Обсуждение:История Нагорного Карабаха/Архив/1

message: В статье "Нагорный Карабах" географическое понятие Нагорный Карабах отождествляется с территорией занимаемой Нагорно-карабахской Республикой, что неправильно. НКР занимает только южную и центральную часть Нагорного Карабаха. Север Нагорного Карабаха (Гетабекский, Шамхорский, Товузский, Дашкесанский, Ханларский, Казахский районы) находится под контролем азербайджанцев. andrej72
replies: text: : А Вы посмотрите статью НКР. wulfson 18:51, 20 июня 2006 (UTC)
replies: text: :: Извините, но я не понял Вашу мысль. В статье неправильно указана территория Нагорного Карабаха, приведена неправильна карта. Написано "регион населён преимущественно армянами и контролируется армянскими вооружёнными формированиями", что также неправильно. В историческом обзоре же, наоборот, автьор часто Нагорный Карабах отождествляет со всем Карабахом, что также ошибочно.andrej72
replies: text: :: Если никаких возражений к моим комментариям нет, то я внесу правки в статью?andrej72 19:51, 23 июня 2006 (UTC)
thread_title:  Нагорный карабах и Нагорно-карабахская республика 

message: Данная статья является переводом анлогичной статьи с английской Википедии, поэтому источники надо спрашивать у авторов данного фрагмента текста, который создан совеместными усилиями азербайджанских, армянских и нейтральных участников. Тем не менее с этим фактом не спорят даже армянскиe источники, как например институт Зоряна: 
In ancient times, the region of Karabagh and most of eastern Transcaucasia was inhabited by a people called Albanians, not to be confused with the people of the same name now living in the Balkans. 
Кроме того, смотрите ниже текст К. Тревер:
Географические рамки Кавказской Албании, претерпевавшие изменения в ходе исторического процесса, по-разному определялись исследователями. Одни включали в пределы Албании не только весь Дагестан но и Северный Кавказ (Кпапрот, 1814). дру­гие суживали ее пределы областями Шаке и Ширван (Яновский, 1846, Крымский, 1934), иные отодвигали северные границы до р. Сулак (Юшков, 1937), Археологические данные, приходящие в настоящее время на помощь историку, не позволяют относить се­верные пределы Албании (начиная с I в. н. э.) к району севернее Дербентской области, — точка зрения, которой придерживался Бартольд (1925 г.). Западными границами Албании являлась вос­точная Кахетия, южными — до III в. р. Кура, а затем с III—IV вв. — р. Аракc; на востоке — Каспийское море. Grandmaster 10:42, 17 апреля 2006 (UTC)
По поводу другой вашей пометки смотрите воспоминания академика Сахарова, который был известен своими проармянскими взглядами. Тем не менее даже он признавал факты убийств азербайджанцев в Армении. 
На другой день я встретился с первым секретарем ЦК Армении Арутюняном. Он не стал обсуждать проект. Разговор шел о беженцах, о том, что якобы некоторые готовы вернуться (я отрицал это), о трудностях устройства их жизни в республике после землетрясения. Арутюнян также говорил об актах бесчинств и убийствах в районах, где проживают азербайджанцы, называл цифру 20 или 22 убитых азербайджанца, не считая 8 человек (целая семья с детьми), которые замерзли на перевале, так как шли без теплой одежды. Все эти эксцессы произошли в конце ноября, когда хлынул поток беженцев из Азербайджана.
Смотрите также интервью с руководителями отдела КГБ СССР, курировавшего межнациональные отношения  в стране: 
— Чем ответили армяне на сумгаитские погромы?
— Тоже насилием, чем же еще. Никто почему-то до сих пор еще не сказал, например, о том, как в армянском селе Гукарк повторилось почти то же самое, что было в Сумгаите. Там издевались над азербайджанцами, убивали, грабили дома…
Там же есть про погромы в Спитаке. Grandmaster 04:51, 18 апреля 2006 (UTC)
thread_title:  По поводу пометки {{нет источника}} 

message: Предложение участника Hayk:
После Октябрьской революции 1917 года Карабах вошёл в Закавказскую Федерацию -"независимую федеративную демократическую республику", которая уже в мае 1918 распалась на отдельные государства — армянское, азербайджанское и грузинское.
Азербайджан провозгласил суверенитет над Карабахом и попытался реализовать свои претензии при поддержке Османской империи. 
С лета 1918 вся власть в Нагорном Карабахе была сосредоточена в руках легитимно образованных армянских властей - Съезда полномочных представителей населения Нагорного Карабаха и избранных на них Национального Совета, который профункционировал до середины 1920 г. Первый съезд полномочных представителей населения Нагорного Карабаха объявил Нагорный Карабах неотъемлемой частью Республики Армения.
Таким образом, Нагорный Карабах стал предметом спора между Азербайджаном и Арменией, был признан спорной территорией. По соглашению сторон территориальный спор был передан на рассмотрение международного сообщества. Окончательное решение по статусу Карабаха, которое было отложено до Парижской мирной конференции, так и не было принято.
Из-за своих притязаний на Карабах Азербайджану было отказано в членстве в Лиге Наций.
После того, как XI Красная Армия захватила Азербайджан, XI Съезд полномочных представителей населения Нагорного Карабаха в конце апреля 1920 денонсировал заключенное с Азербайджаном соглашение и снова объявил край неотъемлемой частью Республики Армения.
replies: text: Я не могу понять, источники должен только я предъявлять? --Hayk 14:50, 1 апреля 2006 (UTC)
replies: text: : Откуда вы все это взяли? Назовите источники вашей информации. Каждое предложение надо обосновать ссылками на независимые и авторитетные источники в соответствии с правилами. Нынешняя версия является переводом английской версии, которая была согласована между азербайджанскими, армянскими и независимыми участниками на протяжении очень длительного времени в результате скрупулезного анализа различных источников. Мне не очень понятны ваши односторонние действия, на данной странице в частности написано: мы убедительно просим всех не вносить самостоятельно правок в данный текст, а делать соответствующие предложения в Обсуждении к данной статье. Просим в этих предложениях чётко излагать имеющиеся факты, дополняющие текст статьи (или противоречащие ему), а также в обязательном порядке приводить ссылки на источники, доступные для проверки. Существенные правки, не прошедшие обсуждения и проверки, будут удаляться. Grandmaster 16:47, 1 апреля 2006 (UTC)

text: : Подтверждаю. wulfson 19:22, 1 апреля 2006 (UTC)
replies: text: :: Насколько я знаю, русская Википедия не является переводом английской. Если все так было хорошо написано, то как так получилось что 1918-1920 гг попали в советский период?

text: :: Теперь касательно моей парвки. Что конкретно Вам там не нравится?

text: :: Источников много. Вот например про Азебайджан и Лигу наций. , ,

text: :: >> Для того, чтобы читатель имел возможность самостоятельно познакомиться с мнениями по данному вопросу, мы постараемся представить как можно более полный перечень источников, доступных в Интернете.

text: :: Наверное я что-то пропустил, т.к. не вижу этот наиболее полный перечень источников, к тому же независимых и авторитетных. Если я правильно все понимаю, то существующий текст тоже можно удалить, т.к. нет источников. --Hayk 12:24, 2 апреля 2006 (UTC)
Ув. Hayk!
1. Поскольку вокруг ранее существовавшей статьи (копивио, помещённой Ровоамом и взятой им из работы Г.Старовойтовой) возник конфликт, в качестве паллиативной меры было предложено поместить сюда перевод статьи из enWiki. Перевод был сделан Grandmaster'ом и отредактирован мной. Ровоам выступал в качестве оппонента. Мы убрали абсолютно все части текста, в отношении которых он протестовал. Именно поэтому в преамбуле мы пишем "Данная статья подготовлена в основном по материалам аналогичной статьи в англоязычной Википедии. При её подготовке мы старались учесть мнения заинтересованных сторон и предпочитали удаление спорных положений поиску так называемой окончательной истины. В силу этого изложение может показаться неполным и отрывочным". 
2. Далее - в отношении "более полного перечня" - он пока не сделан. Любой участник может принимать в этом участие - единственное условие - постараться выполнить нашу просьбу - "не вносить самостоятельно правок в данный текст, а делать соответствующие предложения в Обсуждении к данной статье. Просим в этих предложениях чётко излагать имеющиеся факты, дополняющие текст статьи (или противоречащие ему), а также в обязательном порядке приводить ссылки на источники, доступные для проверки". 
3. И пожалуйста, не надо пытаться вновь и вновь разжечь конфликт там, где он вроде бы улажен. wulfson 20:15, 2 апреля 2006 (UTC)

text: 1. Теперь все более понятно. Но все равно, остаюстя вопросы. Например, как период 1918 попал в раздел Советской власти? Или почему в тексте нет ни строчки о Национальном совете.
replies: text: : Первое - до Вас никто на это не обратил внимания, а в английском тексте именно так и было написано - Вы исправили, и спасибо Вам. Второе - в английском тексте про Нацсовет ничего не было. wulfson 18:20, 3 апреля 2006 (UTC)

text: 2. Тогда надо добавить в шапку слова о тмо что "источник еще формируется".
replies: text: : Добавьте. wulfson 18:20, 3 апреля 2006 (UTC)

text: 3. Я ничего не пытаюсь разжигать - иначе я бы не разговаривал, а откатывал.
replies: text: : Принято. wulfson 18:20, 3 апреля 2006 (UTC)

text: 4. Конечно мой вариант не идеален. Например я забыл упомнять о назначенном генерал-губернаторе Карабаха - Султанове, но в статье забыли упомянуть что британская миссия всегда, в том числе и в официальном сообщении о назначении генерал-губернатора, подчеркивала, что оно носит временный характер и ни в коем случае не может предрешать судьбу спорной территории.

text: 5. Из уст Grandmaster'а хочется улышать с чем он не согласен конкретно.

text: --Hayk 21:01, 2 апреля 2006 (UTC)
replies: text: : Из ваших источников ясно, что в Лигу Наций не приняли ни Азербайджан, ни Армению, потому что не было ясно, какие территории они контролируют. Тем не менее Карабах находился под управлением азербайджанского губернатора Султанова, де-факто признанного союзниками единственной законной властью в Карабахе. Армянские органы самоуправления не получили никакого признания, ни юридического, ни де-факто. Вы почему-то стерли упоминание о Султанове, хотя с этим фактом согласились редакторы англоязычной версии Википедии. Grandmaster 16:31, 3 апреля 2006 (UTC)
replies: text: :: Специально для Вас процитирую себя:

text: :: 4. Конечно мой вариант не идеален. Например я забыл упомнять о назначенном генерал-губернаторе Карабаха - Султанове, но в статье забыли упомянуть что британская миссия всегда, в том числе и в официальном сообщении о назначении генерал-губернатора, подчеркивала, что оно носит временный характер и ни в коем случае не может предрешать судьбу спорной территории.

text: :: и выделю нужные моменты:

text: :: 1. я забыл упомнять о назначенном генерал-губернаторе Карабаха - Султанове.

text: :: 2. оно носит временный характер и ни в коем случае не может предрешать судьбу спорной территории.

text: :: Непонятно кто должен был признать армянские органы самоуправления?

text: :: А де-факто хватило того что их избрали, и им подчинялись те кто их избрал.

text: :: --Hayk 19:51, 4 апреля 2006 (UTC)
replies: text: ::: Мы это уже обсуждали. Султанова признали временным губернатором до окончательного урегулирования вопроса о данной территории на мирной конференции. Что касается армянских органов самоуправления, то их не признавали тогда, не признают и сейчас. Факт. Grandmaster 09:35, 5 апреля 2006 (UTC)
replies: text: :::: Да, Султанова назначили, но его назначение носило временный характер и ни в коем случае не могло предрешать судьбу спорной территории - т.е. из этого не следовало что Карабах признается частью Азербайджана.

text: :::: Признавал кто-то армянские органы или нет - де-факто они существовали, и им подчинялось население, которое их избрало - а это более 90% тогдашнего населения Карбаха.

text: :::: --Hayk 18:11, 6 апреля 2006 (UTC)
replies: text: ::::: Статья констатирует факт, что союзники утвердили губернатором Карабаха Хосров-бека Султанова, что означает, что до урегулирования окончательного статуса территория была де-факто закреплена за Азербайджаном. А органы самоуправления армян Карабаха не были утверждены никем и не имели совершенно никакого статуса. Эти органы самоуправления подчинялись тому же Султанову, у которого были заместители из обеих общин. Это решение было временным, но в статье так и сказано. Grandmaster 04:58, 7 апреля 2006 (UTC)
replies: text: :::::: Во первых не союзники, а англичане. И при этом они подчеркивали что его назначение носило временный характер и ни в коем случае не могло предрешать судьбу спорной территории.

text: :::::: Во вторых, из ваших слов непонятно, были органы самоуправления или нет? --Hayk 23:33, 10 апреля 2006 (UTC)
replies: text: ::::::: Англичане представляли союзников (всех). Статья как раз и говорит, что принадлежность Карабаха Азербайджану была признана условно, до Парижской конференции. А армянских органов самоуправления формально не существовало, они не имели никакого законного статуса. Это были не более чем общественные организации без официального статуса. Если вы сможете доказать, что их кто-то признал, тогда другое дело. Grandmaster 07:44, 11 апреля 2006 (UTC)
replies: text: :::::::: Как раз таки англичане подчеркивали что назначение губернатором Султанова никоим образом ни в тот момент, ни далее не указывало на принадлежность Карабаха к Азербайджану.

text: :::::::: Сейчас у НКР существует органы власти и государственная атрибутика - независимо от того признает их кто-то или нет. Точно так же существование в период 1918-1920 гг. в Карабахе армянских органов самоуправления не зависело от того признал их кто-то или нет.

text: :::::::: --Hayk 12:58, 13 апреля 2006 (UTC)
replies: text: ::::::::: По ссылке имеются упоминания Армянского национального Совета. --Hayk 10:13, 14 апреля 2006 (UTC)
replies: text: :::::::::: А что это за сайт? Там действительно упоминается Армянский Национальный Совет, но это скорее политическая организация армян, чем реальный орган власти. Grandmaster 11:02, 14 апреля 2006 (UTC)

text: :::::::::: Что за сайт - незнаю, но там он (Армянский национальный Совет) упоминается как орган власти:

text: :::::::::: Народное правительство переименовано в Карабахский Армянский национальный Совет

text: :::::::::: --Hayk 11:07, 14 апреля 2006 (UTC)
replies: text: ::::::::::: Желательно найти что-нибудь поавторитетнее. Например, hrono.ru довольно авторитетный исторический сайт, а про этих я ничего не знаю. Grandmaster 11:37, 14 апреля 2006 (UTC)
thread_title:  1918 - 1920 

message: В историческом разделе статьи сказано: Христианство впервые принёс в Кавказскую Албанию св. Елисей (I век н. э.). Такого святого нет. Во всяком случае в Месяцеслове этот святой не упоминается (см. http://days.pravoslavie.ru/ABC/me.htm). Если св.Елисей - святой какой-либо иной церкви, то следовало бы указать, какой именно. Потому что, как уже сказано, ни у православных, ни у католиков, св. Елисей в списке святых не числится... Αγαθάγγελος 10:23, 17 марта 2006 (UTC)
replies: text: Если я правильно разобрался, то впревые упоминание в статье Св. Елисея появилось в версии от 09:48, 15 декабря 2005 Wulfson.

text: В интернете можно найти следующее (я не знаю насколько можно доверять этим публикациям):

text: После мученической кончины в Армении святого апостола Фаддея, проповедовавшего в Нахичевани и Сюнике с прилегающими областями, один из его учеников Елисей (Егише)возвратился в Иерусалим, где братом Господним Иаковом, первым епископом Иерусалимским, был рукоположен во епископа, получив в удел восточные страны. Возвратившись через Персию в Кавказскую Албанию апостол Елисей начал проповедь веры Христовой в Чоле (Чоге) (отождествляется с городищем Топрах-кала близ Дербента).

text: Вторым апостольским источником христианского благовестия в Кавказской Албании явился ученик апостола Фаддея - святой Елисей.

text: Христианские религиозные идеи очень рано проникли на земли Дагестана. Согласно некоторым источникам (Каганкатваци “История Албании”) и церковной традиции, еще в I веке н.э. в округе Чога (Дербент) выступал с проповедью христианства Егише (Елисей) – ученик одного из апостолов Христа –Фаддея. Фаддей вместе с Варфоломеем проповедывали по поручению самого Христа слово Божие в Армении. Фаддей был казнен. По сведению того же Каганкатваци, Елисей заходил и в нагорный Дагестан (к маскутам). В сборнике “Кавказские горцы”, изданном в 1869 году, в статье “Начало христианства в Закавказье и на Кавказе” автор писал: “Очевидно, что святой Елисей обратил в христианство несколько отдельных семей в разных местах; выражение, что Елисей заходил к маскутам, не доказывает, что христианство распространилось между дагестанскими горцами”. (См. указанную работу, т.2, с.16).

text: "Святой Елисей, получив рукоположение от святого Иакова, брата Господня, из Иерусалима направился на Восток, минуя Армению, зашел к мозгутам, проповедовал в Чела, оттуда пришел в страну удин и в селении Киз построил первую церковь."

text: --Hayk 16:57, 17 марта 2006 (UTC)
thread_title:  Св.Елисей 

message: Чем Карабах хуже Абхазии, Приднестровья или других непризнанных государств? Почему бы и здесь не применить стандартный Шабон?
Լեռնային Ղարաբաղի Հանրապետություն  Нагорно-Карабахская Республика
{| border=0 cellpadding=2 cellspacing=0	
{| border=0 cellpadding=2 cellspacing=0
        	
Флаг НКР	Герб НКР
Rovoam 23:59, 15 декабря 2005 (UTC)
Уважаемый Участник:Rovoam!
Заранее прошу прощения, но работа над статьёй может занять много времени, поэтому я прошу Вас не спешить - мне нужно ещё как-то и деньги на жизнь зарабатывать, и Карабах - не единственная интересная вещь на свете.
Нам нужно выработать процедуру общения. Ставится вопрос - высказывается мнение - принимается решение. Если не приходим к единому мнению - решение откладываем на потом. Ставить сразу слишком много вопросов нет смысла. 
Мои тезисы:
# Мы взяли англ. статью за основу. Она нейтральная, не очень интересная, сухая, но как основа должна устроить всех. То, что лично Вас там не устраивало, мы уже выкинули. Если не будет базы, в отношении которой все согласны, мы не сможем идти дальше. Если единственным утверждением, которое устроит всех, будет то, что Карабах находится на Кавказе, значит, оставим одну эту строку.
# Эта статья не для Вас - Вы и так всё знаете - и не для самоутверждения армянского или азербайджанского народа - а для читателя, который впервые об этом услышит или что-то слышал и желает узнать побольше - или разложить у себя в голове по полочкам какие-то факты. Различие мнений и суждений по этому поводу - раз уж Вы с Вашими оппонентами не смогли вместить в одну статью - пусть этот читатель получит через справочный аппарат. Пусть там будут ссылки на всё, что есть на эту тему - желательно с разбивкой по тематике, периодам и т.д. Сделайте этот список, и общими усилиями расширим. Даже если Вы считаете какие-то источники армянофобскими, пусть и они там будут тоже - ЕСЛИ ОНИ СООТВЕТСТВУЮТ ТЕМАТИКЕ. 
# Я считаю, что шаблон, предложенный Вами, будет более уместен в следующей статье - Нагорно-Карабахская Республика. Я считаю, что это разные статьи. Отработаем эту - и перейдём к ней. Пусть статья Нагорный Карабах будет ОБО ВСЁМ ВООБЩЕ И НИ О ЧЁМ В ЧАСТНОСТИ. Исходя из этого, я настаиваю на существующем варианте первого абзаца. Ваш предлагаю использовать в статье про НКР. Ссылка на эту статью из статьи Нагорный Карабах имеется.
# Данные о населении, если угодно, можно поместить в отдельную статью. Вы показываете динамику, значит, Вы что-то пытаетесь доказать - доказывайте в отдельной статье. В ЭТОЙ СТАТЬЕ МЫ НЕ ХОТИМ НИЧЕГО ДОКАЗЫВАТЬ. Цифры по населению здесь приведены. Можно ещё сослаться на статью Население Азербайджана. 
С уважением, wulfson 06:36, 16 декабря 2005 (UTC)
replies: text: :В таком случае, я вообще не вижу смысла в создании этой статьи. Чем статья Нагорный Карабах должна отличаться от статьи Нагорно-Карабахская Республика? Сколько еще нужно создать подобных статей - Карабах, Нагорный Карабах, Нагорно-Карабахская Республика, карабахская война, карабахский конфликт и т.д. Если так дело дальше пойдет, то скоро возникнут отдельные статьи: Россия, Российская Федерация,  Российская Федеративная Республика и т.д.  Между тем, для всех подобных случаев требуется лишь переадресация на основную статью.  Лично меня устроит именно такой вариант содержания страниц двойников - REDIRECT:main_article... Выше вы сделали очень ценное предложение: Если единственным утверждением, которое устроит всех, будет то, что Карабах находится на Кавказе, значит, оставим одну эту строку. - но вот меня, например, устраивает только REDIRECT... Как быть? Rovoam 21:50, 16 декабря 2005 (UTC)
replies: text: ::Я полагаю, что нет никакой необходимости в еще одной статье под названием Нагорно-Карабахская республика. Достаточно статьи под названием Нагорный Карабах. Можно посвятить отдельную статью хронологии конфликта, но этим и стоит ограничиться. Слишком большое количество статей на одну и ту же тематику не так уж хорошо, так как это распыляет информацию. Что касается шаблона, предложенного Rovoamом, то не вижу особого смысла приводить символику «НКР», которая официально нигде не признана. Понятно, когда в статье про реально существующие государства указывается его официальная символика, но для территорий, не имеющих никакого юридического статуса размещение подобной информации является отходом от НТЗ.  Grandmaster 16:30, 18 декабря 2005 (UTC)
replies: text: ::: Официальное название страны - Нагорно-Карабахская Республика, поэтому так должна называться статья. Что касается шаблона: или мы удаляем все шаблоны в статьях про Абхазию, Южную Осетию и Приднестровскую Республику, или мы восстанавливаем шаблон в статье про Карабах. Rovoam 06:53, 19 декабря 2005 (UTC)
replies: text: ::::Такой страны нет. Вы ее не найдете ни на одной карте мира, естественно, изданной за пределами Армении. Статья должна называться Нагорный Карабах, как называется соответствующая страница в английской версии. То, что вы делаете – чистейшей воды вандализм. Ведь договаривались, что все изменения данной страницы будут заранее согласованы. Grandmaster 07:16, 19 декабря 2005 (UTC)
replies: text: ::::: Тогда может быть Вы объяните что такое Нагорный Карбах? Географическое понятие? Политическое? В Азербайджане нет такой территориальной еденицы. И чем же Нагорно-Карабахская Республика хуже Турецкой Республики Северного Кипра или Абхазии? -Hayk 17:38, 23 декабря 2005 (UTC)
replies: text: :::::: Нагорный Карабах - регион. Нагорно-Карабахская Республика - непризнанная никем республика. --Obersachse 17:47, 23 декабря 2005 (UTC)
replies: text: ::::::: Ну так что мешает никем не признанной республике иметь свою символику, президента, парламент и т.д.? В энциклопедии ведь прежде всего надо отображать факты? -Hayk 19:54, 23 декабря 2005 (UTC)
replies: text: :::::::: Статья будет. Wulfson работает над этим. Только дай ему немного времени. --Obersachse 22:31, 23 декабря 2005 (UTC)
replies: text: ::::::::: Т.е. в новой версии статьи будет присутствовать символика НКР? Даже если так, то непонятно, зачем ее надо было убирать из старой версии? --Hayk 16:03, 26 декабря 2005 (UTC)
thread_title:  Стандартный шаблон 

message: Почему из статьи убрали государстенную символику? Rovoam 19:26, 19 декабря 2005 (UTC)
replies: text: Пожалуйста, читайте Обсуждение. И пожалуйста, ведите дискуссию в одном месте, чтобы не приходилось собирать. И пожалуйста, читайте ответы на свои вопросы и не задавайте их дважды. Жизнь так коротка, а Ваши вопросы столь ёмки и многозначны, что мне придётся их разбить на несколько утверждений. wulfson 06:40, 20 декабря 2005 (UTC) 
Следующее письмо Участника Rovoam и мой ответ на него перенесены из моего Обсуждения, поскольку я предпочитаю общаться с ним не наедине - и в одном месте. Может, ещё кому будет интересно?  wulfson 06:52, 20 декабря 2005 (UTC)
replies: text: ::Дорогой! Не надо оправдываться. Как вижу, ответить вам все равно нечего! Жду с нетерпением статьи про равнинный Карабах - раз уж вы такой большой знаток истории и географии. Надеюсь, слышали о таком? Rovoam 06:49, 20 декабря 2005 (UTC)
Кая я понял, вы перевели статью про Карабах из английской Вики (en:Nagorno-Karabakh). Rovoam 00:22, 20 декабря 2005 (UTC)

text: Да, Вы поняли правильно - именно это утверждается в начальном абзаце - Обращении к читателям. wulfson 06:52, 20 декабря 2005 (UTC)
Кая я понял, вы перевели статью про Карабах из английской Вики (en:Nagorno-Karabakh), опустив при этом шаблон таблицы, содержащей государственную символику НКР.  Rovoam 00:22, 20 декабря 2005 (UTC)

text: Да, я опустил шаблон и предлагаю использовать его в статье Нагорно-Карабахская Республика. Это будет сделано после того, как к статье про Нагорный Карабах будет подготовлен список источников - предлагаю поучаствовать, а также будет добавлено про правовые вопросы и предложения по урегулированию. wulfson 06:52, 20 декабря 2005 (UTC)
Кая я понял, вы перевели статью про Карабах из английской Вики (en:Nagorno-Karabakh), опустив при этом шаблон таблицы, содержащей государственную символику НКР. При этом вы утверждаете, что этот шаблон выдуман мною и что он не подходит для данной статьи. Rovoam 00:22, 20 декабря 2005 (UTC)

text: Я забираю назад своё утверждение, что этот шаблон сделан (НЕ выдуман) Вами и готов принести Вам свои извинения. wulfson 06:52, 20 декабря 2005 (UTC)
Кая я понял, вы перевели статью про Карабах из английской Вики (en:Nagorno-Karabakh), опустив при этом шаблон таблицы, содержащей государственную символику НКР. При этом вы утверждаете, что этот шаблон выдуман мною и что он не подходит для данной статьи. Rovoam 00:22, 20 декабря 2005 (UTC)

text: Да, я полагаю, что в ситуации, когда оппоненты не могут о чём-то договориться, мы можем либо привести оба варианта, либо не приводить ни одного. Поскольку мы не можем одновременно ИМЕТЬ и НЕ ИМЕТЬ шаблон в одной и той же статье, остаётся два варианта - 
(1) ИМЕТЬ его в статье Нагорно-Карабахская Республика и НЕ ИМЕТЬ в статье Нагорный Карабах
(2) НЕ ИМЕТЬ его нигде. 
wulfson 06:52, 20 декабря 2005 (UTC)
Между тем, статьи про другие непризнанные республики содержат соответствующие таблицы, содержащие государственую символику. Вот, например, в статьях про Южную Осетию, Абхазию и  Приднестровье почему-то можно писать о сответствующих непризнанных республиках и давать информацию о государственной символике, но почему-то Нагорный Карабах не заслужил такого отношения... Почему? Rovoam 00:22, 20 декабря 2005 (UTC)
replies: text: :Эти шаблоны (если я правильно помню) помещал не я, поэтому можете обращаться к тем, кто это делал. Насколько я понял, Вы - первый человек, обративший на это внимание. Ни грузин, ни молдаван, ни киприотов это почему-то не волновало. Но из этой ситуации тоже есть выход - (1) убрать шаблоны и там (тем более, что информация в этих шаблонах обычно повторяется в тексте), а также (2) сделать аналогичные пары Северный Кипр - Турецкая Республика Северного Кипра, и т.д. Если у Вас есть время, можете заняться. wulfson 06:52, 20 декабря 2005 (UTC)
Именно поэтому я утверждал и утверждаю, что ваше отношение к этой проблеме не является беспристрастным. Я уверен, что cтатьи Нагорный Карабах и Нагорно-Карабахская Республика должны быть объединены в одну статью. В статье необходимо использовать тот же шаблон, который использован в других статьях про непризнаные республики - с указанием общей информации и государственной символики - как это сделано в статьях про Абхазию, Приднестровье и Южную Осетию. Rovoam 00:22, 20 декабря 2005 (UTC)

text: :Читайте выше. wulfson 06:52, 20 декабря 2005 (UTC)
thread_title:  Чем Нагорный Карабах хуже Приднестровья, Абхазии или Южной Осетии? 

