Над омраченным Петроградом
Дышал ноябрь осенним хладоДождь мелкий мороси Туман
Все облекал в плащ затрапезныВсе тот же медный великан,
Топча змею, скакал над бездноТам, у ограды, преклонен,
Громадой камня отенен,
Стоял о Мыслей вихрь слепящий
Летел, взвивая ряд картин, —
Надежд, падений и годиВот — вечер; тот же город спящий,
Здесь двое под одним плащом
Стоят, кропимые дождем,
Укрыты сумрачным гранитом,
Спиной к приподнятым копытаКак тесно руки двух слиты!
Вольнолюбивые мечты
Спешат признаньями меняться;
Встает в грядущем день, когда
Народы мира навсегда
В одну семью соединятсНо годы шл Другой не туИ рати царские метут
Литвы мятежной прах кровавый
Под грозный зов его стихоИ заглушат ли гулы славы
Вопль здесь встающих голосов,
Где первой вольности предтечи
Легли под взрывами картечи!
Иль слабый стон, каким душа
Вильгельма плачет с Иртыша!
А тот же, пристально-суровый
Гигант, взнесенный на скале!
Ужасен ты в окрестной мгле,
Ты, демон площади Петровой!
Виденье призрачных сибилл,
В змею — коня копыта вбил,
Уздой железной взвил Россию,
Чтоб двух племен гнев, стыд и страх,
Как укрощенную стихию,
Праправнук мог топтать во прах!
Он поднял взо Его чело
К решетке хладной прилегло,
И мыслей вихрь вскрутился, черный,
Зубцами молний искривле«Добро, строитель чудотворный!
Ужо тебе!» — Так думал оИ сквозь безумное мечтанье,
Как будто грома грохотанье,
Он слышал топот роковоУже пуста была ограда,
Уже скакал по камням града —
Над мутно плещущей Невой —
С рукой простертой Всадник МедныКуда он мчал слепой порыв?
И, исполину путь закрыв,
С лучом рассвета, бело-бледный,
Стоял в веках Евгений бедны