ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
1
Кипел народ на стогнах ТеребовлГлашатая послыша громкий зов,
Спешили стар и млад; они, как волны,
Со всех сторон стеклись на княжий двор,
Сошлись в толпы и шепчут: «Что задумал
Наш Василько, зачем он позвал нас!»
В волненьи ждут, жужжа как рой пчелиныИ вышел князь со светлою дружино2
Явился он, как месяц в сонме звезЗамолкли все и низко поклонилисСклоня чело, он с красного крыльца
Заводит так отеческое слово:
«Вы знаете, сыны мои! для вас,
Для тишины всей Руси православной,
Был съезд князей, где, потушив раздор,
Мы клятвою скрепили догово3
Князь Святополк и Мономах разумный,
И все князья, сев на один ковер,
Мы в Любиче, как братья, примирилисНет! полно нам губить святую Русь:
Мы, русские, забыли мать родную,
У матери — сыны терзали грудНо мир настал — и крестное лобзанье
Ее навек окончило страдань4
Уже на Русь не придут, как на пир
Толпы врагов за вражьими толпами —
И господом благословенных нив
Их бурные набеги не потопчут:
В былой красе восстанут города,
И где теперь церквей сереет пепел,
Там снова Спас сберет под отчий кров
Своих людей, спасенных от око5
Во времена раздора бог все кары,
И глад, и мор на нас ниспосылал;
Но он призрит на клятву примиренныМы на кресте произнесли обет;
Да будет Русь нам общею отчизной,
И если кто из нас нарушит мир,
Восстанем все! Пойдут на брата братья,
И крест и огнь, палящий огнь проклятья!
6
Теперь, когда вся Русская земля
Ограждена и крестным целованьем,
И дружными щитами всех князей,
Что медлить нам? Подымем стяг на ляхов
В пределы их внесем огонь и смерть,
И сломим дух врагов непримиримыНо кто из вас последует за мной
В веселый пыл тревоги боевой?
7
Пойдем, друзья, за славой и добычей
В страну враго Пусть старцы, пусть отцы
Блюдут дома и вежи охраняют;
Но трубный звук вас, юноши, зовет!
Во бранях вы еще не искусилисИдите в бой — и ляшским серебром
Соборный храм заблещет; наши жены
Украсят им домашние икон8
Что, други?» — «Все готовы за тобой! —
Воскликнули и юноши и муж-
Мы рады все за нашим Васильком!»
И двинулись к нему в порыве сердца,
И пламень, как зарница, заиграл
Во всех очах толпы тысячеглавоВсе рвутся в бой, все восклицают вновь:
«Твои — наш конь, наш меч, вся наша кровь!»
9
Тогда один из городских старейшин
Ступил вперед; «Кто от души не рад
И честь и смерть делить с твоей дружиной?
Но ты у нас гостишь, а не живешь,
А без тебя мы красных дней не видиОстанься: суд нужнее нам войнКогда ты здесь — и тяжбы нет в народе:
Живем в любви на отческой свобод10
К тебе идем на суд, на княжий двор
Все с радостью: и смерд и горожаниПойдешь в поход, — тиун твой судит нас,
А не мирит, как ты, наш миротворец» —
«Нельзя нам ждать, — князь старцу отвечал, —
Дни осени настали, а весною
Не захочу оратая коней
Отторгнуть от невспаханных поле11
Вас лях своим считает достояньем:
Он помнит дань Червенских городоНет, верьте мне: в душе его коварной
Не дремлет месть, он не забудет ввек,
Как, нашу Русь от половцев спасая,
Навел я их на Польшу; как поля
Опустошал я хищными полками
И села жег, губя врагов врагам12
Но снова лях послышит грозный клик:
На помощь звал я торков, берендеев
И половцев союзных племена;
Навстречу им я с младшею дружиной
Иду на Днепр и буйные толпы
Сам проведу чрез русские пределы;
Настигну вас, и с бугских берегов
Мы дружно все нахлынем на врагов»13
Князь Василько окинул всех очами,
И, поклонясь народу, в гридню он
С дружиною при кликах возвратилсВсе разошлись обратно по домам;
Младые, сняв со стен мечи и копья,
Острили их, и холили коней,
Да слушали, когда отцы и деды
Вели рассказ про прежние побед14
Оседлан конь княжой; он у крыльца
Храпит и ржет, по всаднике тоскуя;
Грызет он сталь и мечет гордый взор
На конный строй, оружием блестящиКак жар, глаза его сверкаю Под уздцы
Два отрока его, лаская, держат,
И, под седлом играя, бурый конь
Горит в златых отливах, как огон15
Весь сонм бояр нисходит по ступеням;
Но князя не В божницу он вошел
Обнять свою Мстиславну на прощанье;
Он к ней вступил, и всплакалась он«Ты едешь? ты не тронулся ручьями
Горючих слез? меня тебе не жаль,
Не жаль меня, предчувствием томимоТеперь не я, а меч — твой друг любимый»16
Огонь течет — не слезы — из очей!
«Сердечный друг! нет, ты меня не любишь!
Не веришь мне! — не верь, а ждет гроза!
Вчера мои две девушки сенные
К ворожее ходили: «Черный путь!»
Заснула я, но смутное виденье,
Зловещий сон мою встревожил грудь,
И слышалось впросонье: «Черный путь!»
