Проблема жизни и смерти

Содержание



Введение

1. Научные определения понятия «жизнь»

2. Определение смерти с точки зрения науки

3. Жизнь – смерть - бессмертие: философский и религиозный аспект

Заключение

Список литературы


Введение



Загадки жизни и смерти, проблемы бессмертия души — это волнует каждого. Эта проблема актуальна для всех времен. Но все значение проблемы смерти, ее определения, ее понимания — состоит в том, чтобы решить проблемы, связанные с жизнью: понять, в чем смысл жизни, как нужно жить здесь, на Земле, для чего жить, как прожить свою жизнь так, чтобы не было чувства неудовлетворенности прожитой жизнью, ощущения ее ненужности, неудачности. Обращение к проблеме смерти имеет моральную ценность тогда, когда смерть рассматривается как итог жизни, ее общая суммарная оценка, как постижение глубинных основ человеческого существования. Поэтому задача философии и этики все-таки не в исследовании «миров иных», а в создании концепции жизни и смерти. И нет сомнений в том, что в конечном счете в ближайшее время эта концепция будет выработана.

Жизнь и смерть - вечная проблема человеческого существования. И она же — вечный спор между стремлением человека к нравственно достойной жизни и бренностью его физического существования.

Проблема жизни и смерти и глобальная, и личная, и всемирно-историческая, и сугубо индивидуальная. Такой и должна быть всякая философская проблема. И сегодня она все активнее обсуждается философией, этикой, выдвигается на законно принадлежащее ей центральное место в философии, составляет одну из примет обновления духовной жизни в нашей стране. Проблема имеет комплексный, многоаспектный характер. В ней можно выделить несколько уровней — философский, психологический, этический, медицинский, юридический, социологический. 

Цель работы: Раскрыть проблему жизни и смерти в современной науке и религии. Задачи: Дать научные определения понятий «жизнь» и «смерть»; рассмотреть философский и религиозный аспекты проблем жизни, смерти и бессмертия.

1. Научные определения понятия «жизнь»



Существует много определений жизни, поскольку изменялись представления о ней, совершенствовалась научная картина мира и ее философское осмысление. Рассмотрим несколько известных определений. Для естествознания XIX в. наиболее удачным можно считать определение Ф. Энгельса, согласно которому жизнь есть способ существования белковых тел, и этот способ существования состоит по своему существу в постоянном самообновлении химических составных частей этих тел. Данное определение являлось фундаментом диалектического материализма и многих разделов естествознания, развивавшихся на его основе, вплоть до середины XX в.

В XX в. понятие жизни существенно углубилось. Качественным структурным отличием жизни на всех ее ступенях является то, что структура живого динамична и лабильна. Живое не ограничивается белком в качестве субстрата и обменом веществ в качестве функции. Современной наукой полностью доказано, что качественное отличие живого от неживого заключено в структуре их соединений, в строении и связях, в особенностях функций, в характеристике и организации взаимодействующих процессов. В то же время установлено полное единство в составе химических элементов живого и неживого.

Во второй половине XX в. было предложено следующее определение: жизнь есть способ существования материи, закономерно возникающей на уровне высокомолекулярных соединений и характеризующейся динамичными, лабильными структурами, функцией самообмена, а также процессами саморегулирования, самовосстановления и накопления наследственной информации. В этом определении жизнь представляет собой диалектическое единство трех особенностей — формы, функций, процессов, в то время как определение Ф. Энгельса является диалектическим единством двух особенностей — формы и функций.

Из других определений отметим определения современных ученых: российского Челикова и канадского Селье. Согласно первому, жизнь есть способ существования специфически гетерогенного материального субстрата, универсальность и уникальность которого обусловливают целесообразное самовоспроизведение всех форм органического мира в их единстве и многообразии. По определению известного канадского биолога Г. Селье (1907—1982), жизнь — это процесс непрерывной адаптации организмов к постоянно изменяющимся условиям внешней и внутренней среды [3,с.104]. Адаптации заключаются в поддержании структуры и функций всех ключевых систем организма при воздействии на него различных по природе факторов среды. Адаптации являются основой устойчивости и продуктивности всех организмов.

