Рецензия на фильм «Догвилль (2003)»
«Грубо говоря, я верю в гуманизм как гостеприимство» — Ларс фон Триер

«Бичевать и очищать душу человеческую» — конечно, эти слова относятся не столь к одному из героев фильма, сколь к самому Ларсу фон Триеру. Только если в прошлом фильме он взяв девушку-«золотое сердце» ворошил при её помощи осиное гнездо человеческих отношений, то теперь он достиг вершин провокаторства и умудряется бить обоими концами палки. Под её удары становятся власть и непротивление, террор и страдание, страх и безнаказанность, «добрые обыватели», писатель-проповедник «укрепляющий дух без молитвы и чтения Библии», и беглянка, принимающая свою терпеливость за прощение.

Вряд ли имеет смысл говорить о жителях-«собаках» и о том, что в каждом из нас, скорее всего, сидят все пятнадцать из них, это то, что наваливается на зрителя сразу, ещё пока идут титры. Впрочем, когда пытаешься разобраться в мотивах поступков действующих лиц, приходишь к парадоксальным выводам.

Безусловно, одна из главных тем фильма — власть, превосходство. Власть горожан над скрывающейся беглянкой, тотальная власть «большого человека», гангстера, власть Тома ("он ощущал себя всесильным, и это чувство перерождалось в любовь»), власть-превосходство Грейс, которой жители позволяют заглянуть в себя, разгадать их, сама же она не открывается им ни на йоту.

Вот что говорит Триер в интервью: «Те, кто обладает силой и властью, должны быть милосердными и справедливыми». 

Справедливость в этом фильме заслуживает отдельного разговора, но чьи же действия соотносятся с этим высоким представлением о власти? 

Горожане, которые под действием страха и безответной открытости, разоблачённости перед Грейс перестают считать её человеком? 

Том, читающий проповеди на темы «умение отдавать» и «умение принимать» и одновременно превращающий отношения Грейс и города в сделку, которую он может в какой-то степени контролировать, ставить в её рамках моральные эксперименты? 

Сама Грейс, не готовая отплатить за открытость горожан чистой монетой, единственно стоящей в человеческих отношениях — своей открытостью, предпочитающая «компенсировать» городу своё пребывание в нём? «Она считала, что не допустила фальшивой ноты, хотя и многое оставила при себе» — она сама строит стену, отделяя себя, чтобы потом принимать всеобщую любовь (думаю, к этому она привыкла в своей «прошлой жизни») или страдания (вряд ли она на это рассчитывала). Как говорит режиссёр: «это слабая иллюзия, что человеческие страдания могут принести пользу». От своего отца она усвоила стремление быть в центре, отдельно, поэтому её «высокомерная» страдальческая позиция — лишь обратная сторона его «высокомерного» террора. Её милосердие (Grace) столь же внешне, как и её привлекательность (Grace) и ни о каком прощении (опять же, Grace) не может быть и речи, она всё копит, чтобы воздать потом сторицей. 

Да и «большой человек» в своей власти далек от милосердия, ему вообще догвильцы глубоко безразличны. Христианскому (или близкому к нему) идеалу власти, озвученному Триером, здесь противопоставляется карикатурное изображение представления о Боге в лице «большого человека», с карикатурной же справедливостью. И о чудо! В ком из зрителей не пошевелилось хоть немного, не возликовало, хотя бы шепотом, это уродливое чувство «справедливости», удовлетворённое концовкой. Если Грейс была «лакмусовой бумажкой» для Догвилля, то не становиться ли финал такой же проверкой для зрителя? Судя по всему, мы не доросли пока и до ветхозаветного Закона, записанного Моисеем (не зря же пес носит это имя) — «око за око, зуб за зуб» (но не более того). 

Однако может возникнуть вопрос — ну а как же по-другому могли поступить Грейс или жители Догвилля, представьте себя в их шкуре?! Тут-то стоит упомянуть непривычный язык фильма и его декорации. Да, они оголяют, проявляют Догвилль, как свет луны в конце фильма. Да, они приближают действие к нам своей условностью и как бы «документальностью». И эта же условность работает на отстранённость зрителя, как и постоянные предупреждения о следующих поворотах сюжета — возможно, режиссёр пытается смазать острые впечатления и сопереживание, чтобы мы могли воспринимать происходящее как схему, обобщение.

Общая оценка: Good