message: Предлагаю добавить следующие внешние ссылки:
* Том де Ваал «Черный сад» 
* 10 баллов по шкале Политбюро Интервью с руководителями отдела КГБ, курировавшего в СССР межнациональные отношения.
Можно также добавить по одной ссылке на официальную позицию азербайджанской и армянской стороны. Grandmaster 13:51, 19 декабря 2005 (UTC)
replies: text: Я думаю, надо всё же начать с исторических материалов, а данные ссылки поместить в список - в подраздел с условным названием Нагорный Карабах - конфликт мнений. wulfson 14:07, 19 декабря 2005 (UTC)
replies: text: :Предлагаемые мной ссылки касаются как раз истории, но истории новейшей. Что касается древней истории, то реальных источников крайне мало, и они практически недоступны через Интернет. Единственное исключение, пожалуй, труд Моисея Каланкатуйского, ссылку на который приводил Ровоам. А вообще информацию про древнюю историю  края приходится буквально по крохам собирать из различных источников, поэтому ссылок будет не так уж и много. Согласен насчет обсуждения, я так и не понял, куда оно подевалось. Новички могут найти в нем много для себя полезного и не повторять уже пройденный путь дважды. Grandmaster 18:50, 19 декабря 2005 (UTC)

text: :Предлагаю следующие ссылки по древней истории края:

text: :К. В. Тревер. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании IV в. до н. э. - VII в. н. э. (источники и литература)

text: :К. В. Тревер. К вопросу о культуре Кавказской Албании (доклад на XXV Международном конгрессе востоковедов)

text: :Grandmaster 07:31, 20 декабря 2005 (UTC)

text: :Также предлагаю добавить ссылки на принятые международными организациями резолюции по ситуации вокруг Нагорного Карабаха.

text: :Резолюция Совета Безопасности ООН № 822 от 30 апреля 1993 годa

text: :Резолюция Совета Безопасности ООН № 853 от 29 июля 1993 годa

text: :Резолюция Совета Безопасности ООН № 874 от 14 октября 1993 годa

text: :Резолюция Совета Безопасности ООН № 884 от 12 ноября 1993 годa

text: :Резолюция Парламентской Ассамблеи Совета Европы № 1416

text: :Grandmaster 06:13, 21 декабря 2005 (UTC)
replies: text: ::Согласен - либо дать на них ссылки в разделе про попытки урегулирования, либо в списке литературы выделить отдельной частью как международные документы. wulfson 06:37, 21 декабря 2005 (UTC)
replies: text: :::Мне кажется, что стоит сделать отдельный раздел международных документов и дать на них ссылки. А в разделе про попытки урегулирования можно просто упомянуть без внешних ссылок. Grandmaster 06:51, 21 декабря 2005 (UTC)

text: :::OK wulfson 07:03, 21 декабря 2005 (UTC)
thread_title:  Внешние ссылки 

message: Предлагаю также перенести сюда нормальное обсуждение, которое почему-то по пути потерялось.  Участник:Obersachse предлагал ещё карту - куда-то она задевалась. wulfson 14:07, 19 декабря 2005 (UTC)
replies: text: Карта была в статьях Нагорно-Карабахская Республика (азербайджанская версия) и Нагорно-Карабахская Республика (армянская версия), которых теперь уже нет. :-( Obersachse 17:29, 20 декабря 2005 (UTC)
replies: text: :Ну, Ровоам пока не всё уничтожил. Вот она - какие будут мнения?
Нормальная карта. Можно включить в текст. Только может стоит добавить что-то вроде легенды, чтобы разъяснить, что означают цвета. Grandmaster 07:28, 21 декабря 2005 (UTC)
Сделаешь? wulfson 09:19, 21 декабря 2005 (UTC)

text: :A каким образом можно это сделать? Я думаю, достаточно дать сноску, в которой указать, что оранжевым цветом обозначены территории, контролируемые армянскими формированиями, в том числе за пределами границ бывшей НКАО, обозначенных на карте. Я не обратил сначала внимания, но на старом шаблоне так и сделано. Просто дана сноска. Grandmaster 10:31, 21 декабря 2005 (UTC)
replies: text: ::Вот так:
wulfson 11:17, 21 декабря 2005 (UTC)
replies: text: ::: В английском варианте сказано: Map of the region. (Orange area indicates Armenian-controlled territory). Мне кажется, подпись надо сделать в соответствии с той, что используется в английском варианте статьи. Оранжевым выделена территория, контролируемая армянскими силами / вооружёнными формированиями. Grandmaster 12:05, 21 декабря 2005 (UTC)

text: :Agreed. wulfson 12:30, 21 декабря 2005 (UTC)
Хорошо так. --Obersachse 15:24, 21 декабря 2005 (UTC)
thread_title:  Карта 

message: Кто-нибудь может объяснить, почему у статьи Нагорный Карабах два обсуждения? Это создает путаницу. Grandmaster 19:39, 20 декабря 2005 (UTC)
replies: text: :Я перетащил из другого Обсуждения и расставил в хронологическом порядке. wulfson 20:15, 20 декабря 2005 (UTC)
replies: text: ::Я немного подкорректировал нижнюю часть страницы обсуждения, расставив все в хронологическом порядке и отделив обсуждение карты. Grandmaster 05:35, 21 декабря 2005 (UTC)
replies: text: :::OK wulfson 07:03, 21 декабря 2005 (UTC)
thread_title:  Обсуждение 

message: === 1 ===
Сноски будут перенесены позже
К. В. Тревер
ОЧЕРКИ
ПО ИСТОРИИ
И КУЛЬТУРЕ
КАВКАЗСКОЙ АЛБАНИИ
IV В. ДО Н. Э. - VII В. Н. Э.
(источники и литература)
 
Греческие и латинские источники
В ПИСЬМЕННЫХ источниках, греческих и латинских, о Кавказской Албании и албанах говорится во всех случаях, когда речь идет о народах Кавказа. Хотя албаны впервые появляются на исторической арене уже в IV в. до н. э., как об этом сообщает Арриан, историк II в. н. э.* но начинают о них писать античные авторы только с I в. до н. э. Следует отметить, что ни один из этих историков и географов не пользовался данными восточных источников, знакомство с которыми могло бы обогатить и уточнить собранные ими сведения [1].
Больше всего внимания уделил албанам Страбон (65 г. до н. э. — 21 г. н. э.), писавший свою "Географию" [2] вскоре после того, как западный мир впервые столкнулся с албанами во время походов, Лукулла и Помпея на Кавказ (66 — 65 гг.), когда римские легионы, преследуя бежавшего в Боспор понтийского царя Митридата, побывали и на территории Кавказской Албании. Спутники Помпея составили описание этих походов, но до нас их труды не дошли; мы знаем о них по отдельным упоминаниям или извлечениям из их сочинений у других авторов.
При пользовании имеющимися у Страбона данными следует учитывать, что, пользуясь различными источниками, он перемещал иногда материалы, сокращая и опуская отдельные сведения. По мнению Э. Хонигманна [3], Страбона мало интересовали "варварские" народы, имена которых он избегал произносить [4], чем, видимо, и объясняется, что мы у него перечисления албанских племен не находим.
Описывая походы Помпея, Страбон неоднократно ссылается на Феофана Митиленского; он упоминает также Посидония, друга и историографа Помпея [5]. Однако сведениями Посидония Страбон не пользовался, считая их недостаточно точными [6]. Более достоверными ему казались труды Эратосфена [7], использованные им в ряде глав. Но этот писатель очень мало знал о Закавказье, так как имеющиеся у него сведения о Каспийском море были взяты им из отчета Патрокла, ценнейшего источника по древней Албании, полностью до нас не дошедшего [8]. Пользуясь выписками из Патрокла, которые имелись у Эратосфена, Страбон приходил, как говорит Э. Хонигманн, к "несправедливым и легковерным обобщениям" [9]. Но тем не менее нельзя не согласиться с М. И. Ростовцевым [10], называющим Страбона спасителем драгоценных остатков из трудов Феофана из Митилены и Кв. Деллия, "среди которых жемчужинами являются картины быта и строя Иверии и Албании (не .без примеси влияния эллинистической социальной утопии)". Страбону мы должны быть благодарны за то, "что он так плохо прикраивал один к другому лоскутки, взятые им у писателей разных времен и разных направлений" [11]. Благодаря тому, что "лоскутки плохо прикроены", исследователю легче в них разобраться и правильно использовать.
Сведения о примитивном характере общественно-экономических отношений в среде албанов, которые имеются у Страбона и которые он черпал из сочинений Феофана Митиленского, спутника Помпея в 66 — 65 гг. во время его похода в страны Закавказья, обычно относят именно к I в. до н. э., не учитывая одного очень важного обстоятельства. Ведь те сведения, которые изложил в своем труде Феофан, могли быть результатом не только его собственных наблюдений во время похода, но и компиляцией всего того, что в его время было известно о прикаспийских племенах и народностях за предшествующий период, и, вероятно, тех сведений, которые были приведены участниками двух экспедиций, исследовавших прикаспийские области, а именно Гераклидом, по поручению Александра Македонского в 323 г. до н. э., а затем Пат-роклом при Селевке I в 290 — 281 гг. [12]
Феофан Митиленский безусловно мог иметь случай сам видеть албанских воинов, тяжелое вооружение которых (панцири, щиты, луки, копья, кинжалы) должно было бы свидетельствовать о высоком уровне развития ремесел в албанском обществе. Но в напряженной военной обстановке, когда население несомненно пряталось от римлян, стремительно преследовавших быстро уходившего от них Митридата, Феофан едва ли мог найти возможность для спокойного, детального ознакомления с бытом, нравами и обычаями местного населения. Более чем вероятно, что эти сведения были собраны не Феофаном, а за несколько веков до него и вероятнее всего Патроклом или его спутниками, а им, Феофаном, они были использованы для завершения характеристики той страны и того народа, который римляне рассчитывали со временем себе подчинить.
Дальнейшая работа по углубленному изучению письменных источников и результаты ведущихся и еще предстоящих раскопок на территории Албании внесут, наверное, ясность и в вопрос о характере албанского общества в период от I в. до н. э. и до III в. н. э., но и сейчас уже, мне кажется, возможно говорить о том, что характеристика, даваемая Страбоном, в основной своей части должна относиться не к I в. до н. э., а к более раннему времени — к IV — III вв. до н. э. и, по-видимому, к определенной части населения.
Историю похода Антония на Кавказ в 36 г. до н. э., в том числе и против албанов, составил сопровождавший полководца его друг историк Деллий [13]. Труд его, до нас не дошедший, высоко ценился и Страбоном, и Плутархом [14].
К тому времени, когда писал Страбон, т. е. на рубеже I в. до н. э. и I в. н. э. и в первые десятилетия нашей эры, относятся упоминания Албании у автора "Римской истории" — Тита Ливия (59 г. до н. э. — 17 г. н. э.), а также в двуязычной (греческой и латинской) надписи, высеченной при императоре Августе в Анкире (Анкара).
Об Албании и албанах в I в. н. э. писал или их упоминал целый ряд авторов. Первое место среди них занимает Плиний Старший (23 — 79 гг.), "Естественная история" которого, носящая энциклопедический характер (в ней использованы труды 327 греческих и 146 римских авторов, в большинстве до нас не дошедшие), дает ряд ценнейших сведений о природе, населении и быте албанов. Писавший в это же время Помпоний Мела тоже пользовался старыми источниками, в том числе и трудами Варрона (116 — 27 гг.), к которым прибегал и Плиний, касаясь вопросов географии и мореплавания. Ряд сведений можно почерпнуть у Иосифа Флавия (автора "Иудейской войны" и "Древностей иудейских"), описывавшего современные ему события I в. н. э., а также у Юлия Фронтипа и др.
К началу II в. н. э. относятся как сочинения замечательного римского историка Тацита (55 — 120 гг.), в своих "Анналах" и "Истории" сохранившего нам ряд ценных сведений об Албании, так и некоторые данные в "Жизнеописании цезарей" Светония.
Из числа авторов II в. н. э. в первую очередь должен быть назван Птолемей (70 — 147 гг.), астроном и географ, сведения которого особенно ценны, хотя он, как и Плиний, писал о Кавказе, основываясь на данных, имевшихся в сочинениях писателей, более или менее хорошо осведомленных в географии Албании. Так, им были использованы собранные Марином Тирским (конец I в. н. э.) сведения, полученные благодаря сухопутной и морской торговле [15] и его карта с описанием главным образом побережий. В труде Птолемея, снабженном картой, даются не только названия 28 албанских городов и селений, рек и горных проходов, но указываются и их географические координаты, что могло бы иметь исключительно большое значение, если бы Птолемей не "принял неудачную цифру длины земной окружности" и дал поэтому неверную величину градуса (в 400 стадий) по родосской параллели [16].
В жизнеописаниях Лукулла, Помпея и Антония Плутарх (II в. н. э.) описывает их походы па Кавказ, в частности сообщает ряд сведений, связанных с их деяниями на территории Албании. Отдельные отрывочные данные об Албании и ее населении мы находим и у других писателей II в. н. э. (Арриан, Аппиан, Элий Гор-диан, Юстип, Флор и др.).
На рубеже II и III вв. писал Кассий Дион (165 — 235 гг.); в своей "Римской истории", доведенной до 229 г., он касается между прочим и событий, связанных с походами римлян на Кавказ, их пребывания на территории Албании.
Отдельные сведения об Албании имеются у авторов III в., Солина и Ипполита Портского, а также у писавших в IV — V вв. Аммиана Марцеллина, участника походов императора Юлиана против Сасанидского Ирана, сохранившего ряд ценных географических данных в своем сочинении, посвященном событиям римской истории второй половины IV в., затем у Евсевия, Евтропия, Элия Спартиана, Юлия Капитолина, Оросия и ряда других. Следует упомянуть также словарь географических названий Стефана Византийского, дошедший до нас в сокращенной редакции VI в. н. э.
Перечисленные авторы дают перечень племен, населявших территорию Албании и смежных областей, и указывают районы их расселения, дают также историко-географические сведения, сообщают данные о реках и орошении, о горных переходах (перевалах), о природных богатствах, о занятиях оседлого населения. Названия городов имеются только у Плиния и Птолемея, но о характере этих поселений письменные источники ничего не говорят.
Из событий внешней истории в этих источниках отражена преимущественно борьба албанов с римлянами в I в. до н. э.; попутно рассказывается об албанском войске, его вооружении, о некоторых защитных сооружениях, об облике, нравах и обычаях, религиозных верованиях, культах и легендарных преданиях.
 
Армянские источники
Для изучения истории Албании феодального периода исключительно большое значение имеют армянские письменные источники. На армянском языке написан первый и единственный труд, посвященный истории Албании, — "История Албании" Моисея Каланкатуйского (Мосес Каланкатваци). Труд этот дошел до нас в нескольких списках и состоит из трех частей; он упоминается армянскими писателями XII—XIII вв. Автор, уроженец сел. Каланкатуйк в области Утик, был по происхождению либо утийцем (албаном), писавшим на армянском языке, либо армянином, что весьма возможно, так как в этот период Арцах и большая часть Утика были уже арменизованы [17].
В 1841 г. в книге архиеп. И. Шахатунянца, посвященной описанию Эчмиадзина и памятников Армении, впервые сообщается,что в Эчмиадзинской библиотеке хранятся два списка "Истории Албании" Моисея Каланкатуйского [18]. Французский путешественник Э. Борэ видел рукопись в Эчмиадзине в 1838 г., получил с нее копию и издал первый перевод ее в 1848 г. [19] Изучением рукописи  занимался и русский академик М. Броссе, в те же годы издавший выдержки из этого труда [20].	
По мнению Н. Шахатунянца, самым ранним списком является рукопись, относящаяся, судя по приписке в конце текста, к 1279 — 1311 гг. (второй список не старше конца XVII в.). Копия, сделанная Шахатунянцем, была по просьбе Академии наук прислана в Петербург, и с нее в 1841 г. была снята та копия, по которой перевел текст "Истории Албании" К. П. Патканов [21] и которая хранится в Секторе рукописей Института востоковедения Академии наук СССР [22].
Все эти сведения почерпнуты из исследования К. Патканова, из введения, предпосланного им переводу "Истории" Моисея Каланкатуйского, первого и пока единственного перевода этого текста на русский язык. В этом введении почему-то не нашли себе места сведения о том, что "Историю Албании" предполагалось впервые издать еще в XVIII в.: албанский католикос Нерсес послал один экземпляр рукописи для издания Константинопольскому армянскому патриарху, .но так как издание это не было осуществлено, то в 1766 г. рукопись была по требованию армянского католикоса Симеона возвращена в Эчмиадзин [23].
Армянский текст "Истории Албании" был издан в Москве в 1860 г. Н. О. Эминым (так у автора: прим. ред. - И. К.), исправившим и восстановившим текст и очистившим его от позднейших вставок и искажений переписчиков [24].
Критического издания текста по всем основным рукописям нет до сих пор. В том же 1860 г. в Париже вышло еще одно издание армянского текста, предпринятое К. Шахназаряном, снабдившим его введением и примечаниями.
Эти два издания текста, вышедшие в то время, когда перевод К. Патканова был уже в печати, побудили последнего дать в конце книге "Прибавления" (объяснения темных и непонятных мест в тексте, освещенных в изданиях Н. О. Эмина и К. Шахназаряна) [25].
Я. А. Манандян в своей докторской диссертации, написанной на немецком языке и защищенной в Иенском университете [26], привел отрывки из "Истории Албании", связанные с историей распространения христианства в Албании, с нашествием гуннов и с их религией.
Т. Тер-Григорян дал обзор литературы, посвященной вопросу о Моисее Каланкатуйском и его "Истории Албании". Им были просмотрены и сопоставлены все восемь списков "Истории Албании", хранящихся в Матенадаране в Ереване [27]. Самый ранний список, как говорилось, относится к 1279 г., три списка — к XVII в. (1664 и 1676 гг.), один — к XVIII в. (1761 г.) и три списка изготовлены в XIX в. (1839, 1848 и 1855 гг.).
Сличение рукописей "Истории Албании" Моисея Каланкатуйского привело Т. Тер-Григоряна к ряду интересных наблюдений. Так, например, выяснилось, что "Плач на смерть Джываншера" (правившего в VII в.), составленный его придворным поэтом, ритором Давтаком, в обоих армянских изданиях текста и в русском переводе приводится не целиком: отсутствуют последние 16 строф, имеющиеся в рукописи № 3043 (список 1839 г., сделанный архиеп. Бабамяном в Тавризе). Причины этого пропуска установить пока не удалось.
Выяснилось также, что в печатных изданиях текста и в рукописях недостает в III книге описания событий 835 — 840 гг. Оказалось, что из древней рукописи выпали два листа, что не было замечено переписчиком. Но эти два листа были обнаружены в Матенадаране и изданы архим. Хачиком Дадяном [28]; они являются частью XX главы III книги (перевод К. Патканова) и главы XXI армянского издания [29].
Т. Тер-Григорян дает обзор тех немногих сведений, вернее упоминаний о Моисее Каланкатуйском, которые имеются в письменных источниках XIII в. (у Мхитара Анийского, Киракоса Ганд-закского, Мхитара Айриванкского и албанского католикоса Есаи) [30], и полагает, что автор "Истории Албании" был монахом, судя по приписке, имеющейся в рукописи № 667 (список 1855 г.) [31].
Из всего вышесказанного следует, что, кроме места рождения, биографические данные о жизни Моисея являются сомнительными. Что же касается времени его жизни, то этот вопрос долго являлся предметом дискуссий. Исходя из того, что Моисей неоднократно говорит о событиях VII в. как очевидец, ряд исследователей относил время его жизни к VII в. (Шахназарян, Борэ, Со-маль, Эмин и др.). К. Патканов стоит на той точке зрения, что Моисей Каланкатуйский жил в конце X в. и написал самостоятельно III книгу "Истории Албании", в которой говорится о событиях X в., а в I и II книгах он пересказывает источники VII в. [32] и, надо думать, не меняет при этом форму рассказа от первого лица о поездке епископа Виро к хазарам, о посещении резиденции Джываншера и др. Последнее обстоятельство должно было бы поколебать точку зрения К. Патканова, даже если бы не было ряда других аргументов в пользу VII в. как времени жизни Моисея и против оценки "Истории Албании" как сборника различных и разновременных сведений и преданий. Но именно так расценивается труд албанского историка в "Истории древнеармянской литературы" М. X. Абегяном, который, относя этот труд к X в., характеризует его как "компилятивный сборник, в котором материал расположен в хронологическом порядке", причем сведения взяты у Моисея Хоренского, Елише, из житийной литературы, посланий и канонов [33].
Основным доводом в пользу отнесения Моисея Каланкатуй-ского и его труда к X в. является упоминание в III книге факта взятия Партава русами в 943 / 944 г. — события, описанного арабским писателем Ибн Мискавейх (X — XI вв.), которому А. Ю. Якубовский посвятил специальное исследование [34].
Т. Тер-Григорян выявил все случаи, когда в "Историю Албании" внесены цитаты или сведения из других исторических трудов, главным образом Моисея Хоренского и Елише, выделил те главы, которые написаны самим автором (в I книге — 13 глав из 30, во II книге — 34 из 52, в III книге — 17 глав из 23), и произвел анализ языка автора, его слога и стиля. Этот анализ приводит его к заключению, что III книга была в целом написана не Моисеем из Каланкатуйка, а другим лицом, введшим в III книгу некоторые главы из труда автора VII в. Одним из интересных доводов Т. Тер-Григоряна является факт нахождения в двух первых книгах ряда слов и терминов, "по-видимому, местного происхождения, между тем как в III книге таких слов мы не встречаем" [35]. Другим доводом является указание Т. Тер-Григоряна на полное отсутствие в "Истории Албании" каких-либо сведений о борьбе албанов с арабами в середине IX в., о нашествии Буги, событий, нашедших отражение в тексте историка Фомы Арцруни и в армянском эпосе "Давид Сасунский"; нет также и намека на большое восстание, возглавленное Бабеком тоже в IX в [36].
Еще одно обстоятельство отводит X век как возможную дату жизни Моисея Каланкатуйского: он ссылается на авторов IV—VI вв. (Фавста Бузанда, Агафангела, Елише, Моисея Хоренского, Авраама Мамиконяна и Петроса Сюнийского) и ни разу не приводит ни одного автора, писавшего в VII—X вв. (Иоанн Мамиконян, Шапух Багратуни, Иоанн католикос, Фома Арцруни) [37], — довод очень веский, как и другой еще момент: историк говорит об албанском князе Джываншере как о своем покровителе, вернее как о своем современнике.
М. И. Артамонов, став на точку зрения К. Патканова, тоже считает труд Моисея сборником, но и он не мог не отметить, что некоторые части "могли быть написаны только современником" (рассказ о походе хазар в Закавказье) [38]. Допуская, что автор "Истории Албании" мог использовать различные источники, трудно все же согласиться, что, выписывая данные из того или иного труда предшествующего историка, он мог списать и такие фразы, как: "Это был 31-й год всемирных войн агарян, и 15-й год моего господина Джываншера" [39].
Сопоставляя дату возвращения католикоса Виро из ссылки с датой правления Джываншера (638 — 670 гг.), Т. Тер-Григорян приходит к заключению, что Моисей Каланкатуйский жил в конце VII в. и что в 670 г. ему могло быть 62 — 67 лет [40].
Источниками Моисея Каланкатуйского, из которых он черпал сведения о событиях прошедших веков, являлись: 1) народные сказания и предания (об албанском царе Вачагане III), 2) послания официального характера и переписка духовных и светских лиц, которые хранились в архивах, дворцовых и монастырских, 3) труды армянских историков IV — VI вв., о которых говорилось выше, и, наконец, 4) сведения о тех событиях, которых сам автор был очевидцем или современником [41].
Первые две книги содержат повествование о событиях, начиная с древнейших времен (легендарные предания) и до конца VII в. В III книге описываются исторические события, имевшие место от начала VIII и до конца X в.
Все доводы Т. Тер-Григоряна очень убедительны, особенно в той части, где он говорит об источниках, использованных Калан-катуйским, который не привлекал авторов, писавших об Албании после VI в.; большое значение имеют и наблюдения Тер-Григоряна над лексикой и слогом двух первых книг, отличающихся в этом отношении от III книги; нельзя пройти и мимо его указания на те страницы, где Моисей пишет от своего лица о событиях, имевших место при его жизни, о людях и вещах, которые он сам видел.
Но Т. Тер-Григорян не привел, по-моему, еще одного веского довода, хотя материал для него он сам собрал. Приведя данные, имеющиеся у Ванакана и Мхитара Гоша о том, что историю Албании в X в. писал Моисей Дасхуранский, Т. Тер-Григорян не обратил внимания на то, что Моисей Дасхуранский не счел возможным назвать себя автором этого труда, что было бы естественно, если бы он был компилятором этого "сборника"; на деле же "История Албании" во всех списках носит имя Моисея Каланкатуйского [42].
 
