Рецензия на фильм «Семь жизней (2008)»
Трудно быть Богом (продолжение)

На первый, поверхностный и затуманенный эмоциями взгляд, кажется, что мы имеем дело с героизмом, поразительным актом самопожертвования во благо другим, мужеством и силой духа, готовностью идти до конца в самом прямом и тотальном смысле этого слова. Что же не так? В чем антигуманизм происходящего? Чтобы разобраться в данном вопросе, пожалуй, стоит начать с состояния главного героя, в котором он находится после События и до конца. То, что происходит, с клинической точки зрения, безусловно, можно назвать депрессией. Герой мучается невообразимым чувством вины за произошедшее и, вполне в соответствии с невротической логикой, предпринимает попытки искупить эту вину, спасая жизни. Он сам заявляет о том, что давно не заботился о себе (как бы предполагается, что он все это время заботился о других). На самом же деле все это время он заботился только и всецело о себе. И пытался свести счеты с той силой, которая отняла у него все, пытаясь занять место этой силы. Доказательства? Их предостаточно. Во-первых, тот факт, что его «забота» обращается не на тех, кого он осиротил, лишив близких, а на совершенно иных людей. Что же это за люди? Те, кого Он выбирает, вынося вердикт «хороший человек» или «плохой человек» (и как будто бы все верно, латиноамериканская эмигрантка, избиваемая сожителем, — хороший человек, директор дома престарелых, садистски измывающийся над беспомощными стариками, — плохой). Но по сути это решение вопроса жизни и смерти, достоиности и недостоиности этой жизни, исследование ее на предмет праведности. И в этом смысле герой претендует на место того единственного, кто в праве принимать подобные решения, место Бога. Того самого Бога, который позволил произойти Событию. Таким образом, мы имеем дело с внутренней битвой героя, наполненного гневом и ненавистью, битвой, находящей свое выражение в псевдожертвенности и псевдоискуплении. «Псевдость» подтверждается еще и отнесенностью его праведных поступков к нему самому. Все, им облагодетельствованные, знают, кому они обязаны (и на кого, собственно, теперь должны молиться, ведь это он подарил им жизнь).

Во-вторых, радикальное нежелание осознавать последствия собственных жертв. Несмотря на то, что данная тема в фильме постоянно обходится, если поразмыслить, легко можно понять, что дары-то данайские. Начиная с самых тривиальных и реальных прогнозируемых издержек для получателей (скажите, ну на какие средства бедная латиноамериканка будет содержать этот дом?) и заканчивая феноменальным чувством вины, которое одаренные получают в нагрузку (в картине, надо заметить, оно не проявляется абсолютно, напротив, мы видим наполненные слезами благодарности счастливые глаза, что вообще наводит на размышления о том, так ли «хороши» эти люди). Кульминацией садизма героя является то, как он поступает по отношению к возлюбленной. Хотя ее реакция в фильме наводит на мысли и о ее душевной ущербности, можно попытаться себе представить чувства, которые должны возникнуть у здоровой личности в ответ на подобный «подарок». Как жить, зная, что самый любимый человек убил себя для того, чтобы ты имела возможность продолжать эту жизнь? «Чувство вины выживших» — чрезвычайно распространенный синдром жертв природных и социальных катастроф, потерявших в них своих близких, — тяжелейшее хроническое состояние, и близко не имеющее ничего общего с радостью жизни. 

И, наконец, природа жертв. В этом «раздавании» себя по частям вплоть до реального исчезновения герой претендует пускай не на место Бога, так хотя бы на место Христа, искупившего грехи человечества. Он как бы «искупает грехи» этих несчастных людей, даруя им новую жизнь, на проверку, как уже было сказано, далеко не такую счастливую и беззаботную как хотелось бы им всем, автору и зрителю.

По сути, «Семь жизней» — история современного Нарцисса, находящего себе зеркало в глазах тех, кому он «помог», зеркало, в котором он и растворяется, принеся великую жертву, сравнявшись благодаря ей с Богом и победившем его. История лишенного духовных ориентиров западного человека, не способного принять основополагающие экзистенциальные данности: одиночество, ответственность и смертность. Вцепившегося в единственную — свободу, превратно истолкованную, а посему вызывающую мощнейший протест в связи с тем, что не все находится в человеческой власти, вплоть до полного уничтожения себя и другого с целью доказать, что выбирает «Я». И эта история преподноситься зрителю в качестве альтернативы «потребительскому» существованию, на самом деле являясь ее логичным продолжением и финалом. 

Для переживания катарсиса

10 из 10

С этической точки зрения

3 из 10

Общая оценка: Bad