Сонъ въ лѣтнюю ночКомедія ШекспирПереводъ Аполонна ГригорьевПОСВЯЩАЕТСЯ
ТИТАНІ(1846 год)
Титанія! пусть вѣчно надъ тобой
Подруги-сильфы свѣтлые кружатся,
Храня тебя средь суеты дневной,
Когда легко съ толпой душѣ смѣшаться,
Баюкая въ безмолвный часъ ночной,
Какъ тихимъ сномъ, глаза твои смежатс— Зачѣмъ не я твой духъ сторожевой?
Есть грезы… Имъ опасно отдаваться,
Ихъ чары сильны обаяньемъ зла,
Тревожными стремленьями куда-то:
Не улетай за ними, сильфъ крылатой,
Сіяй звѣздой, спокойна и свѣтла,
Въ начертанномъ кругу невозмутима,
Мучительно, но издали любима!
IТитанія! не даромъ страшно мнѣ:
Ты какъ дитя капризно-прихотлива,
Ты слишкомъ затаенно-молчалива
И, чистый духъ,— ты женщина вполнПередъ тобой покорно, терпѣливо
Душа чужая въ медленномъ огнѣ
Сгарала годы, мучась въ тишинѣ…
А ты порой,— безпечно-шаловливо
Шутила этой страстію нѣмой,
Измученнаго сердца лучшимъ кладомъ,
Блаженныхъ грезъ послѣднею зарей;
Порою же, глубокимъ, грустнымъ взглядомъ,
Душевнымъ словомъ ты играть могла…
Титанія! Ужели ты лгала?
IIТитанія! я помню старый садъ
И помню ночь іюньску Равниной
Небесною, какъ будто за урядъ
Плыла луна двурогой половиноВы шли вдвоемъ… Онъ былъ безумно радъ
Всему: лунѣ и пѣснѣ соловьиной!
Вдругъ господинъ… припомни только: врядъ
Найдется столько головы ослиной
Достойный… Но Титанія была
Титаніей; простая ль шалость дѣтства,
Иль прихоть безобразная пришла
На мысли ей,— оселъ ея кокетства
Не миновал А возвратясь домой,
Какъ женщина, въ ту ночь рыдалъ другоIТитанія! изъ-за туманной дали
Ты все какъ лучь блестишь въ мечтахъ моихъ,
Обвѣяна гармоней печали,
Волшебнымъ ароматомъ дней иныхЕму съ тобою встрѣтиться едва-ли;
Покоренъ безнадежно, скорбно-тихъ,
Велѣній не нарушитъ онъ твоихъ,
О, чистый духъ съ душей изъ крѣпкой стали!
Онъ понялъ все, онъ въ жизнь унесъ съ собой
Сокровище, завѣтную святыню:
Порывъ невольный, взоръ тоски нѣмой,
Слезу тайкомъ… Засохшую пустыню
Его души, какъ Божія роса,
Увлажила навѣкъ одна слеза
Да, сильны были чары обаянья
И надъ твоей, Титанія, душой,—
Сильнѣй судьбы, сильнѣй тебя самой!
Какъ часто, противъ воли и желанья,
Ты подчинялась власти роковой!
Когда не въ силахъ вынести изгнанья
Явился онъ, послѣдняго свиданья
Испить всю горечь,— грустный и больной,
Съ проклятіемъ мечтаньямъ и надеждѣ,
Въ тотъ мирный уголокъ, который прежде
Онъ населялъ, какъ новый Оберонъ,
То мрачными, то свѣтлыми духами,
Любимыми души своей мечтами…
Все, все въ тебѣ прочелъ и понялъ онVТитанія! не разъ бѣжать желала
Ты съ ужасомъ отъ странныхъ тѣхъ гостей,
Которыхъ власть чужая призывала
Въ дотолѣ тихій миръ души твоей:
Отъ новыхъ чувствъ, мечтаній, думъ, идей!
Чтобъ на землю изъ царства идеала
Спуститься, часто игры дѣтскихъ дней
Ты съ сильфами другими затѣвалА онъ тогда, безмолвенъ и угрюмъ,
Сидѣлъ въ углу и думалъ: для чего же
Безсмысленный, несносный этотъ шумъ
Она затѣяла?… безсмысленъ тоже
И для нея онъ: ликъ ея младой
Все такъ же тайной потемненъ тоскоVIТитанія! прости навѣк вѣрю,
Упорно вѣрить я хочу, что ты —
Сліянье прихоти и чистоты,
И знаю: невозвратную потерю
Несетъ онъ въ сердцѣ; унеслись мечты,
Послѣднія мечты — и рая двери
Навѣкъ скитальцу-духу запертЕго скорбей я даже не измѣрю
Всей бездн Но горячею мольбой
Молился онъ, чтобъ свѣтлый образъ твой
Сіялъ звѣздой ничѣмъ не помраченной,
Чтобъ помыслъ и о немъ въ тиши безсонной
Святыни сердца возмутить не могъ,
Которое другому отдалъ Бог1846 года,
ноябрДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦТезей, князь аѳинскіЭгей, отецъ ЭрміЛизандръ, Димитрій, влюбленные въ ЭрміФилостратъ, церемоніймейстеръ ТезеБуравъ, столярПила, плотникОснова, ткачДудка, скорнякРыло, мѣдникГолодай, портноИпполита, королевна АмазонокЭрмія, влюбленная въ ЛизандрЕлена, влюбленная въ ДимитріОберонъ, царь эльфовТитанія, царица эльфовПукъ или Ровинъ, добрый товарищъ, духДушистый горошекъ, Паутинка, Моль, Горчичное зерно, эльфПирамъ, Тизба, Лунный свѣтъ, Стѣна, Левъ, дѣйствующія лица въ театральномъ представленіи мастеровыхЭльфы, свита Тезея и Ипполиты
Мѣсто дѣйствія, Аѳины и лѣсъ близъ АѳинДѢЙСТВІЕ ПЕРВОСЦЕНА Аѳин Зала во дворцѣ ТезеВходятъ Тезей, Ипполита, Филостратъ и свитТезе И такъ, прекрасная царевна,— близокъ
Нашъ брачный часъ: четыре дня счастливыхъ
Пройдутъ — и новый мѣсяцъ приведутНо все какъ будто слишкомъ медлитъ старый,
Дразня мои желанія, какъ долго
Зажившаяся мачиха-старуха,—
Наслѣдниковъ выводитъ изъ терпѣнь1
Ипполит Четыре дня въ ночахъ потонутъ быстро,
Четыре ночи въ грезахъ пронесутсА тамъ и мѣсяцъ, словно лукъ,— на небѣ
Серебряной натянутый дугою
Ночь праздника освѣтитТезе Филостратъ, ступай,
Зови ты молодежь аѳинскую къ забавамВоздушнаго буди веселья духа,
На похороны отсылай печалНа пиршествѣ нѣтъ мѣста блѣдной гостьѣ!
(Филострата уходит)
Мечемъ тебя я добыл Ипполита,2
Любовь твою завоевалъ враждой:
Но свадьбу я на новый ладъ играю —
Съ пирами, съ пышностью и съ шумнымъ торжествомВходятъ Эгей, Эрмія, Димитрій и ЛизандрЭге Будь здравъ, нашъ господинъ и князь,3 Тезей!
Тезе Здорово, добрый мой Эгей, что скажешь?
Эге Совсѣмъ разстроенъ, съ жалобой пришелъ
Я на свое дитя, на дочь свою,
На Эрмію,— поди сюда Димитрій!
Вотъ, господинъ и князь мой, тотъ, кому
Я обручилъ ее — поди жъ сюда
И ты, Лизандръ!— а вотъ кто, господинъ мой,
Осѣтилъ сердце дочери моеТы, ты, Лизандръ,— ты разные стишонки
Ей посылалъ — залогами любви
Съ моею дочерью вы обмѣнялись…
Подъ окнами ея, при лунномъ свѣтъ,
Пѣвалъ ты лживыми устами пѣсни
Про лживую любовь свою бывало:
Какъ воръ, укралъ пылъ первыхъ впечатлѣній,
Сманилъ ихъ на колечки, на браслетки
Волосяныя,— на конфеты, тряпки,
Цвѣты — все это дрянь и вздоръ, но только —
Какіе это ловкіе послы
Къ сердцамъ неопытнымъ и слабымъ! Ты обманомъ
Похитилъ сердце дочери моей,
И должную родителю покорность
Въ строптивое упрямство обратилъ;
И потому-то, князь и господинъ мой,
Когда сейчасъ же, предъ твоей же свѣтлой
Особою,— съ Димитріемъ она
Не обручится — древній нашъ аѳинскій
Законъ я призываю здѣсь4: Понеже
Моя она — моя надъ ней и воля!Или за этого ей выйдти дворянина,
Иль умереть, согласно съ тѣмъ, какъ выше —
Поименованный законъ нашъ древній
На случай сей опредѣлилъ буквальноТезе Что ты отвѣтишь, Эрмія? Объ этомъ
Поразсуди, красавица моТебѣ отецъ твой богомъ долженъ бытОнъ красоты твоей творецъ и для него
Ты тоже, что фигура восковая,
Которая имъ вылита: имѣетъ
Онъ право полное — и уничтожить,
И довершить созданіе своДимитрій же притомъ отличный малый!
Эрмі Лизандръ не хуже кажется егТезе Самъ по себѣ не хуже: это — точно!
Но въ настоящемъ случаѣ, ему
Недостаетъ отцовскаго согласьПоэтому, и долженъ перевѣсъ
Имѣть другой, не онЭрмі О, еслибъ только
Отецъ моими поглядѣлъ глазами!
Тезе Скорѣй же слѣдъ — твоимъ глазамъ глядѣть
Его благоразумнымъ взоромЭрмі У вашей свѣтлости прощенія прошу я…
Не знаю, что за сила смѣлость мнѣ даетъ
И какъ дѣвичья скромность позволяетъ
Въ присутствіи такихъ особъ мнѣ рѣчь держатъ —
Но, умоляю вашу свѣтлость, мнѣ
Сказать все худшее, что можетъ быть со мною,
Коль за Димитрія не соглашусь идти?
Тезе Иль смертью умереть, или отречься
Должна ты навсегда отъ общества людей;
Измѣрь же Эрмія свои желанья
И молодую кровь свою спроси:
Ты въ силахъ ли, отца отвергнувъ выборъ,
Покровъ отшельницы надѣть,
Въ обитель мрачную навѣки запереться
И цѣломудренной сестрою вѣкъ прожить,
Привѣтствуя однообразнымъ гимномъ
Безчувственную, хладную луну?
Блаженны трижды тѣ, кто, крови пылъ смиривши,
Путь дѣвственный достойно совершили:
Но сорванная роза, по земному
Понятію,— счастливѣе, чѣмъ та,
Которая на дѣвственномъ шипкѣ
Печально увядаетъ:— возрастая,
Живя и умирая одинокоЭрмі Такъ я хочу рости, такъ жить, такъ умереть!
Все лучше, чѣмъ отдать дѣвичью волю
Подъ власть того, о, государь!
Чье иго нежеланное признать
Душа противится владычествомъ верховнымТезе А все-таки возьми ты срокъ подумать!
Настанетъ скоро новолунье (день
Соединенья моего съ невѣстой
На вѣковѣчный счастливый союзъ):
Въ сей самый день готовься умереть
За непокорность отчей волѣ,
Иль выйдти за Димитрія, какъ хочетъ
Родитель твой, иль дать навѣкъ обѣтъ,
Нерушимый обѣтъ у алтаря Діаны
Въ суровомъ долгѣ дѣвственности вѣчноДимитрі Смягчися, Эрмія!— а вы, Лизандръ,
Претензіями шаткими своими
Моимъ нравамъ пожертвуйте безспорнымъ!
Лизандр Любовь отца при васъ: при мнѣ — ея любовь!
Такъ вы на немъ женились бы, Димитрій!
Эге Ну, да, наглецъ! При немъ моя любовВсе, что мое — отдастъ она ему:
А дочь — моя: права свои надъ мои,
Какъ собственность, Димитрію отдамъ Лизандр Я, господинъ мой, знатенъ также родомъ,
Богатъ какъ онъ же, а люблю сильнѣе!
Имущество мое равно съ его
Имуществомъ — а чуть ли и не больше:
И, что важнѣй всѣхъ этихъ благъ ничтожныхъ,—
Я Эрміей прекрасною любимТакъ почему жь отъ правъ я откажуся?
Димитрій — я въ глаза ему скажу —
Ухаживалъ не мало за Еленой,
За дочерью Недара и успѣлъ
Плѣнить ей сердце — и съ ума сошла,
Совсѣмъ съ ума сошла по немъ бѣдняжка:
До съумасшествія боготворитъ она
Измѣнника — а онъ надъ ней смѣетсТезе Признаться, самъ объ этомъ слышалъ я
И говорить давно съ Димитріемъ сбирался;
Да занятъ былъ своими хлопотами —
И все не удавалос Но пойдемъ, Димитрій,
И ты Эгей — вы оба: нѣчто вамъ
Имѣю сообщить я въ тайн Ты же
Рѣшайся, Эрмія, свои капризы
Родительскимъ желаньямъ подчинитА иначе грозитъ законъ аѳинскій,
(Котораго смягчить не властны мы)
Обѣтомъ одиночества иль смертьИдемъ же, Ипполит Что съ тобою,
Любовь моя? Димитрій и Эгей
Идите съ нами: нужно будетъ вамъ
Дать порученій нѣсколько, на счетъ
Устройства нашихъ свадебныхъ пировДа слова два сказать вамъ и о томъ,
Что собственно относится до васЭге Идемъ, согласно съ долгомъ и желаньем(Уходять Тезей, Ипполита, Эгей, Димитрій и свит)
Лизандр Ну, что жь, любовь моя? что поблѣднѣли
Ланиты? отъ чего на нихъ такъ быстро
Поблекли розы?
Эрмі Отъ того должно быть,
Что нѣтъ дождя: но замѣнить могу я
Его для нихъ очей потокомъ бурнымЛизандр Увы, бѣда мнѣ! читывалъ не разъ я,
Не разъ слыхалъ въ исторіяхъ и сказкахъ,
Что не течетъ потокъ любви равно;6
А, или тутъ по крови неравенство…
Эрмі О, горе тяжкое — неровню полюбить!
Лизандр Или въ лѣтахъ различіе большое…
Эрмі О, ужасъ! старость съ юностью сковать!Лизандр Или отъ выбора людскаго, наша
Зависитъ страсть…
Эрмі О, мука! выбирать
Свою любовь глазами не своимЛизандр А если есть сочувствіе въ избраньи,
Война тутъ, смерть, болѣзнь начнутъ осаду
И сдѣлаютъ любовь мгновенною какъ звукъ,
Летучею какъ тѣнь, обманчивой какъ сонъ,
И быстролетною какъ молнія, что въ ночь
Глухую разсѣчетъ однимъ извивомъ небо
И землю,— и едва лишь человѣкъ
Ее увидѣть только могъ; — взгляни:
Ее пожрала пасть бездонной тьмы:
Такъ быстро въ хаосѣ все свѣтлое темнѣетъ!
Эрмі Ужь если завсегда терпѣли горе
Всѣ вѣрные любовники, то вѣрно
Таковъ законъ судьбины непреложный!
И мы потерпимъ тоже безъ роптаньЗнать, горе то обычное, съ любовью
Не раздѣлимое, какъ думы, сны и вздохи,
Желанія и слезы — спутники мечтЛизандр Да, это точно такъ… А потому8, послушай:
Есть тетка у меня, вдова-старушка,
Бездѣтная, съ доходами большими,
Верстъ за двадцать9 отсюда домъ еЯ ей какъ сынъ единственный любимТамъ, милая моя, мы обвѣнчаться можемъ,
Жестокій тамъ законъ аѳинскій насъ
Ужь не настигнет Ежели взаправду
Меня ты любишь, такъ уйди украдкой
Изъ дома отчаго ты завтра ночью;
И въ томъ лѣсу за городской чертою,
Тамъ, гдѣ однажды встрѣтилъ я тебя
Съ Еленою, когда вы майскимъ утромъ
Весенніе обряды совершали,10
Тамъ буду ждать тебЭрмі О, милый! я клянуся
И лукомъ купидоновымъ тугимъ
И лучшей золотой его стрѣлою;
Клянуся чистотой Венеры голубей,
Клянуся всѣмъ, что единитъ людей;
Огнемъ, который жизнь царицы Карѳагена
Пресѣкъ, когда расторгнувъ узы плѣна,
Троянецъ лживый паруса поднялъ,
И всѣми клятвами, которыхъ нарушалъ
Гораздо болѣе, когда бы счесть измѣны
Мужчины,— чѣмъ языкъ ихъ женскій насказалъ:
Въ которомъ мѣстѣ мнѣ назначено тобою,
Тамъ завтра буду ждать тебя ночной пороЛизандр Сдержи же слово честно, милый другъ!
Но посмотри: сюда идетъ ЕленВходитъ ЕленЭрмі Привѣтъ мой Еленѣ прекрасной! Куда такъ спѣшите?
Елен Кто это — я-то прекрасна? привѣтъ вы къ себѣ обратитВашей красою Димитрій плѣненъ: вотъ краса — такъ краса!
Звѣзды полярныя — ваши глаза,
И слаще вашъ голосъ звучитъ, чѣмъ вечерней зарей
Пастуху пѣсня птички звучитъ полевой,
Когда рожь на поляхъ зеленѣетъ,
Когда все и цвѣтетъ и алѣетЗараза прилипчива — но для чего же
И красота не прилипчива тоже?
Заразилась бы я вами вся съ этихъ поръ,
Вашимъ голосомъ слухъ, вашимъ взоромъ мой взоръ
И языкъ мой мелодіей сладкой, на вашу похожей!
Отдавайте міръ цѣлый мнѣ : — Если Димитрія нѣтъ,—
Лишь его мнѣ, его… за него уступлю цѣлый свѣтъ…
Научите жь меня какъ глядѣть, вести рѣчь,
Чѣмъ вы сердце его такъ умѣли привлечь?
Эрмі На него я все хмурюсь, а онъ все ко мнЕлен Кабы такъ улыбаться, какъ вы хмуритесь, мнѣ!
Эрмі Пристаетъ онъ съ любовью, какъ я ни грублЕлен Видно слаще когда ты грубишь, чѣмъ когда я молю!
Эрмі Чѣмъ постылѣй онъ мнѣ, тѣмъ ему я милѣЕлен Тѣмъ постылѣй ему, чѣмъ люблю я сильнѣе!
Эрмі Разсуди жь ты сама, виновата ли я?Елен Нѣтъ, не ты — красота виновата твоя…
Кабы въ этой винѣ да была виновата моя!11
Эрмі Успокойся однако! Меня ужь ему не видать:
Мы съ Лизандромъ отсюда рѣшились бѣжатВотъ, пока не сошлася я съ милымъ моимъ,
Такъ Аѳины казались мнѣ раемъ земнымъ,
Какова же должна быть у милаго сила,
Когда въ адъ она мнѣ самый рай обратила?
Лизандр Елена, мы тайну откроемъ вамъ всю не робѣЛишь посмотрится подъ вечеръ завтра Фебея
Серебрянымъ ликомъ въ стекло водяное
И жидкими перлами лугъ ороситъ…
Бѣгство любящихъ часъ тишины защититъ
(Укрывавшій не разъ уже бѣгство такое) —
Изъ Аѳинъ мы уйдемъ потаенной тропоЭрмі И въ лѣсу, гдѣ бывало съ тобою мы двѣ,
Безпечно лежимъ на зеленой травѣ,
Облегчая сердца токомъ сладостнымъ рѣчи…
Тамъ мы съ милымъ назначили мѣсто для встрѣчВзоръ послѣдній, мы бросивъ на городъ родной
Въ чужихъ людяхъ искать пойдемъ дружбы иной,
Ты же, дѣтства подруга, прими мой привѣтъ на прощанье,
Помолися за насъ — и Димитрія дай тебѣ Богъ по желаньДо свиданья, мой милый — увидимся тамъ!
Томиться до завтра придется безъ пищи очамъ!
(Уходит)
Лизандр Увидимся! съ вами Елена позвольте проститьсКакъ вы по Димитріѣ, такъ пусть по васъ онъ томитс(Уходит)
Елен Вѣдь счастье же инымъ вотъ, а не мнѣ!
Слыву красавицей я съ нею на ровнѣ:
А что мнѣ въ томъ? Меня Димитрій убѣгаетъ,
И знать не хочетъ онъ, что всѣ другіе знаютОчами Эрміи безумно увлеченъ
Во снѣ и на яву, все ими бредитъ онъ;
А я увлечена къ нему безумной страстью!
Дурному, пошлому порой своею властью
Любовь даетъ и красоту и видъ:
Не окомъ — но душей любовь глядитъ…
И отъ того крылатый Купидонъ
Всегда слѣпымъ изображенъ;
Въ немъ нѣтъ нисколько разсужденья:
Безъ глазъ и съ крыльями — онъ весь одно стремленье!