17
Не знаю я, сороки или ведьмы,
Но злую весть на утренней заре
Над теремом вещуньи щекотали:
«Не быть добру» — «Ни снов, ни темных сил
Не бойся! Я проездом через Киев
Свершу обет; молебен отслужу
В обители святого Михаила:
Нас осенит покров его и сил18
Я помолюсь, и даст победу нам
Заступник мой, небесный воевода» —
«Так едешь ты? Но вспомни — нас господь
Благословил: в себе ношу я бремя!
Твой первенец родится в божий мир
Не при тебе; и кто же первый взглянет
На твоего младенца?» Слов своих
Не кончила, невольно голос сти19
Она, вздохнув, к его груди припала
И, как дитя, слезами залилас«Не плачь! поход на ляхов не продлится…»
Но слово сам едва договорил…
Главою к ней склонился, обнял друга,
Поцеловал в чело, перекрестил
И, скрыв в душе кручины тяжкой бремя,
Сошел, ступил в серебряное стрем20
Двор застучал от топота копыт,
Дыханье занялось в груди Мстиславны;
Из терема взглянула — нет егПоследний строй, ряд отроков и гридней,
В тесовые теснился ворота,
Напутствия по стогнам раздавались,
Двор опустел — но в опустелый двор
Еще она вперяла тусклый взо21
Затих и шум вдали, но жадным слухом
Еще она ловила каждый звук,
И крупные жемчужины катились
С горячих вежд из глубины очеОна в тоске упала на колена,
К иконе взор сквозь слезы возвела;
И скорбь души, всю тяготу печали
Ее уста в молитве изливал22
Граждане между тем, за строем строНа красный двор несли свои доспехи,
За ними вслед раздался стук колеКуда везут их брони? На Владимир,
А через день идет и войско в путТри мечника несут княжие латы,
Звенящую кольчугу, шлем стальной,
Украшенный насечкой золото23
Мстиславна сбор услышала походный
И девушку сенную позвала,
«Ты видела: без шлема, без кольчуги
Поехал князь? Он половцам себя
Доверит, как друзья Я всё забыла!
Его ли удержать я не могла?
Но на меня дохнула злая сила,
И всё не то я в страхе говорил24
Ворожея гадала при тебе?
Скажи мне… нет! пусть снова загадаеЧто ж выпало?» — «Она шептала нам:
Беда, как гром — не ждем откуда грянет»«Так, половцы! Мне снилось: в грудь его
Вонзился нож, меня обрызгал кровью;
Ощупала рукою, — но по мне
Лишь капли слез струились в чудном сн25
Меня, мое дитя — он всё оставиЗачем народ не умолил его?
А я? Зачем в беспамятстве разлуки
Я именем господним, всех святых
К ногам припав, его не заклинала?
Но поздно! Он на киевском пути,
Взметая пыль с летучею дружиной,
Уже моей не тронется кручиной!»
ПЕСНЬ ВТОРАЯ
1
Красуется престольный Киев-град,
Одушевлен народным ликованьем:
Веселый, громкий гул колоколов
Расходится, как влаги круг струистый;
И звуки сурн и бубнов, слитый шум
Всех голосов, всех кликов благодарных,
Благих небес достойный фимиам,
Соединясь, восходит к небеса2
Во всех церквах хвалу господню пели
За крестный мир, за светлый съезд князей
Толпы граждан по граду волновались
Из края в край; во храмы рои жен
Шли в ферезях камчатных, да краснели
Как маков цвет; а гридни на конях,
Как соколы, по улицам летали
И нищих на княжой обед сзывал3
Все собрались на Ярославов двор —
Убогие, и странники, и старцы;
Перекрестясь, уселись вкруг столов;
Дубовые под брашнами трещалДобыча смелой ловли — там буй-тур,
Тут кабаны стояли, как живые,
И с влагою искристо-золотой
Одна стопа шипела за друго4
Сам ласковый хозяин с турьим рогом
Ходил вокруг и старцам подносил
Кипящий мед из рук своих державныЗа ним и князь Владимирский Давид,
И все бояре шли да угощалНарод, теснясь, толпился вкруг двора
И повторял гостей веселых клики:
«Да здравствует надолго князь великий!»
5
За трапезой был странник; на челе
Бездомие, быть может, и невзгоды,
А не лета, прорезали браздВзор пламенел из-под склоненной вежды;
В окладистой и черной бороде
Довременно седины пробивались:
Так серебрит луны незримый луч
Окраины широких темных ту6
Он встал, когда приблизился державный,
С поклоном тихо встал он со скамьи,
Взглянул, — печаль в очах его сказалас«Ты беден? я на радость преложу
Твою печаль: и паволок и злата —
В сей день проси всего!» — «Великий князь!
Я беден, но что у души отъято,
Не возвратит твое княжое злат7
Я не тужу о бедности своей;
Богатым я не жил и не родилсНет, на сердце иное налегло;
Я вспомнил… но зачем тебя печалить
И облако на солнце наводить?» —
«Нет, странник, скорбь поведай мне!» — «Твой образ
Мне брата, князь, напомнил твоего;
Высокий стан и орлий взор ег8
Уже давно нет князя Ярополка!
