Товарищ Иванов —
         мужчина крепкий,
в штаты врос
      покрепше репкСидит
   бессменно
        у стула в оправе,
придерживаясь
      на службе
           следующих правиПодходит к телефону —
           достоинство складко— Кто спрашивает?
         — Товарищ
тот
!
И сразу
   рот
     в улыбке сладкой —
как будто
    у него
       не рот, а торКогда
  начальство
        рассказывает анекдот,
такой,
   от которого
        покраснел бы и дуб, —
Иванов смеется,
       смеется, как никто,
хотя
  от флюса
      ноет зуСпросишь мнение —
         придет в смятеньице,
деликатно
     отложит
        до дня
           до следующего,
а к следующему
       узнаете
           мненьице —
уважаемого
     товарища заведующегНачальство
     одно
        смахнут, как пыльцу…
Какое
      ему,
     Иванову,
        дело?
Он служит
     так же
        другому лицу,
его печёнке,
     улыбке,
        телНапялит
    на себя
       начальственную маску,
начальственные привычки,
           начальственный виНачальство ласковое —
           и он
            ласкоНачальство грубое —
         и он грубиУвидя безобразие,
        не протестует впустуПротест
    замирает
        в зубах туги— Пускай, мол,
       первыми
           другие протестуюЧто я, в самом деле,
        лучше других? —
Тот —
   уволе      Этот —
         сокращеБессменно
     одно
      Ивановье рыльцВезде
  и всюду
      пролезет он,
подмыленный
      скользким
           подхалимским мыльцеВпрочем,
    написанное
         ни для кого не ново —
разве нет
    у вас
      такого Иванова?
Кричу
   благим
      (а не просто) матом,
глядя
     на подобные истории:
— Где я?
    В лонах
        красных наркоматов
или
  в дооктябрьской консистории?!