Любовь слыветъ дитятей у людей
Затѣмъ, что въ выборѣ ошибки сплошь у неКакъ дѣти въ играхъ клятвъ готовы надавать
И клятвамъ измѣнить потомъ безпечно —
Такъ и дитя-эротъ, о клятвахъ забывать
Привыкъ, клятвопреступникъ вѣчноПока глазъ Эрміи Димитрій не видалъ,
Былъ мой онъ — клятвы сыпалися градомъ —
Растаялъ этотъ градъ, ея согрѣтый взглядомъ,
И ливень новыхъ клятвъ предъ нею побѣжалО бѣгствѣ Эрміи пойду доставлю вѣсть я:
Навѣрно въ лѣсъ пойдетъ онъ завтра въ часъ ночной
Ее отыскиват Авось, я за извѣстье
Дождуся ласки хоть одной…
Но, что бы ни было, все облегчу я горе,
Увижу милаго и вновь увижу вскорѣ1(Уходит)
СЦЕНА ІІ-Аѳин Комната въ хижинВходятъ Харя, Основа, Дудка, Пила, Голодай и БуравПил Вся ли наша компанія здѣсь?
Основ Вы бы лучше перекликали насъ всѣхъ, одного за другимъ, по спискПил Вотъ у меня листъ съ прописаніемъ именъ и прозваній всѣхъ, кто только найдены въ Аѳинахъ способными играть въ нашей интермедіи передъ молодыми, княземъ и княгинею, вечеромъ въ высокоторжественный день ихъ бракосочетаніОснов Первое дѣло, любезный Петръ Пила, разскажи ты намъ достоканально, что за пьеса, потомъ прочти имена актеровъ и назначь ролПил Дѣло! такъ вотъ, честные господа, какая наша пьеса: это — прежалостная комедія и прежестокая смерть Пирама и Тизбы1Основ Первый сортъ пьеса, могу васъ увѣрить — и самая увеселительна Ну, теперь, добрѣйшій Петръ Пила, потрудись сдѣлать перекличку всѣмъ нашимъ актерамъ по списк Честные господа, становитесь рядомПил Откликайся каждый на вызов Никъ Основа, ткачъ!
Основ Въ наличност Скажите, какая моя роль и продолжайтПил Вы, Никъ Основа, назначены тутъ ПирамомОснов А кто такой этотъ Пирамъ? любовникъ или тиранъ?
Пил Любовникъ, который самъ себя убиваетъ благороднѣйшимъ манеромъ, отъ любвОснов Надо будетъ въ чувство произойти, чтобы представить какъ слѣдует Если я за это возьмусь, то скажите слушателямъ, чтобъ они берегли свои глаз Я подыму бурю, рыданія въ нѣкоторомъ род Переходите къ другимъ; но вѣдь собственно, у меня талантъ на тиранов Я бы рѣдкоснѣйшимъ манеромъ могъ сыграть Ерклеса14 — чтобъ кошки визжали, что бы все разгвоздитСкалы разъяренны
Столкнувшись дрожатъ,
Разбиваютъ препоны
Темничныхъ вратВъ колесницѣ Фебъ
Вдали возблеститъ…
Велѣнья судебъ
По волѣ своей извратитъ!
Вотъ оно, высокое-то! Ну, называйте другихъ актеровъ! Это — Ерклесовскій тонъ, тиранскій тонъ: любовный будетъ пожалостивПил Францискъ Дудка, скорняжныхъ дѣлъ мастерДудк Здѣсь, Петръ Пила!
Пил Вы возьмите на себя ТизбДудк А что это за Тизба? странствующій рыцарь?
Пил Это — королевна15, въ которую Пирамъ, примѣрно сказать, влюбленДудк Нѣтъ, ужь, сдѣлайте милость, увольте меня отъ женскихъ ролей: у меня борода пробиваетсПил Это ничего: вы будете играть въ маскѣ и говорить только голосомъ, какъ можно потоньшОснов Коли только можно закрыть лице, такъ вы мнѣ лучше дайте Тизбу, я буду говорить канальски тоненькимъ голоскомъ: Тизна, Тизна! о, Пирамъ, мой любовникъ драгой!— твоя Тизна драгая, твоя дѣва драгая!
Пил Нѣтъ, нѣтъ! вы ужь играйте Пирама, а вы Дудка — ТизбОснов Хорошо, дальше!
Пил Робинъ Голодай, портноГолода Здѣсь, Петръ ПилПил Вы, Робинъ Голодай, должны играть Тизбину матТомъ Харя, мѣдникХар Здѣсь, Петръ ПилПил Вы — Пирамова отца, самъ я — Тизбина отц Вы, Буравъ, столяръ — роль льва и, я надѣюсь, пьеса распредѣлена какъ слѣдуетБурав Льва-то у васъ роль написана ли? пожалуйста, если написана, дайте ее мнѣ теперь же,— потому какъ я на ученье нѣсколько туповатПил Можно на обумъ играть — и учить тутъ нечего: только рычатОснов Дайте вы мнѣ сыграть льва: я буду такъ рычать, что возвеселю сердца слушателей, я буду такъ рычать, что князь закричитъ: фора! порычать еще, еще порычать!
Пил Если выйдетъ черезъ-чуръ ужь страшно, вы испугаете молодую княгиню и барынь: вы — рычать, а онѣ кричать — и выйдетъ то, что велятъ насъ всѣхъ повѣсить!
Вс Всѣхъ повѣсятъ, сколько насъ ни-на-есть!
Основ Это точно, братцы, если вы напугаете барынь до того, что онѣ лишатся чувствъ, то пожалуй, тутъ ни на что не поглядятъ: возьмутъ — да и перевѣшаютъ насъ всѣхъ! но я вѣдь такъ измѣню голосъ, что буду рычать сладко, рычать какъ птенчикъ голубиный, буду соловьемъ рычатПил Да не слѣдъ вамъ играть никакой другой роли, кромѣ роли Пирама, потому, Пирамъ съ пріятнымъ лицемъ человѣкъ, красивый человѣкъ, какъ бываетъ по праздникамъ человѣкъ, милка человѣкъ, дворянчикъ человѣкъ: отъ того вамъ непремѣнно слѣдуетъ играть ПирамОснов Быть тому дѣлу такъ: беру на себя роль Пирама… Только съ какаго же цвѣта бородой мнѣ играть?
Пил Ну, это все равно, съ какой хотите1 И такъ, господа, вотъ вамъ ваши роли, и я прошу васъ, умоляю васъ, заклинаю васъ вытвердить ихъ къ завтрашней ночи — и ждите вы меня въ дворцовомъ лѣсу за городомъ, при лунномъ свѣтѣ: тамъ мы и сдѣлаемъ пробу: потому, если мы сойдемся въ городѣ, сберется это вокругъ компанія, помѣшаетъ — и секретъ нашъ откроетс Я, между тѣмъ, приготовлю списокъ бутафорскихъ вещей, которыя для нашей пьесы нужн Пожалуйста же, господа, не обманите!
Основ Непремѣнно сойдемся и сдѣлаемъ пробу, не совѣстясь и не робѣПил Приложите стараніе, приготовьтесь1 Прощайте! У княжескаго дуба увидимсОснов Что тутъ толковать! хоть тресни — а приходи!
(Уходят)
ДѢЙСТВІЕ ВТОРОСЦЕНА І-Лѣсъ за АѳинамФея съ одной стороны, Пукъ съ другоПук Что это, Фея? куда держишь путь?
Фе По холмамъ, по доламъ,
Черезъ глушь и загороды,
По лѣсамъ, по лугамъ,
Черезъ пламя, черезъ воды
Облетать вездѣ должна
Я быстрѣе, чѣмъ луна,
Я служу царицъ ФеПоливать должна у ней
Я на зелени полей
Всѣ волшебные кружечки1Видишь буквицъ на лужечкѣ?
Фей царица, словно мать,
Какъ питомицъ и лелѣетъ1Видишь, пятнышки пестрѣютъ
На одеждахъ ихъ златыхъ?
То — рубины дорогіе,
То — агаты росписные,
И краса и запахъ ихКапель свѣжей росы, нѣтъ ли гдѣ — поглядѣть,
Въ ушко по жемчужинкѣ каждому цвѣтику вдѣтДо свиданья, духъ увалень2 Некогда мнѣ!
Скоро сильфы слетятся въ ночной тишинПук Сегодня жь ночью будетъ и царь шабашъ держатСмотрите, чтобъ царицу ему не повстрѣчатНашъ царь весьма разгнѣванъ: въ досадѣ онъ большой,
Царица водитъ мальчика красавчика съ собой,
Что у царя индѣйскаго украденъ — и у ней
Доселѣ еще не было болванчика милѣРевнивый Оберонъ себѣ ребенка хочетъ взять,
Чтобъ онъ въ лѣсахъ дремучихъ ходилъ за нимъ пажемЦарица жь и не думаетъ ребенка уступать,
Въ цвѣты его все родитъ, души не слышитъ въ немИ, гдѣ бъ теперь ни встрѣтились — на полѣ ли зеленомъ,
У свѣтлаго ль источника, подъ звѣзднымъ небосклономъ,—
Сейчасъ они за ссору — и эльфы разбѣгутся
Отъ страха и въ дубовые всѣ въ жолуди забьютсФе Иль нрава и обычая я твоего не знаю,
Иль духа шаловливаго я здѣсь теперь встрѣчаю,
По имени Робин Ты точно самый тотъ,
Кто часомъ то красотку-крестьяночку спугнетъ,
То сниметъ съ кринки сливочки, то долго маслу сбиться,
Хоть до поту лица трудись хозяйка, не даетъ,
Иль брагѣ помѣшаетъ порой перебродиться;
То въ глушь ночнаго путника въ лѣсную заведетъ
И долго страхомъ тѣшитс Но кто тебя зоветъ
Красавцемъ, Пукомъ миленькимъ21, тому и сладко спится,
И дѣло у него какъ будто въ двѣ руки спорится…
Не ты ли?
Пук Это точно: сказала правду тЯ самый тотъ веселый товарищъ темноты —
Я — Обероновъ шутъ, и онъ смѣется по неволѣ,
Когда коня я сытнаго обманываю въ полѣ,
Вдали заржавши тихо кобылкой молодою;
Иномѣсть, съ пьяной бабою я шуточку сострою:
Въ стаканъ, печенымъ яблокомъ свернувшись, заберуся,
Какъ поднесетъ лишь ко рту — я въ губы ей толкнуся
И фартукъ полинялый, хоть выжми, взмокъ отъ пива!
А то, каргѣ старухѣ ворчливой и болтливой,
Лишь угостить сберется внучатъ разсказомъ длиннымъ,
Вдругъ подвернусь я трехногимъ я стуликомъ стариннымъ
И въ мигъ изъ-подъ старухи скользну и вѣдьма — бухъ!
Отъ кашля у нея тогда захватываетъ духъ,—
А всѣ, бока поджавши, неистово-безчиннымъ
Тогда зальются хохотомъ — и всякъ готовъ божиться,
Что такъ не приходилось давно ужь веселиться!
Но, прочь отсюда, Фея! Смотри, вотъ ОберонФе А вотъ моя царица! не впору прибылъ онъ!
СЦЕНА ІІ-Входятъ Оберонъ съ своей свитой съ одной стороны, Титанія съ своею съ другоОберон Не въ добрый часъ при лунномъ свѣтѣ мы
Встрѣчаемся, надменная Титанія!
Титані Какъ? это Оберонъ ревнивый? дальше Феи,
Я заклялась дѣлить съ нимъ ложе и бесѣдОберон Стой, дерзкая! не я ль твой мужъ и господинъ?
Титані Такъ что-жъ что мужъ? Тебѣ жена я тоже,
А ты украдкою покинулъ край волшебный
И видъ Корина принялъ и сидѣлъ
По цѣлымъ днямъ, играя на свирѣли,
Стихи любовные влюбленный сочиняя
Филлидѣ? А зачѣмъ, позволь спросить,
Пожаловалъ теперь ты съ дальнихъ горъ индѣйскихъ?
Да вотъ зачѣмъ — я знаю: амазонка
Суровая, въ сандаліи обутая,
Воинственный предметъ твоей послѣдней страсти,
Выходитъ за Тезе Ты явился
Ихъ поясу счастіе и радость принестОберон Какъ можешь ты, посовѣстись Титанія —
Меня за Ипполиту упрекать,
Когда ты знаешь, что извѣстна мнѣ
Твоя любовь къ Тезею? Да! не ты ли
Заставила его во тьмѣ ночной уйдти
Отъ Перигеніи, которую увезъ онъ?
Не для тебя ли онъ Аглаѣ, Антіопѣ
И Аріаднѣ измѣнилъ прекрасной?
Титані Все это ревности одной придирки!
И, вотъ ужь съ половины лѣта22, гдѣ бъ мы
Ни встрѣтились — въ долинѣ ль, на холму ли,
У тростниковъ поросшаго ль ручья,
На берегу ль утесистомъ морскомъ,
Куда водить мы ходимъ хороводы23,
Подъ музыку свистящую вѣтровъ,—
Ты вѣчно возмутишь своей несносной,
Неугомонной бранью наши игрОтъ этаго, наскучивъ понапрасну
Играть намъ музыку свою,
Въ отмщенье вѣтры съ моря нанесли
Зловредные туманы и пары,
Которые, на землю опускаясь,
Рѣченкамъ самымъ мелководнымъ столько
Отваги дерзкой придали, что вдругъ
Черезъ края онѣ перелилисСъ тѣхъ поръ быки ярмо напрасно тащутъ
И потъ оратая задаромъ гибнетъ,
Во цвѣтѣ рожь завяла, не успѣвъ
На вешнемъ солнышкѣ заколоситься;
Пустѣютъ выгоны въ затопленныхъ поляхъ,
Отъ падежа скота вороны разжирѣли;
Покрылись тиною веселыхъ игръ мѣста;
Извивистые лабиринты24
Тропинокъ, по лугамъ протоптанныхъ, ужь нынѣ
Не различимы, нѣтъ по нимъ слѣдовъ!
У смертныхъ человѣковъ отняты
Всѣ радости зимы и даже ночь
Не восхваляется веселымъ гуломъ пѣсенЗа это все луна, властительница водъ,
Отъ гнѣва поблѣднѣвши, наводнила
Туманами и сыростію воздухъ,
И ревматической заразой дышетъ онъ;
И въ хаосѣ стихій всѣ года времена
Перемѣшались — иней сѣдовласый
Въ шипки младые алыхъ розъ закрался;
На подбородкѣ и на ледяномъ
Зимы-старухи черепѣ, порою
Благоуханная гирлянда Лѣта
Виднѣется, какъ будто бы насмѣшкВесна и лѣто — и плодами
Беременная осень и зима
Сердитая,— своей обычною одеждой
Мѣняются другъ съ другомъ: изумленный,
Ихъ распознать не можетъ нынѣ свѣтъ2И это племя бѣдъ произошло
Отъ нашихъ ссоръ, отъ нашего раздора!
Злосчастій мы родители, творцОберон Такъ помоги бѣдѣ, все отъ тебя зависитъ!
Зачѣмъ же Оберону своему
Наперекоръ все дѣлаетъ Титанія?
Не важнаго прошу: пріемыша-мальчишку
Себѣ въ пажТитані Нѣтъ, не бывать тому!
За весь волшебный міръ не уступлю я
Ребенка: мать его посвящена
Была въ мое служенье — и не разъ,
Благоуханнымъ воздухомъ индѣйскимъ
Дыша, по цѣлымъ мы часамъ бывало,
Одна къ другой склонясь, проговоримНе разъ, со мною сидя, на пескѣ
Нептуновомъ на желтомъ, быстрымъ взглядомъ
Она суда купцовъ слѣдила по волнамъ;
И мы смѣялись, какъ бывало станутъ
Полнѣть и надуваться паруса,
Вдругъ забеременѣвъ отъ вѣтра-шалуна,
И тутъ она; носившая тогда
Подъ сердцемъ моего пажа-малютку,
Начнетъ, бывало, уточкою ходя
И переваливаясь, парусовъ
Движенья передразнивать: потомъ
Начнетъ по воздуху летать и натаскаетъ
Мнѣ сору разнаго, какъ будто возвращаясь
Съ товарами изъ дальняго пути…Но смертная была она26 и этимъ
Ребенкомъ умерла; и въ память ей
Я мальчика взяла на воспитанье,
И въ память ей съ нимъ не разстанусь я!
Оберон Ты долго ли въ лѣсу намѣрена остаться?
Титані Да можетъ быть, отпразднуемъ здѣсь свадьбу
Тезееву и, если ты не прочь
Принять участье въ нашихъ хороводахъ
И хочешь поглядѣть на игры наши
При свѣтѣ лунномъ, оставайся съ нами!
А нѣтъ, такъ обойдемся безъ тебОберон Отдай мальчишку и пойду съ тобоТитані За цѣлый міръ твой не отдамъ! За мной,
Подруги! если здѣсь остаться, выйдетъ худ(Титанія и ея свита уходят)
Оберон Ну, хорошо! ступай своей дорогой!
Но изъ лѣсу не выйдешь ты, пока
Тебѣ не отплачу я за обиду!
Мой милый Пукъ! поди сюда: ты помнишь,
Какъ я однажды, сидя на скалѣ,
Сирену слушалъ, на спинѣ дельфина
По морю плывшую… Такъ сладки были
Изъ устъ ея стремившіеся звуки,
Что море непокорное затихло
Подъ эти пѣсни; не одна звѣзда
Съ небесной сферы сорвалась въ восторгѣ,
Чтобъ слушать дѣвы моря голос27
Пук ПомнОберон Тогда же видѣлъ я (не могъ ты видѣть):
Летѣлъ между луной холодной и землею
Въ вооруженьи полномъ Купидонъ;
Прицѣлился въ прекрасную весталку,
Что царствуетъ на западномъ престолѣ;28
Изъ стрѣлъ любовныхъ своего колчана
Острѣйшую онъ наложилъ на лукъ,
Какъ будто тысячу сердецъ сбираясь
Пронзить; но огненная та стрѣла
Младаго купидона вдругъ погасла,
Я видѣлъ, въ цѣломудренныхъ лучахъ
Луны водяно-влажной — и прошла
Спокойно-тихо царственная жрица,
Вся въ думахъ дѣвственныхъ, отъ обаянья
Свободна… И замѣтилъ только я
Куда стрѣла эротова упалУпала же она на западный цвѣтокМолочно-бѣлый прежде,— побагровѣлъ
Онъ отъ любовной раны: съ этихъ поръ
Зовется приворотною траво29
Поди, сыщи!… Я травку эту разъ
Тебѣ показывалъ: довольно вѣка
Заснувшихъ глазъ ея помазать сокомъ,
Чтобъ женщина-ль, мужчина-ль до безумья
Влюбились въ первую живую тварь, какая
Въ глаза имъ кинется потомъ!
Сыщи же травку мнѣ и возвращайся
Скорѣй, чѣмъ проплыветъ версту левіаѳанПук Я облетѣть кругомъ всю землю въ сорокъ
Минутъ мог(Уходитъ Пукъ)Оберон Лишь сокъ бы этотъ мнѣ!
Подстерегу Титанію, какъ только
Заснетъ она: я влагой орошу
Ей очи, и, что первое увидитъ
Она проснувшись,— льва ли это, волка ль,
Медвѣдя ль, филина ль, быка ли,
Мартышку ль суетливую,— полюбитъ
Она всей силой страсти въ тотъ же часИ, прежде, чѣмъ съ очей сниму я обаянье,
(Что сдѣлать я могу легко другой травой)
Добьюсь, что мнѣ въ пажи отдастъ она мальчишкНо это кто идутъ?… Вѣдь я невидимъ30
И разговоръ могу подслушать ихВходитъ Димитрій; Елена за ними слѣдуетДимитрі Я не люблю тебя, не приставай ко мнѣ ты!
Гдѣ Эрмія прекрасная съ Лизандромъ?
Его сгубилъ бы я — а ею погубленъ!
Вѣдь ты сказала мнѣ, что убѣжала
Она сюда, вотъ въ этотъ самый лѣсъ?
Пришелъ я въ лѣсъ — и точно какъ въ лѣсу31,
Затѣмъ, что Эрміи нигдѣ не вижу*
Пошла же прочь и не гонись за мноЕлен Да вы меня къ себѣ влечете, камень
Жестокосердый!… только не желѣзо,
А сердце, вѣрное какъ сталь влечете!
Откиньте притяженья силу вы —
Во мнѣ влеченіе само исчезнетДимитрі Да что влечетъ васъ?… Сладкими рѣчами
Влеку я чтоль? Не на отрѣзъ ли вамъ я
Сказалъ, что не могу любить и не люблЕлен А я за это васъ люблю еще сильнѣе!
Я собаченка ваша… Да, Димитрій!
Меня вы бейте — ластиться я буду;
Со мной какъ съ собаченкой обходитесь,
Толкайте, бейте вы меня
И презирайте, и губите,—
Позвольте лишь, хоть презрѣнной, отъ васъ
Не отставать! Ужь кажется, какого
Я мѣста низкаго въ душѣ у васъ прошу —
Чтобъ обходились вы со мною какъ съ собакой —
А дорого и это мѣсто мнѣ!