Он в землю лег, но памятную песнь
Еще сыны Бояна напеваюЯ пел дела, я пел и смерть его;
При мне он пал, я гнался за Нерядцем,
Мой жадный меч убийцы не настиНо вот рубец! на память он остался,
Что честно я за князя подвизался» —
9
«Дай злата, князь! — прервал певца Давид, —
Он от тебя награды ждет за рану» —
«Нет, государь, жду милости иной:
Дозволь твое воспеть гостеприимство
Пусть, нищие, за хлеб и соль твою
Отплатим мы хоть благодарным словоИ мой напев, пройдя из уст в уста,
Умчит его в грядущие лета»10
Запел Боя В серебряные гусли
Не ударял он легкою рукой,
И с голосом не созвучали струнНет, с хитростью певец, как соловей,
Не сочетал божественного дарЛилася песнь, как вольная струя,
По первому порыву, без искусства,
От полноты восторженного чувств«Видел я мира сильных князей,
Видел царей пированья;
Но на пиру, но в сонме гостей
Братии Христовых не видеСлезы убогих искрами бьют
В чашах шипучего медГости смеются, весело пьют
Слезы родного народСлава тебе! Ты любишь народ,
Чествуешь бедных и старцеСлава из рода в будущий род!
Солнышку нашему слава!
Ты с Мономахом Русь умирил
Кроткой, могучей десницей;
Тучи развел, ты озарил
Русское небо денницеСлава князьям! но в стае орлов,
Слышите, грает и вороОн напитался туком гробов,
Лоснятся перья от кровОчи — красу молодого чела —
Очи, подобны деннице,
Он расклевал, — и кровью орла
Рдеется в орлей станице»11
Еще стоял осанисто певец,
И черный взор, как молния из мрака,
Сверка Глядел он долго на князеНарод не знал, хвалить ли, нет Бояна,
И княжих слов в недоуменьи ждаНо Святополк безмолвно озирался,
Сгущалась тьма на сумрачном лице,
И в горести забыл он о певц12
Он в гридницу медлительной стопою
Идет, склоня угрюмое челИ, проводив печального очами,
С упреком все взглянули на певцЗачем он пир расстроил? За державным
Один Давид последовать дерзнул,
Пытал лица, очей его движенье
И наконец промолвил утешенье:
13
«Я ближний твой по крови; кто иной
От всей души твое разделит горе?
Мне был он по тебе дороже всех,
И долго сам я сетовал о падшеОткрой же мне всю душу: я твой друг!
Излей печаль о брате Ярополке,
И будет нам отраднее вдвоем
И горевать, и поминать о не14
Господь, господь единый, а не люди
Тебя и нас утеши Но к чему
В день пиршества певец, презренный нищий
На язву яд излил? Что до князей
За дело им?» — «Я за любовь ко брату
Прощаю все ем Но что он пел?
Не верю я… Нет! я ли верить стану
Порыву чувств и пылких дум обману!» —
15
«Что песнь!» — «Что песнь? Давид, я сознаюсь,
Мне в душу песнь вдохнула подозреньО ком он пел?» — «Ты знаешь, Святополк,
Известно всем, куда бежал Нерядец» —
«Куда бежал! но быть не может, князь,
Не может быт Как, дети Ростислава —
Убийцы? нет, они в крови родной
Не обагрят руки своей честной» —
16
«Я думал, что ты знаешь, мне казалосСкрываешь ты в груди своей вражду
Для тишины отчизны» — «Я? До гроба
Я буду мстить за брата моего,
До гроба мстить, и до последней капли
Я выпью кровь убийцы… Бедный брат!
Ты юный пал, душой и станом красный,
И не в бою померкнул взор твой ясный!
17
Но мне твоим не верится словаСкорее все, чем дети Ростислава…
Не верю!» — «Я напомню, Святополк:
Ты требовал от них главы Нерядца?» —
«Я требовал, и был бы выдан он,
Но он бежал» — «Живет он в Теребовле» —
«Как? Василько… убийцу… в свой удел…
Не принял, нет! не он его призрел…
18
Холодный пот с раздумья проступает;
Скажи мне, князь, ужели Василъко?
Пусть Володарь, умерший брат их Рюрик —
Но тот ли, кто и славим и любим…» —
«Он черни льстит на вече, а дружина
За то его возносит до небес,
Что, с юных лет ее послушный кличу,
Водил ее успешно на добыч19
Да что народ! пусть славит он его;
Из гроба нам не вызвать Ярополка»И взорами впился в его чело:
Он жадно зрел, как дума тяжелелВ помост глаза уставя, Святополк
Безмолвен бы Он шевелил устами;
От смутных дум горела голова,
Но на устах не строились слов20
По гриднице поспешными шагами
Проше «Меня сомненье тяготит;
Где нищий?» — «Князь, ты нищему доверишь?
Ему ли знать, он темный человек» —
«А ты, Давид, как знаешь?» — «Я? От многих…
От Туряка… но вспомни, Святополк,
Мы поклялись пред всеми, на налое,
Блюсти любовь и Русь хранить в поко21
И первый ты! Забудь же месть свою» —
«Мне брат, мне кровь его дороже мирНе буду я покоен… не могу
Покойным быть, пока я не открою
Всей тайн Не томи: скажи мне всё…
Нет! ты не любишь брата… Из могилы
Он молит! к нам возносит скорбный глас:
На брань, Давид, на месть зовет он на22
Он предо мной стоял окровавленныТы побледнел, Давид? ты сам в лице
От жалости и гнева изменилсКлянись же, дай обет, что будешь мстить
Как друг, как брат!» — «Я помню Ярополка!
