Обсуждение:Евпаторийский десант

message: Мне хочется верить, что чёрные наши бушлаты
Дадут мне возможность сегодня увидеть восход.
В.Высоцкий. «Чёрные бушлаты»
24 февраля 2007 ему исполнилось 85 лет. Признаётся, что и самому в это не верится. Столько всего испытать пришлось. А события января 1942 года до сих пор бессонными ночами перед глазами встают, прокручиваются кинолентой, сердце бередят. 
По мотивам его военных приключений можно снять не один столь ныне модный се-риальный боевик о Великой Отечественной войне. Причём над сценарием особо рабо-тать и не нужно – просто послушайте и запишите все передряги, в которых пришлось побывать нашему земляку. Вы можете не поверить, но иногда жизнь во много раз изо-бретательнее по части сюжетных повортов, чем самая изощрённая фантазия режиссёра. 
О себе и о своих боевых товарищах у нашего героя имеется объёмный архив публикаций в периодике, книжных очерков. В музеях Москвы, Киева, Донецка, Евпатории можно увидеть его фотографии, услышать от гидов повествование о его подвиге. Из Москвы к нему приез-жал художник чтобы нарисовать портрет для музея. О песне Владимира Высоцкого “Чёрные бушлаты” он с полным правом может сказать, что она посвящена и ему. С него же скульптор Николай Брацун лепил образ бесстрашного моряка для памятника героям Евпаторийского десанта. Сегодня он, Алексей Семёнович Корниенко, проживает в городе Красноармейске Донецкой области. Из 740 матросов, высадившихся на тральщике “Взрыватель” и катере “Морской охотник” погибли свыше 700 человек. В 1970 году, к моменту открытия памятни-ка героям на трассе Симферополь-Евпатория в живых оставалось всего семь человек. До на-ших дней дожил он один – последний герой Евпаторийского десанта. 
НАША ЦЕЛЬ – ЕВПАТОРИЯ 
- Мне шёл 19-й год, когда председатель нашего колхоза созвал всех сельчан и объявил, что началась война. Я поначалу обрадовался, думал, ну вот, увижу теперь как стреляют по-настоящему, поучаствую в настоящих боевых действиях. До этого только в фильме про Ча-пая войну видел. Не понимал тогда, насколько это страшно. Теперь как вспомню, что пере-жить пришлось за три года войны – всем говорю: не дай Бог, чтобы это повторилось! – так повёл свой рассказ Алексей Семёнович.
- Начинал я службу в Батуми, где проходил курс молодого краснофлотца. Потом перебро-сили в Севастополь в Стрелецкую бухту. Молодёжь - сплошь моего возраста. Сразу стали обучать нас штыковой атаке. Выдали винтовки короткие, вместо штыка – кинжал. Мы дума-ли, перебросят нас под Новороссийск. И вот наш морской батальон через некоторое время грузят на корабли. Батальонный комиссар Фёдор Афиногенович Павлов сообщает:
– Внимание, наш рейд – Евпатория! 
Мы в недоумении. Как Евпатория? Её же немцы уже заняли! Оказывается, мы идём выса-живаться десантом. 740 человек. Наша цель - захватить плацдарм и отвлечь силы противника от осаждённого Севастополя. На следующие сутки нам обещано подкрепление – вторая пар-тия десанта. 
- Выдали нам ручные гранаты РГД, винтовки и несколько ручных дисковых пулемётов Дегтярёва, везли мы с собой и две танкетки. 5 января 1942 года мы подошли к разрушенному пирсу. Гостиницу “Крым”, в которой был немецкий штаб, мы сразу расстреляли из кора-бельных пушек. Но и фашистская артиллерия открыла огонь. Под этим шквальным огнём высадились сапёры, которые частично восстановили пирс – настелили дорожку, по которой ринулись в наступление мы. Буквально на себе вынесли на берег две танкетки. В первые же минуты боя погиб командир батальона, а он сам был жителем Евпатории. Мы жёстко следо-вали приказу – всех врагов истреблять, никого не брать в плен. А иначе и нельзя было. Фа-шисты не ожидали нашей атаки, мы врывались в дома, а они многие – пьяные…
Очень страшный бой был... Никто никого не щадил… 
Поначалу для нас удачно всё шло – к утру улицы были завалены фашистскими трупами. Но, правда, и наших ребят полегло немало. Когда же рассвело, гитлеровцы опомнились и на-чали ожесточённо защищаться, прикрываясь мирными жителями. Хватают их, ставят в две-рях дома и из-за их спины стреляют из автоматов. А у нас – винтовки, и боеприпасы закан-чиваются. 
