Смерть и отношение к ней

Смерть и отношение к ней

Вступление.

Вопросам, связанным со смертью, уделялось много внимания в течение всей истории человечества. По всей видимости, это связано с тем, что смерть представляла и по-прежнему представляет сложную и до конца не разрешенную загадку для всего человечества. Смерть --- это и бездна, которая неожиданно разворачивается на пути не останавливающейся жизни, это и трагедия, постигающая каждую семью, куда она заглядывает, это и нечто потустороннее, врезающееся в наш реальный мир. Она поразительна и столь же обыденна, она близка и далека одновременно, ее жертвами становятся богатые и бедные, здоровые и больные, молодые и старые, сильные и слабые. Но в то же время это неразрешимая загадка. Как сказал французский философ В. Янкелевич: --- «С одной стороны перед нами тайна метаэмпирического, т. е. бесконечного масштаба, или, точнее, вообще внемасштабная; с другой --- событие, знакомое по опыту, случающееся иногда непосредственно на наших глазах».(см. [2] стр.10) Действительно, смерть невыразима и непостижима, о ней написано столько трактатов, и, тем не менее, ни один из них не может ответить достоверно, что же такое смерть? Видимо это и есть ее главная тайна, она не поддается исследованию, ее невозможно понять, но вместе с тем это то, что каждому рано или поздно придется для себя открыть. Мы не можем проникнуть за ее грань, мы можем лишь предполагать, что же там за этой гранью, мы не знаем, ждет ли нас там, какая-то другая жизнь, или же смерть --- это некий вечный сон. К сожалению, никто и ничто (даже так называемые посмертные опыты, о них подробнее будет рассказано ниже) не могут нам приоткрыть завесу над этой тайной. Мы до последнего мгновения жизни остаемся в неведении, думая временами, что там ничего нет, но при этом, очень часто надеясь на какую-то другую потустороннюю жизнь или успешное воскресенье, позволяющие одержать победу над полной смертью. Наверное понятие смерти-бессмертия относиться к разделу явлений, которые невозможно ни доказать ни опровергнуть. Поэтому проблема смерти очень сложная, и однозначных и простых подходов к ее решению найти очень сложно. 

Отношение к смерти на протяжении исторического процесса.

Смерть, а также отношение к смерти, влияет на нашу жизнь и на наше мировоззрение, также как и наше мировоззрение в течение всей жизни влияет на отношение к смерти. То, что мировоззрение человека влияет на его отношение к смерти, мы попытаемся показать при помощи книги «Человек перед лицом смерти» Филлиппа Арьеса. В ней этот французский историк и демограф исследует психологические установки европейцев в отношение к смерти в течение огромного исторического периода, начиная с раннего средневековья и до современности. Изменение взглядов к ней происходил крайне медленно и поэтому очень часто ускользал от внимания историков. Арьес подробно исследует литературные произведения того времени, эпиграфику, иконографию, данные о кладбищах, а также другие сохранившиеся письменные источники. Оказывается, отношение к смерти меняется от одной исторической эпохи к другой, изменения эти, как уже отмечалось выше, не являются резкими и быстрыми, но в целом можно выделить пять основных этапов развития отношения человека к смерти. 

Первый этап, названный им «смерть прирученная» и покрывающий период с древних времен раннего христианства и, оставаясь в народных массах, вплоть до девятнадцатого века, показывает, что отношение к смерти было как к естественному неизбежному явлению. Она не воспринималась как драма или трагедия, уход человека из жизни не воспринимался как полный разрыв. Этим и объясняется такое специфическое название этого этапа, Арьес считает, что это и есть «нормальное» отношение к ней, а нынешнее является «диким». В отличие от античной эпохи, где захоронения совершались за чертой города, в средневековье кладбища располагались на территории города или деревни, обычно у святых мест, при этом оно являлось местом общественной жизни, здесь постоянно собирался народ, осуществлялась торговля, обмен новостями, т. е. такого различия между жизнью и смертью, как в нынешнее время, не было, они как бы сосуществовали рядом в сознании людей. Его идеи подтверждают такие произведения как «Песни о Роланде», романы о рыцарях Круглого стола, рассказ «Три смерти» и повесть «Смерть Ивана Ильича» Л.Н.Толстого, а также другие многочисленные источники. 

Второй этап в эволюции отношений людей к смерти, который относится к периоду с XII по XVII века, связан с идеей страшного суда, утвердившейся к этому времени и, названный Арьесом «Смерть своя». Представления о суде над всем родом человеческим сменяются представлениями о суде индивидуальном, который происходит во время кончины человека. Более важное значение придается погребальным обрядам. Постепенно создаются новые кладбища, расположенные вне городской черты. От былой близости живых и мертвых не остается и следа, она становится нестерпимой. Интересным моментом здесь является факт появления завещания --- попытке освоения потустороннего мира. Завещание давало человеку возможность обеспечивать собственное благополучие на том свете и примирить любовь к земным богатствам с заботой о спасении души.