А на душу греха я не приму;
Не навлеку на имя укоризны,
Что первый я нарушил мир отчизны»23
«Так вот, Давид, твоя любовь ко мне?» —
«Поверь мне, что я предан всей душою
Тебе, мой брат старейший, но как друг
Не растравлю твоей сердечной язвИ так сказался лишнее» — «Постой!
Иди! Ты стал душою слаб» И долго
Ходил один по гриднице пустой
То быстрою, то медленной стопо24
Луна взошла на вышину лазури
И сыплет свет с безоблачных небес
И на венцы Софии величавой,
И на святой Печерский монастырГлавы церквей, как звезды, отделились
Светлея от серебряных лучей,
И Спасу в честь их сонм блистает звездный
Как и небес сверкающие бездн25
Престольный град, по шумном торжестве
Покоится, как море после бурЗадумчив Днепр; едва струится он;
В его волнах не плещутся русалки
И песней заунывных не поют;
«Их древние приюты опустели,
И крест святой из ясно-синих вод
Изгнал навек подводный хорово26
Уже луна сребристее мерцает,
И сумраки спустилися на Днепр,
Прозрачное накинув покрывало
На горы и на сонный Киев-граНедвижим он! И только где Владимир
Крещенья свет излил на свой народ,
Во мраке челн, мелькая под горою,
Колышется, лелеемый волно27
Но кто стоит, опершись на весло?
С челна глядит он на высокий берег;
Как тень, другой спустилс В зыбкий челн
Едва ступил: «»Узнал ли ты, где нищий?» —
«Я с пиршества княжова шел за ним,
Над ним дышал, но во вратах, внезапно
Отброшенный стремлением толпы,
Уже с трудом следил его стоп28
Он скрылс Я искал еще глазами,
Куда он путь направил; но в толпе
Пестреющей и странников и нищих
Не распознал я рубища егРассыпались полунагие гости,
Остался я оди Но будь храним
Он ведьмами, в вертепах под землею,
Я все его пристанище открою»29
Сказал, и челн он оттолкнул веслом;
Ударил им по влаге; отскочило
Оно от волн и с плеском пало вновЧелн вышел из-под тени гор прибрежных —
Блеснув, струя змеею развилась,
Дошла до пол-Днепра, и по теченью
Чуть зыблемых, объятых негой волн
Она, светясь, следила легкий чел30
Без весел он спускалс Днепр покойно
Качал его, как старец колыбел«Ты слышишь ли, Туряк? звучнее пеньУдарь веслом» Протяжно голоса
Исходят из обители Печерской:
В ней луч блеснул; незримая рука
По храму цепь златую протянула,
И полон Днепр молитвенного гул31
«Мне тяжело, Туряк!» — «Вернемся, князь» —
«Нет, всё равно: я Спасу неугодеВ обители еще я утром был;
Давал обет ему придел воздвигнуть;
Что ж отвечал мне схимник Иоанн? —
Лежит ли грех на сердце, — покаянье,
А не сребром обложенный придел
Омоет дух твой от греховных дел» —
32
«Все мало для монахов! Им хотелось
В твое княжое сердце заглянуть» —
«От схимника я к вещуну поехал,
Но отложил до ноч Чернецы
Всё видят, знают: разгласят в народе,
Что жертву жгу богам моих отцов…
Как будто и грешно пред небесами
Сегодня знать, что завтра будет с нами
33
Но будет ли он завтра?» — «Едет он» —
«Но едет ли на Киев?» — «От Кульмея
Что мне кудесник передал вчера,
Тебе пересказал я, князь, и время
Прибыть ему» — «Презрительный певец
Едва из рук добычи не исторгнуКак он метал бесстыдно на меня
Свой мрачный взгляд, исполненный огня!
34
Мне чудилось, что весь народ, все очи
В меня впились!» — «Тут был я, государь,
Я замечал за всеми: на Бояна
Глядел весь мир и взоров не сводил» —
«Я знаю сам, мне только показалось,
Но если б я негласно мог певца…» —
«Чтоб проводить его на новоселье,
Что думать тут? лишь слово, князь, да зелье…» —
35
«Молчи, Туряк, ты изверг» — «Государь!
Я за тебя готов в огонь и в волны,
И в самый ад» — «Но что бы он ни пел,
Он повод дал к тому, чего я жаждал,
Туряк! Теперь направлен СвятополОн позовет тебя, будь скуп на слово —
Я собственной предал его борьбе,
И пламя он раздует сам в себе»36
«Попал ли зверь, пусть он в тенетах бьется,
Лишь только бы тенет не разорвал» —
«В нужде шепни два слова о Кульмее…
Но если нищий раз еще придет?» —
Два ловчие вблизи двора княжова,
Твои бояре, Лазарь и Василь,
Ждут недруга, и да исхода ночи
Блюдут вокруг недремлющие очи» —
37
«Но если кто увидит слуг моих?
Молва — огонь, чуть вспыхнет, всё обхватиКак медлит он! Дождусь ли? Червь забот
Меня томит, как огненная жажда;
Но как свершим, то отдохнем душой:
Наказанный — пред чернию виновен!И в пропасти померкнет без следа
С высот небес упавшая звезд38
Что, друг, успех?» — «Всё в мире, князь, гаданья,
Хоть иноки считают их за греНо жрец теперь нам тайну разгадаеМы Выдубич минули» Вправо челн
Направил о — «Но что за визг и вопли?»