БЕЗ НАДЕЖДЫ НА ПОМОЩЬ
- Вся надежда была на вторую партию нашего десанта, но на море разыгрался шторм до 9 баллов, волны достигали двух метров, и высадка была невозможна.
Мы воевали уже немецкими автоматами, добытыми в бою, пошли страшные потери. На вторые сутки немцы бросили на нас 105-й пехотный полк, 2 батальона и несколько батарей, а нас оставалось человек 300-400. Из последних сил мы удерживали плацдарм. 
Кроме того, что я был связным штаба, ещё в Стрелецкой бухте прошёл обучение на мед-брата. Множество раненых товарищей пришлось перенести на себе под непрерывным огнем противника. Спасало то, что заборы в Евпатории были из ракушняка, добытого в аджимуш-кайских каменоломнях. Вот, прикрываясь этими заборами, мы, пять человек матросов, сно-сили раненных в штаб, а местная жительница, врач Валентина Павловна, помогала. По воз-можности вытягивала неглубоко вошедшие осколки. 
На третьи сутки осталось нас 123 матроса. Пришёл лидер “Ташкент”, но зайти в порт не смог. Тогда одну из двух танкеток, охранявших наш штаб, послали в порт на подмогу кораб-лю, но немцы её сразу же расстреляли. Метров за 500 от берега “Ташкент” вынужден был остановиться. С него попробовали спускать шлюпки с 6-8 десантниками на борту, но очень высокая волна топила их тут же. Корабль вынужден был уйти. 
Курсировал вдоль берега только наш тральщик, с которого мы высаживались. Ночью он подходил к пирсу, и мы переносили на него раненых. Во время бомбёжки ему повредило ру-левое управление, и волны выбросили его на берег за Евпаторией. Как только фашисты об-наружили корабль – расстреляли его в пух и прах. А на том месте, по рассказам евпаторий-цев, вода ещё с месяц розовая была. И всё же выжили в той мясорубке два человека. Одного из них, Ивана Плахуту я после войны навещал, но вот уже восемь лет, как его нет в живых.
ЗА НЕСКОЛЬКО ШАГОВ ДО СМЕРТИ
- В ночь 8 января штабники дают мне задание: пробраться к нашему пулемётчику, оборо-нявшемуся на одной из евпаторийских улиц и велеть ему отступать к штабу, планировали сесть в танкетку и выбраться отсюда. Пулемётчика я обнаружил убитым, забрал пулемёт, возвращаюсь, и вдруг – сам не понимаю, что случилось. Очнулся лежащим на тротуаре, в снегу, в луже крови, каска слетела, голова страшно болит. Смотрю, на каске глубокая вмяти-на, рука прострелена. Вот осколочек в ухе до сих пор сохранился. Прихожу весь в крови к штабу, а там только 17 раненых осталось, говорят – начальство в танкетке уехало. Но, конеч-но, потом мы узнали, что танкетку ту расстреляли. 
По моим предположениям, нас выдали двое местных татар, которые на рассвете проходили мимо, потому что они нас увидели и как только ушли, так нас сразу фашисты окружили. Кричат через переводчика: 
- Выходите, мы вам жизнь гарантируем! 
Но кто им поверит. Начали они гранаты кидать, а мы гранаты отбрасываем назад. Отбива-лись почти до самого вечера. Тогда они динамитом подорвали стену и огнемётом нас начали поливать. Уголь, который тут был, – загорелся, дышать нечем, на нас загорелись шапки, одежда, волосы. Мы вынуждены были покинуть убежище.16 человек нас осталось. Связан-ных, избитых, вывели фашисты нас за Евпаторию на Красную Горку. Окружили, взяли в кольцо войсками. Возле каждого автоматчика поставили. Не стреляют, а заставляют жителей выходить, чтоб смотрели. Но никто не хочет. Старики, дети, женщины отказываются. Этим задержали расстрел. 
И тут друг мой, Гриша Рудь, говорит:
- Смотри, Алексей – самолёты наши летят. 
А что толку, думаю я, всё равно наша песенка спета. Знали бы мама, братик и сестричка, знали бы все родные о моих последних минутах жизни…
А это действительно были советские самолёты. Они ринулись прямо на скопление техники, солдат. Немцы стреляют, а они давай бомбить. Первыми бомбами попадают по танкам, по машинам. Подбили цистерну с горючим – огонь, дым чёрный стелится, будто ночь наступи-ла. Немцы в панике прячутся. Одна бомба падает недалеко от нас. Меня взрывной волной откинуло метров на 15-20 в снег. Поднялся. Думал, сейчас застрелят, и будет мне лёгкая смерть. 