В трудах армянских историков IV — VII вв., посвященных истории Армении, имеются сведения об Албании, ее народностях и о ее исторических судьбах, когда речь идет о событиях, в которых вместе с армянами, а иногда и с иберами участвуют албаны.
Писатель Корюн является автором "Жития Маштоца", т. е. биографии Месропа Маштоца, изобретателя алфавитов армянского, грузинского и албанского. Будучи не только современником, но, по его собственным словам, и учеником Маштоца, Корюн в этом сочинении, законченном им в 443 г. написал все то, чему сам был свидетелем и что узнавал у "сведущих известных лиц", как говорит М. Абегян [43].
Ввиду сложности и неудобопонятности языка Корюна еще в средние века была составлена новая редакция его текста, в которой к сведениям, почерпнутым из текста самого Корюна, были добавлены сведения из "Истории Армении" Моисея Хоренского; этот переработанный текст носит название "Псевдо-Корюн" [44].
Что касается "Истории Армении" Агафангела [45] (первоначальный текст ее составлен в первой половине V в.), посвященной главным образом внутренней истории Армении, насаждению в ней христианства в конце III — начале IV в., то сведений об Албании и албанах мы в ней находим довольно мало.
Одним из интереснейших историков древней Армении является Фавст Бузанд [46], писавший свою "Историю Армении" в IV в. Об исторических событиях пятидесяти лет IV в. (до 387 г.) в его труде дается яркий рассказ, по характеру изложения близкий к эпическому повествованию. У него, между прочим, сохранился рассказ о том, как в IV в. во время ожесточенной борьбы, которую армяне вели с сасанидским Ираном, албанские войска с царем Урнайром сначала помогали Шапуру II, но вскоре порвали союз с ним и начали оказывать помощь Армении.
Моисей Хоренский, получивший в первой половине V в. широкое образование на родине, а затем ездивший для пополнения знаний в Александрию, побывавший и в Италии, и в Греции, писал свою "Историю Армении" [47] на основании целого ряда письменных источников, которые он перечисляет, а также пользовался эпическими сказаниями и мифами. В ходе своего изложения Моисей неоднократно сообщает также о событиях, имевших место в соседней Албании, в частности приводит рассказ Корюна об изобретении Маштоцем письмен. Несмотря на то, что сочинение его носит характер литературного памятника, что им порою привпекаются сведения легендарного характера, приводимые им исторические факты при проверке их с помощью данных из других письменных источников, а также при сопоставлении их с археологическими фактами оказываются весьма достоверными [48].
О событиях V в., наполненного борьбою народов Закавказья за свою независимость, повествуется в трудах историков V — начала VI в. Елише и Лазаря Парбского.
Согласно преданию, Елише был в молодости воином и секретарем полководца Вардана, т. е. современником и очевидцем тяжелых событий, постигших Закавказье при Иездегерде II, пытавшемся подчинить себе его народы не только политически, но и идеологически путем насаждения зороастризма. Став монахом, Елише написал свою "Историю" [49] (вторая половина V в.); повествование его облечено в художественную форму, что придает эпический характер изложению исторических событий, причину, развитие и последствия которых он пытался вскрыть [50].
Младший современник Елише, Лазарь Парбский (Парбеци), писавший в начале VI в., будучи знаком с трудами Фавста Бузанда, Агафангела и Корюна, излагает события начиная со времени раздела Армении в 387 г., и, дополняя сведения, имеющиеся у Елише, продолжает рассказ о борьбе народов Закавказья за свою независимость. Его "История" [51] является не только "богатейшим и достоверным" историческим источником, но и "выдающимся литературным произведением, которое в художественной форме отобразило действительность того времени" [52].
Писатель VII в. епископ Себеос оставил нам ряд важных и любопытных сведений из истории Албании VI — VII вв. в своей "Истории" [53], доведенной до 661 г., т. е. до того времени, когда арабы начали свою завоевательную деятельность в Закавказье. Не останавливаясь на вопросе о причинах тех или иных исторических событий, Себеос нанизывает факты, преимущественно связанные с походами и войнами, и по примеру своих предшественников приводит также народные сказания.
В VII в. была написана и "Армянская география", ценнейший источник, с помощью которого можно внести ясность в понимание той части текста Птолемея, где он пишет о Кавказской Албании. Автором "Армянской географии" долгое время считался Моисей Хоренский, тогда каким, по всей видимости, является крупнейший армянский математик и астроном VII в. Анания Ширакаци [54] рукопись эта сохранилась в двух редакциях: краткой [55] и более пространной [56]. По мнению М. Абегяна, обе они являются сокращенными изложениями первоначального, более полного подлинника [57].
В трудах приведенных армянских писателей албаны упоминаются совместно с армянами и иберами при изложении всех основных событий, связанных с их неравной героической борьбой за свою независимость, но внутренней истории Албании эти авторы не касаются.
Описывая нашествие хазар в 684 г. и борьбу с ними в VII — VIII вв., армянские историки говорят и об албанах, так как они были тем закавказским народом, страна которого первой подверглась жестокому опустошению во время вторжения хазар. Об этих тяжелых событиях, связанных с Албанией, говорится бегло в хронике Анонима VII в. и довольно подробно у писателя VIII в. Левонда, автора "Истории халифов" [58].
Борьба албанов с хазарами нашла отражение и в позднейших исторических сочинениях — у Иоанна Драсханакертского (X — X вв.) и Асолика (X — XI вв.).
Довольно много данных об Албании сохранилось у историка X в. Ухтанеса из Урхи (Эдесса) [59]. Сведения о борьбе с Римом и о борьбе с Сасанидами почерпнуты им из труда Елише и из "Истории" Моисея Хоренского или из общего для обоих источника. Довольно подробно останавливается он и на истории церковных споров и распрей между албанским и армянским духовенством, на истории отделения грузинской церкви от армянской в 608 г.
Киракос Гандзакский [60], историк XIII в., пользуясь теми же источниками, сообщает о событиях времени Трдата III, об обращении албанов в христианство, об ученике апостола Фаддея — Елише, о царе Вачагане, последнем царе местной албанской династии. В связи с этим им дан перечень албанских царей, начиная с Вачагана I, а также список епископов албанских; попутно он останавливается и на вопросе о халкедонитстве, пустившем корни среди албанской знати.
Перечень царей и католикосов Албании дается и в труде другого писателя XIII в. — Мхитара Айриванкского [61]; причем он останавливается на личности епископа Виро, ходившего с посоль-ством к хазарам в VII в., а также на вопросе об обращении гуннов в христианство албанским епископом. Имеется у него также интересное сообщение о том, как арабы перечеканивали ходившую в Албании монету.
В "Истории Сюнии" Стефана Орбеляна [62], армянского писателя XIII в. (сюнийского митрополита), имеется довольно много упоминаний об Албании, поскольку Сюния с определенного этапа своей истории распространила свое политическое влияние на области Арцах и Утик. Стефан Орбелян рассказывает о прибытии к албанскому царю Арсвагену изобретателя армянского алфавита Месропа Маштоца, создавшего азбуку и для албанов, о церковных распрях VI в. между албанским и армянским духовенством. Красочно описывает Орбелян и борьбу закавказских народов, и в их числе албанов, с жестоким арабским правителем Мерваном в VIII в.
 
Грузинские и сирийские источники
Что касается грузинских письменных источников, из которых можно было бы почерпнуть сведения о соседней с Иберией (Грузией) Албании, то они очень малочисленны. Албания упоминается в них только попутно, в связи с изложением событий, имевших место в Иберии.
В Анониме "Картлис мокцевай" ("Обращение Картли")—свод хроник, составленный в VII или IX в. [63], — упоминается сюнийская царица Перожавра. Попутные сведения об Арране, Мовакане (Му-гань), городах Халхале и Бардави (Берда) имеются в труде Леонтия Руисского (Леонти Мровели, XI в.).
В "Истории Вахтанга Горгасала" (XI в.) повествуется о событиях V в. и попутно речь идет и об Арране, Мовакане, Атрпатака-не, Дербентских воротах, Арранской дороге, Шаки, Ширване, Бардави и др. [64]
Период арабского нашествия отражен в "Летописи Картли" (Аноним XI в.).
Сирийские источники по истории народов Кавказа были изучены Н. В. Пигулевской [65]. С Албанией связан относящийся к VI в. сирийский перевод фрагмента из Птолемея, сделанный Захарием Ритором, который к перечню, имеющемуся у Птолемея, после "сарматов, скифов и сериков" добавил еще Армению, Гурзан и Арран, т. е. Албанию, которая при Захарии Риторе, как у него говорится, зависела от персидского царя царей, которому подчинялся "царек" (malkona) этой страны. Интересно имеющееся у него указание, что народ Аррана имеет свой язык.
 
Н. В. Пигулевская правильно сделала, остановившись на указании сирийского автора, что люди "из пределов Даду" "живут в городах, у них есть крепости". Н. В. Пигулевская указывает, что имеется в виду область, занимаемая народом Dadoi, которую Захария Ритор называет "Бетдаду", а именно "Дагестан" — "горная страна" [66]. Интересно, что Захария Ритор пишет со слов сирийца-кожевника из Амиды, находившегося в плену у гуннов в течение 30 лет, что к ним явился епископ Аррана Кардост и в продолжение 14 лет обучал гуннов и ввел у них письменность. У Захарии Ритора, между прочим, впервые упоминаются хазары.
Возможно, что и в других сирийских источниках имеются сведения об Албании и ее народах, но изучение сирийских текстов во всем объеме с этой точки зрения, насколько мне известно, еще не производилось.
 
Арабские географы
Очень много сведений об Албании (Арране), ее природных богатствах, городах, путях сообщения, торговле и пр. имеется у арабских географов и историков [67]. При ознакомлении с арабскими источниками обращает на себя внимание повторение одних и тех же сведений у разных писателей, как известно, писавших о покоренных арабами странах и народах Закавказья, используя данные, имевшиеся у предшествовавших авторов.
Наиболее ценными поэтому являются авторы IX в. и среди них перс Ибн Хордадбех (820 — 913 гг.), принимая во внимание его служебное положение (он был начальником почты и службы скорой связи в соседней с Албанией Атропатене) и его работу в архивах [68], дававших ему возможность быть хорошо осведомленным в вопросах, касавшихся Албании, о которой он, к сожалению, писал сравнительно мало. Его "Книга о путях и государствах" является, по словам В. В. Бартольда, "самым ценным произведением арабской географической литературы. Благодаря ему мы знаем топографию мусульманской Передней Азии IX — X вв. гораздо лучше, чем топографию античного мира" [69]. Ценным является критически и сжато изложенный труд Балазури, использовавшего клас-сические исторические сочинения [70].
К числу авторов IX в. относятся также Табари, пользовавшийся недошедшим до нас трудом Мукаффы (VIII в.), и Якуби, проведший молодость в Закавказье.
 
Сведения об Албании имеются также в трудах целого ряда арабских авторов X в. В первой половине этого века писал Истах-ри, положивший в основу своего сочинения не дошедший до нас труд Балхи [71]. Ибн Хаукал (середина X в.) в "Пути и царства" переработал труд Истахри и составил карту Азербайджана (у него и у Истахри Азербайджан показан вместе с Арменией, Арраном и Месопотамией на одной карте) [72].
Мукаддаси (вторая половина X в.) является автором очень ценного оригинального труда, к которому приложены карты [73].
Сведения об Албании в труде Масуди (умер в 956 г.) почер-пнуты автором, быть может, во время его путешествий, когда он мог побывать и на Каспии; им собраны также сведения, имевшиеся в трудах его предшественников, но изложены они некритично [74].
Писавший в середине X в. Кудама использовал исторический очерк Балазури и сообщил известные ему данные о разных местностях, дорогах, населении [75]. К числу писателей X в., упоминавших в своих сочинениях Албанию, относятся также Ибн аль-Факих и Ибн Русте (пользовавшиеся трудом Ибн Хурдадбеха), а также анонимное сочинение "Худуд аль-алем", так называемая рукопись Туманского*78. Полное заглавие "Худуд аль-алем" значит "Пределы мира от востока к западу"; автор его, живший в конце X в., пользовался данными, имеющимися в трудах Истахри и Ибн Хаукаля. Подробно им описаны прикаспийские области, особенно западное побережье [76].
Хотя сведения арабских географов касаются жизни народов Албании в более поздний период, в VIII — X вв., они тем не менее, когда речь идет о городах, крепостях, торговых путях, природных богатствах и торговле, могут в известной мере быть использованы в применении и к предшествующему периоду, к VI — VII вв.
Эти сведения касаются главным образом торговых путей, расстояний между отдельными городами, природных богатств, ремесел и торговли, хараджа, т. е. всего того, что интересует колонизаторов. События политической и культурной жизни, нашедшие яркое отражение у армянских историков и у Моисея Каланкатуйского, у арабских географов отсутствуют. Но тем не менее имеющиеся у них данные восполняют сведения армянских историков и дают интересную картину экономической жизни Аррана.
 
По вопросу о городе Дербенте интерес представляет "Дер-бент-намэ" (автор — Мухаммед Аваби Акташи),очерк, написанный в конце XVII — начале XVIII в. на турецком языке. В основу очерка был положен не дошедший до нас персидский труд, посвященный истории Дербента до 1064 г. [77], в котором, по мнению В. В. Бартольда, были использованы хорошие источники [78].
 
Обзор литературы о Кавказской Албании
После 1829 г., когда война с Персией закончилась присоединением восточного Закавказья к России, естественно, стал проявляться интерес к истории закавказских народов, в частности к племенам Кавказской Албании, к их географии, этнографии, культуре и искусству.
Одной из первых статей, если не самой первой, в которой речь шла об Албании, была вышедшая в 1835 г. статья Фридриха Крузе (1790 — 1866), профессора Дерптского университета, специалиста по истории и археологии Прибалтики, по норманскому вопросу и вопросу о происхождении русов. В этой статье, написанной, видимо, по заказу [79], автор говорит о том интересе, который представляет прошлое "югокавказских областей", и об основном историческом источнике — о "Географии Птолемея".
Хотя статья Крузе посвящена отдаленному прошлому, он отмечает во введении связь ее с событиями 1829 г., когда говорит, что "под сенью хранительных крыл мощного Орла Северного, открыты теперь для взоров ученого изыскателя и области, лежащие на юг от Кавказа, где была первая колыбель человеческого рода — богатые поляны Иберии, Албании, Колхиды и Армении". Автор, сын своего времени, следуя библейской традиции, говорит о "колыбели человеческого рода", но как историк добавляет: "И там некогда существовал мир ("мiр") великий!". Он с горечью пишет, что все то, что в Албании не удалось разрушить Помпею в 65 г. до н. э., то уничтожено было христианством и особенно гуннами в V в., а затем хазарами и арабами.
Крузе, по-видимому, отражал интересы определенных кругов русского общества, которые после 1829 г. заняты были вопро-сом освоения присоединенных областей и, в частности, вопросом о возможности связать Каспийское море с Черным. Приводя сообщение о перевозке якобы в древности товаров из Средней Азии по Аму-Дарье, через Каспий в Албанию и по Куре к Черному морю, Крузе пишет: "Любопытно было бы сделать исследование; есть ли возможность еще теперь или именно теперь, при усовершенствовании искусства проведения каналов, учредить такое водное сообщение между Киром и Фазисом? Место, где товары выгружались, должно быть в окрестностях Гори, на реке Куре".
Даваемое в статье Крузе описание древней Албании, славившейся своим плодородием, несомненно должно было привлечь внимание к этой части Закавказья, которую предстояло освоить и использовать. В статье указывалось на хозяйственно-экономическое значение территории древней Албании для царской России, на ее богатство вином и плодами всякого рода и, главное, на ее "огни", "которые выходили из земли ее", а также в какой-то мере ставился вопрос о возможности "через эту область, вниз по Куре, установить торговлю во внутренности Азии".
Обращает на себя внимание осознание уже в первой половине XIX в. значения археологических исследований для познания прошлого, в данном случае Закавказья, Крузе пишет, что "исследований археологических, особливо во внутренности сих стран, не сделано почти никаких, между тем как именно они поясняют иное даже в произведенных доселе изысканиях, и, показывая, чем была некогда эта земля, научают нас, чем она может сделаться под мудрым управлением" (вероятно, имея в виду природные богатства).
В 1835 г., когда вышла статья Крузе, в Петербурге начал выходить "Энциклопедический лексикон" [80]. В его первом томе была помещена статья об "Албании азиатской, древней", которая, как пишет автор, заключала в себе часть нынешнего Дагестана и всю Ширванскую область, от Дербента до Аракса. В статье далее отмечалось, что название "Албания" похоже на латинское, "однако же оно принадлежит к коренным именам того края" и было известно еще до римлян грекам. Греки "слово Албан произносили Алван, и замечательно, что в Ширване, где доселе сохранились многие собственные имена, упоминаемые Страбоном и Птолемеем, находится и теперь деревня Алван, одна из значительнейших Кабестинского округа". Реку Албан автор отождествляет с Самуром; "главный город Албана лежал поблизости нынешнего Баку", а Кабала "лежит поныне на том же месте и под тем же именем". Интересно также указание, что "к Албании древние причисляли также народ каспиев, обитавший около нынешней Муганской степи и устья Куры". Автор обнаруживает большую для своего времени осведомленность и высказывает ряд таких интересных соображений, как указание на северные и южные пределы Албании, указание на территорию, занимаемую каспиями, и местонахождение Кабалы. Автор этой статьи неизвестен; им могли бы быть Крузе или Яновский, но сличение текстов к этому выводу не приводит.
В эти же годы азербайджанский историк Абас-Кули-ага (Куд-си) Бакиханов (1794 — 1846) [81] писал историю Азербайджана с древнейших времен до 1813 г. (на персидском языке; перевод на русский язык выполнен самим автором). Используя письменные источники, античные и восточные, и привлекая топонимические данные, Бакиханов пытался выяснить ряд вопросов исторической географии древней Албании, которая, по его мнению, включала в себя Ширван и Дагестан. В его труде рассматривается вопрос об албанских племенах, о борьбе албанов против иноземных завоевателей и др., интересовал его и вопрос о значении названия "Албания".
Через 11 лет после статьи Крузе в том же "Журнале Министерства народного просвещения" в 1846 г. появилась статья А. Яновского, посвященная, как говорит заглавие, "древней Кавказской Албании" [82], территорию которой автор объездил в 1829 г. Статья А. Яновского является первым в русской историографии трудом, в котором собраны и сопоставлены сведения о Кавказской Албании, имеющиеся в трудах Страбона, Птолемея, Плиния, а также Моисея Хоренского, Елише и др., причем главное внимание автора сосредоточено на вопросе об отожествлении имеющихся у античных авторов топонимических названий с существовавшими в начале XIX в. названиями городов, селений и рек.
В этой работе А. Яновский касается только раннего периода истории Албании. Он справедливо указывает, что для раннего периода политические границы Албании будут несколько иными, чем для средневекового периода. Но, опираясь на Плиния и Птолемея, он считает территорией собственной Албании в древности только области Шаке (Нухинская обл.) и Ширван (Бакинская обл.).
Очень детально, хотя и не всегда убедительно, Яновский сопоставляет упоминаемые Птолемеем 29 городов и селений по созвучию с различными топонимическими наименованиями своего времени.
Что касается отожествлений птолемеевских четырех рек, которые, по общему мнению, втекали в Каспий, то Яновский рассматривает их как притоки Куры, причем в ущелье одной из них, птолемеевского Касиос, являющегося, как он считает, рекой Турьяном, он помещает столицу Кабалу.
Что касается исторического миросозерцания А. Яновского, то оно в статье проявляется только однажды, в его высказываниях по вопросу о борьбе албанов с Помпеем. В этой связи интересно сопоставить точки зрения Т. Моммсена и А. Яновского. Русский историк в 1845 г., говоря о походе римлян через Албанию, отмечал, что римляне "по привычке всемирных победителей нанесли много вреда тамошним жителям"... "Однако же должна же быть сильная побудительная причина, заставившая албанцев напасть на римлян" [83]. Этим словам, в которых сквозит симпатия автора к испытавшим нападение захватчиков албанам, можно противопоставить отношение Т. Моммсена к этим событиям. Описывая то же сражение между Помпеем и албанами, Моммсен говорит, что албаны согласились сдаться только тогда, когда их окружили в лесу и лес подожгли, "тогда только удосужились они пойти на мир" ("bequemten sich Frieden zu machen") [84] — слова, в которых звучит иногда проявляющееся у Т. Моммсена снисходительное отношение к народам Кавказа.
Академик Б. А. Дорн в 1860 —1861 гг. побывал на Кавказе и особое внимание уделил Каспийскому побережью; в 1875 г. он издал статью, к которой дано дополнение, посвященное "древней Албании по Птолемею" [85].
В этой статье он главным образом отожествляет птолеме-евские названия албанских рек, городов и поселений с современными ему терминами, при этом приводит точки зрения на этот вопрос всех своих предшественников и, между прочим, зарубежных географов.
Говоря о сопоставлениях А. Яновского, он совершенно справедливо замечает, что созвучия названий являются обычно случайностью, но тем не менее и сам Б. А. Дорн все же дает целый ряд отожествлений, основанных только на сходном звучании названий. По второму спорному вопросу, о границах Албании, Б. А. Дорн полемизирует с А. Яновским, который ограничивал пределы Албании областями Шаки и Ширвана. Б. А. Дорн настаивает па птолемеевском определении северных границ по Керавнским горам, которые он отожествляет с Каранайским хребтом в северном Дагестане и до которых простиралась, по его мнению, древняя Албания.
Не согласен он с А. Яновским и по вопросу о местонахождении Кабалы, которую тот помещает на р. Турьяне. Б. А. Дорн полагает, что Кабала находилась к юго-западу от сел. Нидж, и вполне достоверным считает только ее местоположение. Хотя Дорн и дает 39 отожествлений, тем не менее он поясняет, что определить города можно будет только тогда, когда определены будут реки, упоминаемые Птолемеем, так как реки остались на месте, тогда как города и поселения исчезли.
Вышедшая в 1902 и 1907 гг. на армянском языке "История Албании" епископа Макара Бархударяна [86] собравшего все доступные ему материалы по политической и церковной истории албанов, в настоящее время устарела; некоторый интерес могут представлять данные по истории распространения христианства и описания отдельных событий в истории албанской церкви.
К 1934 г. относится статья А. Е. Крымского, в заглавии которой он называет Албанию "классической" [87], исходя, очевидно, из того факта, что о раннем периоде ее истории имеются сведения у "классических" (т. е. античных) авторов.
Статья эта носит преимущественно историко-географический характер, и автор поясняет, что задачей его является дать историю Кабалы и Шеки [88]. На деле же вопрос о Шеки он затрагивает только попутно и на нем специально не останавливается, а что касается "истории Кабалы", то он ее тоже не дает, так как местоположение этого древнего города в его время продолжало оставаться спорным. "История" Кабалы у А.Е. Крымского неизбежно сводится к перечню всех упоминаний Кабалы или Кабалаки, имеющихся у античных авторов, а также у арабских географов.
Статья эта представляет интерес, так как автор привлекает некоторые новые источники, до него для истории Албании не использованные, как например персидскую географию 983 г. "Худуд-аль-алем" (рукопись Туманского). В этом тексте он нашел указание, подкрепляющее точку зрения Б. Дорна и А. Яновского на местоположение Кабалы. Как говорилось выше, Б. Дорн и А. Яновский относят Кабалу к месту слияния двух рукавов, образующих р. Турьян (приток Куры слева) [89]. В тексте "Худуд аль-алем" Кабала отнесена к месту "между Шеки, Барда и Ширваном" [90], т. е. к тому району, к которому ее приурочивают Б. Дорн и А. Яновский. А. Е.Крымский, примыкая к этой точке зрения, полемизирует с Е. С. Такайшвили, который в 1897 г. вынес Кабалу в современную Кахе-тию, в верховья р. Алазани, а также с Н. Карауловым, который в 1908 г., якобы "по сведениям арабских географов IX и X вв.", указывал, что Кабала "находилась в долине р. Алазани, в одном из ущелий главного хребта Кавказа".
В 1938 г. А. Е. Крымский вернулся к вопросу об Албании в статье, посвященной Шеки [91]. В этой статье он дает краткий очерк исторических судеб этого района, граничившего с Иберией, сопоставляя сведения письменных источников от упоминания Страбо-ном храма Луны до завоевания Шеки Тимуром.
В труде В. В. Бартольда [92], посвященном истории прикаспийских областей, излагается история Албании, начиная от битвы при Гавгамеле в 331 г. до н. э., когда отряд албанов участвовал в составе войск мидийского сатрапа, и вплоть до VIII в. н. э., т. е. до того времени, когда Албания одновременно подчинялась трем враждующим между собою государствам: хазарам, арабам и византийцам. Первый период истории Албании В. В. Бартольд излагает на основании тех сведений, которые имеются у греческих и латинских писателей. Но при изложении исторических событий второго периода он опирается преимущественно на сообщения персидских и арабских историков и географов, почти не привлекая те существенные данные, которые имеются у писателей армянских и грузинских, и этим несколько обедняет историю рассматриваемого периода.
Вопрос о пределах древней Албании продолжал волновать исследователей не как одна из частных исторических тем, а как основной вопрос, до разрешения которого нельзя было приступить к написанию истории народов Кавказа и, главным образом, история Азербайджана я Дагестана. Своевременным поэтому было появление в 1937 г. статьи С. В. Юшкова, посвященной, казалось бы, детальному вопросу [93]. Изучив всю существующую по данной теме историческую литературу, он установил наличие в ней пяти различных точек зрения, а именно: 1) Кавказская Албания занимала территорию нынешних Азербайджана и Дагестана, спорна только северная граница — это мнение западноевропейских географов (Уккерта, Барбье, Эйхвальда, Маннерта и др.); 2) в состав Албании входили Азербайджан и узкая прибрежная полоска Дагестана (так полагают редакторы "Тарихи Дербенд-намэ"); 3) по В. В. Бартольду, в Албанию входили, кроме северного Азербайджана, и часть Дагестана до Дербента; 4) на точке зрения, что только Азербайджан, а именно области Шеки и Ширван (Бакинская и Нухинская области) входили в состав Албании, стоят А. Яновский и А, Е. Крымский; 5) по Г. И. Клапроту, Албания занимала и весь Северный Кавказ, так как он полагал, что албаны не кто иные как аланы.
С. В. Юшков твердо придерживается указаний Страбона, Плиния и Птолемея и приходит к заключению, что древняя Албания занимала территорию Азербайджана и Дагестана, причем опирается он главным образом на указание, что к северу от албанов находились скифо-сарматские племена, обитавшие на Северном Кавказе.
С. В. Юшков дает лишь немногие отожествления названий, а именно приводимых Птолемеем названий трех рек, протекавших по Албании, — "Кас-Сулак, Албан-Самур, Кир-Кура", причем особый интерес представляют обоснованные им названия Кас-Сулак. Указывая, что верховья Сулака, протекая через области даргинцев и лаков, носят сегодня название "Кае", С. В. Юшков предполагает, что Сулак протекал якобы через албанские земли и что этим подтверждается вхождение и северного Дагестана в состав древней Албании.
Те затруднения, которые встречаются при попытке отожествить указания древних писателей с современными географическими данными (главным образом в отношении рек), С. В. Юшков объясняет понижением уровня Каспийского моря за 2000 лет. Сообщение Плиния о том, что берега Албании гористы и неприступны, следует, по мнению С. В. Юшкова, объяснять именно тем, что уровень Каспийского моря во времена Плиния был выше, что волны в то время ударялись о скалы и что следы прибоя видны и ныне на прибрежных горах.
В отличие от других исследователей С. В. Юшков считает центром древней Албании область по р. Самуру, в связи с чем и Кабалу он помещает между Сулаком и Самуром, в нескольких днях пути к западу от Дербента. Что же касается перечисляемых Птолемеем городов, то, по мнению С. В. Юшкова, они находились не у побережья, как полагал Птолемей, а внутри страны, главным образом между Сулаком и Самуром и Самуром и Курой.
С. В. Юшков много места отводит критике положений А. Яновского, исключавшего возможность вхождения Дагестана в состав албанского царства; только в V в. по мнению С. В. Юшкова, границы Албании стали отодвигаться на юг под напором хазар и гуннов.
В отличие от Н. Я. Марра, считавшего аварцев основным албанским племенем [94], С. В. Юшков самым многочисленным и значительным племенем справедливо считает гаргаров, на наречие которых, как известно, были переведены для албанской церкви священные книги [95].
Что касается основного положения С. В. Юшкова, согласно которому Дагестан якобы целиком входил в состав Албании, то как ни вески некоторые из приводимых им доводов, положение это продолжает оставаться спорным и только археологические изыскания со временем помогут выяснить этот вопрос.
В 1937 г. вышла статья А. Г. Шанидзе, посвященная албанскому алфавиту, который считался столь же бесследно исчезнувшим, как и албанский язык. А. Г. Шанидзе удалось установить полный алфавит албанской письменности в одной армянской рукописи XV в. [96]
Среди современных исследователей древней и раннесред-невековой истории народов Закавказья выделяется своим углубленным интересом к судьбам Кавказской Албании, в частности к ее исторической географии, С. Т. Еремян. В этой области им проделана большая и важная работа на основании всех видов источников.
В вышедшей в 1939 г. статье о торговых путях в IV — VII вв. [97] по географической карте Певтингера, С. Т. Еремян сопоставляет данные этой "карты Кастория" со сведениями, почерпаемыми из "Географии" Птолемея и из "Космографии" Равеннского анонима. Автору удается уточнить ряд спорных вопросов, касающихся ряда албанских городов (Халхал-Лала, Хадаха-Кандак — ныне Мингечаур, Гардман-Хузашени, Кабала — Востан-и-Марзпан и др.), а также рек и племен, и наметить те основные торговые пути, которые соединяли Албанию с соседними народами.
В 1939 г. вышла статья С. Т. Еремяна [98], посвященная одному специальному вопросу — посольству албанского князя Вараз Трдата к хазарскому хакану Али-Илитверу в 684 г., а именно разбору сведений о маршруте этой миссии, описанной у Моисея Каланкатуйского.
 