Спросил Дави — «Недаром, государь,
Ведется слух давно про эту горЧто не тиха в полуночную пору»39
Еще взмахнул он веслам «Туряк!
Закинь багор!» — и, челн причалив, оба
Взбираются по крутизне горы;
И, слева обогнув ее вершину,
В ущелье, по уступу, где земля
Обрушилась и поросла кустами,
Сокрылис Там за камнем тесный ход
В пещеры вел под лоно самых во40
Подземный путь во все концы ветвится,
Сто отзывов в ответ на каждый звук
Грохочет в нем: то своды захохочут,
То всплещут, то завою Ведьма путь
Перебежала, громко засвистала,
За свистом свист раздался ей восле«Где путь? земля колеблется под намИ я во тьме теряюся очам41
Куда ступить?» — «Всё ниже, князь» Блеснул
Им в очи яркий светоч — и не дева
Явилась, не земная красота,
Но с небом ад слилися в обольщенье,
В грозу очей и прелесть гневных усВ руке был меч, в другой — пылавший светоИ взор блуждал, как слово на устах-
Безумный взор в пленительных оча42
Бледна — и грудь под русыми волнами,
Как легкий пламень в трепетной руке,
То падала, то воздымалась снова,
Дыханье прерывалось, и уста,
Когда искали звуков, то привычной
Улыбкою, казалось, расцвету«Пришельцы!» — и промчалось слово гнева,
Как первый звук волшебного напев43
«Ответ! ответ! потушен ли огонь?» —
«Неугасим», — ответствовал боярин,
И повторил Давид: «Неугасим!» —
«Над сим мечом заветным наших предков
Клянитесь век блюсти святыню тайн!» —
«Клянемся!» — «Если тайну разрешите,
Испепелит вас пламя по частям,
И вихри вас развеют по полям» —
44
«Клянемся!» — Своды клятвы повторилИм усмехнулась чудная жена
И, будто не ступая, побежалЗа нею пламя, как светила хвост,
Летело вниз, потухло в легком беге,
И путников объемлет прежний мраНад их челом пронесся звонкий хохот
И вновь кругом звучит стогульный грохот
45
И вдоль пути глухие голоса
Из стен пещерных им шептали в уши:
«Храните тайну: если враг про нас
Узнает, мы и сестры обернемся
В станицу птиц ночных и на куски
Когтями растерзаем ваше тело,
И воскресим, и растерзаем вновь,
И высосем предательскую кров46
Клянитесь же и в третий раз!» — «Клянемся!
Внезапно дверь отверзлась — понеслись
Стремительно навстречу тучи дыма;
Сквозь облако вертеп, как смутный сон,
Открылся: семь кумиров, огнь пред ними,
Кругом богов кружилась цепь старух,
И вкруг нее с веселостью безумной
Цепь юных дев мелькала в пляске шумно47
Незримый хор при заклинаньях пел:
«Перун ли в тучах на крылах Стрибога
Промчится, вслед по радуге сойдут
Белее, бог стад, Купала-плодоносец,
Калядо с миром, Ладо — бог любви,
А где любовь, там благ податель — Даж-бог»Но смолкнул хо При входе двух гостей
Распались звенья пляшущих цепеЖрец
Добрые гости!
Хор
Добрые гости!
Ведьмы, русалки! снова двойною
Цепью скачит Вечно меняясь —
Юность и старость, лето — зима
Пляшут, летят двойной вереницей
Вкруг неизменных вечных богоСнова летите птица за птицей,
Шумно кружась двойной вереницей!
Жрец Перунов
Кружитесь вкруг вечно живого костра
И пойте вечное проклятье!
Низринут небесный в пучину Днепра —
Проклятье, вечное проклятье!
Все
Проклятье! Вечное проклятье!
Незримый хор
Горят, гремят небесные проклятьБожественный в седую бездну пал,
Но верный Днепр принял его в объятья
И влажными устами лобызал
Главу стопы его святые;
И перед тем, кто вержет гром,
Покорно волны вековые
Поникли трепетным челоПерунов жрец
Костер, разметанный врагами,
Пылает снова перед ним!
Пусть тушат хладными устами, —
Священный огнь неугасим!
Все
Священный огнь неугасиВерховный жрец
Перун! Твой огнь, сокрытый под землею,
Из недр ее пылающей рекою
На град преступный потечет,
И пепел стен, и прах неверных братий,
Постигнутых стрелой твоих проклятий,
Как жертву, небу вознесеХор жрецов
Грудных младенцев, непричастных
Греху отцов,
Несите, ведьмы и русалки,
Пред лик богов!
Мы на костре сожжем начатки
От их волос,
Чтоб сын славян богам славянским
Во славу роТри ведьмы
Мы змеею зашипели
И как вихорь понеслись;
И визгом в теремы влетели,
И детей из колыбели
Мы схватили и взвилисВсе ведьмы
Цепки у ведьмы медвежии лапы,
Легок наш конь-помело,
Свищем и скачем, пока на востоке
Не рассвелРусалки
Неслышной стопою
Касаясь земли,
Мы руку с рукою,
Как ветви, сплелМы песнь напевали
И в лунных лучах,
Как тени, мелькали
На Лысых гораМы дев заманили
На песенный глаВкруг липы водили,
И с каждой из нас,
Смеясь, целовались
Они сквозь венок
И с нами сплетались
В русальный кружоВот сходи Как птицы,
Поем и летим;
Со смехом в светлицы
Порхнем к молодым;
То шепотом сладко
Над люлькой поем,
Поем — и украдкой
Дитя унесеВерховный жрец
Святых постриг совершены обряды,
И семь славян богам посвящены!