В исследованиях проблемы происхождения жизни можно выделить несколько основных подходов. Прежде всего, следует упомянуть субстанциональный подход. Его развивали А.И. Опарин, Дж. Холдейн. Ключевое значение для происхождения жизни, в соответствии с этим подходом, имеет наличие определенной субстанции, определенных ее структур. Один из видных представителей этого направления В.А. Энгельгардт считал, что подлинное изучение проблемы жизни должно основываться на данных химии, а не математики. Что касается Опарина, то он подчеркивал несводимость биологии к физике и химии [5,с.96].

Следующим важным подходом является функциональный подход, основными авторами которого были А. Н. Колмогоров и А. А. Ляпунов. Сторонники этого подхода рассматривали живой организм как термодинамический «черный ящик», т.е. интересовались только сигналами на входе в систему и на выходе из нее. Отличительной особенностью живых организмов они считали наличие «управляемых процессов» передачи информации. Они не придавали особого значения связи жизни с определенными химическими элементами и даже допускали возможность небелковых форм жизни. Один из представителей этого направления В. Н. Веселовский признавал определяющей чертой живого «динамичное самосохранение».

Жизнь имеет свою неповторимую специфику, свое качество и различные яркие грани. «Живые формы... — писали П. Кемп и К. Армс, — это выражение беспрестанного потока вещества и энергии, который протекает через организм и в то же время создает его... Мы находим эти непрерывные изменения на всех уровнях биологической организации. В клетках происходит постоянное разрушение составляющих ее химических соединений, но в этом разрушении она продолжает существовать как целое. В многоклеточном организме клетки непрерывно отмирают, заменяясь новыми, но организмы продолжают существовать как целое. В биоценозе, или виде, одни индивидуумы умирают, а другие, новые — рождаются. Таким образом, любая органическая система представляется непрерывно существующей» [4,с.91].

Возникновение жизни связано с рядом важных принципов развития: дисимметрии, историзма и др. Огромное значение для понимания жизни имеет жизненный цикл. Жизнь могла возникнуть только в среде своеобразной дисимметрии, отличной от обычной среды биосферы. Этот процесс, по мнению Л. Пастера, регулируется принципом П. Кюри, согласно которому дисимметрия может образоваться лишь под влиянием причины, обладающей такой же дисимметрией.

О принципе историзма хорошо сказал А. Эйнштейн: «Жизни присущ еще один элемент, хотя логически и отличный от элементов физики, но ни в коем случае не мистический — это "элемент истории"». Жизненный цикл включает в себя совокупность всех фаз развития организма. У животных различают простой и сложный циклы. Последний включает в себя метаморфозы, например переходы от личинки к куколке, а затем к бабочке. У высших растений могут быть выделены однолетний, двухлетний, многолетний жизненные циклы.

В заключение упомянем и понятие «ортобиоз», у истоков которого стоит выдающийся русский биолог И.И. Мечников (1845-1916). Согласно его представлениям, «ортобиоз» — это регуляция жизни с помощью науки, являющейся результатом активности разума, направленной на изменение природы.



2. Определение смерти с точки зрения науки



Смерть, прекращение жизнедеятельности организма и вследствие этого — гибель индивидуума как обособленной живой системы, сопровождающаяся разложением белков и других биополимеров, являющихся основным материальным субстратом жизни. В основе современных диалектико-материалистических представлений о смерти лежит мысль, высказанная Ф. Энгельсом: «Уже и теперь не считают научной ту физиологию, которая не рассматривает смерть как существенный момент жизни..., которая не понимает, что отрицание жизни по существу содержится в самой жизни, так, что жизнь всегда мыслится в соотношении со своим необходимым результатом, заключающимся в ней постоянно в зародыше, — смертью». 

Иногда выделяют понятие частичной смерти, т.е. смерти группы клеток, части или целого органа. У одноклеточных организмов — простейших — естественная смерть особи проявляется в форме деления, поскольку оно связано с прекращением существования данной особи и возникновением вместо неё двух новых. Смерть особи обычно сопровождается образованием трупа. В зависимости от причин, обусловливающих наступление смерти, у высших животных и человека различают: смерть естественную (называемую также физиологической), наступающую в результате длительного, последовательно развивающегося угасания основных жизненных отправлений организма в результате старения, и смерть преждевременную (называемую иногда патологической), вызываемую болезненными состояниями организма, поражениями жизненно важных органов (мозга, сердца, лёгких, печени и др.). Преждевременная смерть может быть скоропостижной, т.е. наступить в течение нескольких минут и даже секунд (например, при инфаркте). Смерть насильственная может явиться следствием несчастного случая, самоубийства, убийства.

