Рецензия на фильм «Профессионал (1981)»
Последний самурай

В бывшей французской колонии всем заправляет президент Нджала — типичный африканский диктатор, тиран и злодей, дикарь, научившийся читать и надевший костюм. Чтобы устранить этого негодяя, французские спецслужбы посылают профи из профи Жослена Бомона. Однако, пока Бомон добирался, пока готовился, светлые головы из МИДа решили, что Нджала не диктатор, а законно избранный президент и вообще замечательный лидер, с которым стоит подружиться. И, чтобы подтвердить добрые намерения, французы сдают спецагента властям республики. Ничего личного — только политика. 

Бомону устраивают показательный суд-спектакль, приговаривают к смертной казни, которую в последний момент милостью Нджала заменяют пожизненной каторгой, которая от ада отличается не очень сильно и не факт, что в лучшую сторону. Француз, тем не менее, не ломается и находит возможность бежать, после чего возвращается на родину — и очень вовремя: в стране с дружеским визитом гостит тот самый африканский президент. Бомон отправляет своему бывшему начальству недвусмысленную телеграмму — задание будет выполнено. В конечном счете, если Нджала два года назад был негодяем — он и сейчас им остался, не правда ли?

Лотнер уже не в первый раз брался за рассказ об одиноком стоике-правдоискателе, вступившем в схватку с безнадежно прогнившим миром (допустим, «Смерть негодяя»). Однако правильное сочетание реальности и притчи, лиричности и жестокости ему удалось ухватить именно в «Профессионале». Главный герой, неотразимый супермен-мачо — одновременно личность загадочная и трагическая, что резко выделяет его из однообразной шеренги рыцарей плаща и кинжала. Мотив, который им движет, трудно объяснить; он затевает рискованную игру не из чувства мести, как могло бы показаться, не из чувства долга перед Францией (которой от смерти африканца станет только хуже), даже не из желания облегчить страдания отдельно взятого народа — на смену Нджала придет другой диктатор, может, и хуже. Суть в другом.

Проданный и преданный родиной и коллегами, отправленный на медленную мучительную смерть в каменоломни Бомон не ломается только из-за внутренней силы и веры в собственную правоту. И если он, освободившись, откажется от своего намерения, он предаст сам себя — чем он тогда отличается от какого-нибудь Валера, что подал в отставку после сдачи Бомона для успокоения совести, и облегченно вздохнул, когда отставку отклонили? От какого-нибудь Фаржа, что умеет разве что бить женщин да стрелять в спину? От всей этой мировой гнуси, в которой нет ни капли достоинства и постоянства? Он должен убить Нджала не для Франции или спецслужбы — только для себя. Фактически, его поступок — самоубийство самурая ради высокой воинской чести, и все его развлечения перед главным делом — это глоток сакэ и поцелуй девушки перед полетом камикадзе. 

Поэтому роль Бомона как будто специально создана для Бельмондо. Он никогда не был великим актером, но в этом фильме и не требовалось гамлетовских колебаниях. Его герой не колеблется, он все уже для себя решил, и любые переживания прячет под жизнерадостной улыбкой. В этой твердости герой верен себе до конца, не меняясь в лице даже в момент смертельной опасности — а изображать крутых, хладнокровных и обаятельных парней Бельмондо умеет. Умеет бросаться острыми, меткими фразами и эффектно улыбаться. Ни одна женщина не может устоять перед обаянием Бомона — и это отнюдь не смотрится сюжетной натяжкой, в чем огромная заслуга актера.

Такого героя было не стыдно противопоставить целому миру компромисса и соглашательства. Врагов у Бомона много, да достойных мало — почитай, один Розен удостоился честного поединка по ковбойским правилам. Валера и Фарж не ровня ему — они чувствуют его силу духа и проигрывают заранее. Да и начальство не лучше. В ключевой, кульминационной сцене комиссар и министр (фактически, оба — уже бывшие) не в состоянии решить судьбу человека, от которого их личная судьба уже не зависит, и придумывают иезуитскую формулировку «остановить», умывая руки. А уж дилетант Фарж знает, как остановить врага — особенно если не нужно смотреть ему в глаза. Под финальную мелодию Морриконе низкий жанр боевика превращается в высокую трагедию стоика и мстителя одновременно.

10 из 10

Один из главных фильмов французского кинематографа, шедевр всей карьеры Бельмондо. Динамичный экшн и жестокая притча о долге, достоинстве и предательстве — сочетание, которое редко дает удачный результат. Редко, но метко.

Общая оценка: Good