Действующие лица
Новомодова, помещицПриказчиПетАнютКофейницФиноген, Афросинья — родители Анюты
Действие первое
Явление первое
Театр представляет лес, в самой близи деревни, а вдали также леса, поля и деревенькПриказчик (выходи С сердцем )Чорт возьми всех девок в свете,
От которых столько бед;
От которых в зиму, в лете
Никогда покою нет;
От которыих крестьянам,
Управителям, боярам,
Словом, людям в свете всем
Беспокойств живут тьмы теДа и мне досталось от них терпеть за грехи мои… Что делать… Таки вот ума не приложу… Петрушка уж женится, и пособить нечем… Э, постой! взошло мне на ум одно дело, чем не токмо свадьбу его с Анютой разорву, да, может быть, этот мошенник у меня и в рекруты угодит… Однако… Да что же? попытка не шутка, спрос не беда… Да вот и он идеНадо перед ним притвориться, чтоб он не догадался, а то и дело можно испортитЯвление второе
Приказчик и Петр
Приказчик
А! здравствуй, Петруша!
Петр
Здорово, Фрол Борисьич!
Приказчик
Куда бредешь так раненько?
Петр
Шел было звать тебя к себе на свадьбу, да сказали, что ты вышел в село Гуртиново: так и я пошел туда, чтоб тебя оттоль взять к себе, а ты мне здесь в глаза попался…
Приказчик
Так свадьба-то твоя приходит-таки к концу?
Петр
Дело все без остановки
Своим идет чередом,
И без всякой уж размолвки
Зачали вертеть пиркоПриказчик (с притворною радостию )Так имею честь поздравить
С молодой тебя женоДай бог счастливо отправить
Вам остаток пиру своПетр
Я прошу тебя покорно
Быть на свадебке у наПриказчик
О, конечно, я бесспорно
Ту честь сделаю для ваПетр
Да не позабудь, пожалуПриказчик
Буду, в том уверен будПетр
И как прежде, нас так жалуПриказчик
Только сам нас не забудПриказчик и Петр
Мы все будем веселитьсУ нас/вас песни будут петСкакать, плясать и резвитьсЕсть чего тут посмотреть/и мне чего смотретПетр
Так ин пойдем жПриказчик
Нет, теперь мне нельзя, а надо сходить за одним делом к госпож А как от нее отделаюсь, так уж прямо приду к вам, и домой не заходПетр
Ну и то делПриказчик
Послушай: ты вчерась у барыни сказки сказывал?
Петр
Я… а что?
Приказчик
Долго ль там сидел?
Петр
Ох! часу до двенадцатого, и уже язык примололс Я не знай, как это барыня так долго не засыпает… да только что и говорить? живет себе, как в раю, нужды не знает, горя не ведае Вздумаешь ли когда про сон, пожил бы хоть недельку на ее месте!
Приказчик
Сегодня кто будет сказывать?
Петр
Сегодни надо было моему соседу Пантелеймону, да барыня-то хотела ехать в город и там ночевать; так уж и не будут сказыватНе одни лишь только сказки
Этих барынь веселят;
Да сказать, так ведь и таски
Нам зато не миноватПриказчик (подумав особо )Ладно… (Вслу) Так прощай пока; я тотчас ворочусь, а ты подождПетр
Хорошо… да, пожалуйста, поскореПриказчик (уходя )Тотчас…
Явление третье
Петр
А я покамест спою, да кое-чего с собою покаляка Да, что ж бы мне спеть-то? а вот что:
Во всем нашем околотке
Нет прекраснее Анют;
Только все моей красотки
Лучше верно не найдуРезвится ль она бывало,
Пляшет, песни ли поет,
Все к ней лучше всех пристало
И все как-то к ней идеСтоит с нею лишь сойтиться,
Пошутить, поговорить,
Поплясать и порезвиться,
Чтоб смертельно полюбитКакая это девка! мне кажется, во всем свете ее милее нету: ну вот точена То-то я с нею поживу, поцарствую! Ба, да вот и она идет!
Явление четвертое
Петр и АнютПетр
Анюта, здорово!
Анюта (кланяется )Что тебя так долго не видать?
Петр
Да как вчерась от вас вышли, так все в суетах да в хлопотах, то там, то инде, везде надобе Дело свадебное: так как без работы? а теперь было шёл звать Борисьича к нам, да он мне на ту пору сам попался и сказал, чтоб я его здесь подождал, покамест он воротится… Так-то, Анюта; так ты скоро будешь моя жен Эх! кабы можно, можно, так теперь же бы на тебе обвенчался, да старики-то все пиры да заговоры, то да се! Да эдак мне и ввек тебя не дождаться будет!
Анюта
Ну, полно все об одном твердить; вить это, кажется, стыдно: раз сказал, да и полнПетр (взяв ее за руку )Не стыдись меня, Анюша:
Я вить здешний, не чужой;
Иль забыла, что Петруша
Говорит теперь с тобой?
Анюта
Да вить я не горожанка,
Чтоб стыда-то мне не знать;
А и там ина дворянка
Стыд умеет разбиратПетр
Пусть хоть надобно стыдиться,
Только ведь не жениха;
А то девке не годится,
Что к нему ты так строгАнюта
Да кого же я стыдиться
Стану, коль не жениха?
А то девке не годится,
Коль она уж так строгПетр
Эх, Анюта! как тебе не стыдно? будто впервые со мною видишься! кажется, уже с год друг друга знаем, а ты так дичишьсАнюта
Ну, да что ты хочешь говорить?
Петр
Вот что: вить сегодня у нас сберутсАнюта
Вот только у тебя и речей-то, что о свадьбе! Ну, скоро; на что тебе?
Петр
Вить нас завтра обвенчаюАнюта
Тьфу! какой безотвязный! ну, так что ж?
Петр
Обвенчавши, нас поведут домоАнюта
Ну?
Петр
А там?
Анюта (улыбаясь )А там я, право, скоро тебя выбраню или тотчас уйд Ну, чтой-то хорошего? все одно да одно как заладил, так уж и не отстанеПетр
Полно, будто и сердится! смотриткася, притворяться вздумала; да вить тебя скоро можно узнать, сердишься или неЯвление пятое
Приказчик и прежниПриказчик
Здравствуйте, друзья!
Петр и Анюта (кланяясь )Здравствуй, сударь!
Приказчик
Об чем советуете?
Петр
Да так, кое-что калякаеПриказчик
Коли девка с молодцом,
Да в таком лесу густом,
Знать, калякали путеДа не помешал ли я вам? я ин и прочь пойду: я на это сговорчиАнюта (тихо к Петру )Скажи, что помешаПетр (Анюте )Нет, еще будет сердитьсПриказчик
Право, пойдПетр
Нет, Флор Борисьич, право, мы вить только от скуки говорилПриказчик
Ну, так ин я останусПетр
Да к нам-то что же? (Тихо Анют) Примолви и ты егАнюта (Петру )Нет, я лучше уйду: я как на огне гор (Хочет уйт)
Приказчик
Куда же ты, Анюша, бежишь?
Анюта
Домой, Флор Борисьич: матушка, я чай, и так сердится, что я так долго зашлПриказчик
Бедная! вот как с ним стоять, так ни об матушке, ни о батюшке не вспомнишь, а при мне, так и матушка сердиться будеАнюта
Ну, да изволь, я останусь, да ты скажи ей, что ты мне велел остаться, коли меня бранить будуПриказчик
Вот хорошо! ха, ха, ха! она будет в лесу перебывать то с тем, то с сем, а я возьми на себя!
Анюта
Ну, так прощайте: мне уж и теперь быть браненоПриказчик
Добро, добро: я уж скажу на себАнюта
Да зачем же я тебе надобна?
Приказчик
Барыня приказала тебе сказать… (Петр) Э! да я и позабыл тебе сказатПетр
Что такое?
Приказчик
Вить тебя сломя голову ищут, и меня спрашивали мимоходом, не видал ли я где тебя, да я в забытях сказал, что не знаПетр
Да кто спрашивает?
Приказчик
Свадебные почетныПетр
Так ни пойти… Прощайте ж!
Мне любовь лишь утешенье,
А Анюта в ней веселье:
С ней весь век я буду жить
И ее одну любит(Уходит )
Явление шестое
Анюта и ПриказчиАнюта
Что такое барыня мне велела сказать?
Приказчик
Барыня? ничего… а я сам хочу тебе сказатАнюта (с негодованием )Что такое? сказывай, пожалуйста, поскорее!
Приказчик
Послушай, Анюта: ты знаешь, как я люблю твою семьАнюта
О господи! Ну, так что ж?
Приказчик
Ты знаешь, что я вам всегда делал льготы, сколько можно былАнюта
Ну да, знаПриказчик
Ты знаешь, что я вас реже против прочих гонял на работАнюта
О боже мой! ну да, коли я знаю, так на что ж это говорить?
Приказчик
Послушай же, ты теперь выходишь замуж!
Анюта
Так что ж?
Приказчик
А вот что: что этот жених совсем не под статАнюта
Кто, Петр? Петр? мне не под стать?
Приказчик
И конечно! А я бы тебе сыскал жениха в десять мер лучше егАнюта
Ну вить ты знаешь, что я не сама большая, да и кого ж бы ты лучше-то его сыскал?
Приказчик
Человека степенного, разумного, тихого, не последнего гуляку, у которого водятся денежки, харчик и скотинка, который собою не дурен и еще не стар и который тебя смертельно любиАнюта (особо )Уж не себя ль он эдак честит? Ах! пропала моя головушка! (Приказчик) Да кто ж бы это такой был? я, право, не знаПриказчик
Эдакая недогадливая! разве ты не догадалася, что это я сам? Ну, теперь рассуди хорошенько,
Лучше ль быть тебе крестьянкой,
Иль приказчицкой женой:
Ведь приказчица с дворянкой
Поравняется собоТак-то, Анюта!
Анюта
Чтоб я пошла за приказчика! да еще за тебя! да разве я с ума сойду?
Приказчик
Да чем же тебе приказчицкая-то жизнь не нравится?
Я и деревне здесь живу, как властелин,