Смерть теплокровных животных и человека связана с прекращением прежде всего дыхания и кровообращения. Поэтому различают 2 основных этапа смерти: так называемую клиническую смерть и следующую за ней так называемую биологическую, или истинную. По истечении периода клинической смерти, когда ещё возможно полноценное восстановление жизненных функций, наступает биологическая смерть — необратимое прекращение физиологических процессов в клетках и тканях. Все процессы, связанные со смертью, изучает танатология.



3. Жизнь – смерть - бессмертие: философский и религиозный аспект



Очевидно, что проблема смысла и цели человеческого бытия, проблема жизни и смерти — это центральная проблема философии.

Естественно, когда каждый человек — это отдельное звено в бесконечной цепи всего человечества, то довольно легко определить смысл существования и этого отдельного звена — ведь без него разорвется цепь. Но те же материалисты утверждают, что смертей не только отдельный человек, но и все человечество. Вообще ничего нет вечного под солнцем. Да и солнце рано или поздно потухнет, и не спасет человечество даже космический перелет в другую галактику, потому что и другая галактика рано или поздно взорвется, а в конце концов и вся Вселенная сожмется обратно в бесконечно малую величину. Известно, что в соответствии с концепцией универсального эволюционизма, 15—20 млн. лет назад все вещество нашей Вселенной концентрировалось в "сингулярности" — определенном физическом состоянии, не подчиняющемся обычным законам физики. Вся материя была сконцентрирована в необычайно малом объеме с гигантской плотностью и чудовищной температурой. Новейшие исследования показывают, что эта "сингулярность" была создана из ничего. И вот из этого "ничего" все и возникло, чтобы по истечении определенного времени в это "ничто" превратиться снова.

Жизнь противоположна безжизненности, а смерть противоположна рождению, ибо смерть и рождение — полюсы и границы человеческой жизни, ее пределы. Смерть даже более необходима, чем рождение, так как тот или иной человек мог и не родиться, поскольку его рождение зависело от многих случайностей. Но раз он родился, то уже ничто не может спасти его от смерти. 

Жизнь и смерть — вечные темы духовной культуры человечества во всех ее подразделениях. О них размышляли пророки и основоположники религий, философы и моралисты, деятели искусства и литературы, педагоги и медики. Вряд ли найдется взрослый человек, который рано или поздно не задумался бы о смысле своего существования, предстоящей смерти и достижении бессмертия. Эти мысли приходят в голову детям и совсем юным людям, о чем говорят стихи и проза, драмы и трагедии, письма н дневники. Только раннее детство или старческий маразм избавляют человека от необходимости решения этих проблем. А. П. Чехов в одном из писем написал: «Зафилософствуй — ум вскружится», имея ввиду тот или иной способ решения проблем жизни н смерти. Однако подлинное философствование невозможно без обращения к этим вечным темам. 

По сути дела, речь идет о триаде: жизнь - смерть - бессмертие, поскольку все духовные системы человечества исходили из идеи противоречивого единства этих феноменов. Наибольшее внимание здесь уделялось смерти и обретению бессмертия в жизни иной, а сама человеческая жизнь трактовалась как миг, отпущенный человеку для того, чтобы он мог достойно подготовиться к смерти и бессмертию.

За небольшими исключениями у всех времен и народов высказывались о жизни достаточно негативно. Жизнь — страдание (Будда, Шопенгауэр, и др.); жизнь — сон (Веды, Платон, Лабрюйер, Паскаль); жизнь — бездна зла (древнеегипетский текст «Разговор человека со своим духом»). 

Об этом же говорят пословицы и поговорки разных народов типа «Жизнь — копейка». Ортега-и-Гассет определил человека не как тело и не как дух, а как специфически человеческую драму. Действительно, в этом смысле жизнь каждого человека драматична и трагична: как бы удачно не складывалась жизнь, как бы она не была длительна — конец ее неизбежен. 

