Большие дороги лучатся крестами
В бесконечность между лесамБольшие дороги лучатся крестами длинными
В бесконечность между равнинамБольшие дороги скрестились в излучины
В дали холодной, где ветер измученный,
Сыростью вея,
Ходит и плачет по голым аллеяДеревья, шатаясь, идут по равнинам,
В ветвях облетевших повис урагаПевучая вьюга гудит, как оргаДеревья сплетаются в шествиях длинных,
На север уходят процессии иО, эти дни «Всех Святых»…
«Всех Мертвых»…
Вот он — Ноябрь — сидит у огня,
Грея худые и синие пальцО, эти души, так ждавшие дня!
О, эти ветры-скитальцы!
Бьются о стены, кружат у огня,
С веток срывают убранство,
И улетают, звеня и стеня,
В мглу, в бесконечность, в пространствДеревья, мертвые, все в памяти слилисКак звенья, в пенье, в вечном повторенье
Ряды имен жужжат в богослуженьДеревья в цепи длинные сплелись,
Кружатся, кружатся, верны заклятьРуки с мольбою во тьме поднялисО, эти ветви, простертые ввысь,
Бог весть к какому Распятью!
Вот он — Ноябрь — в дождливой одежде,
В страхе забился в углу у огнРобко глядит он, а в поле, как прежде,
Ветры, деревья, звеня и стеня,
В сумраке тусклом, сыром и дождливом
Кружатся, вьются, несутся по ниваВетры и деревья, мертвые, святые,
Кружатся и кружатся цепью безнадежною
В вечерах, подернутых серой мглою снежноВетры и деревья… мертвы  святые…
И Ноябрь дрожащими руками
Зажигает лампу зимних вечероИ смягчить пытается слезами
Ровный ход безжалостных часоА в полях всё то ж Мгла все тяжелее…
Мертвые… деревь  ветер и тумаИ идут на север длинные аллеи,
И в ветвях безумных виснет урагаСерые дороги вдаль ушли крестами
В бесконечность тусклых, дремлющих полеСерые дороги и лучи аллей —
По поля  по скатам… вдаль… между
лесами…