Теория факторов производства Ж.Б. Сэя

Содержание



Введение

1. Жизненный путь Ж.Б. Сэя как ученого экономиста

2. Основные характеристики теории факторов производства Ж.Б. Сэя

3. Закон «Сэя»

Заключение

Список литературы




Введение



Во многих развитых странах Европы и в США на всем протяжении XIX в. вплоть до смены классической политической экономии маржинализмом учение А.Смита было основополагающим для дальнейшего развития идей и концептуальных положений «классической школы» и главным образом тех из них, которые абсолютизировали политику экономического либерализма, стихию рыночного механизма хозяйствования. В этом смысле последовательным и значительным продолжателем творческого наследия А.Смита в первой трети XIX столетия во Франции явился Ж.Б.Сэй.

Одна из первых теоретических заслуг Ж.Б.Сэя на поприще экономической науки имеет преимущественно национальное значение. Как известно, во Франции в середине XVIII в. возникли и получили широкую популярность физиократические экономические теории, которые продолжали доминировать в экономической мысли страны, даже несмотря на появление в 1802 г. французского перевода «Богатства народов» А.Смита. Преодолеть сложившиеся стереотипы физиократизма соотечественников смог именно Ж.Б.Сэй благодаря одной из своих ранних) но значимых работ под названием «Трактат политической экономии, или простое изложение способа, которым образуются, распределяются и потребляются богатства» (1803).

Цель работы – определить сущность теории факторов производства Ж.Б. Сэя.

Задачи работы – изучить жизненный путь Ж.Б. Сэя как ученого экономиста; проанализировать основные характеристики теории факторов производства Ж.Б. Сэя; изучить закон «Сэя».




1. Жизненный путь Ж.Б. Сэя как ученого экономиста



Теория факторов производства Сэя была попыткой ответить на основной вопрос, разрешения которого мучительно искали и Смит и Рикардо. С развитием капитализма производство материальных благ все больше ведется с применением средств производства, принадлежащих особому общественному классу. Следовательно, стоимость товаров должна каким-то образом содержать в себе элемент, приходящийся на долю класса капиталистов. Как возникает эта доля и чем она определяется?

Жан Батист Сэй родился 5 января 1767 г. во французском городе Лионе в семье купца. Получив образование, достаточное по тем временам, чтобы продолжить семейные предпринимательские традиции, Ж.Б.Сэй решил заняться самообразованием, особенно изучением политической экономии. Для познания последней, как выяснилось впоследствии, решающее значение он придал «Богатству народов» А.Смита, идеи которого, на его взгляд, заслуживали популяризации на благо как Франции, так и всего человечества.

Жизненный путь Ж.Б.Сэя как ученого-экономиста, а не бизнесмена сложился в известной степени под влиянием политических событий, произошедших во Франции в конце XVIII - начале XIX вв., и отчасти под впечатлением от поездки в 1789 г. в Англию, где в отличие от его страны в хозяйстве и политической экономии на первый план выходили уже индустриальные, а не аграрные проблемы.

Итак, по возвращении из Англии в том же 1789 г. Ж.Б.Сэй вступил в одно из страховых обществ, став секретарем администратора Клавьера - будущего министра финансов (1792), изучавшего (судя по тому, что он обнаружил у него экземпляр книги А.Смита) знаменитое «Богатство народов». Спустя три года в 1792 г. Ж.Б.Сэй, примкнув к якобинцам, пошел волонтером о так называемую революционную армию. Затем в 1794 г. покинул ее, чтобы попробовать себя в качестве редактора парижского журнала и находиться на острие социально-политической жизни своей страны, пробыв в этом качестве до 1799 г. Независимость и неординарность позиций молодого Ж.Б.Сэя, критическая оценка экономической деятельности правительства содействовали и его чиновничьей карьере на посту члена Трибуната в комитете финансов, на который он был назначен в 1799 г. Поэтому несомненно, что практический опыт в высшей сфере государственной экономической службы и глубокие познания теоретических разработок в области экономической мысли в сочетании с убежденным восприятием смитовской концепции экономического либерализма помогли Ж.Б.Сэю в написании собственных работ об основах теории развития общественного хозяйства.

