Русская философия

Русская философия

Развитие мировой философии представляет собой единый процесс, закономерности которого определяются ходом истории и связаны с выявлением все новых и новых проблем, требующих философского осмысления. История философии в этом смысле также обладает существенной неоднородностью. Отсюда — необходимость определения специфических черт той или иной национальной философской школы. Особое значение эта проблема имеет для России, потому что ее историческое и культурное развитие всегда отличалось существенной непредсказуемостью, не укладывалось в традиционные схемы и образцы: очень часто долгие периоды упадка и застоя в ее истории сменялись периодами экономического, политического и культурного расцвета. Это, безусловно, отражалось и на развитии философии.

Однако с чего начать определение этих особенностей? Начать, очевидно, следует с ответа на вопрос о том, как русская философия соотносится с западной и восточной традициями внутри мировой философии. Общий ответ в данном случае очевиден: русская философия, безусловно, вписывается в западную философскую традицию, и все ее развитие связано с активным усвоением и переработкой западной философии (что, конечно не исключает взаимовлияния, взаимообогащения). Восточная философия гораздо меньше, чем западная, непосредственно воздействовала на русскую мысль. Ее влияние в основном сводилось к эпизодическому заимствованию отдельных идей. Наиболее охотно русские философы воспринимали предельный мистицизм некоторых восточных систем, но для них совершенно неприемлемым было отрицание значимости личного начала в человеке, его индивидуальности. Только в начале XX в. увлечение восточной культурой сопровождалось формированием философских концепций, всецело ориентированных на восточные мистические системы (Е. Блаватская, Н. Рерих). 

Этот общий ответ нас не может удовлетворить. Чтобы понять самое главное, мы должны сделать второй шаг: установить серьезные, глубокие различия между традициями западного и русского философствования. Он-то и позволит нам в общем виде сформулировать основные характерные признаки нашей национальной философии: 

1. Первой и главной особенностью русской философии является ПРЕИМУЩЕСТВЕННО РЕЛИГИОЗНЫЙ, А ПОДЧАС РЕЛИГИОЗНО-МИСТИЧЕСКИЙ, РЕЛИГИОЗНО-СИМВОЛИЧЕСКИЙ ЕЕ ХАРАКТЕР, т. е. ДЛИТЕЛЬНОЕ ГОСПОДСТВО В НЕЙ РЕЛИГИОЗНЫХ ФОРМ СОЗНАНИЯ, ПОСТОЯННЫЙ ПОИСК СМЫСЛА И ЗНАЧЕНИЯ ХРИСТИАНСКИХ ИДЕЙ ДЛЯ ОТДЕЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА, ОБЩЕСТВА И КУЛЬТУРЫ. Этому способствовал ряд причин: 

Во-первых, ориентация на западную культуру решительно определилась только с принятием Русью христианства. Поэтому русская философия, в отличие от западноевропейской, не имела дохристианского периода и, следовательно, не могла опереться на культурное наследие античности. Не успев сложиться в языческих формах, она сразу же оказалась в плену богословия. 

Во-вторых, христианство на Русь пришло из Византии в его восточном варианте, в форме православия. В этом акте проявилось стремление сохранить определенную дистанцию в отношении культурной и религиозной традиций, характерных для западной Европы. Не следует забывать и о том, что в течение нескольких столетий Россию от западноевропейских стран отгораживала религиозная нетерпимость между западной и восточной церквами. Углублению разносторонних связей с Западом мешали также почти 300-летнее татаро-монгольское иго, его негативные последствия. 

В результате русская мысль вплоть до XVII в. развивалась замкнуто, если не считать архаического влияния афонских (от Афона — «Святой горы» на с. — в. Греции, центра православного монашества) монахов. Даже богословская схоластика в российские духовные учебные заведения проникла только в XVII в., когда Запад уже располагал полнокровными философскими системами. В России, в отличие от передовых европейских стран, возникновение светской культуры, естествознания и философии, свободной от религии, запоздало на 200-300 лет. Однако религиозные формы сознания давали о себе знать и в последующее за XI-XVII вв. время, во всяком случае на протяжении всего XVIII в. 

В-третьих, достаточно позднее внедрение православия на Руси и необычный способ его принятия («сверху») препятствовали однозначному господству христианских идей. В процессе усвоения они причудливо соединились с глубоко укоренившимися и самобытными языческими верованиями древних славян, те есть существенно модифицировались (это особенно характерно было для неподконтрольных церкви сфер культуры, православие исключало существование других воззрений). 

