. Эйнштейн почувствовал себя плохо. Врачи определили аневризму аорты и предложили операцию. Эйнштейн отказался. В ночь на 18 апреля, когда Эйнштейн спал, у него произошло прободение стенки аорты, и сердце ученого перестало биться.

В соответствии с категорическим предсмертным распоряжением А. Эйнштейна никакой публичной траурной церемонии не было. Он не хотел ни пышных речей, ни памятника, ни могилы. Он был предан кремации, а прах его был развеян дружескими руками по ветру. После Эйнштейна почти не осталось памятных мест: дом в Ульме разрушен во время бомбежки, архивы погибли при разгроме дома нацистами. Но после Эйнштейна остались его фундаментальные открытия в физике, которые не могут уничтожить ни ветер, ни время, ни бомбы. Они-то и будут вечным памятником «великому преобразователю естествознания» XX в. 


ЗАКЛЮЧЕНИЕ




СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ



1.  Большая советская энциклопедия (второе издание) Государственное научное издательство «БСЭ»

2.   Энциклопедический словарь юного физика .  Москва «Педагогика» 1984год

3.  Учебник «Физика»  для 11 класс средней школы. Москва «Просвещение» 1991год



При подготовке реферата использовались материалы компьютерной сети интернет







1