ещё большие насилие и несправедливость
question: Что по мнению Камю борьба с насилием и несправедливостью их же методами могут породить?, context: Высшим воплощением абсурда, по Камю, являются разнообразные попытки насильственного улучшения общества — фашизм, сталинизм и т. п. Будучи гуманистом и антиавторитарным социалистом, он полагал, что борьба с насилием и несправедливостью их же методами могут породить только ещё большие насилие и несправедливость, но, отвергая понимание бунта, не признающего за ним положительных аспектов, в эссе Бунтующий человек рассматривает бунт как способ солидарности с другими людьми и философию меры, определяющую и согласие, и несогласие с существующими реалиями; перефразируя картезианскую максиму в я бунтую, следовательно мы существуем [16]. Камю выделяет две формы проявления бунтарства: первая выражена в революционной деятельности, вторая, которой он отдаёт предпочтение, в творчестве[4]. Вместе с тем, он оставался в пессимистической уверенности, что несмотря на положительную роль бунта в истории, окончательно победить зло невозможно[4].
Что по мнению Камю борьба с насилием и несправедливостью их же методами могут породить?
Будучи гуманистом и антиавторитарным социалистом, он полагал, что борьба с насилием и несправедливостью их же методами могут породить только ещё большие насилие и несправедливость , но, отвергая понимание бунта, не признающего за ним положительных аспектов, в эссе Бунтующий человек рассматривает бунт как способ солидарности с другими людьми и философию меры, определяющую и согласие, и несогласие с существующими реалиями; перефразируя картезианскую максиму в я бунтую, следовательно мы существуем [16].
Высшим воплощением абсурда, по Камю, являются разнообразные попытки насильственного улучшения общества — фашизм, сталинизм и т. п. Будучи гуманистом и антиавторитарным социалистом, он полагал, что борьба с насилием и несправедливостью их же методами могут породить только ещё большие насилие и несправедливость, но, отвергая понимание бунта, не признающего за ним положительных аспектов, в эссе Бунтующий человек рассматривает бунт как способ солидарности с другими людьми и философию меры, определяющую и согласие, и несогласие с существующими реалиями; перефразируя картезианскую максиму в я бунтую, следовательно мы существуем [16]. Камю выделяет две формы проявления бунтарства: первая выражена в революционной деятельности, вторая, которой он отдаёт предпочтение, в творчестве[4]. Вместе с тем, он оставался в пессимистической уверенности, что несмотря на положительную роль бунта в истории, окончательно победить зло невозможно[4].
Будучи гуманистом и антиавторитарным социалистом, он полагал, что борьба с насилием и несправедливостью их же методами могут породить только <hl> ещё большие насилие и несправедливость <hl> , но, отвергая понимание бунта, не признающего за ним положительных аспектов, в эссе Бунтующий человек рассматривает бунт как способ солидарности с другими людьми и философию меры, определяющую и согласие, и несогласие с существующими реалиями; перефразируя картезианскую максиму в я бунтую, следовательно мы существуем [16].
Высшим воплощением абсурда, по Камю, являются разнообразные попытки насильственного улучшения общества — фашизм, сталинизм и т. п. Будучи гуманистом и антиавторитарным социалистом, он полагал, что борьба с насилием и несправедливостью их же методами могут породить только <hl> ещё большие насилие и несправедливость <hl>, но, отвергая понимание бунта, не признающего за ним положительных аспектов, в эссе Бунтующий человек рассматривает бунт как способ солидарности с другими людьми и философию меры, определяющую и согласие, и несогласие с существующими реалиями; перефразируя картезианскую максиму в я бунтую, следовательно мы существуем [16]. Камю выделяет две формы проявления бунтарства: первая выражена в революционной деятельности, вторая, которой он отдаёт предпочтение, в творчестве[4]. Вместе с тем, он оставался в пессимистической уверенности, что несмотря на положительную роль бунта в истории, окончательно победить зло невозможно[4].
Высшим воплощением абсурда, по Камю, являются разнообразные попытки насильственного улучшения общества — фашизм, сталинизм и т. п. <hl> Будучи гуманистом и антиавторитарным социалистом, он полагал, что борьба с насилием и несправедливостью их же методами могут породить только ещё большие насилие и несправедливость , но, отвергая понимание бунта, не признающего за ним положительных аспектов, в эссе Бунтующий человек рассматривает бунт как способ солидарности с другими людьми и философию меры, определяющую и согласие, и несогласие с существующими реалиями; перефразируя картезианскую максиму в я бунтую, следовательно мы существуем [16]. <hl> Камю выделяет две формы проявления бунтарства: первая выражена в революционной деятельности, вторая, которой он отдаёт предпочтение, в творчестве[4]. Вместе с тем, он оставался в пессимистической уверенности, что несмотря на положительную роль бунта в истории, окончательно победить зло невозможно[4].