В третьем этапе, названным «смерть далекая и близкая», наблюдается развитие идеи страшного суда. Человек на протяжении всей жизни должен заботиться о своем посмертном существование. Озарение, которое может наступить в последнее мгновение может оказаться недостаточным для того, чтобы спасти свою душу. Именно покаяния и оплакивание своих грехов стало характерной чертой для того периода времени. С другой стороны этот этап характеризуется крахом механизмов защиты от природы, к смерти возвращается ее дикая неукрощенная сущность.

Четвертый этап многовековой эволюции в переживании смерти, названный автором «Своя смерть», ознаменовался комплексом трагических эмоций, вызываемый уходом из жизни любимого человека. Кончина близкого человека представляется более тягостной утратой, нежели собственная смерть. Смерть ждут как момента воссоединения с любимым существом, ранее ушедшим из жизни. Здесь даже романтизм способствует превращению страха смерти в чувство прекрасного.

В противовес этому в XX веке развивается страх перед смертью и самим ее упоминанием. Арьес назвал этот пятый период «Смерть перевернутая». В обществе становится неприличным само упоминание о смерти. По утверждению Арьеса общество ведет себя так, как будто вообще никто не умирает. Похороны проходят проще и короче, кремация сделалась нормой. 

Объясняя, почему менялось отношение к смерти, Арьес ссылается на четыре «параметра», определяющие, по его мнению, отношение к смерти. Первое, это индивидуальное самосознание человека, т.е. насколько придается значение в обществе индивиду и группе. Второе, защитные механизмы против неконтролируемых сил природы, постоянно угрожающих социальному порядку. Третье, вера в загробную жизнь. И четвертая, вера в тесную связь между злом и грехом, страданием и смертью, основанная на библейском сюжете грехопадения человека.

Так, отсутствие страха перед смертью у людей раннего средневековья, Арьес объясняет тем, что, по их представлениям, умерших не ожидал суд и возмездие за прожитую жизнь, они погружались как бы в сон, который будет длиться «до конца света», после чего все, кроме наиболее тяжких грешников, пробудятся и войдут в царствие небесное. Кроме того, человек был органично включен в природу, и смерть для него была обыденным явлением и понималась как естественная неизбежность. Рост индивидуального сознания и потребность связать воедино фрагменты человеческого существования, которые в первом этапе были разделены неким длительным сном, от момента смерти до момента Страшного суда, заставляют человека подходить к смерти как к личной истории, как в этом мире, так и в том. Позже ослабление веры в загробные кары и укрепление эмоциональных уз внутри семьи порождают, упомянутый выше, комплекс трагических эмоций, связанных с уходом из жизни любимого человека. Наконец, индустриальный прогресс, невероятный ритм жизни в погоне за капиталом, эта идея так называемого американского «стремления к счастью», превращают смерть в несчастье и препятствие, угрожающие достижению заветной мечты. И потому она не только удалена от взоров общества, но ее скрывают и от самого умирающего.

Модели смерти В. Янкелевича.

Итак, сложная взаимосвязь между жизнью и смертью, рассмотренная на протяжении исторического процесса, наводит нас на мысль, что выработка «правильного» отношения к смерти может позволить нам повлиять на наше мировоззрение к жизни. Проблема выбора «правильного» отношения к смерти очень сложна и порой решается каждым человеком индивидуально, Модель смерти у одного человека, может быть совершенно неприемлемой для другого, но вместе с тем они оба могут считать свою позицию «правильной», потому что она дает им возможности для гармоничного развития. Более того, человек может сознательно не решать для себя этот вопрос, решив, что это дело не его компетенции и жить исходя из утверждения «на все воля Божья». Тем не менее, попытаемся рассмотреть возможные модели смерти, с тем, чтобы определить как та или иная модель отношения к смерти может влиять на состояние человека и его мировоззрение. 

Одним из исследователей, занимающихся проблематикой смерти, является французский философ В. Янкелевич. В своей книге «Смерть» он подробно рассматривает модели отношения к смерти в зависимости от знания даты ее прихода. Действительно, смерть совершенно неоспорима как факт и крайне неопределенна, когда дело касается даты. «Как минута свободы и решительный момент принятия решения во всей глубине волевого акта никогда не поддаются осознанию, так и смертный час, неизменно скрытый и исчезающий из виду в процессе становления, постоянно отступает в сторону будущего и прячется в нем», --- пишет В. Янкелевич ([2], стр. 132). Итак, неопределенность смерти связана с тем, что нам не известно когда именно и при каких обстоятельствах она произойдет. Момент наступления смерти это нечто особенное, нам не известен ответ на вопрос «Где и Как», но главное остается неясным вопрос «Когда». Действительно, все мы умрем в том или ином случае, той или иной смертью, при тех или иных обстоятельствах. Но заранее мы об этом не знаем.