Димитрі До крайности хотъ вы ко мнѣ недоводите
Къ вамъ отвращенія! И такъ ужь, право,
Глаза мои на васъ бы не глядѣлЕлен Мои бъ на васъ глядѣли цѣлый вѣкъ!32
Димитрі Дѣвичья честь вамъ ни почемъ! Вы ночью
Изъ города ушли и отдаетесь въ руки
Тому, кѣмъ не любимы вы нисколько!
Ввѣряете соблазнамъ всѣмъ ночнымъ,
Пустыни всѣмъ внушеніямъ лукавымъ
Кладъ непорочности дѣвичьей дорогой!
Елен Моя защита — ваша добродѣтель!
И гдѣ же ночь? Вашъ ликъ сіяетъ мнѣ,
И потому, не тьма кругомъ менИ этотъ лѣсъ — совсѣмъ онъ не пустыненъ,
Мірами цѣлыми людей наполненъ онъ…
Вы для меня не свѣтъ ли цѣлый?
Ктожъ скажетъ мнѣ, что я теперь одна,
Когда мой цѣлый міръ меня здѣсь видитъ?
Димитрі Уйду я отъ тебя, въ кусты запрячусь,
Звѣрямъ оставлю дикимъ на съѣденьЕлен У самаго у дикаго изъ нихъ
Все не такое сердце, какъ у васъ!
Ну, хорошо! Бѣгите! Это будутъ
Исторіи на выворотъ: отъ Дафны
Бѣжитъ здѣсь, значитъ, Аполлонъ,
А Дафна гонится за быстроногимъ…
Преслѣдуетъ дракона голубица,
Лань смирная усилья напрягаетъ
Настигнуть тигра лютаго: увы!
Напрасныя усилья, если слабость
За силою бѣгущей погналась!
Димитрі Противно слушать… Дай уйдти, отстань!
А не отвяжешься, такъ берегися:
Въ лѣсу придется худо отъ менЕлен Ахъ! въ городѣ, въ поляхъ, во храмахъ — худо
Отъ васъ мнѣ приходилося вездО, постыдитесь: надо мной ругаясь,
Ругаетесь надъ поломъ вы моимъ…
Не въ силахъ же, какъ вы, мы за любовь сражаться,
Не намъ, а вамъ за нами слѣдъ гонятьсА все-жъ я за тобой: не отвергай, молю!
Пусть гибну отъ руки того, кого любл(Уходитъ вслѣдъ за Димитріемъ)Оберон Путь добрый, Нимфа! Прежде, чѣмъ отсюда
Найдетъ онъ выходъ, совершится чудТы будешь отъ него бѣжать,
Онъ о любви тебя смиренно умолят(Возвращается Пукъ)Съ тобой цвѣтокъ? Здорово, мой летучій!
Пук Вотъ онОберон Давай сюда его скорѣе!
Я знаю берегъ, гдѣ цвѣтутъ
И тминъ и буквицы большія,
Качаясь, изъ-за травъ встаютъ
Фіалки скромныя ночныя,
У каприфолій подъ шатромъ
Съ Дамасской розою рядкомНа тѣхъ цвѣтахъ, какъ на постели,
Спитъ, убаюкана порой
Ночною пляской круговой
И шумомъ праздничныхъ веселій,
Титанія; съ себя тамъ змѣй
Скидаетъ кожу росписную —
Покровъ по мѣркѣ роста ФеИ этимъ сокомъ орошу я
Глаза Титаніи моей,
И прихотливую мечту я
Вложу на время въ сердце еВозьми и ты,— или скорѣй,
Въ лѣсу Аѳинянку найди ты…
Въ безчувственнаго влюблена,
Бѣдняжка, мучится она;
Вотъ этимъ сокомъ ороси ты,
Ему глаза во время онУстрой же такъ, прошу замѣтить —
Чтобъ никого не могъ онъ встрѣтить
Проснувшись, кромѣ той одной
Аѳинской дѣвы молодой:
Его узнаешь по одеждѣ!
Ступай, исполни: я въ надеждѣ!
Да постарайся, чтобы онъ
Въ нее сильнѣе былъ влюбленъ,
Чѣмъ влюблена была въ него бѣдняжка преждЛети же, Пукъ! явиться будь готовъ
Ко мнѣ, до крика первыхъ пѣтуховПук Извольте быть покойны, повелитель!
Исполнитъ все усердный вашъ служитель!
(Уходятъ)СЦЕНА III-Другая часть лѣсЯвляется Титанія съ своими феямТитані Скорѣй хороводъ — и пѣсню фей дружнѣй!
Потомъ на треть минуты33 удалитесь:
Кто въ почкахъ розъ гусеницъ истреблять,
Кто — воевать съ летучими мышами,
И кожу крыльевъ ихъ моимъ сильфидамъ-крошкпмъ
На платье добывать, кто гнать отселѣ
Несноснаго, крикливаго сыча,
Что ночи на пролетъ аукаетъ, дивяся
На легкихъ фей: навѣйте сонъ мнѣ пѣснью;
Потомъ за дѣло: я же отдохну!
Пѣсн34
Первая фе Вы колючіе ежи,
Змѣи пестрыя, ужи…
Прячьтесь въ норы поскорѣй,
Въ рощѣ спитъ царица ФеХор Съ нашей пѣснью, соловей,
Слей ты пѣсенку своБаю-баюшки-баю,
Баю-баюшки-баЧтобъ царица здѣсь спала
Не боясь ни чаръ, ни злДоброй ночи — почивай,
Баю-бай, баю-бай!
Первая фе Длинноногій ткачъ-паукъ,
Червячекъ и черный жукъ!
Прочь отсюда поскорѣй,
Въ рощѣ спитъ царица феХор Съ нашей пѣснью, соловей,
Слей ты пѣсенку своБаю-баюшки-баю,
Баю-баюшки-баю!
Чтобъ царица здѣсь спала
Не боясь ни чаръ, ни злДоброй ночи — почивай;
Баю-бай, баю-бай!
Вторая фе Разлетайтесь — лишь одной
Надо быть сторожевой!
(Exeunt фе Титанія спит)
Входитъ ОберонОберон Что увидишь, пробудясь,
(Выжимаетъ соки травъ на вѣки глазъ Титані)
Полюби ты веей душой!
Будь то котъ, медвѣдь большой,
Леопардъ, иль вепрь лѣсной
Со щетиной поднятой,
Обезьяна, иль коза…
Чтобъ ни кинулось въ глаза,
Лишь проснувшись взглянешь ты,
Станетъ чудомъ красоты:
Просыпайся жь, оглянись
И въ уродство ты влюбись!
(Уходит)
Входятъ Лизандръ и ЭрміЛизандр Ты, любовь моя, устала, мы въ лѣсу давно идемъ!
Да и правду молвить, мнѣ теперь легко съ дороги сбиться,
Лучше, Эрмія, когда ты не находишь худа въ томъ,
Здѣсь теперь бы до разсвѣта отдохнуть остановитьсЭрмі Какъ тебѣ, Лизандръ, угодно! Ты постель сыщи себѣ,—
На пригорокъ я склонюся утомленной головоЛизандр Пусть же общимъ изголовьемъ будетъ мнѣ онъ и тебѣ!
Одно сердце, одно ложе и любви полно одноЭрмі Нѣтъ, Лизандръ мой добрый! это черезъ-чуръ ужь будетъ близко,
Изъ любви ко мнѣ, молю я, лягъ подальше, милый моЛизандр Нѣжный другъ мой, но за что же обо мнѣ такъ думать низко?
Ты любовью словъ любовныхъ смыслъ должна понять прямоВаше сердце, разумѣлъ я, такъ съ моимъ уже сроднилось,
Что выходитъ изъ обоихъ сердце общее одно;
Ваша грудь съ моею грудью, клятвой такъ совокупилась,
Что, хоть двѣ ихъ, но въ обѣихъ чувство вѣрное однИ позволить вы не бойтесь раздѣлить мнѣ ложе съ вами:
Ложь на ложе здѣсь не ляжетъ35, честь порукой въ томъ моя!
Эрмі Вижу я: большой ты мастеръ, мой Лизандръ, играть словамНо дѣвичій стыдъ и скромность прокляла бъ навѣрно я,
Еслибъ вздумала Лизандра я во лжи подозрѣвать!
Ради чести, другъ мой нѣжный, и приличій ради только
Лягъ подальше отъ меня ты, лягъ, какъ слѣдуетъ лежать,
Чтобы скромность не нарушить, лягъ далеко ты на столько,
Какъ съ дѣвицей честный рыцарь по закону долженъ спатДоброй ночи, нѣжный другъ мой! Пусть любовь твоя продлится,
До тѣхъ поръ, пока придется съ милой жизнію проститься!
Лизандр На прекрасную молитву я «аминь» готовъ сказатНе любви моей, а жизни вѣрно прежде прекратиться!
Вотъ постель мо На очи сонъ дары тебѣ пролей!
Эрмі Будь желанья половина для желающихъ очей!
(Оба засыпают)
Входитъ ПукПук Вотъ я лѣсъ обрыскалъ весь,
Но Аѳинянина здѣсь
Не нашелъ, я и не могъ
Испытать надъ нимъ цвѣтокТихо… полночь… Вотъ одинъ!
Онъ по платью — изъ АѳинЭто самый тотъ, о комъ
Говорилъ властитель мой,
Кто дѣвичьею красой
Пренебрегъ; и крѣпкимъ сномъ
Тутъ же, на землѣ сырой,
Спитъ и дѣва, лечь не смѣя,
О, бѣдняжка! близь злодѣя!
Погоди жь, любезный мой!
Приворотною травой
Омочу тебѣ я вѣки;
Въ грудь холодную твою
Я огонь любви пролью,
И отгонитъ сонъ на вѣки
Пламень страсти отъ очеПросыпайся же скорѣй,
Какъ я только удалюся…Я къ царю теперь помчус(Ехі)
Входитъ Димитрій и за нимъ бѣжитъ ЕленЕлен О, милый, хоть убей, но лишь остановись!
Димитрі Добромъ я говорю: отстань иль берегись!
Елен Не покидай меня одну во тьмѣ ночноДимитрі Прочь! я хочу идти одинъ, а не съ тобо(Димитрій уходит)
Елен Нѣтъ силъ бѣжат Едва я духъ перевожу;
Тѣмъ непреклоннѣй онъ, чѣмъ пламеннѣй прошБлаженна Эрмія, гдѣбъ ни была она:
Ей благодать очей влекущая дана!
Но отъ чего-жъ у ней блестящи очи стали?
Ужель отъ соли слезъ? Не чаще ль орошали
Онѣ мои глаза? Нѣтъ, какъ медвѣдь лѣсной,
Дурна должно быть я! встрѣчаяся со мной,
Бѣгутъ и звѣри вс Чему же удивляться,
Что для Димитрія и видъ мой нестерпимъ,
Какъ видъ чудовища? Съ какимъ пришлось справляться
Мнѣ зеркаломъ и лживымъ и кривымъ,
Когда я съ Эрміей осмѣлилась равняться?
Но это кто? Лизандръ? и на землѣ лежитъ?
Онъ умеръ или только спитъ?
Не вижу крови я и ранъ не примѣчаю…
Коль живы только вы, проснитесь, умоляю,
Проснитесь, добрый мой Лизандръ!
Лизандръ (въ полуснѣ) Я за тебя готовъ въ огонь и въ вод(Просыпаяс)
Прозрачная Елена! Надо мной
Свершаетъ чудо здѣсь волшебница природа,
И сердце вижу я въ груди твоей сквозной!
Димитрій гдѣ? Скажи, гдѣ онъ? Какъ точно
То имя гнусное придумано нарочно,
Чтобъ отъ меча погибъ онъ моегЕлен О, нѣтъ, Лизандръ! За что вы на него?
Мой добрый другъ! онъ вамъ соперникъ неопасноОнъ любитъ Эрмію? но что вамъ до того?
Довольны будьте вы, что любитъ онъ напраснЛизандр Доволенъ Эрміей? Раскаяваюсь я
Въ минутахъ, расточенныхъ въ скую съ неНе Эрмія — о нѣтъ! Елена — страсть моя!
И ктожъ бы не былъ радъ душею всею
На голубя ворону промѣнять?
Разсудокъ долженъ волей управлять,
А онъ мнѣ говоритъ, что вы ея милѣДо срока никогда созрѣть не можетъ плодЯ молодъ былъ и недозрѣлъ… но вотъ,
Я въ полномъ разумъ — и надъ моей свободой
Отнынѣ сталъ разсудокъ воеводой,
На ваши очи онъ оборотилъ мой взглядъ…
Я въ нихъ, въ любовной книгѣ безконечной
Сказаній о любви читаю цѣлый рядъ!3Елен За что же я должна терпѣть обиды вѣчно?
Отъ васъ презрѣніе я заслужила чѣмъ?
Еще-ль удѣлъ не горекъ мой? Еще ли
Не горекъ, юноша? Что хуже этой долѣ,
Что взгляда не могу я вымолить ничѣмъ
Отъ милаго? И вдругъ надъ бѣдной мною
Вы тоже насмѣхаетесь! Сказать
Должна по правдѣ я: отъ васъ не ожидала
Обиды я такой; васъ не такимъ я знала!
За вѣжливаго рыцаря считать,
За честнаго привыкла дворянина!
Ужели же, когда одинъ мужчина
Отвергнеть женщину, такъ всѣмъ другимъ должна
Посмѣшищемъ и жертвой быть она?
(Уходит)
Лизандр Знать, Эрміи она здѣсь не видалСпи, Эрмія! Отсель, чтобъ никогда
Лизандра ты ужь больше не встрѣчала!
Какъ отъ сластей въ желудкѣ тошнота,
Какъ заблужденія, что человѣкъ покинулъ,
Противнѣй чѣмъ другимъ, тому кто ихъ отринулъ,
Такъ ненавистна ты душѣ моей:
Ты заблужденіе мое и пресыщенье,
Пусть все къ тебѣ питаетъ отвращенье,
А я пусть всѣхъ сильнѣй!
Еленѣ посвящу себя я на служенье,
И буду рыцаремъ красавицы мое(Уходит Эрмія просыпаетс)
Эрмі Спаси, спаси, Лизандръ… скорѣе подойди!
Сорви, сорви змѣю съ моей груди!
О, сжалься надо мной! Ужасный сонъ! Мнѣ душно…Лизандръ, я вся дрожу отъ ужаса… Во снѣ
Я видѣла: змѣя впивалась въ сердце мнѣ,
А ты глядѣлъ съ улыбкой, равнодушной
Лизандръ! но гдѣ же онъ? Лизандръ, мой нѣжный другъ!
Не слышишь что ли ты? хоть бы единый звукъ!
Увы! гдѣ ты? скажи хоть слово, умоляю:
Я вся дрожу, отъ страха умираю…
Ни слова! значитъ нѣтъ тебя? Такъ я пойду?
Тебя, иль смерть сейчасъ же я найд(Уходит)
ДѢЙСТВІЕ ТРЕТЬСЦЕНА 1-Та же частъ лѣс Царица Фей лежитъ спящая,
Входятъ: Пила, Голодай, Буравъ, Основа, Дудка и РылОснов Всѣ ли мы собрались?
Пил До единаго, до единаго! И здѣсь пречудесное, преудобное мѣсто для нашей проб Эта вотъ зеленая поляна будетъ намъ сценой, этотъ кустъ боярышника уборной — и мы представимъ все въ лучшемъ видѣ, какъ оно должно быть, въ присутствіи князОснов Петръ Пила!
Пил Что тебѣ, неугомонное дитятко?
Основ Есть тутъ вещи, въ этой комедіи о Пирамъ и Тизбѣ, которыя никакъ не понравятс Первое дѣло, на счетъ меча: чтобы самого себя поразить — обнажитъ это Пирамъ совсѣмъ наголо… Барынямъ, пожалуй, покажется зазорно: какъ ты думаешь?
Рыл Раздуй меня горой! это точно дѣло щекотливоГолода Я полагаю такъ, что рѣзню-то намъ совсѣмъ бы оставить, чтобы худа не вышлОснов Ничего не оставить… Я также придумалъ средство, что все будетъ въ совершенств Напишите мнѣ прологъ — ну, и въ прологѣ-то пусть будетъ сказано, что мы нашими обнаженными мечами никому дурна не сдѣлаемъ и что Пирамъ зарѣжется не взаправду, а такъ, для примѣра, и, для большаго обезпеченія, сказать, что Пирамъ дескать не настоящій Пирамъ, а Основа ткач Это ихъ избавитъ отъ всякаго страхПил Резонъ! прологъ, такъ пролог И написать его восьмистопными и шестистопными стихамОснов Подымай выше! Надбавь еще двѣ стопы: чего ихъ жалѣть3Рыл Не испугались бы тоже барыни льва?
Голода Боюсь я этого, признаться вамОснов Это точно: вы, честные господа, сами поразсудите: привести — Боже насъ упаси — льва, льва въ такое мѣсто, гдѣ есть барыни! это — дѣло преопасно Потому, я вамъ скажу, не бываетъ дикаго звѣря страшнѣе, чѣмъ левъ, да еще притомъ живой, и надобно объ этомъ основательно разсудитРыл Значитъ, нуженъ еще другой прологъ, на счетъ львОснов Нѣтъ! Надобно только по имени его назвать и чтобы половина человѣческаго лица видна была изъ-за львиной гривы и самъ онъ пусть скажетъ вотъ что, или что нибудь въ этомъ родъ: «Сударыни, дескать,» или «прекрасныя госпожи,— убѣждаю» молъ «васъ я»» или: «прошу васъ я,» или «умоляю,» молъ «васъ я, не извольте пугаться, не извольте дрожать: жизнію» дескать «за васъ отвѣча Если вы полагаете, что я заправскій левъ,— это, я вамъ скажу, жалкое заблуждені Нѣтъ! я вовсе не такая дикая, необузданная скотина; я человѣкъ, какъ всѣ люд» Ну, и потомъ, пусть назоветъ себя по имени и объявятъ, какъ слѣдуетъ, что онъ дескать Буравъ — столярПил Хорошо, быть тому дѣлу так Но вотъ еще тутъ двѣ трудныя вещ Начать съ того, что надобно провести лунный свѣтъ въ комнату, потому что, какъ извѣстно вамъ, Пирамъ и Тизба встрѣчаются при лунномъ свѣтБурав То-то! Будетъ ли только мѣсяцъ свѣтить въ ту ночь, когда мы станемъ представлять нашу пьесу?
Основ Календарь, календарь! Посмотрите въ мѣсяцословъ: отъищите лунное сіяніе, отъищите лунное сіяніПила Да, сіяніе въ эту ночь непремѣнно будетОснов Такъ, значитъ, мы оставимъ незатворенной ставню большаго окна той комнаты, гдѣ мы будемъ играть и лунный свѣтъ пройдетъ черезъ скважинПил Так А не то, войдти кому нибудь съ зазженнымъ пучкомъ терновнику и съ фонаремъ, да и сказать, что онъ пришелъ изображать или представлять что-ли лунное сіяні Теперь, другая исторія: нужна намъ стѣна въ залу, потому что Пирамъ и Тизба, какъ гласитъ исторія, разговариваютъ другъ съ другомъ черезъ трещины стѣнРыл Вѣдь не ухитримся притащить стѣну въ комнату, какъ вы, Основа, скажете?
Основ Кто нибудь долженъ представлять стѣну — и пусть онъ будетъ обмазанъ известью, или глиной, или, пожалуй, облѣпленъ штукатуркой, чтобы ясно обозначалось, что онъ, дескать, стѣна, и пусть его держитъ пальцы, растопыря вотъ эдакимъ манеромъ: такимъ образомъ и выйдутъ щели, черезъ которыя будутъ шептаться Пирамъ и Тизба
Пил Если это можно; такъ и все улажен Ну, теперь ступайте, садитесь наземь и начинайте проб Пирамъ, вамъ начинать! Когда вы свою рѣчь скажете, ступайте за кустъ: такъ точно и каждый, сообразно съ своею рольПоявляется Пукъ позади ихПук Что это за народъ здѣсь, лыкомъ шитый,
Горланитъ у царицыной постели?
А! собрались піесу представлять!
Я слушателемъ буду, а пожалуй
И самъ въ актеры тоже попадПил Говори, Пирамъ! Тизба, выходи !
Пирам О, Тизба милая, цвѣтовъ болдоуханьПил Благоуханье, бла-го-у-ха-нь38
Пирам …цвѣтовъ бла-го-у-ха-нье,
Не столь плѣнительно, какъ устъ твоихъ дыханье!
Но чей-то слышу гласъ… молю я: здѣсь пребудь,
Пока пойду сію окрестность оглянут(Уходитъ въ куст)
Пук Чудной Пирамъ здѣсь, нечего сказать!
(Уходит)
Тизб Мнѣ что ли говорить?
Пил Ну, конечно вамъ, потому, поймите вы: онъ пошелъ осведомиться, что тамъ за шумъ ему послышался и воротится сейчасъ назадъ*
Тизб О, лучезарный другъ, блестящій красотою,
Стыдящій лилію своею бѣлизною/
Румянцемъ побѣдилъ красу ты розъ младыхъ,
Могучей доблестью всѣхъ юношей иныхъ!
