Обсуждение:Башня

message: В определение плохо попадают оборонительные крепостные башни - они практически не возвышаются над стеной и работают почти всей поверхностью. Maxim Razin 23:03, 21 ноября 2005 (UTC)

message: Вульгарная Этимология. Согласно этимологическому словарю Фасмера, слово «башня» в русский язык пришло из итальянского (итал. bastia — «бастион, укрепление») через посредничество западнославянских языков (польск. baszta, чеш. bašta), с добавлением славянского суффикса [-nja]. Более раннюю употреблявшуюся форму слова — «башта» — использует Нестор Искандер (XVI век).[3] По мнению Ласковского[4] слово «башня» впервые встречается в XVI веке, в сказаниях князя Курбского; до тех пор употребляли в смысле башни слова — «вежа», «столп», «костерь» и «стрельница». Башни часто служили местами содержания заключённых, отсюда, по одной из версий, происходит русское слово «тюрьма» (от нем. Turm — «башня»)... и так далее и так далее...
Родовая Этимология. Нужно отметить что существующая целенаправленная европейская лингвистическая практика(доктрина) определения этимологии слов по вульгарному принципу "диван - эта такая вещь которая используется как диван" в сущности своей антинаучна, так как основывается на устной договоренности сообщества европейских и российских лингвистов считать и называть ЯЗЫКИ распространенные на территории от Европы до Азии - ИНДОЕВРОПЕЙСКИМИ. Лингвистическая теория о наличии якобы "Индоевропейской Семьи" языков - изначально противоречит ходу реальных исторических событий и в политическом, догматическом смысле сознательно служит цели запутать окончательно суть вещей, слов, понятий, фактов. Так как в случае реальной этимологии слов, одни факты могут потянуть за собой цепочку других исторических фактов, не очень приятных, способных опорочить важность и первостепенность Европейской науки, выведенной всецело из Римского и Греческого корня. А существующее определение "Индоевропейской Семьи" языков - дает широкие права и свободы словоблудам от науки не объяснять вообще ничего и заниматься банальной профанацией и туфталогией слов.
Итак не долго мудрствуя, сообщаю Вам, что родовая научная этимология слова БАШНЯ как и многих других однокоренных слов - определятся только и только ТЮРКСКИМ СЛОВОМ  "БАШ". Уверен нет необходимости объяснять его значение... 
Вообще считаю что эту профанацию с "индоевропейскими" языками надо заканчивать...
Гафаров А. г.Уфа  94.41.202.224 05:56, 14 февраля 2013 (UTC)
thread_title:  ЭТИМОГОЛИЯ слова БАШНЯ 