2. Вторая характерная черта русской философии: ПРЕДЕЛЬНЫЙ ДУАЛИЗМ, АНТИНОМИЗМ (антиномия — противоречие между двумя взаимоисключающими положениями, одинаково убедительно доказуемыми логическим путем) В ПОНИМАНИИ МИРА, ЧЕЛОВЕКА И ИСТОРИИ как следствие непреодоленного до конца противостояния языческих и христианских истоков русской культуры. Древнее языческое восхищение природой, привязанность к текучему материальному бытию соединились с христианским ощущением реальности иного, высшего мира, с желанием немедленного и непосредственного единения с ним. Видимо, этим объясняются противоположные устремления в русском духовном характере: любование природным миром, предельно чуткое отношение к нему и одновременно «прозрение» высшей, божественной реальности, определяющей подлинное в человеке и его жизни. 

Нечто подобное наблюдалось и в понимании человека. Русский человек, с одной стороны, непосредственно принадлежит временному, материальному бытию, с другой, столь же непосредственно, интимно связан с Богом, т. е. укоренен в вечном, духовном бытии. 

Эта же черта характеризует и восприятие истории в русской философии. История в ней осознается не только в ее эмпирическом, зримом воплощении как процесс всестороннего общественного развития, но и в ее мистическом, божественном измерении как реализация некоего божественного замысла. 

Причем, осознание противоречий, укорененных в мире, человеке и истории, не приводит к их разрешению или хотя бы к сглаживанию, а только более остро выявляет трагизм человеческого существования. Противоречие в русской философии, следовательно, воспринимается как абсолютное, не способное к гармоническому разрешению, «снятию». Такова особенность ее диалектики. 

3. В качестве третьей отличительной черты русской философии необходимо отметить СПЕЦИФИКУ САМОГО СТИЛЯ ФИЛОСОФСТВОВАНИЯ. в западной философии с XVII в. господствующим стал чисто рационалистический, «научный» метод изложения, достигший апофеоза у представителей немецкой классической философии. В русской философии рационалистический метод никогда не был основным, более того, для многих мыслителей он представлялся ложным, не дающим возможности дойти до сути главных философских проблем. В ней, в соответствии с русским духовным характером, ведущим оказался эмоционально-образный, художественный стиль философствования, отдающий предпочтение ярким художественным образам и аналогиям, интуитивным прозрениям, а не строгим логическим рассуждениям. Даже у тех крупных русских философов, которые вполне укладывались в классическую рационалистическую традицию, логичность и рациональная последовательность всегда естественно сочеталась с художественной образностью и апелляцией к интуиции, выходящей за пределы возможного для рационального мышления. Это особенно характерно для В. С. Соловьева и его философских наследников — Н. Бердяева, С. Франка, И. Ильина, П. Флоренского и др. 

4. Из третьей вытекает еще одна, четвертая, особенность русской философии: она являлась ФИЛОСОФИЕЙ ЖИЗНИ в полном смысле этого слова. Философия, отрешенная от жизни и замкнутая в умозрительных конструкциях, в России не могла рассчитывать на успех. Поэтому именно в России — раньше, чем где бы то ни было, — она сознательно подчинялась решению встававших перед обществом насущных задач. Конечно, наклонности к умозрительным спекуляциям, общефилософским проблемам имели место, но далеко не в таком виде и не в таком масштабе, как это было, например, в Германии. Ей больше присуща некая социальность: общинное сознание, соборность, софийность («слово-мудрость-дело», что предполагает постановку вполне земных, человеческих вопросов). 

5. В XVIII-XIX вв. Россия из-за ее отсталости сохраняла феодальные отношения и самодержавный деспотизм, тогда как многие страны Европы установили буржуазные порядки, а некоторые из них — республиканский строй. Затянувшееся господство крепостничества и самодержавия вызвало к жизни ОСОБЫЕ ФОРМЫ ИДЕОЛОГИИ, либо незнакомые другим государствам, либо не получившие в них подобного развития: идеология дворянских революционеров, революционный крестьянский демократизм, включая народничество, славянофильство и западничество, толстовство. 

6. Сопоставление условий русской жизни с жизнью передовых европейских стран неизбежно породило в нашей философии одну из самых острых проблем общественной мысли — ПРОБЛЕМУ РОССИИ И ЗАПАДА. Она, начиная с конца XVIII в., не сходила со страниц русской печати и волновала умы людей, принадлежавших к самым различным направлениям. Наиболее полно, философски и историко-фактологически, эту тему обосновал Н. А. Бердяев в своем знаменитом труде «Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX и начала XX века». 

