Ночью вчера, задремав очень рано,
В грезах увидел я ЮстинианВ мантии длинной, обшит соболями,
Так говорил он, сверкая очами:
«Русь дорогая, тебя ли я вижу?
Что с тобой? Ты не уступишь ПарижЕсть учрежденья в тебе мировые,
Рельсы на Невском, суды окружные;
Чтоб не отстать от рутины заморской,
Есть в тебе даже надзор прокурорский,
То, что в других образованных странаЕсть и присяжные… в длинных кафтанаВ судьи ученых тебе и не надо,
Судьям в лаптях ты, родимая, радИм уж не место в конторе питейной —
Судят и рядят весь мир на ЛитейноВечно во всем виноваты дворяне,
Это присяжные знают заране:
Свистнуть начальнику в рожу полезно,
Это крестьянскому сердцу любезн«Вот молодец,- говорят они хоро-
Стоит ли думать над этаким вздором?»
Если ж нельзя похвалить его гласно,
«Он сумасшедший! — решат все согласн-
Но ненадолго ума он лишился,
Треснул — и тотчас опять исцелился!»
Публика хлопает, и в наказанье
Шлют ее вон,- под конец заседаньЗлы у вас судьи, но злей адвокаты;
Редко кто чешется: все демократы!
Как я любуюсь на все эти секты,
Я, написавший когда-то пандектКак бы министры мои удивились,
Знавшие весь «corpus juris civilis»,
Если б из дальней родной Византии
Ветер занес их на север РоссиТам, в Византии, сравненный с Минервой,
Законодатель считался я первый;
Здесь же остаться мне первым уж трудно:
Здесь сочиняет законы Зарудный!»
Смолк император при имени этом,
Словно ужаленный острым ланцетом,
И, в подтвержденье великой печали,
Слезы из глаз его вдруг побежалЧтоб усыпить его силой целебной,
Дал я прочесть ему «Вестник Судебный»,
Сам же прочел об урусовском деле,-
И, к удивленью, проснулся в постелВидно, недаром все это виденье!
Было ужасно мое пробужденье:
Солнце в глаза уж смеялось мне резко,
От мирового лежала повестка,
И осторожно, как некие воры,
В спальню входили ко мне кредитор14 ноября 1869