ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Афродита (II) Кормилица (III)
Ипполит, сын Тесея от амазонки (I) Федра, жена Тесея (II)
Хор охотников-товарищей Тесей, царь афинский (II)
Ипполита Вестник (III)
Старый раб (III) Артемида (III)
Хор трезенских женщин Свита Ипполита, свита Тесея,
свита Федры
Действие происходит в Трезене перед дворцоПРОЛОГ
Сцена представляет площадь, ограниченную фасадом царского дворца Питфея, в
дорийском стиле (дворец занимает середину заднего плана) Перед порталом
справа (от зрителей) стоит изваяние Артемиды, слева — Афродит С боков к
фасаду примыкают отдельные здания с особыми входам Правая кулиса
изображает город, а левая — деревню, между ними и задней стеной оставлены
проходы — правый в город, левый за пределы странЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Раннее утрАфродита
(появляясь на возвышении)
Полна земля молвой о нас, и ярок
И в небесах Киприды дивной блеск,
И сколько есть людей под солнцем дальним
От Понта до Атлантовых пределов,
Того, кто власть мою приемлет кротко,
Лелею я, но если предо мной
Гордиться кто задумает, тот гибнеТаков уж род бессмертных, — что дары
Из смертных рук сердцам отрадны нашиИ правду слов я скоро здесь явл10 Из всех один меня в Трезене этом
Тесеев сын, надменный Ипполит,
Могучею рожденный Амазонкой
И благостным Питфеем воспоен,
Последнею расславил в сонмах дивныОн радостей и уз любви бежит,
А меж богов сестры милее Феба
И Зевсовой нет дочери ему…
И с чистою среди зеленой чащи
Не знает он разлук Своры он
По зверю там гоняет с нею рядом,
Сообществом божественным почтен…
20 Нет зависти во мне: какое дело
Мне до того? Но в чем передо мной
Он погрешил, за то гордец ответит
Сегодня же… Нависла и давно
Лишь мига ждет, чтоб оборваться, карКогда чертог покинул он Питфея,
Чтоб Элевсина таинства узреть,
Священный град Афины посетил,
Там юношу увидела жена
Его отца, блистающая родом;
И чарами Эрота сердце в ней
В тот миг зажглось моей державной волей,
И ранее, чем уезжать сюда,
30 Влюбленная, она скалу Паллады
С той стороны, что смотрит на Трезен,
Святилищем украсила Киприды,
И храм ее тоскующей любви
Так и прослыл «святыней Ипполита»Когда ж Тесей, чтобы себя омыть
От пролитой им крови Паллантидов,
В изгнание из Аттики с женой
Сюда, в Трезен, свой парус направляет
На целый год — несчастная, мечты
Безумные со стонами мешая,
Здесь от Эрота жала сохнуть сталОна молчи Из челяди никто
40 О тайне и не знае Только страсти
Не суждено угаснуть без следа:
Отцу о ней я расскажу, Тесею,
И будет нам враждебный Ипполит
Убит его проклятье Царь глубинный,
Недаром же Тесею Посейдон
Три посулил желания исполнитПрославлена — но все-таки умрет
И Федр Пусть! Мне лучше, чтобы Федра
Погибла, чем, виновных поразив,
50 Мне сердца, месть лаская, не насытит(Издали слышатся хоры товарищей Ипполита)
Но вот и он… Тесея Ипполит,
Надменный сын… Покинув лов тяжелый…
Сюда идет — я ухожу…
(Спускается со своей эстрад)
Пор(Всматриваетс)
С какою он большой, веселой свито(Прислушиваяс)
Как ярко гимн их Девственной звучит,
Богине их отраден, Артемиде:
Не чует он, что Адовы врата
Уж для него открыты… и что солнца
Последнего он пьет теперь лучи…
(Уходит налев)
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Ипполит со спутниками (справа); их 15 человек, они одеты в охотничьи костюмы
и вооружены дротикам Ипполит — юноша с локонами золотисто-белого цвета и
строгим лицом; у него светлые голубые глаза, его одежда и приемы более
говорят о палестре, охоте и играх, чем о войне и лагер В руке у него венок
из полевых цвето При появлении Ипполита из дому выходит несколько рабов, в
том числе и Старый ра Шествие направляется к статуе АртемидИпполит
О, восславьте гимном, други,
Золотую Дия дочь,
60 Артемиду, нашу радость!
Охотники
(к статуе)
Дева-владычица,
Радуйся, сильная
Зевсова дочь!
Чада Латоны нет
В мире прекраснеО Артемида, нам
Нет и милей тебя:
В златом украшенных
Залах отца богов
Сколько чарующих,
Сколько небесных дев!
Ты между них одна
70 Девственно чистая,
Солнца отраднее
Ты, Артемида, на(Кладут на алтарь Артемиды цветы и расходятс)
Ипполит
(приближаясь к статуе и окружая ее подножие своей большой гирляндой)
Прими венок, царица: в заповедном
Лугу, цветы срывая, для тебя
Я вил его… На этот луг не смеет
Гнать коз пастух, и не касался серп
Там нежных тра Там только пчел весною
Кружится рой средь девственной травЕго росой поит сама СтыдливостИ лишь тому, кто истинно стыдлив
80 Не хитростью, стыдлив душой свободной,
Срывать цветы там свежие дано:
Для слабых душ они не расцветаю(Приближаясь к статуе и обнимая ее колен)
Но, милая царица, для твоих
Волос златисто-белых их свивала
Среди людей безгрешная рукОдин горжусь я даром — быть с тобою,
Дыханьем уст с тобой меняться звучным
И голосу внимать, лица не видя…
О, если бы, как начинаю путь
И обогнув мету, все быть с тобою…
Старый раб
(подходя к Ипполиту, который спустился со ступеней подножиСтарик без шапки, с палкой, говорит сурово)
Царь! Для меня лишь боги господа…
Готов ли ты принять совет во благо?
Ипполит
90 Конечно д Иль мудрости, старик,
Иначе мы сберечь могли бы славу?
Старый раб
Ты знаешь ли, что общий есть закон?
Ипполит
Какой закон? К чему ты речи клонишь?
Старый раб
Кто сух душой надменной, нам не миИпполит
Ты прав, старик: надменный ненавистеСтарый раб
Лишь ласковый имеет дар пленятИпполит
Он без труда друзей приобретаеСтарый раб
Не то же ли среди богов, что здесь?Ипполит
Раз их закон мы, смертные, приемлем…
Старый раб
С богинею зачем же ты так горд?
Ипполит
100 С какой? Смотри — уста на грех наводяСтарый раб
(указывая на статую Киприды)
С Кипридою, хранящей твой пороИпполит
(с полупоклоном к статуе Афродиты, не отходя от статуи Артемиды)
Я чту ее, но издали, как чистыСтарый раб
(повышая тон)
Особенно все люди чтут еИпполит
106 Бог, дивный лишь во мраке, мне не миСтарый раб
Дитя, воздай богам, что боги любяИпполит
104 Кому один, кому другой милее,
И из богов, и меж людей, стариСтарый раб
(помолчав, с расстановкой)
Умен ты, да… Дай бог, чтоб был и счастлиИпполит
(к охотникам)
108 Свободны вы, товарищи! В дому
Нам полный стол отраден после ловли,
110 Подумайте ж о пище — а потом
Вы кобылиц почистит Вкусивши
Отрадных яств, я их запречь велю,
Ристалищу свободно отдаваяс(К старику, который молча стоит около статуи Афродиты — с полупоклоном к
обои)
Вам много радостей с Кипридою, старик!
Ипполит уходит в средние двери, свита в левые дверЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Старый раб и несколько рабоСтарый раб
(после минуты молчания)
Нет, с юных мы примера брать не будем,
Коль мыслят та(Низко кланяясь Афродите, причем палку он кладет на землю, потом воздевает к
богине рук)
С молитвою к тебе я обращаюсь,
Владычица Киприд Снизойди
Ты к юности с ее кичливым сердцем
И дерзкие слова ее забудь:
120 Нас не на то ль вы, боги, и мудрее?
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ПЕСНЬ ХОРА
На орхестру правым проходом одна за другой спускаются пятнадцать трезенских
женщин, приблизительно в возрасте Федр Хор разделяется на два полухориПервое полухорие
Строфа I Холодна, и чиста, и светла
От волны океана скала,
Там поток, убегая с вершины,
И купает и поит кувшинТам сверкавшие покровы
Раным-рано дева мыла,
На хребет скалы суровой,
Что лучами опалило
Колесницы дня багровой,
Расстилая, их сушила:
О царице вестью новой
130 Нас она остановилВторое полухорие
Антистрофа I Ложу скорби судьбой отдана,
Больше солнца не видит она,
И ланиты с косой золотою
За кисейною прячет фатоТретий день уж наступает,
Но губам еще царица
Не дала и раствориться,
От Деметры дивной брашна,
Все неведомой томится
Мукой, бедная, и страшный
140 Все Аид ей, верно, снитсПервое полухорие
Строфа II Бредом, царица,
Пана бредом объята,
Или Гекаты, иль горной
Реи, иль стаи грозной
Бредом полна корибантов ты…
Может быть, ты Диктинну,
Лова нечестьем царицу,
О госпожа, оскорбила,
Брашна святого не дав ей?
Дивною земли полны,
И над пучиною моря
150 Носится тень ДиктиннВторое полухорие
Антистрофа II Или супруга,
Или с ложа, царица,
Тайная князя вельможных
Связь увлекла, скажи нам?
Крита ль брега родимого,
Смело ладью вверяя
Кинул моряк пучине,
Гавани радуясь в мыслях?
Может быть, вести царице
Путник привез такие,
Что ей печаль и мука
160 Души сковали с ложем…
Хор
Эпод Жребий несчастный жен,
Разве он тайна мне?
Немощи робкие, сколько таится в них
Мрака душевного,
Сколько безумия —
Носят, как мать дитя… Этот порыв
Прихоти немощной в сердце и мне прони(С молитвенным обращением к статуе Артемиды и воздеванием ру)
Но к Артемиде, деве небесной,
Стрелы носящей, я,
В родах хранящей, я
Громко взывалИ Артемида мне между бессмертными
Всех и теперь милеДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ
Жаркий полден Из дворца на низком ложе выносят полулежащую Федр Она
высокая, бледная, губы сухие, с полуспущенным покрывалом на голов С ней
старые кормилицы и служанки, из них некоторые несут царицу, другие
покрывала, благовония, опахал Шествие показывается после первых слов
корифе Старая кормилица и служанки хлопочут около Федры и укладывают ее на
постели, несколько раз передвигая ложКорифей
170 Вот старая няня…
За ней из дворца несут сюда ложе царицКакая бледная! Как извелась,
Как тень бровей ее растет, темнея!
О, что с ней? Любовью тревожной полна Знаки участия и любопытства в хорКормилица
(заметно утомленная возней и тревогой)
(К хор)
О, слабость людская, о, злые недуги!
Что делать буду я? Чего мне не делать, скажите?
(К Федр)
И светлое солнце, и чистое небо,
180 Дитя, над твоею недужной постелью…
Ты воли просил«На воздух несите», — рабыням твердилМинута — и спальня нам будет милеЖеланья что волн Что тень твоя радостЧто есть — надоело, не мило, а если
Чего мы не видим, душа загорелась:
Скорее, скоре(К хор)
Не лучше ль уж, право,
Больною лежать, чем ходить за больной?
Там тело страдает, а тут и душа
Твоя изболеет, и руки устанут…
ПаузДа, жизнь человека — лишь мука сплошная,
190 Где цепи мы носим трудов и болезне(Задумчив)
Но быть же не может, чтоб нечто милее,
Чем путь этот скучный, за облаком темным
Для нас не таилосИ если мерцанья
Мятежного ищем душой на земле мы,
Так только затем, что иной не причастны
Мы жизни и глаз человека не властен
Подземные тени рассеять лучами,
Что лживые сказки душою играюФедра
(к служанкам, которые ей помогают)
Подняться хочу я… Поднять с изголовья
Мне голову дайте… Нет силы… Все тело
200 Мое разломило… За белые руки
Возьмите меня вы, за слабые рукДолой покрывало!
(Срывает покрывало и дает рассыпаться темно-золотистым своим и набегающим на
щеки волоса)
Мне тяжко, рабыни…
Пусть волосы льются и плечи оденут…
Кормилица
(склоняясь к ней)
Немного терпенья, дитя, не мечись
Так дико… Собою владей, и недуг
Тебе покоритс Ты только подумай:
Ведь ты ж человек — обреченный страданьФедра
(приподнимаясь и садясь на ложе, с которого она спускает ноги)
Мне ключ бы гремучий, студеный и чистый:
Воды бы оттуда напиться… я после
210 В развесистой куще б улечься хотела,
Среди тополей и на зелени нежноКормилица
Опомнись, опомнись,
Не стыдно ль желанья такие безумно
Кидать при народе…
Федра
(сходя с ложа)
Рабыни расступаются, кормилица молча качает головой, обмениваясь знаками
недоумения с хором и служанкамОставьте… Туда я… Я в горы хочу,
Где ели темне Где хищные своры
За ланью пятнистой гоняются жадн(С возрастающей лихорадко)
О, ради богов…
220 Когда бы могла я живить ее свистом,
О, если бы дротик к ланите под сенью
Волос золотистых приблизить могла я…
Кормилица
Уж это откуда желанье, не знаю…
По зверю охота — твоя ли забота?
А если воды ключевой захотелось,
Ходить недалеко — источник у дома,
И пей себе, сколько душа твоя просит…
Федра
Туда, Артемида, царица приморья,
Где кони песчаные отмели топчут!
230 О, если б туда мне, в урочища девы,
И мне четверню бы венетскую в мылКормилица
(всплеснув руками)
Чего еще просит? Безумные речи!
То в горы, по чаще лесистой с охотой
За ланью гоняться… то ей на прибрежье
Подай колесницу… Гадателя надо,
Чтоб бога нам назвал, которому в мысли
Пришло твой рассудок с дороги обычной
Увлечь в эти дебр Здесь вещего надФедра
(мало-помалу приходит в себя, она видит хор, служанок и, закрывая лицо
руками, тихо отходит к своему месту)
Несчастная! Что я? Что сделала я?
240 Где разум? Где стыд мой? Увы мне! Проклятье!
Злой демон меня поразил… Вне себя я
Была… бесновалась… Увы мне! Увы!
(Ложитс)
Покрой меня, няня, родная, покрой…
Мне стыдно безумных речей…
О, спрячь меня! Слез не удержишь… бегуИ щеки горят от стыда… возвращаться
К сознанью так больно, что, кажется, лучше,
Когда б умереть я могла, не проснувшисКормилица
(покрывая Федру)
250 Закрыла… Чего уж? Самой-то в могиле
Скорей бы землею покрытьс Судьба ведь
За долгие годы чему не научит…
(К хор)
Не надо, чтоб люди так сильно друг друга
Любил Пусть узы свободнее будут,
Чтоб можно их было стянуть и ослабить,
А так вот, как я эту Федру люблю,
Любить — это тяжкое брем На сердце
260 Одно, да заботы, да страхи двойныВот подлинно — где ты уж слишком усерден,
Там много ошибок да мало утехи…
Всегда я скажу: ты излишнего бойся,
Все в меру — и мудрые скажут: все в мер(Отходит от Федры, которая лежит молча, закрывшисДальше сцена ведется вполголос)
Корифей
Ты, старая и верная раба,
Вспоившая царицу! Видим, горе
Какое-то у Федры, но понять,
Какой недуг у ней, — не понимае270 Душа горит твоих послушать слоКормилица
Когда б сама я, жены, понимала…
Корифей
Причину мук ты знаешь, может бытКормилица
И тоже не Она давно таитсКорифей
А как слаба она… Как извелась…
Кормилица
Не ослабеть… как третий день без пищи!
Корифей
В безумии она? Иль смерти жаждет?
Кормилица
Конец оди Причины ж я не знаКорифей
На мужа я дивлюсь… Что ж смотрит муж?
Кормилица
Я ж говорю тебе — она таитсКорифей
280 Но на лице нельзя ж не видеть муКормилица
Да, как на грех, и муж у ней в отъездКорифей
Но ты? Ужель на все ты не пойдешь,
Чтобы недуг ее разведать, тело
И душу ей снедающий недуг?Кормилица
Старалась уж, да никакого прокНо рук я не сложу — смотрите все
И помните, что господам в несчастье
Я верная слуга…
(Подходит к Федре, наклоняется над ней, говорит что-то шепотом, на что Федра
отрицательно качает головой, потом громко:)
Дитя мое
Любимое, мы прежних лучше обе
Не будем слов и помнить… Ты смягчись
И не гляди так гневно… Я ж покину
290 Унылый путь, которым мрачный ум
Дошел до слов тяжелых, и другую
Речь заведу, получшЕсли тайным
Недугом ты страдаешь, эти жены
(указывая на хор)
Тебе помогут опытом, стараньем;
А если он таков, чтоб и мужам
Его открыть, — тебя врачи излечаЧто ж ты молчишь, дитя? Хоть что-нибудь
Скажи, меня, коли не так сказала,
Оспорь, а не оспоришь, так признай,
Что я права, и поступи согласно
300 Моим слова Открой же губы… Дай
Хоть посмотреть в глаза тебе… О, горе!
Вот, женщины… Вы видите? ОпятУж я ли не старалась? Все напрасно:
Как было, так и есть, и как тогда
Была глуха, так и теперь не внемлеПауз(Отходит от Федры, говорит с хором, потом опять уже более решительно
подходит к ней и говорит более суровым тоно)
Пойми ж ты хоть одн К другому можешь
Ты равнодушней моря быть, но если
Себя убьешь, — ведь собственных детей
Отцовской ты лишаешь части этиЯ царственной наездницей клянусь,
Что детям родила твоим владыку,
Пусть незаконного, но с честолюбьем,
Законного достойны Ты его
Отлично знаешь, Федра… ИпполитФедра
(не поднимая фаты, но привстав)
310 Увы!
Кормилица
(с живостью)
Коснулась я живого места разве?
Федра
(садится на постели и полуспускает фату)
Ты сделала мне больно… Я молю:
Не повторяй мне больше это имКормилица
Вот видишь ты — сама ведь поняла;
Так как же, рассудив, не хочешь жизни
Своей сберечь для собственных детей?
Федра
Я их люблю, дете Но в сердце буря
Мне жребием ниспослана иныКормилица
Нет на руках твоих, надеюсь, крови?
Федра
Душа во мне… душа зараженКормилица
Иль это враг тебе какой подстроил?
Федра
О нет, мы зла друг другу не хотим;
Но он убьет, и я убита будКормилица
320 Перед тобой Тесей не согрешил?
Федра
