Замри, народ! Любуйся, тих!
Плети венки из лилиГреми о Вандервельде стих,
о доблестном Эмиле!
С Эмилем сим сравнимся мы ль:
он чист, он благородеДушою любящей Эмиль
*
голубки белой вродНе любит страсть Эмиль Чеку,
Эмиль Христова нрава:
ударь щеку Эмильчику —
он повернется справНо к страждущим Эмиль премил,
в любви к несчастным тая,
за всех бороться рад Эмиль,
язык не покладаЧитал Эмиль газету раВдруг вздрогнул, кофий вылья,
и слезы брызнули из глаз
предоброго Эмил«Что это? Сказка? Или быль?
Не сказка! Вот! В газете… —
Сквозь слезы шепчет вслух Эмиль: —
Ведь у эсеров дети…
Судить?! За пулю Ильичу?!
За что? Двух-трех убили?
Не допущу! Бегу! Лечу!»
Надел штаны ЭмилиЭмилий взял портфель и тростБежи От спешки в мылПо миле миль несется гостИ думает Эмилий:
«Уж погоди, Чека-змея!
Раздокажу я! Или
не адвокат я? Я не я!
сапог, а не Эмилий»Москв Вокза Народу сонНабит, что в бочке сельдИ, выгнув груди колесом,
выходит ВандервельдЭмиль разинул сладкий рот,
тряхнул кудрёй ЭмилиЗастыл наро И вдруг… И вот…
Мильоном кошек взвылГрознее и грознее воГосподь, храни Эмиля!
А вдруг букетом-крапиво́й
кой-что Эмилю взмылят?
Но друг один нашелся вдруДорогу шпорой пы́ля,
за ручку взял Эмиля друг
и ткнул в авто Эмил— Свою неконченную речь
слезой, Эмилий, вылей! —
И, нежно другу ткнувшись в френч,
истек слезой ЭмилиА друг за лаской ласку льет: —
Не плачь, Эмилий милый!
Не плачь! До свадьбы заживет! —
И в ласках стих ЭмилиСмахнувши слезку со щеки,
обнять дружище рад о«Кто ты, о друг?» — Кто я? Чекист
особого отряд —
«Да это я?! Да это вы ль?!
Ох! Сердце… Сердце рана!»
Чекист в ответ: — Прости, ЭмилПриставлены… Охрана… —
Эмиль белей, чем белый лист,
осмыслить факты тужас«Один лишь друг и тот — чекист!
Позор! Проклятье! Ужас!»
* * *
Морали в сей поэме неЭмилий милый, вы вот,
должно быть, тож на сей предмет
успели сделать вывод?!