Да будут их младенческие сны
Исполнены божественной отрадПусть Ладо к ним в видении сойдет,
Пусть им внушит к богам благоговенье —
И сладкое младенчества виденье
Глубоко в душу западеХор жрецов
И пусть с колыбели сердце их дышит
Любовью к богам славянских племен,
Пусть каждый младенец имя услышит,
Святейшее всех небесных имеВерховный жрец
Есть небеса над небесами
Превыше молний и громов;
Есть звездный терем над звездами!
И ни единый из богов
Не преступал его порогСудьба! — при имени святом
Во прах поникните челом!
Сама судьба есть мысль Белбога!
Все жрецы
Обряд свершеВерховный жрец
Теперь распадитесь
Все звенья цепей:
Два гостя, ступите
Пред жертвенный огнВопрос ваш я знаю,
И дам я ответ…
Русалки и ведьмы!
По дебрям, горам
Вы скачете ночью
Вкруг киевских стеКто прибыл? Кто прибыл?
Русалки
На Рудице стан!
Ведьмы
На Рудице стан!
И чуждому богу
В шелковом шатре
Там молится витязВерховный жрец
Тот бог не спасет!
Запекшейся крови
Возьмите от жертв;
Скачите вкруг стана,
Промчитесь грозой;
От крови, согретой
Дыханием уст,
Вы бросьте три капли
На витязя стаТам враг, там гонитель
Славянских богоРусалки и ведьмы,
По долам, по горам
Рассейтесь, несите
Погибель врага48
Рассеялис Один верховный жрец
Осталс «Знать грядущее ли жаждешь
Иди за мной! — Давиду он сказаИ путников сквозь ряд богов провод
В священный сумрак тихо сходит он:
Чуть светит луч от тлеющего жара,
В крови стоит пред ними Чернобог,
И черепы повержены у но49
Верховный жрец на угли кинул жупел
И в синий пламень череп положил,
Он шепотом невнятным заклинанья
Над ним чита Вот череп почернел,
И наконец опепелились кости;
Вот жрец на них перстом следит черты:
«Внимай, Давид, благоговейным слухом:
Успех тому, кто бодр и силен духом!
50
Кто чашу яда смело поднесет
И даст врагу испить ее до капли!
Тебе есть путь, но нет полупути:
От робкого и боги отлетают» —
«На всё готов, — ответствовал Давид
В смятень — Я ручаюсь за начало!
Но что конец… как низкие рабы,
Мы при конце зависим от судьбы»51
«В свидетели приемлю Чернобога,
Давид! черты по черепу легли
Во знаменье желанного успеха;
Но вспомни: не пришлец из чуждых стран,
Но бог родной успех тебе дарует,
Но бог славян, его ж отвергла Русь,
Затем, чтоб нам, питомцам бранной славы,
Бессильный грек, наш данник, дал уставы;
52
Признай, люби отеческих богов:
Клянись!» — Давид невольно поднял руку,
Но, как свинец, отяжелела длань
И на плечо боярина упала;
Туряк взглянул с усмешкой на нег«Ужель тебя христьянский рай чарует? —
Воскликнул жре — Но там, средь чернецов,
Ты будешь сир и чужд своих отцо53
Закон христьян не доблесть, а смиреньУже народ женоподобен стал,
И прежде всех сам древний князь Владимир,
Вот первый би Еще иной грозит!
С зари восходят тучи! Обратитесь!
Уже кует оковы гневный бог
И превратит всю Русь с ее князьями
В развалины, сцепленные бичами»ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ
1
Уже давно палаты Святополка
Могильная объяла тишина
И царствует со сумраками ночЛениво сон на стольный Киев-град
Склонил свои распущенные крыльНо Святополк не дремлет; он горит,
Он от себя с усильем гонит думу
И в тишине еще внимает шум2
«Как он любим, как он любим, Давид!
Еще мне вече в слухе раздается…»
(Так молвил о Давид стоял пред ним
И наблюдал души его порывы)«Я сам ушел; все вече разошлось
По Киеву; но доходили клики
Еще ко мне, среди моих палат,
Гремя, как в тучах грома перека3
Несносный гул! всё слышу те же клики!Зачем давно ты не пришел ко мне, —
В тот самый миг, как распустил я вече?Я ждал тебя, твоих советов ждал» —
«Но, Святополк, с дружиною до ночи
Ты в гриднице гремел против граждан,
И в шуме слов, в пылу негодованья,
Не мог вести со мною совещань4
Я лишний бы Теперь уже пора
Не слов, а дела» — «Мне одно осталось,Давид! пустить на волю! Весь народ
Заступится за княз Из темницы
Он мне назло исторгнет Василька…
Как думаешь? Велю я снять оковы!» —
«Но прежде, чем освободишь его,
Сойдешь ли, князь, с престола своего?
5
Советую сойти тебе с престола:
Уже он ков замыслил на тебя,
Но не имел к тому еще предлогТеперь на всё решится: есть предлог, —
И на престол он ступит из поруба!