С. Т. Еремян доказывает, что послы шли не через Дербент, попреки указаниям историка (это указание, по его мнению, интерполировано), а через Кодорский перевал; попутно Еремян останавливается на спорном вопросе о Варачане и Семендере и на основании данных Плиния размещает на территории Албании племена лбинов, сильвов и дидуров; кроме того, обосновывает отожествление так называемых Сарматских ворот с Кодорским перевалом и останавливается на анализе событий, имевших место в жизни албанов в VIII в., при арабских правителях Мерване и Мае-ламе.
Наиболее важными в этой работе являются сопоставление различных данных, позволяющих ему отнести племя лбинов в долину Алазани, а также один из основных его выводов о превращении восточного Закавказья, в частности Албании, в узловой центр торговли северных стран (южнорусских степей) с югом (Ираном и Малой Азией) во второй половине VIII в., когда под напором арабов хазарам пришлось очистить территорию Дагестана.
В вышедшем в том же 1939 г. макете двух томов "Истории СССР" [99] Албании посвящены три главы, написанные С. Т. Ере-мяном, в которых дается история албанов, начиная с первой половины I тысячелетия до н. э. и до VII в. н. э. Эти главы являются в совокупности своего рода очерком, в котором излагается, на основании данных Страбона и других авторов, все то, что нам известно о расселении албанских племен, их образе жизни и верованиях в древний период их истории и, на основании главным образом армянских источников, главнейшие события и характеристика общественных отношений в IV — VII вв.
Эти очень содержательные главы подытоживают все то основное, что нам известно об албанах, и, главное, в них впервые делается попытка дать характеристику социально-экономических отношений в разные периоды исторической жизни албанов, причем их история излагается в увязке с историческим процессом в соседних Иберии и Армении. Некоторое возражение вызывает заглавие главы: "Албания, Иберия и Колхида во времена римского завоевания". Дело в том, что этот заголовок противоречит тем фактическим данным, которые изложены в главе. Судя по тому, что сообщают письменные источники, Албания не была завоевана римлянами. Во время стремительного похода Помпея через Албанию вслед за Митридатом, спешившим в Колхиду, албаны, правда, потерпели поражение в бою с римскими легионами, потерпели они поражение и во время сражения за р. Алазанью, но завоевание Албании не имело места: оккупационные римские войска ни в Албании, ни в Иберии не были оставлены.
В этой связи интересно, что В. В. Бартольд отмечает, говоря о взаимоотношениях римлян с албанами, что "римляне в делах Албании принимали участие, парфяне также имели притязание на эту область. Но ни тот, ни другой народ не сделал Албанию своей провинцией" [100] (вернее было бы сказать: "ни те, ни другие правители не могли сделать Албанию своей провинцией") [101].
Возвращаясь к главам С. Т. Еремяна в макете "Истории СССР", следует отметить, что общественный строй Албании в I в. до н. э. он характеризует как патриархально-родовой, а в III — IV вв. уже усматривает процесс феодализации. О периоде между I в. до н. э. и III в. н. э. С. Т. Еремян ничего не говорит вследствие отсутствия данных, которые позволяли бы дать четкую характеристику общества в этот период.
Следующая статья С. Т. Еремяна, вышедшая в 1941 г., посвящена вопросу об охране кавказских проходов Сасанидами и той роли, которую играла в этом деле Сюния [102]. В этой работе С. Т. Еремян сопоставляет данные письменных источников с данными археологии и топонимики и выясняет происхождение и назначение ряда заградительных стен, построенных в Албании при Сасанидах для защиты от гуннов и хазар.
В 1941 г. анализ одного из разделов грузинской "Хроники Сумбата" привел С. Т. Еремяна к выяснению вопроса о местонахождении Гардман — родовой крепости албанских князей Вараз-Григора, Джываншера и др., о путях передвижения войск византийского императора Ираклия и к расшифровке некоторых топонимических наименований [103].
Следует отметить, что в 1952 г. вышел атлас карт С. Т. Еремяна [104], являющийся приложением к книге "История армянского народа" [105]. В этих картах отражена точка зрения С. Т. Еремяна, согласно которой упоминаемые Птолемеем четыре реки (Соана, Герр, Касий и Албан) были античным географом якобы ошибочно описаны как впадающие в Каспийское море, тогда как их следует рассматривать как левые притоки Куры; реку Албан С. Т. Еремян, между прочим, отожествляет с Алазанью, а современную Пору с древним Камбечем. Как говорилось выше, А. Яновский придерживался аналогичного взгляда на эти реки, он тоже считал их притоками Куры [106].
В вышедших в 1946 г. "Очерках по истории Азербайджана", составленных коллективом научных работников Института истории Академии наук Азерб. ССР, дан краткий обзор основных событий в истории древней и раннесредневековой Албании [107].
Первый опыт сводного, на основании письменных и вещественных источников составленного очерка истории Албании в древний период принадлежит В. Н, Левиатову [108]. Хотя в 1950 г., когда был издан очерк В. Н. Левиатова, памятники Мингечаура не были еще обнаружены в том количестве, каким наука располагает в 1958 г., и хотя известные к этому времени археологические находки не были еще в должной мере изучены, все же труд В. Н. Левиатова для своего времени являлся весьма ценным начинанием.
Заслугой Д. М. Шарифова является археологическое обследование в 1926 г. Нухинского района [109], а именно — местности Ялойлу-Тапа, где им были открыты погребения со своеобразной по форме и декоровке керамикой [110]. Эти раскопки явились началом дальнейшего выявления погребений ялойлу-тапинского типа в разных районах Азербайджана, а также в восточной Грузии (о чем речь будет дальше).
В том же 1926 г. Д. Шарифовым совместно с И. М. Джафар-заде, К. А. Клементьевым и Р. Эфендиевым было произведено обследование крепости Кабалы в Куткашенском районе, в результате которого Д. Шарифовым было издано описание археологического состояния первой столицы Албанского государства [111].
Работы представителя старшего поколения археологов Азербайджана И. М. Джафар-заде посвящены археологическим исследованиям, проводившимся им в различных районах Азербайджана: в Муганской степи, на Апшероне, в Нахичеванской АССР, в Старой Гандже и др.
Интерес к историческим судьбам Албании стал принимать более широкие размеры, когда в связи с археологическими рабо-тами в районе Мингечаура ежегодно в руки исследователей начало поступать большое количество предметов, обнаруженных во время раскопок могильников и городищ на правом и левом берегах Куры, Срочный характер работ (предстояло затопление определенной площади в связи со строительством Мингечаурской ГЭС) и исключительно большое количество находок, требующих классификации, описания и изучения, не позволили пока азербайджанским исследователям опубликовать сводный монографический труд, посвященный могильникам и поселениям Мингечаура, но тем не менее археологические данные, опубликованные в большом ряде отдельных статей, уже дополняют наши почерпнутые из письменных источников сведения о культуре албанских племен в разные периоды их жизни.
В отчетах многолетнего руководителя Мингечаурской экспедиции С. М. Казиева, а также в его статьях, посвященных отдельным группам памятников, нашли отражение основные результаты раскопок, выявившие материалы, относящиеся ко времени с начала I тыс. до н. э. и до VII — VIII вв. н. э.
Большую работу по раскопкам и изучению кувшинных погребений как в Мингечауре, так и в ряде других районов провела и проводит Т. И. Голубкина; ею рассмотрен вопрос о зооморфной керамике из Мингечаура, о марках (метках) на керамике, об отдельных находках.
В раскопках Мингечаура и в изучении его памятников разновременно принимали участие Е. А. Пахомов, Н. В. Минкевич-Мустафаева, Р. М. Ваидов и В. П. Фоменко, Г. М. Асланов и К. М. Ахмедов.
Г. И. Ионе принадлежит ряд статей, посвященных интересным гончарным обжигательным печам, обнаруженным в Мингечауре*136, а также вопросам датировки кувшинных и грунтовых погребений*137 и своеобразным сосудам в виде сапог, находимым в ранних погребениях Мингечаура.
Памятники материальной культуры Албании нашли многостороннего исследователя в лице Е. А. Пахомова, ценные труды которого по нумизматике Кавказа пользуются большой известностью; монетным кладам, обнаруженным на территории Азербайджана, посвящены шесть выпусков. Перу Е. А. Пахомова принадлежит написанная в 1938 г. статья о необходимости издания сборников найденных в Закавказье эпиграфических памятников; значительный вклад в это дело был внесен им самим работами, посвященными пехлевийским надписям Дербента. Кувшинные погребения в Мингечауре и других районах, оборонительные стены времен Сасанидов на территории Албании, римская надпись в Беюк-Даше, албанские резные камни (печати) тоже нашли в лицо Е. А. Пахомова исследователя и истолкователя.
 
В работах 3. И. Ямпольского рассматриваются главным образом вопросы исторические, к разрешению которых автор подходит, основываясь на данных античных письменных и археологических источников: это вопрос о происхождении албанов, об "одноименности" наименования обитателей Атропатены и Албании, об отдельных вопросах социального строя в древний период*149, в частности о храмовых землях и иеродулах, и др.
Ряд других работ 3. И. Ямпольского посвящен отдельным памятникам — как обнаруженной в 1948 г. в Азербайджане первой латинской надписи (чтением и истолкованием ее занимались и другие исследователи прошлого Азербайджана), так и найденной в Шемахинском районе каменной статуе, — а также и другим вопросам.
Вышедшая в 1956 г. книга О. Ш. Исмизаде посвящена вопросу о так называемой ялойлу-тапинской культуре; в ней суммируются результаты всех произведенных до последнего времени раскопок, выявивших своеобразный характер керамики, находимой в погребениях главным образом Алазанской и Автаранской долин, устанавливается диапазон распространения этой культуры и ее хронологические рамки, прослеживаются древние связи носителей этой культуры с Передней Азией и странами Закавказья и переплетение характерных черт этого типа погребений с другой, одновременно широко распространенной "культурой кувшинных погребений".
В 1957 г. вышел второй том "Материалов по истории Азербайджана", в котором освещаются и некоторые вопросы истории и культуры Кавказской Албании: об алфавите (А. Г. Шанидзе и Л. М. Меликсет-Бек), о раскопках Орен-Кала (А. А. Иессен и Н. В. Минкевич-Мустафаева), о ремеслах и торговле раннесредневеко-вых городов (С. Б. Ашурбейли) и о рельефе с павлинами из Суда-гылана (Г. Н. Чубинашвили).
Когда настоящая работа находилась уже в производстве, вышли в свет "Очерки истории Дагестана" и первый том "Истории Азербайджана", в которых соответственные главы посвящены истории Кавказской Албании. В "Очерках истории Дагестана" В. Г. Котовичем написан раздел, посвященный Дагестану в составе Кавказской Албании, а А. Р. Шихсаидовым — глава о становлении и развитии феодальных отношений. Хотя в предисловии и отмечается неполная освещенность некоторых вопросов ввиду недостаточной еще археологической и этнографической изученности древнего и средневекового Дагестана, упомянутые выше главы дают краткий, но основанный на первоисточниках и хорошо изложенный обзор истории народов Дагестана в период их политической и культурной связи с Кавказской Албанией.
По вопросу о северных границах Албании дагестанские ученые, придерживаясь точки зрения С. В. Юшкова, Эйхвальда, Маннерта и др. и основываясь на данных Птолемея, как известно, считавшего, что граница между Сарматией и странами Закавказья шла от Черного моря до Каспийского, через реку Корак, Сарматские (Дарьяльские) ворота и до устья Соаны полагают, что бульшая часть Дагестана входила в состав Албании. Соану авторы отожествляют с р. Сулаком, а р. Корак с р. Кодером. Археологические исследования последнего времени, по словам В. Г. Кото-вича, подтверждают эту точку зрения.
В коллективном труде "История Азербайджана" Кавказской Албании посвящен сжатый, но прекрасно изложенный очерк, дающий обоснованное письменными и археологическими данными представление о ходе исторического процесса. О развитии материальной культуры дает представление хорошо подобранный иллюстративный материал, главным образом по находкам в Мин-гечауре.
Одновременно в Институте истории АН Азерб. ССР и в Музее истории Азербайджана подготавливается монография, посвященная результатам изучения богатейшего материала, добытого раскопками в Мингечауре, а также ряд других работ, основанных на археологических данных.
Западноевропейские ученые Кавказской Албанией специально не занимались. Речь о ней идет только в трудах некоторых географов, пытавшихся сопоставить имеющиеся у Плиния и Птолемея наименования рек и городов с ныне существующими названиями. Большой интерес представляют посвященные Кавказской Албании статьи в "Энциклопедии классических древностей" Паули — Виссова — Кролль, в особенности статья В. Томашека. Определяя границы Албании по Плинию и Птолемею, В. Томашек считает северной ее границей Кавказский хребет с его восточными отрогами — Керавнскими горами, идущими до Дербента; на востоке границей, по его мнению, являлось Каспийское море от устья Сулака (Soanes) или Самура (Caesius) до устья Куры; на юге — нижнее течение Куры; на западе — хребет между pp. Иорой и Алазанью.
Томашек включает Каспийское побережье в состав древней Албании, ссылаясь на то, что море между указанными устьями носило название "mare Albanum", и на то, что Птолемей упоминает два островка, а Страбон говорит о низких песчаных островках и движущихся дюнах в устье Куры. О перечисленных у Птолемея поселениях и городах Томашек говорит, что все они — не что иное, как "пустой звук", кроме Гангара — Баку и Хабала (Кабалака) — Кабала в центре Шеки. Эти поселения, по его мнению, погибли, так как были построены из глины и камыша. Что же касается попыток идентификации их, сделанных западноевропейскими учеными (д'Анвиль, Маннерт, Эйхвальд), а также А. Яновским и Б. А. Дорном, то В. Томашек считает их тщетными.
В 1901 г. вышла большая книга И. Маркварта, посвященная филологическому и историческому разбору новой, более полной редакции "Армянской географии" VII в. [112]; хотя в этой работе специально Албании посвящено сравнительно немного страниц, тем не менее это немногое вместе с многочисленными, разбросанными по книге отдельными замечаниями касательно истории и топонимики Албании представляют очень большой интерес. Неизвестный автор статьи об Албании в "Британской энциклопедии" [113], основываясь на сведениях Плиния (VI, 39), полагает, что албаны обитали и в горных равнинах, и в стране к северу, граничащей с Сарматией, т. е. в современном Дагестане. В отличие от Томашека и Андреаса он касается и вопроса об этническом происхождении албанов. Оспаривая мнение Дионисия Галикарнасского, согласно которому албаны являлись якобы потомками эмигрантов из области Alba в Италии, он допускает их лезгинское происхождение.
В вышедшем в 1953 г. труде Р. Вейнхольда и Д. Трейде, посвященном истории народов Кавказа по античным источникам [114], несколько страниц уделено Кавказской Албании. Авторы, между прочим, отмечают невыясненность вопроса о каспиях, которых "ни один из античных авторов ни разу не видел"; они полагают, что древние албаны являются одним из важнейших компонентов в сложении современных народностей Дагестана (главным образом аваров). В своих выводах они приходят к правильному заключению, что постоянный военный и политический нажим то северных кочевников, то римлян, то персов и византийцев привел к объединению албанских племен, к внутренней их консолидации.
В 1957 г. вышла статья Даусетта [115], посвященная содержанию тех двух страниц, которые выпали из основной эчмиадзинской рукописи "История Албании" (кн. Ill), а затем были найдены X. Дадяном и им изданы в 1897 г. Так как соответственный текст (835 — 840 гг.) сохранился в рукописи Британского музея, Даусетт издает и комментирует этот отрывок, останавливаясь и на предании о рыбе-драконе, вишапе, появившемся в 835 г. в Куре.
 