В. Янкелевич пытается рассмотреть смерть с различных точек зрения, пытаясь понять, какая из моделей смерти и, следовательно, какая модель отношение к ней наиболее приемлема для человека. Первую модель, которую он рассматривает можно охарактеризовать так: «Смерть точная, час точный, но неизвестный». Т. е. подразумевается, что час смерти каждого человека уже заранее кем-то, где-то, как-то определен, но он скрыт от человека. Эта ситуация подобна ситуации с приговоренными на смерть, не знающие своего смертного часа, и понимающие, что им уже не дано возможности повлиять на его отсрочку. Итак, нам не известен, прежде всего, ответ на вопрос «Когда», поэтому каждый час жизни может стать последним. Нет никакой гарантии, что для нас наступит завтра, что удастся прожить еще один час. Поэтому, чаще всего эта неуверенность в завтрашнем дне порождает в человеке тревогу и беспокойство. Фактически это означает некую иллюзорную отсрочку, это временный перенос того, что неизбежно, при этом изменить что-либо никто не в силах и нам остается только быть готовым, чтобы смерть не пришла неожиданно. Такой подход к смерти, по мнению автора, можно выразить формулой «непреодолимой тоски». 

Другой вариант, когда «Смерть точная, час точный». Он может реализоваться, например, когда человек начинает вдруг подозревать, что точная дата уже назначена, и он как-то проникает в этот секрет. Немного похожая ситуация может возникнуть, если человек болен неизлечимой болезнью и ему сообщают, что срок его жизни ограничивается каким-то временем. В этой ситуации человек уже приблизительно знает ответ на вопрос «Когда?», может быть он не может выразить его в цифровом виде, но ожидание его порождает в нем удушливое отчаяние. Уже менее важны вопросы «Кто?», «Как?» и «Где?», так как все это детали, подробности, уходящие в своей значимости на второй план. Состояние человека подобно состоянию заключенного, уже приговоренного и, знающего день своей казни. В таком состоянии человек обречен на «муки ожидания без малейшего проблеска надежды»([2], стр.144). Для человека исчезает будущее, оно как бы замораживается, он пытается поймать каждое мгновение, каждый миг этой безвозвратно уходящей жизни. Янкелевич формулирует такое состояние как «отчаяние» без малейшей иллюзии на отсрочку.

Перейдем теперь к так называемой модели «Смерть неточная, час неточный». Эта формула, несмотря на свою нелепость, встречается очень часто в сознании людей. Действительно, осознание того, что когда-нибудь я должен умереть кажется под час очень иллюзорным. Так как час неточный то это может быть и завтра, и через месяц, и через год, а может быть и вообще не случиться. Человеку кажется, вот я жив и живу, я уже столько раз уходил от опасностей, что и в этот раз должен от нее уйти. Это порождает некую иллюзию бессмертия, а вдруг я исключение, неподдающееся общему правилу, вдруг мне предстоит жить вечно. Даже если это и не так то ведь смерть будет когда-то потом, неизвестно когда, а значит, я могу надеяться. Итак, подобная неопределенность способна породить самые безумные надежды. «То, что вообще когда-нибудь, однажды придется умереть, не является полноценным фактом, пока неизвестно «где», «когда», «как», «кто» и от какой болезни»(см.[2] стр. 149) Поэтому необходимость этого кажется уже не такой уж необходимостью. Действительно, когда человеку кажется, что его время еще не пришло и в ближайшем будущем не придет является как бы бессмертным. Эту модель французский философ кратко формулирует как «безумную надежду». 

Однако, такой подход к смерти возможен, по-видимому, когда человек молод, полон сил. Когда же годы берут свое и человек понимает, что шансы избежать смерти у него становятся все меньше и меньше, то сознание того что рано или поздно смертный час придет более не вызывает сомнения. Это все приводит к модели «Смерть точная, час не точный», и именно эта модель кажется французскому философу В. Янкелевичу наиболее разумной. По мнению автора: «Асимметричную формулу «Смерть точная, час не точный» следует признать девизом серьезной и активной воли, в равной степени далекой от отчаяния, и от призрачной надежды».(см.[2] стр.150). Ведь тот факт, что час по-прежнему не известен, дает нам некоторую полузакрытость конца нашей жизни. А это в свою очередь дает нам надежду и возможность изменять свою жизнь, а как следствие и свою смерть. Появляется огромный стимул, так как осознание того, что час смерти окончательно никем не определен, перекладывает на каждого человека ответственность за определение своего срока жизни. Таким образом, автор призывает нас отбросить мысли о тоске или идеи отчаяния, связанные с предстоящей смертью, перестать пребывать в иллюзии и бессмысленной надежде относительно мнимого бессмертия и сосредоточить свое внимание на попытках изменить себя. Это могут быть и банальные изменения, такие как бросить курить и чрезмерно употреблять спиртные напитки, так и более глубоко взглянуть на прожитую жизнь, с тем, чтобы извлечь уроки для будущего.