Это была книга, лишь на первый взгляд повторявшая и интерпретировавшая идеи А.Смита. После ее издания Ж.Б.Сэй, как и его английские коллеги, продолжал работать над совершенствованием своего труда, неоднократно дополняя и переделывая для обновленных изданий, которых при его жизни было пять, что превратило это сочинение в лучшее из всех остальных.

Примечательно, что между первым и вторым изданиями этой книги, несмотря на громадный успех после первого, разрыв составил более десяти лет. Причина здесь в том, что центральная идея «Трактата» Ж.Б.Сэя - идея об экономическом либерализме - была обозначена им настолько выпукло и недвусмысленно, что ее реализация, особенно в части невмешательства государства в экономику и перестройку хозяйственной жизни, лишила бы военно-промышленное руководство в правительстве Франции того времени реальной полноты власти. Ведь в знак непризнания нового режима Ж.Б.Сэй сознательно пошел на конфликт со своим руководством, отказавшись в готовящемся втором издании «Трактата» одобрить финансовые проекты первого консула Трибуната. Последний, явно обеспокоенный свободой духа Ж.Б.Сэя, не только запретил издание «Трактата», но и исключил его автора из Трибуната, дав ему более низкое назначение вне этой государственной структуры. Так Ж.Б.Сэй попал в многолетнюю опалу.

Но неуемный Ж.Б.Сэй решил открыть собственную бумагопрядильную фабрику и затем, в 1813 г., продав ее, возвратился в Париж, чтобы на вырученные средства опубликовать второе издание своего «Трактата». Оно появилось в 1814 г., а затем в короткие сроки последовали еще три других издания - соответственно в 1817, 1819 и 1826 гг. Эта работа была переведена вскоре на многие языки.

Перемены, произошедшие во Франции с падением режима Наполеона, реабилитировали имя Ж.Б.Сэя как ученого-экономиста и общественного деятеля. Он с воодушевлением продолжил работу над своими сочинениями по политической экономии, стал выступать с многочисленными лекциями, демонстрируя искусство систематизировать и популяризировать основные положения экономической теории. Уже в 1816 г. в Атене Ж.Б.Сэй открыл курс лекций по политической экономии. В 1817 г. выпустил в свет свой «Катехизис политической экономии». А с 1819 г. в Консерватории искусств и ремесел приступил к чтению лекций по специально введенному для него правительством Реставрации «Курсу индустриальной экономии».

С 1830 г. и в последние годы жизни Ж.Б.Сэй возглавил специально созданную для него кафедру политической экономии в Коллеж де Франс, став основателем собственной школы экономической мысли, которую впоследствии представляли Фредерик Бастиа, Мишель Шевалье, Шарль Дюнуайе и другие. За несколько лет до своей смерти (в 1828-1829 гг.) Ж.Б.Сэй издал как бы итоговую в своей жизни работу «Полный курс практической политической экономии». В ней он попытался отразить прежде всего практическую значимость экономической теории, базирующейся на принципах экономического либерализма, невмешательства в экономику извне.

Оценивая творческое наследие Ж.Б.Сэя, следует отметить, что, по словам К.Маркса, он якобы не более чем вульгаризировал смитовское учение и политическую экономию. Но если утопический социализм, а затем и марксизм «извлекли» из учения А.Смита прежде всего положение об эксплуатации рабочего класса капиталистами и землевладельцами (посредством вычета в свою пользу из полного продукта труда и его стоимости), то «школа Сэя» во Франции, также строившая свое «мышление» на трудах А.Смита, одним из главным извлечений сделала положение о взаимосвязи и взаимообусловленности труда, капитала и земли как основных факторов общественного производства и создания стоимости общественного продукта.

С уважением и симпатией к Ж.Б.Сэю относился и его современник Д.Рикардо, который продолжают с ним интенсивно переписываться вплоть до своей смерти. В своих «Началах политической экономии» Д.Рикардо подчеркивал, что политическую экономию как науку обогатили английские исследователи Дж.Стюарт, Дж.Милль и А.Смит и французские - А.Тюрго, С.Сисмонди и Ж.Б.Сэй. При этом Д.Рикардо, тем не менее, смело и открыто высказывал критические замечания не только в адрес здравствовавших своих коллег Т.Мальтуса, Ж.Б.Сэя и других, но и своего кумира А.Смита.