Русская философия самобытна, достаточно оригинальна, плюралистична и актуальна. С XI по XX вв. в ней можно выделить ряд периодов, в рамках которых она характеризовалась определенной устойчивостью, известным единообразием: 

1. Становление русской философии, постепенное накопление материала для превращения ее в самостоятельную науку. (XI-XVII вв.). Первые опыты ее восходят к древнейшей эпохе и связаны о христианизацией Руси, с обоснованием необходимости включения «русской земли» в общемировой процесс торжества божественного «света» (т. е. Христа, называемого «благодатью» и «истиной») над «тьмой» язычества. Дальше русская философская мысль развивалась в русле нравственно-практических наставлений и обоснования особой роли православной Руси в становлении мировой цивилизации (учение монаха псковского Елизарова монастыря Филофея о «Москве-третьем Риме»). 

2. Обособление философии от религии и утверждение ее как теоретической науки (XVIII в.), благодаря научным достижениям М. В. Ломоносова (1711-1765), основателя материалистической традиции в русской философии, и своеобразному философскому дарованию Г. В. Сковороды (1722-1794). Не случайно в 1755 году открылся Московский университет, где началось светское преподавание философии, она отделилась от религии. 

3. фундаментальная разработка проблем методологии научного и социального преобразования России (с XIX в.). Именно в этот период со всей остротой был поставлен вопрос о «настоящей сути народной» (Ф. М. Достоевский), о русском национальном идеале. Своего пика попытка его решения достигла в славянофильстве, которое «организовалось» под влиянием историософии П. Я. Чаадаева (1794-1856) и породило сперва религиозное реформаторство, а последнее, в свою очередь, — русское богоискательство, или «духовный ренессанс», конца XIX — начала XX вв. 

В конце XIX — начале XX» вв. критика исторического христианства, и без того обветшавшего в служении деспотической власти, уже мало кого удовлетворяла. Требовалось новое откровение о человеке, новое религиозное сознание. 

В. С. Соловьев — основоположник нового религиозного сознания. 

Основоположником нового религиозного сознания стал крупнейший русский философ Владимир Сергеевич СОЛОВЬЕВ. Его ставили в один ряд с Аврелием Августином, Ф. Шеллингом, сопоставляли с А. Шопенгауэром, Ф. Ницше. Он и в самом деле не вписывался в какое-то одно течение или направление, синтезируя самые разнородные тенденции мировой философии. 

Соловьев попытался создать целостную мировоззренческую систему, которая на основе христианства воедино связала бы запросы религиозной и социальной жизни человека. Причем, в отличие от некоторых своих предшественников и последователей, под христианством он подразумевал не какую-то одну из его конфессий, а их объединение, и его учение характеризуется межконфессиональностью. 

Центральная идея философии Соловьева — ИДЕЯ ВСЕЕДИНСТВА. Онтологической основой его выступает божественная Троица (Отец, Сын и Дух Святой) в ее связи со всеми божественными творениями и главное — с человеком. Основной принцип всеединства — «Все едино в Боге». Всеединство — это прежде всего единство творца и творения. Бог у Соловьева не уподобляется человеку, а предстает как «космический разум», как «сверхличное существо», как «особая организующая сила». 

«Космический разум», по мнению философа, состоит из множества элементарных сущностей, которые лежат в основе всякого явления или предмета и называются атомами. Атомы своими движениями и колебаниями образуют реальный мир. Сами атомы Соловьев трактует как особые истечения Божества, «живые элементарные существа» или ИДЕИ, каждая из которых обладает определенной силой. 

Непосредственным же субъектом всех изменений у русского мыслителя выступает МИРОВАЯ ДУША, которая обладает особой энергией, одухотворяющей все существующее. Однако действует она не самостоятельно, ей нужен божественный импульс. Таким импульсом, данным мировой душе от Бога, является ИДЕЯ ВСЕЕДИНСТВА как определяющая форма всей ее деятельности. 

Эта вечная божественная идея в системе Соловьева получила название СОФИИ (греч, софия — мастерство, знание, мудрость) — МУДРОСТИ. В ней София — ключевое понятие. Поэтому учение русского мыслителя носит также название СОФИОЛОГИИ. В нем мировую душу-Софию он рассматривал как связующее звено между творцом и творением, которое придает общность Богу, миру и человечеству. 

Механизм сближения Бога, мира и человечества Соловьев раскрывает через концепцию БОГОЧЕЛОВЕЧЕСТВА, реальным и совершенным воплощением которого выступает Иисус Христос, соединяющий в себе два начала — божественное и человеческое. Его образ служит не только идеалом для каждого индивида, но и высшей целью развития всего человечества. 