_______________ 
=== 2 ===
К. В. Тревер
К ВОПРОСУ О КУЛЬТУРЕ КАВКАЗСКОЙ АЛБАНИИ (доклад на XXV Международном конгрессе востоковедов)
ОДНИМ из трех основных народов, населявших Закав­казье в древности, были наравне с армянами и ибера-рами кавказские албаны, одни из предков   народов закавказского Азербайджана и южного горного Дагеста­на. Изучение исторического прошлого Кавказской Албании на ос­новании письменных и археологических источников, освещающих, правда, очень неравномерно ход ее исторической жизни, воспол­няет тем не менее общую картину сложения исторических судеб народов Закавказья, выявляет их взаимное культурное воздействие и позволяет судить о специфических особенностях развития куль­туры Кавказской Албании в период от IV в. до н. э. и до начала VIII в.
Происхождение названия "Албания" [в передаче греческих и латинских авторов (и "Алванк" в армянской передаче)] до сих пор окончательно не установлено. Принимая во внимание, что это же название носит страна на Балканах, что этот же термин имеет­ся в топонимике Италии и Шотландии, довольно убедительным представляется предположение Н. Я. Марра, что "Албания", как и "Дагестан", означает "страна гор". Но допустимо и другое предпо­ложение, именно что греки и римляне придавали названием "Ал­бания" близкое к их языкам звучание местному самоназванию — "Аран", восходящему к имени легендарного предка (Моисей Ка-ланкатваци). Это предположение подтверждается, как мне кажет­ся, и тем фактом, что в надписях царя Шапура и жреца Картира (III в. н. э.) на Кааба-и Зардушт в Накш-и Рустаме слову "Албания" в греческой версии соответствуют в парфянском тексте и в парсик слово "Аран". Как известно, это же название, в форме "Арран" но­сит страна со времени завоевания ее арабами.
Географические рамки Кавказской Албании, претерпевавшие изменения в ходе исторического процесса, по-разному определялись исследователями. Одни включали в пределы Албании не только весь Дагестан но и Северный Кавказ (Кпапрот, 1814). дру­гие суживали ее пределы областями Шаке и Ширван (Яновский, 1846, Крымский, 1934), иные отодвигали северные границы до р. Сулак (Юшков, 1937), Археологические данные, приходящие в настоящее время на помощь историку, не позволяют относить се­верные пределы Албании (начиная с I в. н. э.) к району севернее Дербентской области, — точка зрения, которой придерживался Бартольд (1925 г.). Западными границами Албании являлась вос­точная Кахетия, южными — до III в. р. Кура, а затем с III—IV вв. — р. Араке; на востоке — Каспийское море.
Литература, посвященная истории Кавказской Албании, очень невелика и исчисляется несколькими статьями (Крузе, Янов­ский, Дорн, Бартольд, Крымский, Юшков, Шанидзе, Еремян). За последнее время в связи с раскопками в Мингечауре на Куре ис­ториками и археологами Азербайджана также опубликовано мно­жество статей, посвященных отдельным вопросам (Ваидов, Джа-фар-заде, Казиев, Левиатов, Пахомов, Ямпольский, Голубкина, Ионе, Асланов, Исми-заде, Ахмедов и др.). Из зарубежных исто­риков, в трудах которых освещается прошлое Кавказской Алба­нии, следует назвать Томашека, Маркварта, Минорского и за пос­леднее время Даусетта. В 1959 г. в издании Академии наук СССР вышла моя книга "Очерки по истории и культуре Кавказской Алба­нии".
Сведения, почерпнутые из письменных источников, при со­поставлении их с археологическими данными позволили мне на­метить три основных этапа в развитии культуры Албании: первый IV — II вв. до н. э.; второй — I в. до н.э. — III в. н. э.; третий — IV - VII вв. н. э.
Основным письменным источником для первого периода является География Страбона, в которой использованы как мате­риалы Феофана Митиленского (I в. до н. э.), сопровождавшего Помпея во время его похода на Кавказ, так и отчет селевкидского полководца Патрокла (III в. до н. э.), исследователя западного по­бережья Каспия. Использование этих разновременных источни­ков, в которых речь идет об обитателях как равнинной Албании, так и отдаленных горных селений, и привело Страбона к обобще­нию вопроса об общественном строе и уровне культуры албанов, результате чего приписываемый Страбоном населению этой стра­ны примитивизм не выдерживает критики при освещении этого периода данными археологии.
Судя по тому, что в первой половине I в. до н. э. албаны управлялись уже одним царем, сложение у них зачатков государ­ственности может быть отнесено к IV — III вв. до н. э., т. е. к тому времени, когда они впервые упоминаются в письменных источни­ках (сообщение Арриана об участии албанов в войске Дария в битве при Гавгамеле). Отдаленность Албании от больших торго­вых путей и крупных культурных центров Передней и Малой Азии, а также соседство и с северокавказской кочевой степью и с горца­ми Кавказского хребта не создавали возможности для достиже­ния того уровня экономики, который наблюдается в соседних Ар­мении и Иберии, чем и объясняется замедленность в процессе разложения первобытнообщинного строя.
По словам Страбона, албанская народность образовалась из 26 племен; каждое из них имело некогда своего царя и свой язык. Совместная оборона против кочевников и враждебных пле­мен, совместное производство ирригационных работ, следы кото­рых обнаружены на территории Азербайджана, привели эти пле­мена к объединению, возглавленному племенем албанов, корен­ной территорией которых являлось среднее и нижнее течение Куры (главным образом левобережье, хотя по Страбону и правобере­жье, т. е. Каспиана, тоже входило в состав Албанского царства). Античные источники сохранили названия еще нескольких племен, входивших в албанский союз, — утии, гаргары, леги, сильвы, ди-дуры и др. Оставляя в стороне сложный и не вполне еще выяс­ненный вопрос о географическом расселении этих племен, укажу, что в настоящее время на территории Автаранской равнины два селения — Нидж и Варташен (в Нухинском районе) населены ма­ленькой народностью — удинами, говорящими на своем удинс-ком языке и являющимися, по всей вероятности, потомками тех утиев, или удин, которые упоминаются у Плиния и Птолемея. Среди племен, образовавших албанский союз, были и потомки скифс­ких, точнее, сакских племен, по-видимому из тех, которые в VII в. до н. э. через Албанию устремились в Армению и по дороге осели в плодородных долинах Куры: области Шакашен на правом ее берегу и Шаке — на левом в своей топонимике сохранили отзвук сакского происхождения из древних насельников.
Албаны, как говорилось выше, впервые появляются на ис­торической арене в составе ахеменидского войска во время бит­вы с Александром Македонским в 331 г. до н. э. К IV в. до н.э. по-видимому, завершилась племенная дифференциация внутри боль­шого союза племен, носившего общее наименование "каспии", о которых говорится у Геродота. В него входили, должно быть, мно­гие прикаспийские племена, в том числе и албаны (у Геродота последние еще не фигурируют). Раскопки в Мингечауре говорят о культурной близости, существовавшей в V в. до н. э. (а может быть, и раньше) между каспиями-албанами, мидянами и персами; нахо­димые здесь в ранних слоях памятники из обихода знати носят однородный характер (техника, стиль и сюжеты) с предметами мидийского и персидского происхождения: бронзовые перстни-печати, сосуды из камня и др. О культурных связях в этот период с соседними народами Закавказья, а также с Малой и Передней Азией свидетельствует своеобразная высокохудожественная ке­рамика, по первому месту ее нахождения носящая название "Ялой-лу-тапа", находимая в грунтовых погребениях с сильно скорчен­ными костяками в Алазанской и Автаранской долинах, а также в Мильской и Муганской степях; о местном производстве ее свиде­тельствует обжигательная гончарная печь, обнаруженная в Ялой-лу-тапа. Большое количество древних гончарных печей выявлено также во время раскопок в Мингечауре, где установлены и другие виды захоронений, а именно кувшинные погребения и .сырцовые гробницы, в которых найдены прекрасные глиняные сосуды свое­образной формы и декоровки.
После падения империи Ахеменидов Албания обрела, по-видимому, большую самостоятельность. При распределении сат­рапий между преемниками Александра Албания не упоминается, но о сношениях с эллинистическим миром в этот период говорит клад македонских и селевкидских монет II в. до н. э., найденный около древнего Партава, а также находки в грунтовых могилах IV — Ill вв. до н. э. в Мингечауре.
Второй период в истории Албании, I в. до н. э. — III в. н. э., во внешнеполитическом отношении наполнен борьбой албанов, как и армян и иберов, за независимость сначала с Римом, начи-ная с конца I в. н. э. — с аланами и другими северокавказскими кочевниками, а во II — III вв. н. э. — с Парфией и сасанидским Ираном. К началу I в. н. э. должен был завершиться процесс объе­динения разноязычных албанских племен и сложения албанского государства, иначе в первой половине I в, до н. э. греки и римляне не могли бы воспринимать Албанию как единое самостоятельное государство, а албаны не могли бы столь организованно бороться с римскими легионами Помпея и Антония (Тит Ливии, Страбон, Тацит, Плутарх, Светоний, Кассий Дион, Фронтин, Аппиан, Флор, Евтропий и др.).
Что касается общественного строя албанов в этот второй период, то, учитывая исторически обусловленную замедленность темпов его развития, можно лишь предположить (при полном от­сутствии конкретных данных), что первобытнообщинные отноше­ния пережиточно в это время сохранялись в виде сельских об­щин, что патриархальное рабство вследствие слабого развития экономики не могло перейти к тем формам рабовладельческих отношений, которые существовали в соседних странах Закавка­зья, а тем более в Малой Азии и Сирии. Принимая во внимание, что на албанском обществе не могло не отразиться то обстоя­тельство, что оно сложилось из ряда племенных союзов, продол­жавших находиться на различном уровне общественного разви­тия, возможно допустить сосуществование в это время ряда укла­дов: наряду с родо-племенными отношениями, с первобытнооб­щинным укладом мог существовать и общиннорабовладельчес-кий (на землях царя и знати, на храмовых землях, а может быть, и в городах, куда тоже поступали военнопленные). Мог в это время складываться уже и феодальный уклад.
Вопрос о городах древней Албании — один из наименее изученных. Хотя для первых веков нашей эры мы располагаем перечнем населенных пунктов в 29 названий у Страбона, Плиния и Птолемея (7гоАек;...кои. кй(дш) отожествить их с определенными географическими пунктами весьма трудно. К тому же не могут счи­таться достоверными и приводимые греческими авторами мест­ные названия, учитывая, что в греческом нет шипящих и гортан­ных звуков, которыми богаты кавказские языки. Вполне достовер­но лишь отожествление города Кабалака (в I в. н. э. он являлся, по Плинию, "первенствующим городом Албании") с развалинами около селения Чухур-Кабала в Куткашенском районе Азербайд-жана, где высятся остатки мощных крепостных стен разновремен-ной кладки.
Более чем слабо освещен в письменных источниках вопрос о религиозных верованиях и культах албанов в дохристианский период. Известно только, что существовал культ трех главных божеств — Арамазда, Михра и Анахиты (Селены — у Страбона). В Албании, как и в соседних странах Закавказья и Малой Азии, существовали храмовые земли и иеродулы, как об этом говорится у Страбона; при храмах существовали, по-видимому, оракулы и свершались своеобразные культовые обряды. В этот, второй пе­риод материальная культура албанов носит характер, несколько отличный от того, что нам известно по Армении и Иберии. Много­численные кувшинные погребения, характерные для равнинных районов Албании, выявили большой и интереснейший материал с точки зрения технологии, типологии, стиля, функционального на­значения и семантики. Носителями этой культуры являлось, по-видимому, ведущее племя — гаргары-албаны.
Наряду с кувшинными погребениями в этот период продол­жают существовать и захоронения типа "Ялойлу-тапа" (о которых речь была выше); носителями этой своеобразной культуры явля­лись, очевидно, утии, или удины, одно из двух ведущих албанских племен. Существуют в это время и катакомбные погребения, при­надлежавшие либо другой этнической группе, либо, что вернее, иной социальной, более имущей среде, более затронутой элли-нистическо-римской культурой, судя по находимым в погребаль­ном инвентаре сосудам типа греческих эпохой, стеклянным (си­рийским?) флаконам и римским бронзовым фибулам с мозаичной инкрустацией. Совершенно уникальным для территории Закавка­зья завезенным сюда памятником искусства является античное (малоазийское?) серебряное блюдо II в. н. э. с рельефным изоб­ражением Нереиды, плывущей по морю на гиппокампе в окруже­нии тритонов и эротов (Эрмитаж).
Последующий период истории Албании — IV — VII вв. — освещается преимущественно армянскими историками (Фавст Бузанд, Елише, Моисей Хоренаци, Корюн, Лазар Парбеци и Себе-ос), в большинстве современниками описываемых ими событий. Повествуют они о распространении в Албании в IV в. христиан­ства, о появлении албанского алфавита и письменности в V в., о сасанидской экспансии в страны Закавказья и особо подчеркива- Ч ют ту большую сплоченность, которая объединяла в эти тревож­ные века албанов, армян и грузин в их общей борьбе за независи­мость. Отдельные отрывочные данные имеются и в грузинских и в сирийских источниках, а также у арабских географов.
Наиболее ценным источником является "История албанов" Моисея Каланкатваци, по-видимому, албана по происхождению, труд которого дошел до нас на армянском языке; он написал в VII в. две первые книги этой хроники, третья же принадлежит перу другого автора, жившего в X в.
Феодальные отношения, к IV в. принявшие уже довольно определенные формы, признание христианства государственной религией при сопротивлении внедрению его широких кругов насе­ления — все это определяло характер взаимоотношений между странами Закавказья и их мощными соседями, христианской Ви­зантией и зороастрийским Ираном. В процесс борьбы между эти­ми двумя империями неизбежно втягивались и Иберия (Картли), и Армения, и Албания.
Начавшиеся еще в IV в. при Шапуре II завоевательные по­ходы Ирана против стран Закавказья в значительной степени ска­зались и на Албании. В V в. произошло несколько последователь­ных совместных восстаний армян, иберов и албанов против пер­сидской экспансии, в ходе которых албанский царь Ваче II отрекся от престола, после чего Албанией управляли персидские марзпа-ны. Маздакитское восстание, начавшееся в Иране в конце V в., отразилось в значительной мере и на жизни албанов и их сосе­дей; социальные явления в жизни Византии под оболочкой рели­гиозных разногласий между монофиситами и халкедонитами про­никали и в Албанию. В этот же период усиливается процесс борь­бы то с одним, то с другим северокавказским народом; исключи­тельно тяжелой была борьба с хозарами, особенно в первой по­ловине VII в., когда Албанию наводнили хозарские сборщики по­датей, взимавшие налоги не только с земледельцев, но и с ремес­ленников и торговцев. В середине VII в. истощенную неравной борьбой Албанию постигло нашествие арабов; продолжала бес­покоить ее и Византия. В этот период выдвинулся феодальный владетель области Гардман (Казахский район) Джываншер (из рода Михранидов), о котором албанский историк говорит, как о бесстраш­ном воине, тонком дипломате, умевшем ладить с арабами, и вос­становителе разоренного войнами хозяйства Албании. Но при его преемниках арабы продолжали свою экспансию, и в 30-х годах VIII в. Албания была окончательно ими завоевана, как и другие страны Закавказья.
В этот период феодальный строй, существовавший в Алба­нии наряду с. неизжитыми еще первобытнообщинными отноше­ниями в отдаленных горных районах, отличался от общественных отношений в Армении и Грузии, по-видимому, специфическими особенностями, вызванными как этнической и экономической раз­дробленностью, так и географической отдаленностью от основ­ных культурных центров и торговых путей, соединявших Переднюю Азию с западным миром.
До V в. главным городом продолжала оставаться Кабалака, или Кабала, затем столица была перенесена в Партав (Евлахский район).
О характере древнеалбанского языка, о его лексике и грам­матике мы ничего не знаем, кроме немногих личных имен и топо­нимических названий, сохраненных у Плиния, Птолемея и Плу­тарха, но в греческой и латинской их передаче. В V в. Месроп Маштоц (как сообщает Корюн) дал письмена для гаргарского язы­ка, богатого гортанными звуками, "грубого, в высшей степени не­складного". Гаргарский язык являлся одним из наречий албанско­го языка, языком одного из главных племен, обитавшего на терри­тории нынешнего Карабаха. В связи с тем что выше говорилось о племени утии-удины, следует отметить, что в живом удинском язы­ке, богатом гортанными звуками, сохранились две разновидности всех шипящих звуков, что подтверждает как местную устную тра­дицию об отожествлении удинов с албанами, так и соответствен­ные научные предположения (Карганов в 1844 г., Шанидзе в 1938 г.). К албанскому языку, по-видимому, восходит и своеобразный язык жителей аула Кубачи в горном Дагестане, в самоназвании которых сохранился термин "албан" в местном его произношении (Фрэн в 1838 г., Эркерт в 1887 г., Орбели в 1938 г., Шиллинг в 1949 г.). Что касается албанского алфавита, то он был обнаружен в составе ряда других алфавитов в армянской рукописи XV в., хранящейся в Матенадаране в Ереване, и в армянской рукописи XVI в., находящейся в собрании Курдьяна (Канзас, США). Этот алфавит отличается большим количеством буквенных знаков (52) и особенно богат свистящими и шипящими звуками (Шанидзе, 1938 г.). Наука пока не располагает ни одним связным текстом, кроме надписи на камне с рельефным изображением павлинов по сторонам дерева, найденном в базилике Мингечаура и датируе­мом VI — VII вв. (надпись еще не прочитана). Не исключена воз­можность, что в Албании, как и в Армении и Грузии, до изобрете-ния месроповского алфавита пользовались алфавитом арамейс­ким; среди находок в Мингечауре имеется черепок, на котором на­царапаны несколько букв, по-видимому, арамейского (?) письма.
На территории Албании найдены латинская и греческая над­писи. Латинская надпись, обнаруженная в 1948 г. у горы Беюк-даш в Кабристане, в 4 км от Каспия, высеченная при императоре Домициане (81 — 96 гг.), носит строительный характер (упомина­ется XII легион фульмината). Греческая надпись была обнаруже­на в 1902 г. в развалинах бани около селения Беюк-дегне (в Ну-хинском районе); она носит посвятительный характер и высечена во II в. н. э., очевидно, местным мастером.
На северных стенах Дербента сохранились пехлевийские надписи, носящие строительный характер и высеченные в VI в. от имени персидского "амаркара Атурпатакана", носившего имя Бар-зниш (?).
В отношении религиозных верований Албания в IV — VII вв. представляла большую пестроту: существовали и христианство, воспринятое в первую очередь знатью и насильственно насажда­емое с IV в., и зороастризм, насильно вводимый сасанидами с половины V в., и различные секты христианского и зороастрийско-го толка, и религиозно окрашенное социальное учение маздаки-дов, с конца V в., и, наконец, с VII в. воинствующий ислам. В тол­ще народных масс в то же время продолжали жить местные древ­ние религиозные представления, связанные с поклонением силам природы. У Моисея Каланкатваци приводятся канонические по­становления, принятые в конце V в. при царе Вачагане III на собо­ре в Алуэне (около Партава), из которых видно, что в этот период обострились противоречия между "мирянами и епископами, аза-тами и простолюдинами", а также усилилась борьба с древними языческими верованиями и обычаями, от которых население не желало отказываться.
В VII в. при дворе Джываншера высокого уровня достигла не только материальная, но и духовная культура. По его поруче­нию Моисей Каланкатваци пишет историю Албании, при его дворе пребывают представители известной сюнийской философской школы; архитекторы воздвигают дворцы и храмы; придворный поэт Давдак воспевает деяния Джываншера.
К культуре Албании этого времени должна быть отнесена хорошо известная группа бронзовых сосудов (блюда, кувшины, водолеи, курильницы), происходящих из Дагестана (главным об­разом из аула Кубачи) и до последнего времени, по сходству форм и декоровки относимых к кругу памятников сасанидской торевти­ки. Раскопки в Мингечауре, выявившие, между прочим, своеобразные глиняные водолеи в виде птиц и козлов, сходные с упомя­нутыми бронзовыми сосудами из Дагестана, вызвали постановку вопроса о принадлежности этой группы бронзовых сосудов к куль­туре албанского народа, гончары которого изготовляли их из гли­ны на рубеже нашей эры; торевты продолжали в бронзе созда­вать сосуды той же традиционной формы и в VI — VII вв., а не­сколько веков спустя такие же водолеи изготовлялись из фаянса, покрытого поливой (Орен-кала). Ряд других сюжетов роднит так называемые дагестанские бронзовые сосуды с памятниками Мин-гечаура: птицы по сторонам священного дерева на бронзовом кув­шине и на упомянутом каменном рельефе (капитель?) из базили­ки в Мингечауре и др. Не исключена возможность отнесения к ис­кусству Албании VII в. бронзовой статуэтки всадника "сасанидско-го типа" (Эрмитаж), учитывая совпадения в деталях его одеяния, вооружения и убранства с соответственным описанием Джыван-шера у албанского историка.
Не будь памятников материальной культуры, одни только письменные источники не помогли бы подойти к воссозданию уров­ня культуры Албании, не указали бы на живучесть в ней местных традиций, не позволили бы наметить три этапа в ее развитии. Первый из них (IV — II вв. до н. э.) охватывает период до сложе­ния албанской государственности; характерной для этого време­ни является общность культурных явлений у албанских племен и у народов Закавказья, а также Передней и Малой Азии.
В следующий период (II — I вв. до н. э. и до III в. н. э.) завер­шается процесс объединения разноязычных племен и сложения албанского государства; в этот период сказывается расцвет мест­ной культуры и наблюдается воздействие культуры эллинистичес-ко-римской.
В третий период (IV — VII вв.) усиливается культурное сбли­жение феодальной Албании с соседними народами Закавказья на почве общей борьбы с внешним врагом; этот период отмечен общностью материальной культуры народов Албании, Армении и Иберии, а также Северного Кавказа и Ирана.
Участник Павел Шехтман
Раздел о древней истории Карабаха - совершенно идиотский и не основан ни на чем! Кроме, кажется, спекуляций азербайджанских горе-историков. О Маннейском царстве мы не знаем ничего, кроме того, что оно было на территории Иранского Азербайджана, т.е. в районе озера Урмия - так что все рассуждения о "возможной" "экспансии" его в район Карабаха - бред чистой воды. Первое упомнинание о Карабахе - в урартской надписи, и с тех пор глухое молчание до рубежа н.э., когда Страбон под именем Орхистена (от "Арцах") упоминает его в качестве одной из областей Армении: "Провинцией Армении являются Фавена, а также Камбисена и Орхистена, выставляющая наибольшее число всадников" (Страбон, "География", кн. XI XIV, 4 - см. издание 1994 г. стр. 497) Какие еще идиотские упоминания о "Парфянском царстве" в 250 году до н.э., которому якобы принадлежал Карабах, если парфяне в этом году только восстали против греко-македонян в нынешней Туркмении?! Вообще же ВСЕ греко-римские авторы, и Птолемей и другие, единодушно называют границей между Арменией и Албанией Кир (Куру) - так что Арцах стопроцентнтно принадлежал Армении. С этим же согласны и ВСЕ древнеармянские авторы. Тот же Страбон вообще описывает Албанию как союз 26 диких племен, не знающих даже монеты, не имеющих городов, не понимающих языка друг друга и объединившихся под единой властью незадолго до его времени - и этот-то союз азербайджанские авторы пытаются изображать соперником Армянского царства, которое в I в. до н.э. разгромило Парфию, овладело Сирией и Палестиной и состязалось с Римом! Это вроде того, как если бы спустя 1000 лет возник спор: кому принадлежал Краснодарский край в 2000 году, России или Грузии? Арцах отошел к Албании только после раздела Армении в 387 году.  
Еще идиотское место: что якобы в зороастрийской традиции Карабах есть родина зороастризма. Какой азербайджанский осел это выдумал?! В зороастрийской традиции Карабах вообще не известен, а в некоторых (поздних) преданиях родиной Заратуштры считается "страна огня" -  Азербайджан, а Азербайджан (Древняя Мад-и-Адурбаган) не имеет никакого отношения не только Карабаху, но и к нынешней Азербайджанской республике, со времен Алекскандра Македонского и до 1918 г. так называлась только обасть в Иране вокруг озера Урмия!!! Это проверяемо - откройте хоть "Брокгауза и Ефрона", статью "Адербейджан", там сказано, что северной границей Адербейджана является Аракс - т.е. российско-персидская граница! А Азербайджанская республика была создана из трех совершенно разных исторических областей: Ширван (Баку), Арран (древняя Албания, район Гянджи) и Карабах.
Еще вопрос: повему не сказано об армяно-азербайджанской войне из-за Карабаха весной 1920 г. и сожжении азербайджанцами Шуши 25 (если не ошибаюсь) марта? О шушинской резне армян, точнее о том, какое сильное впечатление е следы произвели на Осипа Мандельштама, см. у Надежды Мандельштам. У Мандельштама, "Фаэтонщик":
Так, в Нагорном Карабахе
В хищном городе Шуше
Я изведал эти страхи
Соприродные душе.
Сорок тысяч мертвых окон
Там глядят со всех сторон,
И труда бездушный кокон
На горах похоронён
И бесстыдно розовеют
Обнаженные дома
А над ними неба мреет
Тёмно-синяя чума.
Развалины того, что когда-то было лучшими кварталами Шуши, так и простояли до 60-х гг., когда были снесены и на их месте построены хрущевские пятиэтажки в "восточном" стиле.
thread_title:  Две исторические работы, пропавшие с сервера vehi.net 

message: Сноски будут перенесены позже
К. В. Тревер
ОЧЕРКИ
ПО ИСТОРИИ
И КУЛЬТУРЕ
КАВКАЗСКОЙ АЛБАНИИ
IV В. ДО Н. Э. - VII В. Н. Э.
(источники и литература)
 
Греческие и латинские источники
В ПИСЬМЕННЫХ источниках, греческих и латинских, о Кавказской Албании и албанах говорится во всех случаях, когда речь идет о народах Кавказа. Хотя албаны впервые появляются на исторической арене уже в IV в. до н. э., как об этом сообщает Арриан, историк II в. н. э.* но начинают о них писать античные авторы только с I в. до н. э. Следует отметить, что ни один из этих историков и географов не пользовался данными восточных источников, знакомство с которыми могло бы обогатить и уточнить собранные ими сведения [1].
Больше всего внимания уделил албанам Страбон (65 г. до н. э. — 21 г. н. э.), писавший свою "Географию" [2] вскоре после того, как западный мир впервые столкнулся с албанами во время походов, Лукулла и Помпея на Кавказ (66 — 65 гг.), когда римские легионы, преследуя бежавшего в Боспор понтийского царя Митридата, побывали и на территории Кавказской Албании. Спутники Помпея составили описание этих походов, но до нас их труды не дошли; мы знаем о них по отдельным упоминаниям или извлечениям из их сочинений у других авторов.
При пользовании имеющимися у Страбона данными следует учитывать, что, пользуясь различными источниками, он перемещал иногда материалы, сокращая и опуская отдельные сведения. По мнению Э. Хонигманна [3], Страбона мало интересовали "варварские" народы, имена которых он избегал произносить [4], чем, видимо, и объясняется, что мы у него перечисления албанских племен не находим.
Описывая походы Помпея, Страбон неоднократно ссылается на Феофана Митиленского; он упоминает также Посидония, друга и историографа Помпея [5]. Однако сведениями Посидония Страбон не пользовался, считая их недостаточно точными [6]. Более достоверными ему казались труды Эратосфена [7], использованные им в ряде глав. Но этот писатель очень мало знал о Закавказье, так как имеющиеся у него сведения о Каспийском море были взяты им из отчета Патрокла, ценнейшего источника по древней Албании, полностью до нас не дошедшего [8]. Пользуясь выписками из Патрокла, которые имелись у Эратосфена, Страбон приходил, как говорит Э. Хонигманн, к "несправедливым и легковерным обобщениям" [9]. Но тем не менее нельзя не согласиться с М. И. Ростовцевым [10], называющим Страбона спасителем драгоценных остатков из трудов Феофана из Митилены и Кв. Деллия, "среди которых жемчужинами являются картины быта и строя Иверии и Албании (не .без примеси влияния эллинистической социальной утопии)". Страбону мы должны быть благодарны за то, "что он так плохо прикраивал один к другому лоскутки, взятые им у писателей разных времен и разных направлений" [11]. Благодаря тому, что "лоскутки плохо прикроены", исследователю легче в них разобраться и правильно использовать.
Сведения о примитивном характере общественно-экономических отношений в среде албанов, которые имеются у Страбона и которые он черпал из сочинений Феофана Митиленского, спутника Помпея в 66 — 65 гг. во время его похода в страны Закавказья, обычно относят именно к I в. до н. э., не учитывая одного очень важного обстоятельства. Ведь те сведения, которые изложил в своем труде Феофан, могли быть результатом не только его собственных наблюдений во время похода, но и компиляцией всего того, что в его время было известно о прикаспийских племенах и народностях за предшествующий период, и, вероятно, тех сведений, которые были приведены участниками двух экспедиций, исследовавших прикаспийские области, а именно Гераклидом, по поручению Александра Македонского в 323 г. до н. э., а затем Пат-роклом при Селевке I в 290 — 281 гг. [12]
Феофан Митиленский безусловно мог иметь случай сам видеть албанских воинов, тяжелое вооружение которых (панцири, щиты, луки, копья, кинжалы) должно было бы свидетельствовать о высоком уровне развития ремесел в албанском обществе. Но в напряженной военной обстановке, когда население несомненно пряталось от римлян, стремительно преследовавших быстро уходившего от них Митридата, Феофан едва ли мог найти возможность для спокойного, детального ознакомления с бытом, нравами и обычаями местного населения. Более чем вероятно, что эти сведения были собраны не Феофаном, а за несколько веков до него и вероятнее всего Патроклом или его спутниками, а им, Феофаном, они были использованы для завершения характеристики той страны и того народа, который римляне рассчитывали со временем себе подчинить.
Дальнейшая работа по углубленному изучению письменных источников и результаты ведущихся и еще предстоящих раскопок на территории Албании внесут, наверное, ясность и в вопрос о характере албанского общества в период от I в. до н. э. и до III в. н. э., но и сейчас уже, мне кажется, возможно говорить о том, что характеристика, даваемая Страбоном, в основной своей части должна относиться не к I в. до н. э., а к более раннему времени — к IV — III вв. до н. э. и, по-видимому, к определенной части населения.
Историю похода Антония на Кавказ в 36 г. до н. э., в том числе и против албанов, составил сопровождавший полководца его друг историк Деллий [13]. Труд его, до нас не дошедший, высоко ценился и Страбоном, и Плутархом [14].
К тому времени, когда писал Страбон, т. е. на рубеже I в. до н. э. и I в. н. э. и в первые десятилетия нашей эры, относятся упоминания Албании у автора "Римской истории" — Тита Ливия (59 г. до н. э. — 17 г. н. э.), а также в двуязычной (греческой и латинской) надписи, высеченной при императоре Августе в Анкире (Анкара).
Об Албании и албанах в I в. н. э. писал или их упоминал целый ряд авторов. Первое место среди них занимает Плиний Старший (23 — 79 гг.), "Естественная история" которого, носящая энциклопедический характер (в ней использованы труды 327 греческих и 146 римских авторов, в большинстве до нас не дошедшие), дает ряд ценнейших сведений о природе, населении и быте албанов. Писавший в это же время Помпоний Мела тоже пользовался старыми источниками, в том числе и трудами Варрона (116 — 27 гг.), к которым прибегал и Плиний, касаясь вопросов географии и мореплавания. Ряд сведений можно почерпнуть у Иосифа Флавия (автора "Иудейской войны" и "Древностей иудейских"), описывавшего современные ему события I в. н. э., а также у Юлия Фронтипа и др.
К началу II в. н. э. относятся как сочинения замечательного римского историка Тацита (55 — 120 гг.), в своих "Анналах" и "Истории" сохранившего нам ряд ценных сведений об Албании, так и некоторые данные в "Жизнеописании цезарей" Светония.
Из числа авторов II в. н. э. в первую очередь должен быть назван Птолемей (70 — 147 гг.), астроном и географ, сведения которого особенно ценны, хотя он, как и Плиний, писал о Кавказе, основываясь на данных, имевшихся в сочинениях писателей, более или менее хорошо осведомленных в географии Албании. Так, им были использованы собранные Марином Тирским (конец I в. н. э.) сведения, полученные благодаря сухопутной и морской торговле [15] и его карта с описанием главным образом побережий. В труде Птолемея, снабженном картой, даются не только названия 28 албанских городов и селений, рек и горных проходов, но указываются и их географические координаты, что могло бы иметь исключительно большое значение, если бы Птолемей не "принял неудачную цифру длины земной окружности" и дал поэтому неверную величину градуса (в 400 стадий) по родосской параллели [16].
В жизнеописаниях Лукулла, Помпея и Антония Плутарх (II в. н. э.) описывает их походы па Кавказ, в частности сообщает ряд сведений, связанных с их деяниями на территории Албании. Отдельные отрывочные данные об Албании и ее населении мы находим и у других писателей II в. н. э. (Арриан, Аппиан, Элий Гор-диан, Юстип, Флор и др.).
На рубеже II и III вв. писал Кассий Дион (165 — 235 гг.); в своей "Римской истории", доведенной до 229 г., он касается между прочим и событий, связанных с походами римлян на Кавказ, их пребывания на территории Албании.
Отдельные сведения об Албании имеются у авторов III в., Солина и Ипполита Портского, а также у писавших в IV — V вв. Аммиана Марцеллина, участника походов императора Юлиана против Сасанидского Ирана, сохранившего ряд ценных географических данных в своем сочинении, посвященном событиям римской истории второй половины IV в., затем у Евсевия, Евтропия, Элия Спартиана, Юлия Капитолина, Оросия и ряда других. Следует упомянуть также словарь географических названий Стефана Византийского, дошедший до нас в сокращенной редакции VI в. н. э.
Перечисленные авторы дают перечень племен, населявших территорию Албании и смежных областей, и указывают районы их расселения, дают также историко-географические сведения, сообщают данные о реках и орошении, о горных переходах (перевалах), о природных богатствах, о занятиях оседлого населения. Названия городов имеются только у Плиния и Птолемея, но о характере этих поселений письменные источники ничего не говорят.
Из событий внешней истории в этих источниках отражена преимущественно борьба албанов с римлянами в I в. до н. э.; попутно рассказывается об албанском войске, его вооружении, о некоторых защитных сооружениях, об облике, нравах и обычаях, религиозных верованиях, культах и легендарных преданиях.
 
