Не отпускала мать Климену прочь отъ стада,
Климена животу была тогда не рада:
Пусти меня, пусти, она просила мать,
На половину дня по рощамъ погулятЛишъ выпросилася, къ любезному послала,
И чтобъ увидѣлся онъ съ нею приказала,
Въ дубровѣ за рѣкой, гдѣ съ нею онъ бывалъ,
И много отъ нея приятства получалъ,
Въ приятномъ мѣстѣ томъ, гдѣ ею сталъ онъ плѣненъ,
И гдѣ ей клялся быть до смерти не премѣненъ,
Въ томъ мѣстѣ гдѣ ее онъ часто обнималъ,
И гдѣ онъ въ первый разъ ее поцаловалПошелъ: душа ево давно того желалКакая мысль ево къ Клименѣ провождала!
Играло все тогда въ Дамоновыхъ глазахъ,
Прекрасняй и цвѣты казались на лугахъ,
Журчащія струи быстряе протекали,
Въ свирѣли пастухи согласняе играли:
Казалася сочняй и зеленяй трава,
Прямяе древеса и мягче мурава:
Здѣсь слышитъ пастуха клянущаго измѣну,
Тамъ жестокость, тамъ гнѣвъ, а онъ свою Климену,
Всегда въ своихъ стихахъ безъ жалобы поеть,
А жалуясь вину на злой случай кладетъ,
Хотя когда часы ему и докучаютъ;
Климена невинна: случаи разлучаютъ:
И мысли, что ея прекрасняй въ свѣтѣ нѣтъ,
Любви ево мнитъ онъ, завидуетъ весь свѣтъ,
И помнитъ веселясь, чьемъ серцемъ онъ владѣетЧто надобно другимъ, то онъ уже имѣетПришелъ на мѣсто то, и ждетъ своей драгоПриди подъ тѣнь древесъ, въ березникъ сей густой,
Вздыхая говоритъ, и будто какъ не вѣритъ,
И правда кажется въ любови лицемѣритОднако чувствуетъ съ надеждою тоску,
Гуляя по лужкамъ въ любезномъ семъ лѣскО тропки, говорить, которы мнѣ толь милы,
Вы будите всегда отъ нынѣ мнѣ, постылКогда не буду зрѣть въ сей день любезной въ вась!
Ему за цѣлый вѣкъ казался етотъ часСучокъ ли оторветь вѣтръ или вѣтку тронетъ,
Иль къ брегу камушекъ въ рѣчныхь струяхъ потонетъ,
Или послышится чево хотя и нѣть,
Ему казалося, что то она идетъ,
Сто разъ къ ея пути очами обращался,
И съ нетерпѣніемь Климены дожидалсВъ послѣдокъ утомленъ сошелъ къ водамъ на брегъ,
И ждучи въ муравахъ спокоить духъ свой легЗаснулъ, но всякую минуту просыпался;
И въ сладкомъ снѣ ему приходъ ея казалсВдругъ слышитъ легкій шумъ: обрадовавшись мнитъ,
Конечно то она уже теперь шумитВзглянуль, она въ глазахъ; какая радость стала!
Душа Дамонова, душа вострепетала;
Однако онъ свое присутствіе таить,
И притворяется тутъ лежа будто спитЛюбовница, ево по рощѣ возглашаетъ,
И съ гнѣвомъ отъ любви досадуя пеняетъ:
Безумна я коль такъ, что я сюда пришла;
Но вдругъ на муравѣ лежащаго нашла,
Толкаеть, встань Дамонъ, проснись мой свѣтъ проснися,
Климена предъ тобой, проснись и не крутися:
И стала спящаго присѣдши цаловать;
Чтожъ чувствоваль Дамонъ? Онъ можетъ то сказатОна притворный сонъ отъ глазъ ево отгнала,
И съ мягкихъ сихъ муравъ съ возлюбленнымъ востала,
А онъ ея обнявь, что долго не видалъ,
Какую велъ съ ней рѣчь отъ радости не зналъ,
Въ любовничихъ устахъ бываетъ рѣчь смѣшенна,
Но лутче всѣхъ витійствь хотя не украшеннПошелъ Дамонъ гулять съ возлюбленной своей,
И цаловался онъ на всякой тропкѣ съ неОна по дняхъ, что съ нимъ такъ долго не видалась,
Отъ алча зрѣть ево жесточе разгаралась,
И что толь много дней часа сего ждала,
Во изступленіи прерадостномъ былТоль сладкихь никогда словь нимфы не слыхалКоторы въ сихъ мѣстахь прекрасныхь обитали
И Ехо знающе любови пастуховъ,
Не повторяло тутъ толь нѣжныхь прежде словКакъ птички на кустахъ любовь свою вспѣвали,
Любовникамъ къ любви желанья придавалКакъ въ сихъ мѣстахъ зефирь вокругъ цвѣтовь леталъ,
И въ терніи свою прекрасну обнималъ,
Которая къ нему листки свои склоняла,
И колебаяся вѣтръ мягкій цаловала,
Любовникъ дѣйствію Зефира подражалъ,
Какъ розу сей, онъ такъ Климену обнималъ:
И долго тутъ побывь, какъ время пробѣжало,
Жалѣли, что еще часовъ имъ было мал