Мне перед ним не согрешить бы толькКормилица
Но что ж тебя в Аидов дом влечет?
Федра
Мой грех — тебя касаться он не можеКормилица
(припадая к ней, плачет)
Конечно не Но ты покинешь нас…
Федра
Оставь, оставь! Зачем к руке припала?
Кормилица
(бросаясь к ее ногам)
В мольбе твоих не выпущу колеФедра
Тебе же мука, коль узнаешь, мука…
Кормилица
Нет большей мне, как Федру потерятФедра
Она умрет, но не бесславной смертьКормилица
330 А слава в чем? Хоть это мне скажФедра
Ее добуду на стезе грехКормилица
Откройся ж нам — и слава возрастеФедра
(вставая, причем кормилица не хочет оставить ее руки и влечется за ней)
Уйди, молю… Освободи мне руку…
Кормилица
Нет, ни за что… Молящий дара ждеФедра
И ты получишь этот дар молящиКормилица
Тогда молчу… но за тобою речь…
Федра
(вставая и простирая руки к небу, как бы про себя)
Какой любви ты сердце отдавала,
О мать, о мать несчастная моя!
Кормилица
Ты вспомнила быка иль что другое?
Федра
О, бедная, и той же рождена
Для ложа Диониса Ариадна…
Кормилица
340 Опомнись, дочь… ты свой порочишь роФедра
Мне третьей быть добычей смерти, третьеКормилица
О, ужас… О, куда ж ты клонишь речь?
Федра
Туда, где злой давно таится жребиКормилица
Но в чем же он? Когда бы знать могла я!
Федра
О, горе мне… Когда б мои слова
Ты, женщина, сама сказать могла бКормилица
Я ж не пророк, чтоб чудом их узнатФедра
Ты знаешь ли, что это значит — «любит»?
Кормилица
Да, слаще нет, дитя, и нет больней…
Федра
Последнее — вот мой удел, роднаПаузКормилица
(упавшим голосом)
350 Что слышу я? Ты любишь? Но кого ж?
Федра
(тихо)
Не знаю кто, но сын он амазонкКормилица
Как… Ипполит?Федра
Он назван, но не мноКормилица
(с жестами отчаяния)
Не может быть, дит Ты убиваешь
Признанием мен Для старых плеч
Такое иго, жены, слишком тяжкПроклятый день, проклятый свет очей…
Нет, в омут мне… Но только эту ношу
Берите прочь… На что ж и жизнь, когда
Порок возьмет насильем добродетель
Влюбленную?
(К статуе Киприд)
Киприда — ты не бог,
360 Ты больше бог Кто б ты ни была,
Но Федру, и меня, и дом сгубилКорифей
Вы слышали, подруги?
Из царских губ внимали ль вы
Неслыханным речам, речам ужасным?
О, лучше бы, о, лучше б умереть,
Покуда в грудь мою
Твои слова проникнуть не успелВсем горе, всем нам горе, всем нам горе!
Несчастная! Какой ужасный рок
Тобой владел? О, смертные! О, род,
На муки обреченный! Ты погибла,
Отдав лучам позор… Как этот день тебе
Короткий пережить еще?370 К концу идет с тобою царский дом,
И больше тайны нет, куда Киприды,
Тебя склоняя, воля губит,
О Пасифаи дочь несчастная, о Федра!
Федра
(собралась с силами, и в следующей речи уже чувствуется полное
самообладание)
Вы, дочери Трезена, вы краса
Преддверия Пелоповой державы,
Уже давно в безмолвии ночей
Я думою томилась: в жизни смертных
Откуда ж эта язва? Иль ума
Природа виновата в заблужденьях?Нет — рассужденья мало — дело в том,
380 Что к доброму мы не стремимся вовсе,
Не в том, что мы его не знае Да,
Одним мешает леность, а другой
Не знает даже вкуса в наслажденье
Исполненного долг Мир — увы! —
Соблазнов полн, и, если волны речи
Людской нас не закружат, — праздность нас,
За радостью гоняя, обессилит…
Ты скажешь, стыд? Какой? Есть два стыда:
Священный стыд и ложный, но тяжелыА будь меж них светла для света грань,
Они одним бы словом не писались…
И вот с тех пор, как тяжким размышленьем
Я различать их научилась, нет
Мне более к неведенью возврата,
390 И не могу не видеть я грехНо я хочу с тобою проследить
Решенья ход… Когда Эрота жало
Я в сердце ощутила, как его
Переносить, я стала думать честно…
И начала с того, чтоб затаить
Его как можно глубж Проку мало
Для нас в реча Пусть иногда язык
Поможет нам другого образумить,
Но раны нет больней, чем от негПаузЯ думала потом, что пыл безумный
Осилю добродетелью…
И вот,
400 Когда ни тайна, ни борьба к победе
Не привели меня —
(тихо)
осталась смерть
Возгласы в хорИ это лучший выхо Нет, не надо
Мне возражат Для славы мы хотим
Свидетелей… для горя только тайны…
Я знала все — недуг… его позор…
И женскому я сердцу цену знала…
ПаузПускай для той проклятий будет мало
Со всей земли, которая с другим
Впервые обманула муж О,
410 Пойти с верхов должна была заразВедь если зло — игрушка знатных, разве
В толпе оно не станет божеством?
Проклятие и вам, чьи скромны речи,
Но чьи под кровом ночи черной дерзки
Преступные объятья… Как они
Решаются, о, пеною богиня
Рожденная, потом смотреть в глаза
Обманутым мужьям? Как им не страшно,
Что самый мрак их выдаст, что стена
Заговорит, внимавшая лобзаньям?
Я от одной бы мысли умерла,
420 Что мужа бы могла я обесчестить
Или дете Нет, никогда! Они,
Свободные и гордые, на землю
Священную прославленных Афин
Вступая, нас не постыдятся вспомнитВедь самый дерзкий клонит, точно раб,
К земле чело, когда при нем напомнят
Клеймо отца иль матери позоИ если что-нибудь поспорить может
С желаньем жить, так совесть, у кого
Она еще осталась… Слабодушным,
Как красной девице, когда-нибудь
Подносит время зеркало, но я,
430 Нет, я его не буду дожидаться…
Корифей
Увы! Увы! Нет в мире ничего
Прекраснее, чем добродетель: смертных
Она дарит заслуженной хвалой…
ПаузКормилица
(неуверенно приближаясь к Федре)
О госпожа, когда завесу с бед
Ты сдернула так быстро, то, конечно,
В испуге я не выбирала слов
И лишнее сказать могл Но дело
Совсем не так уж страшно… И всегда
Надежнее второе рассужденьЧего-нибудь неслыханного я
Покуда не узнал Афродиты
Здесь чары несомненн Любишь ты?
Но не одна  Другие тоже любя440 И убивать себя! Да разве ж всех,
Кто любит иль любви готов отдаться,
За это и казнить?
Да польза ж в чем?
Или поток Киприды остановишь?
Ты уступи ему — тебя волной
Он ласково обнимет, а попробуй
Надменно или нагло спорить с ним, —
И что ж? Тебя не искалечит, скажешь?
И в высоте эфирной, и в морской
Пучине — власть Киприды, и повсюду
Творения е Она в сердцах
Рождает страсть, и все в ее кошнице
450 Мы зернами когда-то былКто
Истории читал седые свитки
Иль песни разучил поэтов, знает,
Как некогда Семелы царь богов
Безумно ложа жаждал, как Кефала
В чертог Эо для ласок увлекла,
Румяна Среди богов и в небе
Они живут, однако ж, и теперь
И страсти той несут покорно иго…
А ты, ты будешь спорить? Если так
Тебе тяжел закон богов, то жалко,
460 Что твой отец зараньше для тебя
Не вымолил другого иль в утробе
Другим богам тебя не посвятиПауз(Подходит еще ближе и говорит еще смиренне)
Таких мужей, что на грехи жены
Глаза благоразумно закрывают…
Я более скажу… Таких отцов,
Что сыновьям не прочь в делах любовных
Способствоват Да умный человек
И всякий так рассудит, что дурное
Не напока А жизни все равно
Не вымерять, как дом И карниз
Ведь не всегда положишь по заказу…
470 Ужели же судьбы — да и какой
Еще судьбы! — теченье ты осилишь…
Ты — женщина, и если ты могла
Быть честною не реже, чем нечестной,
Считай себя счастливо Черных дум
Останови ж теченье! Это людям
Доступнее… А рваться одолеть
Богов, дитя, — поверь мне, только гордостЛюбить тебе велела Афродита…
(Касаясь ее плеч Федра сначала вздрагивает, потом легче поддается ее
ласка)
Ты будь смелей — осиливай недуг,
Захватывай его… На то есть чары,
Соблазны слов… Подумаем — найдем
И от твоей болезни мы лекарство:
480 Мужчина бы не скоро отыскал:
А мы куда на выдумки горазды…
ПаузПо знаку Федры кормилица, не оборачиваясь, делает три шага назад, не
переставая, однако, глядеть на Федру и как бы готовя новый удаКорифей
(тихо и торжественно Федре)
Ее слова страдальческой судьбе
Отрадное сулят успокоенье,
Но я несу, царица, восхищенье,
Пусть горькое, но все-таки тебе…
Федра
(в тон ей)
О, злая лесть — на сладостной облаве
Твоих сетей всегда обилен лоЯ не хочу отрадной неги слов,
Пускай они мне говорят о славе…
Кормилица
(выждав минуту и улыбаясь)
490 Да, музыка! Но эти ризы слов
Узорные… зачем они? Ведь сердцу ж
Лишь Ипполита речь была б отраднФедра вздрагивает и погружается в мысли; тогда кормилица — смелее —
Зачем же прямо так и не сказать?
Тянуть зачем, когда вопрос поставлен
Решительный — о жизни? Будь сама
Женою ты разумной и спокойной,
Иль думаешь: тебе бы этот шаг
Я предлагать решилась… для утехи?
Но речь идет о жизни… И никто
Меня, надеюсь, жены, не осудиПоследние слова обращены к хорФедра
О, ужас, ужас! Замолчишь ли ты?
Иль ток речей позорных не иссякнул?Кормилица
(не без некоторого ехидства)
500 Позорных! Пусть… Позорные слова
Теперь тебе полезней благородных…
Не лучше ль жизнь усилием спасти,
Чем славою венчать твою могилу?
Федра
(складывая руки, с мольбою в голосе)
О нет! О нет, ради бого Права
Ты, да, я знаю… Но позор не меньше
От этог Я цепь Эрота с честью
Еще носить хочу… Но ты ведь в бездну
Меня зовешь… О нет, о нет, о нет!Кормилица
(чувствуя слабеющий отпор, подходит к Федре смеле В голосе слышится
некоторая фамильярность от сознания своей силы)
Ну, рассуди ж… Кто спорит… было б лучше
Не полюбит А полюбила ты,
Так не беда: найдем мы исцеленьЕсть у меня и средство от недуга
510 Любовного — ни чести не вредит,
Ни разума оно не потемняет…{*}
{* Но не плошай: по ком душа горит,
Пусть ризы край иль локон потеряет,
И вас потом водой не разольеш}
Федра
(равнодушно, как под влиянием гипноза)
Питье иль мазь твое лекарство, няня?
Кормилица
В том пользы нет, что много будешь знатФедра
Но хитрости твои мне страшны… Нет ли
Дурного в них… Опасного чего?
Кормилица
Чего же ты боишься, не пойму я…
Федра
Речей твоих, чтоб о беде моей
520 Тесеев сын по ним не догадался…
Кормилица
(спешит уйти, как бы боясь, что настроение Федры изменится)
И, полно… Все улажу я, дит(К статуе Киприд)
Ты только будь за нас теперь, Киприда,
Владычица морская… Остальное
(с полупоклоном к хору)
Не перейдет за тесный круг друзей…
(Уходит в среднюю двер Федра в раздумье садится на лож)
ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ
Хор
Строфа I О Эрот! О Эрот!
На кого ополчился ты,
Тем глаза желанье туманит,
В сердце сладкая нега льется…
Но ко мне не иди, молю тебя,
Ни с бедой, Эрот, ни в ярост530 Нет такого огня, и лучи светил
Со стрелой не сравняются горние,
Что из рук своих мечет в нас
Дня сын, и стрелой Кипридиной…
Антистрофа I Слепота! Слепота!
Аполлону кровавые
Мечем мы на бреге Алфея
Бычьи туши в Пифийских храмах…
А Эрота, царя над смертными,
Ублажить, дитя Кипридино,
540 Не хоти Пусть ее теремов любви
Он ключарь, но для нас он жестокий бог:
Сеет смерть и проклятия,
Куда ступит Эрот, Зевесов сын…
Строфа II Ярма не познавшая дева
И брачного чуждая ложа
550 В садах расцвела эхалийских…
Но, крови и пламени полны,
Дымятся палаты Еврита,
И терем пылает царевны,
И нимфу дрожащую сыну
Алкмены под адские гимны
Проклятий и смерти Киприда
Вручает для горького брака…
Антистрофа II Ограда священная Фивы,
Диркеи кипящая пена,
Вы ужасы миру о силе
Могли бы Киприды поведатОна, средь блистаний и громов
Склонивши на брачное ложе
560 Грядущую Вакхову матерь,
В объятия кинула смерти,
О, страшная сила и сладость!
Пчела с ее медом и жалом!
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Те же без кормилиц Во время последних слов хора слышится во дворце
смятени Федра тревожно прислушивается и потом встает, идет к двери,
останавливается и обращается к орхестрФедра
Оставьте песни, жены… Я погиблКорифей
Что ж страшного в чертоге слышишь ты?
Федра
Там голос Постойте, дайте слушать…
Корифей
Начало страшное… Молчу… МолчФедра
Строфа I Ах… ах…
570 Несчастная! Чего же ждать еще мне?
Хор
Строфа II Что ты слышишь? Чей же голос,
О любимая царица?
Что тебя, скажи, смутило?
Иль ты страшное узнала?
Федра
Я говорю вам — я погибла… Шум
Там, за стеной… вы слышите ль, как шумно?
Хор
Строфа III Но ведь ты у самой дверИль сама узнать не хочешь?
О, прислушайся ж, царица,
580 Отчего кричат в чертоге?
Федра
Сын наездницы там громы
На мою служанку мечет…
Пауз ПрислушиваетсХор
Антистрофа III Да, я слышу — только смутно;
Разбери ж и мне скажи;
До тебя из двери близкой
Речи их ясней доходяФедра
Я слышу ясно, как зовет ее
590 Он своднею, предавшей господинХор
Антистрофа II Горе! Горе… дорогаПредана ты — нет спасенья,
Больше нет и тайны, Федра,
И от друга ты погиблФедра
Антистрофа I Она меня сгубила… Мой недуг
Ему она пересказал Мне ж
Она дала в лекарстве выпить ядКорифей
Но дальше что ж? Где выход ты найдешь?
Федра
Или сама я знаю? Двери дома
600 Аидова я вижу пред собо(Отходит к статуе Киприды и становится как бы под ее защит)
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ
Из средних дверей выходит Ипполи За ним, цепляясь за его одежду, насмерть
перепуганная кормилиц Ипполит, кормилица, Федра, лица без речеИпполит
Вы, светлые лучи! И ты, земля!И это было сказано? О, ужас!Кормилица
Ах, тише, тише… Могут услыхатИпполит
Я не могу молчать… Ведь это ж ужас…
Кормилица
(ловя его руку)
Десницею могучей заклинаю…
Ипполит
Прочь, руки прочь… И выпусти мой плащ…
Кормилица
(бросаясь к его ногам и преграждая путь)
У ног твоих, у ног молю пощадИпполит
Какой? Ведь ты ж, по-твоему, правКормилица
Огласки я боюс Пойми, огласкИпполит
610 Прекрасного молва не оскорбиКормилица
(приподнимаясь)
Дитя мое, ты ж клялся, вспомни только…
Ипполит
Устами, да, — но сердце ни при чеКормилица
Ужель друзей, дитя мое, погубишь?
Ипполит
Чур, чур меня! Неправый — мне не друКормилица
Кому ж прощать, дитя, коли не людям?
Пауз(Кормилица отходит к Федре, но та молча, скрестивши руки, смотрит на
Ипполита и не замечает е Тогда она подходит к хору, обмениваясь с
хоревтами жестами удивления и страх)
Ипполит
О Зевс! Зачем ты создавал жену?
И это зло с его фальшивым блеском
Лучам небес позволил обливать?
Иль для того, чтоб род людской продолжить,
Ты обойтись без женщины не мог?
620 Иль из своих за медь и злато храмов
Иль серебро не мог бы сыновей
Ты продавать, чего который стоит,
Освободив жилища нам от жен?
Что жены зло, мне доказать не труднРодной отец за дочерью, ее
Взлелеявши, чужому человеку
Приданое дает — освободи
Его от дочки тольк Муж, конечно,
630 Отравленной украсив розой сад,
Ей восхищен бывае Точно куклу
Иль алмаз фальшивый, он жену
Старается оправить подорожНо и мужей жена нищит, и толькИ хорошо, кому попалось в дом
Ничтожное творенье, чтоб ни злого,
Ни доброго придумать не могл640 Но умницы! Избави боже, если
В ней на вершок побольше, чем в других,
Ума, излишек этот Афродите
На пользу лишь — коварством станет оНапротив, та, которая природой
Обижена жена, по крайней мере,
На хитрости Киприды не пойдет
Приспешниц — вот от жен подальше надВы сторожить поставьте терема
Зверей, когда хотите, да не этих
Пособниц, зверь укусит, да не скажет,
А то хозяйка козни мастерит,
650 А нянюшка их по свету разносит…
(К хору, указывая на кормилиц)
Не такова ль и эта тварь? Отца
Священное она дерзнула ложе
Мне, сыну, предлагат Да после слов
Таких — иди к источнику и уши
Омой священной влаго Если я
В себе заразу чувствую от звука,
От шума слов, так каково же сердцу
От грязи их? Но я благочестив,
И это вас теперь спасает, жены,
Поверьте, все бы ваши я открыл
Дела отцу, когда бы, как ребенок,
Сковать уста себе я клятвой не даПростор теперь предоставляю вам,
660 Пока Тесея нет, и для признаний
Я не открою гу Но вместе с ним
И я сюда вернусь — мне любопытно
Вас с госпожой увидеть, как царя
Вы будете встречат Хотя образчик
Твоей, раба, я наглости вида(Бросив боковой взгляд на Федр)
Так будьте же вы прокляты! Ни в веки
Я не скажу, что ненавидеть женщин
Сильнее невозможно, и меня
Пускай зовут хоть взбалмошным, покуда
Все те ж онО смертные, иль жен
Исправьте нам, иль языку дозвольте
Их укорять, а сердцу проклинат(Уходит в правую двер)
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Без ИпполитФедра
О, жребий жены!
О, как над тобою не плакать?
670 Где сила искусства?
Где выход?
О, как этим цепким объятьем
Опутана я безнадежно!
Уж мой приговор
Написа О солнце! О солнце!
О матерь-земля!
Куда я уйду от несчастья?
Чем горе покрою?
О жены! О жены!
Иль бог мне поможет? Но кто же?Иль вступится смертный в такое
Позорное дело? На плечи
Напала несносная тяжестИ смерть, только смерть ее снимет…
Меж женских, увы,
Несчастнее нет моей доли!
Корифей
680 Увы! Увы! Посланницы искусство