И в почтенье больше, нежель господиВсякий здесь меня боится,
Всяк послушен и страшится:
Я всегда всех волен бить,
Как лишь может в ум приттитАнюта
Так это и хорошо, что ты всегда дерешься?
Приказчик
Я с крестьян оброк сбираю,
Бар своих пренебрегаю,
Все беру, ловлю, хватаю
И карманы набиваю,
От чего стал так богат,
Что всяк тестем мне быть раАнюта
Коль когда ты попадешься
В плутнях эдаких своих,
Так и с рекрут не сорвешься
У помещиков лихиПриказчик
Трудно им поймать такого,
Моя милость какова:
У меня всегда готова
На увертки головАнюта
Хоть одинова узнают,
Так в зашейник натолкают,
На конюшне отдерут
И в солдаты отдадуПриказчик
Этого-то и не взвидишь,
Чтоб когда попался я!
Анюта
Авось скоро ты увидишь
Чужи-дальные краПриказчик
Эй, Анюта, постыдися!
Анюта
Мне не для чего краснетА ты лучше сам уймисПриказчик
Будешь же и ты жалеть!
Анюта, Приказчик (вместе )Право, я жалеть не буду,
Что не быть тебе женой,
Только ввек не позабуду
Рассказать поступок тво(Уходит )
Как ни стану, а добуду:
Будешь ты моей женоРазве Фролом я не буду
Иль ум потеряю своЯвление седьмое
Приказчик и НовомодовНовомодова
О, проклятые лакеи,
Окаянный хамов род!
О, бесстыдные злодеи,
Чтобы всех вас побрал чорт!
Вы господ век мучить рады,
И от вас всегда досады,
Пьянства, злобы, плутовства,
Смут, ссор, драк и воровства!
Да разве мне не допытаться из вас виноватого? Нет, этого-то ввек не будеПриказчик
Что такое сделалось, сударыня?
Новомодова
У меня украли ложки,
Hе оставили ни крошки:
Их без спросу унесли,
И следы уж зарослПриказчик
Ах! как это?
Новомодова
Вчерась ко мне из городу привезли дюжину столовых серебряных ложе А я их, поглядевши, и положила в моей спальне на стол; сегодни хватилась, ан уж их и не Однако у меня найдутся: ни на одной бестии живого места не оставлВаньку, Ташку,
Петьку, Дашку,
С ними вместе и Парашку
Я смертельно отдеру
И их всех переберПриказчик
Барыня! да вить кто-нибудь один виноват, а вы всех бить хотите!
Новомодова
Для того, чтобы друг за другом крепче смотрели, а то нет, уже и избаловались, давно не пороты: им каждому надо на всякий день бани по три давать, так и будут, как шелковые; а то это безделица в неделю вытерпеть дранины две… Господи, боже мой! посмотришь в людях, то так любо-дорого глядеть, как смирны, как тихи, как вежливы, как чисты на руку, а отчего? оттого, что часто бьют; а то с ними хоть чуточку ласково обойдись, так и нос поднимуЛишь спусти с них чуть-чуть глазки,
С ними обойдись добром,
И не дай в день две-три таски,
Так и будет дом вверх дноТолько я поправлю скоро свою погрешность!
Приказчик
Боярыня, да иной совсем не знает…
Новомодова
Драться я не не умею,
Всех их буду порознь драть,
Рук своих не пожалею
Виноватого сыскатПриказчик
Да иной совсем не знает,
Что пропажа есть у ваНовомодова
Палка это угадает,
Как даст всякому сто раДраться я не не умею,
Всех их буду порознь драть,
Рук своих не пожалею
Виноватого сыскатПриказчик
Да други чем виноваты?
Их за что хотите бить?
Новомодова
Нет ни малой всем пощады,
Поколь ложек не найтитДраться я не не умею,
Всех их буду порознь драть,
Рук своих не пожалею
Виноватого сыскатПриказчик
Говорить уж не умею
И не знаю, что начать;
Только, право, я робею,
Чтоб чего не накачатНовомодова
С живых кожи до пят спущПриказчик
Э, постойте, барыня: я нашел один способ, коим, может быть, сыщем виноватого и ваши ложкНовомодова
Палки скажут мне,
У кого оне;
Я сказала,
Не солгала,
Что их всех переберу
И, как белок, обдерПриказчик
Да упрямый вор хоть рад умереть, а не сказатНовомодова
Палки скажут мне,
У кого оне;
Я сказала,
Не солгала
И потоль не отойду,
Поколь ложек не найдПриказчик
Да мы и без побой сыщем виноватогНовомодова
Палки мне вернее скажуВиноватого докажут,
Ложки вынут, отдадут
И мошенников уймуПриказчик
Да как вора вы найдете,
Так его вы отдерете,
Как угодно вам;
Я расправлюсь саНовомодова
Ну, да что такое, честью что ль ты правду от них хочешь выведать? так этого и ввек не дождатьсПравды ввек ты не узнаешь,
Как на просьбу уповаешь:
Рады все хотя исстыть,
Нежель правду объявитПриказчик
Да я их и спрашивать не будНовомодова
Да ин как же ты хочешь, — уж это и мне непонятнПриказчик
Вы знаете, как хорошо умеют гадать кофейницы, которых искусство уж весь свет знает, а до городу не более отсель 2-х верст, так мы за ней спосылаем Данилку, и она вам, верно, скажет виноватогНовомодова
И ведомо так! Так пошли же за ней сейчас на лошадПриказчик
Очень хорошо, барынНовомодова и Приказчик
Она скажет без утайки,
Кто из наших ложки взял;
А из праведной их шайки
Ни один еще не лгаНовомодова
Допытаюсь,
Постараюсь;
Сломлю голову рублю,
Да уж с вора я слуплПриказчик
Ей узнать,
Нам сказать
Это ничего не стоит,
Коли в плате не поспориНовомодова и Приказчик
Они знают,
Не болтают,
Тотчас правду открывают,
И лишь взглянут в чашку, вмиг
Скажут, ложки кто подстриНовомодова
То-то дам отраду сердцу,
Шельму вора в гроб прибьПриказчик
Уж и я поддам же перцу,
Хотя с ног себя собьНовомодова
Мне не впе?рвой с ними дратьсПриказчик
Мне не впе?рвой их учитНовомодова
Лихо б только что добратьсПриказчик
Мне изволь лишь поручитНовомодова и Приказчик
Ну, теперь пошлем Данилку,
За кофейницей в посылку;
А как скажет вора нам,
Приберем его к рукаДействие второе
Театр представляет сад; с одной стороны барский дом, из которого в сад крыльцо; на крыльце стоят несколько стульев и кресеЯвление первое
Приказчик и Кофейница идут с одной сторонПриказчик
Нет, без шуток, ты мне нада
Для нужды для большоКофейница
Я тебе служить век рада
И телом и душоКофейница, Приказчик (вместе )Я тебе служить готова,
И об этом нет ни слова;
На меня лишь положись,
Только сам не оплошисУ меня мошна готова,
В плате спору нет ни слова;
На меня уж положись,
Сама только не плошисКофейница
Только воля твоя, Борисьич, а я, право, не понимаю, что ты за дьявольщину городишь: быть пророком, угадывать прошедшее, настоящее и будущее, вить это не моей голове; тебе надобен либо чорт, либо угодни Да скажи ясней, что такое?
Приказчик
А вот видишь, чт Я уж давно люблю здесь одну девушку, Анюту, дочь Финогена, а она также любит Петра, здешнего крестьянина, который ее любит же, и они ныне выпросили у барыня позволение обвенчаться, что им и дозволено, а мне хочется взять Анюту за себя…
Кофейница
Горе, приказчик! Да ты бы просил ее у ее отца и матерПриказчик
Да уж это былКофейница
Да что?
Приказчик
Они было согласились; д эта ведьма Анюта сказала им, что она сама на себя руки поднимет, ежели ее за меня отдадут, а дураки-то и поверили, да мне и отказалКофейница
Нет, так уж тут и сам чорт не пособит, не только я грешнаПриказчик
Так видно, что я хитрее чорта, для того что уж половину дела сделаКофейница
Что ты говоришь! да как это?
Приказчик
А вот ка Барыня моя, когда живет в деревне, то всегда берет к себе крестьян и крестьянок сказки сказывать под вечер; а вчерась у ней сказки сказывал Петр, а я под его след и подтяпал сегодни из спальни дюжину новых серебряных ложек, только, право, не из корыстолюбия, а для того, чтобы на него пала винКофейница
Да тебе из этого что прибыли?
Приказчик
Как что? ты еще всего не знаешь: барыня моя великая охотница продавать молодых
ребят в рекрутКофейница
Вот хорошая охота! ну!
Приказчик
И за самую малую безделицу рада отдать лучшего парня изо всей деревни, а как Петра удастся мне подловить и на него взнести кражу, то это твердо знаю, что ему быть в рекрутах; а, для лучшего уверения госпоже, я и присоветовал уже ей спросить у кофейницы виноватого, и тут-то ты покажи свою проворност Сказав его приметы и невестины да также несколько приключений барыни, легко ты ее уверишь, что Петр украл ложкКофейница
О! так я тебя уверяю, что Анюта будет твоПриказчик
Постой же: я расскажу тебе некоторые ее приключения, а Анюту-то и Петра ты давича виделКофейница
А приключения-то ее я лучше тебя знаю, для того что была поверенной у ее сестры, с которой барыня твоя очень дружнПриказчик
Вот этого и не надо лучше!
Кофейница
Однако не совсем хорошо: из этого и дурное может бытПриказчик
Вот будто тебе впервой обманывать!
Кофейница
Да ведь обман обману розь, а за эдакий обман я бы и с батюшки родного сгладила за работу!
Приказчик
Да уж я те не забуду:
Как женой Анюте быть,1
Так хороший хлеб добуду;
Будешь нас благодаритКофейница
Надо мной тебе шутить,
Надо поумнее быть,
Вить не дура я какаПриказчик
Что ты, ведьма городская?
Разве здорю я с тобой?
Кофейница
И не здорь-таки со мной!
Приказчик
Да что ж ты, ничего не видя, так разгорячилась?
Кофейница
1 В первопечатном тексте ошибочно было напечатано «буду»2 Кли — колА ты что меня за дуру нашел, что сулишь мне заплатить тогда, как на Анюте будешь женат? нет, а ты не сули журавля в море, дай синицу в руки, а ясней сказать,
Я тогда за труд сбираю,
Когда дело зачинаПриказчик
Я и от того непрочь;
Лишь изволь ты мне помочДа что тебе надобно? ин мы поторгуемсКофейница
Да коль я когда счастливо
Делом этим поверну,
Дать мне ложек шестерню —
Не велико будет дивПриказчик
Ах, любезная кума!
Никак ты сошла с ума;
Да я лучше удавлюся,
Нежель в ложках поделюся:
Разве я ума ряхнуся?
Кофейница
Да, пожалуй, не давай
И меня ин не замай;
Коль упрям, так ин прощаПриказчик
Я сыщу, кли2 так, другую,
Не такую дорогую;
А ты подь себе домой,
Мне не нужен разум твоКофейница
Не сыскать тебе другую,
Так, как я, не дорогую;
Я пойду-таки домой,
А ты здесь ищи другоТак ты мне не дашь шести ложек?
Приказчик
Не дам, конечно, не дам: шесть серебряных ложек вить это не шутка!
Кофейница
И таки не дашь?
Приказчик
Нет!
Кофейница
Верно?
Приказчик
Верно!
Лучше я Анюту кину,
Нежель дам их половинЧто пустое каляка?ть?
Век тебе их не видатКофейница
Будешь же и все давать, да не во-времПриказчик
Грози богатому, богатый денежку даст, а мне нешто сделаешь: с твоих-то угроз я велик возроКофейница
Хорошо ж! Вон идет барыня; я ей сей же час про твои плутни расскажПриказчик
Ах, кумушка! прости бога ради: согрешил я, окаянный; право, не буду вперед с тобой ссоритьсКофейница
А, а! теперь трусу праздновать! ну, ин помиримся; уж я прощу, только вить даром и попы грехов не прощают; так и ты, сын духовный, давай мне скорее за мировуПриказчик
Ах! да что такое мне тебе дать! у меня, право, денег ни полушки неКофейница
Ну же, скорей! вить вон она очень близкПриказчик
Ах! да ин вот тебе; только, пожалуйста, молчи (дает ей одну ложку, которую она с поспешностью прячет) и поворожи в мою пользКофейница
Это за мировую, а за ворожбу-то у меня-таки не отойдешь без шести ложеПриказчик
Уж, право, и те отдам, а теперь сама видишь, что некогдКофейница
Ну, ин хорошо, и я в свой черед соглашусЯвление второе
Те же и НовомодовПриказчик
Вот, барыня, кофейница, которая может очень хорошо угадывать прошедшее, настоящее и будущеНовомодова
Пожалуй, мадам, угадай мне, кто у меня…
Кофейница
О! сударыня! пожалуйте, не сказывайте причины вашего гадания: искусная кофейница
это и без спрашивания сама узнае Только я хочу, чтоб здесь людей не былНовомодова
Очень хорошо… Борисьич, поди отсель в покои и пришли сюда стол с кофеем для гаданьЯвление третье
Новомодова и КофейницНовомодова
Коли ты мне угадаешь
И подробно все узнаешь,
То уверена в том будь,
Что за труд тебе дадуКофейница
Уж не впе рвой я гадаю,
Да не лгу лих никогда,
За что плату получаю
Непостыдную всегда,
И вас в евтом уверяю,
Что не вдолге угадаНовомодова
Я ж тебе за то, мадам,
Целый рубль с полтиной даВ сию минуту приносит девка стол с кофеем и, поставив его на крыльцо, уходит, а Кофейница и Новомодова входят на крыльцо и садятся за столи Приказчик показывается украдкою из-за палат, и в то время, как Кофейница сказывает, он благодарит ее пантомимамКофейница (смотря в кофе )Как ваше имя, сударыня?
Новомодова
Да разве ты не можешь это угадать на кофее? Да на что же тебе его и знать? не по имени ли и по отчеству хочешь ты меня звать?
Кофейница
Конечно, сударыня!
Новомодова
О, мадам! пожалуйте, не делайте этого дурачества, для того что оно пахнет русским обычаем и ужесть как нехорошо: я никогда во Франции не слыхала, чтоб там друг дружку звали по имени и по отчеству, а всегда зовут мамзель или мадам, а это только наши русские дураки это делают, и это безмерно как дурнКофейница
Как же вам угодно, чтоб я вас звала?
Новомодова
Пожалуйте, зовите меня мадемуазелКофейница
Да вить, сударыня, этим именем звать только можно девиц, а я по кофею угадываю, что вы уже давно вдовоНовомодова
Да, это правда, что я вдова, однако я множество нынешних девиц, которые, что называется, умеют жить в большом свете, и вдов почитаю за одно, для того что ни девица, ни вдова не зависит от мужней власти, а всякая живет по своей волКофейница
Однако я думаю, что девица и вдова совсем не сходна, для того что вдова была уже замужем, а девица еще не знает, что такое муНовомодова
Ха! ха! ха! это было в адамовы веки, жизнь моя, а не нонче: какая подлость девице не знать, что такое муж; это ужасно как мило! (С некоторою досадо) Однако я думаю, что вам не многого будет стоить звать меня мадемуазельКофейница
Очень хорошо, сударыня… прикажете ль мне все до крохи правду сказывать?
Новомодова
Все до крошечкКофейница
Мадемуазель, вы вышли восемнадцати лет замуж и были в девицах, замужем и вдовою ныне такого же честного поведения, как и ныне: понимаете ль, мадемуазель?
Новомодова
Да, это правда, что я с семнадцати лет стала такова же, как и ныне… о! ты, мадам, великая угадчица!
Кофейница
Ваш муж скончался от…
Новомодова
Ах! пожалуй не говори: ведь здесь сад, так и подслушать могу Да что ты так издалека зачала?
Кофейница
Для того, что я исподволь люблю добираться до настоящегНовомодова
Ну, ин хорошо; однако не все, что важно, говори, мадам!
Кофейница
Вы имели, мадемуазель, много любовников, и все они были вами довольны… Ах! извините, что я громко сказалНовомодова
Ха! ха! ха! это неважно, мадам!
Кофейница
Вы жили очень роскошно, и на вас не малое число долгу, которые долги обещали заплатить ваши любовникНовомодова
И это не неправдКофейница
Вы уехали из города затем, чтоб отсутствием вашим воспламенить одного выгодного любовникНовомодова
Так точно: как же ты хорошо гадаешь!
Кофейница
Ба! у вас вчерась сделалась пропажа, и пропали точно двенадцать серебряных новых ложек в вашей спальнНовомодова
Это-то мне и надо, чтоб я узнала мошенника, кто их у меня подтяпаСкажи мне его приметы —
Рост, лицо, стан, голос, летКофейница
А вот он собой каков:
Невысокий, чернобров,
Смугл и оченно здоров,
Еще не из старикоНовомодова
Так! так! это точно Петрушка!
Кофейница
Скоро будет он венчаться,
Уж на девке сговорен,
До венца же дожидаться
Им не более двух деНовомодова
Точно он!
Кофейница
Девка эта не велика
Не толста и круглолика
И семнадцати ей лет,
Я скажу, что верно неНовомодова
Так… да опиши мне его приметы хорошенько, мадам!
Кофейница
Двадцать лет ему не больше;
Вас немного он потоньше
И собой черноволос,
И к лицу умерен ноА короче сказать, он вчерась у вас был ввечеру, и ложки в 12-м часу ночью стянул со столНовомодова
Ну, теперь пока довольно,
Ворожить на кофе полно:
Знаю, ложки кто унес, —
Это сделал Петька беКофейница
Ну, изрядно ли я лажу
В кофе с правдою, мамзель?
Новомодова
Ты мне описала кражу
Чище, нежели свирелКофейница
Ну, теперь, мамзель, прощайте:
Мне пора домой ийтить;
Лишь прошу, не забывайте
За труды мне заплатитНовомодова
Нет, вот ты не угадала:
Ныне у меня спи ночь;
Ты, что было, все сказала,
А ужо мне попророчКофейница
Да ежели вам угодно, так я и теперь могу поворожитВ утро, в вечер, ночью, днем
Я всегда с одним с умом;
Я всегда равно гадаю —
И, что б ни было, узнаНовомодова
Да теперь некогда, для того что я дам разделку сей же час с своим злодее Эй, войди сюда кто-нибудь! (Девка входи) Возьми стол с кофеем и кликни приказчикДевка уносит стол; Приказчик, поклонившись Кофейнице, уходит из-за палат; барыня и Кофейница встают со стульев и сходят с крыльц Тут показывается ПриказчиЯвление четвертое
Новомодова, Приказчик, Кофейница
Новомодова
Знаешь ли, вить ложки-то нашлисМадам все мне угадала,
У меня кто ложки взял,
И того вточь описала,
Кого ты подозреваПриказчик
Что вы говорите? станое ль дело? Ну, мадам, подлинно ты великая угадчица!
Новомодова
Ну, теперя спорить буду я всегда,
Что вы в кофее не лжете никогдИ хоть драться,
А поддаться
Никому не захочу,
Ни пред кем не замолчПриказчик
Я вить сказывал вам, сколь они умны
И что для того лишь только рождены,
Чтоб гадать