Смерть и потенциальное бессмертие — самая сильная приманка для философствующего ума, ибо все наши жизненные дела должны так или иначе соизмеряться с вечным. Человек обречен на размышления о смерти и в этом его отличие от животного, которое смертно, но не знает об этом. Правда, животные чуют приближение смерти, особенно домашние, и их предсмертное поведение чаще всего напоминает мучительные поиски уединения и успокоения. Смерть вообще — расплата за усложнение биологической системы. Одноклеточные практически бессмертны и амеба в этом смысле счастливое существо. Когда организм становится многоклеточным, в него как бы встраивается механизм самоуничтожения на определенном этапе развития, связанный с геномом.

Столетиями лучшие умы человечества пытаются хотя бы теоретически опровергнуть этот тезис, доказать, а затем и воплотить в жизнь реальное бессмертие. Однако идеалом такого бессмертия является не существование амебы и не ангельская жизнь в лучшем мире. С этой точки зрения человек должен жить вечно, находясь в постоянном расцвете сил, напоминая гетевского Фауста. «Остановись мгновенье»,— это девиз такого бессмертия, импульсом которого является по словам Ортега-и-Гассета «биологическая витальность», «жизненная сила», родственная той, «что колышет море, оплодотворяет зверя, покрывает дерево цветами, зажигает и гасит звезды»[2,с.43]. Человек не может смириться с тем, что именно ему придется уйти из этого великолепного мира, где кипит жизнь. Быть вечным зрителем этой грандиозной картины Вселенной, не испытывать «насыщения днями» как библейские пророки — может ли что-то быть более заманчивым?

Но, размышляя об этом, начинаешь понимать, что смерть — пожалуй, единственное, перед чем все равны: бедные и богатые, грязные и чистые, любимые и нелюбимые. Хотя и в древности, и в наши дни постоянно делались и делаются попытки убедить мир, что есть люди, побывавшие «там» н вернувшиеся назад, но здравый рассудок отказывается этому верить. Требуется вера, необходимо чудо, какое совершил евангельский Христос, «смертию смерть поправ». Замечено, что мудрость человека часто выражается в спокойном отношении к жизни и смерти. Вместе с тем, немало великих людей осознавали эту проблему в трагических тонах. Выдающийся отечественный биолог И.И. Мечников, размышлявший о возможности «воспитания инстинкта естественной смерти», писал о Л.Н. Толстом: «Когда Толстой, терзаемый невозможностью решить эту задачу и преследуемый страхом смерти, спросил себя, не может ли семейная любовь успокоить его душу, он тотчас увидел, что это — напрасная надежда. К чему, спрашивал он себя, воспитывать детей, которые вскоре очутятся в таком же критическом состоянии, как и их отец? Зачем же им жить? Зачем мне любить их, растить и блюсти их? Для того же отчаяния, которое во мне, или для тупоумия? Любя их, я не могу скрывать от них истины,— всякий шаг ведет их к познанию этой истины. А истина - смерть»[6,с.231].

Итак, можно выделить первое измерение проблемы жизни, смерти и бессмертия - биологическое, ибо эти состояния являют по сути дела различные стороны одного феномена. Давно уже была высказана гипотеза панспермии, постоянного наличия жизни и смерти во Вселенной, постоянного их воспроизводства в подходящих условиях. Рождаются, живут и умирают звезды, туманности, планеты, кометы н другие космические тела, н в этом смысле не исчезает никто и ничто. Данный аспект наиболее разработан в восточной философии и мистических учениях, исходящих из принципиальной невозможности только разумом понять смысл этого вселенного кругооборота.

Осознание единства жизни человека и человечества со всем живым на планете, с ее биосферой, равно как и потенциально возможными формами жизни во Вселенной имеет огромное мировоззренческое значение.

Эта идея святости жизни, права на жизнь для любого живого существа уже в силу самого факта рождения принадлежит к числу вечных идеалов человечества. В пределе, вся Вселенная и Земля рассматриваются как живые существа, а вмешательство в еще плохо познанные законы их жизни чревато экологическим кризисом. Человек предстает как малая частица этой живой Вселенной, микрокосмос, вобравший в себя все богатство макрокосмоса. Чувство «благоговения перед жизнью» (А. Швейцер), ощущение своей причастности к удивительному миру живого в той или иной степени присуще любой мировоззренческой системе. Даже, если биологическая, телесная жизнь считается неподлинной, транзитной формой человеческого существования, то в этих случаях (например, в христианстве) человеческая плоть может и должна обрести иное, цветущее состояние.

