Лишъ выступили мы за градъ изъ стѣнъ трезенскихъ,
Печальныя стражи вокругъ ево текли,
И горесть такъ какъ онъ въ молчаніи влекли,
Микенскій путь, ево наполненъ былъ тоскоВождями правилъ онъ коней своей рукою,
Коней строптивыхъ сихъ, что были иногда,
Взыванію ево послушны завсегдСклоненная глава, и очи возмущенны,
Съ плачевной мыслью быть являлись соглашеннТогда ужасный вопль изшелъ на насъ изъ волнъ,
Весь воздухъ возмутилъ, и воздухъ сталъ имъ полнъ:
Земля изъ чреслъ своихъ подобно восклицала,
И гласу глубины стоная отвѣчалЗлой трепетъ застужалъ въ насъ кровь во злы часы:
Отъ страха, конскихъ гривъ вздымалися власВоздвиглась на хребтѣ текущія долины,
Кипящая гора, изъ водныя срединВалъ ближится, біетъ, разитъ ломаясь въ брегъ,
И въ пенѣ на брега чудовище извергШирокое чело рогами воруженнИ желтой коркою все тѣло покровеннДичайшій былъ то волъ, прегрозный былъ то змѣй,
Онъ хвостъ віющійся, віяся влекъ землеДрожали берега, ево пречуднымъ ревомъ,
Н Небо на него гнушаясь зрѣло съ гнѣвомЗемля пугалась имъ, испорченъ воздухъ сталъ,
И валъ, что несъ ево, со страхомъ утекалБезплодну храбрость всѣ, въ часъ оный оставляли,
И въ храмѣ близкомъ тутъ убѣжища иcкалЛишъ пребылъ Ипполитъ доетойный сынъ твой cмѣлъ,
Хватаетъ лукъ, здержавъ коней, и ищетъ cтрѣлСтрѣлилъ въ нево, рука не здѣлала обману,
И учинилъ ему въ боку глубоку ранВъ свирѣпствѣ, боль, ево безпамятна бросалъ,
Бросаясь онъ, взревѣлъ; и предъ конями палВаляяcь, пламенну гортань, имъ разверзаетъ,
Ихъ кровью и огнемъ и дымомъ покрывает,
Ихъ трепетъ поразилъ, летятъ во оный часъ,
Какъ необузданны, невнятенъ сталъ имъ гдасКровавы въ ихъ устахъ желѣзо мочатъ пѣны,
 И тщетну подаютъ, здержать ихъ, силу членВѣщаютъ, что еще былъ видимъ нѣкій богъ,
И гналъ коней, чтобъ Князь здержати ихъ могНа камни набѣжавъ они низверглись съ страхомъ,
Ось преломилася, великимъ симъ размахомъ
И колесница вся летела по кускамСмятенный Ипполитъ падетъ тутъ въ вожди самНе гнѣвайея! сей видъ, вина мнѣ мукъ сердечныхМнѣ будетъ, Государь, источникомъ слезъ вѣчныхЯ зрѣлъ, ув я зрѣлъ, что онъ отъ тѣхъ коней,
Которыхъ самъ питалъ, влачимъ въ бѣдѣ былъ сеВзываетъ ихъ; но гласъ ево ихъ устрашаетБѣгут Влаченіе все тѣло изъязвляетВесь долъ, нашъ скорбный вопль, въ отзывахъ раглашалъ,
Впослѣдокъ яростный скокъ конскій утихалВъ близи старинныхъ сихъ гробовъ остановились,
Гдѣ праотцевъ ево тѣла Царей сокрылисЯ бѣгъ стеня къ нему, и стража вся тудЕво дражайша кровь казала намъ слѣдСталъ камень ею мокръ, игольными кустами,
Удержанъ кровной знакъ, въ нихъ зримъ былъ со власамПрибѣг возвалъ ево, онъ руку подаетъ,
Горитъ лишъ глаза, опять скрываетъ свѣтъ:
Отъемлетъ, говоритъ, мой, Небо, вѣкъ безвредной;
Другъ мой, не оставь ты Арисіи бѣдной!
Когда родитель мой узнаетъ, что я правъ,
И будетъ сожалѣть ложъ правдой почитавъ;
Смягчить, пролиту ировь, тѣнь жалобы гласящу,
Скажи, чтобъ онъ имѣлъ къ ней мысль уже немстящу,
Возвратилъ бы ей — — — Симъ словомъ вѣкъ скончалИ тѣло лишъ ево беззрачно удержалъ,
Плачевный видъ чѣмъ гнѣвъ боговъ явленъ жестоко,
И что ужъ и твое узнать не можетъ окТогда боязненна приходитъ АрисіПришла бѣгущая отъ гнѣва твоево,
Прияти отъ боговъ въ супружество евПриближилася, зритъ траву дымящусь красну,
И зритъ ево, о видъ, видъ лютый, оку страсну!
Обезображенна, лишенна животНе хочетъ, чтобъ ее увѣрила мысль тВозлюбленнаго зря уже не узнаваетъ,
И зря ево, еще о Князѣ вопрошаетУвѣрясь наконецъ, что то предъ нею онъ,
Взоръ мечетъ на Боговъ пуская тяжкій стонъ,
И охладѣвъ, когда почти бездушна стала,
Къ ногамъ любовника, въ безсиліи упалИсмена тутъ при ней, Исмена слезы льетъ:
И въ жизнь, ее, стеня, иль паче въ скорбь зовет