Рецензия на фильм «Побег из Шоушенка (1994)»
На волю…

Сижу за решеткой в темнице сырой.
Вскормленный в неволе орел молодой,
Мой грустный товарищ, махая крылом,
Кровавую пищу клюет под окном,

Клюет, и бросает, и смотрит в окно,
Как будто со мною задумал одно;
Зовет меня взглядом и криком своим
И вымолвить хочет: «Давай улетим!

Мы вольные птицы; пора, брат, пора!
Туда, где за тучей белеет гора,
Туда, где синеют морские края,
Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..»

Нас было два друга, дружили мы еще с самого детства, но вот лихие времена конца 80х — середины 90х, обманчивые тучные 2000-е и нас раскидало по разным странам. Однако что нас всегда объединяло и до сих пор помогает поддерживать связь — это этот необычный фильм под названием «Побег из Шоушенка». Почему? Ответ на этот вопрос отчасти дает аллегория, написанная мню ниже.

Аллегория.

В незапамятные времена было одно царство-государство [ой, простите — исправительное учреждение под названием «Тюрьма»…не буду каждый раз как ошибаюсь писать «простите», надеюсь, Вы и так извините автору всю его забывчивость]. Жители этого царства [т. е. заключенные, конечно] были так себе людишки — не гнушались различными способами добывания пропитания, могли и убить за копеечку, но самыми уважаемыми были жители [заключенные], которые могли обворовать своих сограждан [сокамерников] и при этом избежать наказания. Да и сделать это было не так сложно, поскольку все правоохранительные органы [надзиратели] были сами не прочь за определенную часть награбленного простить сим уважаемым гражданам [авторитетам] все их крупные и мелкие злодеяния. И был у этого государства свой Царь [начальник тюрьмы]. Поскольку уровень интеллекта граждан [заключенных] далеко не зашкаливал, да и сплоченность их была крайне низка, то Царю [начальнику тюрьмы] не составляло никакого труда держать их в ежовых рукавицах. Для многих существовал «пряник» в виде бюджетных зарплат и пенсий [паёк], а для особо строптивых был и «кнут» в виде милиции, прокуратуры и тому подобных органов [надзирателей]. Да и надо признать, что для многих граждан [заключенных] единственной целью их существования было поесть да поспать, поэтому царствование этого Царя [работа начальником тюрьмы] не грозило никакими бунтами. Главной ценностью и ходовым товаром в царстве [тюрьме] были вещи и товары из развитых государств [с воли] — жители [заключенные] готовы были переплачивать за них втридорога, благо в самом государстве [тюрьме] их не производили, а если и производили, то ужасного качества. 

Обитатели государства [тюрьмы] очень любили тешить свое самолюбие, сравнивая себя с другими государствами [тюрьмами], даже дружили с ними, устраивая периодические товарищеские матчи или обмен какими-нибудь изделиями. Однако мечтой каждого жителя [заключенного] была эмиграция в какое-нибудь развитое государство [на волю], да почти все они были не в состоянии этого сделать в силу порядков, установленных Царем [начальником] и системой. Многие так и умирали, ни разу не побывав в развитом государстве [на воле], а некоторые, побывав там, все равно возвращались в родную страну [тюрьму], поскольку оказались ненужными в развитых странах [на воле] или не смогли приспособиться к цивилизованной жизни. Да и развитым странам [воле] это царство [тюрьма] было нужно только для использования фактически бесплатных трудовых ресурсов жителей [заключенных] и дабы оградить себя от ассимиляции с этими жителями [заключенными], которых они считали опасными для своего развитого общества.

Царь [начальник] обладал абсолютной властью, которую использовал в том числе и для различных финансовых махинаций на случай какой-нибудь революции [увольнения]. Для этого деньги, добытые с помощью этих самых махинаций, он отправлял в банки развитых государств [на волю], дабы после революции [увольнения] обеспечить себе безбедную старость.

Однако же были жители [заключенные], которые чувствовали себя чужими среди такого окружения в силу своего интеллекта, который не позволял им смириться со всеми безобразиями, которые творились в государстве [тюрьме], однако выходом для них была либо тайная эмиграция [побег], либо революция [смена порядков в тюрьме]. Однако по указанным выше причинам — главным образом, в силу инфантильности жителей [заключенных] — революция была невозможна, поэтому оставалась только тайная эмиграция [побег]. Тем не менее, Царь [начальник] с удовольствием использовал интеллектуальные ресурсы таких граждан [заключенных] для увеличения своего богатства и различных махинаций. Если же несогласные отказывались делать для Царя [начальника] свою работу, тут же появлялись правоохранители [надзиратели] с устрашающими лицами и угрозами физического насилия и помещения в тюрьму [карцер].

Вот, в общем, пролог к аллегории, которую можно продолжать дальше и дальше, но мне не хочется. Скажу лишь, что у одного из нас побег получился, а другой до сих пор остается там, где и был. Но оба мы каждый раз пересматриваем фильм с особой ностальгией и особыми чувствами, что когда-нибудь мы соединимся там, «на воле»…

9 из 10

Общая оценка: Good