как самомышление
question: Как Аристотель определял Божество?, context: В древности разум традиционно связывался с благом и божеством. После того, как Аристотель (определивший Божество как самомышление — τής νοήσεως νοήσις) и стоики (учившие о мировом разуме) признали за разумным мышлением абсолютную ценность, скептическая реакция разрешилась[уточнить] в неоплатонизме, ставившем Разум и умственную деятельность на второй план и признававшем высшее значение со стороны объективной — за сверхразумным Благом или безразличным Единством, а со стороны субъекта — за умоисступлённым восторгом (έχστασις). Христианская традиция не связывает разум с божеством, требуя для приближения к божеству не разума, но избежания греха, определённое и умеренное выражение такая точка зрения получила в общепризнанном средневековом различении (схоластика) между разумом как светом естественным (lux naturae) и высшим божественным, или благодатным, просвещением (illummatio divina s. lux gratiae). В то же время Климент Александрийский, Василий Великий, Григорий Нисский и другие представители патристики учили, что образ Божий заключается в разумности человека[10].
Как Аристотель определял Божество?
После того, как Аристотель (определивший Божество как самомышление — τής νοήσεως νοήσις) и стоики (учившие о мировом разуме) признали за разумным мышлением абсолютную ценность, скептическая реакция разрешилась[уточнить] в неоплатонизме, ставившем Разум и умственную деятельность на второй план и признававшем высшее значение со стороны объективной — за сверхразумным Благом или безразличным Единством, а со стороны субъекта — за умоисступлённым восторгом (έχστασις).
В древности разум традиционно связывался с благом и божеством. После того, как Аристотель (определивший Божество как самомышление — τής νοήσεως νοήσις) и стоики (учившие о мировом разуме) признали за разумным мышлением абсолютную ценность, скептическая реакция разрешилась[уточнить] в неоплатонизме, ставившем Разум и умственную деятельность на второй план и признававшем высшее значение со стороны объективной — за сверхразумным Благом или безразличным Единством, а со стороны субъекта — за умоисступлённым восторгом (έχστασις). Христианская традиция не связывает разум с божеством, требуя для приближения к божеству не разума, но избежания греха, определённое и умеренное выражение такая точка зрения получила в общепризнанном средневековом различении (схоластика) между разумом как светом естественным (lux naturae) и высшим божественным, или благодатным, просвещением (illummatio divina s. lux gratiae). В то же время Климент Александрийский, Василий Великий, Григорий Нисский и другие представители патристики учили, что образ Божий заключается в разумности человека[10].
После того, как Аристотель (определивший Божество <hl> как самомышление <hl> — τής νοήσεως νοήσις) и стоики (учившие о мировом разуме) признали за разумным мышлением абсолютную ценность, скептическая реакция разрешилась[уточнить] в неоплатонизме, ставившем Разум и умственную деятельность на второй план и признававшем высшее значение со стороны объективной — за сверхразумным Благом или безразличным Единством, а со стороны субъекта — за умоисступлённым восторгом (έχστασις).
В древности разум традиционно связывался с благом и божеством. После того, как Аристотель (определивший Божество <hl> как самомышление <hl> — τής νοήσεως νοήσις) и стоики (учившие о мировом разуме) признали за разумным мышлением абсолютную ценность, скептическая реакция разрешилась[уточнить] в неоплатонизме, ставившем Разум и умственную деятельность на второй план и признававшем высшее значение со стороны объективной — за сверхразумным Благом или безразличным Единством, а со стороны субъекта — за умоисступлённым восторгом (έχστασις). Христианская традиция не связывает разум с божеством, требуя для приближения к божеству не разума, но избежания греха, определённое и умеренное выражение такая точка зрения получила в общепризнанном средневековом различении (схоластика) между разумом как светом естественным (lux naturae) и высшим божественным, или благодатным, просвещением (illummatio divina s. lux gratiae). В то же время Климент Александрийский, Василий Великий, Григорий Нисский и другие представители патристики учили, что образ Божий заключается в разумности человека[10].
В древности разум традиционно связывался с благом и божеством. <hl> После того, как Аристотель (определивший Божество как самомышление — τής νοήσεως νοήσις) и стоики (учившие о мировом разуме) признали за разумным мышлением абсолютную ценность, скептическая реакция разрешилась[уточнить] в неоплатонизме, ставившем Разум и умственную деятельность на второй план и признававшем высшее значение со стороны объективной — за сверхразумным Благом или безразличным Единством, а со стороны субъекта — за умоисступлённым восторгом (έχστασις). <hl> Христианская традиция не связывает разум с божеством, требуя для приближения к божеству не разума, но избежания греха, определённое и умеренное выражение такая точка зрения получила в общепризнанном средневековом различении (схоластика) между разумом как светом естественным (lux naturae) и высшим божественным, или благодатным, просвещением (illummatio divina s. lux gratiae). В то же время Климент Александрийский, Василий Великий, Григорий Нисский и другие представители патристики учили, что образ Божий заключается в разумности человека[10].