Действуют:
Владимир Маяковский
(поэт 20–25 лет)Его знакомая
(сажени 2– Не разговаривает)Старик с черными сухими кошками
(несколько тысяч лет)Человек без глаза и ногЧеловек без ухЧеловек без головЧеловек с растянутым лицоЧеловек с двумя поцелуямОбыкновенный молодой человеЖенщина со слезинкоЖенщина со слезоЖенщина со слезищеГазетчики, мальчики, девочки и дПролог
 Маяковский
Вам ли понять,
почему я,
спокойный,
насмешек грозою
душу на блюде несу
к обеду идущих леС небритой щеки площадей
стекая ненужной слезою,
я,
быть может,
последний поэЗамечали вы —
качается
в каменных аллеях
полосатое лицо повешенной скуки,
а у мчащихся рек
на взмыленных шеях
мосты заломили железные рукНебо плачет
безудержно,
звонко;
а у облачка
гримаска на морщинке ротика,
как будто женщина ждала ребенка,
а бог ей кинул кривого идиотикПухлыми пальцами в рыжих волосиках
солнце изласкало вас назойливостью овода —
в ваших душах выцелован раЯ, бесстрашный,
ненависть к дневным лучам понёс в веках;
с душой натянутой, как нервы про̀вода,
я —
царь ламп!
Придите все ко мне,
кто рвал молчание,
кто выл
оттого, что петли полдней туги, —
я вам открою
словами
простыми, как мычанье,
наши новые души,
гудящие,
как фонарные дугЯ вам только головы пальцами трону,
и у вас
вырастут губы
для огромных поцелуев
и язык,
родной всем народаА я, прихрамывая душонкой,
уйду к моему трону
с дырами звезд по истертым сводаЛягу,
светлый,
в одеждах из лени
на мягкое ложе из настоящего навоза,
и тихим,
целующим шпал колени,
обнимет мне шею колесо паровозПервое действие
Весел Сцена — город в паутине ули Праздник нищи Один  Маяковски Проходящие приносят еду — железного сельдя с вывески, золотой огромный калач, складки желтого бархат Маяковский
Милостивые государи!
Заштопайте мне душу,
пустота сочиться не могла бЯ не знаю, плевок — обида или неЯ сухой, как каменная бабМеня выдоилМилостивые государи,
хотите —
сейчас перед вами будет танцевать замечательный поэт?
Входит старик с черными сухими кошками
*
 Глади Весь — бород Маяковский
Ищите жирных в домах-скорлупах
и в бубен брюха веселье бейте!
Схватите за ноги глухих и глупых
и дуйте в уши им, как в ноздри флейтРазбейте днища у бочек злости,
ведь я горящий булыжник дум еСегодня в вашем кричащем тосте
я овенчаюсь моим безумиеСцена постепенно наполняетс Человек без ух Человек без головы и д Тупы Стали беспорядком, едят дальш Маяковский
Граненых строчек босой алмазник,
взметя перины в чужих жилищах,
зажгу сегодня всемирный праздник
таких богатых и пестрых нищиСтарик с кошками
ОставЗачем мудрецам погремушек потеха?
Я — тысячелетний стариИ вижу — в тебе на кресте из смеха
распят замученный криЛегло на город громадное горе
и сотни махоньких горА свечи и лампы в галдящем споре
покрыли шопоты зорВедь мягкие луны не властны над нами, —
огни фонарей и нарядней и хлещВ земле городов нареклись господами
и лезут стереть нас бездушные вещА с неба на вой человечьей орды
глядит обезумевший боИ руки в отрепьях его бороды,
изъеденных пылью дороОн — бог,
а кричит о жестокой расплате,
а в ваших душонках поношенный вздошеБросьте его!
Идите и гладьте —
гладьте сухих и черных кошек!
Громадные брюха возьмете хвастливо,
лоснящихся щек надуете пышкЛишь в кошках,
где шерсти вороньей отливы,
наловите глаз электрических вспышкВесь лов этих вспышек
(он будет обилен!)
вольем в провода,
в эти мускулы тяги, —
заскачут трамваи,
пламя светилен
зареет в ночах, как победные стягМир зашеве́лится в радостном гриме,
цветы испавлинятся в каждом окошке,
по рельсам потащат людей,
а за ними
все кошки, кошки, черные кошки!
Мы солнца приколем любимым на платье,
из звезд накуем серебрящихся брошеБросьте квартиры!
Идите и гладьте —
гладьте сухих и черных кошек!
Человек без уха
Это — правда!
Над городом
— где флюгеров древки —
женщина
— черные пещеры век —
мечется,
кидает на тротуары плевки, —
а плевки вырастают в огромных калеОтмщалась над городом чья-то вина, —
люди столпились,
табуном бежалА там,
в обоях,
меж тенями вина,
сморщенный старикашка плачет на роялОкружаюНад городом ширится легенда муСхватишься за ноту —
пальцы окровавишь!
А музыкант не может вытащить рук
из белых зубов разъяренных клавиВсе в волнениИ вот
сегодня
с утра
в душу
врезал матчиш
*
гу́бЯ ходил, подергиваясь,
руки растопыря,
а везде по крышам танцевали трубы,
и каждая коленями выкидывала 44!