И все знать
И за то чтоб деньги братНу, боярыня, теперь пора и до вора добираться!
Новомодова (подумав )Нет, теперь пойдем за стол, а после обеда я знаю, что с ним делатПриказчик
С мужиком како вам дело?
Коль он сам так плоховат,
Должно не боясь и смело
Его в рекруты отдатНовомодова
Я сама то ж затеваю;
Только, право, как, не знаУж и так здесь нет ребяА он парень тароваПриказчик
Нынь дадут триста? иль больше,
А как погодить подольше,
Так и вполы не дадут,
Только ложки пропадуНовомодова
Да и то правда, вить в животе и смерти бог волен:
Вить частенько молодые
Умирают иногда;
А хрычи-то, так иные
Живут сто лет без вредПриказчик
Так ин велите ж мне его призвать сюда, а там мы пошлем его в город, или и здесь припереть покрепче можнНовомодова
Теперь уж некогда, да я и после обеда не отдумаю этого каналью отбоярить,
Разве я умру случайно,
Что не дам разделки с ним;
А то мне необычайно
Упускать канальям сиПриказчик
Эх, барыня! ну, да как, может быть, он как-нибудь проведает, что мы узнали об его плутовстве, так вить не замешкает и лыжи навостритНовомодова
А что ты думаешь, вить и это станется… так ин вели же его призвать сюдПриказчик (всходит на крыльцо, отворяет двери и говорит )Послушай, поди скажи Петру, который женится, чтоб он скорее сюда пришел: барыня, дескать, спрашивает, да скорее! (Затворяет дверь и подходит к ни)
Новомодова
Ну, теперь-то я злодею
За покражу отомщу
И уж разве ошалею,
Что вину ему спущу:
Разорву одной минутой
Его свадьбу со Анютой,
В гроб от палок положу
И в солдаты посажПриказчик
Лучше этого не нада,
Чтоб ему за то отмститНовомодова
Сколько же тому я рада,
Что мне в ум могло приттитНовомодова и Приказчик
Пусть други-то глядя видят,
Сколь бесчестно воровать,
И порок сей взненавидят,
Коль лень в поле побыватНовомодова
Я вовек за воровство спущать не буду
И таких ссылать в солдаты не забудПусть други-то глядя видят… и проПриказчик
Мы воротим ложки через сей манер,
А другим ворам пусть будет он в примеПусть други-то глядя видят… и проКофейница
Таких умных слов нигде я не слыхала
И такого наказанья не видалНовомодова, Приказчик (вместе )Пусть други-то глядя видят,
Сколь бесчестно воровать,
Пусть други-то глядя видят,
Как мне страшно досажать,
И порок сей взненавидят,
Коль лень в поле побыватИ порок сей взненавидят,
Коль лень в поле побыватКофейница
То и в подлинну увидят,
Сколь опасно воровать,
И порок сей взненавидят,
Коль лень в поле побыватНовомодова
А разве он тебе чем досадил?
Приказчик
Как же? Когда он вам досадил, то какой же буду приказчик, коли это мне будет не обидно?
Новомодова
Вот прямо приказчик… Да вот и залет наЯвление пяtoe
Те же и ПетПетр
Зачем вы меня изволили спрашивать, боярыня?
Новомодова
А, сокол! здорово!
Приказчик
Угар, здравствуй,
Благодарствуй,
Что не дорого берешКак ты сказки ей поешПетр
Я таков,
Что готов
Всегда барыне служить
И во всем ей угодитПриказчик
Вот хорошая услуга,
Чтоб из платы угождать,
И как будто бы у друга,
Не спросясь, по воле брать!
Петр
Право, я не понимаю,
Что теперь ты говоришь,
Да и об какой, не знаю,
Мне заплате ты твердишь!
Приказчик
По-пустому уверяешь:
Ты нас в том побольше знаешь,
Так не для чего таить,
Лучше правду нам открытНовомодова Приказчик и Кофейница, Петр (вместе )Коли сделал, не стыдяся,
Так уж лучше, не таяся,
Нам вину свою открой
Иль упрямством не удвоЧто я сделал, не стыдяся,
Что открою, не таяся,
И меня теперь какой
Все вы клеплете виной?
Новомодова
Как, плут, разве ты не у меня вечор сказывал сказки?
Петр
Да вить это по вашему приказу, барыня!
Новомодова
Разве ты не тогда вышел, как уж я заснула?
Петр
Бы так и приказалПриказчик
Добрый малый! да не по барыниному ль приказу ты и ложки-то сблаговестил?
Новомодова
Что, каналья? Ну же, говори скорее, где они у тебя?
Петр
Да какие ложки? помилуйте, бога ради: я их и в глаза не видаНовомодова
Смотри, пожалуй: ну не досадно ли это? он же виноват, да он же еще и запираетсПетр
Право, хоть теперь голова долой, ничего не знаНовомодова
Дюжина ложек, которые вчерась при тебе ко мне привезли из городу?
Петр
Ну, эти я видел: новые серебряны Да вить мы пошли, так они остались на столНовомодова
Нет, ты их украл, бездельник!
Петр
Что вы, барыня? Да я с роду не крал!
Новомодова
О, коль стал ты запираться,
Так, знать, надобно добраться
До тебя, мой свет, путем,
Ин по палки мы пошлем!
Петр
Ей-богу, не брал, боярыня!
Новомодова
Слышь, скажи,
Покажи:
Ложки мне скорей отдай
Иль под палочье ступаБорисьич, возьми его и, отведши на конюшню, бей до тех пор, пока не отдаст ложек, а там отдадим в рекрутПетр
Барыня, пожалейте хотя бедную Анюту!
Приказчик
Да отдай ложки и не запирайся; так, может, и простит барынПетр
Да каки же вы хотите
Ложки чтоб я вам отдал?
Хоть теперя умертвите,
Ни одной я их не браПриказчик
Так вот я ж те взъерепеню;
Как вобью в кроваву пену,
Так не станешь больше лгать,
Будешь правду объявлятПетр (падая в ноги боярыне )Не погубите, милосердая боярыня!
Приказчик
Что ж, сударыня?
Новомодова
Нет, теперь уж некогда с ним возиться; пора обедать, а там мы сделаемсПриказчик
Слышу, сударыня, так я ин его пока сам постерегу…
Поступать с ним, как я знаю,
И его не прогуляю;
Буду плотно так стеречь,
Чтоб он не возмог утечНовомодова
А мы пойдем обедать, душа моя; уж, чай, и на стол накрыли… слышь ты, мошенник, не запирайся, чтоб хуже не былНе велика в том утеха
Запираться без успеха;
Лучше правду нам скажи,
Ложки вынь да положПриказчик
Разве хочешь из упрямства нам ты лгать?
Так вить палки-то принудят же сказатНе велика в том утеха
Запираться без успеха
Лучше правду нам скажи,
Ложки вынь да положВсе, кроме ПетрЯ тебе совет даю все объявить
И сказать, спина покамест не болиНе велика в том утеха,
Запираться без успеха,
Лучше правду нам скажи,
Ложки вынь да положДействие третье
Театр представляет комнату г-жи НовомодовоЯвление первое
Кофейница (одна )Нет на свете правды боле:
Все обманами живут;
И по воле иль неволе
Лишь того и стерегут,
Чтобы ближнего ограбить,
Его мо шну процедить,
На тот свет родню отправить
И тем свой карман набитЛихо в руки бы попало
От кого что и кому,
У него уж и пропало,
Тот не числи к своемИной кражей промышляет,
Иной честным воровством;
Только редкий набивает
Свой шкатул не плутовствоОднако, как бы то ни было, а мне кажется, что нет лучше и безопаснее кофейницыной жизни, для того что всякий боится за свои плутни быть наказану, а я, ничего не боясь, набиваю свои карманы, и все те, коих я обманываю, на меня не приносят ни жалоб, ни челобитий, а нередко и довольны мною бываюЯвление второе
Кофейница, Новомодова, Петр и ПриказчиНовомодова
Так ты не отдашь мне ложек?
Петр
Да помилуйте, когда я не брал, так что же я вам отдам?
Новомодова
О, так хорошо ж… слушай, Борисьич: сейчас прикажи его свесть в город и там содержать у меня в доме во всякой строгости до продажи в рекрутПриказчик
Слышу, сударыня… Да скажи, окаянный, повинись: авось барыня-то и помилуеЯвление третье
Те же, Анюта, Финоген и АфросиньНовомодова
Вы зачем?
Финоген
Барыня! Я слышал, будто ты Петра нашего хочешь в солдаты отдать?
Новомодова
Его! Его не только в солдаты, но с него живого кожу снять надобно за его плутовствФиноген и Афросинья
Помилуй, не погуби девки нашей!
Новомодова
Нет, я что однажды сказала, то уж всегда то сделаю; а дочь ваша может и другого жениха сыскать и лучше этого: разве у нас в деревне только ребят-то, что он один?
Афросинья
Да они друг к другу по мысли, и мы было половину дела уже сделали: кое-что сготовили к свадьбе; так ведь теперь пришло все кинуть… Да за что вы его хотите отдать-то?
Новомодова
За то, чтоб он не вороваАнюта, Финоген и Афросинья
Он воровал? да я за него, как за себя, побожусНовомодова
Да уж тут нечего божиться, коли его приличилАнюта
Разве вам налгали; да что он такое своровал?
Новомодова
Не много: только дюжину новых серебряных ложеАнюта
Да чего они стоят?
Новомодова
Чего… со… пятьдесят рублеКофейница (в сторону )Немного цены прибавленФиноген, Афросинья и Петр
Да, мы ин, хотя последнее распродавши и кое-где занявши, эти деньги тебе заплатиНовомодова
Вот то дело иное; однако чтоб ныне же деньги были, коли хотите, чтоб она была за ниЧтобы ныне ж деньги были <b></b>


