Известно,
у глупого человека
в мозгах вывих:
чуть что —
зовет долгогривыДумает,
если попу
как следует дать,
сейчас же
на крестьянина
спускается благодатЭй, мужики!
Эй, бабы!
В удивлении разиньте рот!
Убедится
даже тот,
кто мозгами слабый,
что дело —
наобороЖила-была
Анюта-красавицКрасавице
красавец Петя нравитсНо папаша Анютки
говорит:
«Дудки!»
Да и мать Анютина
глядит крокодилицеСловом,
кадилу в церквах не кадилиться,
свадьбе не быватХоть Анюта и хороша,
и Петя неплох,
да за душой —
ни грошЖдут родители,
на примете у них —
Сапрон жениХоть Сапрону
шестьдесят с хвостом,
да в кубышке
миллиардов стСловом,
не слушая Анютиного воя,
окрутили Анюту у аналоя,
и пошел у них
«законный брак» —
избу
разрывает от визга и драХоть и крест целовали, на попа глядя,
хоть кружились
по церкви
в православном обряде,
да Сапрону,
злея со дня на день,
рвет
жена
волосенок прядДа и Анюту
Сапрон
измочалил в лоскут —
вырывает косу
ежеминутно по волоскТо муж — хлоп,
то жена — хлоЧерез месяц —
каждый,
как свечка, тонкиА через год
легли супруги в гроб:
жена без косы,
муж без бороденкА Петр
впал в скуку,
пыткой кипятился в собственном соку
и, наконец,
наложил на себя руку:
повесился
на первом сукВ конце ж моей стихотворной повести
и родители
утопились
от угрызения совестЛафа́ от этого
одному попикСлоновье пузо,
от даяний окреп,
знай выколачивает
из бутылей
пробки,
самогоном требует за выполнение треА рядом
жили Иван да Марья —
грамотеи ярыПолюбились
и, не слушая родственной рати,
пошли
и записались
в комиссариатХоть венчанье
обошлось без ангельских рож —
а брак
такой,
что водой не разольешКуда церковный!
Любовью,
что цепью друг с другом скованА родители
только издали любуются имНаконец, пришли:
«Простите,
дураки мы!
И на носу зарубим
и в памяти:
за счастьем
незачем к попам идти»