Тогда иной у слышит тгь гу Народ
Изменой не почтет своей измены
И кликами поколебает стен6
Вся чернь воскликнет: «Мы спасли его,
Мы совлекли оковы: он невинен,
Он праведник, наш светлый Василько!»
И станет гнать тебя, как вероломца:
Себя почтет преступный твой народ
Твоим судьей, поставленным от бога,
И будешь из земли конца в конец
Скитаться, как несчастный твой отец» —
7
«Не допущу себя до посрамленья,
Давид! Но я, хотя и убежден
В душе, как ты, что Василько преступен
Но… если он невинен?»- «Поздно, князь!
Зачем, зачем ты прежде не размыслил,
Пока его еще не оскорблял?
В порубе он, оковами тягчимый,
Уже горит враждой непримиримо8
Теперь всё поздно, князь! Невинен он?
То будет месть грозне Он невинен?Пусть выйдет из темницы; глас его
Во все концы по Руси пронесется:
Что истины сильнее? — созовет
Поборников своей правдивой мести,
Придет вся Русь по долгу, из любви
И утолит себя в твоей кров9
Кого мы раз в сей жизни оскорбили,
Того должны стереть с лица землТебе нельзя признать его невинным;
Но, впрочем, я, как ты, уверен, князь,
Что он вполне преступен» — «Я не знаю,
Давид, на что решитьс Не могу
Убить его: держать его не смею,
И в мыслях я, теряясь, цепене10
Давид! уже мятежный веча клик
Напомнил мне, что было за Всеслава…» —
«Желаешь, князь? Я увезу его:
На всё готов для брата и для друга»-
«Вези его… он как игла в очах…
Вези скорее, делай с ним что знаешь…
Вон, вон отсюда! Он несносен мне,
Я убежден во всей его вине…»
11
Градами туч заволокло все небо;
В безмерном мраке светят два огня,
Два светоча горят перед порубоТемничные затворы в тишине
Внезапно загремел Князь очнулсПо сладостной молитве он дремаМстиславне-другу в тихом сновиденье
Его уста шептали утешень12
Вошел Туряк, и четверо за ним,
И осветил темницу яркий свето«Иди за нами, князь; никто, как бог!
Надейся, князь, на кротость государя» —
«Мой Спас — моя надежд Но меня
Куда теперь ведете?» — «Ты узнаешь, —
Судьба твоя к решению близка»И, окружив, выводят Васильк13
На нем гремят, сшибаяся, оковы,
С трудом стопы передвигает оВот вышел князь; медлительным дыханьем
В себя вдыхает воздух; к небесам
Свой вольный взор с улыбкою возводит,
И с именем заступницы святой,
Гремящею перекрестясь рукою,
На грудь свою склонился он главо14
Уже по стогнам киевским стучат
Тяжелые колес Дом за домом
Минуется, но ни единый взор
Во тьме ночной и в тишине безлюдной
Из окон не стремится к Васильку,
Не взглянет на него из состраданья;
Как шумные колеса ни стучат,
Но мирный сон объемлет стольный гра15
Зачем их стук в сердцах не отозвался,
Защитников собой не пробудил?Проехав чрез ворота Золотые,
Князь Василько прощальный бросил взор
На Киев-град, где братьев он оставил,
Не сняв греха с преступной их душУже с горы быстрее скачут кони:
Помчались, как разбойник от погон16
Вкруг узника, по сторонам, Василь
И Лазарь, слуги верные Давида,
И Дмитр, его конюший, и Сновид,
А впереди два торчина сидел«Куда меня везете?» — «В Теребовль», —
Сказал Василь, и все захохотали,
Сошелся взгляд со взглядом; изо всех
Исходит вновь невольный дикий сме17
Князь Василько, взглянув на них с участьем,
От глубины души своей вздохнуНо вот за ним раздался конский топот,
Летит как вихорь всадник молодой:
«Мой князь, отец мой крестный! Дайте! Дайте
Мне сесть к нему!» — воскликнул МихаиКонь мчится, весь на воздухе; но даром
На скачущих он дышит теплым паро18
«Стой, стой!» — еще воскликнул МихаиК нему Василь мгновенно обернулся
И, палицей ударя, сшиб с конОн пал, из горла кровь заклокотала,
О боже, боже! — узник закричал, —
Как Иова меня ты искушаешь»И к сыну взор летел сквозь ночи тьму;
Но взор, но крик не доходил к нем19
Простыл и след за узником державныС небес, затканных темной пеленой,
Луна из туч уныло проглянула
И озарила бледное лицо
Младого Михаил Он недвижим
Лежал; в руках поводья; верный конь
Его чела касался длинной гривой
И землю рыл ногой нетерпеливо20
Шел нищий по дорог Он едва
В ручьях кровавых отрока завидел,
Бежит к нему стремгла С испуга конь
Шарахнулся, и Михаил очнулс«Где Василько? Куда везут его?Скажи мне, добрый человек! Не знаешь?Они меня не взял Нет! Злодей
Меня ударил палицей своей» —
21
«Ты отрок Василька? — с участьем нищий
Спросил его и побежал к ручьЧело страдальца, грудь его больную
Он освежил студеною волно —
Что? лучше ли? Тебе рукою дряхлой
Я помогу держаться на коне»Вот отрок сел, и нищий осторожно
Повел коня к дуброве придорожно22
В бору огонь из хижины мерцаНа стук выходит с дочерью старушка,
И с нищим обе юношу с коня
Снимают; на соломенное ложе,
Внеся его, спускают тихо с рук;
И девушка, как ангел над могилой,
С печалию склонилася над ним
И греет грудь дыханием свои23
«Людей нашли мы добрых, — молвил нищий, —
Теперь прости! я шел, как ты, вослед
За Василько Спешу! про всё узнаю,
И в Теребовль на крыльях полечу» —
«Возьми коня, — сказал с усильем отрок
И впал в забвенье: — конь, мой конь, лети…
Как шибко скачут… Стой! Я, князь, с тобою!