Второе измерение проблемы жизни, смерти и бессмертия связано с уяснением специфики человеческой жизни и ее отличия от жизни всего живого. Уж более тридцати веков мудрецы, пророки и философы разных стран и народов пытаются найти этот водораздел. Чаще всего полагают, что все дело в осознании факта предстоящей смерти: мы знаем, что умрем и лихорадочно ищем путь к бессмертию. Все остальное живое тихо и мирно завершает свой путь, успев воспроизвести новую жизнь или послужить удобрением почвы для другой жизни. Человек же обречен на пожизненные мучительные раздумья о смысле жизни или ее бессмысленности, изводит этим себя, а часто и других, и вынужден топить эти проклятые вопросы в вине или наркотиках. Отчасти это верно, но возникает вопрос: как быть с фактом смерти новорожденного ребенка, который не успел еще ничего понять, или умственно отсталого человека, который не в состоянии ничего понимать? Считать ли началом жизни человека момент зачатия (который невозможно точно определить в большинстве случаев) или момент рождения?

Известно, что умирающий Л.Н. Толстой, обращаясь к окружающим, сказал, чтобы они обратили свои взоры на миллионы других людей, а не глядели на одного льва. Безвестная, и никого не трогающая кроме матери, смерть маленького существа от голода где-нибудь в Африке и пышные похороны всемирно известных лидеров перед лицом вечности не имеют различий. В этом смысле глубоко прав английский поэт Д. Донн, сказавший, что смерть каждого человека умаляет все человечество и поэтому «никогда не спрашивай, по кому звонит колокол, он звонит по тебе»[1,с.367].

Очевидно, что специфика жизни, смерти и бессмертия человека прямо не связаны с разумом и его проявлениями, с успехами и достижениями человека в течение жизни, с оценкой его современниками и потомками. Смерть многих гениев в молодом возрасте, бесспорно, трагична, но при этом нет оснований считать, что их последующая жизнь, если бы она состоялась, дала бы миру нечто еще более гениальное. Здесь действует какая-то не вполне ясная, но эмпирически очевидная закономерность, выражаемая христианским тезисом: «Бог прибирает в первую очередь лучших».

В этом смысле жизнь и смерть не охватываются категориями рационального познания, не укладывается в рамки жесткой детерминистической модели мира и человека. Рассуждать об этих понятиях хладнокровно можно до определенного предела. Он обусловлен личной заинтересованностью каждого человека и его способностью к интуитивному постижению предельных оснований человеческого бытия. В этом отношении каждый подобен пловцу, прыгнувшему в волны среди открытого моря. Надеяться надо только на себя, несмотря на человеческую солидарность, веру в Бога, Высший Разум и т. д. Уникальность человека, неповторимость личности проявляется здесь в высочайшей степени. Генетики подсчитали, что вероятность появления на свет именно этого человека от данных родителей составляет одни шанс на сто триллионов случаев. Если уж это свершилось, то какое же поражающее, воображение многообразие человеческих смыслов бытия предстает перед человеком, когда он задумывается о жизни и смерти?

Третье измерение этой проблемы связано с идеей обретения бессмертия, которая рано или поздно становится в центр внимания человека, особенно, если он достиг зрелого возраста. Выделяют несколько видов бессмертия, связанных с тем, что после человека остается его дело, дети, внуки и т. д. (разумеется, не у каждого), продукты его деятельности личные вещи, а также плоды духовного производства (идеи, образы и т. д.).

Первый вид бессмертия - в генах потомства, близок большинству людей. Кроме принципиальных противников брака и семьи и женоненавистников, многие стремятся увековечить себя именно этим способом. Одним из мощных влечений человека является стремление увидеть свои черты в детях, внуках на правнуках. В королевских династиях Европы прослежена передача определенных признаков (например, носа у Габсбургов) на протяжении нескольких поколений. С этим связывается наследование не только физических признаков, но и нравственных принципов семейного занятия или ремесла и т.д. Историки установили, что многие выдающиеся деятели русской культуры XIX в. находились в родстве (пусть и отдаленном) между собой. Один век включает в себя четыре поколения. 

Второй вид бессмертия - мумификация тела с расчетом на вечное его сохранение. Опыт еще египетских фараонов, практика современного бальзамирования (В.И. Ленин, Мао-Цзэдун и др.) говорят о том, что в ряде цивилизаций это считается принятым. Достижения техники конца XX в. сделали возможною глубокое замораживание тел умерших с расчетом на то, что медики будущего их оживят и вылечат ныне неизлечимые болезни. Такая фетишизация человеческой телесности характерна в основном для тоталитарных обществ, где власть стариков становится основой стабильности государства.