Первичным условием на пути к богочеловечеству является христианское обращение, т. е. принятие христианского вероучения. Природный человек, не просветленный божественной истиной, противостоит людям как чуждая и враждебная сила. Христос открыл человеку всеобщие моральные ценности, создал условия для его нравственного совершенствования. Приобщаясь к учению Христа, человек идет по пути своего одухотворения. Это приобщение составляет содержание соловьевской историософии. 

В гносеологическом аспекте принцип всеединства реализуется через концепцию ЦЕЛЬНОГО ЗНАНИЯ. Оно представляет собой неразрывную взаимосвязь трех разновидностей этого знания: эмпирического (научного), рационального (философского) и мистического (созерцательно-религиозного). В качестве предпосылки, основополагающего принципа цельное знание предусматривает ВЕРУ В СУЩЕСТВОВАНИЕ АБСОЛЮТНОГО НАЧАЛА — БОГА. Цельное знание, по Соловьеву, невозможно получить только эмпирическими и рациональными средствами. Эмпирическое знание раскрывает лишь внешнюю сторону явлений, а рациональное — особенности самого мышления. Однако истина или сущее не даны человеку ни в опыте, ни в мышлении. Истина постигается через непосредственное созерцание, интуицию. Так Соловьев в своей концепции попытался совместить принцип автономии разума, на котором основан рационализм, с принципом богооткровенности христианского вероучения, являющимся базой богословия. Другими словами: русский мыслитель пришел к выводу о необходимости единства науки, философии и религии. Подобное единство, которое он называл «свободной теософией», позволяло рассматривать мир как завершенную систему, обусловленную всеединством или Богом. 

«Философия общего дела» Н. Ф. Федорова. 

В отличие от Соловьева и его последователей, рассматривавших мир с точки зрения преимущественно общепланетарного единства человечества, в недрах русской философии уже в конце XIX в. начал формироваться иной взгляд на пути развития современной цивилизации. Он выходил за рамки планетарного мышления и призывал взглянуть на судьбы человечества с ПОЗИЦИЙ КОСМИЧЕСКОГО ИЗМЕРЕНИЯ ЕГО БЫТИЯ. Наиболее ярко эту тенденцию представляет русский КОСМИЗМ (Н. Ф. Федоров, К. Э. Циолковский, В. В. Вернадский). ЦЕНТРАЛЬНАЯ ИДЕЯ КОСМОЦЕНТРИЧЕСКОГО ПОДХОДА — ЕДИНСТВО ЧЕЛОВЕКА С КОСМОСОМ, КОСМИЧЕСКАЯ ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА И КОСМИЧЕСКИЙ МАССШТАБ ЕГО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ. 

Особенно рельефно эта идея представлена в «Философии общего дела» Николая Федоровича Федорова (1828-1903), который пытался синтезировать два методологических подхода к человеку: антропологизм и космизм, объединить судьбы человека и судьбы вселенского бытия. Человек в его космическом проекте получил невиданно широкое поле для своей самореализации, стал гарантом сохранения и увековечивания жизни. При этом нравственный критерий человеческих деяний он распространил не только на отношения человека к человеку, но и на всю область отношений человека к природе. «Философия общего дела» ориентирована и на победу человеческого духа на Земле, и на повсеместное, в русле античной традиции, превращение Хаоса в Космос. 

Эту идею Федоров обосновал с позиций религиозного мировоззрения. Однако он не был в плену какой-то узко конфессиальной традиции. Федоров отвергал догматизированную религию, проповедующую бездеятельность человека, покорность судьбе, смирение. У него довольно сильно выражены деистическая и патеистическая тенденции. Бога он понимал не как потустороннюю всемирную силу, творящую все «из ничего», а как внутренне присущий бытию верховный Разум, всеобщую мирообъединяющую Любовь. Несводимый к природе, но и неотделимый от нее, Бог действует через волю и разум людей. Боговоплощение понимается им как очеловечивание, т. е. внесение в природу человеческих начал и чувств. «Слово Божие», по Федорову, — есть сам мир, сама взаимосвязь всего в этом мире. 

