Рецензия на фильм «Щелкунчик и Крысиный король (2009)»
Вечное сияние чистого постмодернизма

      Последняя работа известного российского режиссёра Андрея Кончаловского не осталась незамеченной, но в то же время была холодна, принята кинокритиками и публикой. Попробуем разобраться, почему.



Сюжет весьма схож с первоисточником. Действия происходят в Вене в 20-е годы; в канун католического Рождества Мэри получает в подарок от дяди Альберта Щелкунчика, который ночью превратится в юного принца. «Отряд сопротивления» во главе с принцем и Мэри намерен скинуть гнёт правления Крысиного короля и его гнусной армии. Сложно сначала однозначно сказать, является ли происходящее на экране былью или сном Мэри, а эту неоднозначность, на мой взгляд, усиливает наличие аллюзии на Фрейда, который, как известно, является психоаналитиком и исследователем природы сновидения. Примечательно то, что фильм наполнен всевозможными отсылками к культурным и общественным событиям XX века. С первых же кадров можно заметить персонажа, который очень сильно напоминает Фрейда. Потом на экране появляется вместо Дроссельмейера дядюшка Альберт, который выглядит как вылитый Эйнштейн, и распевает при этом песенку о теории относительности. Момент, когда Мэри во сне летит с Щелкунчиком, а потом ещё и ходят по дому в уменьшенном состоянии, напоминает Алису в стране чудес. На мой взгляд, далее можно заметить самую интересную и смелую аллюзию — крысы в нацистской форме. Ведь крысы — очень нелюбимые создания у многих народов, а во многих культурах отождествляются с болезнями, мором и смертью. И то, что крысы выглядят как солдаты нацисткой Германии, является превосходным напоминанием подрастающему поколению о той чуме, которая когда-то поразила Европу. Сам Крысиный король напоминает культового Энди Уорхолла. Момент, когда Крысиный король разбивает орех головой солдата — явная отсылка к фокусу Джокера из Тёмного рыцаря. Фабрики дыма, в которых сжигают игрушка — печи крематория. Брат Мэри, которого переманил к себе Крысиный король отсылка к Снежной королеве. Если внимательно смотреть и записывать всё, что замечаешь, то получится весьма объёмный список аллюзий и отсылок к другим картинам и произведениям. Именно благодаря огромному количеству символизмов, фильм может заинтересовать даже взрослого зрителя. 



На мой взгляд, общее впечатление от просмотра может подпортить русская версия ленты. Во-первых, не соответствовали голоса образам. Конечно, пригласить Пугачёву и Киркорова на озвучивание главных антагонистов — отличная идея, но всё же они не соответствовали их образам. Во-вторых, как уже многократно прозвучало — наличие сленга. И главное — песни, которые в оригинале звучали куда приятнее, чем в русском варианте. Да и слово «крысификация» теряет всю свою суть, которую вкладывали в него сценаристы (наверно, можно было оставить ратификацией).



Я остался в недоумении; почему критики так плохо восприняли данную картину? Я постарался найти этому объяснение. Самые светлые и лучшие воспоминания у каждого человека связаны с детством. Это бесспорно. А эта картина преподносит, любимую всеми сказку, в слегка изменённом и переосмысленном виде. Стоит ещё учесть тот факт, что Гофман — писатель не детский. Так что эта сказка и не предназначена именно для детей. Естественно, у каждого, кто смотрел предыдущую экранизацию или читал первоисточник, произошёл «разрыв шаблона», а связано это не с тем, что фильм настолько плох и ужасен, а скорее с тем, что зрители хотели увидеть нечто другое, нечто схожее тем светлым воспоминаниям. Многие рецензии пестрили возгласами, мол, фильм слишком жестокий, присутствовал подростковый сленг и т. д. Я бы хотел обратить внимание этих людей, например, на творчество Тима Бёртона, которое блещет открытой романтизацией смерти, но при этом его принято хвалить и восторгаться его творчеством. Какие-то двойные стандарты, не так ли?
      

Общая оценка: Neutral