Писатели Молодой Германии , подходя к Гёте как к мыслителю и не находя у него (особенно в зрелом творчестве) либерально-демократических идей, сделали попытку развенчать его не только как писателя (Менцель: Гёте не гений, а лишь талант ; Винбарг: Язык Гёте — язык придворного ), но и как человека, объявив его бесчувственным эгоистом, которого могут любить только бесчувственные эгоисты (Л. Бёрне) [ср. с этим мнение К. Маркса, в противоположность Менцелю и Бёрне, сделавшего попытку объяснить мировоззрение зрелого Гёте: Гёте не был в силах победить немецкое убожество, наоборот, оно победило его, и эта победа убожества над величайшим немцем есть лучшее доказательство того, что немецкое убожество не могло быть побеждено „изнутри“ (из статьи К. Маркса о книге Грюна Гёте с человеческой точки зрения , 1846)]. Гуцков в памфлете Гёте, Уланд и Прометей восклицает, обращаясь к Гёте и Уланду: Что можете вы делать? Гулять при свете вечернего солнца. Где ваша борьба для водворения новых идей? Гейне, исключительно высоко ценивший Гёте как писателя, сравнивая в Романтической школе произведения Гёте с прекрасными статуями, заявляет: В них можно влюбиться, но они бесплодны. Поэзия Гёте не порождает действия, как поэзия Шиллера. Действие есть дитя слова, а прекрасные слова Гёте бездетны . Характерно, что столетний юбилей Гёте в 1849 прошёл по сравнению с шиллеровским (1859) весьма бледно. Интерес к Гёте возрождается лишь в конце XIX в. Неоромантики (Ст. Георге и др.) возобновляют культ, кладут основание новому изучению Гёте (Зиммель, Бурдах, Гундольф и др.), открывают позднего Гёте, которым почти не интересовались литературоведы истекшего столетия.
Кто сравнил произведения Гёте с прекрасными статуями в Романтической школе ?