Армянские источники
Для изучения истории Албании феодального периода исключительно большое значение имеют армянские письменные источники. На армянском языке написан первый и единственный труд, посвященный истории Албании, — "История Албании" Моисея Каланкатуйского (Мосес Каланкатваци). Труд этот дошел до нас в нескольких списках и состоит из трех частей; он упоминается армянскими писателями XII—XIII вв. Автор, уроженец сел. Каланкатуйк в области Утик, был по происхождению либо утийцем (албаном), писавшим на армянском языке, либо армянином, что весьма возможно, так как в этот период Арцах и большая часть Утика были уже арменизованы [17].
В 1841 г. в книге архиеп. И. Шахатунянца, посвященной описанию Эчмиадзина и памятников Армении, впервые сообщается,что в Эчмиадзинской библиотеке хранятся два списка "Истории Албании" Моисея Каланкатуйского [18]. Французский путешественник Э. Борэ видел рукопись в Эчмиадзине в 1838 г., получил с нее копию и издал первый перевод ее в 1848 г. [19] Изучением рукописи  занимался и русский академик М. Броссе, в те же годы издавший выдержки из этого труда [20].	
По мнению Н. Шахатунянца, самым ранним списком является рукопись, относящаяся, судя по приписке в конце текста, к 1279 — 1311 гг. (второй список не старше конца XVII в.). Копия, сделанная Шахатунянцем, была по просьбе Академии наук прислана в Петербург, и с нее в 1841 г. была снята та копия, по которой перевел текст "Истории Албании" К. П. Патканов [21] и которая хранится в Секторе рукописей Института востоковедения Академии наук СССР [22].
Все эти сведения почерпнуты из исследования К. Патканова, из введения, предпосланного им переводу "Истории" Моисея Каланкатуйского, первого и пока единственного перевода этого текста на русский язык. В этом введении почему-то не нашли себе места сведения о том, что "Историю Албании" предполагалось впервые издать еще в XVIII в.: албанский католикос Нерсес послал один экземпляр рукописи для издания Константинопольскому армянскому патриарху, .но так как издание это не было осуществлено, то в 1766 г. рукопись была по требованию армянского католикоса Симеона возвращена в Эчмиадзин [23].
Армянский текст "Истории Албании" был издан в Москве в 1860 г. Н. О. Эминым (так у автора: прим. ред. - И. К.), исправившим и восстановившим текст и очистившим его от позднейших вставок и искажений переписчиков [24].
Критического издания текста по всем основным рукописям нет до сих пор. В том же 1860 г. в Париже вышло еще одно издание армянского текста, предпринятое К. Шахназаряном, снабдившим его введением и примечаниями.
Эти два издания текста, вышедшие в то время, когда перевод К. Патканова был уже в печати, побудили последнего дать в конце книге "Прибавления" (объяснения темных и непонятных мест в тексте, освещенных в изданиях Н. О. Эмина и К. Шахназаряна) [25].
Я. А. Манандян в своей докторской диссертации, написанной на немецком языке и защищенной в Иенском университете [26], привел отрывки из "Истории Албании", связанные с историей распространения христианства в Албании, с нашествием гуннов и с их религией.
Т. Тер-Григорян дал обзор литературы, посвященной вопросу о Моисее Каланкатуйском и его "Истории Албании". Им были просмотрены и сопоставлены все восемь списков "Истории Албании", хранящихся в Матенадаране в Ереване [27]. Самый ранний список, как говорилось, относится к 1279 г., три списка — к XVII в. (1664 и 1676 гг.), один — к XVIII в. (1761 г.) и три списка изготовлены в XIX в. (1839, 1848 и 1855 гг.).
Сличение рукописей "Истории Албании" Моисея Каланкатуйского привело Т. Тер-Григоряна к ряду интересных наблюдений. Так, например, выяснилось, что "Плач на смерть Джываншера" (правившего в VII в.), составленный его придворным поэтом, ритором Давтаком, в обоих армянских изданиях текста и в русском переводе приводится не целиком: отсутствуют последние 16 строф, имеющиеся в рукописи № 3043 (список 1839 г., сделанный архиеп. Бабамяном в Тавризе). Причины этого пропуска установить пока не удалось.
Выяснилось также, что в печатных изданиях текста и в рукописях недостает в III книге описания событий 835 — 840 гг. Оказалось, что из древней рукописи выпали два листа, что не было замечено переписчиком. Но эти два листа были обнаружены в Матенадаране и изданы архим. Хачиком Дадяном [28]; они являются частью XX главы III книги (перевод К. Патканова) и главы XXI армянского издания [29].
Т. Тер-Григорян дает обзор тех немногих сведений, вернее упоминаний о Моисее Каланкатуйском, которые имеются в письменных источниках XIII в. (у Мхитара Анийского, Киракоса Ганд-закского, Мхитара Айриванкского и албанского католикоса Есаи) [30], и полагает, что автор "Истории Албании" был монахом, судя по приписке, имеющейся в рукописи № 667 (список 1855 г.) [31].
Из всего вышесказанного следует, что, кроме места рождения, биографические данные о жизни Моисея являются сомнительными. Что же касается времени его жизни, то этот вопрос долго являлся предметом дискуссий. Исходя из того, что Моисей неоднократно говорит о событиях VII в. как очевидец, ряд исследователей относил время его жизни к VII в. (Шахназарян, Борэ, Со-маль, Эмин и др.). К. Патканов стоит на той точке зрения, что Моисей Каланкатуйский жил в конце X в. и написал самостоятельно III книгу "Истории Албании", в которой говорится о событиях X в., а в I и II книгах он пересказывает источники VII в. [32] и, надо думать, не меняет при этом форму рассказа от первого лица о поездке епископа Виро к хазарам, о посещении резиденции Джываншера и др. Последнее обстоятельство должно было бы поколебать точку зрения К. Патканова, даже если бы не было ряда других аргументов в пользу VII в. как времени жизни Моисея и против оценки "Истории Албании" как сборника различных и разновременных сведений и преданий. Но именно так расценивается труд албанского историка в "Истории древнеармянской литературы" М. X. Абегяном, который, относя этот труд к X в., характеризует его как "компилятивный сборник, в котором материал расположен в хронологическом порядке", причем сведения взяты у Моисея Хоренского, Елише, из житийной литературы, посланий и канонов [33].
Основным доводом в пользу отнесения Моисея Каланкатуй-ского и его труда к X в. является упоминание в III книге факта взятия Партава русами в 943 / 944 г. — события, описанного арабским писателем Ибн Мискавейх (X — XI вв.), которому А. Ю. Якубовский посвятил специальное исследование [34].
Т. Тер-Григорян выявил все случаи, когда в "Историю Албании" внесены цитаты или сведения из других исторических трудов, главным образом Моисея Хоренского и Елише, выделил те главы, которые написаны самим автором (в I книге — 13 глав из 30, во II книге — 34 из 52, в III книге — 17 глав из 23), и произвел анализ языка автора, его слога и стиля. Этот анализ приводит его к заключению, что III книга была в целом написана не Моисеем из Каланкатуйка, а другим лицом, введшим в III книгу некоторые главы из труда автора VII в. Одним из интересных доводов Т. Тер-Григоряна является факт нахождения в двух первых книгах ряда слов и терминов, "по-видимому, местного происхождения, между тем как в III книге таких слов мы не встречаем" [35]. Другим доводом является указание Т. Тер-Григоряна на полное отсутствие в "Истории Албании" каких-либо сведений о борьбе албанов с арабами в середине IX в., о нашествии Буги, событий, нашедших отражение в тексте историка Фомы Арцруни и в армянском эпосе "Давид Сасунский"; нет также и намека на большое восстание, возглавленное Бабеком тоже в IX в [36].
Еще одно обстоятельство отводит X век как возможную дату жизни Моисея Каланкатуйского: он ссылается на авторов IV—VI вв. (Фавста Бузанда, Агафангела, Елише, Моисея Хоренского, Авраама Мамиконяна и Петроса Сюнийского) и ни разу не приводит ни одного автора, писавшего в VII—X вв. (Иоанн Мамиконян, Шапух Багратуни, Иоанн католикос, Фома Арцруни) [37], — довод очень веский, как и другой еще момент: историк говорит об албанском князе Джываншере как о своем покровителе, вернее как о своем современнике.
М. И. Артамонов, став на точку зрения К. Патканова, тоже считает труд Моисея сборником, но и он не мог не отметить, что некоторые части "могли быть написаны только современником" (рассказ о походе хазар в Закавказье) [38]. Допуская, что автор "Истории Албании" мог использовать различные источники, трудно все же согласиться, что, выписывая данные из того или иного труда предшествующего историка, он мог списать и такие фразы, как: "Это был 31-й год всемирных войн агарян, и 15-й год моего господина Джываншера" [39].
Сопоставляя дату возвращения католикоса Виро из ссылки с датой правления Джываншера (638 — 670 гг.), Т. Тер-Григорян приходит к заключению, что Моисей Каланкатуйский жил в конце VII в. и что в 670 г. ему могло быть 62 — 67 лет [40].
Источниками Моисея Каланкатуйского, из которых он черпал сведения о событиях прошедших веков, являлись: 1) народные сказания и предания (об албанском царе Вачагане III), 2) послания официального характера и переписка духовных и светских лиц, которые хранились в архивах, дворцовых и монастырских, 3) труды армянских историков IV — VI вв., о которых говорилось выше, и, наконец, 4) сведения о тех событиях, которых сам автор был очевидцем или современником [41].
Первые две книги содержат повествование о событиях, начиная с древнейших времен (легендарные предания) и до конца VII в. В III книге описываются исторические события, имевшие место от начала VIII и до конца X в.
Все доводы Т. Тер-Григоряна очень убедительны, особенно в той части, где он говорит об источниках, использованных Калан-катуйским, который не привлекал авторов, писавших об Албании после VI в.; большое значение имеют и наблюдения Тер-Григоряна над лексикой и слогом двух первых книг, отличающихся в этом отношении от III книги; нельзя пройти и мимо его указания на те страницы, где Моисей пишет от своего лица о событиях, имевших место при его жизни, о людях и вещах, которые он сам видел.
Но Т. Тер-Григорян не привел, по-моему, еще одного веского довода, хотя материал для него он сам собрал. Приведя данные, имеющиеся у Ванакана и Мхитара Гоша о том, что историю Албании в X в. писал Моисей Дасхуранский, Т. Тер-Григорян не обратил внимания на то, что Моисей Дасхуранский не счел возможным назвать себя автором этого труда, что было бы естественно, если бы он был компилятором этого "сборника"; на деле же "История Албании" во всех списках носит имя Моисея Каланкатуйского [42].
 
В трудах армянских историков IV — VII вв., посвященных истории Армении, имеются сведения об Албании, ее народностях и о ее исторических судьбах, когда речь идет о событиях, в которых вместе с армянами, а иногда и с иберами участвуют албаны.
Писатель Корюн является автором "Жития Маштоца", т. е. биографии Месропа Маштоца, изобретателя алфавитов армянского, грузинского и албанского. Будучи не только современником, но, по его собственным словам, и учеником Маштоца, Корюн в этом сочинении, законченном им в 443 г. написал все то, чему сам был свидетелем и что узнавал у "сведущих известных лиц", как говорит М. Абегян [43].
Ввиду сложности и неудобопонятности языка Корюна еще в средние века была составлена новая редакция его текста, в которой к сведениям, почерпнутым из текста самого Корюна, были добавлены сведения из "Истории Армении" Моисея Хоренского; этот переработанный текст носит название "Псевдо-Корюн" [44].
Что касается "Истории Армении" Агафангела [45] (первоначальный текст ее составлен в первой половине V в.), посвященной главным образом внутренней истории Армении, насаждению в ней христианства в конце III — начале IV в., то сведений об Албании и албанах мы в ней находим довольно мало.
Одним из интереснейших историков древней Армении является Фавст Бузанд [46], писавший свою "Историю Армении" в IV в. Об исторических событиях пятидесяти лет IV в. (до 387 г.) в его труде дается яркий рассказ, по характеру изложения близкий к эпическому повествованию. У него, между прочим, сохранился рассказ о том, как в IV в. во время ожесточенной борьбы, которую армяне вели с сасанидским Ираном, албанские войска с царем Урнайром сначала помогали Шапуру II, но вскоре порвали союз с ним и начали оказывать помощь Армении.
Моисей Хоренский, получивший в первой половине V в. широкое образование на родине, а затем ездивший для пополнения знаний в Александрию, побывавший и в Италии, и в Греции, писал свою "Историю Армении" [47] на основании целого ряда письменных источников, которые он перечисляет, а также пользовался эпическими сказаниями и мифами. В ходе своего изложения Моисей неоднократно сообщает также о событиях, имевших место в соседней Албании, в частности приводит рассказ Корюна об изобретении Маштоцем письмен. Несмотря на то, что сочинение его носит характер литературного памятника, что им порою привпекаются сведения легендарного характера, приводимые им исторические факты при проверке их с помощью данных из других письменных источников, а также при сопоставлении их с археологическими фактами оказываются весьма достоверными [48].
О событиях V в., наполненного борьбою народов Закавказья за свою независимость, повествуется в трудах историков V — начала VI в. Елише и Лазаря Парбского.
Согласно преданию, Елише был в молодости воином и секретарем полководца Вардана, т. е. современником и очевидцем тяжелых событий, постигших Закавказье при Иездегерде II, пытавшемся подчинить себе его народы не только политически, но и идеологически путем насаждения зороастризма. Став монахом, Елише написал свою "Историю" [49] (вторая половина V в.); повествование его облечено в художественную форму, что придает эпический характер изложению исторических событий, причину, развитие и последствия которых он пытался вскрыть [50].
Младший современник Елише, Лазарь Парбский (Парбеци), писавший в начале VI в., будучи знаком с трудами Фавста Бузанда, Агафангела и Корюна, излагает события начиная со времени раздела Армении в 387 г., и, дополняя сведения, имеющиеся у Елише, продолжает рассказ о борьбе народов Закавказья за свою независимость. Его "История" [51] является не только "богатейшим и достоверным" историческим источником, но и "выдающимся литературным произведением, которое в художественной форме отобразило действительность того времени" [52].
Писатель VII в. епископ Себеос оставил нам ряд важных и любопытных сведений из истории Албании VI — VII вв. в своей "Истории" [53], доведенной до 661 г., т. е. до того времени, когда арабы начали свою завоевательную деятельность в Закавказье. Не останавливаясь на вопросе о причинах тех или иных исторических событий, Себеос нанизывает факты, преимущественно связанные с походами и войнами, и по примеру своих предшественников приводит также народные сказания.
В VII в. была написана и "Армянская география", ценнейший источник, с помощью которого можно внести ясность в понимание той части текста Птолемея, где он пишет о Кавказской Албании. Автором "Армянской географии" долгое время считался Моисей Хоренский, тогда каким, по всей видимости, является крупнейший армянский математик и астроном VII в. Анания Ширакаци [54] рукопись эта сохранилась в двух редакциях: краткой [55] и более пространной [56]. По мнению М. Абегяна, обе они являются сокращенными изложениями первоначального, более полного подлинника [57].
В трудах приведенных армянских писателей албаны упоминаются совместно с армянами и иберами при изложении всех основных событий, связанных с их неравной героической борьбой за свою независимость, но внутренней истории Албании эти авторы не касаются.
Описывая нашествие хазар в 684 г. и борьбу с ними в VII — VIII вв., армянские историки говорят и об албанах, так как они были тем закавказским народом, страна которого первой подверглась жестокому опустошению во время вторжения хазар. Об этих тяжелых событиях, связанных с Албанией, говорится бегло в хронике Анонима VII в. и довольно подробно у писателя VIII в. Левонда, автора "Истории халифов" [58].
Борьба албанов с хазарами нашла отражение и в позднейших исторических сочинениях — у Иоанна Драсханакертского (X — X вв.) и Асолика (X — XI вв.).
Довольно много данных об Албании сохранилось у историка X в. Ухтанеса из Урхи (Эдесса) [59]. Сведения о борьбе с Римом и о борьбе с Сасанидами почерпнуты им из труда Елише и из "Истории" Моисея Хоренского или из общего для обоих источника. Довольно подробно останавливается он и на истории церковных споров и распрей между албанским и армянским духовенством, на истории отделения грузинской церкви от армянской в 608 г.
Киракос Гандзакский [60], историк XIII в., пользуясь теми же источниками, сообщает о событиях времени Трдата III, об обращении албанов в христианство, об ученике апостола Фаддея — Елише, о царе Вачагане, последнем царе местной албанской династии. В связи с этим им дан перечень албанских царей, начиная с Вачагана I, а также список епископов албанских; попутно он останавливается и на вопросе о халкедонитстве, пустившем корни среди албанской знати.
Перечень царей и католикосов Албании дается и в труде другого писателя XIII в. — Мхитара Айриванкского [61]; причем он останавливается на личности епископа Виро, ходившего с посоль-ством к хазарам в VII в., а также на вопросе об обращении гуннов в христианство албанским епископом. Имеется у него также интересное сообщение о том, как арабы перечеканивали ходившую в Албании монету.
В "Истории Сюнии" Стефана Орбеляна [62], армянского писателя XIII в. (сюнийского митрополита), имеется довольно много упоминаний об Албании, поскольку Сюния с определенного этапа своей истории распространила свое политическое влияние на области Арцах и Утик. Стефан Орбелян рассказывает о прибытии к албанскому царю Арсвагену изобретателя армянского алфавита Месропа Маштоца, создавшего азбуку и для албанов, о церковных распрях VI в. между албанским и армянским духовенством. Красочно описывает Орбелян и борьбу закавказских народов, и в их числе албанов, с жестоким арабским правителем Мерваном в VIII в.
 
Грузинские и сирийские источники
Что касается грузинских письменных источников, из которых можно было бы почерпнуть сведения о соседней с Иберией (Грузией) Албании, то они очень малочисленны. Албания упоминается в них только попутно, в связи с изложением событий, имевших место в Иберии.
В Анониме "Картлис мокцевай" ("Обращение Картли")—свод хроник, составленный в VII или IX в. [63], — упоминается сюнийская царица Перожавра. Попутные сведения об Арране, Мовакане (Му-гань), городах Халхале и Бардави (Берда) имеются в труде Леонтия Руисского (Леонти Мровели, XI в.).
В "Истории Вахтанга Горгасала" (XI в.) повествуется о событиях V в. и попутно речь идет и об Арране, Мовакане, Атрпатака-не, Дербентских воротах, Арранской дороге, Шаки, Ширване, Бардави и др. [64]
Период арабского нашествия отражен в "Летописи Картли" (Аноним XI в.).
Сирийские источники по истории народов Кавказа были изучены Н. В. Пигулевской [65]. С Албанией связан относящийся к VI в. сирийский перевод фрагмента из Птолемея, сделанный Захарием Ритором, который к перечню, имеющемуся у Птолемея, после "сарматов, скифов и сериков" добавил еще Армению, Гурзан и Арран, т. е. Албанию, которая при Захарии Риторе, как у него говорится, зависела от персидского царя царей, которому подчинялся "царек" (malkona) этой страны. Интересно имеющееся у него указание, что народ Аррана имеет свой язык.
 
Н. В. Пигулевская правильно сделала, остановившись на указании сирийского автора, что люди "из пределов Даду" "живут в городах, у них есть крепости". Н. В. Пигулевская указывает, что имеется в виду область, занимаемая народом Dadoi, которую Захария Ритор называет "Бетдаду", а именно "Дагестан" — "горная страна" [66]. Интересно, что Захария Ритор пишет со слов сирийца-кожевника из Амиды, находившегося в плену у гуннов в течение 30 лет, что к ним явился епископ Аррана Кардост и в продолжение 14 лет обучал гуннов и ввел у них письменность. У Захарии Ритора, между прочим, впервые упоминаются хазары.
Возможно, что и в других сирийских источниках имеются сведения об Албании и ее народах, но изучение сирийских текстов во всем объеме с этой точки зрения, насколько мне известно, еще не производилось.
 
Арабские географы
Очень много сведений об Албании (Арране), ее природных богатствах, городах, путях сообщения, торговле и пр. имеется у арабских географов и историков [67]. При ознакомлении с арабскими источниками обращает на себя внимание повторение одних и тех же сведений у разных писателей, как известно, писавших о покоренных арабами странах и народах Закавказья, используя данные, имевшиеся у предшествовавших авторов.
Наиболее ценными поэтому являются авторы IX в. и среди них перс Ибн Хордадбех (820 — 913 гг.), принимая во внимание его служебное положение (он был начальником почты и службы скорой связи в соседней с Албанией Атропатене) и его работу в архивах [68], дававших ему возможность быть хорошо осведомленным в вопросах, касавшихся Албании, о которой он, к сожалению, писал сравнительно мало. Его "Книга о путях и государствах" является, по словам В. В. Бартольда, "самым ценным произведением арабской географической литературы. Благодаря ему мы знаем топографию мусульманской Передней Азии IX — X вв. гораздо лучше, чем топографию античного мира" [69]. Ценным является критически и сжато изложенный труд Балазури, использовавшего клас-сические исторические сочинения [70].
К числу авторов IX в. относятся также Табари, пользовавшийся недошедшим до нас трудом Мукаффы (VIII в.), и Якуби, проведший молодость в Закавказье.
 
Сведения об Албании имеются также в трудах целого ряда арабских авторов X в. В первой половине этого века писал Истах-ри, положивший в основу своего сочинения не дошедший до нас труд Балхи [71]. Ибн Хаукал (середина X в.) в "Пути и царства" переработал труд Истахри и составил карту Азербайджана (у него и у Истахри Азербайджан показан вместе с Арменией, Арраном и Месопотамией на одной карте) [72].
Мукаддаси (вторая половина X в.) является автором очень ценного оригинального труда, к которому приложены карты [73].
Сведения об Албании в труде Масуди (умер в 956 г.) почер-пнуты автором, быть может, во время его путешествий, когда он мог побывать и на Каспии; им собраны также сведения, имевшиеся в трудах его предшественников, но изложены они некритично [74].
Писавший в середине X в. Кудама использовал исторический очерк Балазури и сообщил известные ему данные о разных местностях, дорогах, населении [75]. К числу писателей X в., упоминавших в своих сочинениях Албанию, относятся также Ибн аль-Факих и Ибн Русте (пользовавшиеся трудом Ибн Хурдадбеха), а также анонимное сочинение "Худуд аль-алем", так называемая рукопись Туманского*78. Полное заглавие "Худуд аль-алем" значит "Пределы мира от востока к западу"; автор его, живший в конце X в., пользовался данными, имеющимися в трудах Истахри и Ибн Хаукаля. Подробно им описаны прикаспийские области, особенно западное побережье [76].
Хотя сведения арабских географов касаются жизни народов Албании в более поздний период, в VIII — X вв., они тем не менее, когда речь идет о городах, крепостях, торговых путях, природных богатствах и торговле, могут в известной мере быть использованы в применении и к предшествующему периоду, к VI — VII вв.
Эти сведения касаются главным образом торговых путей, расстояний между отдельными городами, природных богатств, ремесел и торговли, хараджа, т. е. всего того, что интересует колонизаторов. События политической и культурной жизни, нашедшие яркое отражение у армянских историков и у Моисея Каланкатуйского, у арабских географов отсутствуют. Но тем не менее имеющиеся у них данные восполняют сведения армянских историков и дают интересную картину экономической жизни Аррана.
 
По вопросу о городе Дербенте интерес представляет "Дер-бент-намэ" (автор — Мухаммед Аваби Акташи),очерк, написанный в конце XVII — начале XVIII в. на турецком языке. В основу очерка был положен не дошедший до нас персидский труд, посвященный истории Дербента до 1064 г. [77], в котором, по мнению В. В. Бартольда, были использованы хорошие источники [78].
 
