1
Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костей…
Живые спя Мертвец встает из гроба,
И в банк идет, и в суд идет, в сенат…
Чем ночь белее, тем чернее злоба,
И перья торжествующе скрипяМертвец весь день трудится над докладоПрисутствие кончаетс И вот —
Нашептывает он, виляя задом,
Сенатору скабрезный анекдот…
Уж вече Мелкий дождь зашлепал грязью
Прохожих, и дома, и прочий вздор…
А мертвеца — к другому безобразью
Скрежещущий несет таксомотоВ зал многолюдный и многоколонный
Спешит мертве На нем — изящный фраЕго дарят улыбкой благосклонной
Хозяйка — дура и супруг — дураОн изнемог от дня чиновной скуки,
Но лязг костей музыкой заглушон…
Он крепко жмет приятельские руки —
Живым, живым казаться должен он!
Лишь у колонны встретится очами
С подругою — она, как он, мертвЗа их условно-светскими речами
Ты слышишь настоящие слова:
«Усталый друг, мне странно в этом зале» —
«Усталый друг, могила холодна» —
«Уж полночь» — «Да, но вы не приглашали
На вальс N Она в вас влюблена…»
А там — NN уж ищет взором страстным
Его, его — с волнением в крови…
В ее лице, девически прекрасном,
Бессмысленный восторг живой любви…
Он шепчет ей незначащие речи,
Пленительные для живых слова,
И смотрит он, как розовеют плечи,
Как на плечо склонилась голова…
И острый яд привычно-светской злости
С нездешней злостью расточает он…
«Как он умен! Как он в меня влюблен!»
В ее ушах — нездешний, странный звон:
То кости лязгают о кост19 февраля 1912
2
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свеЖиви еще хоть четверть века —
Всё будет та Исхода неУмрешь — начнешь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонар10 октября 1912
3
Пустая улиц Один огонь в окнЕврей-аптекарь охает во снА перед шкапом с надписью Venena,
Хозяйственно согнув скрипучие колена,
Скелет, до глаз закутанный плащом,
Чего-то ищет, скалясь черным ртом…
Нашел… Но ненароком чем-то звякнул,
И череп повернул… Аптекарь крякнул,
Привстал — и на другой свалился бок…
А гость меж тем — заветный пузырек
Сует из-под плаща двум женщинам безносым
На улице, под фонарем белёсыОктябрь 1912
4
Старый, старый со Из мрака
Фонари бегут — куда?
Там — лишь черная вода,
Там — забвенье навсегдТень скользит из-за угла,
К ней другая подползлПлащ распахнут, грудь бела,
Алый цвет в петлице фракТень вторая — стройный латник,
Иль невеста от венца?
Шлем и перь Нет лицНеподвижность мертвецВ воротах гремит звонок,
Глухо щелкает замоПереходят за порог
Проститутка и развратник…
Воет ветер леденящий,
Пусто, тихо и темнНаверху горит окнВсё равнКак свинец, черна водВ ней забвенье навсегдТретий призра Ты куда,
Ты, из тени в тень скользящий?
7 февраля 1914
5
Вновь богатый зол и рад,
Вновь унижен бедныС кровель каменных громад
Смотрит месяц бледный,
Насылает тишину,
Оттеняет крутизну
Каменных отвесов,
Черноту навесов…
Всё бы это было зря,
Если б не было царя,
Чтоб блюсти законТолько не ищи дворца,
Добродушного лица,
Золотой коронОн — с далеких пустырей
В свете редких фонарей
ПоявляетсШея скручена платком,
Под дырявым козырьком
Улыбаетс