Необходимо отметить, что Ж.Б.Сэй аналогично другим классикам объяснял конструирование политической экономии по образцу точных наук, таких, например, как физика. В методологическом плане это означало признание законов, категорий и теорий, имеющих универсальное и первостепенное значение. Но нельзя не сказать также о том, что, по Сэю, назначение политической экономии всего лишь теоретическое и описательное.

Ж.Б.Сэй снискал себе несомненный авторитет смитианца, безоговорочно приняв принципы свободы рынков, ценообразования, внутренней и внешней торговли (фритредерство), неограниченной свободной конкуренции предпринимателей и недопустимости никаких проявлений протекционизма и возведя эти принципы в ранг абсолюта. В случае их принятия он предвещал человечеству объективную невозможность ни перепроизводства, ни недопот ребления общественного продукт а, т.е. экономических кризисов. Положение Ж.Б.Сэя о реализации общественного продукта позже получило название «закона рынков» или просто «закона Сэя», и разделяли этот «закон» не только столпы классической политической экономии Д.Рикардо, Т.Мальтус и др., но и экономисты многих других школ экономической мысли вплоть до начала XX в. Как образно выразился в данной связи Дж.К.Гэлбрейт, "принятие или непринятие человеком закона Сэя было до 30-х гг. основным признаком, по которому экономисты отличались от дураков.

Труды Ж.Б.Сэя достаточно легко воспринимались прогрессивной общественностью Франции, Англии, США и ряда других стран потому, что, как заметил один из предшественников маржинализма О.Курно, стиль изложения в сочинениях по политической экономии Ж. Б. Сэя был столь же литературно безупречен, что и у А.Смита. Кроме того, по словам того же О.Курно, и А.Смит, и Ж.Б.Сэй не прибегали для достижения наибольшей точности своих аргументов (в отличие от Д.Рикардо) к арифметическим и алгебраическим исчислениям «утомительного объема».

В истории экономических учений имя Ж.Б.Сэя ассоциируется, как правило, с образом ученого, беззаветно верившего в гармонию интересов классов общества в условиях рыночных экономических отношений и проповедовавшего для их утверждения принципы смитовской концепции экономического либерализма, саморегулируемости экономики. Критика основных идей Ж.Б.Сэя, в том числе и той, что принято называть «законом Сэя», по которой экономические кризисы не являются закономерными, несмотря на многочисленные в этой связи попытки опровержения социалистами-утопистами и марксистами, более чем 100 лет (т.е. до появления экономического учения Дж.М.Кейнса) оставалась для теории и практики мирового хозяйства недостаточно убедительной.


2. Основные характеристики теории факторов производства Ж.Б. Сэя



Политическая экономия как никакая наука требует от рассуждающего о ней присутствия здравого смысла. Если в других науках (математике, философии) иногда именно здравый смысл оказывается главным препятствием для правильного понимания того или иного вопроса, то в политической экономии наоборот: руководствуясь простым здравым смыслом можно дойти до всех ее главных выводов и последних истин. Объясняется это видимо тем, что сама экономическая деятельность человека целиком основывается на здравом смысле. Последний констатирует те связи и факты, которые человек нащупывает практически. Поэтому и теоретическое осмысление экономических отношений может сводится к чисто рассудочному анализу и последующей систематизации отношений уже существующих как практическая истина. Теория, построенная таким образом, не может быть глубокой, но ее выводы, тем не менее, вполне могут быть правильными. Примером подобной теории является теория факторов производства (или производительности капитала) Ж.Б.Сэя, которого Туган-Барановский называет самым поверхностным экономистом. Но может быть именно эта незатейливость и поверхностность теоретического подхода Сэя позволила ему сформулировать, точнее, наивно, по-детски угадать то направление в котором следует искать правильный ответ на вопрос о сущности процента.

