Кто в самой глубине безумства пребывает,
И тот себя между разумными считает:
Не видим никогда мы слабостей своих,
Всё мнится хорошо, что зрим в себе самиПороки, кои в нас, вменяем в добродетель,
Хотя тому один наш страстный ум свидетель;
Лишь он доводит то, что то, конечно, так:
И добродетелен и мудр на свете всяПороки отошли, невежество сокрылось,
Иль будет так, когда еще не учинилосБуян закается бороться и скакать,
А петиметер вздор пред дамами болтать,
Не будет пьяница пить кроме только квасу,
Подьячий за письмо просить себе запасу,
Дьячкам, пономарям умерших будет жаль,
Скупой, ущедрившись, состроит госпиталКогда ж надеяться премене быть толикой?
Когда на Яузу сойдет Иван Великий
И на Неглинной мы увидим корабли,
Волк станет жить в воде, белуга на земли,
И будет омывать Нева Кремлевы стенНо скоро ль таковой дождемся мы премены?
Всяк хочет щеголять достоинством своим
И думает, что всё, что хорошо, то с ниНе мыслит льстец того, что он безмерно гнусен,
И мнит он то, что он как жить с людьми искусен:
Коль нужда в комаре, зовет его слоном,
Когда к боярину придет с поклоном в дом,
Сертит пред мухою боярской без препоны
И от жены своей ей делает поклонСкупой с усмешкою надежно говорит:
«Желудку что ни дай, он всё равно варит»Вина не любит он, здоровее-де пиво,
Пить вины фряжские, то очень прихотливо:
«Отец-де мой весь век всё мед да пиво пил,
Однако он всегда здоров и крепок был»Безумец, не о том мы речь теперь имеем,
Что мы о здравии и крепости жалееТы б с радостью всю жизнь горячкой пролежал,
Когда бы деньги кто за то тебе даваНе здравие тебе быть кажется полезно —
Сокровище твое хранить тебе любезно,
Которо запер ты безвинно в сундуки,
И, опирался — безножен — на клюки,
Забыв, здоров ли ты теперь или ты болен,
Кончая дряхлый век, совсем бы был доволен,
Когда бы чаял ты, как станешь умирать,
Что будет льзя с собой во гроб богатство взятЗдоровье ли в уме? Мешки лишь в мысли числишь,
Не спишь, ни ешь, ни пьешь, о деньгах только мыслишь,
В которых, коль ты их не тратишь, нужды нет;
Ты мнительно богат, так мни, что твой весь свеЧто ж мыслишь о себе, безмозглый петиметер?
Где в людях ум живет, набит в нем тамо ветеОн думает, что в том премудрость состоит,
Коль кудри хороши, кафтан по моде сшит
И что в пустой его главе едина мода
Отличным чтить себя от подлого народКакой нелепый ты плетешь себе обман,
Что отделит тебя от подлости кафтан?
Как Солон и Ликург законы составляли,
Картезий и Невтон системы вымышляли,
Не умствовали так, как петиметр тогда,
Как платье шить дает иль рядится когда,
Что всё на щеголе играет и трясетсВелика польза тем народу принесется?
Старуха, своея лишенна красоты,
Ругается, смотря на светски суетВступила девушка с мужчиной в речь свободно,
Старухе кажется то быть неблагороднЕй мнится: «Доведут до худа те словЯ, — мыслит, — в младости была не такова»То станется, что ты поменьше говорила,
Но, молча, может быть, и больше что творилНевежа говорит: «Я помню, чей я внук;
По-дедовски живу, не надобно наук;
Пусть разоряются, уча рабяток, моты,
Мой мальчик не учен, а в те ж пойдет воротНаприклад: о звездах потребно ль ведать мне,
Иль знать, Ерусалим в которой стороне,
Иль с кем Темираксак имел войны кровавы?
На что мне чтобы знать чужих народов нравы,
Или стараться знать чужие языки?
Как будто без того уж мы и дураки»Что он в незнании живет, о том не тужит,
И мнит, что то ему еще и к славе служиА если, что наук не надобно нам знать,
Не вскользь, доводами захочет утверждать,
Тогда он бредит так: «Как может быть известно
Живущим на земли строение небесно?
Кто может то сказать, что на небе бывал?
До солнца и сокол еще не долетаО небе разговор ученых очень пышен;
Но что? Один лишь вздор в пустых речах их слышеУж насмотрелись мы, как верен календар,
От стужи стынет кровь, а там написан жар»Но ты, не знаючи ни малых сил науки,
Коль не писать того, что будет честь от скуки?
Ищи тут правды, где не думано о ней,
И проклинай за то ученых ты людеО правах бредит так: «Я плюю на рассказы,
Что за морем плетут, — потребно знать указНе спорю, но когда сидишь судьею где»Рассудок надобно ль иметь тебе в суде?
Коль темен разум твой, приказ тебе мученье,
Хоть утром примешься сто раз за УложеньОбманщик думает: «Тот добрый человек,
Который никого не обманул вовек»Но добрым у него несмысленный зовется,
А он умом своим до самых звезд несется:
«Не надобно ума, что взять и не отдать,
Что вверено кому, то можно удержатПогибнет-де тем честь, да это дело мало,
Во мне-де никогда ея и не бывалКогда-де по ея нам правилам ходить,
Так, в свете живучи, и кур не разводить»Тот, гордостью надут, людей уничтожает,
В пустой себя главе с Июлием равняет
И мыслит: если б он на месте был его,
То б сей герой пред ним не стоил ничегЧто ж гордости сея безмерныя причина?
Не знаю: гордый наш — детина как детинС чего ж он сходен с ним? На сей скажу вопрос:
Что есть и у него, и в том же месте ноИному весь титул, что только благороден,
Красися тем, мой друг, что обществу ты годеКоль хочешь быть почтен за свой высокий род,
Яви отечеству того достойный плод!
Но если только ты о том лишь помышляешь,
Как волосы подвить, как шляпу надеваешь,
Как златом и сребром тягчить свои плеча,
И знаешь, почему где купится парча,
Как дамы рядятся, котора как танцует,
Как ходит, как сидит, впоследок как и плюет;
Коль емлешь женский вид и купидонов взор,
Коль бредишь безо сна и мелешь только вздор, —
Такого видя мне перед собой урода,
Прилично ли сказать, что ты высока рода?
Ты честью хвалишься, котора не твоя:
Будь пращур мне Катон, но то Катон — не На что о прадедах так много ты хлопочешь
И спесью дуешься? Будь правнук чей ты хочешь:
Родитель твой был Пирр, и Ахиллес твой дед,
Но если их в тебе достоинств знака нет,
Какого ты осла почтить себя заставишь?
Твердя о них, себя ты пуще лишь бесславиш«Такой ли, — скажут, — плод являет нам та кровь?
Посеян ананас, родилася морковНе победителя — клячонка возит воду,
Хоть Буцефалова была б она приплоду,
Но чем уверишь нас о прабабках своих,
Что не было утех сторонних и у них?
Ручаешься ли ты за верность их к супругам,
Что не был ни к одной кто сбоку взят к услугам,
Что всякая из них Лукреция была,
И каждая поднесь всё Пирров род вела?»
Прерви свой, муза, глас, престань пустое мыслить!
Удобнее песок на дне морском исчислить,
Как наши дурости подробно перечесть,
Да и на что, когда дается вракам честь?[]