Fernher hallenden Waldhornklang
Glaub' ich zu hören, Drosselgesang,
Sprudelnder Quellen Schäumen,
Tropfenden Regen durchs Laubgeäst,
Der die brütenden Vögel im Nest
Weckt aus den Mittagsträumen.


Omladlou mízu pije z dechu země
a horkou touhu z temných zraků žen,
smích jásavý má pro ten zmatek ve mně
s refrénem jedním: Ven! jen ven,
za novým obzorem, jenž neohraničen!


Halten Sie den Vorwurf für ersprießlich?
Wenn man schon Vulkan ist, muß man schließlich;
Und man regnet Asche oder speit,
Ob die Menschheit auch betroffen schreit.


أَتَدري مَن بها تلك الديارُ
وتعلم ما غطا ذاك الخمارُ
أقامتْ ضرّةُ القمرين فيها
فكلُّ بلاد ساكنها نهارُ
فتاة حُكّمتْ في كلّ حسنٍ
وليس لغيرها فيه الخيارُ
ففي كلّ القلوب لها وجيبٌ
كما كلُّ القلوبِ لها ديارُ
فحسبك يا زمانُ فمنك عندي
قبيحٌ لا يحسّنهُ اِعتذارُ
أَأَنسى الغدرَ منك وَأنت إلْفِي
وغِشَّكَ لي وَأنتَ المُستشارُ
وعندي من حديثك ما لوَ اِنّي
سمرتُ به لشاب له الصّغارُ


Verbirg, o Muse, trauernd dein Gesicht
Und raste stumm, wo dumpf Verzweiflung stöhnt
Wie eine Stimme, die aus Grüften bricht
Und hohl in dunklen Tiefen wiedertönt.
Hier laß den Tod sich freuen, der verspricht,
Daß sich in ihm der tiefste Gram versöhnt;
Er setzt ein mildes Licht auf alle Pein:
Im Totenhof den bleichen Marmorstein.


Ich zehle eilfmal sieben Jahr
In dieser unbeständgen Hütte.
Was meine größte Sorge war,
Der Zwek, wornach ich hellig schritte,
Den heisset man Gelehrsamkeit,
Das nennt man ein solides Wissen:
Ich sorgete für Speis und Kleid,
Für mich, und die ich nehren müssen.
Itzt bin ich Gnaden-los,
Am Geiste blind und blos:
Mein Dienst wars Opus operatum.
Die Tauf ist längst vorbey,
Der Gnaden-Bund entzwey;
Mit Schrekken wart ich auf mein Fatum.


Wi offt ward mir verfälschtes aufgelegt?
Manch Eifer ward aus Eifersucht erregt!
Gedult (du weists!) besigte Streit und Zanken!
Ich wuchs und wuchs und hatte dir zudanken!


Janeiro


V líc šklebnou sokyni své věčné patřím.
Jak chechtá se, když chválí tito lháři
svou štědrosť, lidumilnosť, lásku k bratřím!
Žhou poličky ta slova na mé tváři.
Ti smějí tklivě mluvit o soucitu,
kdož ve svých komnat pohádkovém třpytu
na měkkých polštářích, dlaň línou v klíně,
a při lukullských mísách vrchovatých
pít dovedou pot bratří z číší zlatých
i slzy jejich v drahocenném víně,
den ke dni růže rozkoší si sbírat
a žíti v marných hrách neb nudou zmírat –
kdy bližních ston jim bije v pyšné domy,
kdy na prahu jich bída ruce lomí
a zimní bouře, která v sen je hýčká,
tam v ledy mění hladných dítek líčka!


Svatý Petr je zas ve své službě;
byť se ale jak chtěl přičinil,
aby celým vrátníkem zas byl,
nemůž’ odolati jakés tužbě;
zpomínka na lidstvo vždy jej mučí,
v uších mu jen pořád zpěvy hučí,
kostky slyší vrhat, hudbu znět,
marně hledí ty sny rozhánět.
Vše ho mrzí, na vše brouká,
na příchozí nevrle se kouká
a když v noci musí duši otvírat,
jenom s hubováním hne se od svých vrat.
„To je klepání zas, – k sobě hovoří,
a pak na duši se zhurta oboří, –
slyšela mne, ona zakuklená,
ať si bába a nebo žena,
až bude mít zas se světa jít,
hleděla si hezky pospíšit,
já si v noci nedám tlouci na bránu,
a pustím ji teprv někdy po ránu.“
To vše viděl Pán Bůh, kde a co jak bylo,
a hned věděl také, kolik uhodilo.
Když pak Petr zase bručel před svou branou,
zákýval naň prstem a vzav si jej stranou,
pravil k němu: „ty si nejsi podoben,
tobě nechce ta zem jaksi z hlavy ven;
mezi lidi tě to stále táhne,
a snad po víně ti hrdlo práhne;
nuže buď si, jdi si k lidem svým,
já tě na celý rok dolů dovolím,
a až vybouříš se a ti přejde chuť
navrať se zas a mým vrátným buď.
Místo tvé pak až k budoucí zimě,
obsadí se na rok prozatímně.“
Na to usmál se Pán a šel dál.
Petr celý udiven tu stál.
Jako hudba mu ta slova Boží zněla,
poskočil si a pak spěchal jako střela
hajdy na zem mezi lidi,
mysle si v té chvíli:
„Však mne Pán můj milý
ani za pět roků neuvidí!“ – –


Zdravý spánek má to dítě;
ještě jednou tak a tak...


Vada al traverso, al dritto, ove si voglia,
sempre ha con lui la maledetta peste;
né sa modo trovar, che se ne scioglia,
ben che 'l destrier di calcitrar non reste.
Triema a Rinaldo il cor come una foglia:
non ch'altrimente il serpe lo moleste;
ma tanto orror ne sente e tanto schivo,
che stride e geme, e duolsi ch'egli è vivo.


Meine teuren Eltern, habt Erbarmen,
Laßt mein Leid erweichen euren Sinn,
Nähm ich diesen Mann, in seinen Armen
Welkt ich, zarte Blume, bald dahin!


Enyelegnek a juhnyájak,
Tehenek, lovak futosnak,
Danol a pacsirta s a pinty;
Az egész berek homályja
Zeneg édes énekekkel:
Egyedűl csak én kesergek.


Království něhy byla královna.
Života celý opojivý přepych
byl v jejích formách delikátních, lepých.


Verleugnen man als bitter scheut,
Man träumt von einer Seligkeit,
Durch Jesus dort erworben;
Dich aber lieben, welches, Herr,
In Lust und Kreuz der Himmel wär',
Die Lehr' ist jetzt gestorben,
Obschon Dein Sohn
Dies mit Worten Allerorten
Angepriesen
Und im Vorbild klar gewiesen.


Wenn ich nur wüßte, warum ängstlich-fest
Oft ihre Hände meinen Arm umklammern,
Verstände ich der Augen scheues Jammern,
Das halbe Wort, das schwer sich deuten läßt!


Verhungern, verdursten, wir müßten es längst,
Das könnt uns kein Herrgott ersparen,
Es hat uns noch niemals ein Mißjahr geängst',
Wenn man's nicht am Tabak erfahren.
Für Hunger und Durst
Ist Wein und Wurst
Der dampfende Globen dem Handwerksburst.


Máma Tűz-ország Magyarország,
Fagyott testét a láng befutja.
Csoda esett. Földre esett,
Benépesült a Hadak Utja.