Конечно, такой подход к классификации возможных моделей отношения к смерти является неполным. Так как автор рассматривает смерть исключительно с позиции того, что человек проживает единственную и неповторимую жизнь, и, естественно, предполагается, что он боится ее потерять. Легко предположить, что, имея глубокую веру в то, что после смерти нас ждет какая-то другая жизнь, например, что-нибудь наподобие жизни в раю, человек может не только не бояться смертного часа, а, следовательно, и не ожидать его с непримиримой тоской или отчаянием, но, даже зная о его приходе, относиться к нему спокойно как к часу избавления от страданий. Также возможны и более сложные модели отношения к смерти, не связанные на прямую со знанием даты смерти. Например, возможна модель, когда все поступки, совершенные человеком, отражаются на некоторой его посмертной жизни или, еще более сложная ситуация, когда действия человека и некоторой группы, связанных с ним как-то людей, влияют на дальнейшее его посмертное существование. 

Надо отметить, что формулы, данные Янкелевичем, для каждой из моделей далеко не всегда могут соответствовать действительности. Например, Сократ в «Федоне», зная о приближающемся часе смерти, остается совершенно спокоен, он занимается обсуждением повседневных тем, и мы не видим у него ни тоски, ни обеспокоенности предстоящим концом. Бывает и так, что, зная о приблизительном часе своей смерти, (например, зная о неизлечимой болезни) человек не впадает в тоску или отчаяние, а начинает активную жизнь, зная, что до этого момента надо успеть сделать что-либо важное. Тем не менее, заслугой Янкелевича можно считать, что он рассмотрел достаточно общие и типичные случаи отношения к смерти, выделив из них наиболее жизнеутверждающую с его точки зрения. 

Итак, данная Янкелевичем классификация отношения к смерти, крайне слабо связана с понятием полной смерти или бессмертия. Хотя, возможно, и нельзя ни опровергнуть ни доказать тезис о вечной жизни или вечной смерти, или о жизни после смерти, представления о них, как уже было показано выше играет не последнюю роль в формирование человеческого мировоззрения, в том числе и в отношение смерти. Попытаемся далее проанализировать как-то или иное отношение к посмертному существованию может повлиять на отношение человека к смерти. 

Модель отсутствия жизни после смерти.

Считая, что жизни после смерти не существует, и активно доказывая эту точку зрения в своей книге «Иллюзия бессмертия», американский философ Корлисс Ламонт считает, что представления о бессмертии пагубно могут повлиять на психологию человека, так как заставляют его тратить силы на иллюзорные цели, вместо того, чтобы заниматься улучшением мира, прогрессом науки и техники, завоевывать счастье для себя и других. «Я убежден, что откровенное признание смертности человека не только не подорвет нравственность и не остановит прогресс, но, при прочих равных условиях, будет действовать как раз в противоположном направлении. Люди поймут, как никогда раньше, реальность быстротечного времени и осознают свою серьезную обязанность использовать его наилучшим образом».(см.[3], стр. 267) Он считает, что люди решительнее боролись бы против войны и угрозы войны в том случае, если бы были убеждены в том, что миллионы погибающих в военных конфликтах людей навсегда теряют право жить. В то же время, вера в бессмертия, по его мнению, оказывается, может повлиять на фанатичность убивать. При этом свою точку зрения он основывает на двух заявлениях католических священников. Первый из них Уильям Т. Грин заявил: «… смерть в бою является частью божьего плана, имеющего целью населить царство небесное»,(см.[3], стр.268) а второй архиепископ Кентерберийский, заявивший, что «водородная бомба не является самой большой опасностью нашего времени. В конечном счете, самое большое, что она может сделать, --- это перенести значительное число человеческих существ из этого мира в другой и более жизненный мир, в который они однажды, так или иначе, попадут». (см.[3], стр.268)

Несмотря на столь «убедительные» аргументы, думаю можно предположить, что если отношение к бессмертию как-то и связано с достижением мира и прекращением войн, то эта связь очень слабая. Вряд ли даже если бы люди были убежденны в единственности и бесценности человеческой жизни, что-либо изменилось. Человек может заботиться и переживать за свою жизнь, но весьма равнодушно относиться к чужой. Вряд ли террористы, ставшие бичом нашего времени, задумывались о том, что умирающие благодаря им люди навсегда теряют свое право на жизнь. Также, думаю, вряд ли можно основывать свою точку зрения на высказывании отдельных личностей. 