Глубокомыслие Маркса завело последнего в тупик, Туган-Барановский, несмотря на свои остроумие и вдумчивость ушел не на много дальше Маркса, А.Смит и Рикардо даже и не ставили вопроса об отношениях между трудом и капиталом во всей его остроте, зато легкомысленный Сэй, не задумываясь, дает правильный, или, по крайней мере, достаточно близкий к истине, ответ на вопрос! Это по-своему замечательно.

Теория Сэя состоит в следующем. В производстве участвуют и одинаково необходимы три фактора: труд, земля и капитал (средства производства).

Если исключить любой из этих факторов, то производство окажется либо вообще невозможным, либо количество производимого продукта резко сократится. Следовательно, любой из этих факторов производителен.

Следовательно каждому из них должна принадлежать своя доля в произведенном продукте. Долей труда является заработная плата, долей земли - рента, которая и переходит к собственнику земли, долей капитала - процент, переходящий к собственнику средств производства. Таким образом можно считать, что если никто из агентов производства не претендует на чужую собственность, то каждый из факторов производства производит свою долю продукта, которая затем и переходит собственникам факторов в процессе распределения: труд производит заработную плату, капитал - процент, земля - ренту. Таким образом, получается полная гармония: вместо классовой борьбы перед нами взаимовыгодное сотрудничество классов.

Нельзя отрицать, что из всех рассмотренных выше теорий эта теория по-видимому наиболее «складная» и наименее уязвимая для критики. Вместе с тем, как говорит Туган-Барановский, она «причинила очень много вреда политической экономии и совершенно спутала многие ее учения». Рекомендация в своем роде любопытная, возбуждающая особый интерес к названной теории.

Туган-Барановский признает, что средства производства (капитал) обладают производительностью. Да и мудрено не признать этого: если в результате применения машины или какого-либо механизма производительность труда повышается в сотни и тысячи раз, если применение орудий труда открывает такие производственные возможности, которые в принципе недоступны ручному труду, то кто в здравом уме решится отрицать производительность средств производства? Остается единственный аргумент против теории Сэя - это то обстоятельство, что согласно трудовой теории стоимости стоимость производимого продукта в результате применения улучшенных приемов производства или (и) внедрения новых машин не изменяется.

Например, если производительность труда выросла в 10 раз и количество производимого продукта возросло, то стоимость всего этого возросшего количества не увеличится, останется прежней ибо количество труда осталось неизменным (при этом стоимость единицы продукта упадет в 10 раз). Но раз стоимость остается неизменной и создается, согласно трудовой теории, исключительно трудом рабочего, то повышение производительности труда не может иметь никакого принципиального значения в отношениях между рабочим и капиталистом. По этой причине Маркс не обращает особого внимания на рост производительности труда.

Изменения последней, по его мнению, могут несколько смягчить, или ухудшить положение рабочего, но не в состоянии качественно его изменить, т.е. в любом случае рабочий остается в положении эксплуатируемого. Туган-Барановский в отличие от Маркса допускает, и то, что с повышением производительности труда увеличивается количество производимого продукта, и то, что в результате этого может появиться прибавочная стоимость. Это означает, что появление прибавочной стоимости, хотя бы в некоторых случаях, обусловлено не эксплуатацией рабочего, но применением более совершенных средств производства, - таков единственный вывод к которому должен был бы прийти Туган-Барановский. Однако, не приходит, так как его точка зрения и рассуждения последовательностью не отличаются. Но, с другой стороны, ясно, что у него не осталось объективно ни одного аргумента против Сэя: производительность капитала он признал, то что капитал производит не только продукт, но и прибавочную стоимость, он фактически тоже признал.

Для политэкономии, как и для любой другой науки, «удобным» должно быть все, что истинно, а «неудобным» лишь то, что неистинно. Затем, что могут означать фразы о самоцельности человеческой личности? Мы должны рассматривать весь произведенный продукт как результат исключительно труда на том лишь основании, что рабочий есть цель производства, а не его средство? Что же, рабочему и заработную плату начислять за то, что он - самоцельная личность? Политэкономия вообще рассматривает рабочего не как личность, не как создание бога, высшую цель природы и т.п., т.е. не так, как его рассматривают философия, этика и другие науки, но лишь в той мере и в том отношении, в каком он проявляет себя в процессе производства. То, что рабочий, как личность выше любой своей производственной функции - это бесспорно, но все это существует вне производства, а потому, не существует для политэкономии. Впрочем, если труд рабочего уникален, индивидуален, требует от него высокого мастерства, большого опыта, значительных знаний, относительно высокого культурного уровня, то политэкономия не может не учитывать всего этого в той мере, в какой все это становится производственными факторами.