Обзор литературы о Кавказской Албании
После 1829 г., когда война с Персией закончилась присоединением восточного Закавказья к России, естественно, стал проявляться интерес к истории закавказских народов, в частности к племенам Кавказской Албании, к их географии, этнографии, культуре и искусству.
Одной из первых статей, если не самой первой, в которой речь шла об Албании, была вышедшая в 1835 г. статья Фридриха Крузе (1790 — 1866), профессора Дерптского университета, специалиста по истории и археологии Прибалтики, по норманскому вопросу и вопросу о происхождении русов. В этой статье, написанной, видимо, по заказу [79], автор говорит о том интересе, который представляет прошлое "югокавказских областей", и об основном историческом источнике — о "Географии Птолемея".
Хотя статья Крузе посвящена отдаленному прошлому, он отмечает во введении связь ее с событиями 1829 г., когда говорит, что "под сенью хранительных крыл мощного Орла Северного, открыты теперь для взоров ученого изыскателя и области, лежащие на юг от Кавказа, где была первая колыбель человеческого рода — богатые поляны Иберии, Албании, Колхиды и Армении". Автор, сын своего времени, следуя библейской традиции, говорит о "колыбели человеческого рода", но как историк добавляет: "И там некогда существовал мир ("мiр") великий!". Он с горечью пишет, что все то, что в Албании не удалось разрушить Помпею в 65 г. до н. э., то уничтожено было христианством и особенно гуннами в V в., а затем хазарами и арабами.
Крузе, по-видимому, отражал интересы определенных кругов русского общества, которые после 1829 г. заняты были вопро-сом освоения присоединенных областей и, в частности, вопросом о возможности связать Каспийское море с Черным. Приводя сообщение о перевозке якобы в древности товаров из Средней Азии по Аму-Дарье, через Каспий в Албанию и по Куре к Черному морю, Крузе пишет: "Любопытно было бы сделать исследование; есть ли возможность еще теперь или именно теперь, при усовершенствовании искусства проведения каналов, учредить такое водное сообщение между Киром и Фазисом? Место, где товары выгружались, должно быть в окрестностях Гори, на реке Куре".
Даваемое в статье Крузе описание древней Албании, славившейся своим плодородием, несомненно должно было привлечь внимание к этой части Закавказья, которую предстояло освоить и использовать. В статье указывалось на хозяйственно-экономическое значение территории древней Албании для царской России, на ее богатство вином и плодами всякого рода и, главное, на ее "огни", "которые выходили из земли ее", а также в какой-то мере ставился вопрос о возможности "через эту область, вниз по Куре, установить торговлю во внутренности Азии".
Обращает на себя внимание осознание уже в первой половине XIX в. значения археологических исследований для познания прошлого, в данном случае Закавказья, Крузе пишет, что "исследований археологических, особливо во внутренности сих стран, не сделано почти никаких, между тем как именно они поясняют иное даже в произведенных доселе изысканиях, и, показывая, чем была некогда эта земля, научают нас, чем она может сделаться под мудрым управлением" (вероятно, имея в виду природные богатства).
В 1835 г., когда вышла статья Крузе, в Петербурге начал выходить "Энциклопедический лексикон" [80]. В его первом томе была помещена статья об "Албании азиатской, древней", которая, как пишет автор, заключала в себе часть нынешнего Дагестана и всю Ширванскую область, от Дербента до Аракса. В статье далее отмечалось, что название "Албания" похоже на латинское, "однако же оно принадлежит к коренным именам того края" и было известно еще до римлян грекам. Греки "слово Албан произносили Алван, и замечательно, что в Ширване, где доселе сохранились многие собственные имена, упоминаемые Страбоном и Птолемеем, находится и теперь деревня Алван, одна из значительнейших Кабестинского округа". Реку Албан автор отождествляет с Самуром; "главный город Албана лежал поблизости нынешнего Баку", а Кабала "лежит поныне на том же месте и под тем же именем". Интересно также указание, что "к Албании древние причисляли также народ каспиев, обитавший около нынешней Муганской степи и устья Куры". Автор обнаруживает большую для своего времени осведомленность и высказывает ряд таких интересных соображений, как указание на северные и южные пределы Албании, указание на территорию, занимаемую каспиями, и местонахождение Кабалы. Автор этой статьи неизвестен; им могли бы быть Крузе или Яновский, но сличение текстов к этому выводу не приводит.
В эти же годы азербайджанский историк Абас-Кули-ага (Куд-си) Бакиханов (1794 — 1846) [81] писал историю Азербайджана с древнейших времен до 1813 г. (на персидском языке; перевод на русский язык выполнен самим автором). Используя письменные источники, античные и восточные, и привлекая топонимические данные, Бакиханов пытался выяснить ряд вопросов исторической географии древней Албании, которая, по его мнению, включала в себя Ширван и Дагестан. В его труде рассматривается вопрос об албанских племенах, о борьбе албанов против иноземных завоевателей и др., интересовал его и вопрос о значении названия "Албания".
Через 11 лет после статьи Крузе в том же "Журнале Министерства народного просвещения" в 1846 г. появилась статья А. Яновского, посвященная, как говорит заглавие, "древней Кавказской Албании" [82], территорию которой автор объездил в 1829 г. Статья А. Яновского является первым в русской историографии трудом, в котором собраны и сопоставлены сведения о Кавказской Албании, имеющиеся в трудах Страбона, Птолемея, Плиния, а также Моисея Хоренского, Елише и др., причем главное внимание автора сосредоточено на вопросе об отожествлении имеющихся у античных авторов топонимических названий с существовавшими в начале XIX в. названиями городов, селений и рек.
В этой работе А. Яновский касается только раннего периода истории Албании. Он справедливо указывает, что для раннего периода политические границы Албании будут несколько иными, чем для средневекового периода. Но, опираясь на Плиния и Птолемея, он считает территорией собственной Албании в древности только области Шаке (Нухинская обл.) и Ширван (Бакинская обл.).
Очень детально, хотя и не всегда убедительно, Яновский сопоставляет упоминаемые Птолемеем 29 городов и селений по созвучию с различными топонимическими наименованиями своего времени.
Что касается отожествлений птолемеевских четырех рек, которые, по общему мнению, втекали в Каспий, то Яновский рассматривает их как притоки Куры, причем в ущелье одной из них, птолемеевского Касиос, являющегося, как он считает, рекой Турьяном, он помещает столицу Кабалу.
Что касается исторического миросозерцания А. Яновского, то оно в статье проявляется только однажды, в его высказываниях по вопросу о борьбе албанов с Помпеем. В этой связи интересно сопоставить точки зрения Т. Моммсена и А. Яновского. Русский историк в 1845 г., говоря о походе римлян через Албанию, отмечал, что римляне "по привычке всемирных победителей нанесли много вреда тамошним жителям"... "Однако же должна же быть сильная побудительная причина, заставившая албанцев напасть на римлян" [83]. Этим словам, в которых сквозит симпатия автора к испытавшим нападение захватчиков албанам, можно противопоставить отношение Т. Моммсена к этим событиям. Описывая то же сражение между Помпеем и албанами, Моммсен говорит, что албаны согласились сдаться только тогда, когда их окружили в лесу и лес подожгли, "тогда только удосужились они пойти на мир" ("bequemten sich Frieden zu machen") [84] — слова, в которых звучит иногда проявляющееся у Т. Моммсена снисходительное отношение к народам Кавказа.
Академик Б. А. Дорн в 1860 —1861 гг. побывал на Кавказе и особое внимание уделил Каспийскому побережью; в 1875 г. он издал статью, к которой дано дополнение, посвященное "древней Албании по Птолемею" [85].
В этой статье он главным образом отожествляет птолеме-евские названия албанских рек, городов и поселений с современными ему терминами, при этом приводит точки зрения на этот вопрос всех своих предшественников и, между прочим, зарубежных географов.
Говоря о сопоставлениях А. Яновского, он совершенно справедливо замечает, что созвучия названий являются обычно случайностью, но тем не менее и сам Б. А. Дорн все же дает целый ряд отожествлений, основанных только на сходном звучании названий. По второму спорному вопросу, о границах Албании, Б. А. Дорн полемизирует с А. Яновским, который ограничивал пределы Албании областями Шаки и Ширвана. Б. А. Дорн настаивает па птолемеевском определении северных границ по Керавнским горам, которые он отожествляет с Каранайским хребтом в северном Дагестане и до которых простиралась, по его мнению, древняя Албания.
Не согласен он с А. Яновским и по вопросу о местонахождении Кабалы, которую тот помещает на р. Турьяне. Б. А. Дорн полагает, что Кабала находилась к юго-западу от сел. Нидж, и вполне достоверным считает только ее местоположение. Хотя Дорн и дает 39 отожествлений, тем не менее он поясняет, что определить города можно будет только тогда, когда определены будут реки, упоминаемые Птолемеем, так как реки остались на месте, тогда как города и поселения исчезли.
Вышедшая в 1902 и 1907 гг. на армянском языке "История Албании" епископа Макара Бархударяна [86] собравшего все доступные ему материалы по политической и церковной истории албанов, в настоящее время устарела; некоторый интерес могут представлять данные по истории распространения христианства и описания отдельных событий в истории албанской церкви.
К 1934 г. относится статья А. Е. Крымского, в заглавии которой он называет Албанию "классической" [87], исходя, очевидно, из того факта, что о раннем периоде ее истории имеются сведения у "классических" (т. е. античных) авторов.
Статья эта носит преимущественно историко-географический характер, и автор поясняет, что задачей его является дать историю Кабалы и Шеки [88]. На деле же вопрос о Шеки он затрагивает только попутно и на нем специально не останавливается, а что касается "истории Кабалы", то он ее тоже не дает, так как местоположение этого древнего города в его время продолжало оставаться спорным. "История" Кабалы у А.Е. Крымского неизбежно сводится к перечню всех упоминаний Кабалы или Кабалаки, имеющихся у античных авторов, а также у арабских географов.
Статья эта представляет интерес, так как автор привлекает некоторые новые источники, до него для истории Албании не использованные, как например персидскую географию 983 г. "Худуд-аль-алем" (рукопись Туманского). В этом тексте он нашел указание, подкрепляющее точку зрения Б. Дорна и А. Яновского на местоположение Кабалы. Как говорилось выше, Б. Дорн и А. Яновский относят Кабалу к месту слияния двух рукавов, образующих р. Турьян (приток Куры слева) [89]. В тексте "Худуд аль-алем" Кабала отнесена к месту "между Шеки, Барда и Ширваном" [90], т. е. к тому району, к которому ее приурочивают Б. Дорн и А. Яновский. А. Е.Крымский, примыкая к этой точке зрения, полемизирует с Е. С. Такайшвили, который в 1897 г. вынес Кабалу в современную Кахе-тию, в верховья р. Алазани, а также с Н. Карауловым, который в 1908 г., якобы "по сведениям арабских географов IX и X вв.", указывал, что Кабала "находилась в долине р. Алазани, в одном из ущелий главного хребта Кавказа".
В 1938 г. А. Е. Крымский вернулся к вопросу об Албании в статье, посвященной Шеки [91]. В этой статье он дает краткий очерк исторических судеб этого района, граничившего с Иберией, сопоставляя сведения письменных источников от упоминания Страбо-ном храма Луны до завоевания Шеки Тимуром.
В труде В. В. Бартольда [92], посвященном истории прикаспийских областей, излагается история Албании, начиная от битвы при Гавгамеле в 331 г. до н. э., когда отряд албанов участвовал в составе войск мидийского сатрапа, и вплоть до VIII в. н. э., т. е. до того времени, когда Албания одновременно подчинялась трем враждующим между собою государствам: хазарам, арабам и византийцам. Первый период истории Албании В. В. Бартольд излагает на основании тех сведений, которые имеются у греческих и латинских писателей. Но при изложении исторических событий второго периода он опирается преимущественно на сообщения персидских и арабских историков и географов, почти не привлекая те существенные данные, которые имеются у писателей армянских и грузинских, и этим несколько обедняет историю рассматриваемого периода.
Вопрос о пределах древней Албании продолжал волновать исследователей не как одна из частных исторических тем, а как основной вопрос, до разрешения которого нельзя было приступить к написанию истории народов Кавказа и, главным образом, история Азербайджана я Дагестана. Своевременным поэтому было появление в 1937 г. статьи С. В. Юшкова, посвященной, казалось бы, детальному вопросу [93]. Изучив всю существующую по данной теме историческую литературу, он установил наличие в ней пяти различных точек зрения, а именно: 1) Кавказская Албания занимала территорию нынешних Азербайджана и Дагестана, спорна только северная граница — это мнение западноевропейских географов (Уккерта, Барбье, Эйхвальда, Маннерта и др.); 2) в состав Албании входили Азербайджан и узкая прибрежная полоска Дагестана (так полагают редакторы "Тарихи Дербенд-намэ"); 3) по В. В. Бартольду, в Албанию входили, кроме северного Азербайджана, и часть Дагестана до Дербента; 4) на точке зрения, что только Азербайджан, а именно области Шеки и Ширван (Бакинская и Нухинская области) входили в состав Албании, стоят А. Яновский и А, Е. Крымский; 5) по Г. И. Клапроту, Албания занимала и весь Северный Кавказ, так как он полагал, что албаны не кто иные как аланы.
С. В. Юшков твердо придерживается указаний Страбона, Плиния и Птолемея и приходит к заключению, что древняя Албания занимала территорию Азербайджана и Дагестана, причем опирается он главным образом на указание, что к северу от албанов находились скифо-сарматские племена, обитавшие на Северном Кавказе.
С. В. Юшков дает лишь немногие отожествления названий, а именно приводимых Птолемеем названий трех рек, протекавших по Албании, — "Кас-Сулак, Албан-Самур, Кир-Кура", причем особый интерес представляют обоснованные им названия Кас-Сулак. Указывая, что верховья Сулака, протекая через области даргинцев и лаков, носят сегодня название "Кае", С. В. Юшков предполагает, что Сулак протекал якобы через албанские земли и что этим подтверждается вхождение и северного Дагестана в состав древней Албании.
Те затруднения, которые встречаются при попытке отожествить указания древних писателей с современными географическими данными (главным образом в отношении рек), С. В. Юшков объясняет понижением уровня Каспийского моря за 2000 лет. Сообщение Плиния о том, что берега Албании гористы и неприступны, следует, по мнению С. В. Юшкова, объяснять именно тем, что уровень Каспийского моря во времена Плиния был выше, что волны в то время ударялись о скалы и что следы прибоя видны и ныне на прибрежных горах.
В отличие от других исследователей С. В. Юшков считает центром древней Албании область по р. Самуру, в связи с чем и Кабалу он помещает между Сулаком и Самуром, в нескольких днях пути к западу от Дербента. Что же касается перечисляемых Птолемеем городов, то, по мнению С. В. Юшкова, они находились не у побережья, как полагал Птолемей, а внутри страны, главным образом между Сулаком и Самуром и Самуром и Курой.
С. В. Юшков много места отводит критике положений А. Яновского, исключавшего возможность вхождения Дагестана в состав албанского царства; только в V в. по мнению С. В. Юшкова, границы Албании стали отодвигаться на юг под напором хазар и гуннов.
В отличие от Н. Я. Марра, считавшего аварцев основным албанским племенем [94], С. В. Юшков самым многочисленным и значительным племенем справедливо считает гаргаров, на наречие которых, как известно, были переведены для албанской церкви священные книги [95].
Что касается основного положения С. В. Юшкова, согласно которому Дагестан якобы целиком входил в состав Албании, то как ни вески некоторые из приводимых им доводов, положение это продолжает оставаться спорным и только археологические изыскания со временем помогут выяснить этот вопрос.
В 1937 г. вышла статья А. Г. Шанидзе, посвященная албанскому алфавиту, который считался столь же бесследно исчезнувшим, как и албанский язык. А. Г. Шанидзе удалось установить полный алфавит албанской письменности в одной армянской рукописи XV в. [96]
Среди современных исследователей древней и раннесред-невековой истории народов Закавказья выделяется своим углубленным интересом к судьбам Кавказской Албании, в частности к ее исторической географии, С. Т. Еремян. В этой области им проделана большая и важная работа на основании всех видов источников.
В вышедшей в 1939 г. статье о торговых путях в IV — VII вв. [97] по географической карте Певтингера, С. Т. Еремян сопоставляет данные этой "карты Кастория" со сведениями, почерпаемыми из "Географии" Птолемея и из "Космографии" Равеннского анонима. Автору удается уточнить ряд спорных вопросов, касающихся ряда албанских городов (Халхал-Лала, Хадаха-Кандак — ныне Мингечаур, Гардман-Хузашени, Кабала — Востан-и-Марзпан и др.), а также рек и племен, и наметить те основные торговые пути, которые соединяли Албанию с соседними народами.
В 1939 г. вышла статья С. Т. Еремяна [98], посвященная одному специальному вопросу — посольству албанского князя Вараз Трдата к хазарскому хакану Али-Илитверу в 684 г., а именно разбору сведений о маршруте этой миссии, описанной у Моисея Каланкатуйского.
 
С. Т. Еремян доказывает, что послы шли не через Дербент, попреки указаниям историка (это указание, по его мнению, интерполировано), а через Кодорский перевал; попутно Еремян останавливается на спорном вопросе о Варачане и Семендере и на основании данных Плиния размещает на территории Албании племена лбинов, сильвов и дидуров; кроме того, обосновывает отожествление так называемых Сарматских ворот с Кодорским перевалом и останавливается на анализе событий, имевших место в жизни албанов в VIII в., при арабских правителях Мерване и Мае-ламе.
Наиболее важными в этой работе являются сопоставление различных данных, позволяющих ему отнести племя лбинов в долину Алазани, а также один из основных его выводов о превращении восточного Закавказья, в частности Албании, в узловой центр торговли северных стран (южнорусских степей) с югом (Ираном и Малой Азией) во второй половине VIII в., когда под напором арабов хазарам пришлось очистить территорию Дагестана.
В вышедшем в том же 1939 г. макете двух томов "Истории СССР" [99] Албании посвящены три главы, написанные С. Т. Ере-мяном, в которых дается история албанов, начиная с первой половины I тысячелетия до н. э. и до VII в. н. э. Эти главы являются в совокупности своего рода очерком, в котором излагается, на основании данных Страбона и других авторов, все то, что нам известно о расселении албанских племен, их образе жизни и верованиях в древний период их истории и, на основании главным образом армянских источников, главнейшие события и характеристика общественных отношений в IV — VII вв.
Эти очень содержательные главы подытоживают все то основное, что нам известно об албанах, и, главное, в них впервые делается попытка дать характеристику социально-экономических отношений в разные периоды исторической жизни албанов, причем их история излагается в увязке с историческим процессом в соседних Иберии и Армении. Некоторое возражение вызывает заглавие главы: "Албания, Иберия и Колхида во времена римского завоевания". Дело в том, что этот заголовок противоречит тем фактическим данным, которые изложены в главе. Судя по тому, что сообщают письменные источники, Албания не была завоевана римлянами. Во время стремительного похода Помпея через Албанию вслед за Митридатом, спешившим в Колхиду, албаны, правда, потерпели поражение в бою с римскими легионами, потерпели они поражение и во время сражения за р. Алазанью, но завоевание Албании не имело места: оккупационные римские войска ни в Албании, ни в Иберии не были оставлены.
В этой связи интересно, что В. В. Бартольд отмечает, говоря о взаимоотношениях римлян с албанами, что "римляне в делах Албании принимали участие, парфяне также имели притязание на эту область. Но ни тот, ни другой народ не сделал Албанию своей провинцией" [100] (вернее было бы сказать: "ни те, ни другие правители не могли сделать Албанию своей провинцией") [101].
Возвращаясь к главам С. Т. Еремяна в макете "Истории СССР", следует отметить, что общественный строй Албании в I в. до н. э. он характеризует как патриархально-родовой, а в III — IV вв. уже усматривает процесс феодализации. О периоде между I в. до н. э. и III в. н. э. С. Т. Еремян ничего не говорит вследствие отсутствия данных, которые позволяли бы дать четкую характеристику общества в этот период.
Следующая статья С. Т. Еремяна, вышедшая в 1941 г., посвящена вопросу об охране кавказских проходов Сасанидами и той роли, которую играла в этом деле Сюния [102]. В этой работе С. Т. Еремян сопоставляет данные письменных источников с данными археологии и топонимики и выясняет происхождение и назначение ряда заградительных стен, построенных в Албании при Сасанидах для защиты от гуннов и хазар.
В 1941 г. анализ одного из разделов грузинской "Хроники Сумбата" привел С. Т. Еремяна к выяснению вопроса о местонахождении Гардман — родовой крепости албанских князей Вараз-Григора, Джываншера и др., о путях передвижения войск византийского императора Ираклия и к расшифровке некоторых топонимических наименований [103].
Следует отметить, что в 1952 г. вышел атлас карт С. Т. Еремяна [104], являющийся приложением к книге "История армянского народа" [105]. В этих картах отражена точка зрения С. Т. Еремяна, согласно которой упоминаемые Птолемеем четыре реки (Соана, Герр, Касий и Албан) были античным географом якобы ошибочно описаны как впадающие в Каспийское море, тогда как их следует рассматривать как левые притоки Куры; реку Албан С. Т. Еремян, между прочим, отожествляет с Алазанью, а современную Пору с древним Камбечем. Как говорилось выше, А. Яновский придерживался аналогичного взгляда на эти реки, он тоже считал их притоками Куры [106].
В вышедших в 1946 г. "Очерках по истории Азербайджана", составленных коллективом научных работников Института истории Академии наук Азерб. ССР, дан краткий обзор основных событий в истории древней и раннесредневековой Албании [107].
Первый опыт сводного, на основании письменных и вещественных источников составленного очерка истории Албании в древний период принадлежит В. Н, Левиатову [108]. Хотя в 1950 г., когда был издан очерк В. Н. Левиатова, памятники Мингечаура не были еще обнаружены в том количестве, каким наука располагает в 1958 г., и хотя известные к этому времени археологические находки не были еще в должной мере изучены, все же труд В. Н. Левиатова для своего времени являлся весьма ценным начинанием.
Заслугой Д. М. Шарифова является археологическое обследование в 1926 г. Нухинского района [109], а именно — местности Ялойлу-Тапа, где им были открыты погребения со своеобразной по форме и декоровке керамикой [110]. Эти раскопки явились началом дальнейшего выявления погребений ялойлу-тапинского типа в разных районах Азербайджана, а также в восточной Грузии (о чем речь будет дальше).
В том же 1926 г. Д. Шарифовым совместно с И. М. Джафар-заде, К. А. Клементьевым и Р. Эфендиевым было произведено обследование крепости Кабалы в Куткашенском районе, в результате которого Д. Шарифовым было издано описание археологического состояния первой столицы Албанского государства [111].
Работы представителя старшего поколения археологов Азербайджана И. М. Джафар-заде посвящены археологическим исследованиям, проводившимся им в различных районах Азербайджана: в Муганской степи, на Апшероне, в Нахичеванской АССР, в Старой Гандже и др.
Интерес к историческим судьбам Албании стал принимать более широкие размеры, когда в связи с археологическими рабо-тами в районе Мингечаура ежегодно в руки исследователей начало поступать большое количество предметов, обнаруженных во время раскопок могильников и городищ на правом и левом берегах Куры, Срочный характер работ (предстояло затопление определенной площади в связи со строительством Мингечаурской ГЭС) и исключительно большое количество находок, требующих классификации, описания и изучения, не позволили пока азербайджанским исследователям опубликовать сводный монографический труд, посвященный могильникам и поселениям Мингечаура, но тем не менее археологические данные, опубликованные в большом ряде отдельных статей, уже дополняют наши почерпнутые из письменных источников сведения о культуре албанских племен в разные периоды их жизни.
В отчетах многолетнего руководителя Мингечаурской экспедиции С. М. Казиева, а также в его статьях, посвященных отдельным группам памятников, нашли отражение основные результаты раскопок, выявившие материалы, относящиеся ко времени с начала I тыс. до н. э. и до VII — VIII вв. н. э.
Большую работу по раскопкам и изучению кувшинных погребений как в Мингечауре, так и в ряде других районов провела и проводит Т. И. Голубкина; ею рассмотрен вопрос о зооморфной керамике из Мингечаура, о марках (метках) на керамике, об отдельных находках.
В раскопках Мингечаура и в изучении его памятников разновременно принимали участие Е. А. Пахомов, Н. В. Минкевич-Мустафаева, Р. М. Ваидов и В. П. Фоменко, Г. М. Асланов и К. М. Ахмедов.
Г. И. Ионе принадлежит ряд статей, посвященных интересным гончарным обжигательным печам, обнаруженным в Мингечауре*136, а также вопросам датировки кувшинных и грунтовых погребений*137 и своеобразным сосудам в виде сапог, находимым в ранних погребениях Мингечаура.
Памятники материальной культуры Албании нашли многостороннего исследователя в лице Е. А. Пахомова, ценные труды которого по нумизматике Кавказа пользуются большой известностью; монетным кладам, обнаруженным на территории Азербайджана, посвящены шесть выпусков. Перу Е. А. Пахомова принадлежит написанная в 1938 г. статья о необходимости издания сборников найденных в Закавказье эпиграфических памятников; значительный вклад в это дело был внесен им самим работами, посвященными пехлевийским надписям Дербента. Кувшинные погребения в Мингечауре и других районах, оборонительные стены времен Сасанидов на территории Албании, римская надпись в Беюк-Даше, албанские резные камни (печати) тоже нашли в лицо Е. А. Пахомова исследователя и истолкователя.
 
В работах 3. И. Ямпольского рассматриваются главным образом вопросы исторические, к разрешению которых автор подходит, основываясь на данных античных письменных и археологических источников: это вопрос о происхождении албанов, об "одноименности" наименования обитателей Атропатены и Албании, об отдельных вопросах социального строя в древний период*149, в частности о храмовых землях и иеродулах, и др.
Ряд других работ 3. И. Ямпольского посвящен отдельным памятникам — как обнаруженной в 1948 г. в Азербайджане первой латинской надписи (чтением и истолкованием ее занимались и другие исследователи прошлого Азербайджана), так и найденной в Шемахинском районе каменной статуе, — а также и другим вопросам.
Вышедшая в 1956 г. книга О. Ш. Исмизаде посвящена вопросу о так называемой ялойлу-тапинской культуре; в ней суммируются результаты всех произведенных до последнего времени раскопок, выявивших своеобразный характер керамики, находимой в погребениях главным образом Алазанской и Автаранской долин, устанавливается диапазон распространения этой культуры и ее хронологические рамки, прослеживаются древние связи носителей этой культуры с Передней Азией и странами Закавказья и переплетение характерных черт этого типа погребений с другой, одновременно широко распространенной "культурой кувшинных погребений".
В 1957 г. вышел второй том "Материалов по истории Азербайджана", в котором освещаются и некоторые вопросы истории и культуры Кавказской Албании: об алфавите (А. Г. Шанидзе и Л. М. Меликсет-Бек), о раскопках Орен-Кала (А. А. Иессен и Н. В. Минкевич-Мустафаева), о ремеслах и торговле раннесредневеко-вых городов (С. Б. Ашурбейли) и о рельефе с павлинами из Суда-гылана (Г. Н. Чубинашвили).
Когда настоящая работа находилась уже в производстве, вышли в свет "Очерки истории Дагестана" и первый том "Истории Азербайджана", в которых соответственные главы посвящены истории Кавказской Албании. В "Очерках истории Дагестана" В. Г. Котовичем написан раздел, посвященный Дагестану в составе Кавказской Албании, а А. Р. Шихсаидовым — глава о становлении и развитии феодальных отношений. Хотя в предисловии и отмечается неполная освещенность некоторых вопросов ввиду недостаточной еще археологической и этнографической изученности древнего и средневекового Дагестана, упомянутые выше главы дают краткий, но основанный на первоисточниках и хорошо изложенный обзор истории народов Дагестана в период их политической и культурной связи с Кавказской Албанией.
По вопросу о северных границах Албании дагестанские ученые, придерживаясь точки зрения С. В. Юшкова, Эйхвальда, Маннерта и др. и основываясь на данных Птолемея, как известно, считавшего, что граница между Сарматией и странами Закавказья шла от Черного моря до Каспийского, через реку Корак, Сарматские (Дарьяльские) ворота и до устья Соаны полагают, что бульшая часть Дагестана входила в состав Албании. Соану авторы отожествляют с р. Сулаком, а р. Корак с р. Кодером. Археологические исследования последнего времени, по словам В. Г. Кото-вича, подтверждают эту точку зрения.
В коллективном труде "История Азербайджана" Кавказской Албании посвящен сжатый, но прекрасно изложенный очерк, дающий обоснованное письменными и археологическими данными представление о ходе исторического процесса. О развитии материальной культуры дает представление хорошо подобранный иллюстративный материал, главным образом по находкам в Мин-гечауре.
Одновременно в Институте истории АН Азерб. ССР и в Музее истории Азербайджана подготавливается монография, посвященная результатам изучения богатейшего материала, добытого раскопками в Мингечауре, а также ряд других работ, основанных на археологических данных.
Западноевропейские ученые Кавказской Албанией специально не занимались. Речь о ней идет только в трудах некоторых географов, пытавшихся сопоставить имеющиеся у Плиния и Птолемея наименования рек и городов с ныне существующими названиями. Большой интерес представляют посвященные Кавказской Албании статьи в "Энциклопедии классических древностей" Паули — Виссова — Кролль, в особенности статья В. Томашека. Определяя границы Албании по Плинию и Птолемею, В. Томашек считает северной ее границей Кавказский хребет с его восточными отрогами — Керавнскими горами, идущими до Дербента; на востоке границей, по его мнению, являлось Каспийское море от устья Сулака (Soanes) или Самура (Caesius) до устья Куры; на юге — нижнее течение Куры; на западе — хребет между pp. Иорой и Алазанью.
Томашек включает Каспийское побережье в состав древней Албании, ссылаясь на то, что море между указанными устьями носило название "mare Albanum", и на то, что Птолемей упоминает два островка, а Страбон говорит о низких песчаных островках и движущихся дюнах в устье Куры. О перечисленных у Птолемея поселениях и городах Томашек говорит, что все они — не что иное, как "пустой звук", кроме Гангара — Баку и Хабала (Кабалака) — Кабала в центре Шеки. Эти поселения, по его мнению, погибли, так как были построены из глины и камыша. Что же касается попыток идентификации их, сделанных западноевропейскими учеными (д'Анвиль, Маннерт, Эйхвальд), а также А. Яновским и Б. А. Дорном, то В. Томашек считает их тщетными.
В 1901 г. вышла большая книга И. Маркварта, посвященная филологическому и историческому разбору новой, более полной редакции "Армянской географии" VII в. [112]; хотя в этой работе специально Албании посвящено сравнительно немного страниц, тем не менее это немногое вместе с многочисленными, разбросанными по книге отдельными замечаниями касательно истории и топонимики Албании представляют очень большой интерес. Неизвестный автор статьи об Албании в "Британской энциклопедии" [113], основываясь на сведениях Плиния (VI, 39), полагает, что албаны обитали и в горных равнинах, и в стране к северу, граничащей с Сарматией, т. е. в современном Дагестане. В отличие от Томашека и Андреаса он касается и вопроса об этническом происхождении албанов. Оспаривая мнение Дионисия Галикарнасского, согласно которому албаны являлись якобы потомками эмигрантов из области Alba в Италии, он допускает их лезгинское происхождение.
В вышедшем в 1953 г. труде Р. Вейнхольда и Д. Трейде, посвященном истории народов Кавказа по античным источникам [114], несколько страниц уделено Кавказской Албании. Авторы, между прочим, отмечают невыясненность вопроса о каспиях, которых "ни один из античных авторов ни разу не видел"; они полагают, что древние албаны являются одним из важнейших компонентов в сложении современных народностей Дагестана (главным образом аваров). В своих выводах они приходят к правильному заключению, что постоянный военный и политический нажим то северных кочевников, то римлян, то персов и византийцев привел к объединению албанских племен, к внутренней их консолидации.
В 1957 г. вышла статья Даусетта [115], посвященная содержанию тех двух страниц, которые выпали из основной эчмиадзинской рукописи "История Албании" (кн. Ill), а затем были найдены X. Дадяном и им изданы в 1897 г. Так как соответственный текст (835 — 840 гг.) сохранился в рукописи Британского музея, Даусетт издает и комментирует этот отрывок, останавливаясь и на предании о рыбе-драконе, вишапе, появившемся в 835 г. в Куре.
 