Не удалос Ты в тяжком положенье…
Федра
(кормилице)
О худшая из жен… Друзей своих
Не пощадить… Пускай отец небесный
Тебя, огнем изранив, в порошок
Потом сотре Что ж, я молчала, скажешь?
Иль хитростям заранее твоим
Позорного конца не предрекала?
Позорного? Да, д Для Федры больше
Почетной нет кончин Но довольнТеперь важнее дел Гнев его
690 Не пощадит, конечно, пред Тесеем
Болтливости твоей неосторожной,
И речи, точно реки, потекут
По всей земле постыдны Проклятье ж
Тебе и всем проклятие, кто рад
С непрошеной готовностью и дерзко
Служить своим измученным друзьям!
Кормилица
Ты не меня бранишь, а неудачу:
Обида ум озлобленный мутиО, у меня нашлись бы оправданья,
Когда бы их ты слушал Тебя
Кто выкормил и вырастил, царица?
Кто преданней служил тебе? Недуг
Я исцелить хотела твой и гибну
За то, что не сумел А сумей,
700 Из мудрых бы слыла теперь я мудроВедь ум людей не то же ль, что успех?
Федра
Изранила и диким пререканьем
Мне рану бередиш Иль это все?
Вся правда? Все, что Федра заслужила?
Кормилица
(подходя к Федре)
Посто Пускай была я неправНо и теперь не все еще погиблФедра
(с повелительным жестом)
Нет, более ни слова! До сих пор
Ты только зло нашептывал Только
Дурное начинал Уходи
К своим дела Нам помощи не надКормилица, плача, уходит налево в дверЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Без кормилицФедра
(к хору)
710 Вы ж, жены благородные Трезена,
Не откажите мне в одном — уста
Безмолвием окутать перед тайноКорифей
(обращаясь к Артемиде и потом к Федре)
Я чистою богинею клянусь,
Что твоего несчастия не выдаФедра
О, будьте же вы счастливы! А я
Еще имею выход, как сберечь
Потомству имя доброДа он
И для меня в моем несчастье лучшО нет, я славной родины моей
720 Не посрамлю и на показ Тесею
Позорного не вынесу клейма,
Чтоб сохранить остаток жалкой жизнКорифей
Кого ж спасешь неисцелимым злом?
Федра
Себя спас А как — увидишь послКорифей
Стыдись же слов такиФедра
А ты стыдись
Нас упрекат Иль не Киприде я,
Не этой жрице на алтарь сегодня
Усладою паду? Мне горек был
Любовный жребий, жены, но, страданьем
Венчанная, я и другую смерть
В своей та Есть му Из муки этой
730 Смирения он вынесет урок:
Один недуг, одна и кара будеУходит в среднюю дверь, служанки уносят ложВТОРОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ
Хор
Строфа I О, если б укрыться могла я
Туда, в эти темные выси,
О, если б, велением бога,
Меж птицами вольною птицей
Вилась  Туда бы стрелой,
Туда б я хотела, где море
Синеет, к брегам Эридана,
Где в волны пурпурные, блеском
Отцовским горящие волны,
Несчастные девы не слезы
740 В печали по брате погибшем,
Янтарное точат сияньАнтистрофа I Туда, где в садах налилися —
Мечты или песни поэтов —
Плоды Гесперид золотые,
Туда, где на грани волшебной
Плывущей предел положили
Триере — морей промыслитель
И мученик небодержавный,
Туда, где у ложа Кронида
750 Своею нетленной струею
Один на всю землю источник,
Златясь и шумя, животворный
Для радости смертных пробился…
Строфа II От брегов родимых Крита
И от мирной сени отчей
За ладьею белокрылой
С шумной жалобой недаром
Волны пенные бежали:
Не нашла невеста мира
В этом бракС Крита ль только птицы злые
Вашу свадьбу провожал760 Или встретили в Афинах,
У Мунихия, когда вы,
В волны новые тяжелый
Бросив якорь, на священный
Брег Паллады выходили?
Антистрофа II Там мучительным недутом
Грешной страсти поразила,
В оправданье знаков черных,
Золотая Афродита
Душу нежную царицы:
И ужасных испытаний
Не снести ей!
Вот идет поспешно в терем,
770 Вот рука на белой шее
Петлю вяжет и не дрогнеСтрашен демон ненавистный,
И, спасая честь, царица
Из души своей свободной
Жало страсти вынимаеДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Кормилица
(за сценой)
Ай… ай…
Сюда! Сюда! Скорее все, кто может:
Повесилась Тесеева царицКорифей
Увы! Увы! Все кончен Висит
Она в ужасной петл Федры неКормилица
(за сценой)
780 Скорей же… О, скорей… И нож острей,
Разрезать эту петлю… Помогите…
Одна из хора
Что делать нам, подруги? Во дворец
Пойдем ли вынимать ее из петли?
Другая из хора
Зачем? Иль нет там молодых рабынь?
Кто без толку хлопочет, не поможеКормилица
(за сценой, с плачем)
Снимите ж хоть ее… не дышит больше…
О, горькая палат охрана мужниКорифей
Сомненья нет… Скончалась… Тело там
Уж на одре печальном полагают…
ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ
Тесей (с левой стороны) Он увенчан лавро За ним свитТесей
(сначала оглядывается на запертую дверь, ищет, к кому бы обратиться, потом,
увидев хор — )
790 Гей, женщины… Тут был какой-то крик…
Неясный плач рабынь из зал дворцовых
Издалека до слуха долетеА здесь царя, узревшего святыню,
И у дверей покинутых палат
Ничей привет не встретил… Иль с Питфеем
Что новое случилось, престарелым?
Корифей
Удар судьбы, Тесе Но не старик,
А яркий, царь, погас здесь жизни светоТесей
Увы! Увы! Не из детей же кто?
Корифей
800 Они живут — но матери не видяТесей
Что говоришь? Жена… Но как? Но как?
Корифей
От собственной руки, в ужасной петлТесей
В тоске, скажи, иль жребий оковал?
Корифей
Мы знаем то, что слышал ты, и только…
И сами мы недавно здесь, ТесеТесей
О, горе мне… На что ж и лавры эти
На волосах?
(Срывает и бросает и)
Не праздники справлять
Придется здесь Тесею… Гей, живее,
Рабы, отбить запоры у ворот
И настежь их! Пускай достойной плача
825 Картиной я насыщу взор, — жены
810 Я видеть труп хочу, себе на горе…
Рабы отбивают внутренний запор двере Широко распахнутые, они показывают
внутренность дом На носилках труп Федр Около и за ним толпятся служанкЯВЛЕНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ
Тесей и свита около мертвой ФедрСЦЕНА ПЛАЧА
Хор
(обращаясь к телу Федры)
Увы! Увы! Несчастная… О жребий,
О злодеяние и ты,
О мука, вы сгубили целый дом…
О дерзость, о натиск безумный
На жизнь, на собственную жизнКто смел, скажите, кто смел
На голову эту
Покров погребального мрака накинуть?
Кто смел?
Тесей
Строфа О, муки! О, город! Но нет,
Нет горше, подъятых Тесеем,
О, тяжко, так тяжко на плечи
Обрушился жребий, увы мне!
820 То демона скрытая метка?
Иль тайная точит нас язва?
Не море ли бедствий темнеет?
Кружат меня волны — не выплыть,
824 И хлещут, наверх не пускаю826 Твоя ж, о жена, в каких же словах
Предсмертная мука, скажи мне, сокрылась?
Ты легче, чем птица из плена
В эфире, в Аиде исчезл830 О, жребий, о, жребий плачевный!
Мне предок оставил пятно, —
Слезами его замываКорифей
Не первый ты подругу, царь, оплакал,
И не один ты дивную терял…
Тесей
Антистрофа Туда я… в подземную ночь
Хочу, и в могиле хочу я
Без солнца лежать, потому что
Ты больше меня не обнимешь,
Мертва ты… Я ж тени бледнее…
840 О, как эти страшные мысли,
Жена, в твою душу проникли?
О нет, не таитесь, рабыни:
Иль чужды душою вы дому?О, горе, и ты, о зрелище мук!
Умом не охватишь, не вынесешь сердцеБез матери дети — и в доме
Хозяйки не стал Меня же,
Меня ж на кого покидаешь,
850 О лучшая в ярких лучах,
О лучшая в лунном мерцанье?
Хор
Несчастный, несчастнейший муж!
Ты, бедами дом осажденный!
Над горем твоим, властелин,
Слезами склонились мои орошенные веки,
Но ужас холодных предчувствий
В груди и давней и больнеТесей
Ба… Погляди…
Ведь белая рука ее застыла,
Письмо сжимая… Или новых мук
Оно несет нам бремя, или в нем
Вдовцу или сиротам свой завет
Она перед разлукой написала?
860 Нет, бедная, в оставленный тобой
Уж не войдет чертог жена другаПокойно спи…
(Делая шаг, направляясь к тел)
О да, я узнаю
Кольца печать усопшей золотую…
Мгновение и, складень растворив,
Последних строк ее узнаю тайн(Подходит к телу и, разжав руку Федры, вынимает складен Пока он
распечатывает его и читает — )
Хор
О, горе, о, горе…
То новый удар
Нам демон готовит… Увы…
Жизнь цену для меня теряет… Это будет,
Я чувствую, удар смертельны Пусть же
И на меня он падает:
В обломках на земле
870 Моих царей лежит былое счастье…
Тесей
О, ужас! Омерзение и ужас!Корифей
Но что? скажи… Коли я смею знать!
Тесей
О, к небу вопиют,
О, к небу те немые вопиют
Об ужасе неслыханном слов880 Куда уйти? Нет… Это слишком… Эти
В какой-то адский хор смешались строкКорифей
Увы! Увы!
О, новых бед ужасное начало!
Тесей
О нет, мои уста
Таить не смеют этой язвы страшной,
Уродства этого, что и назвать мерзит…
Пусть полумертвого добьют он Но знай…
Но знай, земля отцов,
Сын, Ипполит, на ложе посягнул
Отцовское, не устыдился Зевса
Оче О Посидон, о мой отец!
Три за тобой желания, и вот
Желанье первое: пускай мой сын
Не доживет до этой ночи, если
890 Твоим должны мы верить обещаньяИз хора вырывается крик ужасКорифей
Ради богов! Возьми назад слова…
Раскаешься ты, царь, в своем желаньТесей
Нет, никогд И из страны его
Я изгон Готовы оба кубка
С отраво Пусть жалобу мою
Пучины царь услышит и сегодня ж
Его сошлет в Аид, иль, осужден,
До вечера, как нищий, он скитанья
Свои начнет велением моим…
Корифей
Смотри: твой сын; он вовремя, владык900 Безумный гнев покинь и осени
Свой дом иным и набожным желаньеЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ
Те же и Ипполит в сопровождении небольшой свиты (справа)Ипполит
(еще не видя трупа)
На голос твой отчаянный, отец,
Я прихожу… Из-за чего он, знать
Хотел бы…
(Видит труп Федры и отшатываетс)
Га… Что вижу? Тело
Твоей жены? Как это непонятно,
Ведь я ж сейчас расстался с ней, — была
Она совсем здоров Этот мертвый
Покой ее так странен… Как же смерть
910 Ты объяснить бы мог, отец? И что же
Ты все молчишь? Иль думаешь беду
Томительной развеять немотою?
Коль тайна жжет желанием сердца,
В несчастии огонь ее живее,
И ты не прав, скрывая от друзей…
Нет, больше, чем друзей… свои печалТесей
(не глядя на сына)
О, суета! О, жалкий род слепцов!
Нет хитростей, каких бы допытаться
Ты не сумел, упорный человеДесятками ты их считаешь тысяНо обучить того, в ком смысла нет,
920 Усовестить мошенника возьмешься ль?Ипполит
Такой учитель стал бы знаменит,
Свой ум в чужие головы влагаНо, может быть, мы бросим шутки, царь:
Несчастие, боюсь, мутит твой разуТесей
(продолжает, не глядя на него)
О, если бы хотя малейший знак
Имели мы, но верный, чтобы друга
От недруга и лживые слова
От истинных мы сразу отличали…
Два голоса пускай бы человек
Имел — один, особенный, для правды,
Другой — какой угодн Ведь тогда
330 Разоблачить всегда бы ложь могли мы,
Игралищем людей не становясИпполит
Иль кто-нибудь из близких пред тобой
Оклеветал меня? Иль и невинность
От низости не ограждает нас?Я с толку сби И странные намеки
Твои, отец, измучили менТесей
О, до чего ж дойдешь ты, род людской?
Иль грани нет у дерзости? Препоны
У наглости? Рожденьем человек
Приподнимай на палец только гребень
У дерзости, чтобы отца возрос
Хитрее сын, а внук хитрее сына,
И на земле не хватит места скоро
940 Преступника И к этой прибавлять
Богам бы не пришлось вторую земл(К хору и окружающи)
Смотрите все… Вот сын мой, опозорил
Он ложе мне, — и мертвая его,
Как низкого злодея, уличаеИпполит, бледнея, опускает глаза, замечая в руках отца письм(Ипполит)
Что не глядишь? Коль язвою твоей
Я заражен, ужели глаз бояться
Твоих отцТак вот он, этот муж,
Отмеченный богами, их избранник,
Невинности и скромности фиал…
950 Когда б твоим рассказам шарлатанским
Поверил я, — я не богов бы чтил,
А лишь невежд в божественных одеждаТы чванишься, что в пищу не идет
Тебе ничто дышавшее, и плутни
Орфеевым снабдил ты ярлыкоО, ты теперь свободен — к посвященным
На праздники иди и пылью книг
Пророческих любовно упивайся:
Ты больше не загадкНо таких,
Пожалуйста, остерегайтесь, люди,
Позорное таят под благочестъем
Они искусствЭто только труп…
Но от того тебе теперь не легче,
Из низких самый низки Уличен
Ты мертво Ты уничтожен е960 Перед ее судом что значат клятвы,
Свидетели и вся шумиха слов?
Иль скажешь ты, что был ей ненавистен,
Что незаконный сын, при сыновьях
Законных, им всегда помехой будет?
Но не безумно ль было б отдавать
Дыхание свое и счастье ближних
Взамен твоих страданий? Это ложь…
Иль чувственность царит не та же, скажешь,
Над нами, что над женскою душой?
Мне юноши известны, что не могут
Наплыва страсти выдержать, — любой
Слабей они девчонк Только пол
970 Спасает их от осужденьВпрочем,
Не лишнее ль все это? Здесь лежит
Свидетель неподвижный, но надежный:
Ты осужде Немедленно покинешь
Трезе Священная земля Афин
И все моей державы страны будут
Отныне для тебя закрыт Если б
Тебя теперь простил я, Ипполит,
И Синис бы, грабитель придорожный,
Пожалуй бы, явился и сказал,
Что я его убийством только хвастал,
И скалы бы Скиронские тогда
980 Грозы моей не стали больше славитКорифей
О, счастье, ты непрочно на земле:
Твои колонны гордые во прахИпполит
Твоей души, отец, слепая страсть
И гнев ее тяжелый оставляют
Глубокий след в уме — не оттого,
Чтоб был ты прав, однакК сожаленью,
Я склонности не чувствую в толпе
Оправдывать себя и, вероятно,
В своем кругу сумел бы доказать
Ясней твою ошибк И не так ли
Нередко наш страдает тонкий слух
От музыки, которой рукоплещет
Толпа? Увы… Пред горшею бедой
990 О меньшей мы позабывае Вижу, —
Завесу с уст приходится поднятНачну с того же я, с чего искусно
Ты начал реч Оставь без возраженья
Я первые слова — и я погиВзгляни вокруг на землю, где ступает
Твоя нога, на солнце, что ее
Живит, и не найдешь души единой
Безгрешнее моей, хотя бы ты
И спорил, цар Богов я чтить умею,
Живу среди друзей, и преступлений
Бегут друзья мо И стыдно им
Других людей на злое наводить
Или самим прислуживать пороку;
1000 Высмеивать друзей, пусть налицо
Они иль нет, я не уме Тот же
Для них я дру Ты упрекал меня
В страстях, отец, — нет, в этом я не грешен:
Я брака не познал и телом чисО нем я знаю то лишь, что услышал
Да на картинах виде Да и тех
Я не люблю разглядыват Душа
Стыдливая мешаеЕсли скромность
В невинности тебя не убедит,
Так объясни ж, отец, каким же мог
Я развратиться способо Иль Федра
1010 Такой уже неслыханной красы?
Иль у меня была надежда с ложем
На твой престол, ты скажешь? Но ведь это
Безумие бы было, коль не глупостИль быть царем так сладостно для тех,
Кто истинно разумен? Ой, смотри,
Здоров ли ум, коли корона маниЯ первым быть меж эллинов горел
На играх лишь, а в государстве, право ж,
И на втором нам месте хорошо…
Средь избранных, конечн Там досуг,
Да и в глаза опасность там не смотрит,
1020 А это слаще, царь, чем твой престоТеперь ты все уж знаеш За себя
Такого же другого, к сожаленью,
Я не могу подставить, чтоб порукой
Тебе служи Пред Федрою живой
Мне также спор заказа Ты легко бы
Нашел тогда виновны А теперь
Хранителем клянусь тебе я клятвы
И матерью-землей, что никогда
Жены твоей не трогал, что ее
Я не желал и что о ней не думаИ пусть умру, бесславно и покрытый
Позорным именем, ни в море я,
1030 Ни на земле пускай успокоенья
И мертвый не найду… коль это ложно…
Замучена ли страхом, умерла
От собственной руки она, не знаю
И больше говорить не сме Но
Неправая из дела вышла чистой,
А чистого и правда не спаслКорифей
Ты опроверг отлично обвиненье,
И клятвою ты истину венчаТесей
Смотрите-к Вот тактика… Сначала
Срамил отца, а после гнев его
Смирением уступчивым и лживым
1040 Пытается, как маг, заворожитИпполит
Я одному, отец, теперь дивлюсь —
Изгнани Зачем не смерти ищешь?
Будь на твоем я месте, так обидчик
Казнен бы был за честь моей женТесей
О, это слишком мягко, сын мо Казни
Немедленной от нас себе не ждПреступнику конец поспешный — милостНет, ты, вдали от родины скитаясь,
1050 Вымаливая хлеб, но будешь житИпполит
О, небо! Или срока оправдаться,
Или угла покуда мне не дашь?
Тесей
За Понтом бы — когда бы мог, за гранью
Атлантово Ты мерзок мне, поймИпполит
Как? без суда? без клятвы? без допроса?
И даже без гаданий — приговор?
Тесей
Письмо — твоя улика, и не нужно
Тут жреби А птицы в небесах
На этот раз меня не занимаюИпполит
1060 О боги! Уст ужели и теперь
Не разрешите мне? Ведь эта клятва
Мне стоит жизни… Нет… я не хочу…
Ведь этот грех мне не вернул бы верТесей
О лицемер! Ты изведешь меня…
Вон из дому без всяких промедлений!
Ипполит
Куда ж? О, горе! Кто ж откроет дверь
Изгнаннику с таким ярмом позорным?
Тесей
А как узнать? И соблазнитель жен
Иным мужьям бывает милым гостеИпполит