message: В России башни также строились с незапамятных времён и упоминаются на первых страницах летописей. Первоначально они были несомненно деревянные, так как первоначально все русские крепости были тоже деревянные. Форма их была четырёхугольная, шестигранная и восьмигранная. Даже в такую сравнительно позднюю эпоху как XVI в. каменных и кирпичных стен, а следовательно и башен было чрезвычайно мало, за исключением, впрочем, монастырей, которые чаще обносились каменными стенами. Котошихин свидетельствует, что при царе Алексее Михайловиче было всего только двадцать городов, которые имели каменные стены. Прочие имели укрепления деревянные или земляные; а некоторые, как например, Ярославль, имели деревянные стены и кирпичные башни. Количество башен в городах было весьма различно и зависело от длины стены; так например, в Астрахани было десять башен, в Воронеже — семнадцать, в Архангельске — девять, в Тотьме — семь и так далее. Вышина, форма и размеры их были весьма различны даже в одном и том же городе, как это ярко свидетельствуют башни московского Кремля и многие летописные данные. Иногда они имели очень высокие кровли; бывали даже примеры, что кровля бывала выше самой башни, примером чего может служить одна башня в Олонце, которая имела пять сажень высоты, а кровля её шесть саж.
В плане башни редко бывали квадратные, а большие прямоугольные, например, четыре сажени длины и две с половиною ширины; наиболее обычная мера была около трёх саженей в длину и двух в ширину. Башни внутри по высоте обыкновенно разделялись полами на ярусы или этажи; полы эти назывались «мостами». Ярусов бывало обыкновенно три: нижний или «подошвенный», средний и верхний. В каждом ярусе устраивался свой «бой» — в нижнем стреляли из пушек и потому он назывался «пушечным», в верхних двух — из пищалей и мушкетов, а потому они назывались «пищальными» и «мушкетными». Иногда, впрочем, бои делались или в одном только среднем, или верхнем ярусе, а прочие были глухие. Ходы в башнях были или снаружи или внутри. Названия башен были весьма различны и находились в зависимости от их места, назначения, урочища, надвратного образа и других факторов. Так например, башни, стоявшие по углам, назывались «наугольными», посредине стены — «средними»; башни с воротами — «проезжими», «воротными» и «на воротах»; без ворот — «глухими». «Тайничными» башнями назывались такие, которые ставились над водяным «тайником» близ реки; под ними устраивался колодец, имевший скрытое сообщение с рекой, или же из под них шли подземные ходы со срубами на реку длиною иногда более 10 саж. «Водяными» назывались те, где был выезд к реке; в московском Кремле была «водовзводная» башня, в которой подымали воду из Москвы реки в царский дворец. В монастырских оградах башни нередко назывались по название служб в них помещавшихся, каковы, например, «квасо-варенная», «пивоваренная» и другие.
Кроме этих общих названий у башен были ещё имена собственные, которые происходили от урочищ, каковы, например, «Боровицкая», «Новинская», или от праздников, образов и церквей, например, Троицкая, Спасская, Никольская, Константино-Еленинская и прочие. Иногда на кровле башен устраивались чердаки, клетки или караулки для дозора, которые назывались «вышками», отчего и самые башни этого вида назывались «вышками». Число проезжих башен зависело от величины города; в больших — было по нескольку, в московском Кремле напр. — пять, а в маленьких — не меньшие двух; это делалось очевидно с тою целью, чтобы гарнизон мог спастись в одни ворота, когда в другие врывается сильнейший неприятель; в противном случае он был бы перебит в тех самых стенах, которые ему служили защитой.
Ворота, разумеется, были самою слабою частью крепости и потому особенно сильно укреплялись башнями; так напр. башни ставились по бокам ворот, мы это видим, например, в Кремле Ростова или в ограде Борисоглебского монастыря Ярославской области, или же перед воротной башней устраивался особый, обнесённый зубчатой стеной дворик, на который вели первые ворота: с этого дворика под башнею в крепость вели вторые ворота; выгода такого устройства заключалась в том, что прорвавшегося через первые ворота неприятеля можно было перебить на переднем дворике с высоты его стань прежде, чем он успеет прорваться через вторые ворота; примерами такого устройства являются Спасская, Никольская и Троицкая башни московского Кремля. Иногда перед воротной башней с внешней стороны крепостного рва ставилась отдельная башня, которая составляла предмостное укрепление и защищала мост, ведший к крепостным воротам. Образцом подобных башен может служить башня называемая «Кутафьею», стоящая против Троицких ворот московского Кремля. Ворота в башнях были обыкновенно очень толсты и широки, отчего и самые воротные башни были гораздо большие других, напр. имели около семи саж. длины и ширины. Ворота эти делались из дуба, обивались иногда железом и запирались огромными замками и засовами. В мирное время ворота не затворялись, а только на ночь опускалась сверху решётка; эти опускные решетчатые ворота помещались внутри, наверху ворот в особых гнёздах и делались с тою целью, чтобы их можно было опустить в решительную минуту и представить неожиданную преграду нападающему неприятелю.
Снаружи башни, под воротами, помещался обыкновенно образ святого или праздника, который давал название башне, иногда же в крепостных башнях над воротами устраивались маленькие церкви, а в монастырских оградах мы видим это почти постоянно. Кроме того, на проезжих башнях помещали боевые часы и вестовой колокол, который назывался иногда «всполошным», потому что в него били «всполох» или набирали и сзывали народ к сбору. Вместе с вестовым колоколом ставилась также «вестовая» пушка, которая служила для разных сигналов. На других башнях также привешивались иногда колокола; в них звонили во время вылазки для возбуждения отваги или во время отбоя неприятеля. В тёмные ночи на башнях зажигались над воротами свечи в слюдяных фонарях.
В старых русских городах и монастырях сохранилось, к счастью, много башен, из которых многие отличаются в высшей степени изящными и художественными формами. Первое место между ними, конечно, занимают по красоте башни московского Кремля; — затем следует указать на башни Великого Новгорода, Ростова, Ярославля, Нижнего Новгорода, Коломны, Тулы, Зарайска, Смоленска, Пскова и Астрахани; к числу монастырских оград с наиболее красивыми и наилучше сохранившимися башнями можно отнести ограды монастырей — Новодевичьего, Донского и Симонова в Москве, Троице-Сергиевой лавры в Московской области, Ипатьевского — Костромской области, Спасо-Евеимиева — в Суздале, Борисоглебского — в Ярославской области, Прилуцкого в Вологде, Кирилло-Белозерского в Новгородской области и Соловецкого — на Белом море. Кроме башен разных кремлей и монастырей, существует немало башен, стоящих отдельно и пользующихся громкою известностью — таковы, например, Сухарева башня, известная в народе под названием «невесты Ивана Великого», и Меншикова башня в Москве, Евфимиева башня в Новгороде, Сумбекина башня в Казани.
thread_title:  Российские башни