I
Вот я опять поставлен на эстраде
Как аппарат для выделки стихоКак тяжкий груз, влачится в прошлом сзади
Бессчетный ряд мной сочиненных строЧто ж, как звено к звену, я в длинном ряде
Прибавить строфы новые готоА речь моя привычная лукаво
Сама собой слагается октавоII
Но чуть стихи раздались в тишине,
Я чувствую, в душе растет отвагВедь рифмы и слова подвластны мне,
Как духи элементов — зову магВ земле, в воде, в эфире и в огне
Он заклинает их волшебной шпагоТак, круг магический замкнув, и я
Зову слова из бездн небытиIII
Сюда, слова! Слетайтесь к кругу темОна, быть может, не совсем новЛюбовь не раз изображали все мы,
Исчерпав все возможные словНо я люблю не — новые проблемы!
Узор тем ярче, чем бледней канвБлагодарю тот парадокс, который
Мне подсказал затейные узорIV
И вот во мгле, лучом озарена,
Встает картина: девушка поникла
Над милым маленьким письмом; она
В него вникать за эти дни привыклСидит задумчива, бледна, грустна,
Пред ней проходят все виденья цикла
Ее скорбей — и первый поцелуй,
Во тьме ветвей, как говор близких струV
И первый вечер жгучей страстной встречи,
Тот страшный час, где двое лишь одно,
Когда бессвязны и безумны речи
И души словно падают на днУпали вольно волоса на плечи,
И хочется, чтоб стало вдруг темно,
И нет стыда, а только трепет счастья
Впервые познанного сладострастьVI
Потом — письмо, и этот поздний час,
Когда она сидит одна в томленьи,
Давно известен и не нов рассказ!
Но вдумайтесь в жестокое значенье
Привычных образов, знакомых фраз!
Жизнь каждого — одни и те же звеньНо то, что просто в ряде слов звучит,
В действительности жизнь, как яд, мертвиVII
Что просто — странно! — этого завета
Не забывайте! он — жестоко прав!
Мне ж пусть концом послужит правда эта!
Составил я покорно шесть октав,
Теперь седьмая — мной почти допета,
Я, эту форму старую избрав,
Сказал, что по канве узоры вышью,
И нитку рву на узелок двустишью!