Что поднесетъ новорожденной милой
Поэтъ, здоровіемъ и дарованьемъ хилой?
Онъ поднесетъ ли вамъ нескладные склады,
Стихи, горячки алой горячіе следы,
Стихи снотворныя, безсонницы поруки?
Но не безсовестно ль ему,
Отъ скуки и на васъ нагнать смертельной скуки
Неотразимую чуму?
Нетъ, надъ собой я одержу победу,
Нетъ, въ день рожденья вашъ, я васъ не уморю,
И къ лихорадочному бреду
Въ добавокъ бредомъ риемъ съ оглядкой подарБолезни голову — что жь делать? — покорю,
Но сердце чистое недугу не подвластно,
Волненью чуждое, оно на един?,
Какъ въ магнетическомъ и дальновидномъ сне
И верно чувствуетъ, и съ истиной согласнПусть за меня оно приветствовать спешитъ
Улыбку первую новорожденной милой,
И, вдохновенное пророческою силой,
Въ избытке чувствъ ей говоритъ:
«Ты будешь — (ты — не въ оскорбленье;
Вы — предразсудка дань условной суете;
Но сердце вольное, въ природной простот?,
Избрало ты въ местоименье
И Божеству и красот?!)
«Ты будешь жить для радостей и счастья,
Какъ цветъ, ласкаемый лобзаньемъ тишины,
Дов?рчиво цвететъ на родине весны,
Подъ небомъ радостнымъ, не знающимъ ненастья!
Такъ немерцающій разсвезтъ
Светлеетъ и тебе на небе жизни ясной,
И тихая весна души твоей прекрасной
Тебе взлелеетъ счастья цветъ!» —
Уменье нравиться безъ помощи искуства,
Умъ, образованный подъ вдохновеньемъ чувства,
Ученость, но не та, что съ хартіей върук?
И въ шапке докторской влачитъ педанства узы,
А светлая подруга светлой Музы
Въ похищенномъ у Граціи венке;
Дарь песней , про себя, безъ жажды къ книжной славе;
Въ словахъ затейливость блестящей остроты,
И прелесть милой простоты
Въ открытомъ я веселомъ прав?: —
Все это вамъ судьбой дано!…
И только ли? Нетъ, после верныхъ справокъ,
Еще припомнилъ я достоинство одно:
Глаза прелестные въ добавокъ!
А женщине, чета прелестныхъ глазъ,
Какъ умъ не умничай, не лишнее для счастья,
Въ техъ — тайна женскаго надъ нами самовластья,
А кто не радъ господствовать изъ васъ?
Любуясь прелестью дитяти,
Какъ я ни обещалъ свой укротить языкь,
Но заболтался я не кстати,
Хлыстова бодрый ученикК Вяземскі