Шоссейная вьется дорогПо ней я украдкой пошеВон мертвые стены острога,
Высокий, слепой частокоА ветер обшарит кустарниПросвистнет вдогонку за мноКолючий, колючий татарник
Протреплет рукой ледяноТоскливо провьётся по полю;
Так сиверко в уши поеИ сердце прославит неволю
Пространств и холодных высоЯ помню: поймали, прогнали —
Вдоль улиц прогнали на суБосые мальчишки кричали:
«Ведут — арестанта ведут»Усталые ноги ослабли,
Запутались в серый халаКачались блиставшие сабли
Угрюмо молчавших солдат;
Песчанистой пыли потоки,
Взвивая сухие столбы,
Кидались на бритью щеки,
На мертвые, бледные лбКак шли переулком горбатым,
Глядел, пробегая, в песок
Знакомый лицом виноватым,
Надвинув на лоб котелоВ тюрьму засадил Я днями
Лежал и глядел в потолок…
Темнее Засыпан огнями
За мной вдалеке городоНочь кинулась птицею черной
На отсветы зорь золотыПесчаника круглые зерна
Зияют на нивах пустыЯ тенью ночной завернулсНа землю сырую пал ниБезжизненно в небо уткнулся
Церковный серебряный шпиИ ветел старинные палки;
И галки, — вот там, и вот здесь;
Подгорные, длинные балки:
Пустынная, торная весСердитая черная тучТревожная мысль о былоКамней придорожная куча,
Покрытая белым крестом:
С цигаркой в зубах среди колец
Табачных в просторе равнин,
Над нею склонил богомолец
Клоки поседевших седиРоссия, увидишь и любишь
Твой злой полевой небоскло«Зачем ты, безумная, губишь», —
Гармоники жалобный стон;
Как смотрится в душу сурово
Мне снова багровая даль!
Страна моя хмурая, снова
Тебя ли я вижу, тебя ль?!
Но слышу, бездомный скиталец,
Погони далекую рысь,
Как в далях шлагбаум свой палец
Приподнял в холодную высМалевка