Рецензия на фильм «Прислуга (2011)»
Отвага свойственна не каждому поколению. Спасибо, что вернула ее в нашу семью

Расовая сегрегация и сопряженный с ней произвол в адрес чернокожих «рабов» не оставляют меня равнодушной. Я была всецело на стороне Сэмюэля Л. Джексона, когда тот расстреливал насильников своей дочери во «Время убивать», гордилась Аттикусом Финчем при прочтении «Убить пересмешника» и держала кулаки за Хэкмана и Дефо, когда те наводили порядок в «Миссисиппи в огне». Когда я узнала, что в 1940-м Хэтти МакДэниел получила Оскар за роль Мамушки в «Унесенных ветром», Киноакадемия меня приятно удивила. Когда Холли Бэрри, получая золотого человечка, рыдала: «Я посвящаю его всем безымянным, безликим чернокожим женщинам…», я, признаться, тоже пустила слезу. Когда же в 2002 Дензил Вашингтон взял свою награду за «Тренировочный день», я скривилась: «Нигеры обнаглели!» и пошла за своим белым капюшоном с прорезями для глаз. Надо различать понятия «воздать по заслугам» и «прогнуться из поликорректности». К Грегори Пеку в 1963-ем Оскар тоже, кстати говоря, приплыл на волне покаяния белых господ, которым очень хотелось официально задекларировать свой протест против апартеида. 

После Гражданской войны и официальной отмены рабства южные штаты, сильно обиженные тем, как их обворовали на предмет «живого имущества», приняли местные законы — «Законы Джима Кроу» — отчасти вернувшие чернокожих в рабское положение. Будь я белым плантатором-гедонистом из Кентукки, меня бы наверное тоже взбесило подобное, и я прислала бы маме фотографию с надписью «я чудесно провожу каникулы!» на фоне повешенного нигера на дереве. С другой стороны, будь я какой-нибудь рабыней Изаурой из Алабамы и будь мой сын бессудно линчеван за то, что заплыл на «белую» сторону озера, я вряд ли стала бы участвовать в мирных демонстрациях протеста, а просто организовала бы вокруг себя чернокожий «бойцовский клуб». Все, конечно, относительно, но будучи девочкой хорошей, угнетенных чернокожих я жалею. В американских фильмах их показывают особо героично — сначала те стоически терпят-терпят-терпят, а потом им на помощь приходит белокожий отщепенец-харизматик, и вот уже победа одержана и в зале суда, и на лесной опушке с вилами в руках. А зрители плачут, и я рыдаю, наблюдая, как маленькая худенька негритянка с ручками-плёточками обнимает своего седого бородатого отца-работягу за потную шею, а рядом стоит гордая пышнотелая мать, и оба родителя плачут, так что слезы утопают в морщинистых бороздах на их лицах, а чернокожий церковный хор надрывается :«God is colorblind!».

«Прислуга» — это женский взгляд на данную проблему. Женское кино о женском царстве — маленьком американском городке, где чернокожие служанки ежедневно терпят унижения со стороны зазнавшихся гламурных «степфордских женушек», расисток и сучек, которым достаточно обвинить прислугу в краже ложки, чтобы ту посадили в тюрьму, лишив семью кормилицы. Размалеванный и залитый лаком молодняк, этакие «отчаянные домохозяйки» из пинапного пригорода, ведут праздный образ жизни, поручают свой приплод заботам негритянской прислуги и тут же, в ее присутствии, рассуждают о потребности в отдельных туалетах «для этих животных, у которых свои болезни». Верховодит этим «had over hills»-парадом Хилли Холбрук, а подпевают ей менее стервозные, но напрочь забитые ее авторитетов подружки, которые может и ведут себя тактичнее наедине с собственной прислугой, но на людях усердно подражают своей гаденькой чирлидерше. Они — это один из мирков, чудесно воссозданных в «Преслуге». Второй — их служанки. 

Этот фронт представлен двумя достойными дамами из челяди, каждая из которых, будь она белокожей да с серпом в руке, могла бы красоваться на агитационном плакате «Родина-мать зовет!». Женщины с тяжелой судьбой и личными трагедиями, они несут свой крест с трагедийным достоинством, и если Эбби после гибели сына просто доживает свой век, вторая, Минни, дерзит нанимательницам и всячески нарывается на неприятности. Их жалобы друг другу так и ограничились бы кухонными посиделками, если бы не молодая образованная госпожа — поборница идей Мартина Лютера Кинга, Малкольма Икса и Нельсона Манделлы, которая, вернувшись домой после колледжа, настолько прониклась жалостью в их адрес, что предложила соавторство в написании книги на данную остросоциальную тему. Рискую стать мишенями для ку-клукс-клана, они ее пишут, постепенно привлекая в свой лагерь все новых и новых униженных, оскорбленных, но сильных и гордых чернокожих женщин. 

Кто-то утверждал, что в фильме Тейта Тейлора нет откровенно сентиментальных моментов. Ерунда. Их там столько, что всю вторую половину фильма я размазывала сопли по щекам, одновременно поздравляя режиссера с удачными, хотя и несколько прямолинейными спекуляциями на тему справедливости/несправедливости, спекулировать на которую можно вечно и всегда урожайно. Старая служанка Скитер, сгорбленная, с узловатыми пальцами и болью-мудростью-преданностью в глубоко посаженных глазах вызывает непроизвольный комок в горле сама по себе, в отрыве от описанных событий, а если к образу присовокупить еще и сцену «изгнания старой собаки на мороз», можно смело доставать большое банное полотенце в качестве «глушителя рыданий». Арест чернокожей матери, мечтающей отправить в колледж сыновей, приведший широкие массы на тайную явку, также очень пафосен и ожидаем на «постере» такого рода; а сцена в парке, когда муж блондинистой дуры с добрым сердцем «узнает» о роли Минни в их семье, возвращает нас к вопросу о банном полотенце, теперь уже втором по счету. Такие моменты учащаются к концу картины и в финале представляют собой один большой розовощекий заплаканный детский фейс, который утыкается вам в шею своим сопливым носом, и сил нет утешать дитятю, поскольку сам ты рыдаешь, и все вокруг — тоже. 

Мне понравились абсолютно все героини этого фильма, особенно матери Скитер и Хилли — алкоголичка Сиси Спайсек, отправленная в дом для престарелых, и комформистка Эллисон Дженни, которой пример дочери позволил решительно вырасти над собой. 

«Прислуга» — это проповедь социалистического гуманизма с очевидным прицелом на «Оскар», но нацеленная не задиристо-нагло, а трогательно-мило, как чернокожий бродяжка, с лучезарной улыбкой выпрашивающий монетку. Ну как не дать? Что я за человек после этого? Однако если отрешиться от классических манипуляций по выжиманию зрительских слез и муссирования простейшей истины о равенстве и братстве, можно увидеть добрый женский фильм об американской глубинке 60-х годов и по-человечески привлекательных чернокожих женщинах. И пусть он чересчур академичен, а местами по-детски наивен в разделении героев на хороших/плохих, не стоит забыть, что поставлен он, как и «Убить пересмешника», по книге женщины-максималистки. Оба эти произведения просты, как сказки Андерсона и Перро, разве что злодеи в них — не ведьмы с колдунами, а озлобленные, ограниченные люди, полные предубеждений и жажды господства над ближним.

Хорошее кино с очень сильными актерскими партиями

Общая оценка: Good