Таким образом, работа Корлисса Ламонта не представляется столь существенно убедительной по вопросу отношения к смерти, также как не представляются убедительным его доказательства бессмертия. Они очень различные, начиная с перечисления философов, и соответственно, цитат из различных художественных, философских и поэтических произведений, отовсюду, где высказанная позиция близка с позицией автора и заканчивая попыткой использовать биологию, физиологию, медицину и психологию. Например, он, подробно останавливаясь на том, что такое человеческий мозг, описывает его физиологическую структуру. Это и то, что нейронов в головном мозге, а особенно в коре головного мозга очень много (миллиарды), и то, что связей, образующихся в результате их взаимодействия еще больше (число возможных ассоциаций между нейронами головного мозга можно считать приближающемся к бесконечности), и то, что механизмы функционирования памяти основываются на ассоциативных схемах, в свою очередь, основанных на межнейронных связях, которых великое множество. Тем самым ему не понятно как они могут сохраниться после уничтожения, разложения и разрушения живого мозга, в котором они имели свое первоначальное местонахождение. Однако, как можно заметить, этот аргумент совсем не является столь убедительным, как описывает его Корлисс Ламонт. Действительно, во-первых, до сих пор до конца не понятно как функционирует человеческий мозг и, следовательно, как реально функционирует мышление и память. Во-вторых, из того, что ему не понятно как может функционировать память или мышление без межнейронных связей в коре головного мозга еще не следует, что оно в принципе никак по-другому функционировать не может. Остальные аргументы ничуть не убедительнее этого, их можно принять как некие доводы, не позволяющие также убедительно обосновать какое-либо из посмертных существований. Таким образом, с моей точки зрения, К.Ламонт совершает достаточно распространенную ошибку подробно и основательно критикует аргументы в пользу бессмертия, но при этом не предлагает ни одного действительно убедительного аргумента в пользу отсутствия какого-либо существования после смерти.

«Посмертные» опыты.

Особый интерес к проблематике смерти появился после публикации работ Доктора Моуди «Жизнь после жизни» и доктора Кублер-Росса «О смерти и умирании». В них были опубликованы результаты исследования многочисленных случаев видений во время клинической смерти. Поразительным оказалось, что почти все они оказались весьма схожи. Вкратце опишем их. Человек умирает, и в тот момент, когда его физическое страдание достигает предела, он слышит, как врач признает его мертвым. Он может слышать неприятный шум, громкий звон или жужжание, и в то же время он чувствует, что движется с большой скоростью сквозь длинный черный туннель. После этого он внезапно обнаруживает себя вне своего физического тела, но еще в непосредственном физическом окружении, он видит свое собственное тело на расстоянии, как посторонний зритель. Он наблюдает за попытками вернуть его к жизни, обладая этим необычным преимуществом, и находится в состоянии некоторого эмоционального шока. Через некоторое время он собирается с мыслями и постепенно привыкает к своему новому положению. Он замечает, что он обладает телом, но совсем иной природы и с совсем другими свойствами, чем-то физическое тело, которое он покинул. Вскоре с ним происходят другие события. К нему приходят души других людей, чтобы встретить его и помочь ему. Он видит души уже умерших родственников и друзей, и перед ним появляется светящееся существо, от которого исходит такая любовь и душевная теплота, какой он никогда не встречал. Это существо без слов задает ему вопрос, позволяющий ему оценить свою жизнь, и проводит его через мгновенные картины важнейших событий его жизни, проходящие перед его мысленным взором в обратном порядке. В какой-то момент обнаруживает, что приблизился к некоему барьеру или границе, составляющей, по-видимому, раздел между земной и последующей жизнью. Однако он обнаруживает, что должен вернуться обратно на землю, что час его смерти еще не наступил. В этот момент он сопротивляется, так как теперь он познал опыт иной жизни и не хочет возвращаться. Он переполнен ощущением радости, любви и покоя. Несмотря на свое нежелание, он, тем не менее, каким-то образом воссоединяется со своим физическим телом и возвращается к жизни.

Хотя, как пишет доктор Моуди, --- это только обобщенная модель посмертного опыта, и большинство опрошенных видели лишь несколько этапов из описанной модели. И хотя многие ученые-медики утверждают, что описанные посмертные опыты вовсе не являются какой-либо жизнью после смерти. А все это, по их мнению, связано со спецификой нервной системы, так, по их мнению, во время клинической смерти специфически реагирует мозг. Но вместе с тем, подавляющие число людей, переживших такой посмертный опыт, стали относиться к смерти более спокойно, исчез страх перед ней, потусторонний мир воспринимается как нечто более совершенное по сравнению с этим миром, более того эти люди стали более глубоко и осмысленно относиться к своей земной жизни. У многих из них менялось мировоззрение, особенно после того как им были показаны картины прошлого, в которых они вели себя не самым лучшим образом. 