Неутомимому ты вѣрностью подобенъ
Кон Я у воротъ тебя трухмальныхъ ждПил «Я жду тебя у тріумфальныхъ вратъ» — голова съ мозгомъ!39 Да и не теперь еще это говорит Это ты отвѣчаешь Пирам А то проговорилъ свою роль однимъ духомъ безъ репликъ, да и думаетъ, что прав Пирамъ, входите! ваша реплика ужь была: «ты вѣрностью подобенъ
Коню…»
(возвращаются Пукъ и Основа съ ослиной голово)
Тизб Неутомимому ты вѣрностью подобенъ
КонПирам Когда бы столь, о, Тизба, другъ драгой,
Какъ описуешь ты, я былъ благоутробенъ,
Тогда бъ достоинъ билъ я обладать тобоПил О, ужасъ, о, странное дѣло! Колдовство! молитесь, господа! бѣгите, господа! чуръ меня, чуръ!
(Мастеровые разбѣгаютс)
Пук Я за вами пойду, васъ въ лѣсу обойду,
Васъ въ оврагъ, и въ репейникъ, и въ глушь заведу:
Обернусь то котомъ, то свиньею, то псомъ,
То медвѣдемъ явлюсь, то блудящимъ огнемъ…
Буду хрюкать и ржать, буду лай поднимать —
И медвѣдемъ ревѣть, и огнемъ передъ вами сверкат(Уходит)
Основ Кудажъ это они бѣгутъ? Мошенничество съ ихъ стороны ! Пугать вздумали!
(Возвращается Рыл)
Рыл Основа! тебя оборотили! что это я на тебѣ вижу?
Основ Что видишь? Видишь на мнѣ собственную свою ослиную голову — вотъ что видишь!
(Возвращается Пил)
Пил Молись, Основа, молись! Ты околдован(Уходятъ Рыло и Пил)
Основ Вижу я насквозь всѣ ихъ плутни!… Хотятъ изъ меня осла сдѣлать, попугать, коли удастс Такъ вотъ не сойду же съ этого мѣста, хоть они тамъ тресни! Буду вотъ себѣ взадъ и впередъ похаживать — да еще и пѣть буд Пусть они слышатъ, что я не робѣю:
Черноперый ты мой дятелъ,
Съ темноранжевымъ носкомъ,
Сѣрый дроздъ, лѣсной пріятель,
Съ распрекраснымъ голоскомъ!
Титанія (просыпаясь) Кто этотъ свѣтлый духъ, поднявшій пѣснью
Меня съ цвѣтнаго ложа моего?
Основ Чижикъ — чижикъ — чижичекъ,
Маленькій воробушекъ,
И несносная кликушка,
Злая счетчица кукушк40
Потому, что будешь дѣлать съ глупой птицей? Кто скажетъ ей: врешь! когда она кукуетТитані О, милый смертный, спой еще, молю!
Мой слухъ твоими звуками плѣненъ,
Какъ сердце видомъ плѣнено прекраснымъ!
Твоя краса влечетъ меня невольно
Сказать: люблю — и клясться, что люблю!
Основ По моему разсужденію, милостивая государыня, это съ вашей стороны весьма неосновательн Но впрочемъ, правду то сказать, разсудокъ и любовь въ наше время рѣдко ведутъ другъ съ другомъ компані Жалости, право, подобно, что ни одинъ добрый сосѣдъ до-сихъ-поръ не взялся ихъ помирит Изволите видѣть, могу и я съострить въ нужномъ случаТитані Ты столько же уменъ, какъ и прекрасенъ!
Основ Ну, это Богъ знаетъ! Но будь у меня ума на столько, чтобы выбраться изъ этого лѣсу, съ меня было бы совершенно достаточнТитані Изъ лѣсу выйдти не желай…
Теперь, охотой иль неволей
Свыкайся, милый, съ новой долеЯ не простая эльфа, знай!
Въ краю волшебномъ, гдѣ мнѣ все подвластно,
Цвѣтетъ всегда весна и небо вѣчно яснИ я люблю тебя — и потому со мной
Иди, ты смертный, милый моЯ фей отдамъ тебѣ въ услуги
И будутъ легкія подруги
Тебѣ носить изъ безднъ морскихъ
Сокровищъ много дорогихъ;
Баюкать пѣснію отрадной
Твой сонъ на мягкой и прохладной
Постели изъ цвѣтовъ лѣсныхъ!
Я грубый твой составъ тѣлесный
Преображу — ты будешь духъ небесный!
Скорѣй сюда Горохъ душистый, Моль,
Горчичное зерно и Паутинка!
(Являются четыре эльфы)Перва Я здѣсВтора И Треть И Четверта И Вс Куда летѣть?
Титані Вотъ съ этимъ господиномъ вы
Любезнѣе какъ можно будьтРѣзвитеся, крутитеся, летайте передъ нимъ,
Кормите абрикосами да вишеньемъ лѣснымъ,
Носите что ни есть ему и лучшаго и спѣлаго,
И ягоды смородины, и винограду зрѣлаго!
Ступайте вы медовые у пчелокъ красть соты,
Повыдергайте ножки имъ, что воскомъ облиты,
И ночью вмѣсто факеловъ вы зажигайте ихъ!
Свѣтите тоже глазками свѣтящихъ червячковъ,
Когда мой милый склонится на ложе изъ цвѣтовъ,
Нарвите вы у бабочекъ ихъ крыльевъ росписныхъ
И опахала легкія подѣлайте изъ нихъ,
Чтобъ лунный свѣтъ докучливый отъ взоровъ отгонятТеперь же, эльфы, честь ему извольте отдавать!
Первая эльф Честь имѣю кланяться, смертный!
Втора Честь имѣю кланяться !
Треть Честь имѣю кланяться!
Четверта Честь имѣю кланяться!
Основ Отъ всего сердца благодарю вашу честь! Желательно бы знать имя вашей чести !
Перва ПаутинкОснов Весьма радъ покороче съ вами познакомиться, милѣйшая госпожа паутинк Если какъ нибудь я обрѣжу палецъ, то возьму смѣлость къ вамъ обратитьс Ваше имя? Ваше имя, достойнѣйшій господинъ?
Втора Душистый горошекОснов Прошу васъ передать мое глубочайшее почтеніе госпожѣ Шелухѣ, вашей маменькѣ, и господину Стручку, вашему братц Ваше имя, милостивый государь?
Треть Горчичное зернОснов Любезнѣйшій мой господинъ, Горчичное зерно! извѣстны мни, извѣстны ваши злоключенья! Злодѣй-великанъ Ростбифъ погубилъ уже многое множество благородной родни вашей: могу васъ увѣрить, что родство ваше не разъ исторгало у меня изъ глазъ слез Въ надеждъ поближе сойдтись съ вами, благородный господинъ!
Титані Идите вы за нимъ и въ мой цвѣтной шатеръ
Его ведит Мѣсяцъ влажный взоръ
Ужь устремилъ на насъ: когда онъ такъ глядитъ,
Цвѣточекъ каждый плачетъ и скорбитъ:
Погибла чья нибудь дѣвичья чистота!
Ведите милаго — и пусть онъ замолчитъ:
Печать ему молчанья на уста!
(Exeunt)СЦЕНА IДругая часть лѣсВходитъ ОберонОберон Жду не дождусь узнать, проснулась ли Титанія!
И что-то первое ей кинется въ глаза,
И что-то полюбить должна она безумно?
Входитъ ПукВотъ мой разсыльный… Ну, безпутный духъ,
Что насъ въ лѣсу волшебномъ позабавитъ?
Пук Въ уродину моя царица влюблена!
Вблизи бесѣдки той священной,
Отъ взоровъ смертныхъ сокровенной,
Куда, въ безмолвный часъ ночной
Она отходитъ на покой,
Тамъ, словно мухи, цеховые,
Покончивши труды свои дневные,
Сошлися шумною толпой,
Къ дню торжества піесу ставить,
Чтобы Тезея позабавитИзъ глупыхъ рожъ глупѣйшая одна
Пирама представлять была должнВдругъ, сцену молодцу случилося оставить
И за кусты уйдт Я мигъ тотъ улучилъ
И голову осла герою насадилИ вотъ на сцену, роль читая,
Опять выходитъ мимикъ моЕдва его завидѣлъ людъ честной,
Сейчасъ — какъ дикая гусей пугливыхъ стая,
Ползущаго ловца примѣтившая взглядъ,
Или, какъ галки глупыя, что выше
И въ стороны всѣ каркая летятъ,
Звукъ роковой оружія заслыша,—
Такъ отъ подобнаго себѣ и мой народъ!
Отъ штукъ моихъ, то тотъ, то этотъ упадетъ;
Кричатъ: разбой! бѣгутъ къ Аѳинамъ: охи, ахи!
Всѣ обезумѣли они въ нелѣпомъ страхѣ
И каждый принимать готовъ
Бездушные предметы за враговКолючіе кусты ихъ на пути терзаютъ…
Кто шапку, кто рукавъ, кто все тутъ оставляетЯ гналъ ихъ дальше въ лѣс Одинъ
Остался лишь Пирамъ, милѣйшій господинЗа симъ Титанія (такъ это ужь случилось)
Проснулась и въ осла немедленно влюбиласОберон Удачнѣй вышло все, чѣмъ ждать я даже могъ…
А на глаза Аѳинянина сокъ
Любовный, такъ какъ было мною
Приказано, ты выжалъ ли?
Пук Его я
Увидѣлъ спящимъ съ дѣвой молодою
Аѳинской — и когда пробудится отъ сна,
То кинется въ глаза какъ разъ ему онВходятъ Димитрій и ЭрміОберон Стой, тиш Вотъ Аѳинянинъ идетПук Дѣвица точно та, а молодецъ не тотДимитрі За что вы такъ къ тому, кто любитъ васъ, жестоки?
Врагамъ лишь дѣлаютъ подобные упрекЭрім Едваль не къ худшему придется прибѣгать!
Боюсь, что далъ себя ты право проклинатКогда во снѣ своемъ Лизандръ убитъ тобою,
Ты по ноги въ крови — купайся жъ съ головою,
Убей ты и меня!
Такъ солнце вѣрно дню на небѣ не бывало,
Какъ онъ былъ вѣренъ мн Онъ могъ ли убѣжать
Отъ спящей Эрміи?… Скорѣй бы вѣрить стала,
Когда бъ сказали мнѣ, что можно прокопать
Насквозь весь шаръ земной, что въ эту щель, лучами
Проникнувъ къ обитающимъ подъ нами,
Тамъ можетъ мѣсяцъ съ солнцемъ въ споръ вступать…
Да, это такъ! Убитъ твоими онъ руками…
Таковъ убійцы мрачный, страшный видДимитрі То видъ убитаго и точно я убитъ,
Пронзенный вашею жестокостью холодноА вы, убійца, смотрите свободно
И ясно, какъ Венера, что въ лучахъ
Сіяющихъ, горитъ въ высокихъ небесахЭрмі Лизандра моего куда дѣвалъ, скажи мнѣ,
Отдай его, Димитрій, возврати мнѣ!
Димитрі Я трупъ его на жертву бъ отдалъ псамъ!
Эрмі Проклятый песъ и выкидышъ ты самъ!
Ты звѣрской лютостью своею,
Терпѣнья женскаго всю мѣру истощилъ!
Да говори жъ скорѣй: — вѣдь ты его убилъ?
И человѣкомъ-то назвать тебя не смѣю…
Будь выключенъ ты изъ числа людеОдно скажи, одно скажи, злодѣй…
Вѣдь подойдти бъ ты даже не дерзнулъ
Къ нему неспящему?… Убилъ, какъ тотъ уснулъ!
О, подвигъ доблестный! Ехидна; червь, змѣя
Не сдѣлали бы такъ, клянуся въ этомъ я!
Ехидна развѣ лишь! Какъ у тебя, у ней
Двойное жало также,— лютый змѣй !
Димитрі Вы заблуждаетесь въ безуміи любви,
И неповиненъ я въ Лизандровой крови,
Да и не умеръ онъ, какъ я предполагаЭрмі Скажи что живъ — тебя я умоляДимитрі А что бы вы могли за эту вѣсть мнѣ дать?
Эрмі Что? право никогда меня ужь не видатДа гонитъ прочь и такъ твой ненавистный видъ,
Мы не увидимся, хоть живъ онъ, хоть убитъ!
(Уходит)
Димитрі Что слѣдовать за ней? Въ волненьи чувствъ она…
Останусь лучше здѣсь — и не дождусь ли сна?
Печаль бываетъ вдвое тяжелѣй,
Когда не платитъ сонъ долговъ законныхъ еАвось хоть долга часть отдастъ теперь банкротъ,
Когда здѣсь кредиторъ уплаты подождет(Ложится и засыпает)
Оберон Что ты надѣлалъ? Все перемутилъ!
Любовнымъ сокомъ — вѣрныхъ глазъ
Коснулся ты и натворилъ проказТы настоящую любовь отворожилъ
А ложную на путь прямой не обратилПук Таковъ ужь знать судьбы законъ,
На вѣрнаго — невѣрныхъ милліонъ,
Привыкшихъ клятвами играть
И имъ безпечно измѣнятОберон Быстрѣе вѣтра лѣсъ ты обойди,
Аѳинянку Елену въ немъ найдБольна мечтою вся она, блѣдна;
Въ ней вздохами любви вся кровь истощенЕе сюда обманомъ заведи…
А между тѣмъ ему глаза я омочу
Чтобъ сдѣлалась она ему милПук Бѣгу, бѣгу — лечу, лечу
Быстрѣй, чѣмъ изъ лука татарскаго стрѣл(Ехі)
Оберонъ (выжимая цвѣтокъ на глаза Димитрія)Цвѣта алаго цвѣтокъ,
Уязвленный самъ стрѣлою
Купидоновою злою,—
Лей ему на очи сокПусть тобой обвороженный,
Пробудившись, онъ узритъ
Нелюбимой дѣвы видъ,
Красотою просвѣтленный
И сіяющій въ лучахъ,
Какъ Венера въ небесахъ…
Пусть ее по пробужденьи
Молитъ онъ объ исцѣлень(Возвращается Пук)
Пук Силъ волшебныхъ властелинъ,
Вотъ Елена — и за ней
Юный витязь изъ Аѳинъ;
Онъ, продѣлкою моей
Околдованный, вздыхаетъ,
Объ отвѣтѣ дѣву умоляетъ…
Штукой этою смѣшной,
Позабавиться хотите-ль,
Государь и повелитель?…
Чтой-то глупъ какъ родъ людской!
Оберон Стань къ сторонкѣ, жди что будетъ…
Шумъ Димитрія разбудитПук За одною станутъ двое
Волочиться… Вотъ содомъ!
Безобразіе такое
Смерть люблю я, каюсь въ томъ!
Входитъ Лизандръ и ЕленЛизандр Какъ подумать могли вы, что на смѣхъ я васъ
Увѣряю въ любви? Развѣ смѣхъ и презрѣнье
Могутъ слезы катиться заставить изъ глазъ?
А вѣдь я вотъ — я плачу! Мои увѣренья
За себя говорятъ въ самый мигъ ихъ рожденьКакъ же это къ тому въ васъ довѣрія нѣтъ,
Что съ примѣтами правды родится на свѣтъ?
Елен Вы горазды на ложъ! нѣтъ и слова о томО, любовно-чудовищный споръ, если въ немъ
Правда правду убила! Не мнѣ увѣренья,
И не мнѣ ваши клятвы; а Эрміи! Да!
Иль отъ ней уже вы отреклись навсегда?
Положить на вѣсы эти клятвы, что мнѣ и что ей
Расточали вы — поровну клятвы потянутъ
И равно не тяжеле рѣчей,
Если взвѣшивать правильно станутЛизандр Когда клялся ей — былъ въ умѣ не въ своемЕлен А теперь вы въ своемъ, когда каетесь въ томъ?
Лизандр Ее любитъ Димитрій,— не любитъ онъ васДимитрій (просыпаясь) О, Елена, о, нимфа, богиня и верхъ совершенства!
Съ чѣмъ сравню я, любовь моя, блескъ твоихъ глазъ?
Не съ кристалломъ — не чистъ онъ!… О, сколько блаженства
Обѣщаютъ уста, къ поцѣлую манятъ,
Словно спѣлыя вишни влекутъ къ себѣ взглядДаже снѣгъ чистоты совершенной,
Что на Тавра вершинѣ надменной —
Обвѣвается вѣтромъ восточнымъ — и онъ
Кажетъ черенъ, какъ черныя крылья воронъ
Передъ ручкой твоей! Дай къ устамъ мнѣ прижать
Бѣлизны совершенство, блаженства печатЕлен О, ужасная, адская злоба!
Для забавы своей за одно теперь оба,
Оба противъ меня! Еслибъ знали вы честь,
Не могли бъ вы такой мнѣ обиды нанесть!
Мало вамъ, чтобъ меня ненавидѣть,
Какъ навѣрно я знаю,— такъ нѣтъ! Межь собой
Вы нарочно сошлись въ этой мысли одной,
Чтобы только меня разобидѣтБудь вы только мужчины, не видомъ однимъ,—
Вы бы дѣвицу бѣдную такъ не терзали,
И меня ненавидя всѣмъ сердцемъ своимъ,
Вы бы лести и клятвъ расточать мнѣ не сталВы соперники въ страсти,— теперь на дорогѣ другой
Вы соперники тоже въ насмѣшкахъ своихъ надо мной…
Славный подвигъ! достойный мужчины — по правдѣ сказать:
Токи слезъ изъ дѣвичьихъ очей исторгать
Ядовитой насмѣшкой… Кто только отцемъ
Благороднымъ рожденъ, не найдетъ удовольствія въ томъ,
Чтобы такъ надъ дѣвицей ругаться,
Надъ терпѣніемъ бѣдной души издѣватьсЛизандр Вы жестоки, Димитрій,— и это нечестно!
Вы Эрмію любите — всѣмъ это очень извѣстнЯ съ своей стороны, какъ честной человѣкъ,
Отъ нея здѣсь отречься готовъ въ вашу пользу навѣкъ…
Ну, а вы, чтобъ со мною сквитаться,
Отъ Елены должны навсегда отказаться…
Я Елену люблю, буду вѣчно любить!
Елен Невозможно насмѣшникамъ злѣй говорить!
Димитрі Самъ возьми ты, Лизандръ, свою Эрмію! Я
Коль ее и любилъ, такъ любовь ужь остыла моМое сердце въ гостяхъ только было у ней
И домой воротилось къ Еленѣ своей…
Тутъ ему и остатьсЛизандр Елена! онъ лжетДимитрі Замолчи, коль не можешь любви понимать,
Иль придется за дерзкое слово тебѣ отвѣчатПогляди, вотъ твоя дорогая красотка идетВходитъ ЭрміЭрмі Ночь темная, которая лишаетъ
Глаза способности, намъ ухо изощряетъ!
На чувство зрѣнія запретъ она кладетъ,
Но слуху чуткости двойной запасъ даетДля глазъ моихъ невидимъ милый мой,
Но ухо привело меня на голосъ твой…
Благодарю я слухъ за это безконечно!…
Но говори, за что тобой
Была покинута я такъ безчеловѣчно?
Лизандр Остаться могъ ли тотъ, кого любовь влекла?
Эрмі Какъ? отъ меня любовь Лизандра прогнала?
Лизандр Любовь, Лизандрова любовь тому виною,
Она ему остаться не дала…Вина Елены то, которая красою
Сіяетъ въ темнотѣ ночей
Свѣтлѣе огненныхъ очей,
Горящихъ въ синевѣ небесной надъ землеЧто ищешь ты меня? Или не поняла
Что отъ тебя вражда Лизандра прогнала?
Эрмі Не въ правду эта рѣчь… не можетъ это статься?
Елен Успѣли и ее они уговорить!
Всѣ трое въ заговоръ рѣшилися вступить,
Чтобъ только надо мною наругатьсО, злая Эрмія! коварная подруга!
Какъ согласиться съ ними ты могла
Шутить такую злую шутку?
Ужель бесѣды наши всѣ былыя,
Сестеръ обѣты, дни и вечера,
Что вмѣстѣ коротали мы бывало,
Браня за каждый часъ разлуки время
Крылатое,— ужели все забыто?
Вся дружба школьная, всѣ игры дѣтскихъ лѣтъ!
Бывало, помнишь Эрмія, какъ двѣ
Художницы-богини, вышиваемъ
Одинъ цвѣтокъ иглою обѣ мы
По одному узору на подушки,
Сидя однѣ и пѣсенку одну
Поемъ, другъ другу вторя…
Какъ будто наши руки, члены, души
И голоса въ одинъ составъ сросталисТакъ мы росли, какъ вишенка двойная,
Что раздвоенной кажется на взглядъ,
А на стволъ растетъ единомъ :
Двѣ ягодки на вѣточкѣ одной —
Два тѣла — одно сердце, въ двухъ одно:
Два въ рыцарскомъ гербѣ щита, одною
Короною увѣнчанные обИ дружбу старую ты хочешь разорвать,
Съ мужчинами могла ты сговориться,
Надъ бѣдною подругою шутить?