Я буду цепь поддерживать рукою…»
24
Уже под нищим скачет борзый конь
По той дороге, где давно со стражей
Проехал светлый узни Василька
Уже в то время в Белгород примчалВо тьме ночной, в глубокой тишине,
Его ввели в истопку, разложили
Пред ним костер, — и торчин Берендей
Выносит нож из-за полы свое25
Он точит нож, бросая взгляд на князТогда заря зарделась в небесах
И на цепях его засеребриласОн, разгадав сквозь сумрак тяжких дум
Свой горький жребий, встал, взглянул с любовью
На ясную предшественницу днВо всей красе, в одежде разноцветной,
Лила она по небу свет приветны26
Идет во всем величии жених
За светлой, за краснеющей невестоПылает солнце, неба исполин,
Живит весь мир, и пламенное око
Встречает взор прощальный ВасилькКак радостен восход по долгой ночи!
И узник в память, с жадностью очей,
Врезает мир, блестящий от луче27
«Как, Спас, ты льешь и свет, и жизнь на землю!» —
Воскликнув громко, душу всю излил
Он в утренней и пламенной молитвЕдва окончил, торчин, Дмитр, Сновид,
Все бросились на князя; но цепями
Он их разит, и падают во прах;
Встают — и вновь повержены: оковы —
Врагов, как меч, всегда разить готов28
На крик вбежали дво На ковер
Они его повергнув и опутав,
На грудь взложили доски: по концам
Сновид и Дмитр, Василь и Лазарь селОн застонал, и затрещала грудь;
Последний светлый взор уж закатился,
Лучи души потухнули в очах,
И замер стон на трепетных уста29
Взял торчин нож, готовясь к ослепленью;
Ударил — но не в очи: он лицо
Страдальца перереза «Ты неловок», —
Сказал Васил Краснея, торчин нож:
Отер полою; вот его в зеницу
Ввернул: кровь брызнула из-под ножа;
Ввернул его в другую, и ланиты
Уже волной багровою покрыт30
Все вышли во Остался Василько
Оди — Он на ковре, как труп кровавый,
Недвижим, без дыхания лежал,
И запеклись — не очи, но отверстья;
Чернеют два кровавые пятнТы их, Давид, не смоешь с книги жизни:
Нетленные, они горят на ней,
И пламя мук зажгут в душе твоей!
31
Уже опять мучители страдальца
Сбираются в дорог Дмитр, Сновид
Вошли; из глаз слеза у них пробиласВот, завернув его в ковер, несут,
Как мертвого; взложили; скачут кони;
Вот Здвиженск; мост под ними продрожал;
И в дом, к приему путников готовый,
Уже летят по площади торгово32
Священник был хозяин дом Он
Гостей таких не ждал, нет! дыбом волос
Встал на седой, маститой головВнесли ковер; обедать села стража;
Василь совлек сорочку с Василька,
«Смой кровь!» — сказав, хозяйке бросил в руки,
И старица и внемлет, и глядит,
Но замер дух, и вся как лист дрожи33
И вдруг, спеша, ее на двор выносит,
И держит недвижимо пред собой;
Взрыдал «Нашим воплем не поможем,
Не плачь, старушка! — нищий ей сказа —
К чему твой стон? Нет, лучше дай рубашку;
На ней нужна мне кровь…» И, взяв, исчез;
Но старица рыдала; воплей сила
Страдальца из забвенья пробудил34
Привстав, — «Где я?» — промолвил тихо о«Ты в Здвиженске», — сказал Васил «Ах, дайте
Воды испить» За каплей каплю пьет,
Вздохнул, себя ощупа «Где рубашка? —
Воскликнул о — Свлекли ее с меня?
Ее зачем вы сняли? Нет, в сорочке,
Нет, я хотел, одетый в кровь мою,
Предстать перед всевышнего судью»35
И ослабел он снова от усильПред ним стоял священник: «Помертвел!
Отходит он! Запасными дарами
Я причащу страдальца» — «Но зачем? —
Сказал Василь, — он осужден князьями,
Зачем спасти ты хочешь дух его?» —
«Господь суда от мира не приемлет!» —
Рек старец; но словам никто не внемле36
«Пред Спасом не виновен Василько,
И пред людьми страдалец не виновен:
Пройдут князья, пройдет и суд князей,
Но истина на небе и в потомстве
Как солнце просияет» — «Он ума
От старости лишился», — молвил Лазарь,
И вслед за ним захохотал вокруг
Весь дикий сонм князьям покорных слу37
Страдальца путь оконче Во Владимир
Заранее приехал князь Давид
И тесный дом к приему приготовил:
Он Василька за стражею провел
И в душную, и мрачную темницЗачем, Давид? По сумраке ночей
Уже ему не светится денница,
И целый мир — как мрачная темница!