Таким образом, на основании этих опытов можно выделить отношение к смерти как к достаточно приятному процессу, все наши опасения относительно полного уничтожения оказываются напрасны, смерти не надо бояться, не надо воспринимать ее как трагедию и не надо воспринимать ее и как вечную разлучницу. 

Подход к вопросу смерти Серафима Роуза. 

Такой подход к проблематике смерти, однако, идет в разрез с общепринятыми христианскими представлениями о жизни после смерти. Подробной критике посмертных опытов подверг православный иеромонах Серафим Роуз в своей книге «Душа после смерти (Современные «посмертные опыты» в свете учения православной церкви)». Описывая, как он сам говорит, истинное представление о смерти, (сохранившееся, по его мнению, только в православном учении) оно представляется приблизительно следующим образом. Душа умершего, покидая тело, попадает в поднебесную область (область между землей и небом, которая населена падшими духами). Падшие духи, они же бесы или демоны, не пускавшие никого на небо в рай до воскресения Иисуса Христа и отправляя и грешников и праведников в ад, вынуждены были открыть непроходимые пути и вечные врата перед Иисусом Христом. Как пишет Серафим Роуз: «После нашего искупления Иисусом Христом "все, явно отвергшие Искупителя, отселе составляют достояние сатаны; души их по разлучении с телами нисходят прямо во ад. Но и христиане, уклоняющиеся ко греху, недостойны немедленного переселения из земной жизни в блаженную вечность. Самая справедливость требует, чтобы эти уклонения, ко греху христианской души, эти измены Искупителю были взвешены и оценены. Необходимы суд и разбор, чтоб определить, что преобладает в ней - вечная жизнь или вечная смерть. И ожидает каждую христианскую душу по исшествии ее из тела нелицеприятный суд Божий, как сказал святой апостол Павел: человекам положено однажды умереть, а потом суд(Евр.9,27).»(см.[5],стр.15) 

Для истязания душ, проходящих воздушное пространство, установлены темными властями отдельные судилища и стражи в строгом порядке. По слоям поднебесной, от земли до самого неба, стоят сторожевые полки падших духов. Каждое отделение заведует особенным видом греха и истязает в нем душу, когда душа достигнет этого отделения. Прошедшие все испытания проходят через вечные врата и попадают в рай, где их встречают ангелы и другие спасшиеся души. Прохождения каждой из бесовских страж называется мытарствами. Прохождение через воздушные мытарства является этапом частного суда, посредством которого решается судьба души до Страшного Суда. Как частный суд, так и Страшный Суд совершается Ангелами, которые являются орудиями Божией справедливости: «Так будет при кончине века: изыдут Ангелы, и отделят злых из среды праведных, и ввергнут их в печь огненную (Мф. 13, 49-50)».(см.[5], стр.23)

Надо отметить, что описанное здесь представление является учением, собранное русским православным богословом епископом Игнатием (Брянчаниновым) в XIX веке. В основном, опираясь на его труды, а также на труды его современника епископа Феофана Затворника, Серафим Роуз описывает пребывание души после смерти. В своих же работах Игнатий Брянчанинов проводит тщательное исследование священного писания, и других православных первоисточников (житие святых, святоотеческие свидетельства) анализирует их, в том числе и по вопросу загробной жизни (этой теме у него посвящен целый том). Феофан Затворник, по словам Серафима Роуза, «делал тоже самое, но изложил более простым языком». (см.[5],стр4) 

