Князь Андрей Михайлович Курбский, знаменитый вождь, писатель и друг Иоанна Грозног В Казанском походе, при отражении крымцев от Тулы (1552) и в войне Ливонской (1560 ) он оказал чудеса храброст В 1564  Курбский был воеводою в Дерпт В сие время Грозный преследовал друзей прежнего своего любимца, Адашев в числе которых был и Курбский: ему делали выговоры, оскорбляли и, наконец, угрожал Опасаясь погибели, Курбский решился изменить отечеству и бежал в Польш Сигизмунд II принял его под свое покровительство и дал ему в поместье княжество Ковельско Отсюда Курбский вел бранную и язвительную переписку с Иоанном; а потом еще далее простер свое мщение: забыл отечество, предводительствовал поляками во время их войны с Россиею и возбуждал против нее хана Крымског Он умер в Польш Пред смертию сердце его несколько умягчилось: он вспомнил о России и называл ее милым отечество Спасаясь из Дерпта, Курбский оставил там супругу и девятилетнего сына; потом, в Польше, вторично женился на княгине Дубровицкой, с которою король повелел ему развестис Курбский известен также литературными своими трудами: он описал жестокости царя Иоанна и перевел некоторые беседы Златоустого на «Деяния с апостол&lt;ов&gt;» В конце XVII века правнуки его выехали в РоссиНа камне мшистом в час ночной,
Из милой родины изгнанник,
Сидел князь Курбский, вождь младой,
В Литве враждебной грустный странник,
Позор и слава русских стран,
В совете мудрый, страшный в брани,
Надежда скорбных россиян,
Гроза ливонцев, бич Казани…
Сидел — и в перекатах гром
10 На небе мрачном раздавался,
И темный лес, шумя кругом,
От блеска молний освещалс«Далёко от страны родной,
Далеко от подруги милой, —
Сказал он, покачав главой, —
Я должен век вести унылоУж боле пылких я дружин
Не поведу к кровавой брани,
И враг не побежит с равнин
20 От покорителя КазанДо дряхлой старости влача
Унылу жизнь в тиши бесславной,
Не обнажу за Русь меча,
Гоним судьбою своенравноЗа то, что изнемог от ран,
Что и битвах край родной прославил,
Меня неистовый тиран
Бежать отечества заставил:
Покинуть сына и жену,
30 Покинуть все, что мне священно,
И в чуждую уйти страну
С душою, грустью отягченноВ Литве я ныне стал вождем;
Но, ах! ни почести велики
Не веселят в краю чужом,
Ни ласки чуждого владыкЯ всё стенаю, и грущу,
И на пирах сижу угрюмый,
Чего-то для души ищу,
40 И часто погружаюсь в думы…
И в хижине и во дворце
Меня глас внутренний тревожит,
И мрачность на моем лице
Веселость шумных пиршеств множит…
Увы! всего меня лишил
Тиран отечества драговСколь жалок, рок кому судил
Искать в стране чужой покрова»