Труд такого рабочего, конечно выше функционирования любой машины и никому в голову не придет отождествлять в этом случае рабочего со средством производства. Но мы рассматриваем не исключения, но средний случай современного производства с развитым разделением труда, в котором умственный труд отделен от физического и существует тенденция максимального упрощения и нивелирования труда рабочего. Хорошо это или плохо, но это так. И если рабочий выполняет простейшую механическую операцию, которую может выполнить и машина, то непонятно, почему труд рабочего в этом случае мы должны ставить выше функционирования машины?

Почему рабочий в этом случае «производит», а машина - нет? Как мы должны относится к тому, что в подобных случаях труд рабочего не только теоретически приравнивается к функционированию средства производства, но и на деле рабочий заменяется машиной? Как мы должны относится к тенденции максимально вытеснить физический труд, к механизации труда?

Ведь во всех этих случаях происходит и теоретическое, и практическое приравнивание рабочего к средству производства? Не противоречит ли технический прогресс самоцельности личности рабочего? Насколько он (технический прогресс) удобен в связи с этим для политэкономии?

Здравомыслие явно изменяет Туган-Барановскому и он вместо экономического анализа угощает нас бессмысленными беллетристическими фразами.

Когда рабочий затрачивает в процессе труда свои интеллектуальные и физические силы, когда он овеществляет в производимом им продукте часть своей личности, то тем самым, он и физически, и технологически, и в каком угодно другом смысле является средством производства. Потому-то труд и тягостен, потому-то он и рассматривается как затрата. Человек - не бог, но существо материальное, поэтому он не может пребывать в абсолютном единстве с самим собой, но время от времени должен отказываться от самого себя, превращать себя в средство достижения той или иной цели, в частности - в средство производства. И это действительно противоречит его самоцельности, но лишь потому, что человек в сущности своей существо противоречивое. То противоречие, которое имеет в виду Туган-Барановский, проявляется в другом случае, именно, когда рабочий остается средством производства не только в процессе производства, но так же и в процессе потребления; когда, например, он не ест, но его кормят лишь затем, чтоб он завтра оказался в состоянии выполнять свою работу ради которой, единственно, существует. Но это есть не состояние наемного рабочего, но состояние раба. Поскольку капитализм предоставляет рабочему гражданскую и политическую независимость, постольку он предоставляет ему возможность жить для себя, осуществить себя как личность. Речь, следовательно, может идти только о том, чтоб эта возможность была не только политической декларацией, но также и экономической реальностью, - но это уже совсем другая история и совсем другой вопрос.



3. Закон «Сэя»



История «закона Сэя» слегка напоминает историю «закона народонаселения» Мальтуса. В первом издании «Трактата» (1803 г.) Сэй написал четыре странички о сбыте. На них в очень нечеткой форме была изложена мысль, что общее перепроизводство товаров в хозяйстве и экономические кризисы в принципе невозможны. Всякое производство само порождает доходы, на которые обязательно покупаются товары соответствующей стоимости. Совокупный спрос в экономике всегда равен совокупному предложению. Могут возникать лишь частичные диспропорции: одного товара производится слишком много, другого - слишком мало. Но это выправляется без всеобщего кризиса. Подобно основной идее Мальтуса, это простое положение отличается внешним подобием самоочевидности. Но с другой стороны, бросается в глаза его непомерная абстрактность, делающая мысль Сэя, по существу, бессодержательной.

Скоро вокруг «закона Сэя» (тогда он еще не носил этого громкого названия) развернулась бурная дискуссия. В ней приняли участие крупнейшие ученые-экономисты той эпохи, в том числе Рикардо, Сисмонди, Мальтус и Джемс Милль. Защищая и обосновывая свою идею, Сэй с каждым новым изданием «Трактата» раздувал изложение «закона», Однако так и не придал ему сколько-нибудь четкой формы.

