Рецензия на фильм «Другие (2001)»

Как иной раз хочется после просмотра очередного мистического триллера сказать «больше я такую чушь не смотрю» или как минимум «а вот ни черта не страшно». Что логично, потому что этот жанр по количеству снимаемой ерунды будет где-то на равных с мелодрамой (есть, конечно, где еще больше). Но если «Другие» все же по-настоящему вызвали немало волнующих ощущений, будет несправедливым этого не признать.

В целом и общем, в таких фильмах часто очень много детей. И пугают дети, и боятся тоже дети. Вообще, дети и страх — явления, ходящие рядом. Детство, как символ неизвестности, когда ты знаешь только то, что тебе говорят взрослые, веришь в это, и как результат — все отличное от их слов есть новое, неизведанное и страшное. Или же, в некотором роде многие фильмы рассчитаны на детей, или на тех, кто не так давно перестал ими быть. Но ведь и взрослый порой перепугается похлеще детей, как в фильме, например, весьма спокойная и любопытно-живая реакция дочки на мистические явления противопоставляется отчаянной истерической реакции матери.

В «Других» ощущение тревоги нагнетается умело, и очень хорошо преподносится сам вес интриги, загадки, потому что действительно становится интересно, в чем же там дело, в конце концов. Немного вводит в заблуждение опыт предыдущего просмотра фильмов ужасов (говорю о современных, том немногом, что посмотрела), где в общем-то загадка нередко хромала, что для такого кино непростительно, а развязка и вовсе разочаровывала. В качестве примера, взять хотя бы дурацкий «Приют», в котором хромает асболютно все, и даже красивая и очень приятная актриса Белен Руэда никак не улучшает картины. Здесь же фильм завлекает с самого начала, довольно интригующе развивается, а концовка — есть его кульминация, настолько она неожиданна. Развязка, не побоюсь этих слов, выше всяких похвал. А ранее не любимая мной Николь Кидман — здесь главное украшение, выразительна и изящна. Есть и одно «но», все же линия с мужем, пропавшим на войне, была несколько унылой, как и сам нелогичный персонаж, так и актер, его исполнивший. Я понимаю, что эта часть сюжета была нужна, например, для более красочного изображения безумия героини, но все же довольно корявой она получилась. Как-то не очень эта штамповая лирика находит место в общей тревожной картине, была бы она показана по-иному, вписалась бы лучше. Но сама возможность встречи мужа с женой, в ее положении, когда оно становится ясным, порождает очередной загадочный вопрос.

Любопытный факт, насчет актерского участия самого Алехандро Аменабара в фильме, какое камео он себе выдумал! Да и еще кого-то из съемочной группы в это втянул. Конечно, при просмотре его не узнаешь, да и, надо сказать, не ищешь особенно. Ну, с одной стороны, эксцентричный поступок, эпатажный даже, а с другой, да кто ж согласиться-то фотографироваться в виде мертвеца, в альбомчике с бахатным черным переплетом?! Вообще, фото с мертвецами, явление, кажущееся сегодня абсолютно диким, античеловеческим и вообще каким-то потусторонним, в 19-м веке в странах Европы было делом обычным. Чтобы запечатлеть все моменты жизни человека, от рождения до самой смерти, делались такие фото, служившие потом воспоминанием для родных. Мнения насчет их влияния на жизнь живых родственников разнятся, по статистике кому-то они действительно служили воспоминанием, а кто-то же просто постепенно сходил с ума. Просмотр этого альбомчика героиней Кидман действительно вызывает мурашки по телу. Один взгляд на мертвеца, одетого и устроенного в позу живого человека, или что еще хуже — в компании живых, где не совсем поймешь, кто жив, а кто не очень, оставляет жутковатые впечатления. В 20-м веке, такие альбомы, в основном, были уничтожены родственниками, которые их унаследовали (что неплохо), но некоторые держатели антиквариата приобретали их за немалые деньги. Можно сказать, что эти фото — отражение идеи фильма, невозможность отличить мертвых от живых.

Общая оценка: Good