Когда у королевы выходит новый томик
Изысканных сонетов, кэнзелей и поэз,
Я замечал, что в каждом доме
К нему настражен интереИдут ее поэзы десятками изданий
И служат украшеньем окниженных витрин,
Ее безумств, ее мечтаний —
В стихах чаруйный лабиринт…
Все критики, конечно, ей крутят фимиамы,
Как истые холопы, но курят невпопад,
И нет для Ингрид большей драмы,
Чем их рецензий сладкий «пат»…
Прекрасные поэзы от их похвал пошлеют,
Глупеют и мерзеют от фальши их похвал,
И гневом и стыдом алеет
Щек царских матовых овал…
А те, кто посмелее, с тенденцией «эсдеков»,
Бранить ее решались, но тоже не умнЧитая этих «человеков»,
Царице все же хоть смешнОднажды Ингрид Стэрлинг (о, остроумья сила!)
Всем ядно отомстила — в редакцию письмом,
В котором критиков просила
Забыть «ее творений дом»«Не раз я разрешала бранить меня печатно,
Но только беспристрастно и лишь по существ
А ваша лесть мне неприятна:
Я тоже мыслю и живу…
Теперь я запрещаю всей властью королевы
Рецензии о книгах моих изготовлять:
Из вас бездарны те, кто „левы“,
А „правых“ трудно „олевлять“…
Еще одна причина бессмыслицы рецензий:
Чтоб разбирать большое — ах, надо быть большим!
Бездарь бездарна и при цензе,
Талант бездарностью душим!Чтоб отзыв беспристрастный прочесть под псевдонимом
Пришлось бы мне поэзы печатать, но зачем,
Когда трудом своим любимым
Я дорога свободным всем?
Да и сама всех лучше себе я знаю цену:
Стихи мои прекрасны без брани и похвал!
На сцену, молодежь, на сцену!
Смелей! — успех или провал!»