По Красному морю плывут каторжане,
трудом выгребая галеру,
рыком покрыв кандальное ржанье,
орут о родине ПерО рае Перу орут перуанцы,
где птицы, танцы, бабы
и где над венцами цветов померанца
были до небес баобабБанан, ананасы! Радостей груда!
Вино в запечатанной посуде…
Но вот неизвестно зачем и откуда
на Перу наперли судьи!
И птиц, и танцы, и их перуанок
кругом обложили статьямГлаза у судьи — пара жестянок
мерцает в помойной ямПопал павлин оранжево-синий
под глаз его строгий, как пост, —
и вылинял моментально павлиний
великолепный хвост!
А возле Перу летали по прерии
птички такие — колибри;
судья поймал и пух и перья
бедной колибри выбриИ нет ни в одной долине ныне
гор, вулканом горящиСудья написал на каждой долине:
«Долина для некурящих»В бедном Перу стихи мои даже
в запрете под страхом пытоСудья сказал: «Те, что в продаже,
тоже спиртной напиток»Экватор дрожит от кандальных звоноА в Перу бесптичье, безлюдье…
Лишь, злобно забившись под своды законов,
живут унылые судьА знаете, все-таки жаль перуанцЗря ему дали галерСудьи мешают и птице, и танцу,
и мне, и вам, и Пер