_______________
thread_title:  1 

message: К. В. Тревер
К ВОПРОСУ О КУЛЬТУРЕ КАВКАЗСКОЙ АЛБАНИИ (доклад на XXV Международном конгрессе востоковедов)
ОДНИМ из трех основных народов, населявших Закав­казье в древности, были наравне с армянами и ибера-рами кавказские албаны, одни из предков   народов закавказского Азербайджана и южного горного Дагеста­на. Изучение исторического прошлого Кавказской Албании на ос­новании письменных и археологических источников, освещающих, правда, очень неравномерно ход ее исторической жизни, воспол­няет тем не менее общую картину сложения исторических судеб народов Закавказья, выявляет их взаимное культурное воздействие и позволяет судить о специфических особенностях развития куль­туры Кавказской Албании в период от IV в. до н. э. и до начала VIII в.
Происхождение названия "Албания" [в передаче греческих и латинских авторов (и "Алванк" в армянской передаче)] до сих пор окончательно не установлено. Принимая во внимание, что это же название носит страна на Балканах, что этот же термин имеет­ся в топонимике Италии и Шотландии, довольно убедительным представляется предположение Н. Я. Марра, что "Албания", как и "Дагестан", означает "страна гор". Но допустимо и другое предпо­ложение, именно что греки и римляне придавали названием "Ал­бания" близкое к их языкам звучание местному самоназванию — "Аран", восходящему к имени легендарного предка (Моисей Ка-ланкатваци). Это предположение подтверждается, как мне кажет­ся, и тем фактом, что в надписях царя Шапура и жреца Картира (III в. н. э.) на Кааба-и Зардушт в Накш-и Рустаме слову "Албания" в греческой версии соответствуют в парфянском тексте и в парсик слово "Аран". Как известно, это же название, в форме "Арран" но­сит страна со времени завоевания ее арабами.
Географические рамки Кавказской Албании, претерпевавшие изменения в ходе исторического процесса, по-разному определялись исследователями. Одни включали в пределы Албании не только весь Дагестан но и Северный Кавказ (Кпапрот, 1814). дру­гие суживали ее пределы областями Шаке и Ширван (Яновский, 1846, Крымский, 1934), иные отодвигали северные границы до р. Сулак (Юшков, 1937), Археологические данные, приходящие в настоящее время на помощь историку, не позволяют относить се­верные пределы Албании (начиная с I в. н. э.) к району севернее Дербентской области, — точка зрения, которой придерживался Бартольд (1925 г.). Западными границами Албании являлась вос­точная Кахетия, южными — до III в. р. Кура, а затем с III—IV вв. — р. Араке; на востоке — Каспийское море.
Литература, посвященная истории Кавказской Албании, очень невелика и исчисляется несколькими статьями (Крузе, Янов­ский, Дорн, Бартольд, Крымский, Юшков, Шанидзе, Еремян). За последнее время в связи с раскопками в Мингечауре на Куре ис­ториками и археологами Азербайджана также опубликовано мно­жество статей, посвященных отдельным вопросам (Ваидов, Джа-фар-заде, Казиев, Левиатов, Пахомов, Ямпольский, Голубкина, Ионе, Асланов, Исми-заде, Ахмедов и др.). Из зарубежных исто­риков, в трудах которых освещается прошлое Кавказской Алба­нии, следует назвать Томашека, Маркварта, Минорского и за пос­леднее время Даусетта. В 1959 г. в издании Академии наук СССР вышла моя книга "Очерки по истории и культуре Кавказской Алба­нии".
Сведения, почерпнутые из письменных источников, при со­поставлении их с археологическими данными позволили мне на­метить три основных этапа в развитии культуры Албании: первый IV — II вв. до н. э.; второй — I в. до н.э. — III в. н. э.; третий — IV - VII вв. н. э.
Основным письменным источником для первого периода является География Страбона, в которой использованы как мате­риалы Феофана Митиленского (I в. до н. э.), сопровождавшего Помпея во время его похода на Кавказ, так и отчет селевкидского полководца Патрокла (III в. до н. э.), исследователя западного по­бережья Каспия. Использование этих разновременных источни­ков, в которых речь идет об обитателях как равнинной Албании, так и отдаленных горных селений, и привело Страбона к обобще­нию вопроса об общественном строе и уровне культуры албанов, результате чего приписываемый Страбоном населению этой стра­ны примитивизм не выдерживает критики при освещении этого периода данными археологии.
Судя по тому, что в первой половине I в. до н. э. албаны управлялись уже одним царем, сложение у них зачатков государ­ственности может быть отнесено к IV — III вв. до н. э., т. е. к тому времени, когда они впервые упоминаются в письменных источни­ках (сообщение Арриана об участии албанов в войске Дария в битве при Гавгамеле). Отдаленность Албании от больших торго­вых путей и крупных культурных центров Передней и Малой Азии, а также соседство и с северокавказской кочевой степью и с горца­ми Кавказского хребта не создавали возможности для достиже­ния того уровня экономики, который наблюдается в соседних Ар­мении и Иберии, чем и объясняется замедленность в процессе разложения первобытнообщинного строя.
По словам Страбона, албанская народность образовалась из 26 племен; каждое из них имело некогда своего царя и свой язык. Совместная оборона против кочевников и враждебных пле­мен, совместное производство ирригационных работ, следы кото­рых обнаружены на территории Азербайджана, привели эти пле­мена к объединению, возглавленному племенем албанов, корен­ной территорией которых являлось среднее и нижнее течение Куры (главным образом левобережье, хотя по Страбону и правобере­жье, т. е. Каспиана, тоже входило в состав Албанского царства). Античные источники сохранили названия еще нескольких племен, входивших в албанский союз, — утии, гаргары, леги, сильвы, ди-дуры и др. Оставляя в стороне сложный и не вполне еще выяс­ненный вопрос о географическом расселении этих племен, укажу, что в настоящее время на территории Автаранской равнины два селения — Нидж и Варташен (в Нухинском районе) населены ма­ленькой народностью — удинами, говорящими на своем удинс-ком языке и являющимися, по всей вероятности, потомками тех утиев, или удин, которые упоминаются у Плиния и Птолемея. Среди племен, образовавших албанский союз, были и потомки скифс­ких, точнее, сакских племен, по-видимому из тех, которые в VII в. до н. э. через Албанию устремились в Армению и по дороге осели в плодородных долинах Куры: области Шакашен на правом ее берегу и Шаке — на левом в своей топонимике сохранили отзвук сакского происхождения из древних насельников.
Албаны, как говорилось выше, впервые появляются на ис­торической арене в составе ахеменидского войска во время бит­вы с Александром Македонским в 331 г. до н. э. К IV в. до н.э. по-видимому, завершилась племенная дифференциация внутри боль­шого союза племен, носившего общее наименование "каспии", о которых говорится у Геродота. В него входили, должно быть, мно­гие прикаспийские племена, в том числе и албаны (у Геродота последние еще не фигурируют). Раскопки в Мингечауре говорят о культурной близости, существовавшей в V в. до н. э. (а может быть, и раньше) между каспиями-албанами, мидянами и персами; нахо­димые здесь в ранних слоях памятники из обихода знати носят однородный характер (техника, стиль и сюжеты) с предметами мидийского и персидского происхождения: бронзовые перстни-печати, сосуды из камня и др. О культурных связях в этот период с соседними народами Закавказья, а также с Малой и Передней Азией свидетельствует своеобразная высокохудожественная ке­рамика, по первому месту ее нахождения носящая название "Ялой-лу-тапа", находимая в грунтовых погребениях с сильно скорчен­ными костяками в Алазанской и Автаранской долинах, а также в Мильской и Муганской степях; о местном производстве ее свиде­тельствует обжигательная гончарная печь, обнаруженная в Ялой-лу-тапа. Большое количество древних гончарных печей выявлено также во время раскопок в Мингечауре, где установлены и другие виды захоронений, а именно кувшинные погребения и .сырцовые гробницы, в которых найдены прекрасные глиняные сосуды свое­образной формы и декоровки.
После падения империи Ахеменидов Албания обрела, по-видимому, большую самостоятельность. При распределении сат­рапий между преемниками Александра Албания не упоминается, но о сношениях с эллинистическим миром в этот период говорит клад македонских и селевкидских монет II в. до н. э., найденный около древнего Партава, а также находки в грунтовых могилах IV — Ill вв. до н. э. в Мингечауре.
Второй период в истории Албании, I в. до н. э. — III в. н. э., во внешнеполитическом отношении наполнен борьбой албанов, как и армян и иберов, за независимость сначала с Римом, начи-ная с конца I в. н. э. — с аланами и другими северокавказскими кочевниками, а во II — III вв. н. э. — с Парфией и сасанидским Ираном. К началу I в. н. э. должен был завершиться процесс объе­динения разноязычных албанских племен и сложения албанского государства, иначе в первой половине I в, до н. э. греки и римляне не могли бы воспринимать Албанию как единое самостоятельное государство, а албаны не могли бы столь организованно бороться с римскими легионами Помпея и Антония (Тит Ливии, Страбон, Тацит, Плутарх, Светоний, Кассий Дион, Фронтин, Аппиан, Флор, Евтропий и др.).
Что касается общественного строя албанов в этот второй период, то, учитывая исторически обусловленную замедленность темпов его развития, можно лишь предположить (при полном от­сутствии конкретных данных), что первобытнообщинные отноше­ния пережиточно в это время сохранялись в виде сельских об­щин, что патриархальное рабство вследствие слабого развития экономики не могло перейти к тем формам рабовладельческих отношений, которые существовали в соседних странах Закавка­зья, а тем более в Малой Азии и Сирии. Принимая во внимание, что на албанском обществе не могло не отразиться то обстоя­тельство, что оно сложилось из ряда племенных союзов, продол­жавших находиться на различном уровне общественного разви­тия, возможно допустить сосуществование в это время ряда укла­дов: наряду с родо-племенными отношениями, с первобытнооб­щинным укладом мог существовать и общиннорабовладельчес-кий (на землях царя и знати, на храмовых землях, а может быть, и в городах, куда тоже поступали военнопленные). Мог в это время складываться уже и феодальный уклад.
Вопрос о городах древней Албании — один из наименее изученных. Хотя для первых веков нашей эры мы располагаем перечнем населенных пунктов в 29 названий у Страбона, Плиния и Птолемея (7гоАек;...кои. кй(дш) отожествить их с определенными географическими пунктами весьма трудно. К тому же не могут счи­таться достоверными и приводимые греческими авторами мест­ные названия, учитывая, что в греческом нет шипящих и гортан­ных звуков, которыми богаты кавказские языки. Вполне достовер­но лишь отожествление города Кабалака (в I в. н. э. он являлся, по Плинию, "первенствующим городом Албании") с развалинами около селения Чухур-Кабала в Куткашенском районе Азербайд-жана, где высятся остатки мощных крепостных стен разновремен-ной кладки.
Более чем слабо освещен в письменных источниках вопрос о религиозных верованиях и культах албанов в дохристианский период. Известно только, что существовал культ трех главных божеств — Арамазда, Михра и Анахиты (Селены — у Страбона). В Албании, как и в соседних странах Закавказья и Малой Азии, существовали храмовые земли и иеродулы, как об этом говорится у Страбона; при храмах существовали, по-видимому, оракулы и свершались своеобразные культовые обряды. В этот, второй пе­риод материальная культура албанов носит характер, несколько отличный от того, что нам известно по Армении и Иберии. Много­численные кувшинные погребения, характерные для равнинных районов Албании, выявили большой и интереснейший материал с точки зрения технологии, типологии, стиля, функционального на­значения и семантики. Носителями этой культуры являлось, по-видимому, ведущее племя — гаргары-албаны.
Наряду с кувшинными погребениями в этот период продол­жают существовать и захоронения типа "Ялойлу-тапа" (о которых речь была выше); носителями этой своеобразной культуры явля­лись, очевидно, утии, или удины, одно из двух ведущих албанских племен. Существуют в это время и катакомбные погребения, при­надлежавшие либо другой этнической группе, либо, что вернее, иной социальной, более имущей среде, более затронутой элли-нистическо-римской культурой, судя по находимым в погребаль­ном инвентаре сосудам типа греческих эпохой, стеклянным (си­рийским?) флаконам и римским бронзовым фибулам с мозаичной инкрустацией. Совершенно уникальным для территории Закавка­зья завезенным сюда памятником искусства является античное (малоазийское?) серебряное блюдо II в. н. э. с рельефным изоб­ражением Нереиды, плывущей по морю на гиппокампе в окруже­нии тритонов и эротов (Эрмитаж).
Последующий период истории Албании — IV — VII вв. — освещается преимущественно армянскими историками (Фавст Бузанд, Елише, Моисей Хоренаци, Корюн, Лазар Парбеци и Себе-ос), в большинстве современниками описываемых ими событий. Повествуют они о распространении в Албании в IV в. христиан­ства, о появлении албанского алфавита и письменности в V в., о сасанидской экспансии в страны Закавказья и особо подчеркива- Ч ют ту большую сплоченность, которая объединяла в эти тревож­ные века албанов, армян и грузин в их общей борьбе за независи­мость. Отдельные отрывочные данные имеются и в грузинских и в сирийских источниках, а также у арабских географов.
Наиболее ценным источником является "История албанов" Моисея Каланкатваци, по-видимому, албана по происхождению, труд которого дошел до нас на армянском языке; он написал в VII в. две первые книги этой хроники, третья же принадлежит перу другого автора, жившего в X в.
Феодальные отношения, к IV в. принявшие уже довольно определенные формы, признание христианства государственной религией при сопротивлении внедрению его широких кругов насе­ления — все это определяло характер взаимоотношений между странами Закавказья и их мощными соседями, христианской Ви­зантией и зороастрийским Ираном. В процесс борьбы между эти­ми двумя империями неизбежно втягивались и Иберия (Картли), и Армения, и Албания.
Начавшиеся еще в IV в. при Шапуре II завоевательные по­ходы Ирана против стран Закавказья в значительной степени ска­зались и на Албании. В V в. произошло несколько последователь­ных совместных восстаний армян, иберов и албанов против пер­сидской экспансии, в ходе которых албанский царь Ваче II отрекся от престола, после чего Албанией управляли персидские марзпа-ны. Маздакитское восстание, начавшееся в Иране в конце V в., отразилось в значительной мере и на жизни албанов и их сосе­дей; социальные явления в жизни Византии под оболочкой рели­гиозных разногласий между монофиситами и халкедонитами про­никали и в Албанию. В этот же период усиливается процесс борь­бы то с одним, то с другим северокавказским народом; исключи­тельно тяжелой была борьба с хозарами, особенно в первой по­ловине VII в., когда Албанию наводнили хозарские сборщики по­датей, взимавшие налоги не только с земледельцев, но и с ремес­ленников и торговцев. В середине VII в. истощенную неравной борьбой Албанию постигло нашествие арабов; продолжала бес­покоить ее и Византия. В этот период выдвинулся феодальный владетель области Гардман (Казахский район) Джываншер (из рода Михранидов), о котором албанский историк говорит, как о бесстраш­ном воине, тонком дипломате, умевшем ладить с арабами, и вос­становителе разоренного войнами хозяйства Албании. Но при его преемниках арабы продолжали свою экспансию, и в 30-х годах VIII в. Албания была окончательно ими завоевана, как и другие страны Закавказья.
В этот период феодальный строй, существовавший в Алба­нии наряду с. неизжитыми еще первобытнообщинными отноше­ниями в отдаленных горных районах, отличался от общественных отношений в Армении и Грузии, по-видимому, специфическими особенностями, вызванными как этнической и экономической раз­дробленностью, так и географической отдаленностью от основ­ных культурных центров и торговых путей, соединявших Переднюю Азию с западным миром.
До V в. главным городом продолжала оставаться Кабалака, или Кабала, затем столица была перенесена в Партав (Евлахский район).
О характере древнеалбанского языка, о его лексике и грам­матике мы ничего не знаем, кроме немногих личных имен и топо­нимических названий, сохраненных у Плиния, Птолемея и Плу­тарха, но в греческой и латинской их передаче. В V в. Месроп Маштоц (как сообщает Корюн) дал письмена для гаргарского язы­ка, богатого гортанными звуками, "грубого, в высшей степени не­складного". Гаргарский язык являлся одним из наречий албанско­го языка, языком одного из главных племен, обитавшего на терри­тории нынешнего Карабаха. В связи с тем что выше говорилось о племени утии-удины, следует отметить, что в живом удинском язы­ке, богатом гортанными звуками, сохранились две разновидности всех шипящих звуков, что подтверждает как местную устную тра­дицию об отожествлении удинов с албанами, так и соответствен­ные научные предположения (Карганов в 1844 г., Шанидзе в 1938 г.). К албанскому языку, по-видимому, восходит и своеобразный язык жителей аула Кубачи в горном Дагестане, в самоназвании которых сохранился термин "албан" в местном его произношении (Фрэн в 1838 г., Эркерт в 1887 г., Орбели в 1938 г., Шиллинг в 1949 г.). Что касается албанского алфавита, то он был обнаружен в составе ряда других алфавитов в армянской рукописи XV в., хранящейся в Матенадаране в Ереване, и в армянской рукописи XVI в., находящейся в собрании Курдьяна (Канзас, США). Этот алфавит отличается большим количеством буквенных знаков (52) и особенно богат свистящими и шипящими звуками (Шанидзе, 1938 г.). Наука пока не располагает ни одним связным текстом, кроме надписи на камне с рельефным изображением павлинов по сторонам дерева, найденном в базилике Мингечаура и датируе­мом VI — VII вв. (надпись еще не прочитана). Не исключена воз­можность, что в Албании, как и в Армении и Грузии, до изобрете-ния месроповского алфавита пользовались алфавитом арамейс­ким; среди находок в Мингечауре имеется черепок, на котором на­царапаны несколько букв, по-видимому, арамейского (?) письма.
На территории Албании найдены латинская и греческая над­писи. Латинская надпись, обнаруженная в 1948 г. у горы Беюк-даш в Кабристане, в 4 км от Каспия, высеченная при императоре Домициане (81 — 96 гг.), носит строительный характер (упомина­ется XII легион фульмината). Греческая надпись была обнаруже­на в 1902 г. в развалинах бани около селения Беюк-дегне (в Ну-хинском районе); она носит посвятительный характер и высечена во II в. н. э., очевидно, местным мастером.
На северных стенах Дербента сохранились пехлевийские надписи, носящие строительный характер и высеченные в VI в. от имени персидского "амаркара Атурпатакана", носившего имя Бар-зниш (?).
В отношении религиозных верований Албания в IV — VII вв. представляла большую пестроту: существовали и христианство, воспринятое в первую очередь знатью и насильственно насажда­емое с IV в., и зороастризм, насильно вводимый сасанидами с половины V в., и различные секты христианского и зороастрийско-го толка, и религиозно окрашенное социальное учение маздаки-дов, с конца V в., и, наконец, с VII в. воинствующий ислам. В тол­ще народных масс в то же время продолжали жить местные древ­ние религиозные представления, связанные с поклонением силам природы. У Моисея Каланкатваци приводятся канонические по­становления, принятые в конце V в. при царе Вачагане III на собо­ре в Алуэне (около Партава), из которых видно, что в этот период обострились противоречия между "мирянами и епископами, аза-тами и простолюдинами", а также усилилась борьба с древними языческими верованиями и обычаями, от которых население не желало отказываться.
В VII в. при дворе Джываншера высокого уровня достигла не только материальная, но и духовная культура. По его поруче­нию Моисей Каланкатваци пишет историю Албании, при его дворе пребывают представители известной сюнийской философской школы; архитекторы воздвигают дворцы и храмы; придворный поэт Давдак воспевает деяния Джываншера.
К культуре Албании этого времени должна быть отнесена хорошо известная группа бронзовых сосудов (блюда, кувшины, водолеи, курильницы), происходящих из Дагестана (главным об­разом из аула Кубачи) и до последнего времени, по сходству форм и декоровки относимых к кругу памятников сасанидской торевти­ки. Раскопки в Мингечауре, выявившие, между прочим, своеобразные глиняные водолеи в виде птиц и козлов, сходные с упомя­нутыми бронзовыми сосудами из Дагестана, вызвали постановку вопроса о принадлежности этой группы бронзовых сосудов к куль­туре албанского народа, гончары которого изготовляли их из гли­ны на рубеже нашей эры; торевты продолжали в бронзе созда­вать сосуды той же традиционной формы и в VI — VII вв., а не­сколько веков спустя такие же водолеи изготовлялись из фаянса, покрытого поливой (Орен-кала). Ряд других сюжетов роднит так называемые дагестанские бронзовые сосуды с памятниками Мин-гечаура: птицы по сторонам священного дерева на бронзовом кув­шине и на упомянутом каменном рельефе (капитель?) из базили­ки в Мингечауре и др. Не исключена возможность отнесения к ис­кусству Албании VII в. бронзовой статуэтки всадника "сасанидско-го типа" (Эрмитаж), учитывая совпадения в деталях его одеяния, вооружения и убранства с соответственным описанием Джыван-шера у албанского историка.
Не будь памятников материальной культуры, одни только письменные источники не помогли бы подойти к воссозданию уров­ня культуры Албании, не указали бы на живучесть в ней местных традиций, не позволили бы наметить три этапа в ее развитии. Первый из них (IV — II вв. до н. э.) охватывает период до сложе­ния албанской государственности; характерной для этого време­ни является общность культурных явлений у албанских племен и у народов Закавказья, а также Передней и Малой Азии.
В следующий период (II — I вв. до н. э. и до III в. н. э.) завер­шается процесс объединения разноязычных племен и сложения албанского государства; в этот период сказывается расцвет мест­ной культуры и наблюдается воздействие культуры эллинистичес-ко-римской.
В третий период (IV — VII вв.) усиливается культурное сбли­жение феодальной Албании с соседними народами Закавказья на почве общей борьбы с внешним врагом; этот период отмечен общностью материальной культуры народов Албании, Армении и Иберии, а также Северного Кавказа и Ирана.
Участник Павел Шехтман
Раздел о древней истории Карабаха - совершенно идиотский и не основан ни на чем! Кроме, кажется, спекуляций азербайджанских горе-историков. О Маннейском царстве мы не знаем ничего, кроме того, что оно было на территории Иранского Азербайджана, т.е. в районе озера Урмия - так что все рассуждения о "возможной" "экспансии" его в район Карабаха - бред чистой воды. Первое упомнинание о Карабахе - в урартской надписи, и с тех пор глухое молчание до рубежа н.э., когда Страбон под именем Орхистена (от "Арцах") упоминает его в качестве одной из областей Армении: "Провинцией Армении являются Фавена, а также Камбисена и Орхистена, выставляющая наибольшее число всадников" (Страбон, "География", кн. XI XIV, 4 - см. издание 1994 г. стр. 497) Какие еще идиотские упоминания о "Парфянском царстве" в 250 году до н.э., которому якобы принадлежал Карабах, если парфяне в этом году только восстали против греко-македонян в нынешней Туркмении?! Вообще же ВСЕ греко-римские авторы, и Птолемей и другие, единодушно называют границей между Арменией и Албанией Кир (Куру) - так что Арцах стопроцентнтно принадлежал Армении. С этим же согласны и ВСЕ древнеармянские авторы. Тот же Страбон вообще описывает Албанию как союз 26 диких племен, не знающих даже монеты, не имеющих городов, не понимающих языка друг друга и объединившихся под единой властью незадолго до его времени - и этот-то союз азербайджанские авторы пытаются изображать соперником Армянского царства, которое в I в. до н.э. разгромило Парфию, овладело Сирией и Палестиной и состязалось с Римом! Это вроде того, как если бы спустя 1000 лет возник спор: кому принадлежал Краснодарский край в 2000 году, России или Грузии? Арцах отошел к Албании только после раздела Армении в 387 году.  
Еще идиотское место: что якобы в зороастрийской традиции Карабах есть родина зороастризма. Какой азербайджанский осел это выдумал?! В зороастрийской традиции Карабах вообще не известен, а в некоторых (поздних) преданиях родиной Заратуштры считается "страна огня" -  Азербайджан, а Азербайджан (Древняя Мад-и-Адурбаган) не имеет никакого отношения не только Карабаху, но и к нынешней Азербайджанской республике, со времен Алекскандра Македонского и до 1918 г. так называлась только обасть в Иране вокруг озера Урмия!!! Это проверяемо - откройте хоть "Брокгауза и Ефрона", статью "Адербейджан", там сказано, что северной границей Адербейджана является Аракс - т.е. российско-персидская граница! А Азербайджанская республика была создана из трех совершенно разных исторических областей: Ширван (Баку), Арран (древняя Албания, район Гянджи) и Карабах.
Еще вопрос: повему не сказано об армяно-азербайджанской войне из-за Карабаха весной 1920 г. и сожжении азербайджанцами Шуши 25 (если не ошибаюсь) марта? О шушинской резне армян, точнее о том, какое сильное впечатление е следы произвели на Осипа Мандельштама, см. у Надежды Мандельштам. У Мандельштама, "Фаэтонщик":
Так, в Нагорном Карабахе
В хищном городе Шуше
Я изведал эти страхи
Соприродные душе.
Сорок тысяч мертвых окон
Там глядят со всех сторон,
И труда бездушный кокон
На горах похоронён
И бесстыдно розовеют
Обнаженные дома
А над ними неба мреет
Тёмно-синяя чума.
Развалины того, что когда-то было лучшими кварталами Шуши, так и простояли до 60-х гг., когда были снесены и на их месте построены хрущевские пятиэтажки в "восточном" стиле.
thread_title:  2