Третий вид бессмертия - упование на растворение тела и духа умершего во Вселенной, вхождение их в космическое «тело», в вечный кругооборот материи. Это характерно для ряда восточных цивилизаций, особенно японской. К такому решению близка исламская модель отношения к жизни и смерти и разнообразные материалистические или точнее натуралистические концепции. Здесь речь идет об утрате, личностных качеств и сохранению частиц бывшего тела, могущих пойти в состав других организмов. Такой крайне абстрактный вид бессмертия неприемлем для большинства людей и эмоционально отвергается.

Четвертый путь в бессмертие связан с результатами жизненного творчества человека. Недаром членов различных академий награждают титулом «бессмертные». Научное открытие, создание гениального произведения литературы и искусства, указание пути человечеству в новой вере, творение философского текста, выдающаяся военная победа и демонстрация государственной мудрости — все это оставляет имя человека в памяти благодарных потомков. Увековечиваются герои и пророки, страстотерпцы и святые, зодчие и изобретатели. Навечно сохраняются в памяти человечества и имена жесточайших тиранов и величайших преступников. Это ставит вопрос о неоднозначности оценки масштабов личности человека. Создается впечатление, что чем большее количество человеческих жизней и сломанных человеческих судеб лежит на совести того или иного исторического персонажа, тем больше у него шансов попасть в историю и обрести там бессмертие. Способность влиять на жизнь сотен миллионов людей, «харизма» власти вызывает у многих состояние мистического ужаса, смешанного с почтением. О таких людях слагают легенды и предания, которые передаются от поколения к поколению.

Пятый путь в бессмертие связан с достижением различных состояний, которые наука называет «измененные состояния сознания». В основном они являются продуктом системы психотренинга и медитации, принятой в восточных религиях и цивилизациях. Тут возможны «прорыв» в иные измерения пространства и времени, путешествия в прошлое и будущее, экстаз и просветление, мистическое ощущение причастности к Вечности.

Можно сказать, что смысл смерти и бессмертия, равно как и пути его достижения, являются обратной стороной проблемы смысла жизни. Очевидно, что эти вопросы решаются различно, в зависимости от ведущей духовной установки той или иной цивилизации. 

В истории духовной жизни человечества было немало концепций жизни, смерти и бессмертия, основанных па безрелигиозном и атеистическом подходе к миру и человеку. Безрелигиозных людей и атеистов часто упрекают за то, что для них земная жизнь — это все, а смерть — непреодолимая трагедия, которая в сущности делает жизнь бессмысленной. Л.Н. Толстой в своей знаменитой исповеди мучительно пытался найти в жизни тот смысл, который бы не уничтожался неизбежно предстоящей каждому человеку смертью. Для верующего тут все ясно, а для неверующего возникает альтернатива трех возможных путей решения этой проблемы.

Первый путь — это принять мысль, которая подтверждается наукой и просто здравым рассудком, что в мире невозможно полное уничтожение даже элементарной частицы, а действуют законы сохранения. Сохраняется вещество, энергия и, как полагают, информация и организация сложных систем. Следовательно, частицы нашего «я» после смерти войдут в вечный кругооборот бытия и в этом смысле будут бессмертными. Правда, они не будут обладать сознанием, душой, с которой связывается наше «я». Более того, этот вид бессмертия обретается человеком в течение всей жизни. Можно даже сказать в форме парадокса: мы живы только потому, что ежесекундно умираем. Ежедневно отмирают эритроциты в крови, клетки эпителия на наших слизистых, выпадают волосы и т.д. Поэтому зафиксировать жизнь и смерть как абсолютные противоположности в принципе невозможно ни в действительности, ни в мысли. Это две стороны одной медали.

Перед лицом смерти люди в полном смысле слова равны друг другу, как и любому живому существу, что стирает неравенство, на котором основана земная жизнь. Поэтому спокойное восприятие мысли об отсутствии вечной жизни моего «я» и понимание неизбежности слияния с «равнодушной» природой является одним из путей безрелигиозного подхода к проблеме бессмертия. Правда, в этом случае возникает проблема Абсолюта, на которого можно опереть свои нравственные решения. А.П. Чехов писал: «Нужно веровать в бога, а если веры нет, то не занимать ее места шумихой, а искать, искать, искать одиноко, одни на один со своею совестью»[7,с.295].