Ключевую роль в учении Федорова играла ИДЕЯ ПРЕОДОЛЕНИЯ СМЕРТИ. Действительным антиподом смерти он считал жизневоссоздание, воскрешение умерших. В отличие от ортодоксальных христианских верований, ВОСКРЕШЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА, по его мнению, СОБЕРЕТСЯ НЕ В ПОТУСТОРОННЕМ МИРЕ, А В ПОСЮСТОРОННЕМ, И НЕ ДУХОВНО, А ФИЗИЧЕСКИ, В ВЕЩЕСТВЕННОМ ВОСКРЕШЕНИИ ДУШИ И ТЕПА, В ИХ ЕДИНСТВЕ. Воскрешение, по Федорову, это не единичный акт, не удел избранных, а призвание и достояние не только всех людей, независимо от их звания и сословной принадлежности, но и всех народов, т. е. общенародное, всемирное дело. Воскрешение не означает ожидания чуда, а предполагает активную человеческую деятельность в этом направлении. Следовательно, Человек является не только объектом, но и субъектом воскрешения: одни люди воскрешают других, воскресшие сами могут стать воскресителями. Федоровская концепция воскрешения охватывает два аспекта. Первый предполагает оживление в прямом смысле этого слова, пробуждение к подлинной жизни, которая включает в себя способность природы к самовоссозданию; второй — идею «оживления» живых, т. е. раскрытия и использования их творческого потенциала, воодушевление на «общее дело» жизнеутверждения и жизнетворчества. В комплекс идей, охваченных проблемой воскрешения, входит и «санитарный вопрос»: экологические мероприятия, направленные на оздоровление Земли, сохранение существующей на ней жизни (устранение заболеваний, эпидемий, голода, старческого одряхления). 

Наиболее фантастическая и утопическая часть его философской системы: разработка проекта воскрешения предков, которым предусматривалось выявление и собирание всех атомов и молекул, некогда входивших в состав умерших организмов. Федоров считал, что волны, возникающие в результате вибрации молекул и несущие в себе лучевое изображение предков, созвучно откликнутся в живых существах, родственно связанный с умершими. В итоге произойдет соединение в прахе сродного и отделение чужого. Федоров называл этот процесс теллуро-солярным или теллуро-космическим. Для осуществления проекта он предлагал создать специальные научные центры, в состав которых, наряду с физиками, химиками, астрологами, физиологами, археологами, войдут представители науки о бесконечно малых молекулярных движениях. 

Эта концепция, по сути дела, отрицала грань между живым и неживым, между душой и телом. Организм он рассматривал как машину, а мысль как разновидность вещества. «Соберите машину, — говорил он, — и сознание возвратится к ней». Поэтому задача полного телесного воскрешения, в конечном счете, сводилась к собиранию всех составных частей организма человека. 

Хотя Федоров особо настаивал на буквальном, натуралистическом понимании воскрешения, эта идея не замыкается у него в чисто технические рамки. Она имела космические параметры. Связь между проектами воскрешения и выхода в космос Федоров усматривал в перенаселенности Земли: воскрешенные поколения неизбежно столкнутся с острой нехваткой жилья и продуктов питания. Чтобы выжить, они. должны будут позаботиться о заселении космоса и таким образом обеспечить гармонизацию Вселенной. 

Концепцию «общего дела» Федоров не сводил к воскрешению предков. ОБЩЕЕ ДЕЛО — ЭТО ГЛАВНЫМ ОБРАЗОМ ВСЕОБЩАЯ РЕГУЛЯЦИЯ ПРИРОДЫ, УПРАВЛЕНИЕ ЕЕ СИЛАМИ. Она, по мнению философа, имеет внутренний и внешний аспекты. Внутренний аспект подразумевал психофизиологическую регуляцию, т. е. управление слепыми силами в человеке. Внешняя регуляция простирается от Земли ко всему целостному миру — Космосу. Она имеет три ступени: 

· метеорическую, объектом которой является Земля, 

· планетарную (солнечная система), 

· всеобщую космическую (бесконечная Вселенная). 

На последней ступени Федоров считал вполне возможным сдвинуть Землю с постоянной орбиты и отправить ее в космические просторы по сознательно прокладываемому курсу, т. е. превратить нашу планету в космический корабль — «Земноход». 

С развитием регуляции вся природа, по мнению Федорова, станет сферой человеческого обитания, объектом разума и труда, единой космохозяйственной системой. Человек, выйдя за земные пределы, объединит все миры Вселенной и превратит «Земноход» в «Планетоход». 

Конечно, современному человеку предложенный русским мыслителем путь выхода из глобальных проблем кажется весьма фантастическим, утопичным. Однако общий пафос федоровской философии «общего дела», его страстное желание восстановить нарушенное единство мироздания, распавшуюся связь времен, ценность человеческой души, преодолеть разрыв между человеком и природой, поднять ее стихийное развитие на уровень управляемой эволюции, оживить умерших и пробудить интерес к подлинной жизни погрузившихся в духовную спячку живых представляется весьма плодотворным и требует глубокого, всестороннего осмысления уже с учетом реалий современной цивилизации.