Un pedazo de pan, ¿tampoco habrá para mí?
Ya no más he de ser lo que siempre he de ser,
pero dadme
una piedra en que sentarme,
pero dadme,
por favor, un pedazo de pan en que sentarme,
pero dadme
en español
algo, en fin, de beber, de comer, de vivir, de reposarse
y después me iré...
Halló una extraña forma, está muy rota
y sucia mi camisa
y ya no tengo nada, esto es horrendo.


Ich sah dich zuerst im Januar
Und grüßte zuerst dich im Februar;
Doch um die Mitte des Märzen,
Da fühlte ich Lieb im Herzen.


Wie die Lebensflamme brennt!
Gott du hast sie angezündet,
Ach und deine Liebe gönnt
Mir das Glück, das sie empfindet.


ben bir şehre geldiğim vakit


„Proč tak hledíš vyděšeně?
Není krve na mých rukou;
aj, kdož ví, že srdce naše
z umluvené zrady tlukou?...
Proč tak na mne hledíš, paní?“
Na nádvoří pláč a lkání.


Můj Bůh snad fantom, fixní myšlenka to pouhá
z horečných nocí, s bolestí kdy sen se střídá?
Leč tolik vím, že marná po člověku touha,
a na lkání jen Bůh svou něhou odpovídá.


Nebesa zpívají slávu země,
družin všech dráhy, hrobů ticha.
Slavnostní osamění ve mně,
ozonem stromových vrcholů dýchá.
Nesčetných množství zřím putování,
s živými mrtvých sbohemdání.


Di questo avuto aviso il re frisone,
de le nozze al figliuol la cura lassa;
e con l'armata sua nel mar si pone:
truova il duca, lo rompe, arde e fracassa,
e, come vuol Fortuna, il fa prigione;
ma di ciò ancor la nuova a noi non passa.
Mi sposa intanto il giovene, e si vuole
meco corcar come si corchi il sole.


Tiemblo como las luces
tiemblan sobre las aguas.
Tiemblo como en los ojos
suelen temblar las lágrimas.
Tiemblo como en las carnes
sabe temblar el alma.
¡Oh! la luna ha movido
sus dos labios de plata.
¡Oh! la luna me ha dicho
las tres viejas palabras:
«Muerte, amor y misterio...»
¡Oh, mis carnes se acaban!
Sobre las carnes muertas
alma mía se enarca.
Alma —gato nocturno—
sobre la luna salta.
Va por los cielos largos
triste y acurrucada.
Va por los cielos largos
sobre la luna blanca.


Leb wohl / und liebe wohl / und leide wohl / mein leben!
Und dencke: Treue lieb ist immer ohne pein.


Száll a madár, ágrul ágra,
Száll az ének, szájrul szájra;
Fű kizöldül ó sirhanton,
Bajnok ébred hősi lanton.


Ó písni národa! Ty jeho máti svatá,
jež hlídáš jeho vznik a zdar!
Ty stokrát zmučená a v pranýř hanby spjatá,
ty, kterou rdousil synů svár!
Ó písni! K novému zas letu křídla zvedni,
Bůh nechce více mukám tvým.
Na hrobě posledním mé vlasti květe slední,
ty zhyneš pouze s lidem mým!


Blumen, die am Wege blühn,
Seh' ich ihren Nahmen ziehn,
Jeder Baum rauscht Lila:
Was habt ihr damit gethan?
Bringt mich auf die rechte Bahn!
Keine Kunst ist Necken.


Der ersten Freude mattes Morgenlicht,
Das sich auf ihres Kleinen Wangen zeigte,
Verklärt im Wiederschein ihr Angesicht,
Wenn es auch thränenfeucht sich zu ihm neigte;


Seht nun, wie's kocht im schäumenden See!
Aufsprüht's, wie stäubende Flocken von Schnee,
Und wühlt, wie mit Rossehuf, sich hervor,
Und glitzert, wie flammende Panzer, empor.


Mais par les prés en floraison
Elle a sa double flûte aux lèvres !
Indocile comme les chèvres,
Elle s'assied dans le gazon,


za otce, za matku své prosby vyleje,
a Kristus Pán je přijme přelaskavě
a dvěma dušičkám milostně dopřeje
koutečku kdesi v nebeské své slávě – –


Am Quell der alten Dichtung früh genährt,
Der Erbe Gottfried's, seines Ahnen wert,


Prořidlé stromoví, podzimní ráno,
mlčící sad,
ticho tu ruší jen časem
zralého ovoce pád.


Nun sei geleert die bittre Abschieds-Schale,
Das harte Wort sei schonungslos gesprochen:
Leb wohl, leb wohl! Auf Nimmerwiedersehen!
Hier küßt' ich Deinen Mund zum ersten Male,
Hier werde auch der letzte Kuß zerbrochen,
Du bleib auf dieser Schwelle einsam stehen,
Mich lasse einsam gehen!
Ja, Du bist groß! – Du heißest ohne Zähre
Und ohne Klage mich von dannen ziehen;
O Mädchen, Mädchen, wenn es möglich wäre – –
Nein, es ist nicht. Du weißt es, ich muß fliehen.
Und dies das Letzte was ich Dir geschrieben:
Du hast geliebt – Ich werde nimmer lieben!


Und freudig soll mein morsch Gebein versinken
Einst in dein graues Leichentuch, o Thal,
Säh' nur mein brechend Auge wieder blinken
Von allen Zinnen hoch des Kreuzes Strahl!


E dice: — Non sperar, s'ora ti strugge
la tua nemica, ch'io lasci il mio regno;
non, se mille fiate il dì ti fugge! —


لِسانُ الفَتى يُدعى سِناناً وَتارَةً
حُساماً وَكَم مِن لَفظَةٍ ضَرَبَت عُنقا
لَقَد وَرَدَ الناسُ الحَياةَ أَمامَنا
فَما تَرَكوا إِلّا الأُجونَةَ وَالرَنقا
وَأَنقى سَوادَ الرَأسِ دَهرٌ وَغاسِلٌ
لِباساً فَأَمّا سوءُ طَبعٍ فَما أَنقى


خُذوا في رسول اللَه عني مدائحاً
تَعِزُّ بما حازته منه وتشمخُ
خلت فكرتي من نظم أوصاف غيره
ولي منطقٌ بالطيب منه مُضمَّخُ
خسرتُ زماناً لم أقل فيه مدحه
فعَقدُ التزامي مدحهُ ليسُ يُفسَخُ
خصمت ذنوبا اثقلت كاهلي بما
أُحَرِّرُه من مدحه حين تُنسخُ
خضوعي لخوف اللَه أضحى مكفرا
ليالي فيها كنت بالجهل أبذخ
خفارتُه للمذنبين معدّةٌ
اذا قام إسرافيل في الصُّور يَنفَخُ
خذ الأمن منهُ إذ توافيهِ مُسلماً
فلا القلبُ مرتاعٌ ولا العينُ تنضَخُ
خلعتُ عذاري في الصِّبا بجهَالتي
ولكنَّ رَوعي بالشَّفاعَة يُفرِخُ
خمائلُ زَهرِ الروضِ دُون صفاتِهِ
كما قد رَوى الرَّاوُون عنهُ وأرخَّوُا
خبت نارُ كسرى إذا بَدَا نُورا أحمدٍ
وما زالَ نورُ الصُّبحِ لليَّلِ ينسَخُ


Ihre Kleider sind geschnitten
Aus dem letzten Wiener Journal,
Sie lieben diskrete Sitten
Und einen konkreten Gemahl.
Sie machen die täglichen Touren
So »respektabel« wie nie,
Sie halten sich niemals für Huren
Und sind weit gemeiner wie sie.


De meu fado a foiça dura
Foi um pouco enfraquecendo;
E ainda que em sombra escura,
Vem-me ao longe aparecendo
O bom rosto da ventura:


O porco vive como os homens na caverna de Platão: o seu mundo é o mundo das sombraQuando olha para o chão, vê o paraíso; quando olha para o céu, está com a faca na gargantMas o porco também sonha que tem asas como um anjo, e que a sua pocilga fica nas nuvenNos seus sonhos, deus guincha como um porco, e a árvore do paraíso está cheia de bolota Por isso o porco não tira o focinho da terra, em busca de uma abertura para o céNuno Júdice | "A Matéria do Poema" | Publicações Dom Quixote, 2008


Forse fia che non sol sue palme spoglie,
e de l'oggetto lor miei sguardi vesta,
ma che da voi foco amoroso prenda.


Hört wie die Wachtel im Grünen schön schlagt,
Lobet Gott, lobet Gott!
Mir kommt kein Schauder, sie sagt,
Fliehet von einem ins andre grün Feld,
Und uns den Wachsthum der Früchte vermeldt,
Rufet zu allen mit Lust und mit Freud:
Danke Gott, danke Gott!
Der du mir geben die Zeit.


Und ließest du auf allen Bergen wieder,
Herr, deine Oriflamme siegreich stehn,
Der Glocken Klang, der Christenpilger Lieder
Anstatt der Blumen übers Grab mir wehn!


