В праздник, вечером, с женою
Возвращался поп Степан,
И везли они с собою
Подаянья христиаНынче милостиво небо, —
Велика Степана треба;
Из-под полости саней
Видны головы гусей,
Зайцев трубчатые уши,
Перья пестрых петухов
И меж них свиные туши —
Дар богатых мужикоТих и легок бег савраски…
Дремлют сонные поля,
Лес белеет, точно в сказке,
Из сквозного хрусталя
Полумесяц в мгле морозной
Тихо бродит степью звездной
И сквозь мглу мороза льет
Мертвый свет на мертвый леПоп Степан, любуясь высью,
Едет, страх в душе тая;
Завернувшись в шубу лисью,
Тараторит попадь— Ну, уж кум Иван — скупенек,
Дал нам зайца одного,
А ведь, молвят, куры денег
Не клевали у него!
Да и тетушка Маруся
Подарила только гуся,
А могла бы, ей-же-ей,
Раздобриться пощедреСкуп и старый Агафоныч,
Не введет себя в изъян…
— Что ты брехаешь за полночь! —
Гневно басит поп СтепаЕдут дальш Злее стужа;
В белом инее шлея
На савраске… Возле мужа
Тихо дремлет попадьВдруг савраска захрапела
И попятилась несмело,
И, ушами шевеля,
В страхе смотрит на полСам отец Степан в испуге
Озирается кругом…
«Волки!» — шепчет он супруге,
Осеняяся крестоВ самом деле, на опушке
Низкорослого леска
Пять волков сидят, друг дружке
Грея тощие бокИ пушистыми хвостами,
В ожидании гостей,
Разметают снег полеИх глаза горят, как свечи,
В очарованной глушДо села еще далече,
На дороге — ни души!
И, внезапной встречи труся,
Умоляет попадья:
«Степа, Степа, брось им гуся,
А уж зайца брошу я!» —
«- Ах ты Господи Исусе,
Не спасут от смерти гуси,
Если праведный Господь
Позабудет нашу плоть!» —
Говорит Степан, вздыхаВсе ж берет он двух гусей,
И летят они, мелькая,
На холодный снег полеУгостившись данью жалкой,
Волки дружною рысцой
Вновь бегут дорогой яркой
За поповскою четоПять тен