О! не по дружески ты поступаешь,
Не по дѣвически! Весь полъ нашъ можетъ —
Не я одна — обидѣться за это,
Хотъ на меня одну обида пала!
Эрю Отъ гнѣвныхъ словъ твоихъ я въ изумленьНе я смѣюсь,— смѣются надо мноЕлен Да явно-жъ вы Лизандра научили,
Чтобъ на-смѣхъ волочился онъ за мной,
Лицемъ моимъ, глазами восхищался?
Да вы же и Димитрію, другому
Изъ вашихъ обожателей (который
Меня чуть не толкалъ ногою отъ себя),
Велѣли называть меня богиней,
Божественною, Нимфой, драгоцѣнной,
Небесной, несравненной? Изъ чего
Онъ говоритъ такія рѣчи той,
Кого терпѣть не можетъ? Изъ чего
Лизандръ и отъ любви къ вамъ отрекался даже,
Отъ той любви, которой крѣпко вѣренъ,
И обращалъ ко мнѣ привязанность свою?
Все изъ чего, какъ не въ угоду вамъ,
Не съ уговору вашего? Ну, пусть я
И не въ такомъ какъ вы почетѣ,— пусть
Не такъ окружена любовью,— пусть не такъ
Я счастлива, какъ вы, я безталанна
И не любимая любить осужденВамъ пожалѣть бы, а не насмѣхатьсЭрмі Не понимаю я, что это значитъ!
Елен Прекрасно! продолжайте! корчите лице
Печальное,— перешепнитесь съ ними,
Мигните вы другъ другу, поддержите
Вы вашу шутку милую: достойна
Быть въ лѣтопись она занесена!
Будь жалость въ васъ, иль вѣжливость простая,
Меня бъ не сдѣлали насмѣшекъ цѣлью вПрощайте… И моя вина есть въ этомЕе загладятъ смерть или разлукЛизандр Остановись, прелестная Елена,
И оправданья выслушай мои,—
Моя любовь и жизнь, моя душа,
Прелестная Елена!
Елен О! чудесно!
Эрмі Не смѣйся такъ надъ нею, милый моДимитрі Когда она не можетъ упросить —
Могу принудить Лизандр Не можешь ты
Принудить — и она не можетъ упроситТвои угрозы слабыхъ просьбъ ея
Нисколько не сильнѣ Люблю тебя, Елена!
Клянусь моею жизнію, люблю,
Той жизнію, которую готовъ
Я потерять, чтобъ уличить во лжи
Того, кто говоритъ, что не люблю тебя Димитрі Я говорю, что онъ, какъ я, любить не можетЛизандр Коль такъ, или за мной и докажДимитрі Готовъ, пойдемъ!
Эрмі Къ чему все это, милый?
Лизандр Поди ты прочь, чернавка!41
Димитрі Нѣтъ, почтенный сэръ!
Для виду вырываетесь вы только!
Какъ будто хочетъ слѣдовать за мной,
А самъ ни съ мѣст Трусъ вы просто, да!
Лизандр Да отцѣпись ты, кошка! прочь, репейникъ!
Прочь, отвратительная тварь!
Иль я тебя отброшу, какъ змѣЭрмі Что за свирѣпость, что за перемѣна,
Мой милый?
Лизандр Милый твой? прочь черная татарка,
Прочь, кислая микстура, горькій ядъ!
Эрмі Но что за шутки?
Елен Въ уговорѣ съ вами!
Лизандр Димитрій — слово я готовъ сдержатДимитрі Нѣтъ, лучше на письмѣ бы документикъ!Васъ узы слабыя, я вижу, въ силахъ
Удерживат Не вѣрю больше словЛизандр Да что же? мнѣ побить ее? поранить?
Хоть ненавижу, зла ей не хочу Эрмі А ненависть твоя не злѣй ли всякихъ золъ?
Онъ ненавидитъ! Но за что же, милый?
Не та же ли я Эрмія? — и ты
Не тотъ ли же Лизандръ? Я точно такъ же
Какъ прежде хороша! Какъ! Въ ночь одну
Любить и разлюбить ты можешь? Бросить
Меня ты хочешь? о, благіе боги!
Взаправду бросить?
Лизандр Говорятъ — взаправду!
Не только брошу,— видѣть не хочПоэтому, оставь надежды всѣ,
Вопросы и сомнѣнья! Ничего,—
Повѣрь, я не шучу — вѣрнѣе быть не можетъ
Того, что ненавижу я тебя,
И что люблю прелестную ЕленЭрмі Увы мнѣ! ты, обманщица, ты, зелье
Проклятое! Воровка! Ночью ты пришла
И сердце милаго украла!
Елен О!
Отлично! Есть ли стыдъ въ тебѣ дѣвичій?
И скромности хоть слѣдъ остался ль? Хочешь ты
На грубости языкъ мой чистый вызвать?
Фи! срамъ какой! Поди! ты просто кукла,
Чужая кукла на пружинахъ! вотъ что!
Эрмі Я кукла, я? Вотъ дѣло въ чемъ! Теперь
Мнѣ все понятно… Сравниваетъ ростъ свой
Она съ моимъ; изволитъ величаться
Своей особой — длинною-предлинной!
Да, такъ и есть… Его она прельстила
Своимъ высокимъ ростомъ; неужели
Такъ высоко во мнѣніи его
Ты поднялася отъ того, что я
Щедушна и мала? Мала я? такъ ли?
Ну, говори же; полосатая верста!
Мала я что ли? Всежъ не такъ малЧтобъ не достать до глазъ твоихъ ногтями!
Елен Прошу васъ, хоть смѣетесь, господа,
Съ ней за одно вы надо мной, не дайте
Меня въ обиду ей! Я злой не рождена
И въ ссоры я не путалась доселѣ:
По робости я женщина вполнНе допускайте бить меня! Быть можетъ,
Вы думаете,— отъ того, что меньше
Она меня, такъ я могу легко
Съ ней сладить?
Эрмі Меньше! меньше! Вотъ оно!
Елен О, Эрмія! за что ты злишься на меня?
Вѣдь я тебя всегда любила; тайны
Твои я свято, Эрмія, хранила,
Тебя не обижала никогда!
Одно лишь: что Димитрія любя,
Ему про твой побѣгъ сюда сказалПошелъ сюда онъ: ну — и я за нимъ!
Но гналъ меня онъ прочь, грозился даже
Мнѣ худо сдѣлать, бить хотѣлъ, убить!
Пустите вы меня назадъ въ Аѳины;
Туда я унесу безумную любовь
И дальше не пойду за вами… Отпустите!
Вы видите, какъ я проста и какъ глупЭрмі Такъ уходите… Держатъ васъ здѣсь что ли?
Елен Да! держитъ сердце глупое моЭрмі Къ Лизандру ближе — понимаЕлен Нѣтъ!
Къ ДимитріЛизандр Не бойся! Не дадутъ
Тебя въ обиду никому, ЕленДимитрі И точно не дадутъ — хоть ты ея заступникЕлен Ахъ; Эрмія ужасно зла въ сердцахъ:
Ее и въ школѣ звали даже киской4Царапается больно, хоть малЭрмі Опять мала? Одно и слышу только!
Какъ позволяютъ здѣсь такъ обижать меня?
Пустите, къ ней пуститЛизандр Прочь ты, крошка!
Прочь каракатица! букашка! придорожка,
Негодная травДимитрі Услужливъ слишкомъ ты,
Для той, которая услугъ твоихъ не хочетОставь Елену ты въ покоѣ — и о ней
Не говори, не заступайся
Ты за нее; когда жъ не перестанешь
Ты къ ней съ непрошеннымъ участьемъ лѣзть —
Поплатишься со мной!
Лизандр Теперь свободенъ Иди за мной, когда посмѣешь и рѣшимъ,
Чье право на Елену здѣсь сильнѣДимитрі Не за тобой,— съ тобой! Впередъ не дамъ ни шагу!
(Уходятъ Лизандръ и Димитрі)
Эрмі Ты здѣсь всему, сударыня, причинКуда? останься жъ!
Елен Я боюся, я
Здѣсь съ вами не хочу одна остаться!
На то, чтобъ убѣжать есть ноги у меня,
А руки у тебя ловчѣй привыкли дратьс(Уходит)
Эрмі Не знаю, что сказать! На что теперь рѣшаться?
(Уходит)
Оберонъ (выходя впередъ)А все твоя оплошность… Ты всегда
Напутаешь, иль накутишь нарочнПук Повѣрь мнѣ, царь тѣней,— ошибся я!
Не самъ ли ты о молодцѣ сказалъ,
Чтобъ я его по платью узнавалъ?
Ну, что-жъ? нельзя сказать, чтобъ чудною травою,
Былъ не аѳинянинъ здѣсь околдованъ мноИ собственно я штукѣ даже радъ:
Меня ужасно тѣшитъ ихъ разладъ!
Оберон Соперники на бой теперь готовСпѣши, Робинъ: сгусти небесъ покровы,
Тумановъ тьмой одѣнь ты небосклонъ,
Тьмой мрачною, какъ черный АхеронИ разлучи бойцовъ ты рьяныхъ мглою,
Чтобъ мѣста не нашли они для боТо голосомъ Лизандра ты дразни,
Димитрія насмѣшкой ядовитой;
То голосомъ врага Лизандра обмани
И рѣчью говори Димитрія сердитой:
Все дальше другъ отъ друга ихъ гони,
Пока своей свинцовою стопою,
Подобье смерти — сонъ не вступитъ на чело
Соперниковъ, измученныхъ гоньбою,
Раскинувши на нихъ нетопыря крылТогда Лизандра очи окропи ты
Вотъ этой травки сокомъ; въ ней сокрыты
Чудеснѣйшія свойства: отгонять
Отъ ока чаръ волшебныхъ ослѣпленье
И ясность взгляду возвращатКогда жъ проснутся всѣ, тогда за сновидѣнье,
За бредъ они всю кутерьму сочтутВъ Аѳины парами они тогда пойдутъ
И только смерть разрушитъ узы эти!
Имѣй же дѣло ихъ теперь въ предметѣ,
А я пойду къ моей царицѣ фей
Просить индѣйскаго пріемыша у неСъ очей ея сниму я обаянье,
Отворожу отъ глупаго созданья,
Къ которому теперь прикована она:
И водворится всюду тишинПук Царь сильфовъ, надо поспѣшать!
Драконы ночи43 облака
Уже стремятся разсѣкать;
Зари предвѣстники блестятъ —
Она сама уже близкЗавидя ихъ, смотри, спѣшатъ
Кладбища выходцы толпой
Вернуться до зари домоА вотъ проклятыхъ сонмъ тѣней,
Которыхъ вѣчный упокой
На перекресткахъ44 иль въ волнахъ
Бѣжитъ улечься поскорѣй
Въ гроба, на ложе изъ червей:
Боясь, чтобъ при дневныхъ лучахъ
Позоръ не обличился ихъ,
Себя самихъ лучей дневныхъ
Лишившихъ въ буйствѣ воли злой
И обреченныхъ тьмѣ ночноОберон Но мы — мы духи области иной!
Съ любовникомъ зари45 его забавы
Охотничьи, я раздѣлялъ не разъ
И какъ лѣсничій обѣгалъ дубравы
До той поры, пока въ урочный часъ,
Алѣя какъ въ огнѣ, врата востока,
Лучи свои — разверзнувшись широко,
Въ Нептуна начинали погружать
И зыби волнъ зеленыя, сѣдыя
Блестящимъ желтымъ златомъ осыпать…
Но поспѣшимъ! минуты дорогія
Въ бездѣйствіи не слѣдуетъ терят(Exi)
Пук То сюда, то туда!
Поведу васъ, господа,
То сюда, то тудЯ пугаю и въ лѣсахъ,
И въ поляхъ, и въ городахъ…
Духъ лѣсной и домовой…
Поведу ихъ за собой
И туда и сюда!46
Вотъ одинъ ужь на лице!
Входитъ ЛизандрЛизандр Димитрій! гдѣ же ты, надменный? отзывайся!
Пукъ (голосомъ Димитрія) Здѣсь, жалкій трусъ! Готовъ я жду… являйся!
Лизандр Я здѣсь! Иду!
Пук Сюда, за мной ступай
На мѣсто ровное!
(Лизандръ уходить на голос)
Входитъ ДимитріДимитрі Лизандръ! Что-же? отвѣчай!
Бѣглецъ и трусъ! въ кусты должно быть скрылся,
Да говорижъ — въ которые забился?
Пукъ (голосомъ Лизандра) Самъ трусъ ты! Чваниться, какъ видно, мастеръ ты
Передъ звѣздами,— увѣрять кусты,
Что ты на бой готовъ, а все впередъ ни шагу!
Ну, выходи же — покажи отвагу!
Мальчишка! Розгою тебя бы надо сѣчь!
Съ тобою биться — лишь позорить мечДимитрі Да гдѣ же ты?
Пук Иди на голосъ мой за мною!
Здѣсь мѣсто неудобное для бою!
(Димитрій уходитъ на голос)
Возвращается ЛизандрЛизандр Все впереди кричитъ онъ и грозитъ!
А прихожу на зовъ — онъ прочь бѣжитМерзавецъ, легче на ногу, чѣмъ я!
Какъ скоро бъ я ни шелъ — онъ все быстрѣй меня,
По темному, неровному пути,
Усталъ однако я идтПрилягу!
(Ложитс)
Солнышко! всходЛишь землю озаритъ лучь утренній сѣдой,
Найду Димитрія, расплатится со мной!
(Засыпает)
Возвращаются Пукъ и ДимитріПук Го, го!47 Да что же ты, презрѣнный трусъ, нейдешь?
Димитрі Дождись, коль смѣешь! Ты меня зовешь
И все бѣжишь впередъ, мѣста мѣняя,
Ни стать, ни поглядѣть въ лице мнѣ не дерзаТеперь то гдѣ же ты?
Пук Я здѣсь, поди сюдДимитрі Ну, нѣтъ, я не дуракъ! все шутишь! Но когда
Настанетъ день, то я раздѣлаться съумѣТеперь, проваливай дорогою своею:
Я — я и такъ усталъ: измѣрить принужденъ
Холодную постел Увѣрить только смѣю,
Что рано утромъ мной ты будешь посѣщен(Ложится и засыпает)
Входитъ ЕленЕлен Ночь безконечно-длинная, нѣмая,
Томительная ночь! молю я: сократи
Свои часы… Скорѣй съ Востока заблести
Отрадный свѣта лучь, чтобы могла я
До города при свѣтѣ добрести*
Скорѣй; скорѣй отъ тѣхъ уйдти;
Кому столь не мила О, сонъ, очей печальныхъ другъ! Сокрой
Меня на мигъ ты отъ меня само(Ложится и засыпает)
Входитъ ЭрміЭрмі Больна, утомлена я,— вся росой
Облита и колючими кустами
Истерзана: идти нѣтъ силы никакой;
Въ разладѣ воля бѣдная съ ногамОстанусь здѣсь, пока разсвѣтъ блеснетъ въ глазХраните вы въ бою Лизандра, небеса!
(Засыпает)
Пук На сырой на землѣ,
На травѣ-муравѣ
Спи почивай крѣпкимъ сномъ!
Чары я отгоню,
Очи я проясню
Волшебнымъ цвѣтком(Выжимаетъ сокъ изъ цвѣтка на глава Лизандр)
Когда проснешься,
Ты улыбнешься
И будешь радъ,
Ужь не постылый,
А по старому милый
Своей красотки встрѣчая взглядЧему быть, то будетъ,
Будетъ — не минуетъ —
Всему свой чередКто въ кого родится,
Тому на томъ жениться;
Всякъ свое найдетъ,
Всякъ свое добудетъ:
Чему быть, то будетъ
И ладно все пойдетъ!48
(Exi)
*
ДѢЙСТВІЕ ЧЕТВЕРТОСЦЕНА Тамъ жВходятъ Титанія и Основа, окруженные эльфам Оберонъ позади ихъ, невидимый имТитані Сюда, вотъ на травку прилягъ! Поласкать
Дай нѣжныя щечки, позволь мнѣ убрать
Головку прекрасную розами: я
Хочу цѣловать, цѣловать, цѣловать49
Твои длинныя ушки, о, прелесть моя!
Основ Гдѣ Душистый горошекъ?
Душистый горошек ЗдѣсОснов Почешите мнѣ въ головѣ, Душистый горошек А гдѣ мамзель Паутинка? Паутинк ЗдѣсОснов Мамзель Паутинка, милѣйшая мамзель Паутинка! соберитесь съ силами и постарайтесь убить вонъ эту кривоногую пчелку, что усѣлась на цвѣткѣ чертополоха; а потомъ, прелестнѣйшая мамзель, достаньте мнѣ изъ нея медку… Только вы не горячитесь, очаровательная синьора! Поосторожнѣй съ ней, что бы медокъ не пролился! А гдѣ же, мусье Горчичное зернышко?
Горчичное зерн ЗдѣсОснов Дайте мнѣ вашу лапку, мусье Горчичное зернышко! Только вы оставьте со мной галантерейности, мусье Горчичное зернышко !
Горчичной зерн Что угодно вамъ приказать?
Основ Ничего, достойнѣйшій синьоръ; только помогите кавалеру Душистому горошку50 почесать мнѣ въ головк Надо бы однако послать за цирюльникомъ — а? какъ вы полагаете, мусье Горчичное зернышко? На моей физіономіи, кажется, значительные лѣса пошли писать; а я такой деликатный оселъ, что чуть защекочетъ гдѣ-нибудь волосокъ, я ужь необходимо долженъ почесатьс Волосъ вѣдь глупъ, онъ, и гдѣ не слѣдуетъ, ростетТитані Послушать не хочешь ли музыки, прелесть моя?
Основ Послушаемъ! у меня весьма тонкое музыкальное ух Хорошо, кабы отжарили что-нибудь на турецкомъ барабанѣ и литаврахъ!51
Титані А можетъ быть, кушать чего-нибудь хочешь ты, душенька?
Основ Да, признаться : я бы съ большимъ чувствомъ употребилъ сухаго, крупнаго овсец Не дурно бы тоже и вязаночку сѣнца, хорошаго, знаешь, сѣнца,— сочнаго этакъ, свѣжаго сѣнца: первый сортъ кушанье!
Титані Проворная фея у бѣлки въ дуплѣ,
Найдетъ тебѣ свѣжихъ орѣшковъ !
Основ Ну, это зачѣмъ же? Мнѣ бы лучше пригоршни двѣ сушенаго горох Но, пожалуйста, вели ты своему народу поменьше шумѣть; я чувствую, что меня какъ-то сонъ разбираетТитані Спи, вкругъ тебя я обовьюсь рукамВы, эльфы, всѣ ступайте по мѣстамъ!
(Эльфы расходятс Титанія обнимаетъ Основ)
Такъ вьется жимолость вкругъ дуба нѣжно
Высокаго; такъ плющь вѣтвями обвиваетъ
Покрытыя корою вѣтви вяза!…
Люблю тебя, люблю безумной страстью !
(Оба засыпаютъ)Входитъ Пук Оберонъ приближаетсОберон Поди, Робинъ! взгляни на милую картину!
Ея безумство начинаетъ жалость
Будить во мн Недавно съ ней за лѣсомъ
Я встрѣтился: душистые цвѣты
Она рвала для этой образинЯ ей упреки дѣлалъ и смѣялся
Надъ ней; она жъ мохнатые виски
Заботливо цвѣтами убирала:
Блестящія росинки, что недавно
Такъ гордо красовались въ чашечкахъ цвѣтовъ,
Подобныя жемчужинамъ восточнымъ,
Лежатъ теперь у цвѣтиковъ въ очахъ,
Какъ слезы о позорѣ ихъ и драмѣ!
Когда надъ ней я вдоволь насмѣялся
И до того довелъ, что у меня
Просить прощенья стала,— у нея
Потребовалъ пріемыша-мальчишку
Тогда я;— и она безпрекословно
Его мнѣ отдала и феѣ приказала
Тотчасъ же отнести въ мою бесѣдку,
Въ волшебную стран И такъ, мальченокъ — моТеперь, сниму съ очей царицы чары;
Ты, милый Пукъ; съ аѳинскаго болвана
Искусственную голову долой !
Проснувшись, возвратится онъ съ другими
Въ Аѳины и пускай припоминаетъ
Все, что случилось въ эту ночь,
Какъ сновидѣнья грез Но сначала
Царицу исцѣлимъ отъ обаянь(Подходитъ къ спящей Титаніи и касается травой глазъ ея)Снова будь ты, чѣмъ была,
Вновь смотри ты, какъ смотрѣла!
Купидонова цвѣтка
Обаянье отлетало
Отъ Діанина ростка5Проснись, Титанія, проснись, моя царица!
Титанія (проснувшись)Мой Оберонъ! что грезилося мнѣ?
Мнъ снилось, что влюбилася въ осла я !
Оберон Вотъ твой предметъ лежитъ здѣсь!
Титані Какъ могло
Такъ сдѣлаться? О! какъ смотрѣть противно
Моимъ очамъ на эту образину !