Lohrchen legt sich keusch zu Bett/
plätter alß ein Nudel-Brett.
Wems für der nicht grähst und graut/
stäkkt nicht in der bästen Haut.
Mindestens for dreyzehn Groschen
kläbt sie ihr Gesicht voll Moschen;
statt Schänckel hat sie ein paar Staaken/
ihr Näsgen ist ein Feuer-Haaken.
Ihr Bukkel krümmt sich schon für Gicht/
sie wattscht wie eine Ente;
sie leidets nicht/ sie leidets nicht/
es sey denn ein Studente!
Erst nechst besuchte sie gantz spat
Crumpificus / der Advokat;
ihr Himmel-blaues Mündgen
wihgt mindestens drey Pfündgen.
Fünff Bazzen bot for ihren Kuß
ümbsonst Herr Quindecimpilus;
an seinem Kopff zerbrach schon vihl/
zwo Schüsseln und ein Bähsem-Stihl –
Dorilis/ du loser Sakk/
lach dich nicht zu Schnupff-Thobakk!


أَغالِبُكَ القلبُ اللَّجوج صَبابَةً
وشوقاً إلى أسماءَ أمْ أنتَ غالبُهْ
يهيمُ ولا يعْيا بأسماء قلبُه
كذاك الهوى إمرارُه وعواقِبُهْ
أيُلحى امرؤ في حبِّ أسماء قد نأى
بِغَمْزٍ من الواشين وازوَرَّ جانبُهْ
وأسماءُ هَمُّ النفس إن كنتَ عالماً
وبادي أحاديثِ الفؤادِ وغائبهْ
إذا ذكرَتْها النفسُ ظَلْتُ كأنَّني
يُزعزعني قفقاف وِرْدٍ وصالبُهْ


Ach, nějak elegicky jest ti;
jakýsi nápěv dumavý
ti v hlavě zní... a na náměstí
se šine krok tvůj loudavý.


Mögen die Funken durchs Dunkel stieben;
Einsamer Hufschlag verhallen in Nacht!
So zerstob mein Hoffen, mein Lieben;
Sinkende Sterne in wilder Pracht.
Gähnende Schlünde zur Rechten, zur Linken;
Tanzende Lichter, dem Abgrund entsandt!
Mögen die Geister der Tiefe winken:
Meiner Seele sind sie verwandt!


Prächtig dies Monument Vittorio Emmanueles in Rom: goldbronziert


Beim Marktplatz bei der Kathedral'
Tanzte man froh zu dem Cimbal,


وذي كرمٍ يعطي معاقل ملكه
إذا مدحنا زفَّت إليه عقائله
يقول ولا والله ما قال قائلٌ
بأحسنَ مما جود كفَّيه فاعله
شجاعٌ يخاف الليثُ ثعلب رمحه
إذا حلقتْ عقبانهُ وأجادله
شديدُ غرامٍ بالشجاعة والنَّدى
فيا شدَّ ما عابت فخابت عواذله
عزيزٌ به ذلَّ الصَّليب وأهله
أواخرهُ من سؤددٍ وأوائله
جرى نيله ردفاً لينل بنانهِ
وسال إلى أن ليس يوجد سائله
فما الغيث إلاَّ منجلاتٌ بروقهُ
وما الروض إلاَّ حاملاتٌ خمائله


Trüb verglomm der schwüle Sommertag,
Dumpf und traurig tönt mein Ruderschlag –
Sterne, Sterne – Abend ist es ja –
Sterne, warum seid ihr noch nicht da?


Kaplička tam bílá
stojí na stráni,
stromy větve svoje
nad ní naklání.


Etwa: Daß eine Mutschekuh,
Die vollgefressen mit Heu war,
Mein Zimmer betrat und rief mir zu:
»Prost Neujahr, Herr Doktor, prost Neujahr!«


Auf Eure Noth sah Gott herab
Mit mildem Vaterblick!
Genießt mit Dank, was Er Euch gab,
Und prahlt nicht mit dem Glück!


La gloria, la facundia e melodia
dell'italica lingua, il bel vulgare,
l'ordine delle rime e del parlare
uscîr d'un corpo, e Dante in compagnia.


«Hallgassatok! (szól egy bölcsebb)
Violának nagy ára
Kever epét kebletekben,
Kívánságtok daczára.
Szálljatok, jobb, magatokba:
S Violát ne sértsétek
Azért, hogy fennállásában
Kezét fel nem érétek.»


chegou-me a vez de escuta
Que queres que te diga


Wohl sah ich, wie Lawinen sprangen
Vom Hochgebirg mit Donnerschall
Und in dem ungestümen Fall,
Was unten blüht' und wohnt', verschlangen.


结斋风味如和靖
况有凌风百尺台
雪霁春新多办酒
两翁乘兴欲寻梅


Alle, gleich den Blinden,
Tappen wir in Biesternis,
Können dich nicht finden
In der Finsternis.


Das an sich selbst nichts ist/ vndt ander herlich macht:
Das man vor köstlich schätzt/ vndt niemand doch beschawet;
Das baldt verlohren wirdt/ in dem es wirdt vertrawet
Das/ wen es einmal hin nicht mehr wirdt wiederbracht:
Das/ wer es krigt nicht hatt/ vndt doch für trefflich acht.
Das häuser wen es fält vndt gantze länder bawett.
Ob gleich für dessen fall den zarten Nymphen grawett
Ist ohne schwerdt im kampf erlegt vergangne nacht.
Das keinen leib nicht hatt/ vndt doch durch grimme wunden
Im schweis vndt blutt verschmacht: wirdt nun es ist gefunden
Mitt threnen/ voll von lust ins sanffte grab versetzt/
Aus dehm es wieder blüht/ die die es itzt noch haben
Die wolten es woll auch nach gleicher art vergraben
Ob woll sein vntergang (sagt ob es waar) verletzt.


平时觞咏妨生理
此去狂疏托上官
但使推敲贷冲节
不烦排日报平安


gördüğün bu kıvılcımlı gökler


Le vent d’hiver s’élance, audacieux et fort,
Ainsi que les Vikings, en leur nobles colères.
La tempête a soufflé sur les pins séculaires
Et les flots ont bondi… Venez, mes Dieux du Nord !


Yet I partake thy Grace
Thro' CHRIST my Righteousness;
Mine the Gifts Thou dost impart,
Mine the Unction from above,
Pardon written on my Heart,
Light, and Life, and Joy, and Love.


Szigetvár bástyáját Zrini szintén nézte,
Meglátá messzirül, magát fölvitette
Iszonyu sürü por, s megy égbe keverve,
Ugyhogy eget-földet mind besötétötte.


Kibe idegen színesség
Még úgy be nem kőltözött,
Hogy a szép magyar szívesség
Eltűnjön a szók között.


In: RUIZ, Alic Vice-verso São Paulo: Brasiliense, 198 (Cantadas literárias


Pláč usedavý, horký dusil mě.
Král Pepin zbled’ a snivý smutek dlel
mu v očích teď a šeptal: „Pravda to?
Tvá matka ona dívka... krásy div?“


Uns feilt darto man ganz de Snawel,
Wi seggt en Keesmess to en Sawel,
Un Fork un Gaffel to en Gawel,
Wi sünd wat drulli,
Wi sünd warafti ni cumpawel
Un gar to knulli.


Tudta valamikor
Fényes okát haragjának,
De régóta csak dúl, robog,
Mint a buta bánat.


To plains etherial, and Elysian bowers,
Where wintry storms no rude access obtain,
Where blasts no light'ning, and no thunder low'rs,
But spring, and joy unchang'd for ever reign.


Dolů, co nezdolá v čilejším hnutí,
nechť to má lžibarvu růží!
Mocný duch času i vás dolů nutí,
padánky zásad, – chabí jich muži.


e Manfredonio in sul campo scontrava:
la lancia abbassa, ché lo conoscea.
Re Manfredonio il cavallo spronava,
ed Ulivieri allo scudo giugnea
e insino alla corazza lo passava,
tanto che tutto d'arcion lo movea:
e sì gran colpo fu quel che gli diede
ch'Ulivier nostro si trovava a piede.


– – – Ich habe ja geschworen.
Nicht viel von traum erwehnt/ es ist nur allzu wahr.


Tu gloria, eterno Dios, incorruptible,
cuando Ídolos humanos fabricaba,
como gentil y bárbaro trocaba
en imagen del hombre corruptible.


北邙山上列坟茔
万古千秋对洛城
城中日夕歌钟起
山上唯闻松柏声


Es blüht ein schönes Blümchen
Auf unsrer grünen Au.
Sein Aug' ist wie der Himmel
So heiter und so blau.


Una brisa del sur, diamante frío,
deshojará primicias invernales,
y otoño ausencia en lívidos cristales
de claro cielo, temblará vacío.
Se abismarán las nubes sobre el río
que reflejó sus púrpuras finales,
y en la luz de los últimos rosales
habrá un presagio de estupor sombrío.
Silencio humano en la palabra, trunca
como una flor ; y asombros en la frente,
desolada en la paz de su conciencia,
pues la dicha que no vivimos nunca,
se habrá perdido irremediablemente,
en las consternaciones de la ausencia.


To bylo včera. V oku zář jsi měla –
a snad jsi na to dávno zapomněla.


- Pur ch'io non resti fuor, non me ne lagno
(disse Agramante), o sia primo o secondo:
ben so ch'in arme ritrovar compagno
di te miglior non si può in tutto 'l mondo. -
- Et io (disse Sobrin) dove rimagno?
E se vecchio vi paio, vi rispondo
ch'io debbo esser più esperto; e nel periglio
presso alla forza è buono aver consiglio. -


Na břehu stromy zřím kvésti
a pluju, nevím kam.
Můj bože, co chybí mně k štěstí,
zas jedno jen – jsem sám!


