Любилъ Альфозибей прекрасную Енону:
Пастушка, чувствуя любовь на сердцѣ, ону,
Любила такъ какъ онъ подобно и ево,
Колико только льзя, и болѣе всевОна на пастуха со нѣжностью взирала,
И съ нимъ по всякой день рѣзвилась и игралПечется, для нево, красу превозвышать,
И грудь и голову цвѣтами украшать:
И миртныя листки, съ лавровыми листами,
Къ убору рветъ она ежедѣльно стамАльфезибей ее не рѣдко цѣловалъ:
И больше и того имѣти уповалИ естьли онъ когда ее и осязаетъ,
Пастушка пастуха за ето не тазаетНо естьли дерзостенъ когда Альфезибей,
Бываетъ иногда досадно ето еТолкаетъ дѣвушка любовникову руку,
И по среди утѣхъ ему приноситъ мукВо красны тако дни густыхъ набѣгомъ тучъ,
Скрывается отъ глазъ свѣтящій съ неба лучь,
Когда усильный жаръ долины огрѣваетъ,
А мракъ изъ облаковъ въ нихъ рѣки проливаетНо противленіе такое не всегда;
Упорствуеть она и мѣньше иногда
Да и въ минуты тѣ когда она слабѣетъ,
Испуганный пастухъ еще, еще, рабѣеть,
И распаленіе пастушки удалитВъ тотъ мигъ когда ей все исполнить жаръ велитОтъ робости ево утѣха убѣгаетъ:
А онъ лишъ болѣе тогда изнемогаетВсей преданъ мыслію и сордцемъ красотѣ,
Гдѣ только шла она, и тропки любитъ тѣ:
Къ Олимпу кажутся тропинки тѣ дороги:
И райскія струи, она гдѣ моетъ ноги:
Тѣ слаще ягоды, она которы рветь,
И чище та вода котору съ ней онъ пьетНе тотъ потребняй песъ который съ паствомъ ладить,
Но тотъ которова ево Енона гладитОнъ мыслить: нѣтъ ни гдѣ такихъ прекрасныхъ лицИ вытла изо всѣхъ любовь его границНе всякова Еротъ толико ранитъ мѣтко:
Стрѣляетъ онъ всегда, а сильно ранитъ рѣдкИграли, нѣкогда, во лѣтни тамо дни,
Въ гулючки пастухи, играли и онПастухъ прекрасную Енону обретаетъ:
Пастушка зря ево въ уединеньи таетМѣжду развѣсистыхь нашлъ ее онъ липъ,
И какъ рѣпейникъ къ ней натедъ ее прилипъ
Енона склонныхъ словь хотя и не вѣщала,
Однако и ни въ чемъ ему не запрещала;
Такъ онъ отважася жарчае закипѣлНа древѣ соловей ево побѣду пѣлъ;
Но слуху пастуха сей голосъ не внушался,
Пастухъ не пѣснями въ то время утѣшалс