Но тут кто-то будто подсказал – цепляйся за машину. А грузовик немецкий с тентом, я вскакиваю в кузов, прячусь под брезент. Оказывается, большая колонна машин отправилась по направлению к Севастополю. Хотел я по дороге где-нибудь выскочить, да не удалось. Так всю ночь ехали. Замёрзший, окровавленный, добрался так до Севастополя. Смог выбраться только когда «моя» машина отстала от колонны и остановилась в каком-то дворе...
…Алексей Корниенко, всё ещё не веря в чудесное спасение, выбежал за город. Помогли местные жители, которые сначала прятали его у себя, а потом переправили в партизанский отряд. Спустя ещё некоторое время, партизаны помогли Алексею добраться до советских войск в Керчи. Он участвовал в освобождении Крыма. Под Перекопом получил тяжёлое ра-нение ног. Далее – госпиталя, инвалидность. Так закончилась война для Алексея Корниенко.
СОВРЕМЕННОСТЬ
Он вернулся в родные края, работал комбайнёром, потом – водителем в АТП. Старые раны не давали покоя, приходилось постоянно лечиться на курортах. Бывал он в Евпатории и  дру-гих городах на встречах с боевыми побратимами, участвовал в открытии памятников героям Евпаторийского десанта, музейных стендов. Не забывают его и учащиеся местных школ.
Его китель увешан орденами и медалями. Вспоминают о нём и к знаменательным датам, праздникам: от Управления труда  и соцзащиты населения подарили телевизор, инвалидную рычажную коляску дали, микроволновку. Вспомнили о нём и “товарищи” из “Горсвета”: не-сколько лет назад обрезали свет на столбе. Оказывается не положено, чтобы выключатель наружного освещения стоял в доме. А как быть, если “удобства” во дворе, а освещение толь-ко от лампочки на столбе за забором? Ночью во двор выйдешь с больными ногами, на кос-тылях, дай Бог, если не упадёшь, а ведь бывало, и падать приходилось. Алексей Семёнович неоднократно заявления в исполком писал, пытался добиться правды, но где она, та правда? Он показывает мне Удостоверение №002 участника Евпаторийского десанта, инвалида вой-ны.
 
- Неужели я не заслужил, – говорит, - даже света на столбе?
Что тут сказать? По-моему, стоит этот вопрос задать “ответственным лицам”, которые, бу-дем надеяться, не уйдут от ответа и найдут какое-то решение. 
И есть ещё предложение: последнему оставшемуся в живых герою Евпаторийского десанта стоит присвоить звание Почётного гражданина города Красноармейска. 
Александр Товберг
Февраль 2007
P.S. Статья всё же сыграла свою роль. Городские власти окружили героического старика вниманием и заботой. Даже природный газ подключили. И – присвоили-таки звание Почёт-ного гражданина города!
Март 2008 
--82.207.53.21 20:07, 15 марта 2008 (UTC)
thread_title:  ПОСЛЕДНИЙ ГЕРОЙ ЕВПАТОРИЙСКОГО ДЕСАНТА 

message: после евпаторийского десанта фашисты расстреляли не 3000человек, а более 12000 человек. Откуда вы взяли цифру 3000?
Автор сообщения: Чуркин 89.207.65.156 13:35, 7 февраля 2010 (UTC)
*Поставил запрос на источник.--Fastboy 11:57, 13 февраля 2010 (UTC)
Население Евпатории в 1940 - 45 тысяч. Разово расстреляли четверть населения? (Это если считать, что никто не эвакуировался и не был мобилизован) 178.121.152.241 04:15, 27 декабря 2012 (UTC)Олег 178.121.152.241 04:15, 27 декабря 2012 (UTC)
Был расстрелян каждый третий, - вам рассказать как это происходило? или сами "погуглите". Ратибор.
* И всё-таки возвращаю запрос на источник точной цифры. Зверствам гитлеровцев и местных предателей нет оправдания, но откуда такая точная информация? Лесовик-2 (обс.) 05:28, 11 мая 2017 (UTC)
thread_title:  Число расстрелянных 

message: Это какого такого успеха? 178.121.152.241 04:13, 27 декабря 2012 (UTC)Олег 178.121.152.241 04:13, 27 декабря 2012 (UTC)
replies: text: Видимо, это была просто попытка оправдать бессмысленные жертвы. --BSerg29 09:01, 26 февраля 2016 (UTC)
thread_title:  также способствовал закреплению успеха советских войск на Керченском полуострове.