Так низко пасть пред миром, пред тобой…
1070 Да кто же я? Сжимают горло слезТесей
Не поздно ль ты разнежился? Пока
Преступником ты не был — было плакатИпполит
Вы, стены, камни, вы заговорите!
Скажите же ему, что я невинеТесей
Ссылаешься ты тонко на немых
Свидетелей
(показывая на труп)
вот и еще одиИпполит
Когда бы сам я встретился с собой,
Над этою бы я заплакал мукоТесей
1080 Да, сам себе ты был всегда кумир;
Родителей бы лучше почитал тИпполит
О мать моя… О, горькое рожденье,
Внебрачное! Не дай бог никомТесей
Гей! Взять ег(Слуга)
Вы не слыхали разве,
Что приговор над ним произнесен?
Ипполит
Беда тому, кто до меня коснетс(Тесе)
Душа горит, так сам и изгоняТесей
И сделаю… с ослушнико Нимало
Его при том, поверь, не сожале(Уходит со стражей в среднюю дверь, которая за ними запираетс)
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ
Те же без ТесеИпполит
1090 Да, решено, и крепк Есть ли мука
Сильнее той, когда ты знаешь все
И ничего открыть другим не можешь?
(К статуе Артемид)
Тебя зову, Латои дочь, милей
Для сердца нет тебя, о дева, ты
Моих охот и спутница и радость!
Закрытый нам и славный город отчий
И земли Эрехтея, говорю
И вам прости последне И ты
Прости, моя Трезенская равнина,
Для юных сил твоя отрадна гладь —
Ее глаза в последний раз ласкают…
Вы, юности товарищи, привет
Скажите мне и проводите друга…
Что бы отец ни говорил, а вам
1100 Уж не найти другого, чище сердце(Уходит со свитой налев)
ТРЕТИЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ
Сначала за сценой плач и воплХор
Строфа I Если я в сердце, как боги велики, помыслю,
Муки смолкают и страх;
Но и желание верить в могучую неба поддержку
Тает, когда о делах и о муках раздумаюсь нашиВечно — сегодня одно, а завтра другое-
Жребии смертных, что спицы
1110 Быстрых колес, там мелькаюАнтистрофа I Я у тебя, о судьба, благодатных даров бы молила,
Чуждое сердце забоЯ не хотела бы видеть глубокую сущность творений,
Но и в потемках коснеть не хотела бы я суеверныСолнце хочу я встречать веселой улыбкой,
Благословляя сегодня
И уповая на завтрСтрофа II 1120 Разум мутится, и нет у сердца крылатой надежды:
Эллады звезда золотая
С неба ее на чужие поля закатилась
Гневною волей отца, —
Глади Трезена родного, от вас,
Дикие чащи, от вас,
Где, золотою звездою венчанный,
1130 Царь с Артемидой за ланью гонялсАнтистрофа II Брызги с копыт и колес взметая, венетские кони
Берегом мчаться не будут;
Залы и портик чертога безмолвны, и струны
Лиры и песни молчаРоща богини густая нема,
Дев там увенчанных нет,
1140 Но по тебе не одна, что надежду
В сердце лелеяла, дева вздыхаеЭпод Дни мои слезами мука
Ипполитова наполнит,
Жизнь не в жизнь нам больше будеМать, зачем его носила?
Иль затем, чтоб сердце гневом
Против бога запылало?
Вы ж, три сестры, три Хариты, зачем из отчизны
1150 Нашу безвинную радость из отчего дома берете?
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
ЯВЛЕНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ
С левой стороны приближается вестник — это конюх ИпполитКорифей
Но вижу я из свиты Ипполита
Идущего сюд Как мрачен он!
Вестник
Где я царя найду Тесея, жены?
Скажите мне — он во дворце теперь?
Корифей
Он из дворца сейчас сюда выходиИз средней двери показывается Тесей без свитВестник
Тесей, тебе и гражданам твоим,
И в Аттике, и из Трезена вести
Нес Они должны вас потрястТесей
1160 Какие же? Или одно несчастье
Готовится обоим городам?
Вестник
Нет Ипполита больше…
Крик ужаса в хорХоть и видит
Он солнце, но минуты сочтенТесей
Как умер он? От мести ли супруга,
Чей дом он, как отцовский, осквернил?
Вестник
Его разбили собственные кони, —
Проклятие разбило, что к отцу
Ты обратил, седых морей державцТесей
О, небо! Да, я точно им рожден,
1170 Внимавшим мне из моря ПосидоноНо как погиб, скажи мне, этот муж,
Поправший честь и пораженный правдой?
Вестник
Близ берега, где волны набегают
И плещутся морские, лошадей
Мы чистили и плакали — узнали
Мы от людей, что Ипполита, царь,
В изгнанье ты отсюда усылаешь
И здесь уже не жить ем Пришел
И сам он следо С нашей песней грустной
Он и свои соединяет слез1180 Без счета их, ровесников, туда
За ним пришл Тогда, оставив плакать,
Он нам сказал: «Не надо унывать,
Словам отца повиноваться надЖивей, рабы, живее запрягайте:
Трезена нет уж боле для меня»И загорелось дело: приказать
Он не успел — уж лошади готовТут ловко он вскочил на передок
И с ободка схватил проворно вожжи,
Но кобылиц сдержал и, к небесам
1190 Воздевши руки, стал тогда молиться:
«О Зевс, с клеймом злодея жизни вовсе
Не надо мн Но дай когда-нибудь,
Останусь я в живых иль не останусь,
Чтобы отец мой понял, как он дурно
Со мною поступил» Стрекало он
Затем приняв, кобыл поочередно
Касаетс Мы ж около вожжей
У самой побежали колесницы,
Чтоб проводить ег А путь ему
Лежал, Тесей, на Аргос, той дорогой,
Которая ведет и на КоринНо вот, когда мы выехали в поле
Пустынное, с которого холмы
1200 К Саронскому спускаются заливу,
Какой-то гул подземный, точно гром,
Послышался оттуда отдаленный,
Вселяя страх, и кобылицы вмиг
Насторожились, вытянувши шеи,
А мы вокруг пугливо озирались…
И вот глаза открыли там, где берег
Прибоем волн скалистый убелен,
Огромную волн Она вздымалась
Горою прямо дивной, постепенно
Застлав от нас Скирона побережье,
И дальний Истм, и даже Эпидавра
1210 От глаз она закрыла скал Вот
Еще она раздулась и, сверкая,
Надвинулась и на берег метнулась,
И из нее явилось, на манер
Быка, чудовищ Ущелья следом
Окрестные наполнил дикий рев…
И снова, и ужасней даже будто
Бык зареве Как выдержать глаза,
Не знаю я, то зрелище сумели?
Мгновенно страх объемлет кобылиц…
Тут опытный возничий, своему
1220 Искусству верный — вожжи намотавши,
Всем корпусом откинулся — гребец
Заносит так весл Но кобылицы,
Сталь закусив зубами, понесли…
И ни рука возничего, ни дышло
И ни ярмо их бешеных скачков
Остановить уж не могл Попытку
Последнюю он сделал на песок
Прибрежный их направит Вдруг у самой
Чудовище явилось колесницы,
1230 И четверня шарахнулась в смятенье
Назад, на скал Скачка началась
Безумна Куда метнутся кони,
Туда и зверь — он больше не ревел,
Лишь надвигался он все ближе, ближе…
Вот наконец отвесная стена…
Прижата колесниц Колесо
Трещит, — и вдребезги… и опрокинут
Царь вместе с колеснице Это был
Какой-то взры Смешались, закружились
Осей обломки и колес, а царь
Несчастный в узах повлачился тесных
Своих вожжей, — о камни головой
Он бился, и от тела оставались
На остриях камней куски живыТут не своим он голосом кричит:
1240 «Постойте ж вы, постойте, кобылицы!
Не я ли вас у яслей возрастил?
Постойте же и не губите — это
Проклятие отц О, неужель
Невинному никто и не поможет?»
Отказа бы и не был Да были
Мы далек Уж я не знаю, как
Он путы сбил, но мы едва живого
Его нашли на пол А от зверя
И кобылиц давно простыл и слеВ ущелиях ли, где ль они исчезли,
Ума не приложХоть я, конечно,
В твоих чертогах царских только конюх,
1250 Но я бы не поверил никогда
Про сына твоего дурному слову,
Пускай бы, сколько есть на свете жен,
Хоть все повесились и писем выше,
Чем Ида, мне наоставляли горЯ знаю только, царь, что Ипполит
Невинен и хороший человеКорифей
Увы! Увы! Опять удар, и меткий!
Да, от судьбы, как видно, не уйтТесей
(после некоторого размышления)
Мне пострадавший все же ненавистен,
И сладостны мне были вести муНо я родил его, и узы крови
Священные я помню, потому —
1260 Ни радости, ни горю здесь не местВестник
Но как же быть теперь? Оставить там,
Чтоб из твоей нам, царь, не выйти воли?
Коль смею я советовать, не будь
Ты так жесток, владыка, к мукам сынТесей
Сюда его несите… Заглянуть
В глаза ему хочу и волей бога
И этой карой страшной уличить
Хочу его во лжи и злодеяньВестник уходит налево; Тесей остается на сцене в раздумьХор
О Киприда, суровую душу людей
И богов железную волю
Ты, богиня, сгибаешИ над черной землею с тобой,
И над влагой соленой и звучной,
1270 Как радуга, яркий Эрот
На быстрых крылах пролетает…
И если он бурный полет
На чье-нибудь сердце направит,
То дикое пламя мгновенно
От золота крыльев
Там вспыхнет любви и безумья,
А чары его
И в чаще, и в волнах таимых
Зверей укрощают и все,
Что дышит в сиянии солнца,
И люди ему
1280 Покорн Твоя, о Киприда,
Весь мир наполняет державИСХОД
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ
Артемида на высоком помосте и ТесеАртемида
Внемли: тебе я говорю,
Сын благородного Эгея,
Тебе, божественная дочь
Лато Как ты мог, безумный,
Веселье в сердце ощутить?
Я говорю тебе — судом,
Судом неправым ты убил
Тобой рожденного
Жены
Словами ложными окован,
Неясный грех ты обратил
В мир поразившее злодейство…
1290 Потемок Тартара теперь
Желай для своего позора,
Иль птицей сделаться желай,
И ввысь от этой оскверненной
Тобою улететь землНет больше места для тебя
Средь чистых в этом мире вовсе…
Я свиток зол должна перед тобой
Развить, Тесей, без пользы — лишь печали
Прибавит он, я знаю, но пришла
Я для того, чтоб сын твой честно умер,
Оправданны И я жены твоей
1300 Любовное должна раскрыть безумье
И, может быть, борьб Ее Эрот
Ужалил сердце тайно, и любовью
К царевичу царица запылала:
Богиня так хотела, что для нас,
В невинности отраду находящих,
Особенно бывает ненавистнИ разумом Киприду одолеть
Пыталася царица, но в ловушку
Кормилицы попалас Та ее
Царевичу любовь пересказала,
Связав его ужасной клятвой раньше,
Чтоб он молча Ее слова твой сын
Отринул, но благочестиво клятвы
Нарушить не дерзнул он, как его
Ни унижал ты здес А эту ложь
Оставила царица, умирая,
1310 Боясь улики праведно А ты,
Ее словам поверив, сына прокляТесей
Увы!Артемида
Мучительны слова мои, Тесей,
Но должен ты их молча слушать дальше,
И, царь… тебе еще придется плакать…
Ты помнишь ли, о низкий, что тебе
Три выполнить желания поклялся
Отец, но гибель вражью ты презрел —
Одно из них направил против сына…
Не Посидон виновен тут: его
И помыслы, и свято исполнень1320 Ты перед ним и ты передо мной
Единственный виновник, потому что
Ты не искал свидетелей, гаданьем
Ты пренебрег, улик не разобрал
И, времени для истины жалея,
С поспешностью преступною своей
Божественным сгубил проклятьем сынТесей
О, дай мне умереть…
Артемида
Ты согрешил,
Но и тебе возможно оправданьКиприды здесь желания и гнев
Слились, Тесе А меж богов обычай:
Наперекор друг другу не идтМы в сторону отходим, если бог
1330 Горячие желанья разливаеО, если бы не страх, что оскорблю
Я Зевса, как хранителя законов,
Иль, думаешь, я бы подъяла стыд,
Любимого из смертных уступая
Богам земли? Твоя вина, Тесей,
Неведеньем ослаблена и тем,
Что воли злой ты не имел; с собою
От правды ключ царица унесла,
А смерть ее твой помутила разум…
Всех тяжелей тебе, конечно, царь,
Но скорбь и я с тобой дел Печалит
1340 И нас людей благочестивых смерть,
И только злых мы с корнем вырвать радЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ
В конце следующих слов корифея слева толпа несет ложе с Ипполитом, у
которого закрыты глаз Рабы несут его тяжело и осторожн Стоны с носилоДвижение в хор Тесей закрыл лицо рукам Светлое облако, осенявшее
Артемиду, померклИпполит, Артемида и ТесеКорифей
Уж вот он… О, горький… Меж локонов череп,
В обрывках одежды цветущее тело
Разбито, истерзан Тяжкая доля!
Два траура в доме! Два траура в доме!
Ипполит
О, смерть…
Из уст нечестивых неправда проклятий…
Что сделал ты с сыном, отец?
1350 О, горе! О, горе, о, смерть!
Мне череп пронзили безумные болВ мозгу моем жало — вонзится, и выйдет,
И снова вонзится… Минуту покоя,
Минуту покоя пожертвуй, змея!
Ты, ад колесниц Не вас ли я сам
И р_о_стил, и холил давно, кобылицы?Вы рвали меня, вы, терзая, убили…
Ох, тише! Богами молю вас, рабы,
Касайтесь нежней до избитого тела:
1360 Я — рана сплошна Кто справа?
Не виж Тихонько берите
И, шаг умеряя, вперед подвигайте
Рабы снова поднимают ложе и ставят его на левой стороне сцены, ближе к краЗабытого небом, кого и отец
В греховном безумии проклял…
О, призри же, Зевс, о, призри с небес,
Богов я всегда почитал — я невинно
И чисто я жил, если кто на земле
Невинно живе Но в корень моя
Загублена жизн И могилы
Я слышу дыхань И даром
Страдал я и набожен был меж люде1370 Ой… ой!
Увы мне… Опять… Эти боли
Впиваютс ЖаляОставьте ж меня!
Ты, черная, сжалься, возьми нас
Иль, люди, добейте хоть в Нет мочи!
И режущей стали
Удара я жду, точно ласки…
Рабы поднимают носилки, он видит ТесеО, злое проклятье отца!
1380 Запятнанных предков, старинных,
Но крови единой — грехи,
Грехи меня губят… возмездье
Растет их, покоя не зная…
Но отчего ж надо мной разразился
Гнев этот старый?
Над чистым, невинным зачем он
Так тешится злобно? Увы мне!
О, что же мне делать? От мук
Страшных куда же укроюсь?
ПаузТы, черная сила Аида, несчастного тихой,
Тихой дремотой обвеПаузНа помосте загорается облако: Артемид Ипполит ее не видиАртемида
О, сколько мук, о муж, великим сердцем
1390 Загубленный, я вижу над тобой…
Ипполит
А…
Волшебное благоуханье! В муках
Ты льешься в грудь… и будто легче мне…
Ты здесь со мной, со мною, Артемида?
Артемида
Она с тобой, любимый, бедный друИпполит
Владычица, ты видишь Ипполита?
Артемида
Из смертных глаз бы слезы полилисИпполит
Товарищ твой и спутник умираеАртемида
Но он умрет в лучах моей любвИпполит
Возница твой… твоих лугов хранителАртемида
1400 Кипридою коварной унесеИпполит
О, я познал ее в дыханье смертАртемида
Простить тебе богиня не могла
Ни чистоты, ни алтарей забвеньИпполит
Теперь мне все понятно: не одну,
А целых три взяла Киприда жертвАртемида
Ты, твой отец и Федра, целых трИпполит
Да, и отца судьба достойна плачАртемида
Его коварно демон обмануИпполит
(смотря на Тесея)
Твое, отец, жестоко испытаньТесей
Жестоко так, что адом стал и свеИпполит
Тебе больней, чем мне, твоя ошибкТесей
1410 О, если бы тебя мне заменить…
Ипполит
То горький был подарок ПосидонТесей
Когда бы мог вернуть его ТесеИпполит
Тогда бы гнев его со мной покончил…
Тесей
Затмение, ужасный дар богов…
Ипполит
Увы! Увы!
Их наши-то проклятья не достигнут…
Артемида
Оставь бого Иль думаешь, что гнев,
Который до могильной ночи сердце
Великое и чистое терзал,
Останется неотомщенным? Я…
1420 Я отомщу одной из стрел моих,
Которые не вылетают даром…
Меж смертными стрела моя найдет,
Кто ей милей други Тебя же, бедный,
О лучший друг, в Трезене отличу
Я честию высоко Перед свадьбой
Пусть каждая девица дар волос
Тебе несе И этот в даль немую
Обычай перейдет веко И в вечность
Сам в пении девичьих чистых уст
Ты перейдеш И как тебя любила,
1430 Не позабудут, Федра… Царь Тесей,
Поди сюда, и сына обоими,
И поцелуй ег Чужою волей
Ты умертвил ег И дивно ль вам
Грешить, когда того желают боги?Ты ж, Ипполит, я и тебя прошу
Гнев на отца оставит Ведь таков
Был твой уде Простимс Взор небесный
Не должен видеть смерти, и глаза
Туманит нам холодное дыханьА черная уж над тобой… я вижу…
Тесей обнимает сына молчИпполит
1440 Будь счастлива, блаженная, и ты
Там, в голубом эфире… Ты любила
Меня и долго, но легко оставишь…
Отцу, как ты велела, я простил…
Я слов твоих не преступал и раньшАртемида исчезаеЯВЛЕНИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ
Без АртемидИпполит
Но на глаза спадает мра Отец,
Возьми меня, приподними немногТесей
Дитя мое! Не добивай отцИпполит
Смерть! Вот они, подземные ворота!
Тесей
Под бременем злодейства не покинИпполит
О, я тебя, отец, освобождаю…
Тесей
1130 Как? этот груз с меня снимаешь? весь?Ипполит
Да, девственной клянусь я АртемидоТесей
О лучший сын! О благородный сын!
Ипполит
1455 Дай бог таких тебе, отец, законныТесей
1454 И потерять такое сердце… О…
Ипполит
1453 Прощай, отец… Прости меня, мой милыТесей
1456 Ты выдержишь… Ты одолеешь смертИпполит
(тихо)
Я выдержал… я уж в объятьях смертОтец… скорее пеплос на лицо…
Тесей прикрывает агониТесей
О, славные афинские пределы,
1460 И ты, Пелопоннес! Кого сейчас
Лишитесь вы… А мне, увы! Киприда
Страдания оставила клеймПауз Тесей снимает с мертвого пепло Все глубоко склоняются перед телоМинута молчаниХор
(удаляется под мерные звуки анапестов)
Этот траур двойной и нежданный…
Лейтесь слезы под веслами скорби,
И далеко, далеко звучи
Весть о горе великом царей!


