Настоящим откровением для меня стал не тот факт, что я был подключен к медицинской системе Гарварда в течение 20 лет и получил пессимистический вердикт «нечего делать» от одного крупного хирурга. Также не факт, что я получил совершенно другую оценку и план действий от другого эксперта, который работал по соседству с первым, в той же больничной системе. Настоящим откровением для меня стала конкретная причина, по которой второй хирург предпочел резекцию первичной опухоли. Он объяснил: «Если мы не сделаем резекцию и позволим опухоли продолжать расти, как бы медленно она ни росла, риск внутренней трансформации этого типа опухоли в более агрессивный «классический» рак легких станет почти неизбежным. В то время как для других небольших поражений этот риск очень мал. Поэтому нам нужно удалить первичную опухоль». Это объяснение было подтверждено другим онкологом, изучавшим поведение этого типа опухолей легких. Все это убедило нас в необходимости действовать быстро и идти на риск хирургической операции и общей анестезии.