В наше время дискуссия о «законе Сэя» в западной науке - это в основном дискуссия между сторонниками так называемого неоклассического и кейнсианского направлений в политической экономии. Первые, даже если они не ссылаются на «закон», фактически стоят на позициях, в общем и целом восходящих к Сэю. Они говорят, что через гибкость цен, заработной платы и других основных элементов экономика может стихийно, автоматически избегать серьезных кризисов. Поэтому они обычно выступают против большого вмешательства буржуазного государства в экономику. В смысле взглядов на экономическую политику неоклассическое направление часто склоняется, таким образом, к «неолиберализму».

Напротив, Кейнс и его последователи указывают на неизбежность кризисов в свободно развивающейся капиталистической экономике и критикуют «закон Сэя». Кейнс писал, что приверженность профессиональных экономистов к этому «закону», который опровергается жизнью, привела к тому, что со стороны рядового человека «стало заметно все меньше и меньше склонности относиться к экономистам с тем же уважением, как к другим группам ученых, у которых теоретические выводы, когда их применяют на практике, согласуются с наблюдениями». Кейн-сианское направление выступает за широкое вмешательство государства в экономику.

Некоторые ученые пытаются примирить оба эти направления, взяв из каждого определенные элементы. В этом, в частности, состоит суть «неоклассического синтеза» Самуэльсона, учебник которого, изданный в русском переводе, упоминался выше.

«Закон Сэя» подразумевает, что товары производятся непосредственно ради удовлетворения потребностей людей и обмениваются при совершенно пассивной роли денег в этом обмене. Это бесконечно далеко от действительности. Но в «законе Сэя» была и прогрессивная для своего времени сторона. Он был направлен против тезиса Сисмонди о невозможности поступательного развития капитализма.

Используя аргументы Сэя, буржуазия выдвигала прогрессивные требования сокращения бюрократического государственного аппарата, свободы предпринимательства и торговли. Все это отчасти объясняет и то, почему Рикардо принял теорию рынков Сэя.




Заключение



В теории Сэя прибыль предстает как естественное порождение капитала, а рента - как естественное порождение земли. И то и другое совершенно независимо от общественного строя, от классовой структуры, от формы собственности. Капитал приносит прибыль, как яблоня - яблоки, а смородинный куст - ягоды смородины.

Эта концепция в корне противоположна трудовой теории стоимости и теории прибавочной стоимости. Она отрицает эксплуатацию рабочих капиталистами и землевладельцами и изображает экономический процесс как гармоническое сотрудничество равноправных факторов производства. Главное сочинение Фредерика Бастиа, получившего из всех последователей Сэя наибольшую известность, так и называлось: «Экономические гармонии». Вот почему для Маркса, как уже говорилось, теория факторов производства была важнейшим воплощением вульгарной политической экономии.

Теория факторов производства в том виде, в каком ее излагали Сэй и его ученики, даже в буржуазной науке заслужила репутацию чрезмерно упрощенной и поверхностной. Шарль Жид, известный французский историк экономической мысли, писал, что «необходимость ясности в изложении иногда понуждала его скользить по поверхности важных проблем вместо того, чтобы проникать вглубь их. В его руках политическая экономия часто становится слишком простой. Некоторые трудности он заволакивает чисто словесным разрешением. Неясность Смита часто плодотворна для ума, а ясность Сэя не дает ему никакого стимула».

Действительно, ответы, которые давал Сэй на коренные вопросы экономической науки своего времени, в большой мере были уходом от этих вопросов.




Список литературы



	Бартенев С.А. История экономических учений. Учебник. М.: Юристъ, 2001.

	История экономической мысли в России: Учеб. пособие для вузов / Под ред. проф. А.Н. Марковой. – М.: Закон и право, 1996.

	История экономической мысли. Курс лекций. - М.: Ассоциация авторов и издателей "ТАНДЕМ". Издательство ЭКМОС, 1998 г. - 248 с.

	Майбурд Е. М. Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров.  М.: Дело, Вита-Пресс, 2002.

	Негиши Т. История экономической теории. – М.: Аспект-пресс, 2005.