Srdce mi plápolá, zrak do kraje hroužím,
nedočkavě chvíle počítám,
schromeným křídlem dolem se ploužím,
zas jásavě k oblakům zalétám –
já toužím!


Der andre Bücher liest/ der sieht/ daß du belesen.
Zwar durch die Dunckelheit verbirgst du andrer Gut.
Doch das verbeelen zeigt/ daß du ein Dieb gewesen.
Klug muß ein Richter seyn/ der da Haußsuchung thut.
Der Wissenschafften Licht führt ihn durch alle Pforten.
Er dencket/ wenn ihm was in seine Nase fliegt/
Das Geist und Feuer hat/ daß in den schlechten Worten/
In deinem Mause-Dreck viel fremder Pfeffer liegt.


Als Krösus stummer Sohn das Schwert im Schwunge
Ob seines Vaters theuerm Haupt sah schweben,
Zerriß das Weh die Fessel seiner Zunge,
Und flehend rief er: »Schont des Königs Leben!«


Por la teja inclinada de las rosas techumbres
descienden en silencio las horas... El bochorno
sahúma con bucólicas fragancias el contorno
ufano como nunca de vistosas legumbres.
Hécuba diligente da en reparar las lumbres...
Llegan por el camino cánticos de retorno.
Iris, que no ve casi, abandona su torno,
y suspira a la tarde, libre de pesadumbres.
Oscurece. Una mística Majestad unge el dedo
pensativo en los labios de la noche sin miedo...
No llega un solo eco, de lo que al mundo asombra,
a la almohada de rosas en que sueña la huerta...
Y en la sana vivienda se adivina la sombra
de un orgullo que gruñe como un perro a la puerta.


Minden, minden a régi,
De én hol élek, járok?
Nem voltam ilyen messze,
Nem voltam soha, soha.


Doch willst du Göttinn heißen,
Zu der dich deine Tugend macht,
So mußt du auch bei solcher Pracht
Dich der Erbarmung stets befleißen.
Reiß deinen kalten Vorsatz ein;
Nicht mache meine Noth zum Scherze!
Die Hölle lehret grausam sein;
Der Himmel, dem du gleichst, verträgt kein steinern Herze.