Господа!
Остановитесь!
Разве это можно?!
Даже переулки засучили рукава для дракА тоска моя растет,
непонятна и тревожна,
как слеза на морде у плачущей собакЕще тревожнеСтарик с кошками
Вот видите!
Вещи надо рубить!
Недаром в их ласках провидел врага я!
Человек с растянутым лицом
А, может быть, вещи надо любить?
Может быть, у вещей душа другая?
Человек без уха
Многие вещи сшиты наобороСердце не сердится,
к злобе глухЧеловек с растянутым лицом
(радостно поддакивает)И там, где у человека вырезан рот,
многим вещам пришито ухо!
 Маяковский
(поднял руку, вышел в середину)Злобой не мажьте сердец концы!
Вас,
детей моих,
буду учить непреклонно и строгВсе вы, люди,
лишь бубенцы
на колпаке у богЯ
ногой, распухшей от исканий,
обошел
и вашу сушу
и еще какие-то другие страны
в домино и в маске темнотЯ искал
ее,
невиданную душу,
чтобы в губы-раны
положить ее целящие цвет(Остановилс)
И опять,
как раб
в кровавом поте,
тело безумием качаВпрочем,
раз нашел ее —
душВышла
в голубом капоте,
говорит;
«Садитесь!
Я давно вас ждалНе хотите ли стаканчик чаю?»
(Остановилс)
Я — поэт,
я разницу стер
между лицами своих и чужиВ гное моргов искал сестеЦеловал узорно больныА сегодня
на желтый костер,
спрятав глубже слёзы морей,
я взведу и стыд сестер
и морщины седых матерей!
На тарелках зализанных зал
будем жрать тебя, мясо, век!
Срывает покрывал Громадная женщин Боязлив Вбегает Обыкновенный молодой челове Суетитс Маяковский
(в стороне — тихо)Милостивые государи!
Говорят,
где-то
— кажется, в Бразилии —
есть один счастливый человек!
Обыкновенный молодой человек
(подбегает к каждому, цепляется)Милостивые государи!
Стойте!
Милостивые государи!
Господин,
господин,
скажите скорей:
это здесь хотят сжечь
матерей?
Господа!
Мозг людей остер,
но перед тайнами мира ник;
а ведь вы зажигаете костер
из сокровищ знаний и книг!
Я придумал машинку для рубки котлеЯ умом вовсе не плох!
У меня есть знакомый —
он двадцать пять лет
работает
над капканом для ловли блоУ меня жена есть,
скоро родит сына или дочку,
а вы — говорите гадости!
Интеллигентные люди!
Право, как будто обиднЧеловек без уха
Молодой человек,
встань на коробочку!
Из толпы
Лучше на бочку!
Человек без уха
А то вас совсем не видно!
Обыкновенный молодой человек
И нечего смеяться!
У меня братец есть,
маленький, —
вы придете и будете жевать его костВы всё хотите съесть!
Тревог Гудк За сценой крики: «Штаны, штаны!»
 Маяковский
Бросьте!
Обыкновенного молодого человека обступают со всех стороЕсли б вы так, как я, голодали —
дали
востока и запада
вы бы глодали,
как гложут кость небосвода
заводов копченые рожи!
Обыкновенный молодой человек
Что же, —
значит, ничто любовь?
У меня есть Сонечка сестра!
(На коленя)
Милые!
Не лейте кровь!
Дорогие,
не надо костра!
Тревога выросл Выстрел Начинает медленно тянуть одну ноту водосточная труб Загудело железо крыЧеловек с растянутым лицом
Если б вы так, как я, любили,
вы бы убили любовь
или лобное место нашли
и растлили б
шершавое потное небо
и молочно-невинные звездЧеловек без уха
Ваши женщины не умеют любить,
они от поцелуев распухли, как губкВступают удары тысячи ног в натянутое брюхо площадЧеловек с растянутым лицом
А из моей души
тоже можно сшить
такие нарядные юбки!
Волнение не помещаетс Все вокруг громадной женщин Взваливают на плеч ТащаВместе
Идем, —
где за святость
распяли пророка,
тела отдадим раздетому плясу,
на черном граните греха и порока
поставим памятник красному мясДотаскивают до двер Оттуда торопливые шаг Человек без глаза и ног Радостны Безумие надорвалос Женщину бросилЧеловек без глаза и ноги
Стойте!
На улицах,
где лица —
как бремя,
у всех одни и те ж,
сейчас родила старуха-время
огромный
криворотый мятеж!
Смех!
Перед мордами вылезших годов
онемели земель старожилы,
а злоба
вздувала на лбах городов
ре́ки —
тысячеверстые жилМедленно,
в ужасе,
стрелки во́лос
подымался на лысом темени времеИ вдруг
все вещи
кинулись,
раздирая голос,
скидывать лохмотья изношенных имеВинные витрины,
как по пальцу сатаны,
сами плеснули в днища фляжеУ обмершего портного
сбежали штаны
и пошли —
одни! —
без человечьих ляжек!
Пьяный —
разинув черную пасть —
вывалился из спальни комоКорсеты слезали, боясь упасть,
из вывесок «Robes et modes»