Второй путь — обретение бессмертия в делах человеческих, в плодах материального и духовного производства, которые входят в копилку человечества. Для этого, прежде всего, нужна уверенность в том, что человечество бессмертно и идет космическое предназначение в духе идей К. Э. Циолковского и других космистов. Если же для человечества реально самоуничтожение в термоядерной экологической катастрофе, а также вследствие каких-то космических катаклизмов, то в этом случае вопрос остается открытым. Среди идеалов и движущих сил такого вида бессмертия чаще всего фигурировали борьба за освобождение человечества от классового и социального гнета, борьба за национальную независимость и обретение государственности, борьба за мир и справедливость и т.п. Это придает жизни таких борцов высший смысл, который смыкается с бессмертием.

Третий путь к бессмертию, как правило, выбирают люди, масштаб деятельности которых не выходит за рамки их дома и ближайшего окружения. Здесь может идти речь о движении «вглубь», о том, что выражено словами гетевского Мефистофеля: «Теория, мой друг, суха, но зеленеет жизни древо». Не ожидая вечного блаженства или вечных мук, не вдаваясь в «хитрости» разума, соединяющего микрокосмос (т.е. человека) с макрокосмосом, миллионы людей просто плывут в потоке жизни, ощущая себя его частицей. Бессмертие для них — не в вечной памяти облагодетельствованного человечества, а в повседневных делах и заботах. «Веровать в бога не трудно... Нет, вы в человека уверуйте!» — Чехов написал это, вовсе не предполагая, что именно он, сам, станет примером такого типа отношения к жизни и смерти. Для его характеристики Л.Л. Коган предложил термин «витой» как критерий, характеризующий все возможные признаки жизненной активности, необходимой для нормального функционирования человеческого существа.

Можно упомянуть и о других концепциях обретения бессмертия, направленных на изменение законов природы («общее дело» Н.Ф. Федорова, пантеизм в духе идей А. Эйнштейна), достижение «жизни после смерти», а также многочисленные мистические течения, основанные на реальном наличии потустороннего мира и возможности общения с ушедшими. Более того, появляются сведения о наличии у каждого человека своеобразного энергетического фантома, который покидает человека незадолго до физической смерти, но продолжает существовать в иных измерениях. Это вообще ведет к иному типу пониманию проблемы бессмертия, что связано с необходимостью самоопределения в вечном мире информационно-энергетических сущностей.

Современная танатология (учение о смерти) представляет собой одну из «горячих» точек естественнонаучного и гуманитарного знания. Интерес к проблеме смерти обусловлен несколькими причинами. Во-первых, это ситуация глобального цивилизованного кризиса, который в принципе может привести к самоуничтожению человечества. Во-вторых, значительно изменилось ценностное отношение к жизни и смерти человека в связи с общей ситуацией па Земле.

Почти полтора миллиарда жителей планеты живут в полной нищете и еще один миллиард приближается к отметке, полтора миллиарда землян лишены какой-либо медицинской помощи, миллиард людей не умеют читать и писать, в мире насчитывается 700 миллионов безработных; 200 миллионов детей вынуждены работать с младенческого возраста, чтобы не умереть с голода. Это приводит к выраженному обесцениванию человеческой жизни, к презрению жизни как своей, так и другого человека. Вакханалия терроризма, рост числа немотивированных убийств и насилия, а также самоубийств — это симптомы глобальной патологии человечества на рубеже XX — XXI вв. В то же время на рубеже 60-х гг. в странах Запада появилась биоэтика - комплексная дисциплина, находящаяся на стыке философии, этики, биологии, медицины и ряда других дисциплин. Она явилась своеобразной реакцией на новые проблемы жизни и смерти, пересадок органов и тканей, генной инженерии, экстракорпорального оплодотворения и т.д.

Это совпало с ростом интереса к правам человека, в том числе и по отношению к собственному телесному и духовному бытию и реакции общества на угрозу жизни, на Земле, вследствие обострения глобальных проблем человечества. В настоящее время биоэтика охватывает такие сферы, как этические проблемы эвтаназии, декортикации, аборта, суицида, пересадок органов, включая мозг, новые технологии деторождения (включая суррогатную беременность), генной инженерии, половой самоидентификации человека, отношения к психическому здоровью и т.д. Эти проблемы решаются на основе существующих нормально-этических подходов в рамках мировых и национальных религий, гуманистической этики свободомыслия, а также различных правовых систем.