ألَا لِلَّهِ لَيْلَتُنا بِحُزْوَى
يَخُوضُ فُروعَها شَمْطُ الصَّباحِ
لَدى غَنّاءَ أَزْهَرَ جانِباهَا
يُرَنِّحُنا بِها نَزَقُ المِراحِ
فَلا زالَتْ قَرارَةَ كلِّ مُزْنٍ
أَغَرَّ يَشُلُّهُ زَجَلُ الرِّياحِ


querer más el tocino que las guindas,
más las albondiguillas que lejía,
beber el agua aparte, el vino aparte:


Erbarm dich mein, o Jesu Christ,
Der du für mich gestorben bist;
Sieh an mein Angst und große Not,
Errette mich, du treuer Gott.


S ott fenn az Égen, ott valahol,
Egy-egy pillantást visszavetnek.
Sírván nevetünk az Ég alatt
S ott fenn, ott fenn, ott is nevetnek.


V snách snívám bláhov, že se's narodilo,
Ó, dítě pro mne! Anděl byla's dříve,
a bůh tě poslal ve své lásce živé
sem na svět chudý pro mne, pro mé dílo


Es dankt aus aller Gottheit Ein-
und aller Gottheit Vielfalt wieder.
In Dank verschlingt sich alles Sein.


Ihm wurde ganz wild und fremd zumute,
Als er das sah, und er dachte dabei,
Es wäre ihm wirklich, als ob das gar nicht
Das alte gute Hannover noch sei.


هات مِشطاً إِلَيَّ وَليَكُ عاجاً
فَهوَ أَدنى إِلى مَشيبِ الرُؤوسِ
وَإِذا ما مَشطتَ عاجاً بِعاجٍ
فَاِمشُط الآبنوسَ بِالآبنوسِ


Mag da draußen Schnee sich türmen,
Mag es hageln, mag es stürmen,
Klirrend mir ans Fenster schlagen,
Nimmer will ich mich beklagen,
Denn ich trage in der Brust
Liebchens Bild und Frühlingslust.


Es zeucht der heilgen Engel Schar,
Mit Waffen ausgerüst,
Und wehren fleißig hie und dar
Des Tausendkünstlers List.


Ihr stützt euch auf Geschichte,
Und sucht nicht was ihr suchen sollt,
Und findet was ihr finden wollt –
Das nennet ihr Geschichte!
Und das Alte gehet doch zu Nichte.


Ist einer, der Judith Josephi sah
Und sein Herz blieb stumm und lau?
Schöner war einst in Samaria
Keine Hammoriterfrau;
Ihr Angesicht ist rot und weiß
Wie Linnen, getränkt in Bordeaux,
Ihre Augen, blau wie Ehrenpreis,
Sind liebessiegesfroh.


雨里鸡鸣一两家
竹溪村路板桥斜
妇姑相唤浴蚕去
闲看中庭栀子花


Non solo al languir vostro oggi perdono,
Ma sentir nol potei con viso asciutto,
Lanti, e più giorni già con meco lutto,
Ned a cessar tal pena era io più buono.


A já ptám se: Kdo v tom lépe jesti,
dítě prosté, či já, vše jenž znám,
ztracené já, ono příští štěstí,
spolu svorní v tom: Vše k čemu, kam?


Tua, tua


Nároční lidé nebyli, dřelo se v potu tváří,
export se vesměs prováděl v ranci a na trakaři.


头目髓脑君甘舍
山河日月泪难乾
可怜石上三生话
回首归宗梦里看


Ma per desfarme ognor trepida e suda,
Che quanto con più furia io me disvesto
E togli mia virtù, tanto più presto
Tu resti, morte, de potenzia ignuda.


Errante explorador, que por la umbría
selva entró alguna vez, y que con firme
mano grabó su nombre en débil tronco
de arbusto protector, que le dio lecho
de hojas muertas de sed, al soplo airado
del Destino, tal vez torne su rumbo
hacia el paraje aquel, cuando ya el tiempo
haya puesto vigor entre las venas
del arbusto y el tronco haya ensanchado:
y entonces gozará con ver su nombre,
que vivirá a través de las edades,
como revelación de un alma, en medio
de estas mudas y eternas soledades!...
¡Cómo no has de gozar, si eres poeta,
al leer las estrofas que escribiste
en tus radiantes noches; cuando el viento
agitaba la pálida bujía,
con su hálito de musa; y solo, y mudo,
te golpeaban la frente pensadora;
y cabalgabas en el verso alado,
que corría... y corría... y más corría,
atravesando sombra, y después sombra,
y después sombra, y sombra todavía!...
Ahí están tus recuerdos: ahí, inmobles
mariposas disecas, tus ideales
crucificados sin piedad, tus sueños
coronados de espinas, tus locuras
con sus sangrientas púrpuras rasgadas;
ahí encuentras placer: el placer mismo
del hijo vuelto de lejanas tierras,
que va a besar la tumba de sus padres;
el placer mismo del labriego anciano,
que pasea en sus campos donde nunca
podrá otra vez arar; el placer triste
—ya que envueltos en miel hay aguijones—
del inválido que oye las trompetas
y no puede alistarse en sus legiones.
Más que el explorador que su nombre halla
en uri tronco del bosque, más que el bardo
que halla un recuerdo suyo en cada estrofa,
goza el padre que mira concentrarse
toda la luz de su alma, todo el fuego
de su cuerpo viril, cual en el foco
de inmaculada lente, en su hijo amado
que retorna ese amor como un reflejo,
ya que el padre en el hijo hallará siempre,
en cuerpo de crisol, alma de espejo!
¡Oh qué dicha mayor sentirse padre,
verse una y otra vez reproducido
en un hijo y en otro! ¡Acaso sea
un misterio eucarístico el que logra
que el padre, transformándose en los hijos,
como un lampo de sol en cien destellos,
se sienta integramente en cada uno
y ame en un solo amor a todos ellos!...
Así Dios goza desde su alto solio
en ver rodar los mundos a sus plantas;
goza en oírse por sesenta siglos
alabado en la Tierra, y por mil veces
en otros mundos mil; en ver las nuevas
vidas que brotan de la misma muerte;
en ver la estéril lucha de los males
contra el bien inmortal; en el arrullo
de la oración, que llega hasta su oído,
por más que el can de la herejía ladre:
así Dios goza y goza; pero tiene
una dicha-mayor:
¡La de ser Padre!


Così dicevo: in tanto
ella piangea piú forte,
e gocciolava il pianto
per le sue guancie smorte.


„Dřív musel by’s se Bohem-Koncem stát:
Všech masek lidství v sobě, masek dění kolem,
všech masek poměrnosti, změny Života se vzdát!“


Do vás volné ducha símě chvílo,
V sobě máte jen mé pomoci –
Sic má pomoc zruší moje dílo.


Pìngessi, stampa, intaglia in marmi e in legni
forme che occhio mortal vive non vede,
né però piaccion: tal, donna che siede
senza mainere e par che virtù sdegni.


子敏超龙级
得官何处州
它时趋洛下
独与士龙游


Auf dem Grabhauf steckten,
Gleich wie ein Paar Ohren,
Ein Paar Fensterläden.
In zwei Eisenrohren


A jen tam, kde skrze trud a žár
vyraší zas míza nových jar,
hromná síla z duše vytryskne,
naděj zlatým jitrem zavýskne.


Ein Königreich. Provinzen roter Wiesen.
Ein Wärter, eine Peitsche, eine Kette.
So klappern wir in Nessel, Dorn und Klette
Durch wilder Himmel schreckliche Devisen,


In dem dunklen Bauch der Berge
Suchet unser Zeughaus nicht,
Denn nicht sind Kobold' und Zwerge
Lehrer uns in Recht und Pflicht.


hemen yanımızdan balıklar gidiyordu


doppo un'amara una vita giulìa
i' ebbi: or pensa omai che gemma o oro
non si potrà adequare a un sol riso.


Rozkládaje moudrý pánek
Děti bez rozvahu vede;
Ptáčky chytá, holdem jede
Rychlý jak srn vychovánek,
Učením se nechce mořit,
Ani štěstí hradu bořit.


Der rohte morgen muß verblaichen
(Verliebet) ab der Roſen Zier/
Vnd kuͤſſend laſſet er auff jhr
Der ſuͤſſen kuͤſſen feuchte Zaichen:
Verbuhlet auch der Lufft vnd Wind/
Durch lieb vnd eyfer taub vnd blind/
Mit jhr offt jhre kuͤſſz vermiſchen/
Vnd (frech) ſich ſelbs vnd andre auch
Mit jhrem gleichſam ſuͤſſen rauch
Zu mahl erfrewen vnd erfriſchen.


Ton! Wort! Gesang! o Wahn! o holdes Glücke!
Wehmuth und heitre Lust die nieder fliessen,
Des Herzens Schmerz in Andacht zu versüßen!
Spricht Ton, Gesang aus, wie ich mich beglücke?


نامَ صَحبي وَلَم أَنَم
مِن خَيالٍ بِنا أَلَم
طافَ بِالرَكبِ موهِناً
بَينَ خاخٍ إِلى إِضَم
ثُمَّ نَبَّهتُ صاحِباً
طَيِّبَ الخيمِ وَالشِيَم
أَريَحِيّاً مُساعِداً
غَيرَ نِكسٍ وَلا بَرِم
قُلتُ يا بَكرُ شَفَّني
لاعِجُ الحُبِّ وَالأَلَم
إِئتِ هِنداً فَقُل لَها
لَيلَةَ الخَيفِ ذي سَلَم


Now which way, do you think, she took?
(For do't she wou'd by hook or crook)
Why, thus I find it in my book.


Ten jasmínu dech tak je milý, sladký!
Rci, ležel chvilku na tvých ňadrech bílých
a tys mi v odvet hodila jej zpátky?


Wenn dein Hause wankend steht,
Ihm umsonst das Fähnlein weht,
Trotze dann, ein fester Turm,
Der vereinten Feinde Sturm!


a Flora en flores y a Pomona en fruta
coronando verás tu anciana frente,
y a la ninfa que es menos obediente
tus pies besando, humilde más que astuta.


Freund! des Olympus Götter leerten
Jüngst ihre Nektarschaalen nicht,
Sie ließen sich herab und hörten,
Auf Wolken lauschend, Dein Gedicht.


Nem olly igen nagyon,
Hiszen mindég mondom mikor velem vagyon
Hogy menjen el, mert van más egyéb dolgom is,
De ő fel se veszi még ha haragszom is.
Ma is hogy korsómnak eggy kis gödröt ások,
“Nem szép úgy mond mikor a l’ányok durcások!”


Sprich Ja zu meinen Taten,
Hilf selbst das Beste raten,
Den Anfang, Mitt und Ende,
Ach Herr, zum besten wende.


Nyní bouří jak lev lítý,
Již co ovce zyskem krotne,
Zdraví kazý v prácy hřmotné,
Nadějí y mylnou spitý
V meče, v proud a oheň letí,
Pro zlato se ďáblu světí.


وَكِتابَكَ المَلعونُ في أَلفاظِهِ
ما يَدَّعي قَسراً لِغَيرِ أَبيهِ
أَوقَعتَهُ لِلحينِ في يَدِ قائِفِ
لا يُلحِقُ الأَنسابَ بِالتَمويهِ


Ich kenn' ein bleiches Angesicht,
Das seh' ich gerne an.
Es sieht, als sagt' es: »Weine nicht!
Ist Alles wohl gethan.« –


Wat nüschen all wedder
se dor anne Ir sick?
An sonn leddig Röp,
je dor biten de Pir sick.


o sus conceptos mágicos a un Gib,
quien no acierta a encontrar, desde su Horeb,
tierras de promisión como Caleb?


Jen tomu vždycky, kdo je zaslouží!


V sadě jsi se mnou stála
rozvitá, já tě očima ždál,
na trávník hebký’s usedala,
já o strom se opřel opodál
a ty ses tak zvonivě smála!


Všechen bol dej jedné slze,
všecku rozkoš písni své!
slze ať jen krátce kalí
oči bodré mladistvé.


正月传闻大驾还
七日巳度居庸关
铙歌拟续之回曲
塞外应添驻跸山


إن الفناء طهارة الإنسانِ
لصلاة معرفة البعيد الداني
فصلاةُ معرفةِ الإله بغير ما
طهرِ الفناءِ عديمةُ الأركان
والكفر فيها ظاهر بكلامه
وبفعله وإزالة الإيمان
إن الفناء طهارة مفروضة
لصلاةِ معرفةٍ على الإنسان
وهي الفناء المحض بالتطهير عن
خبث الجسوم كثائف الحيوان
وعن النفوس لطائف الكون التي
حدثت فقل حدث من الحدثان
وطهارة الأخباث والأحداث لا
تجزي بغير الماء ذي السيلان
والماء ماء الغيب ينزل من سما
غيب الإله على فؤاد عاني
لا بد ذاك يكون ماءً مطلقاً
عما يخالطه من الأكوان
حتى به حدث يزول وإن يكن
ماء تراه مقيداً بمعاني
فهو المقيد وهو ليس برافع
حدثاً كما قالته أهل الشان
لكنهم في رفعه خبثاً لهم
قولان والرفع اقتضاءُ بيان
والماء ذاك المطلق الصرف الذي
هو بالوجود يراد في القرآن
تحقيق كل حقيقة بالحق إذ
هو لا سواه وكل شيء فاني


Was war ich dir? Der nichtige Vertraute!
Ein Echo, das von deinen Seufzern scholl!
Ein Spiegel, drin sie eitel sich beschaute,
Die Zähre, die dir an der Wimper quoll!
War dir die Laute nur, darauf zu breiten
Die Fingerspitzen und ich hallte schön –
Ich hasse dich!« Er riß entzwei die Saiten
Mit einem gellen Mißgetön.


Como la arena, tierra,
como la arena misma,
la caricia es mentira, el amor es mentira, la amistad es mentira.
Tú sola quedas con el deseo,
con este deseo que aparenta ser mío y ni siquiera es mío,
sino el deseo de todos,
malvados, inocentes,
enamorados o canallas.
Tierra, tierra y deseo.
Una forma perdida.


Dřív ovšem poušť to byla nehostinná,
teď pravidelný je to hřbitov řádný;
jdu lhostejně kol, žel úponek vína,
žel trsů divizny! – Jsem v srdci chladný.


Umsonst! es hat das Grab geschlossen
Mit Todesschauer
Sich über dich.


Село замолчало; безлюдны дороги;
Недвижно бор темный стоит;
На светлые воды, на берег отлогий
Задумчиво месяц глядиКак яркие звезды, в тумане сверкают
Вдоль луга огни косарей,
И бледные тени их смутно мелькают
Вокруг разведенных огнеИ вторит отчетливо чуткое эхо
Уснувших давно берегов
Разгульные песни, и отзывы смеха,
И говор веселых косцоВот песни умолкли; огни потухают;
Пустынно и тихо вокруг;
Лишь светлые звезды на небе сияют
И смотрят на воды и луКак призраки, в зеркале вод отражаясь,
Зеленые ивы стоят
И, мерно от тихого ветра качаясь,
Чуть слышно ветвями шумяИ в сумраке лунном, поднявшись высоко
Над крепко уснувшим селом,
Белеется церковь от изб недалеко,
Село осеняя крестоСпит люд деревенский, трудом утомленный,
Лишь где-нибудь бедная мать
Ребенка, при свете лучины зажженнойг
Сквозь сон продолжает качать;
Да с жесткой постели поднятый нуждок,
Бездетный и слабый старик
Плетет себе обувь дрожащей рукою
Из свежих размоченных лы


So fanden ihn die Seinen; so saß er regungslos,
Das Denkbuch seiner Thaten lag offen in seinem Schooß.
Mild glomm das letzte Lächeln, das um den Mund ihm stand,
Klar hing die letzte Thräne an seiner Wimpern Rand.