Preserve thy life, my too, too generous friend,
Nor seek with mine thy happier fate to blend!
Live for thy country, live to guard her laws,
Proceed, and prosper in the glorious cause;
While I, though vanquish'd, scorn the field to fly,
But boldly face my foes, and bravely die.


Die Bäume laut im Dunkeln rauschen,
Der Wind nimmt mich zur Ferne mit.
Ich muß noch nachts der Sehnsucht lauschen,
Mein Ohr horcht hin auf jeden Schritt.


The tim'rous breed the robber knew,
And, trembling, o'er the meadow flew;
Their nimblest speed the Wolf o'ertook,
And, courteous, thus the dam bespoke.


Banne du auf seiner Fährte
Mir den Wind in vollem Lauf!
Halte mit der Zaubergerte
Du die süßen Quellen auf!


Oben hat er seinen Platz?
Nun, so merk' ich meine Noth,
Der mir jezt beschriebene Schatz
Ist vielleicht wohl gar schon todt,
Ist mir sonst nichts übrig blieben? – Lieben.


庙堂鼎实待盐梅
幕府千金政筑台
孟子劝人萧傅作
抱关不必是凡才


Hogy eltünt a fényes álmak
Játszi délibábja:
Az unalmas, tört kedélyt az
Titkon vérzi, bántja.
Mert nem a fa, aki díszét
Szélbe porba szórja,
Hanem a lomb és virágok
Hullanak le róla.


Jak ohromný podnos v polední době
se rozkládá země široký pás,
v úsměvu květů a lupenů zdobě
leží v něm sousto pro každého z nás.


Historie z Lidstva mnohým Pravdou sluje.
Ale jiní zas se táží, čemu slouží?
Pravdou je, že Přítomnosť jí fabrikuje
falsa přemnohá –
s těmi pak se Historie ubohá
v příští věky těžce plouží.


Co platný vzlet, co vzruch a ideál?
Dvou očí úsměv do prachu jej sklál,
a v rudé slzy srdce jeho tál –
Lacrimae Christi.


Die Königin blickt zum Laden aus,
Ein Jüngling stand wohl vor dem Haus,
Sie winkt ihm da,
Daß er sollt zu ihr kommen.


bir çocuk, bir çocuk daha, çocukla


Wie nah ist Gott, er steht in Dingen spat und früh,
Du schaust ihn, wie er ist, spring etwas über sie.


Keins vou beyden. – Dein Herz war groß –
Faust – – – du bist deines Schicksals los,
Und, wenn dir die Gesellschaft gefällt,
Komm mit mir zur Oberwelt!


عطف المليك على الشعب
هز للجد عطفه
وهديه لم يفته
في كل فن وحرفه
يقيله ويقيه
إن سامه الدهر خسفه
ما أحفل الذكر بالمجد
حين ينشر صحفه
بوحيه أدرك الثغر
من هواه أشفه


Se pur ad aiutarti i duri fati
havessi havuti & tutto il cielo adverso
gliultimi baci al meno ti havrei dati
al men ti havrei di pianto il viso asperso
et prima che con gli Angeli beati
si fussi il spirto al suo fattor converso
detto gli havrei: va in pace: & la mi aspetta
ch ovunque sei son per seguirti in fretta


失脚天台绝顶峰
又来怀玉乱山中
琼桥去后无消息
禅月重重有案公


V té smutné chvíli loučení
bych vidět chtěl zas zahradu,
ten barev akkord jásavý
ve svitu slunce jarního.


Dolci rime leggiadre
che nel primiero assalto
d' Amor usai, quand' io non ebbi altr' arme,
che verrà mai che squadre
questo mio cor di smalto
ch' almen com' io solea possa sfogarme?
Ch' aver dentro a lui parme
un che madonna sempre
depinge et de lei parla:
a voler poi ritrarla
per me non basto, et par ch' io me ne stempre.
Lasso, cosí m' è scorso
lo mio dolce soccorso.


Quieres en ti mostrar que los destierros
no son castigos ya de ley severa;
el ciervo, empero, sin tu envidia muera;
muera de viejo el oso por los cerros.


Robada Elisa del feroz Conrado
llora casada con marido injusto,
porque no puede ser forzado el gusto,
que lo deja de ser siendo forzado.


Nem szólok, és nem szól ő,
Mindketten hallgatunk.
Csak szűnk verése mondja:
Mi boldogok vagyunk!


ni Huertů již není bohužel:
co tedy počít v strastné této chvíli?
Oh, kéž by si šli pro ně do Španěl,
a vícekráte se již nevrátili.


同门诸友多登第
云路嗟君后着鞭
谁识丰城流落剑
龙光遥射斗牛边


jen když nám může ukradnout
kus budoucnosti jasné
a chvilku ještě hrůzu pout
dát z vůle cizopasné!


Los amorosos juegan a coger el agua,
a tatuar el humo, a no irse.
Juegan el largo, el triste juego del amor.
Nadie ha de resignarse.
Dicen que nadie ha de resignarse.
Los amorosos se avergüenzan de toda conformación.
Vacíos, pero vacíos de una a otra costilla,
la muerte les fermenta detrás de los ojos,
y ellos caminan, lloran hasta la madrugada
en que trenes y gallos se despiden dolorosamente.
Les llega a veces un olor a tierra recién nacida,
a mujeres que duermen con la mano en el sexo, complacidas,
a arroyos de agua tierna y a cocinas.
Los amorosos se ponen a cantar entre labios
una canción no aprendida.
Y se van llorando, llorando
la hermosa vida.


Chi vide in donna tanta legiadria
con nitida, benegna, onesta brama,
quanta si vede in questa Bianca e lieta?
Nisciun per certo, e mai mortal vista
vide costumi e gesti tanti al mondo
regal, sì come a·llei, sola bontate.


Die Orgel im Empore
Spielt unser zwölftes totes Brüderlein,
Hier rieselt uns im Chore
Der morsche Kalk sanft ins Geripp herein.


Droben auf dem schroffen Steine
Raucht in Trümmern Autafort,
Und der Burgherr steht gefesselt
Vor des Königs Zelte dort:
»Kamst du, der mit Schwert und Liedern
Aufruhr trug von Ort zu Ort,
Der die Kinder aufgewiegelt
Gegen ihres Vaters Wort?


渭川烟雨绿漪漪
公子飞云出砚池
万个青琅秋一抹
高梢特耸凤凰枝


A ty jich květy vonící
v zlatisté záři a běli
šílenou láskou k měsíci,
k hvězdám a noci se chvěly.


Jdu, naslouchám a ve klasech to hraje
a zpívá, zvoní z blízka teď a z dáli,
jak na špičky by stoupal klásek malý
blíž slunci chtěje být, jež dnes tak plaje.


What pen, tho' dipp'd in horror's deepest dye,
Can justly paint the poor unletter'd tribe,
Assembled in a groupe? The florid youth,
Robust, impetuous, ardent in his strength,
Lively and bounding as the skipping roe,
The blush of beauty blowing on his cheek;
, a strong epitome of hell;


A Jidáš na to s těžkým povzdechem:
„Já málo dobrých činů vykonal,
když na zemi jsem žil. Však stalo se,
že jednou na podzim, když stmívalo
se v dešti, ke mně přišel nahý muž
a prosil o almužnu. Bledý byl
a zimou třásl se. Ten jeho zrak
mi jaksi v duši vnik’, byl horoucí.
Já hodil mu kus plátna. Závoj ten,
jenž tvář mou kryje, onen jesti cár.
Bez něho nevýslovně trpěl bych,
neb vlny moře by mě dusily.
Věz, Brandane, že smrti úzkosti
já vezdy trpím, ač již zemřel jsem.
Smrt nová v nové bezdno prázdnoty,
snad ještě hlubší by mě uvrhla.
Tak jediný čin dobrý chrání mě
od velkých útrap. Více netaž se.“


Tvých nohou něha,
ty kouzel plná,
k níž delfín si lehá,
jak tě pozvedá vlna,
mně do smyslů šlehá
vír nadsmyslna.


Cielo a los ojos, cándido y sereno,
que muchas veces al infierno igualo,
por raro al mundo su valor señalo,
por falso al hombre su rigor condeno.
Ella nos da su sangre, ella nos cría,
no ha hecho el cielo cosa más ingrata:
es un ángel, y a veces una arpía.
Quiere, aborrece, trata bien, maltrata,
y es la mujer al fin como sangría,
que a veces da salud, y a veces mata.


El brazo estirado es más largo,
si posa en mi mano la pistola.
Así, diluyendo, si hubiesen, las miradas,
apuntaría al entrecejo del horizonte
para ganar unos segundos de anochecer.


Sám plul nad hladinou němý
V dáli upřen tmělým hledem,
Kde sklon nebe v šeru bledém
V jedno taje s vlnou, zemí –
Zemí milou – rodnou chatkou,
Již dnes opustil tak záhy,
Jak kdo prchá přede vrahy,
Kdy je život dobou sladkou,
Dobou mládí – plánů plnou,
Jež se rojí v duši snivé,
Jak kdy večer zlatohřívé
Vlny větrem žene – vlnou
Vlna hyne a zas znovu
Pne se, až se tříští skálou
K zahynutí nenadálou,
Zatouží-li ku ostrovu.