Оберон Молчанье на минуту! Ну, Робинъ!— Долой
Снимай съ осла ты голову скорѣТитанія, кличь музыку! Волшебный звонъ,
Да усыпитъ всѣхъ пятерыхъ сильнѣе,
Чѣмъ самый крѣпкій, самый сладкій сонъ!
Титані Сюда скорѣе, музыка: играть
Мелодію, чарующую снами!
Пукъ (къ спящему Основѣ, снимая си него ослиную голову)Когда пробудишься, гляди на свѣтъ опять
Ты собственными мутными глазамОберон Эй, музыка! играй; рука съ рукой вдвоемъ,
Моя царица, полетимъ съ тобою,
И землю, ложе спящихъ всколыхнемМы снова мирно заживемъ
Теперь счастливою четою,
И завтра всѣ полуночной порою,
Въ Тезеевомъ дворцѣ мы будемъ танцовать,
Навѣявъ молодымъ любовь и благодатДвѣ пары будутъ въ тотъ же день вѣнчаться
И всюду миръ и радость водворятсПук Царь воздушный! Въ вышинѣ
Пѣсня жаворонка мнѣ
Отдалась: горитъ денница !
Оберон Полетимъ, покамѣстъ день
Не явился,— въ тишинѣ
Полетимъ, моя царица,
Догонять ночную тѣнь :
Мы поспоримъ быстротою
Съ вѣчной странницей луною !
Титані Я готова, царь мой, въ путНо скажи, какъ полетимъ:
Чудомъ я могла какимъ
Между смертными уснуть?
(Exeun Вдали звуки охотничьихъ роговъ)Входятъ Тезей, Ипполита, Эгей и свитТезе Идите кто-нибудь позвать ко мнѣ
Лѣсничаг Обрядъ исполненъ майскій5Но мы лишь начинаемъ только день:
Пусть звонкій лай собакъ моихъ услышитъ
Моя невѣста: всѣхъ велѣть ихъ въ островъ кинуть!
Ступайте; незабыть лѣсничаго позвать!
А мы взойдемъ на горку, королевна;
Услышимъ чудный музыкальный гамъ:
Собачій лай въ соединеньи съ эхомИпполит Съ Иракломъ я и Кадмомъ разъ была
Въ лѣсу на Критѣ островѣ: медвѣдя
Спартанскими собаками травилНи разу слышать мнѣ не удавалось
Такого шума звонкаг Не только
Лѣса, но даже небеса, ручьи
Окрестности гремѣли чуднымъ гуломъ,
Я не слыхала никогда такихъ
Чудесныхъ музыкальныхъ диссонансовъ,
Такаго усладительнаго шумТезе Спартанской же породы и мои
Собак Пасть — широкая, шерсть — пѣгая
И уши длинныя, висячія: съ цвѣтовъ
Сметаютъ утреннюю росу!
Кривыя ноги,— грудь какъ у быка
У добраго;54 и если на угонку
Не слишкомъ быстры,— голоса у нихъ зато,
Какъ колокольчики, подобраны другъ къ другПовѣрь мнѣ, что звучнѣе ничего
Охотничьи рога не возбуждали
Ни въ Критѣ, ни въ Ѳессаліи, ни въ СпартСуди сама, когда услышиш Тише,
Однако! Тс! что это здѣсь за Нимфы?
Эге Князь-государь! Да это дочь моя
Тутъ спитъ, а вотъ Лизандръ, а вотъ Димитрій,
Елена, старика Недара дочь…Вотъ чудо, что они здѣсь вмѣстѣ всѣ!
Тезе Должно быть, поднялись они съ зарей
Обряды мая совершать,55 и зная
На счетъ охоты сборы наши, съ нами
Сюда явились праздноват А кстати,
Эгей: сегодня срокъ, когда отвѣтъ свой дать
Намъ Эрмія должнЭге Такъ точно, государь !
Тезе Пускай же звукъ роговъ ихъ всѣхъ разбудит(За сценою звуки рогов Димитрій, Лизандръ, Эрмія и Елена просыпаются и вскакиваютъ)Тезе День добрый!… Валентиновъ день прошелъ,56
А тутъ паруются лѣсныя птички !
Лизандр Простите государь !
(Она и прочіе становятся на колѣни передъ Тезеемъ)Тезе Прошу всѣхъ встатНо, вы соперники, какъ мнѣ извѣстно !
Откуда же согласіе такое,
Что здѣсь вражда, нисколько не боясь,
Съ враждою спитъ безъ всякихъ подозрѣній?
Лизандр Князь-государь! Смущенъ и, на яву ли,
Во снѣ ли — самъ не знаю,— отвѣчаю!
Но я клянусь, что самъ сказать я не могу,
Какъ я зашелъ сюда; но, сколько помню —
(Хочу всю правду вамъ сказать и вотъ
Теперь припоминаю все, какъ был)
Пришелъ сюда и съ Эрміей; хотъ-ли
Мы изъ Аѳинъ бѣжать, чтобы уйдти
Изъ-подъ аѳинскаго жестокаго закона,
Эге Довольно, о, довольно слышалъ я!
Властитель мой, законъ я призываю,
Законъ, законъ на головы виновныхъ !
Бѣжать они хотъ-ли,— слышь, Димитрій?
Бѣжать, сударь ты мой! И насъ лишить
Тебя — жены, меня же — власти
Отцовской — дочь кому хочу отдатДимитрі Мнѣ, государь, прекрасная Елена
Открыла то, что въ лѣсъ они ушлЯ въ бѣшенствѣ за ними устремился,
Елену жъ повлекла любовь ко мнНо, князь и государь! Не знаю, чудомъ что-ли,—
(А непремѣнно чудомъ) къ Эрміи любовь
Во мнѣ, какъ снѣгъ, растаяла и стала
Какъ бы воспоминаньемъ объ игрушкѣ,
Которая съума сводила въ дѣтствВсе счастье сердца моего, любовь
Моей души, очей моихъ блаженство
Теперь — одна Елена! Съ нею, князь и государь,
До встрѣчи съ Эрміей я обручился:
Но, точно на меня нашла болѣзнь,
Въ которой пища лучшая противнТеперь же, какъ здоровый, получилъ
Я снова вкусъ естественны Опять
Люблю ее, томлюсь по ней, крушуся
И съ нею никогда не разлучусТезе Ну, милыя четы! я встрѣчѣ этой радъ:
Вы послѣ мнѣ доскажете что былЭгей! твоей я волѣ поперечу:
Во храмѣ, вмѣстѣ съ нами, обѣ пары
Должны соединиться навсегда,
А такъ какъ утро все почти прошло,
То мы теперь охоту отлагаемВъ Аѳины три четы всѣ поспѣшимъ
И пиръ великолѣпный зададим— Пойдемте, Ипполита!
(Тезей, Ипполита, Эгей и свита уходят)
Димитрі Все это такъ же смутно и неясно,
Какъ дальнихъ горъ вершины за туманомъ!
Эрмі А я какъ будто зрѣніемъ двойнымъ
Смотрю и все двоится мнЕлен Я — тоже!
Димитрія нашла я вновь, какъ перлъ,
И мой, а вмѣстѣ и не мой онДимитрі Вотъ что:
Ужь точно ль мы проснулись? Все сдается мнѣ,
Что спимъ еще и грезимъ мы! И точно ль
Здѣсь князь нашъ былъ и намъ велѣлъ идти съ собой?
Эрмі Да, былъ; и мой отецЕлен И королевна ИпполитЛизандр И намъ съ собой во храмъ велѣлъ идтДимитрі Ну, значитъ — такъ, и на яву все это!
Пойдемте же за княземъ и дорогой
Другъ другу перескажемъ наши сны!
(Уходят Основа просыпаетс)
Основ Когда до меня дойдетъ очередь, смотрите вы: кликните меня и я буду отвѣчат Моя реплика: «Дражайшій мой Пирамъ!» Эй, эй! Петръ Пила, Дудка скорняжныхъ дѣлъ мастеръ, Рыло мѣдникъ, Голодай портной! вотъ народецъ! каковы? ушли и оставили меня спящаго! Только однако я видѣлъ престранный сонъ… я видѣлъ сонъ… просто, умъ за разумъ заходитъ, когда припоминаешь! Надобно быть осломъ, чтобы разбирать такой глупѣйшій сон Кажется, будто я былъ… Фуй, какая скверность! кажется, что я былъ… кажется, что на мнѣ была… но надо быть съумасшедшимъ, чтобы объяснять, что на мнѣ было! но опять-таки, надобно быть съумасшедшимъ, чтобы объяснять, что на мнѣ было… Видомъ не видано, слыхомъ не слыхано…57 вотъ какой сонъ былъ! Попросить Петра Пилу сочинить на эту оказію пѣсню,58 подъ названіемъ: «Сонъ ткача Основы»,— это, я вамъ скажу такая ткань, что мое почтеніе! И пѣсню эту пропою я князю, по окончаніи пьесы, для большаго эфекта, надобно ее спѣть послѣ Тизбиной смерти! (Уходит)
СЦЕНА ІІ-Аѳин Комната въ домѣ ПилВходятъ Пила, Дудка, Рыло и ГолодаПил Посылали ли за Основой на квартиру? воротился ли онъ домой?
Дудк Если онъ не воротится, то пиши — пропало! Вѣдь пьеса не пойдетъ тогда? не правда ли, не пойдетъ?
Пил Какъ ей идти? безъ него, гдѣ жъ у насъ въ Аѳинахъ найдется другой, кто бы представилъ Пирама?
Дудк Что и говорить! самый толковый человѣкъ изо всѣхъ аѳинскихъ мастеровыхъ!
Пил Ну, да кромѣ того и изъ себя ужь очень красивъ: голосъ притомъ этакій сладкій, ну, какъ есть, настоящій милка!
Дудк Да и душа человѣкъ-то, вотъ чт59
Входитъ БуравБурав Ну, братцы, князь выходитъ изъ храма! Тамъ вѣнчали тоже двухъ господъ на двухъ барышнях Ежели пьеса пойдетъ, мы всѣ будемъ съ праздникомДудк Эхъ, Основа, Основа! отъ себя теряешь ты счастье! былъ бы тебѣ могарычь! князь бы пожаловалъ, непремѣнно бы пожаловалъ за роль Пирама! пожизненную бы пенсію далъ, пожизненную пенсію, сейчасъ умереть!
Входитъ ОсновОснов Гдѣ вы соколики? гдѣ вы сударики?
Пил Основа! о, счастливый день, о, благословенный часъ!
Основ Братцы! чудеса вамъ разскажу… только вы не спрашивайте какія, потому что, если я вамъ разскажу, я не буду настоящій аѳинянинъ… Постойте, я вамъ все разскажу, все, что надПил Разсказывай, разсказывай, милѣйшій Основа!
Основ О себѣ? ни слова! Сказать же я вамъ хочу то, что князь изволилъ ужь отобѣдат Надѣвайте скорѣй костюмы, накладныя бороды — да привяжите покрѣпче шнурки къ бородамъ и ленты къ башмакамъ, и сейчасъ же во дворецъ! Пробѣгите поскорѣй еще разъ роли и наше дѣло въ шляп Наше представленіе предпочтено всѣмъ другим Не мѣшаетъ, чтобы Тизба, на всякій случай, надѣла чистую рубаху (это я говорю на счетъ поту) Вотъ тоже: кто льва играетъ, ногти бы немного почистилъ; нельзя, на виду будутъ, аки львиныя когт А главное, любезнѣйшіе актера: не ѣшьте вы чесноку или луку; потому воняетъ, скверно воняетъ, а наше дыханіе должно быть чистое, свѣже За тѣмъ, я готовъ биться объ закладъ, что всѣ скажутъ: вотъ комедія, такъ комедія! Ну, да нечего слова по пусту терять: за мной! Впередъ!60 (Exeun)
ДѢЙСТВІЕ ПЯТОСЦЕНА І-Аѳин Зала во дворцѣ ТезеВходятъ Тезей, Ипполита, Филостратъ, вельможи и придворныИпполит Какъ странны, мой Тезей, любовниковъ разсказы!
Тезе Да, больше странны, чѣмъ правдив Плохо
Я въ басни старыя и въ фей проказы вѣрМозгъ у влюбленныхъ и у съумасшедшихъ
Такой кипучій и фантазія такая
Богатая, что видятъ часто въявь
Они, чего холодный здравый умъ не видитЛунатики, любовники, поэты
Какъ будто созданы изъ одного
Воображень Одни: чертей
Гораздо больше видятъ, чѣмъ въ аду ихъ
Найдется; таковы безумные! Любовникъ,
Такой же съумасбродъ, красу Елены
Въ египетской чернавкѣ часто видитПоэта взоръ, въ безумствѣ вдохновеній,
То съ неба на землю блистая упадетъ,
То воспаритъ съ земли на небо, тамъ же
Блистая: и когда воображенье
Зачнетъ во чревѣ и родитъ
Невѣдомаго образъ бытія,—
Перо поэта — тѣло дастъ сему
Воздушному ничто, укажетъ въ мірѣ мѣсто
И наречетъ по имени егСтоль сильны чудеса воображенья,
Что если радость вдругъ ему предстанетъ,
То вмѣстѣ вѣстникъ зримый прилетитъ
Сей радости: когда жъ порой ночной,
Тревожный страхъ намъ душу посѣтитъ,
То каждый кустъ — тогда медвѣдь большой!
Ипполит Есть что-то больше этого однако
Въ исторіяхъ ночныхъ и въ перемѣнѣ,
Свершившейся со всѣми! больше, чѣмъ
Игра Фантазіи; имѣетъ образъ
Вещественнѣй, прочнѣе; хоть конечно
И удивительно и странно это всВходятъ Лизандръ, Димитрій и ЕленТезе А вотъ и двѣ четы: какъ веселы, какъ рады!
Веселье, да сопутствуетъ, друзья,
Веселье и дни долгіе любви
Вамъ въ жизнЛизандр Государь, пусть болѣе чѣмъ намъ,—
Вамъ въ царственныхъ трудахъ и царственныхъ утѣхахТезе Однако посмотрѣть, какими празднествами
И развлеченьями мы можемъ сократить
Трехъ остальныхъ часовъ томительную вѣчность,
Межъ нашимъ ужиномъ и ложемъ сна!
Да гдѣ же нашъ распорядитель празднествъ?
Какія развлеченія у насъ
Въ наличности? Пьесы нѣтъ ли, что ли,
Часы несносные способной сократить?
— Зовите ФилостратФилострат Здѣсь я, князь могучій,
Тезе Разсказывай, какихъ увеселеній
Т заготовилъ намъ на этотъ вечеръ?
Комедію иль музыку?Вѣдь надо жъ
Лѣнивое намъ время обмануть!
Филострат Вотъ, государь, афиша всѣхъ забавъ!
Извольте выбрать вы и приказать,
Какія будутъ вамъ угоднЛизандръ (читаетъ)6Сраженіе съ Кентаврами, воспѣтое
Аѳинскимъ евнухомъ съ сопровожденьемъ арфТезе Ну, это въ сторону! Моей подругѣ
Объ этомъ разсказалъ ужь я, во славу
Иракла, родственника моегЛизандръ (чита)
Неистовство Вакханокъ разъяренныхъ,
Ѳракійскаго пѣвца свирѣпо растерзавшихЛизандр Плачь трижды-трехъ скорбящихъ музъ,
О жалостной и гладной смерти,
Постигшей нищую науку6Тезе Я знаю это: ѣдкая сатира!
На брачномъ пиршествѣ она не къ мѣстЛизандръ (чита)
Забавно-жалостное представленіе
О юной Тизбѣ и ея Пирамѣ,
Весьма плаченное увеселеніТезе Плачевно и забавно — вотъ такъ штука!
Горячій ледъ и снѣгъ вареный этКакой же кроется въ разладѣ этомъ складъ?
Филострат Въ піесѣ, государь, коего словъ съ десять;
По краткости я равной ей не знаНо, ваша свѣтлость, даже десять словъ
Въ ней вовсе лишні Вотъ, отъ чего
Она плачевная: во всей піесѣ
На мѣстѣ слова нѣтъ, актеры — дрянь!
Забавною же названа, затѣмъ,
Что самъ себя Пирамъ въ ней убиваетКогда его на пробѣ видѣлъ я,
То плакалъ самыми веселыми слезами,
Какихъ извлечь и громкій смѣхъ не въ силахъ!
Тезе Да ктожъ актеры тутъ?
Филострат Аѳинскіе мастеровыИхъ умъ доселѣ вовсе не работалъ,
Но нынѣ, для торжественнаго дня
Они измучили тупую памятТезе И я хочу піесу слышатФилострат Но,
Свѣтлѣйшій князь! Она васъ недостойнЯ былъ на пробѣ, слушалъ до концПіеса — дрянь, дрянь сущая: повѣрьте!
Ужь развѣ только будетъ вамъ пріятно
Намѣреніе ихъ вамъ услужить
И тяжкій трудТезе Хочу піесу слышать!
Не слѣдуетъ, не должно отвергать
Усердной простоты посильныхъ приношеніЗови сюда, а дамъ садиться я прошу!
(Филостратъ уходит)
Ипполит Мнѣ жалко видѣть тщетный трудъ усердья
И тщетныя усилія его!
Тезе Ты тщетнаго, повѣрь, и не увидишИпполит Однако, онъ сказалъ, что вся игра ихъ — вздорТезе Тѣмъ снисходительнѣе къ ней мы будемъ:
Хоть и за вздоръ, а все спасибо скажемъ!
При томъ же, вздоръ ихъ позабавитъ насъ!
Гдѣ преданность чего не въ силахъ сдѣлать,
Тамъ благородное вниманье цѣнитъ
По степени усердія заслугу,
Не по успѣх Иногда случалось,
Когда я пріѣзжалъ, сбиралися встрѣчать
Рѣчами власти земскія меня
Заранѣе затверженным Но,
Какъ только я являлся, то блѣднѣли
И запиналися въ началѣ длинныхъ
Періодовъ, откашливались долго,
Теряли голосъ, въ заключенье: вовсе,
Не досказавши рѣчи, умолкали!
Но, вѣришь ли ты, милая моя?
Въ молчаньи лучшій видѣлъ я привѣтъ,
И въ простотѣ преданности нѣмѣвшей
Я больше находилъ, чѣмъ въ звонѣ всѣхъ широко —
Вѣщательныхъ, краснорѣчивыхъ фразПоэтому-то мнѣ любви простосердечной
Языкъ столь дорогъ, столь любезенъ вѣчно!
Входитъ ФилостратФилострат Прологъ, когда изволите — готовТезе Вели войдти!
(Звукъ трубъ; входитъ Пила, пролог)
Пролог Ежели симъ зрѣлищемъ нынѣ вамъ наскучимъ,
Не должны слушатели сіе разумѣти!
Такъ! яко придохомъ сѣмо да васъ мучимъ!
Но начало съ концемъ сопрягать умѣтАще здѣ явихомся — то вамъ досадити!
Не хощемъ ни мало васъ возвеселити!
Полагаемъ весь нашъ трудъ, дабы васъ изгнати!
Сего мы не хощемъ, чтобъ могли вы знати,
Что нынѣ предъ ваши очи мы износимъ!
До скончанья вашего терпѣнія просим63
Тезе Ну! какъ видно, этотъ малый не весьма силенъ на счетъ запятыхЛизандр Онъ проскакалъ по своему прологу, какъ необъѣзженный жеребенокъ, который не знакомъ еще съ уздо Изъ этого, впрочемъ, выводится, ваша свѣтлость, прекрасное нравоученіе: мало того, чтобъ говорить — надобно говорить съ толкомъ!
Ипполит Въ самомъ дѣлѣ, онъ проболталъ свой прологъ, какъ ребенокъ играетъ на флейтѣ: звуки слышны, но въ звукахъ нѣтъ ни какого складТезе Его рѣчь была похожа на перепутанную цѣпь: всѣ звѣнья цѣлы, только всѣ въ безпорядк Что-то будетъ дальше?
Входятъ Пирамъ и Тизба, Стѣна, Лунное сіяніе и ЛевПролог Не должно васъ, зрителіе, ни мало дивити
Зрѣлище, кое вы здѣ предъ очами зрите!
Се — младый Пирамъ, а се — предстоитъ предъ вами
Тизба, бодрыми сердца пронзая очамСей же мужъ, кой въ извести — стѣну представляетъ:
Любителя отъ драгой стѣна раздѣляетА се щели можете тоя стѣны зрѣти;
Въ тѣ обыкли по вся дни другъ друга смотрѣтМужъ же съ можжевельникомъ, съ фонаремъ свѣтящимъ,
Представляти лунный свѣтъ будетъ горящимЗа не при сіяніи сихъ лучей печальныхъ
Срѣтиться сіи хотятъ у вратъ тріумфальныхДа любовный сердца жаръ и пылъ младой крови
Хотя мало утишать блаженствомъ любовіе,
Но егда лишь пріиде дѣвица прекрасна,
Левъ илъ паче мраволевъ, рыкая ужасно,
Тако-жъ пріиде, искаій кого поглотитУблжавшей красоты епанчу схватити,
И кровавой пастію, кровью обагрити,
Лютый звѣрь изволилъ сей, зѣло разъярясСего же не вѣдый ничтоже сумняся,
Пріиде младый Пирамъ и егда увидѣ
Обагренну епанчу, жизнь возненавидСамопрандеръ, сирѣчъ мечъ, тогда вынимаетъ
И стеня, себя весьма живота лишаетТизба, крывшаясь межъ тѣмъ, во чащѣ древесной,
Оглашаетъ, вновь пришедъ, стономъ лѣсъ окрестной;
И не чая алчныя пренести разлуки
Любителя самопрандръ беретъ въ нѣжны руки:
Сама — о видъ жалостный — во тѣло вонзаетъ:
Заструилась ала кровъ — и се умираетъ!