Особое внимание в последние годы привлекает эвтаназия (дословно «счастливая смерть») как новое явление в жизни общества, требующее глубокого философского размышления. Сам термин появился еще со времен Ф. Бэкона, который предложил так называть легкую смерть с целью прекращения страданий при неизлечимых болезнях. Очевидно, что в основе этого явления лежит понятие права человека не только на жизнь, но и на смерть, что относится и к феномену самоубийства. Различают следующие виды эвтаназии: активная, добровольная; активная, недобровольная; пассивная, добровольная; пассивная, недобровольная.

Решая вопрос о законности и моральной обоснованности эвтаназии, медикам приходится решать дилемму, известную еще, со времен Гиппократа: с одной стороны, врач не должен быть убийцей, даже по просьбе пациента, а с другой стороны, он должен облегчить участь страждущего. В современном мире эвтаназия законодательно разрешена в Нидерландах, а в других странах, в том числе и в России, она запрещена. Однако проблема существует и в ряде стран (США и др.), изобретены даже устройства для безболезненной смерти, которые сам больной может привести в действие. В истории философской мысли было немало высказываний относительно права человека принять такое решение. Так, Монтень считал, что когда в жизни человека больше зла, чем блага, значит, настал час, когда он может уйти. В ряде стран Запада становятся традицией «поминки при жизни», когда неизлечимо больной человек, чувствуя приближение смерти, просит собрать родных и друзей. Уже несколько десятилетий функционируют «хосписы» — больницы для безнадежных больных, где можно умереть «по-человечески». 

Если у человека есть нечто вроде инстинкта смерти (о чем писал 3. Фрейд), то каждый имеет естественное, врожденное право не только жить, каким он родился, но и умереть в человеческих условиях. Одной из особенностей современности является то, что гуманизм и гуманные отношения между людьми являются основой и залогом выживания для человечества. Если раньше любые социальные и природные катаклизмы оставляли надежду на то, что большинство людей выживет и восстановит разрушенное, то сейчас витальность можно считать понятием, производным от гуманизма.


Заключение



Жизнь и смерть... А разве это не этапы одного и того же процесса? Разве умирание не часть жизни? Сложные вопросы пробуют задавать нынче философы и ученые. Только неясно, в какой степени мы умеем сегодня отвечать на них. Не разучились ли окончательно?.. Чем можно быть полезным живому компетентному собранию при обсуждении такой заброшенной темы? Разве что опытом своей жизни — так он у каждого свой есть. Опытом собственной смерти?.. Это уже интереснее. Но тут обычно начинаются сложные игры: «Оттуда еще никто не вернулся», «у возвращающихся нет доказательств, что они действительно там побывали», «полпути еще не путь» и т.д.

Размышляя над проблемой жизни и смерти, неизбежно приходишь к необходимости ответа на вопрос: за что человек может отвечать, а за что — нет? Ведь уровень ответственности человека за свою состоявшуюся или несостоявшуюся жизнь зависит от степени свободы выбора им альтернатив своей жизни. 

Проблемы жизни и смерти разрабатывались философами и этиками на протяжении веков. Почему же мы вновь обращаемся к ним? Потому что это — вечные проблемы, над которыми всегда, пока существует человечество, будут задумываться люди. Постоянно накапливается новый социальный и моральный опыт и возникает необходимость вновь ставить вопросы, давать им новое решение. А социальный и моральный опыт XX столетия дал особенно много материала для обобщения. Поэтому вопросы жизни и смерти встали в наше время с огромной остротой.


Список литературы



Арьес Ф. Человек перед лицом смерти. – М., 1992.

Жизнь и смерть: загадки и противоречия (По материалам «круглого стола». Москва, 1999 г.). – М., 2000.

Ильин Н.А. Современная наука о жизни и смерти. - Кишинев, 1995.

Кемп П., Армс К. Введение в биологию. – М., 1996.

Опарин А.И. Жизнь как форма движения материи. – М., 1993.

Феномен человека: Антология. – М., 1999.

Философия. – Ростов н/Д. – 1996.