И в осени своя есть прелест Блещет денПрозрачны небеса и возду Рощи сень
Роскошно залита и пурпуром и златом;
Как день перед своим торжественным закатом,
Пожаром чудным грань небес воспламени,
На свой вечерний одр бросает ткань огня, —
Так в осень теплую, в сей поздний вечер года,
Пред тем, чтоб опочить, усталая природа,
Лобзанием любви прощаяся с землей,
Остаток благ дарит ей щедрою рукоДам каждый светлый день нежданная отрадПоследней зеленью благоухании сада,
Последней прелестью в нем уцелевших роз
Любуется душа с улыбкой, полной слеМиг каждый дорог нам; природы лаской каждой
Мы упиваемся с неутолимой жаждоУбрав в богатый блеск и рощи, и поля,
Прощальный пир дают нам небо и землВсе празднично глядит, а вместе с тем и грустно,
И так и хочется, душевно и изустно,
Избыток смутных чувств, теснящихся в груди,
Любовь и страх о том, что ждет нас впереди,
Когда нам истина предстанет без покрова, —
Излить в созвучия рыдающего слова,
В молитвенную песнь, в последнее прости,
В надгробный плач тому, что в гроб должно сойтВидали, верно, вы красавицу младую,
Которую недуг в добычу роковую
Таинственно обрек себ Цвет жизни в ней,
Роскошным знаменьем ее весенних дней,
Казалось, так живущ в младом своем уборе:
Румянец на щеках, огонь в блестящем взорНо был лукав сей блеск румяного лица;
Зловещий признак он ей близкого конца;
Ни скорби, ни врачу не отвратить ударНо пламень глаз ее был зарево пожара,
Которым грудь ее сгорала в тишинЛюбуясь на нее в молчанье, вам и мне
Так было сладостно, так ненаглядно-грустно,
Так и хотелось нам, душевно и изустно,
Пропеть прощальный гимн красавице младой,
Еще прекрасней нам предсмертной красотой!