С великим Богачом Поэт затеял суд,
И Зевса умолял он за себя вступитьсОбоим велено на суд явитьсПришли: один и тощ, и худ,
Едва одет, едва обут;
Другой весь в золоте и спесью весь разду«Умилосердися, Олимпа самодержец!
Тучегонитель, громовержец!»
Кричит Поэт: «чем я виновен пред тобой,
Что с юности терплю Фортуны злой гоненье?
Ни ложки, ни угла: и всё мое именье
В одном воображенье;
Меж тем, когда соперник мой,
Без выслуг, без ума, равно с твоим кумиром,
В палатах окружен поклонников толпой,
От роскоши и неги заплыл жиром»—
«А это разве ничего,
Что в поздний век твоей достигнут лиры звуки?»
Юпитер отвечал: «А про него
Не только правнуки, не будут помнить внукНе сам ли славу ты в удел себе избрал?
Ему ж в пожизненность я блага мира даНо верь, коль вещи бы он боле понимал,
И если бы с его умом была возможность
Почувствовать свою перед тобой ничтожность,—
Он более б тебя на жребий свой роптал»