Рецензия на фильм «Семь (1995)»
«Не буду отрицать, что хочу повернуть грех против грешников» — Джон Доу

Детройт. Обычный апрельский вечер: солнце уже близко к тому, чтобы опуститься за горизонт, легкий весенний ветерок проносится по улицам, люди торопятся с работы домой, магазины начинают закрываться, количество машин с каждой минутой все меньше и меньше, кажется, что город уже готовится ко сну. Не спешат домой только два детектива на Девис Стрит: опытный Джим Нирис, легенда оперативного сыска, и, подающий надежды Чарльз Джекс. Через пять дней Джим уходит на пенсию, но перед этим он должен распутать со своим напарником последнее дело…

Чарльз нервно скуривает одну сигарету за другой. Пытаясь отвлечься, он начинает делать колечки из сигаретного дыма, но получается из рук вон плохо. Докурив, он начинает ходить взад-вперед, посматривая на доску, на которой висят жуткие фотографии, сделанные на местах преступлений. Пять человек, не самые выдающиеся элементы общества, были зверски убиты одним варварским способом, и рядом с жертвами маньяк кровью оставил некие послания: рисунки, какие-то символы, записи на латыни. Чарльз продолжал ходить вдоль кабинета, с каждой секундой нервничал все больше: 
-Ни одного отпечатка, ни одной волосинки, ни одного постороннего лоскутка, никакой связи между жертвами, ничего. Ни одной зацепки. Только надписи. И больше ничего… 
- Джекс, я это слышу уже в третий раз на вечер. Сядь, не мозоль глаза. Который час? — Джим хмуро посмотрел на молодого юнца, который после его слов плюхнулся на диванчик, стоявший в кабинете. Чарли посмотрел на часы, закрыл от бессилия глаза и произнес уже тихим, срывающимся голосом:
-Уже восемь. А еще так много работы, с женой поссорился, черт знает, что вообще происходит, я ненавижу эту работу, этот город, эту жизнь…
-Хемингуэй когда-то сказал: «Мир это прекрасное место. И за него стоит бороться». Со второй фразой я согласен. 
-Где-то это я уже слышал.
-Это цитата из одного фильма. «Семь» Девида Финчера
-Хм, — Чарли оживился и открыл глаза, — это не тот, где Морган Фримен с Бредом Питтом были напарниками и искали серийного убийцу?
-Он самый, — старик отвечал все так же монотонно, — Хороший фильм. Очень хороший. Не лучший у этого режиссера, но все равно отлично. Цепкий триллер, прям как в старые добрые времена. Редко так делают. Без выпендрежа, все как надо. А как там играет Спейси.… 
-О да, это было что-то. Появляется всего минут на 20, зато потом боишься ходить по улицам. Страшнее маньяки только…
-В жизни, — закончил фразу Джим, снял большие очки, которые носил почти с самого рождения, и посмотрел в окно. Потирая переносицу, старик кивнул напарнику, чтобы он продолжал. 
-Да, в жизни… Фильм-то хороший, все понравилось, даже если учесть, что Питта не очень люблю, но к чему это все? 
-Просто так, вспомнил, — детектив снова нацепил огромные очки и опять уткнулся в папку таинственного дела, — Знать бы, что означают эти символы…
-Да какая, к чертовой матери, разница? Я более чем уверен, что это бред, в котором смысла меньше чем в чеке из прачечной, — вспылил Чарльз, — не принимай всерьез. Он псих, и только.
-Не скажи. Псих бы оставил кучу улик, а тут идеальное преступление: никто ничего не видел, никто ничего не знает…. Поскольку ты еще неопытен, я тебе приведу лучше из фильмов примеры, для наглядности. Вспомни «Семь». Тамошний маньяк, Джон Доу, действовал по четкой системе, отточенному плану, заставлял плясать под свою дудку, что делает и наш общий с тобой друг. Каждое убийство было проповедью Джона, которой он хотел обратить на себя внимание, дань каждому из семи смертных грехов. Он был обычным, ничем не примечательным человеком, но его начало раздражать все, но он не мог заставить людей слушать обычными методами, он пошел против установленных норм и начал вершить свой суд, который сравнивал с Божьим. Несмотря на то, какие зверства он совершил, не может не вызывать уважение. 
-Уважение? Но ведь он убивал невинных людей!
-Невинных? — Джим от удивления подпрыгнул на месте. — Ты вспомни, Джон, как и наш убийца, по большому счету, невинных не убивал. В этом жестком страшном мире мы перестали называть вещи своими именами. С каких пор шлюхи, разносчицы заразы, гламурные красотки, получившие все через постель, алчные лгуны-адвокаты, защищающие насильников и маньяков, стали невиновными за то, что делают? И когда получают сполна за свои грехи, общество тут же начинает орать, мол, были убиты невинные люди! Невинные! А знаешь почему, знаешь, почему все закрывают глаза на их поступки? Потому что люди к этому привыкли. Они привыкли ко лжи, расточительству, алчности, перенасытились этими грехами и перестали считать их смертными, за которые душу отправляют в ад на веки вечные. 
-Неужели ты все это понял после того, как просмотрел этот фильм? 
-Нет, напарник. Эти уроки я извлек не из кино. 
-А откуда?
-Из жизни, парень, из жизни… — почти шепотом произнес детектив. Помолчав минутки две, он закрыл большую папку со своим последним делом, положил ее к себе в ящик, — Ладно, у меня есть мысли насчет этих символов, бери значок, поехали, у нас сегодня еще много работы. 

Джим встал со своего мягкого кожаного кресла, которое ему предстоит передать через пять дней своему напарнику, взял с вешалки потрепанное пальто, надел на голову любимую шляпу и медленно направился к выходу. Чарльз вскочил с дивана и уверенным шагом направился вслед. Когда два напарника подходили к двери кабинета, Нирис остановился посмотреть в зеркало, висевшее напротив, и, с улыбкой на покрытом морщинами лице, спросил: 
-Кстати, Чарли, знаешь, о чем я жалею каждый раз, пересматривая этот фильм? 
-О, ты впервые назвал меня по имени. Да понятия не имею. 
-Что больше никогда не посмотрю его в первый раз… 

Детектив закрылся, напарники спустились вниз по винтовой лестнице на улицу. Пока Чарльз разбирался с заглохнувшей машиной, Джим стоял на обочине и смотрел по сторонам. Его любимый город, Детройт, в котором он родился и прожил долгую насыщенную жизнь, сильно изменился за последние годы: из светлого дружелюбного городка он превратился в жуткое место, в котором опасно ходить одному даже при дневном свете. Джима тошнило оттого, что происходило буквально в десяти метрах от участка: грабежи, изнасилования, убийства, наркоманы на улицах, проститутки, шпана — все это раздражало человека, отдавшего тридцать лет жизни службе в полиции. Детектив чувствовал свою беспомощность, он не мог ничего поделать. Он стоял и смотрел на город. Город, который уже сложно образумить обычными методами. В такой ситуации нужно действовать другими. Хотя бы методами Джона Доу…

Общая оценка: Neutral