Верующий крестьянин
или неверующий,
надо или не надо,
но всегда
норовит
выполнять обрядВ церковь упираются
или в красный угол,
крестятся,
пялят глаза, —
а потом
норовят облизать друг друга,
или лапу поповскую,
или образШел
через деревню
прыщастый калекКалеке б этому —
нужен лекарА калека фыркает:
«Поможет бог»Остановился у образа —
и в образ чмоПрисосался к иконе
долго и сильнИ пока
выпячивал губищи грязные,
с губищ
на образ
вползла бациллина —
заразная,
посидела малость
и заразмножаласА через минуту,
гуляя
ради
первопрестольного праздника,
Вавила Грязнушкин,
стоеросовый дядя,
остановился
и закрестился у иконы грязненькоПокончив с аллилуями,
будто вошь,
в икону
Вавила
вцепился поцелуями,
да так сильно,
что за фалды не оторвешМинут пять
бациллы
переползали
с иконы
на губу ВавилПомолился
и понес бациллы ГрязнушкиРадостный идет,
аж сияют веснушки!
ИдеИз-за хаты
перед Вавилою
встала Маша —
Вавилина милаРади праздника,
не на шутку
впился Вавила
губами
в МашуткДолжно быть, с дюжину,
бацилла за бациллой,
переползали в уста милоВавила
сияет,
аж глазу больно,
вскорости свадьбу рисует разуНавстречу — ку«Облобызаемся
по случаю престольного!»
Облобызались,
и куму
передал
заразПришел домой,
семью скликал
и всех перелобызал —
от мала до велика;
до того разлобызался в этом году,
что даже
пса
Полкана
лобызнул на ходВ общей сложности,
ни много ни мало —
слушайте,
на́ слово веря, —
человек полтораста налобызал он
и
одного зверА те
заразу
в свою очередь
передали —
кто — мамаше,
кто — сыну,
кто — дочерЧерез день
ночью
проснулся Вавила,
будто
губу ему
колесом придавилГлянул в зеркалКрестная сила!
От уха до уха
губу перекосилА уже
и мамаша
зеркало ище«Что это, — говорит, —
как гора,
губища?»
Один за другим выползает родиУ родичей
губы
галоши вродВид у родичей —
не родичи,
а уродичПолкан —
и тот
рыча
перекатывается
и рвет губу сплечЛизнул котБолезнь ту
передал котМяукает кот,
пищит и носитсИз-за губы
не видно переносицК утру взвыло всё село —
полсела
в могилы свелЛишь пес
да кот
выжили елИ то —
окривелОсталось
от деревни
только человек двадцать —
не верили,
не прикладывались
и не желали лобызатьсЧерез год
объяснил
доктор один им,
что село
переболело
нарывом лошадиныКрестьяне,
коль вывод не сделаете сами —
вот он:
у образо́в не стойте разинями,
губой
не елозьте грязными образа́ми,
не христосуйтесь —
и не будете
кобылогубыми образинам