Вся же прочая режутъ, коль ваше желанье,
Левъ любовники, стѣна, лунное сіянь(Exeunt Прологъ, Тизба, Левъ и Лунный свѣт)
Тезе Я буду не мало удивленъ, однако, если и левъ заговоритъ!
Димитрі Не извольте дивиться, государь! Отъ чего же льву не заговорить, когда такъ много ословъ говорятъ?
Стѣн Въ семъ плачевномъ дѣйствіи стѣну представляти
Избранъ есмь, егда же желаете знати:
Кто есмь,— Медникъ есмь, Рыломъ нарицаюсь;
Днесь же каменной стѣной предъ вами являюсИ тако стѣна есмь и есмь со дырою,
Да ведути черезъ сію рѣчи межъ собою,
Пламенны любовники и ея услаждаютЧто стѣна есмь — съ глиною известь увѣряютъ,
Кой зримы на мнѣ сутъ; а се, и дыру я
; Честны зрителіе, симъ тако показу(Растопыриваетъ пальц)
Тезе Ну, можно ли требовать, чтобы известь и глина говорили основательнѣе?
Димитрі Дѣйствительно, государь! это самая умная стѣна, какую удавалось мнѣ слышать въ жизнТезе Пирамъ приближается къ стѣн Тс!
Входитъ ПирамПирам О, нощь, о, мрачна нощь, простерша черну тѣнь!
Нощь, сущая вездѣ, гдѣ не блистаетъ день!
О, нощь! о, нощь! Увы! реку: увы! двояко!
Страшуся не узрѣть драгія Тизбы зрака
Стана! о, ты стѣна! Ты, кою сорудилъ
Виновникъ дней ея и съ ней насъ раздѣлилъ;
Стѣна незыблема, стѣна жестокосерда,
Къ моленіямъ моимъ будь нынѣ милосерда!
(Стѣна растопыриваетъ пальц)
Благодарю тебя, стѣна! благодарю!
Ничто не можетъ быть, стѣна, тебя миляе!
Но Тизбы милыя доселѣ я не зрю…
Жестокая стѣна, кляну тя, проклинаю!
Тезе Отчего жъ это стѣна не отвѣчаетъ ему на проклятіе проклятіемъ? Вѣдь она уже оказала способность чувствовать!
Пирам Не смѣетъ отвѣчать, ваше свѣтлое высочество! потому: этого не показан А вотъ, послѣ словъ: «кляну тя, проклинаю», начинается Тизбина рол Она, значитъ, приходитъ и я ее вижу въ щел Вотъ вы сейчасъ изволите увидѣть, что все будетъ точь-въ-точь, какъ я говор Тизба приближаетсВходитъ ТизбТизб Сколь часто ты моимъ стенаніями внимала,
; Жестокая стѣна за то, что раздѣляла
Съ любезнымъ мя моимъ! Уста коликократъ
Лобзали камени безжизненнаго хладПирам Зрю голосъ милыя! Мой духъ терпѣть не можетъ…
Терпѣнье таково безмѣрно скуки множитО, Тизба!
Тизб О, драгій! се ты ль? о, милый видъ!
Пирам Се я! когда жъ не я, пусть громъ меня разитО! сколь на свѣтѣ семъ есть тотъ благополученъ,
Чей долгъ съ любовію сердечной не разлученТизб И злополученъ тотъ, котораго пріязнь
Любезная его за люту емлеть казн64
Пирам Лобзай меня молю, сквозь оный хладный камень
И въ сердцѣ затуши терзающій мя пламенТизб Я не уста твои лобзаю, а дыру!
Пирам Коль сострадаешь ты стенаніямъ печальнымъ,
Приди, молю тебя — сейчася къ вратамъ трухмальнымъ!
Тизб Иду, о, мои драгій! иль пусть сейчасъ умру!
Стѣн Се роль свою стѣна въ семъ зрѣлищѣ кончаетъ
И отходя домой, вамъ всякихъ благъ желаетъ!
(Изыдутъ вонь, поклонившись, Стѣна, Пирамъ и Тизба)Тезе Такимъ образомъ, стѣна, раздѣлявшая двухъ сосѣдей, уничтожена!
Димитрі Такъ, государь, и слѣдуетъ, когда у стѣнъ совершенно незаконно являются ушИпполит Въ жизнь я неслыхивала подобнаго безобразія!
Тезе Надобно сказать, что и лучшее въ этомъ родъ — въ сущности не что иное, какъ обманъ: и дурное можетъ иногда дополниться воображеніемИпполит Тогда ужь это дѣло не ихъ воображенія, а нашегТезе Если мы только будемъ воображать о нихъ не хуже того, что они сами о себѣ воображаютъ, они выйдутъ отличные люд Но, вотъ идутъ два благородныхъ звѣря: человѣкъ и лев65
Входятъ Левъ и Лунный СвѣтЛев Сударыни, чьи невры столько тонки,
Что страшны имъ малѣйшіе мышенки,—
Вы будете, быть можетъ, трепетать,
Когда здѣсь станетъ дикій левъ рычать?
; Но знайте: я, Буравъ столяръ, здѣсь льва играю!
Хоть въ львиной шкурѣ я, но львиной не пылаю
Я злобной яростью… была бы мнѣ бѣда,
Когда бъ, заправскій левъ, явился я сюдТезе Какое милое и деликатное животное!
Димитрі Я такихъ деликатныхъ, государь, и не видывалъ!
Лизандр Этотъ левъ — лисица по мужествТезе Правда, и настоящая курица по осторожност66
Димитрі Нѣтъ, государь! лисица давитъ куръ, а его мужество, не можетъ подавить его осторожностТезе Ну, по-крайней-мѣрѣ, ужь осторожность не сладитъ у него съ мужествомъ, какъ курица не сладитъ съ лисице Но довольно! оставимъ его съ его осторожностью и послушаемъ, что скажетъ намъ лунЛунный свѣт Луну двурогую фонарь сей представляетъ…
Димитрі Отчего жъ у него рогъ на головѣ нѣтъ?
Тезе Да еще не выросли! должно быть, луна въ ущербЛунный свѣт Луну двурогую фонарь сей представляетъ,
А я тотъ человѣкъ, что виденъ на лунѣ!
Тезе Вотъ въ чемъ главная ошибка всего дѣла: онъ самъ долженъ сидѣть въ фонарѣ: а то какой же это лунный человѣкъ?
Димитрі Онъ не смѣетъ туда влѣзть, чтобъ не потушить огарка; посмотрите: онъ и такъ догараетИпполит Мнѣ однако ужь наскучилъ этотъ мѣсяцъ! желательно, чтобъ ему вздумалось перемѣнитьсТезе По слабому мерцанію свѣта, можно заключить, что луна въ ущербѣ; но изъ учтивости, мы все-таки должны дождаться, пока она совершитъ свое теченіЛизандр Продолжай, луна!
Лунный свѣт Все, что мнѣ слѣдуетъ сказать, есть то, что фонарь сей есть луна; я же — человѣкъ въ лунѣ, что сей можжевельникъ мною самимъ нарванъ и что сія собака есть моя собственная собак67
Димитрі Какъ же это, однако? Все это вѣдь должно быть въ фонарѣ; потому что все это — и человѣкъ, и можжевельникъ, и собака — составляетъ лун Но вотъ является Тизба!
Входитъ ТизбТизб Се, я у древнихъ вратъ! но гдѣжъ драгій Пирамъ?68
Лев Го-о-о!
(Левъ рычит Тизба убѣгаетъ)Димитрі Славно рычишь, левъ!
Тезе Славно бѣжишь, Тизба!
Ипполит Славно свѣтишь, луна! Право, луна свѣтитъ съ особенною пріятності(Левъ разрываетъ епанчу, брошенную Тизбой и убгаетъ)Тезе Славно дерешь, левъ!
Димитрі А вотъ и Пирамъ идетъ!
Лизандр А! поэтому-то левъ и убѣжалъ!69
Входитъ ПирамПирам О, мѣсяцъ, мѣсяцъ! я благодаренье
Паче и паче тебѣ воздаю!
Буду я зрѣть прелестное творенье,
Буду я зрѣть драгую мо(Увидавъ епанчу Тизбы)Но стой! О, видъ!
Сердцу ужасный!
Что здѣсь лежитъ?
О, я несчастный!
Терпѣть нѣтъ мочи:
Слезитесь очи!
Погибла, о, драгая,
; Погибла навсегда!
Судьба, — судьбина злая:
О, горе, о, бѣда!
О, я несчастный!
;О, видъ ужасный!
О, лютый рокъ!
Прерви сей жизни токъ!I
Тезе Ну, конечно! какъ не сойдти съ ума отъ этакихъ страстей и отъ смерти милой подругИпполит Что ты прикажешь дѣлать съ моимъ сердцемъ? Какъ это ни глупо, а мнѣ все-таки жалко!
Пирам О, чего ради львы и звѣри люты,
О, чего ради созданы на свѣтъ?
Скорбны, тяжки минуты!
Тизбы драгія болѣе нѣтъ;
Левъ умертвилъ презрѣнный
; Во цвѣтѣ сей милый цвѣтъ!
Судьбой сраженный,
Могу ли жить,
Коль больше не любить?
; Мой духъ мятется
И сердце рвется:
Тизбы драгія въ свѣтѣ семъ нѣтъ!
Едва сіе увидѣлъ,
Мой отбѣжалъ покой:
Нѣтъ мнѣ веселья, все я возненавидѣлъ,
Лютой терзаясь тоской!
О, вынимайся, сарпандеръ мой !
; Мой острый мечь, прерви сей жизни ток; Рази ты въ сердце, прямо въ лѣвый бокъ!
(Закалывается)Се умеръ я!
И бытія
Уже пресѣклась нить!
Увы! я умираю,
Ужь въ небесахъ витаю!
Ступай луна,
Ты не нужна,
(Лунный свѣтъ exit)
Я умираю, умираю, умираю!70
Димитрі Какъ онъ долго умиралъ!
Лизандр Не мудрено: потому что не взаправд71
Тезе Съ помощію цирюльника, онъ можетъ еще возвратиться къ жизни и по прежнему продолжать быть осломИпполит Но что это луна ушла до появленія Тизбы? Какимъ же образомъ Тизба отыщетъ своего любовника?
Тезе Это ничего: при свѣтѣ звѣзд Вотъ однако и она! ея горестными сѣтованіями вѣроятно окончится пьес(Входитъ Тизба)Ипполит Авось она недолго будетъ стенать о такомъ Пирамѣ!
Димитрі Трудно рѣшить только, кто лучше: Пирамъ или Тизба? Кажется, оба лучше!
Лизандр Вотъ уже узрѣла она его своими прелестными очами!
Димитрі И начинаетъ стенати тако:
Тизб Милый, милый голубочикъ!
Отлетѣлъ на вѣкъ ты прочь,
О, Пирамъ, о, мой дружочикъ,
Буду плакать день и ночВы струитесь, токи слезны!
Надрывайся грудь тоской!
О, мой милый! о, любезный!
Ты навѣкъ потерянъ мной!
Друга хладная могила,
Счастье дней моихъ сокрыла:
Люта смерть, приди скорѣй!
Рокъ рушитель сей любови,—
Знать, моей ты жаждешь крови:
Не жалѣю грустныхъ дней!
О, вонзись мечь острый друга!
О, вонзись, молю тебя!
Другу вѣрная подруга
Умираю я люб72
(Беретъ мечь Пирама и закалываетс)
Тезе Луна и левъ остались въ живыхъ хоронить мертвыхъ!
Димитрі Да сверхъ того еще стѣна, государь!
Основ Съ вашего позволенія; смѣю васъ увѣрить, что стѣна, раздѣлявшая родителей ихъ, не существуетъ болѣе7 Не благоугодно ли будетъ теперь посмотрѣть эпилогъ, или внять бергамасской пляски, которая имѣетъ быть исполнена двумя изъ нашей компаніи?
Тезе Нѣтъ, ужь пожалуйста, безъ эпилога! Ваша пьеса не нуждается ни въ какихъ извиненіях Всѣ играющіе перемерли,— а о мертвыхъ, по пословицѣ,— ничего, кромѣ хорошаго! Но, если бы тотъ, кто игралъ Пирама, повѣсился на подвязкѣ Тизбы, то вышла бы трагедія въ полной форм Впрочемъ, и въ этомъ своемъ видѣ, пьеса прекрасна и отлично исполнена ! Покажите намъ теперь свою бергамасску, а эпилогъ по боку!
(Пляск)
Тезе Полуночи языкъ двѣнадцать прогудѣлЛюбовники! на ложе наслажденій!
Теперь насталъ волшебный часъ видѣній;
Мы, вѣроятно, утра часъ проспимъ,
Провеселившись за полночь сегоднНелѣпый фарсъ намъ ускорилъ шаги
Тяжелой ночи: на покой же, други!
Для новыхъ празднествъ просыпаясь днемъ,
Въ пирахъ мы двѣ недѣли проведемъ!
(Exeun)
СЦЕНА ІІ-Входитъ Пукъ съ метлоПук Вотъ голодный левъ рычитъ,
Волкъ на мѣсяцъ поднялъ вой:
Пахарь крѣпко-крѣпко спитъ,
Утомленъ денной страдой…
Огонекъ погасъ въ избахъ;
Простоналъ пугачъ въ кустахъ:
Застоналъ въ отвѣтъ больной,
Вспомнивъ саванъ гробовоЧасъ полуночи насталъ —
Разверзается жилище
Мертвецовъ, и на кладбищѣ
На церковномъ, сонмъ ихъ всталъ!
И, Гекаты колесницы
Свита,— вотъ явились мы,
Сны таинственные тьмы,
Ненавистники денницы!
Часъ видѣній! Всюду тишь:
Не скребется даже мышь
Въ благодати полномъ домѣ!
Никого не слышно, кромѣ
Лишь меня, который отряженъ
Соръ метлой изъ дому выместь вонъ7Входятъ Оберонъ и Титанія со свитоОберон Пусть погасли свѣчи здѣсь,—
Мы волшебными огнями
Снова домъ освѣтимъ весЭльфы! рѣзвыми толпами
Разсыпайтеся скорѣй!
Вторьте пѣснѣ вы моей;
Словно птички межь кустами,
Веселись, скачи и пой,
Мой воздушный, пестрый рой!
Титані Нота въ ноту, слово въ слово
Пѣсню звонкую мы снова,
Взявшись за руки споемъ!
Благодать мы пѣснью нашей
Здѣсь навѣемъ: полной чашей
Да живетъ сей домъ!
Оберон До зари вы гуляйте до утренней
По высокимъ палатамъ расписаннымъ:
Мы же въ спальни съ царицей пойдемъ,
Благодать тремъ четамъ принесемъ:
Да исполнится вѣкъ ихъ отрадами,
Да живутъ они весело съ чадами,
Да не будетъ въ рожденныхъ отъ нихъ
Ни въ единомъ отмѣтинъ дурныхъ!75
Родились бы талантливы — счастливы
И на всякое дѣло удачливы,
Изукрашены всякимъ добромъ:
Красотою же — кровь съ молокомъ!
Полевою росою, святою росой
Окропить вы весь домъ поспѣшите за мной,
Чтобъ хозяинъ въ немъ жилъ — не тужилъ,
Много лѣтъ пировалъ, людямъ правду творилъ!
Ну, скорѣй
Разлетайтесь!
Но до утреннихъ лучей
Всѣ ко мнѣ,
Въ тишинѣ
Собирайтесь!
(Exeunt Оберонъ, Титанія и свит)
Пук Если не съумѣли тѣни
Угодить вамъ, господа,—
Это вовсе не бѣда!
Мало-ль хуже сновидѣній
Вы видали иногда?
Вотъ и наше представленье
Тоже — греза сновидѣнья:
А когда же складны сны?Извинить вы насъ должны!
Я же Пукъ, какъ малый честный,
Честностью давно извѣстный,
Обѣщаюсь и клянусь,
Что когда по представленьи,
(А признаться, я боюсь)
Въ насъ змѣиное шипѣнье76
Духа не убьетъ…
Мы, за ваше снисхожденье,
Примемъ твердое рѣшенье
Быть умнѣй впередъ:
Или — Пука назовите
Шельмой вы тогда!
А теперь вы насъ немножко поощрите
И рукоплесканьемъ подарите:
Доброй ночи, господа!1
комментарии, примечания к стихотворению
СОНЪ ВЪ ЛѢТНЮЮ НОЧ КОМЕДІЯ ШЕКСПИРГригорьев  1ПРИМѢЧАНІХотя «Midsummer day» собственно значитъ Ивановъ день (24 іюня) — день, связанный въ вѣрованіяхъ всѣхъ почти Европейскихъ народовъ, и у насъ, Славянъ, съ различными фантастическими повѣрьями, и потому правильнѣе было бы перевести названіе пьесы: «Ночь подъ Ивановъ день», но я удержалъ названіе болѣе употребительное: «Сонъ въ лѣтнюю ночь», преимущественно по той причинѣ, что въ зимнюю ночь не пригрезятся или весьма рѣдко пригрезятся такія грезы, которыхъ полна комедія, что они тѣсно связаны съ знойной лѣтней ночь Самъ Шекспиръ, впрочемъ, напоминаетъ, что дѣйствіе пьесы происходитъ въ маѣ, а не въ іюнѣ, именно 1 ма (Дѣйствіе IV, сцена )ДѢЙСТВІЕ ПЕРВО1) Буквально: «подобно мачихѣ, или вдовицѣ долго истощающей доходы молодыхъ люде»
2) Тезей, побѣдивъ Амазонокъ, взялъ въ плѣнъ ихъ царицу Антіопу (у Шекспира — Ипполита) и отъ брака съ ней имѣлъ сына Ипполит3) Собственно Тезей названъ «герцогомъ»; но если Шекспиръ, для удобнѣйшаго представленія его достоинства своей публикѣ, употребилъ титулъ, наиболѣе извѣстный въ средніе вѣка, титулъ герцога,— то для удобнѣйшаго же представленія его достоинства публикѣ настоящаго времени, я выбралъ титулъ княз Почему не царя? спросятъ меня въ такомъ случа Потому, что титулъ царя, который мы привыкли придавать и героямъ древности, набросилъ бы античный колоритъ на средневѣковое и притомъ сказочное лице Тезея,
4) Въ Аѳинахъ, по закону Солона, родители имѣли надъ дѣтьми право жизни и смерт5) Въ этомъ мѣстѣ, я съ намѣреніемъ старался удержать нѣсколько оффиціальный, даже, такъ сказать, подъяческій языкъ, слышный въ оригинал6) Здѣсь, до осязательности, проглядываетъ взглядъ поэта на любовь Лизандра и Эрміи, на эту «Fancy», родившуюся вслѣдствіе жажды любить и воспитавшуюся на романическихъ исторіях7) Слово «мечты», далеко не выражаетъ англійскаго Fancy, но все же оно здѣсь лучше идетъ, чѣмъ слово «любов»
8) Можетъ быть, я и ошибаюсь (увлекаясь основною мыслію комедіи), но здѣсь союзъ «потому» (therefore), выражаетъ весьма рѣзко ироническій взглядъ поэт Совсѣмъ инаго рода «потому» извлекъ бы разсудокъ изъ предшествовавшаго разговор Личное, но опять-таки, это мое личное мнѣніе; готовъ восторгаться этимъ: «потому», какъ одно изъ лицъ Мольеровскихъ комедій выраженіемъ въ какомъ-то сонет9) Вмѣсто миль, я позволилъ себѣ употреблять версты, потому же самому, почему, вмѣсто герцога, назвалъ Тезея князем10) Майскіе обряды — остатокъ язычества въ Англіи, еще живой во времена Шекспир Рано утромъ, толпы народа шли въ разныя стороны окрестностей веселиться, играть и плесть вѣнк Быки, съ увѣнчанными рогами, при кликахъ народа, везли огромное майское дерево, вязъ, убранный цвѣтами и лентам На закатѣ солнца расходились по домамъ: вѣтвями дерева украшали окна и двери, а самое дерево врывали на площади и плясали около нег11) Въ предисловіи я достаточно развиваю мысль о томъ, что лица Шекспировскія говорятъ часто не натурально и стараюсь пояснить, почему именно они говорятъ не натурально въ нашемъ смысл Разговоръ Елемы и Эрміи представляетъ одинъ изъ крайнихъ предѣловъ такой ненатуральности,   такаго выраженія въ обычныхъ тогдашнему зрителю метафорическихъ формах На счетъ метафоричности языка, переводчикъ «Лира», въ своемъ этюдѣ высказалъ мысли столь вѣрныя, что я не имѣю къ нимъ ничего прибавить, кромѣ того только, что эта метафоричность родилась подъ вліяніемъ вкуса Итальянскаг Вездѣ, гдѣ разговоры принимаютъ строй метафорическій, я прибѣгалъ къ размѣрамъ, наиболѣе, по моему мнѣнію, способнымъ выражать этотъ стро12) Опять Елена говоритъ въ своемъ монологѣ не натурально въ нашемъ смыслѣ, а читаетъ итальянское лирическое стихотвореніе эпохи на тему слѣпоты и безосновности любви, но величіе Шекспира передъ всѣмъ, ему современнымъ, заключается въ глубинѣ преткновенія психическихъ пружинъ: они выставляются наглядно даже въ этихъ метафорическихъ формахъ, даже можетъ быть въ этихъ формахъ становятся нагляднѣе, чѣмъ были бы въ нашихъ натуральных Вѣдь наша натуральность, которой глубокую правду и законность я признаю, конечно, часто впадаетъ въ другую крайность, въ личность, узость и стало быть неполноту выражені Герои старыхъ поэтовъ, особенно Шекспировскіе, говоря часто не то, что сказали-бы они сами въ ихъ положеніи — то, что сказалъ бы поэтически объ ихъ положеніи поэтическій зритель — едва ли вѣрнѣе нашихъ достигаютъ высшихъ цѣлей драм Вглядитесь въ психическій анализъ, которымъ проникнутъ монологъ Елены: мнѣ сдается, что осязательно выразить его можно только въ этомъ или подобныхъ этимъ формахъ!
