Жив праздности в уделе,
И в день ни во един
Не упражнялся в деле
Какой-то молодой и глупый господиГораздо, кажется, там качества упруги,
Где нет отечеству ни малыя услугНа что родится человек,
Когда проводит он во тунеядстве век?
Он член ли общества? Моя на это справка,
Внесенная во протокол:
Не член он тела — бородавка;
Не древо в роще он, но иссушенный кол;
Не человек, но вол,
Которого не жарят,
И бог то ведает, за что его бояряМне мнится, без причин
К таким прилог и чиМогу ль я чтить урода,
Которого природа
Произвела ослом?
Не знаю, для чего щадит таких и гром,
Такой и мыслию до дел не достигает,
Единой праздности он друг,
Но ту свою вину на Время возлагает,
Он только говорит: сегодня недосуА что ему дела во тунеядстве бремя,
На Время он вину кладет,
Болтая: Времени ему ко делу неПришло к нему часу в десятом Время;
Он спит,
Храпит,
Приему Время не находит
И прочь отходиВ одиннадцать часов пьет чай, табак курит
И ничего не говориТак Времени его способный час неведоВ двенадцать он часов пирует за обедом,
Потом он спит,
Опять храпиА под вечер, болван, он, сидя, убирает —
Не мысли, волосы приводит в лад,
И в сонмищи публичны едет, гад,
И после в карты проиграеНесчастлив этот град,
Где всякий день почти и клоб и маскера