Sie sieht nicht, wie vorüberrollt, als von der Luft getragen,
Im Sonnenschein der Freudenzug der königlichen Wagen,
Die gute, stille Frau Rösel.


Již mnohý rok zde na vltavském břehu,
kde tělo věznila klec šedých stěn,
mou duši v nespoutaných křídel šlehu
do dálky častokrát nes’ volný sen.


Neue Freunde aufzufinden
Läßt die alten du dahinten,
Früh am Morgen bist du wach,
Mancher sieht dem Wandrer nach
Weint dahinten,
Kann die Freud' nicht wiederfinden.


Leute! macht kein ſolch Getoͤſe!
Heute bin ich voll Verdruß,
Eigenſinnig, zornig, boͤſe,
Weil ich Coffee miſſen muß;
Freunde! haltet mir zu gute,
Wenn bey unterdruͤcktem Muthe
Mein ſonſt aufgeweckter Geiſt
Euch die ſchwarzen Zaͤhne weiſt.


Die namenlos nun schlafen den ew'gen Schlaf,
Weil ihnen nachzog nimmer ins Kampfgefild
Der Sänger, leicht zu Fuße schwebend,
Singend den herrlichsten aller Tode!


más el tiempo le hoyo con planta airada
dejando sólo entre su cráter yerto
negros escombros y ceniza helada


An Bannern, Waffen und Gestalt verschieden,
Doch gleich an Wut und wilder Tapferkeit,
Begegnen die noch nie gekannt den Frieden,
Der großen Wandrung Völker sich im Streit,
Des Goten Schwert, die Lanze des Gepiden,
Des Römers Trotz, des Scythen Schnelligkeit.
Ein Wunder ist die Schlacht, so vielgestaltig,
An Taten wie noch nie ein Tag gewaltig.


Darum laßt uns nu vergessen
aller sorg, angst und gedichts,
frölich an dem tisch gesessen
vernüget mit unserm nichts,
dan den schedel wir zerbrechen,
wan wir geld zusamen rechen.


Du schliessest auf Luft, Erd' und Meer,
Daß sie gantz häufig bringen,
O Gott, was ich von dir begehr'.
Ach seht doch nur, wie dringen
Die Vogel, Fisch und zahme Thier,
Dazu das Wild und Korn herfür
Samt tausend andern Dingen!


já nedbám kritik aesthetů,
akutních právě námětů,


Durch Trinken loben wir den Wein
Und schönen Mund durch Küssen.
Was könnt' auch wohl beredter sein
Als so verstummen müssen?


Er schritt vorbei Sankt Ursula: sie täten ihm alles berichten:
»Elftausend Mädchen? All' sehr alt? Des lüstet mich mit nichten.


Der Glanzhut mit der farbigen Rosette,
Der mählich in den Nacken ihm gerutscht ist,
Zeigt halb des Schädels blanke Billardkugel,
Und um die dürren Glieder schlampt und schlottert
Die kaffeebraune, goldenknöpfige
Livree dem Schrecklichen, der gut gelaunt
Zu irgend einem seiner Feste sich
Die Gäste in der Equipage holt.


Za stolem sedí sousedé,
a korbel věčně světlý,
však rozmluva se nevede,
jak by se něčím pletli.


Navrať se v plíseň, památko vonná,
kterou tě dlaň ona poskvrnila.
Světějšíť hrob tvůj, než ruka ona,
jež chrám mé duše rozdrtila.


Ma, non contento, in le sue tende poi
Reso lasciai con la famiglia uccisa,
e tornai lieto e vincitore a voi
sul nuovo carro, di trionfo in guisa.
Pur quella notte, Achille, i destrier tuoi
promise al suo Dolon Troia derisa;
e Grecia a me, per cui Dolone giace,
l'arme tue nega ed ha più grato Aiace?


绣幕珊瑚钩
春开翡翠楼
深情不肯道
娇倚钿箜篌


Surgi, che andar conviente in compagnia
di madonna, cor mio gagliardo e franco!
Seguila ognhor, né ti mostrar mai stanco,
ché pigro esser non vòl chi honor desia;


مَنْ لِي بِهِ رَقَّ مَعْنىً فِيهِ رَوْنَقُهُ
مَا كَان أَكْمَلَهُ لَوْ صَحَّ مَوْثِقُهُ
لَدِنُ القَوامِ حَلتْ أَلفاظُهُ فَسَبى
قَلْبي مُمَنْطَقُهُ الزاهي وَمَنْطِقُهُ
أَسْتَنْظِرُ الدَّهْرَ يَغْفُو عَنْ مُمانَعَتِي
فيهِ كأَنّي مِنَ الأَيّامِ أَسْرِقُهُ
يا حُسْنَهُ أَنْتَ تَدْرِي فَرْطَ جَفْوَتِهِ
فَلِمْ أَمرْتَ قُلوبَ النّاسِ تَعْشَقُهُ
بِاللَّهِ يا رَاقِدَ الأَجْفَانِ رقَّ على
ذِي ناظِرٍ لم يَزَلْ هَمٌّ يُؤَرِّقُهُ
مُجدِّدُ مَطْل مِيعَادِي وَمُخْلِفُهُ
مُجَرِّدُ ثَوْبَ سُلْوانِي وَمُخْلِقُهُ
ما ضَنَّ بالدَّمْعِ يَوْمَ البَيْنِ فيكَ فَهَلْ
إِنْ ظَنَّ مِنْكَ له وَصْلاً تُحَقِّقُهُ
يا آخذَ القَلْبِ أَرْدُدهُ على جَسَدِي
أَوْ حَاذِر اللَّه فيهِ أَنْ تُحرِّقَهُ
لا أَشْتَكِي مِنْكَ في وَجْدٍ تَخُصُّ بِهِ
قَلْبِي وَدَمْعٍ بأَجْفانِي تُرقْرِقُهُ
فإِنَّ لي بَعْضُ صَبْرٍ أَسْتَعِينُ بِهِ
تَرْفُوهُ كَفُّ التّأَسِّي إذْ تُمَزِّقُهُ
يا رَبِّ قَدْ ضَاعَ قَلْبِي في مَحَبَّتِهِ
مَا بَيْنَ غَدْرٍ وعُذْرٍ لي أُلفِّقُهُ


Es ist ein Schäfer fromm und gut,
Der treibet güldne Schafe aus,
Er hält sie wohl in sichrer Hut,
Und jedes kommt ihm froh zu Haus;
Blau ist die weite Himmelsweide,
Der Schäfer sitzt auf höchster Höh'
Und schaut die Weltenenden beide,
Daß seiner Schar kein Leid gescheh'.


Vox sanguinis
clamat de terra
Tilii tui.


Da stand vor ihnen, der sie Beide liebte,
Der Menschheit und der Künste Genius,
Gott Amor. »Freundin, was den Sinn Dir übte,
War Vorspiel nur zu höherem Genuß;
Und das, was Psychen kränkt', was sie betrübte,
Wird Beiden Euch der Freuden Ueberfluß.
Die Gottheit spricht: Mit aller Völker Händen
Soll ein Pygmalion das Werk vollenden! «


Vom nahen Eisenwerke,
Berußt, mit schwerem Gang,
Kommt mir ein Mann entgegen,
Den Wiesenpfad entlang.


Schlagen die Hufe und schnauben empor,
Opferdampf steigt aus den Nüstern hervor.


Magas hegyek gerincein megállva,
Zugó vihart fútt a világra szája;
Nyögött a rengeteg, - s a büszke tőlgyek,
Egymásra felszaggatva, törve dőltek.


Den sie zu Hörigen der Mühsal schickt,
Die drüben an dem kahlen Ufer harren,
Von wo der Glücklose herüberblickt,
Der viel gehofft vor langen, langen Jahren.


Renasce neste largo a minha infânciaa minha vidtem aqui nova nascentee jorra de repente com o ímpeto do inícioO tempo não passou ou só a consciênciaque provisoriamente sinto de voltar alguns anos atrása sensação que sei de reflectir sobre esse tempode ser um espectador de sucessivos sucedidos diasde não viver apenas não viver sem sequer saber que vivo num espaço demarcado onde as coisas e os homens eram tanto que eram simplesmentesó essa consciência e sensação me fazem suspeitarde que passou o tempo que nunca passouO adro o fim da tarde o jogo do chinquilhoo ruído das malhas os paulitoso sol poente sobre si redondo como simplesmalha atirada por alguém pelo espaço do diae prestes a cair no mar como nas tábuaso gesto perdulário e impensado de jogara malha como quem num gesto joga a vidaas silhuetas hirtas dos que assistemde boné ou barrete na cabeça e mãos nos bolsostudo se passa aqui ali há trinta e cinco anoscomo se aqui ninguém houvesse envelhecidonem sofrido ou morrido ou suportadotoda a imensa fome requerida para produzir um rico como se aqui ninguém tivesse demandadolonge de aqui o seu país noutros paísesTudo é o mesmo adro a mesma tarde o mesmo jogo Até este café onde sentado olho e penso por olharé afinal o mesmo onde bebi a meias com meu paia primeira cerveja uma cerveja vindaatravés do calor do dia de verãonesse cesto de vime nesse poço mergulhadoÉ o mesmo o sabor que sempre sinto nesta bocahá muitos anos já mordendo o vinho o pão a vidao sabor das mulheres das raparigasinacessíveis sempre como um absolutosempre impossível tido no entanto por possívelo sabor da derrota ou o sabor da terrasensível dia a dia nos meus dedose um dia susceptível de me encher a boca para sempreEnvelheci eu sei e só ganheio que perd Sou de uma adulta idadeE entretanto tudo a noite rodeou e o jogo acaboue pelo céu do tempo houve um homem que passouou uma certa malha arremessada por acaso à vidae viva na precária trajectória antes de caídRuy Belo | "Obra Poética de Ruy Belo" - Vo 2, pág 39 e 40 | Editorial Presença Ld, 1981


Mil esperanzas a mi pena ofrezco;
con todas estoy bien y mal conmigo;
en un punto me alegro y entristezco.


O Maggio, ch'eri al maggio in tutto eguale:
e se pur disegual, maggior di lui,
di quanto l'intelletto il senso avanza!


Miré ligera Nave,
Que con alas de lino en presto vuelo
Por el aire süave
Iba segura del rigor del Cielo,
Y de tormenta grave.
En los Golfos del Mar el Sol nadaba
Y en sus ondas temblaba;
Y ella, preñada de riquezas sumas,
Rompiendo sus cristales,
Le argentaba de espumas,
Cuando en furor iguales,
En sus velas los vientos se entregaron.
Y dando en un bajío,
Sus leños desató su mismo brío,
Que de escarmientos todo el Mar poblaron,
Dejando de su pérdida en memoria
Rotas jarcias, parleras de su historia.
En un hermoso prado
Verde Laurel reinaba presumido,
De pájaros poblado
Que, cantando, robaban el sentido
Al Argos del cuidado.
De verse con su adorno tan galana
La Tierra estaba ufana,
Y en aura blanda la adulaba el viento,
Cuando una nube fría
Hurtó en breve momento
A mis ojos el día;
Y arrojando del seno un duro rayo,
Tocó la Planta bella
Y juntamente derribó con ella
Toda la gala, Primavera y Mayo.
Quedó el suelo de verde honor robado,
Y vio en cenizas su soberbia el prado.
Vi, con pródiga vena
De parlero cristal, un Arroyuelo
Jugando con la arena,
Y enamorando de su risa al Cielo.
A la margen amena,
Una vez murmurando, otra corriendo,
Estaba entreteniendo;
Espejo guarnecido de esmeralda
Me pareció, al miralle,
Del prado, la guirnalda,
Mas abrióse en el valle
Una envidiosa cueva de repente;
Enmudeció el Arroyo,
Creció la oscuridad del negro hoyo,
Y sepultó recién nacida fuente,
Cuya corriente breve restauraron
Ojos, que de piadosos la lloraron.
Un pintado Jilguero,
Más ramillete que ave parecía;
Con pico lisonjero
Cantor del Alba, que despierta al día;
Dulce cuanto parlero
Su libertad alegre celebraba,
Y la paz que gozaba,
Cuando en un verde y apacible ramo,
Codicioso de sombra,
Que sobre varia alfombra
Le prometió un reclamo,
Manchadas con la liga vi sus galas;
Y de enemigos brazos
En largas redes, en nudosos lazos,
Presa la ligereza de sus alas,
Mudando el dulce, no aprendido canto,
En lastimero son, en triste llanto.
Nave tomó ya puerto;
Laurel se ve en el Cielo trasplantado,
Y de él teje corona;
Fuente, hoy más pura, a la de Gracia corre
Desde aqueste desierto;
Y pájaro, con tono regalado,
Serafín pisa ya la mejor zona,
Sin que tan alto nido nadie borre.
Así que el que a don Luis llora no sabe
Que, Pájaro, Laurel y Fuente y Nave
Tiene en el Cielo, donde fue escogido,
Flores y Curso largo y Puerto y Nido.


Di quanto, o cetra ingrata,
Debitrice mi sei! Per farti ognora
Più illustre, più sonora, a te d'intorno
I dì, le notti impallidii; me stesso
Posi in oblio per te; fra le più care
Tenere cure mie tal luogo avesti,
Che Nice istessa a ingelosir giungesti.
Ed oggi... oh tradimento!... ed oggi... oh dèi!
Nel bisogno più grande... Ah vanne al suolo
Inutile stromento:
Te calpesti l'armento;
Te insulti ogni pastor; sua fragil tela
Nel tuo sen polveroso Aracne ordisca;
Né dell'onore antico
Orma restando in te... Folle, che dico!
Tutta la colpa è mia. Punisce il Cielo
Un temerario ardir. Perdono, Augusta:
Errai; mi pento; io tacerò. Soggetto
Sia questo dì felice
A più degno cantor. Sarà più saggio
In avvenir chi nel cimento apprese
Col suo valore a misurar le imprese.


So sollst du deinen Traum mir sagen;
Sprich! fuhrest du auf Venus Wagen,
Bespannt mit Tauben, die du längst ersungen hast?
Und sah dein Geist den prächtigsten Pallast,
Wie dort in Miltons Lied ihn schwarze Krieger bauen,
Die aus der Erde Demant-Klippen hauen;
War der Pallast groß wie Europa ist, 1
Und waren die Tapezereyen
Gemählde, derer die im Schattenreich sich scheuen,
So oft ein Fremdling sagt, daß sie die Welt vergißt,
Weil jedermann nur Friedrichs Thaten ließt?


Vyjde máma, vyjde z chaty,
pod oknem tři pytle zlaty.


Cuando soberbia el alma dio en el cielo
      Grito de rebelión,
Dios con un ceño la humilló iracundo,
Cegó sus ojos, y le dijo: «¡Al mundo,
      Ve a sufrir tu expiación!>
El alma entonces se deshizo en llanto
      Por la primera vez,
E hincándose al umbral del firmamento
Así con un tristísimo lamento
      Dijo al Eterno Juez;
«¡Señor! pues que al cegarme tu justicia
      He perdido, ¡ay de mí!
El sumo bien de tu visión de gloria...
¿No llevaré siquiera una memoria
      Del bien que poseí?»
Apiadado el Señor díjole entonces:
      «Tu padre al fin yo soy
Y ablandan mis enojos tu gemido:
Como un recuerdo de tu bien perdido
      La música te doy».