13) Старинная, уродливая пьеса, которая однако вѣроятно имѣла замѣчательное мѣсто въ впечатлѣніяхъ поэт14) Ерклеса,   Геркулес Мастеровые часто коверкаютъ имена — но не вездѣ можно, да и не вездѣ нужно было передавать это въ перевод15) Слово «королевна» употребляю я опять также для удержанія сказочной физіономіи героевъ и героинь древност16) За симъ слѣдуетъ въ оригиналѣ мѣсто, утратившее для насъ всякое значеніе, не имѣвшее его и никогда, можетъ быть вставочно Лучшіе переводчики, какъ Шлегель, его пропускаютъ изъ уваженія къ поэзіи и благопристойност Сдѣлать здѣсь намекъ осязательнымъ — легко, да не хорошо и не стоит Вотъ это мѣсто:
Пил Ну это съ какой хотитОснов Такъ я буду играть съ вашей соломеннаго цвѣта бородой, съ вашей темно-оранжевой бородой, съ вашей пурпуровой бородой, или съ вашей бородой цвѣта французской головы, ярко-желтаго цвѣтПил Иныя французскія головы и вовсе безъ волосъ, такъ вы будьте безбородым И такъ, господа…
Пусть такими мѣстами дорожатъ тѣ, которые заботятся о сохраненіи дрязги въ Шекспирѣ!
17) Такъ по поправкѣ Колльеровскаго экземпляр По старымъ изданіямъ — вотъ какъ:
Основ Непремѣнно сойдемся и сдѣлаемъ пробу, не совѣстясь и не робѣ Приложите стараніе, приготовьтесь хорошенькПил У княжескаго дуба увидимся!
Естественнѣе гораздо раздѣленіе рѣчей въ Колльеровскомъ экземпляр Хоть Основа и большой охотникъ всюду соваться, но распорядитель дѣла, директоръ труппы не онъ, а ПилДѢЙСТВІЕ ВТОРО18)   кружечки, оставшіеся какъ слѣдъ пляски эльфов19) Въ оригиналѣ — «the cowlips tall her pensioners» — наметъ, какъ полагаютъ, на военныхъ придворныхъ, которые при королевѣ Елисаветѣ носили названіе ея пансіонеровъ: это были самые красивые молодые люди изъ знатныхъ и богатыхъ семействВъ пьесѣ все дышетъ намеками на дворъ дѣвственной королевы, на жизнь и понятія этого двора… А что, если сама она, поэтизированная явно въ разсказѣ Оберона, поэтизирована тайно въ Титаніи? А что — да простятъ мнѣ наивность моихъ нѣкоторыхъ замѣчаній — если есть правда въ преданіи о любви Шекспира къ Елизаветѣ, и если къ ней относятся множество его странныхъ, мучительной любви исполненныхъ сонетовъ? {Я позволилъ себѣ оставить всѣ свои примѣчанія въ ихъ первоначальной форм Они писались какъ матеріалы для этюд Вотъ и послѣ этого замѣчанія, я готовъ, какъ почтмейстеръ, публично называть себя телятиной, вспомнивши, что Елизаветеѣ было уже подъ шестьдесятъ въ эту эпоху!}
20) Иначе я не умѣю передать выраженія: «thou lob of spirit»
21) Примѣчаніе Шлегел Писатели, предшественники Шекспира и даже современники его часто выводили на сцену этого духа, подъ именами Пука, Гобгоблина, Робина добраго товарища (Goodfellow), представляя его шутливымъ, веселымъ и болѣе взрослымъ, чѣмъ другіе духи и эльфы, которыхъ изображали обыкновенно дѣтьм Впрочемъ, въ образѣ Пука, нѣтъ ничего ужасающаго или отвратительнаго; иначе онъ былъ бы не умѣстенъ во всей этой граціозной и капризной поэтической фантазі Въ четвертомъ дѣйствіи старинной, до-Шекспировской пьесы: «Гримъ, Крайдонскій угольщикъ», одинъ изъ низшихъ адскихъ духовъ, принимаетъ образъ Пука и является на землю въ кожаномъ, узкомъ платьѣ, съ лицомъ и руками темно-краснаго цвѣта и съ молоткомъ въ рук Въ другой, старой же пьесѣ «Wily begni led», одинъ мошенникъ намѣревается нарядиться Робиномъ и говоритъ, что онъ для этого приставитъ багрово-пламенный носъ, надѣнетъ телячью шкуру и будетъ кричать: бо! бо! Но ни одинъ изъ этихъ образовъ не идетъ къ Пуку Шекспировскаго «Сна», вообще образы, придаваемые духамъ поэтическою фантазіею, многоразличны: такъ въ разсказѣ Меркуціо — царица Мабъ является совсемъ иною, чѣмъ Титанія, хотя въ сущности онѣ тождественнВельтманъ въ своей передѣлкѣ «Сна» сдѣлалъ Пука лѣшимъ: но въ немъ много чертъ, свойственныхъ и нашему домовом Вообще, западное фантастическое передѣлать въ наше сѣверное невозможн Оставимъ Пука Пукомъ, да и нашихъ домовыхъ и лѣшихъ перестанемъ искать въ изслѣдованіяхъ Гримма о нѣмецкой миѳоіогіи, въ которой мы добрались до сихъ поръ только до незавидныхъ, въ отношеніи къ намъ, пріобрѣтеній, до бога очага или бога ухвата!
22 а) Въ Даніи эль приготовляется съ разными пряностями, и передъ тѣмъ, какъ пить, кладутъ въ него горячее печеное яблоко
22 b) Middle summer или midsummer, съ Иванова дн23) Феи плясали и пѣли по ночамъ при сіяніи мѣсяц24) Лабиринты относятся здѣсь къ кружкамъ, оставляемымъ феями, но, чтобы не темнить дѣла безъ поэтической пользы, я перевелъ проще, равно какъ не назвалъ по имени «веселыхъ игръ» — the nine men’s morris, jeu de marolle (игра Норманскаго происхожденія)25) Все это — напоминаніе зимы, тогда всѣмъ памятной 1599 и 1600 год «Сонъ» написанъ уже въ 1598 году, но мѣсто могло быть прибавлено посл26) Хотя эльфы и воздушнѣе человѣка, но они также смертн27) Многіе комментаторы относятъ это изображеніе сирены къ Маріи Шотландской: Шлегель не соглашается съ ними на томъ основаніи, что неприлично было бы на празднествѣ напоминать о Маріи, съ мыслію о которой нераздѣльна и свѣжа была еще мысль о трагической судьбѣ ея самой и ея парті28) Здѣсь уже явно поэтизирована Елизавета — и поэтизирована столь возвышенно, что невольно вѣришь искренности поэтизировані Ей было въ эту эпоху уже подъ шестьдесятъ лѣтъ, но все еще слѣды прежней красоты, вѣчно дѣвственной, по убѣжденію многихъ, королевы могли остатьс29) Цвѣтокъ зовется собственно: «love in idleness», любовь къ праздности, любовь отъ бездѣлья — названіе, имѣющее отношеніе къ внутреннему смыслу пьесы, въ которой любовь является или на той степени, которую нашъ Бенедиктовъ окрестилъ такъ удачно именемъ «любви безпредметной», или на степени причуды (Fancy) Но такъ-какъ у насъ нѣтъ цвѣтка съ такимъ названіемъ, то я естественно предпочелъ всѣмъ, болѣе или менѣе извѣстное понятіе: приворотную трав30) Наивное обращеніе съ публикой: лица говорятъ сами про себя, что они невидимы и публика имъ вѣрит Какая наивность искусства и какая серьозность въ публикѣ, нуждающейся въ поэзіи, а не въ обстановкѣ!
31) Въ оригиналѣ — игра словъ точно такж Помня примѣчаніе Вронченки на счетъ необходимости сохраненія игры словъ, я старался, какъ могъ, вездѣ ее удерживат32) Собственно такъ:
Димитрі Не доводите вы до крайности во мнѣ
Къ вамъ отвращенія, глядѣть на васъ мнѣ тошно!
Елен А мнѣ такъ тошно не смотрѣть на васъ!
Это ближе по буквѣ, но ближе ли по духу, по осязательности выраженія чувства?
33) Я удержалъ эту «третъ минуты», тонко намекающую на эѳирное, быстролетное существовані34) Прелестно и поэтично обработана эта пѣсня Вельтманомъ въ его передѣлкБуквально же она гласитъ почти тако:
Фе Прочь ты племя пестрыхъ змѣй
Двуязычныхъ и ежей!
Ящерицы, мѣдяницы,
Не касайтесь вы царицХор Пой ты съ нами соловей
Нашу пѣсню: лулла бей,
Лулла-лулла-луліа беНаговоры, чары — мимо
Фей владычицы любимой,
Доброй ночи, лулла беФе Длинноногіе ткачи
Пауки, жуки ночные,
Черви, гады земляные,—
Прочь! не смѣть вредить въ ночи !
Хор Пой ты, и проЭто вѣрнѣе буквѣ: но много ли выиграетъ для русскихъ читателей или зрителей поэзія подлинника отъ исчисленія всѣхъ гадовъ и удержанія припѣва лулла бей,— не знаю! Что-то мало и Гамлетъ выигралъ отъ представленія по комментаріямъ и отъ обнаженной колѣнки во второмъ акт35) Опять игра словъ въ подлинникѣ, по возможности удержанная въ перевод36) Это мѣсто, да еще то, гдѣ Титанія ласкаетъ осла,— апогей иронической мысли о любви, лежащей въ основѣ создані Лизандръ оправдываетъ разсудкомъ свою перемѣну, свою безпредметную любовь, а дѣло тутъ очень прост Въ немъ кровь кипитъ, въ немъ силъ избытокъ: по пробужденіи увидалъ онъ Елену и слова страсти, начатыя во снѣ къ Эрміи — обращены на яву къ другой, къ первой попавшейсДѢЙСТВІЕ ТРЕТЬ37) Слова: чего ихъ жалѣть? принадлежатъ Вельтману и составляютъ одну изъ удачнѣйшихъ вѣрныхъ невѣрностей подлиннику: прибавленіемъ ихъ сохраняется соль насмѣшки, основываясь на такомъ авторитетѣ, каковъ высокодаровитый Вельтманъ,— я тоже позволилъ себѣ мѣстахъ въ двухъ пояснительныя прибавк38) Разумѣется, не на болдоуханьи основана игра словъ оригинала, но передать ее буквально — нельз Надобно замѣнить — чѣмъ же? коверканьемъ словъ и притомъ коверканьемъ, свойственнымъ мастеровымъ, фабричнымъ, вообще тому классу, который, находясь въ нѣкоторомъ соприкосновеніи съ образованными классами общества, заимствуетъ отъ него весьма охотно разныя мудреныя слова, разумѣется искажая их39) Та-же самая исторія : въ подлинникѣ ошибка вертится на могилѣ Нинус Здѣсь только ошибку я сдѣлалъ общѣе и стало-быть нѣсколько рѣзч40) Вотъ пѣсня Основы, въ болѣе близкомъ буквѣ оригинала переводѣ:
Ты черный дроздъ, пріятель мой*
Съ оранжевой головкой,
И бѣлобровый дрозд Другой,
На пѣсни больно ловкой
Пріятель, сѣрый воробей,
Кукушка съ пѣснью скучной,
Что слышать множество мужей
Не могутъ равнодушнДругія попытки точности въ передачѣ, можете видѣть у Сатина и Росковшенк41) Въ подлинникѣ: эѳіопк42) Въ подлинникѣ: a vixe43) Намекъ на обычное изображеніе ноч44) Тѣла самоубійцъ хоронятся на перекресткахAm Kreuzweg wird begraben
Wer selber sich brachte um:
Dort blüh’t eine blaue Blume
Die armsünder Blum’
Гейн45) Любовникъ Зари — Кефалъ, сынъ царя Ѳессалійскаг Аврора влюбилась въ него, но онъ остался нечувствителенъ къ ея люобв46) Вотъ поэтому-то Пука и нельзя обратить въ нашего лѣшаго, что онъ и лѣсной и домово Это совсѣмъ особый міръ духовъ, совершенно сѣверныхъ, духовъ малютокъ, золотыхъ, сверкающихъ эльфовъ, легкихъ, воздушных47) Го-го! — обычное восклицаніе, съ которымъ появляется всегда дьяволъ въ старыхъ комедіях48) Буквально передать пѣсенку Пука надъ спящими даже и нельзя: она вся состоитъ изъ народныхъ пословиц Передать можно и должно было только поэтическій смыслъ, цвѣтъ и запахъ, остерегаясь отъ искушенія перепасть слишкомъ въ нашу собственную народность и держась середины — намековъ на нашу народностДѢЙСТВІЕ ЧЕТВЕРТО49) Не знаю, будутъ ли меня бранить, что я намекнулъ здѣсь на одно изъ прелестнѣйшихъ стихотвореній нашего великаго славянскаго поэта, кончающееся стихомъ:
A tylko calowaé, calowaé, calowaé…но убѣжденъ, что они наглядно передаютъ поэтическій строй рѣчей воздушной Титаніи, и тѣмъ комичнѣе выставляютъ несообразность ея представленій съ дѣйствительностью, а въ этомъ именно и замѣчается все значеніе сей сценВсѣ средства и должны, и могутъ быть употребляемы для того, чтобы намъ, Славянамъ, такимъ же старожиламъ и чадамъ новаго міра, какъ Германцы, былъ доступенъ, какъ имъ же, величайшій изъ поэтовъ новаго міра — и въ правильности пріемовъ моихъ въ этомъ дѣлѣ я убѣжденъ совершенн Дѣло другое — выполненіе правильныхъ пріемов Feci quod potui—faciunt meliora potente50) Въ оригиналѣ «помогите паутинкѣ»,— но паутинка занята ловленіемъ пчелы и это явная ошибка, не поправленная впрочемъ въ Колльеровскомъ экземпляр51) Въ подлинникѣ the tongs and the bones, какой-то старинный народный инструмент52) Діанинъ ростокъ: agnus castns, vitex agnus albu53) С примѣ 154) Въ подлинникѣ — у Ѳессалійскаго бык55) С примѣ 156) По народному повѣрью, со дня с Валентина паруются птиц День этотъ играетъ довольно значительную роль вх западныхъ пѣснях Припомните пѣсни Офеліи:
Спишь ли другъ мой, иль нѣтъ? Ужъ алѣетъ заря
Валентинова краснаго дня !
(Переводъ Вронченк)
57) Точнѣе (но вѣрнѣе ли — это другой вопросъ) «Глазъ человѣческій не слыхивалъ, ухо человѣческое не видывало, рука человлческая не способна вкуситъ, языкъ человѣческій не способенъ понять, а сердце человѣческое не способно выразить, что такое былъ мой сонъ!»
58) Въ подлинникѣ: баллад59) Здѣсь отступленіе отъ подлинника, по невозможности передать сколько-нибудь ощутительно игру слов60) Да не обвиняютъ меня въ неуваженіи къ Шекспиру за то, что и здѣсь, какъ во многихъ мѣстахъ, я желалъ быть вѣрнымъ юмору, а не буквѣ подлинник Если потрудятся (что впрочемъ принадлежитъ только къ числу pia disderia) сравнить весь мой переводъ съ оригиналомъ, то увидятъ, что вездѣ, гдѣ поэзія, паѳосъ или юморъ не отдѣлимы отъ буквы, я старался быть точнымъ до послѣдней степен Повторяю, что въ вѣрности пріемовъ моихъ я совершенно убѣжденъ; такъ надобно переводить Шекспира, если хотятъ освоитъ его русскимъ читателямъ,   массѣ читателе Подстрочные переводы — по моему положительно вредны для массы, которую они отвращаютъ отъ чтенія Шекспира и положительно же безполезны для избранныхъ, которые могутъ выучиться по англійски, чтобы изучать Шекспира въ мельчайшихъ подробностях Шекспиръ есть нѣчто вѣчное, что должно быть освоено каждому народу, всѣмъ и каждому въ извѣстномъ народ Кстати или не кстати, скажу здѣсь, что, на сколько я предубѣжденъ противъ буквальныхъ переводовъ, на столько же и противъ передѣлокъ самыхъ пьесъ Шекспир Великіе умы и великіе таланты впадали въ величайшіе промахи, когда пытались Шекспира передѣлыват Вспомните Шиллеровскую обработку Макбета, вспомните замѣчаніе Гёте на счетъ постановки Лира: не только что въ дикія, въ дѣтскія несообразности впадаютъ тотъ и другоДѢЙСТВІЕ ПЯТО61) Все это мѣсто чтенія афиши переведено по Колльеровскимъ поправкам По старымъ изданіямъ и читаетъ афишку, и дѣлаетъ на нее замѣчанія Тезей один62) Современная Шекспиру сатир63) Нужно ли указывать, что послужило мнѣ обращикомъ для этихъ силлабическихъ вирше Вѣроятно читателямъ извѣстны «Притча о блудномъ сынѣ», о «Навуходоносорѣ» и проСмѣшное въ прологѣ заключается, какъ и у Шекспира, въ неправильной пунктуаці Смыслъ настоящій вотъ какой :
Ежели симъ зрѣлищемъ нынѣ вамъ наскучимъ,
Не должны слушатели сіе разумѣти
Такъ: яко придохомъ сѣмо да васъ мучимъ,
Но (должны) начало со концемъ сопрягать умѣти!
Аще здѣ явихома, то вамъ досадити
Не хощемъ ни мало! Васъ возвеселити —
Полагаемъ весь нашъ трудъ!— Дабы васъ изгнати,
Сего мы не хощемъ! Чтобы могли вы знати,
Что нынѣ предъ ваши очи мы износимъ,—
До сконченья вашего терпѣнья просимъ !
64) Здѣсь уничтожены всѣ собственныя имена, которыя коверкаются мастеровыми — да и не въ нихъ соль оригинал Соль въ фальши — выраженія чувствъ, фальши, которую старался я передавать нашею фальшью: а) силлабическою, б) Сумароковскою трагическою, в) Сумароковскою элегическою и в) наконецъ сантиментально Знакомые хорошо съ сочиненіями Сумарокова и съ Новиковскимъ пѣсенникомъ — узнаютъ множество стиховъ, перенесенныхъ мной оттуда цѣликом Нечего объяснять, что въ этомъ не высказывается неуваженіе къ творцу Русскаго театр65) По Колльеру; по старымъ изданіямъ — «луна и левъ»66) Въ подливникѣ: «гусь»67) «Луна» входитъ съ фонаремъ, можжевельникомъ и собако Вѣроятно таковы были аттрибуты ея въ старыхъ пьесахъ, которыя осмѣиваетъ поэтъ… Осмѣиваетъ! — вѣрно ли это слово?…
68) Въ подлинникѣ: «у гробницы Нинуса»69) Ироническій намекъ на то, что въ представленіяхъ, подобныхъ этому, гдѣ все дѣлается нарочно и не взаправду входы и выходы лицъ совершенно зависятъ отъ произвола сочинителе70) Стихотвореніе по образцамъ нотныхъ романсовъ Новиковскаго пѣсенник71) Въ подлинникѣ не переводимая игра слов72) Образецъ слишкомъ извѣстенъ, чтобы нужно было на него указыват73) Эта стѣна — не перешла ли потомъ во вражду Монтеговъ съ Капулетами? Эта нелѣпая пьеса не породила ли Ромео и Юліи? Это сочувствіе Ипполиты къ нелѣпому Пираму — не сочувствіе ли, не слезы ли самаго Шекспира, отрока или юноши?
74) Духи, по народному повѣрью, любятъ чистоту мѣст75) Суевѣріе нѣкоторымъ родимымъ пятнышкамъ приписываетъ несчастія и даже преступлені76)   свист