Итак, отношение к смерти должно быть совсем не как к некоему положительному «приятному путешествию», а как к некоторой борьбе и испытанию, при этом в течение человеческой жизни необходимо помнить это и задумываться над своим действиями и словами. Показательно, что в качестве примера он приводит рассказ человека, пережившего 36 часовую клиническую смерть. Он, выйдя из своего тела и поднимаясь вверх в сопровождении ангелов, увидел стаю приближающихся демонов.Окружив его со всех сторон, бесы с криком и гамом, требовали, чтобы ангелы отдали его им, они старались как-нибудь схватить его и вырвать из их рук, но, очевидно, не смели этого сделать. «Он наш, он от Бога отрекся», --- в один голос вопили они. Каким-то непонятным образом рассказчику вдруг вспоминается такое маленькое, ничтожное событие, к тому же и относившееся еще к давно минувшей эпохе юности.Здесь он вспоминает случай из времен учебы, когда однажды во время разговора на отвлеченные темы, какие бывают у студентов, один из его товарищей высказал свое мнение: «Но почему я должен веровать, когда я одинаково могу веровать и тому, что Бога нет. Ведь правда же? И может быть, Его и нет?» На что наш рассказчик ответил: «Может быть, и нет». Несмотря на то, что фраза эта была в полном смысле слова «праздным глаголом», и, по описанию самого автора этого рассказа, не могла вызвать у него сомнения в бытие Бога, тем не менее, оказалось, что этот праздный глагол не пропал бесследно в воздухе, нужно было оправдываться, защищаться от возводимого на него обвинения. Подобные примеры, по-видимому, должны заставлять нас задумываться не только над каждым нашим поступком, но даже и над каждым случайно оброненном слове. То есть, в течение всей жизни мы должны вести непрерывную борьбу с падшими ангелами, вступающие с нами в контакт и стремящиеся ввести нас в какое-нибудь искушение. После смерти нас могут ожидать еще более тяжкие испытания и наказания в соответствии с нашими поступками в земной жизни. В отношении исследований доктора Моуди и его коллег, Серафим Роуз высказывается, достаточно стандартным для себя способом, видения людей, по его мнению, ничто иное, как искушения бесов. Это они специально заставляют нас поверить, в то, что в потустороннем мире так приятно и хорошо, дабы соблазнить нас. В качестве показательного примера приводиться рассказ об искушениях мученицы Мавры, описанной в житии святых. После распятия на кресте в течение девяти дней перед ней явился человек, представившийся ангелом божьим, с чашей наполненной молокой и медом и предложил ей выпить это, когда же она предложила ему помолится вместе с ней, он стал отворачивать лицо на запад, из этого Мавра поняла, что это сатанинское искушение, позже у нее было аналогичное видение, на этот раз ее подвели к реке из меда и молока, но и в этот раз мученице удалось раскусить искушения сатаны. 

Хотелось бы отметить, что Серафим Роуз очень любит объяснять различные непонятные ему явления, тем, что это происки бесов. Это относится не только к вопросу о смерти, но также к вопросу о спиритизме, о неверных человеческих поступках и многим другим. С моей точки зрения, такой подход немного примитивен, не все и не всегда можно объяснить только при помощи одних лишь бесов, реально, все-таки все сложнее. Например, возвращаясь к проблематике смерти не совсем понятно, что должно происходить с душами умерших младенцев, а также душами слабоумных, уродов, идиотов. Как понимать их ответственность за прожитую ими жизнь, может ли идти речь о какой-то их личной вине. Наверное, нет, но тогда за какие грехи они должны отвечать на частичном суде. Как должны вести себя их души при прохождении мытарств, должны ли демоны беспрепятственно пропускать их в рай или же, как-то искушая их души, пытаться утащить их в ад.

Подход к вопросу смерти прот. С.Булгакова. 

Попытку взглянуть на эту проблему с другой точки зрения дает другой православный философ протоиерей Сергей Булгаков в своей статье «Жизнь за гробом». Он считает, что учение о загробной жизни как о мздовоздаянии может применяться лишь в ограниченной мере. Душа, по его мнению, в загробной жизни находиться не в каком-то неизменном состоянии, не пребывает статично в аду или в раю, а продолжает жить духовной жизнью, которая является особая часть пути, ведущего к воскресению. Само воскресенье предполагает еще и духовную зрелость, готовность человека к его приятию. «Загробное состояние есть не только «награда» или «наказание», но и новый опыт жизни, который не остается бесследным, но обогащает и изменяет духовный образ человека».(cм.[6], стр.10) В подтверждение своей точки зрения Сергей Булгаков также ссылается на многочисленные источники православной литературы, один из которых знаменитая притча о Лазаре. Богатый столь себялюбивый и бесчувственный к чужим страданиям в земной жизни, становится способным к любви, которую проявляет о ближних своих. Этот факт подтверждает, что душа человека за гробом продолжает свою земную жизнь и несет свою судьбу. За гробом имеет место раскаяние, совершенно изменяющие духовное состояние, начинающие происходить в богатом. 

Таким образом, если мы понимаем загробную жизнь не только как мздовоздаяние, но и как продолжающуюся земную жизнь, то «для умирающих детей свойственно в земной жизни, подобно птице, касающейся крылом поверхности воды, приобщиться к жизни и войти в мир лишь для немедленного исхода. Жизнь таких детей протекает преимущественно в загробном состояние.»(см. [6], стр.[12]) Аналогичным образом можно рассуждать, когда речь заходит о слабоумных, идиотах и душевнобольных. Именно смерть избавляет их от уродства, позволяя жить полной душевной жизнью.

Итак, такой взгляд на проблему смерти и посмертного существования позволяет нам надеяться, если и не на полное искупление наших грехов, то по крайне мере на возможность прощения при нашем полном раскаянии.