Liebe, Liebe trof von deinem Munde,
Liebe, Liebe quoll aus deiner Brust;
Scheeler , ach! an jeder Stunde
Hing des Himmels Lust.


Dir, dir gehört dies Herz alleine,
Nur dir es ganz verschrieben sei;
Mein Herr und König, den ich meine,
Bewahr mich ewig dir getreu!


Aber kommen wird ein Pfingsten
Donnernd über euer Haupt
Und ein Festtag der Geringsten,
Der des Hochmuts Stamm entlaubt.
Der sich lange selbst vergessen,
Ist am Ziel der Unglücksbahn,
Und der Mensch, der sie durchmessen,
Kommt beim Menschen endlich an.


che mi dà noglia con alcun dilecto;
tal che la mente m'à talor rivolta,
trahendo in altra parte l'intelecto.


„„Mýlíš se! Věz, neklonil jsem čela
před tím Ježíšem, jak vy ho znáte,
jehož korouhev se krví rděla
v katanů mé vlasti ruce klaté!
Tomu by má šíj’ se klanět měla?
Nikdy! Nikdy! volám tisíckráte!““


Stahuje tvář.


Und die Stimme malte
Blutrot aus dem Blauen
Jenes Burschen Jugend. –
Venus sieht mit Grauen


إذا ما رمى بسهام القطار
على هدف الماء قوس الغمام
رأيت الفواقع فى سطحه
رؤوس نصال لتلك السهام


Sag, warum freut die Traube dich
Mit ihren vielen Beeren?
Rukukukuku, Rukukukuku
Ich fürchte, es drücket euch beide der Schuh.


Brota el maíz entre hojas relucientes
y se destaca en los fecundos llanos,
corno si le aclamaran los hispanos
por rey de las indígenas simientes.
Entreabriendo sus hojas sonrientes
al suspiro fugaz de aires livianos,
deja ver la mazorca, cuyos granos
fingen hileras de apretados dientes.
El tallo, que en las hojas se hunde esquivo,
hace pensar en el ladrón que encierra
en su crispada mano áureo tesoro;
¡porque parece un brazo fugitivo,
que se escapa del fondo de la tierra
con un estuche que revienta en oro!


C’est pour Vous, dont je chante l’Âme,
L’Esprit, même un peu le Baiser,
Le Cœur tel qu’un Soleil enflamme !
Ce serait dommage, Madame,
Que le monde allât supposer…


Szólongatom olykor magam: be szépek
A föld csudái, látod, bús nomád?
Miért hát mindig bánat a komád,
És sóhajszéllel bélelt halk beszéded?


Pleasures are ever in our hands, or eyes,
And when in Act they cease, in Prospect rise;
Present to grasp, and future still to find,
The whole employ of Body and of Mind.
All spread their charms, but charm not all alike;
On diff'rent Senses diff'rent Objects strike:
Hence diff'rent Passions more or less inflame,
As strong, or weak, the Organs of the Frame;
And hence one Master Passion in the breast,
Like Aaron's Serpent, swallows up the rest.


Dnes zřejmo, že to byla episoda,
a vůlí bohů že se Kleopatra
v čas zachránila, vědouc, že tím chrání
i Antonia k velikým dnům příštím.
Jsme v moci Fata. Ale člověk moudrý
se snaží Fatu svému porozumět
a krok svůj zřídit podle jeho vůle.
Jak otáčivé kolo, o němž pěje
Řek Sofokles, tak ubíhal můj život
do výše vznášeje se z bláta prachu
a z výše klesaje zas v ponížení –
ó Kleopatro, slunce mojich roků,
osudy naše skulo věčné Fatum
pro celý život démantovým poutem,
jež nerozbije nikdo ze smrtelných!
A ten hoch myslil, že ta Octavia,
ta studená a nudná krasavice,
pravd plna jako matrona už letná,
nádoba ctnosti, jaké byly vkusem
snad za dob kdysi Numy Pompilia,
že ta má býti Antoniu družkou?!


Frühling, gieb uns deinen Segen!
Gieb zu fröhlichem Gedeihn
Deinen Sonnenschein und Regen
Unsern lieben Blümelein!


Wohl dachte jetzt ein jeder stolze Freier:
Mir gilt der Gruß, mich ruft der holde Laut,
Bald heb' ich froh den zarten Rosenschleier,
Und mild erwarmt in meinem Arm die Braut.
Alpino nur ward trauriger und scheuer,
Der Wahn entschwand, worauf er still getraut;
Er fühlte tief bei jenem süßen Klingen:
Dich grüßt sie nicht, du hast ihr nichts zu bringen!


击霜寒玉乱丁丁
花底秋风拂坐生
王母闲看汉天子
满猗兰殿佩环声


o gloria principale, o sommo onore,
disprezzator delle cose terrene,
per far frutto di sé nel ciel maggiore,


Můj dědoušku rozmilý,
pohleď, jak jsme veseli.
Vlásky Tvé jsou prosivělé,
ale srdce mladé, vřelé.
První učí nás Tě ctíti,
druhé k Tobě lásku míti.
A my rádi tak činíme,
neb Tě milujem a ctíme.
Ó kéž Bůh Tvé krásné stáří
radostí a blahem daří,
a Ti ještě hojně let
s námi dá zde pobydlet!


E di ciò accorgendosi un mugnaio,
sul mezzodì un poco avanti sera,
lasciò 'l mulin, che stava sulla Nera,
e tutto 'l foderò d'oscuro vaio.


Ah me! I fondly dreamt of pleasures rare,
Nor deem'd so sweet a face with scorn cou'd glow;
How could you cruel then pronounce despair,
Chill the warm hope, and plant the thorn of woe?


Um dia eu vou fazer um romance
com as histórias da minha rua
antes de se chamar Silva Porto
e os pretos irem embor
Vai entrar a lua e meninos sem cor
a Domingas quitata, o sô Floriano do talho
com muita mistura de amor
e muito suor de trabalh
Vou meter as cabras e os cães vadios da velha Espanhola
os batuques da Cidrália e dos Invejados,
os batalhões do "Treze" e do "Setenta e Quatro",
o bêbado Rebocho, o velho Salambio',
a Joana Maluca da garotada,
cajueiros, cubatas, lixeiras,
capim e piteiras,
e mesmo no fim da história,
quando os homens estão desesperados
e as fardas passam em fila,
acendo um sol de Fevereiro,
semeio algumas esperanças
e parto com o meu veleiro
a dar uma volta ao Mundo!


Glanz der Ewigkeit,
Gott und Herr der Zeit!
Sey von allen Creaturen
Für die neu erregten Spuren
Deiner Gütigkeit
Hoch gebenedeyt.


Auf fernen Wiesen am See stehn majestätische Rösse,
Sie werfen den Nacken empor und fliehn und wiehern für Wollust
Daß Hayn und Felsen erschallt. Gefleckte Kühe durchwaten,
Geführt vom ernsthaften Stier, des Meyerhofs büschichte Sümpfe
Der finstre Linden durchsieht. Ein Gang von Espen und Ulmen
Führt zu ihm, durch welchen ein Bach sich zeigt, in Binsen sich windend,
Von hellen Schwänen bewohnt. Gebürge die Brüste der Reben
Stehn frölich um ihn herum; Sie ragen über den Buchwald
Des Hügels Krone, davon ein Theil im Sonnenschein lächelt
Und glänzt, der andere traurt im Flor vom Schatten der Wolken.
Die Lerche steigt in die Luft, sieht unter sich Klippen und Thäler;
Entzückung thönet aus ihr. Der Klang des wirbelnden Liedes
Ergötzt den ackernden Landmann. Er horcht eine Weile; Denn lehnt er
Sich auf den gleitenden Pflug, zieht braune Wellen im Erdreich
Verfolgt von Krähen und Elstern. Der Säemann schreitet gemessen,
Giesst güldne Tropfen ihm nach; Die zackichte Egde bewälzt sie
Mit einer ebenen Decke. O daß der mühsame Landwirth
Für sich den Seegen nur streute! daß ihn die Weinstöcke tränkten
Und in den Wiesen für ihn nur bunte Wogen sich wälzten!
Allein der frässige Krieg von zähnebleckenden Hunger
Und wilden Schaaren begleitet, verheeret oft Arbeit und Hoffnung;
Gleich Hagelgüssen und Sturm zerbricht er nährende Halmen
Reisst Stab und Reben zu Boden, entzündet Dörfer und Wälder
Für sich zum flammenden Lustspiel. Denn fliegt ein mördrisch Gethöne
Und Tod und Jammer herum. Die Thäler blitzen von Waffen,
Es wälzen sich Wolken voll Feur aus tiefen Schlünden der Stücke
Und füllen die Gegend mit Donner, mit Gluth und Saaten von Leichen.
Das Feld voll blutiger Furchen gleicht einen wallenden Blutmeer;
Ein Heer der furchtbarsten Thiere durch laufende Flammen geängstigt
Stürzt sich mit hohlen Gebrüll in Uferfliehende Ströhme.
Der Wiederhall selber erschrickt und klagt; Es zittern für Grauen
Die wilden Felsen und heulen. Des Himmels leuchtendes Auge
Schliesst sich die Grausamkeit scheuend; Mit blauer Finsterniß füllen
Sich aufwerts drehende Dämpfe gleich dickem Nebel den Luftkreis
Der oft vom Wiederschein blitzt. Wie, wann der Rachen des Etna
Mit ängstlich wildem Geschrey, daß Meer und Klippen es hören,
Umlegne Dörfer und Städte, vom untern Donner zerrüttet,
Mit Schrecken und Tod überspeyt und einer flammenden Sündfluth.


Schaudernd unter herbstlichen Sternen
Neigt sich jährlich tiefer das Haupt.


Nyirkosan, szürkén álmodik
a hegy aljába lapuló,
sáros
kis bányaváros
de nem jut el az igaz álmokig...


أكوكبُ بِشرٍ من جَبينكَ لائحُ
وصيّبُ يُسْرٍ من يمينكَ سائحُ
وإلا فما ذا البرقُ والغيمُ مقشِعٌ
وهذا النّوالُ السّكْبُ والجوّ واضحُ
لقد علمَ الأقوامُ شرقاً ومغرِباً
سواءٌ قريبُ الدارِ منهم ونازح
بأنك أهلٌ للسؤالِ مهذّبُ ال
فِعالِ مُبيدٌ للنوال مُسامِحُ
فما انتسبتْ إلا إليك مفاخرٌ
ولا حسُنَتْ إلا عليك مدائحُ
لك الله ما أنداكَ والغيثُ باخِلٌ
وأبهاكَ مرأىً والوجوهُ كوالِحُ
وأوفاك عهداً والحُقوق مُضاعةٌ
وأمضاكَ عزماً والخُطوبُ فوادِحُ
رعاك الذي أرعاكَ كلَّ فضيلةٍ
تغنّتْ بها وُرْقُ القريضِ الصّوادِحُ
شددْتَ يدي بالجاهِ فهي قويّةٌ
وشدْتَ مَناري بالعطا فهو طامِحُ
وأنقذَتَني من حبسِ فقرٍ تجرّدَتْ
على عاتِقي منه رِقاقٌ صفائحُ
ولي حاجةٌ حلّتْ وضامنُ نُجْحِها
لقلبي برقٌ من مُحيّاكَ لامِحُ
دعاني إليها أني أكتسي بها
سناً عمِيَتْ منه الغوادي الرّوائحُ
وما أنا ممّنْ يرتضي الشِّعرَ مكسباً
فخاسِرُه لا شك من هو رابِحُ
ولي ماءُ وجهٍ صُنْتُه بقناعةٍ
تُجاهِدُ عنه جُهدَها وتُكافحُ
ولكن رأيتُ النّظْمَ منك فريضةً
فقامتْ به خوفَ العِتابِ القرائحُ
إذا لم يصُغْ في مُرتقى المُلكِ خاطري
مديحاً فلا ضُمّتْ عليه الجوارحُ
فعِشْ يا جمالَ المُلكِ في ظلِّ نعمةٍ
به غُصَّ ما دامت عدوٌ وكاشحُ


百尺珠楼临狭斜
新妆能唱美人车
皆言贱妾红颜好
要自狂夫不忆家


O bon Gesù, non è ragion che doglia
 (né allegri giammai chi non dole ora),
poi 'ntende la tua dogliosa doglia
e manifesta vedela in figora?
Ahi, come non dole omo o non cordoglia,
ove dole onni fera creatora?
Piansero, lasso! , le mura
e cielo e terra, ah! , dolore
del bon signor lor mostrando;
noi ne gim quasi gabando:
tanto è fellon nostro core!


la persegue in pensiero, in atto e in voce,
né vòl che dove guarda alzi la faccia
il monstro diabolico ed atroce.


První začne hopkat farář,
ministranti za ním hned,
kantor pustí šňupec z ruky,
s šafářkou se chytne v let;


Však pravda to! Ne, bídná, sprostá lež


Jde příboj za příbojem a ráz na ráz,
zhas’ nebem svit, ty, Bože, neodsuď!
svůj život zdali položí kdo za hráz?
a příbojům kdo nastaví svou hruď?!


HERR, du schüttest nach dem Weinen
Uber uns viel Freüd und Wonn'.
Ei wie lieblich muß doch scheinen
Nach dem Hagelschaur die Sonn'!
Auf viel Klagen folget Lachen,
Auf das Stürmen stille Zeit,
Auf viel Heülen Fröligkeit:
Solche Lust kan Gott uns machen.
Drum sol auch mein Lobgesang
Preisen Ihn mein Lebenlang.


Il est grand, jeune et maigre, et son pas est de pierre,
Et les élancements farouches de la Foi
Rayonnent à travers les cils de sa paupière ;


Tvé srdce zraněno jest jako moje,
tvé láskou, moje věčným odříkáním,
již umdléváme oba délkou boje,
ty vítězíš – však já se dosud bráním.


Aber auf stolzem Roß alsbald
Erschien eine ragende Rittergestalt
Mit düsterm Antlitz und strengen Mienen,
Ganz gepanzert in Eisenschienen.
Doch ihm zur Seite ritt eine Frauen,
Wunderlieblich anzuschauen,
In aller Reize und Zier Vereinung
So schön wie eine Märchenerscheinung.
Und wie die Menge sie sah,
Da
Jauchzten Alle auf ringsum,
Und wußten eigentlich nicht warum. –


Králové přáli jim. Ký stal se div?
Hýčkáni těmi jsou, jež rvali dřív.


Könnt' ich steigen,
Dem Adler gleich,
Der kommenden Sonn' entgegen,
Die Brust getaucht
In Morgenrot,
Badend in Glanz des Äthers,
Weil in Tiefen
Die Nacht noch träumt,
Dem erwachenden
Auge der Welt
Den ersten Blick entsaugen!


Ich horche und horche und weiß es kaum;
ich träume einen gläub'gen Traum,
wie hoffend und liebend Aufwärts kreist
zu neuen Formen der Menschengeist ...


Un pájaro en lo alto,
en lo más fino
del árbol alto,
un tomeguín
nervioso, breve, tan liviano
como un soplo de luz,
está cantando
su propia levedad,
la maravilla
de su increíble ser
     su pura vida
minúscula, perfecta, iluminada.


Das fünffundzwantzig bringt der alten Schlang di Kett,
Und blüh ich recht als Jüngling tausend Jahre!
Di nun zu meiner Zeit gehalten Himmelfahrt,
Di leben nun mit dir und deinem Kühlmann leiblich.
Du warst, nicht ich, der alles überwunden!
Es ist auch dein, was ich durch dich ererb,
Mein A und Z, mein inners, eusers.
Mein Gott, mein Herr und Christ! Ich sink in deine schos,
Ich dein Geschöpff, dein theur erlöster!
Voll der barmhertzikeit aus deinem fünff der Wunden!