Рецензия на фильм «Ночи Кабирии (1957)»
Великая улыбка

От желания трактовать этот фильм Федерико Феллини исключительно с точки зрения характера главной героини отговаривает само его название, ставящее акцент на слове «ночи». Что выдвигает на первый план визуальный контекст, который служит основным объектом образного изложения. Однако статичность обстоятельств не позволяет воспринимать их в качестве действующего лица. Поэтому ключевым приемом в картине является опосредованный художественный анализ, пропущенный через психологическую драму.

Выбор пути реализации авторского замысла определяет монтажное построение мизансцен, которые составлены по принципу объединения планов, показывающих ситуацию и второстепенных персонажей, с кадрами, демонстрирующими реакцию на них Кабирии. Поэтому открытая, яркая мимика Джульетты Мазины позволяет не только понять образ героини, но и увидеть обстановку ее глазами, то есть проникнуться чувствами к пространству экранной сцены, а значит, самим оказаться внутри эпизода. 

Мастерство Феллини в применении классического условия драмы как способа художественного изображения преломляет картины жизни Италии 50-ых в призме внутреннего созерцательного мира Кабирии, отчего они приобретают оттенки творческого осмысления, поворачиваются теми сторонами, которые раскрывают подводные течения общественной ситуации, обнажаются неприглядной правдой во всех проявлениях. Для полноты бытописания режиссер проводит героиню через галерею состояний существования социума: от компании молодых людей, через шикарные апартаменты известного актера, к нищенскому прозябанию в зловонной канаве.

Кабирия, по сравнению с прочими персонажами и всем наполнением кадра, обладает метафорической подвижностью. Она словно парит и не только в пространстве, перемещаясь из одной части географии ленты в другую, из одного облика бытия в иное его проявление, в то же время остальные герои привязаны каждый к своей обстановке. Вместе с тем, лишь характер Кабирии трансформируется параллельно с движением авторской мысли, нагнетая конфликт сопротивления ее духовной чистоты пошлости и грубому невежеству окружающих людей. 

Буквальное одушевление картины, фокусирование развития сюжета на характере Кабирии постепенно приводит к сопричастности зрителя течению ее чувств, что ближе к финалу перерастает в самоощущение через героиню фильма, проекцию ее состояния на себя. Включение аудитории в эмоциональную канву ленты было важнейшей задачей режиссера для реализации кульминационного аккорда. Если бы это не удалось, то легендарная улыбка Джульетты Мазины за мгновение до титров, обладающая абсолютно ошеломляющим эффектом очищения от суеты и воспарению к величию человеческой души, потеряла бы часть своей фантастической проникновенности в некую общую сферу гуманистической рефлексии.

Выведя в своей ленте «луч свет в темном царстве», Феллини отказался от жесткой критики бессердечности общества, тем самым обратил творческие усилия на решение проблемы существования человека в больном и безучастном мире, а не на саму проблему. Поэтому представление центрального образа в художественной структуре фильма, стало важной задачей с точки зрения понимания публикой ключевой идеи. Кабирия не должна была стать святой или мученицей, зритель не должен был увидеть в ней некий архетип, ибо режиссер стремился к максимальному приземлению, очерчиванию ее характера грубыми контурами, то есть представления ее как совершенно частный случай, причем, далекий от благородства. Отсюда и резкая, вульгарная манера поведения в постоянном вызове. Однако это идеально подходит в рамках воплощения наивной инфантильности, что и есть истинная непорочность. Таким образом Феллини выпускает Кабирию из плоскости экрана в сознания каждого человека, делает ее ощутимой и реальной.

Развитие художественной идеи фильма замкнуто на себе. Лента начинается с рассказа о жестокой подлости одного из ухажеров и этим же заканчивается. Однако сюжетные обстоятельства и степень напряжения взвинчиваются к финалу до предела, приближаясь к границе трагического небытия, растворению сознания в пустоте вечных терзаний. Но для Феллини эмоциональная буря не является целью, он видит апофеоз драмы в преображении человека и выходе его на совершенно новый надреальный уровень существования уже вне времени, вне материи, но в пространстве непостижимых истин, которое не подвластно низости жизни.

Общая оценка: Good