Альтернативная христианскому представлению модель отношения к смерти.

Другая очень интересная модель смерти связана с предположением о том, что человеческая жизнь вовсе не единственная и неповторимая, а это серия обычных наших жизней. Душа человека после смерти человека каким-то образом переселяется в другое физическое тело. То есть рождающийся ребенок --- это, на самом деле, не какая-то принципиально новая личность, а личность, продолжающая развиваться в новой жизни, правда, совершенно не помня свои предыдущие. Таким образом, смерть является как бы итогом некоторого этапа развития, в зависимости от которого человеческая душа воплощается в новое тело в тех или иных условиях в зависимости от своих прошлых жизней. 

Так совсем в общих чертах выглядит эта модель. Надо отметить, что здесь остаются недосказанные многочисленные детали. Например, что включает в себя этап развития и само развитие, какова его конечная цель. По какому принципу осуществляется подведение итогов, и в каких именно условиях, в зависимости от этих итогов, оказывается вновь рожденная личность. Не останавливаясь подробно на всех этих деталях, ввиду того, что тут возможны различные варианты, которые прямо не связанны с проблематикой смерти, а их обсуждение заставило бы отойти от заданной изначально темы.

Здесь принципиально важно, что если принять такую модель как реально существующую, то отношение к смерти может быть принципиально отличное от других подобных моделей, например христианской. Жизнь человека не единственна и неповторима, здесь нет столь ортодоксального подхода к смерти, как у Серафима Роуза, когда после смерти человек или спасается, проходя все испытания, и оказывает в раю или становится добычей демонов, уносящих душу в ад. В этом подходе речь идет о развитии человеческой личности, которое может или замедляться, стоять на месте и даже регрессировать, или ускоряться, то есть, то, что одна человеческая личность познает и проходит за одну жизнь, другая личность может проходить существенно дольше, например, несколько своих перевоплощений или вообще не пройти. Соответственно и отношение к смерти возникает совершенно иное, она понимается или как невозможность дальнейшего развития на данном этапе по причине того, что все то, что было возможно достичь уже достигнуто, или по причине того, что регрессировать или стоять на месте дальше уже просто невозможно. Поэтому, отношение к ней может быть с одной стороны как к неизбежному и необходимому для прогресса человеческой личности явлению, с другой как к явлению, заставляющему человека не стоять на месте или регрессировать в своем развитие. 

Заключение.

Рассмотренные модели отношения к смерти, конечно, не могут претендовать на какую-либо полноту охвата. Рассматривались наиболее типичные из существующих на сегодняшний день установок. Возможно, многие из рассмотренных моделей смерти исследованы не достаточно полно и основательно. Также, не удается найти ясного и однозначного ответа на вопрос какая из моделей отношения к смерти наилучшая для человека? Как уже отмечалось выше, выбор тех или иных убеждений по этому вопросу вещь очень индивидуальная с одной стороны и непростая с другой. Действительно, у каждой из описанных выше вариантов отношения к смерти много плюсов и минусов. Например, считая, что за гранью смерти нас всех (или почти всех) ждут, согласно исследованием доктора Моуди и его коллег, исключительно приятные и положительные впечатления, человек может перестать бояться смерти, но в тоже время перестать задумываться о совершаемых им поступках. Принимая христианскую модель отношения к смерти, с одной стороны получается постоянное напоминание о том, что любые действия в земной жизни влияют на дальнейшее посмертное существование, с другой может возникнуть ощущения страха перед смертью, а также постоянное самобичевание за совершенный в прошлом поступок, изменить который уже невозможно. Тут, конечно, следует оговориться, что идея страха за грехи перед Страшным судом совсем не является основополагающей в христианстве, хотя иногда ей придают слишком большое значение. Таким образом, хотелось бы отметить, что, возможно, не так важно какую из возможных моделей отношения к смерти выберет для себя тот или иной человек, важно, чтобы эти установки помогали, во всяком случае, не мешали, человеку оставаться полноценной личностью, уважающей как себя, так и других окружающих его людей.

Список литературы.

Ф. Арьес, Человек перед лицом смерти, Пер. с фран.— М.: Издательская группа «Прогресс», 1992.

В. Янкелевич, Смерть, Пер с фран. — М.: Литературный институт им. А.М.Горького, 1999.

К. Ламонт, Иллюзия бессмертия, Пер. с англ. — М.: Политиздат, 1984.

Моуди Р. Жизнь после жизни. Исследование феномена продолжения жизни после смерти тела. М.: Путь, 2000.

иер. Роуз С. Душа после смерти (Современные «посмертные» опыты в свете учения Православной церкви) 

прот. Булгаков С. Жизнь за гробом Б-м 1988. (2 cd 1987 YMCA-PRESS)