Рецензия на фильм «Мертвые дочери (2007)»
Девочки плачут, девочки смеются

      Хруст попкорна и щелчок, открывающейся банки пива, сопровождали рассказ хлебнувшей из двух бокалов вина девушки о том, что расцарапанный бородатый не совсем попутчик порывался убедить ее уверовать в существование неких утопленных дочерей, бытующих в форме ветра, качающего вереск и шелестящего объявлениями. Наутро девушки уже не станет, а у ее нерадивых друзей потихонечку начнет сжиматься анальный сфинктер, топляки все же не звенят кандалами и не укутываются в простыни, тем самым, не на шутку стращая. По-голливудски благосклонно позаимствованная кукла-паучок из «Истории игрушек» Тимуром Бекмамбетовым, жутко перебирала лапками, стая ворон кружила в угрюмо собравшихся тучах, а Антон Городецкий с честью, достоинством и ножницами в животе противостоял фронтмену группы «Мумий Тролль», по совместительству вампиру. «Дозоры», при всей своей насмотренности за океан, пестрили вагонами метро и бульварно-детективным обаянием, а клипмейкерская хватка выручала даже самый скверный эпизод в дилогии о кровопийцах облагороженного совка. Выявлялись новые русские ценности в лице Жанны Фриске, поддерживался отечественный автопром, кульбитами доказывающий свою проф. и прочую пригодность. Несомненно, удавшееся Бекмамбетову по правде стоит банки Нескафе, хоть и, учитывая, что разделывал Москву он с духом инфернальной коммуналки, опираясь на Лукьяненковский текст и исходя из соображений вестернизации.



Руминов, не обладающий способностью к созданию кроваво-западнической беллетристики, выводит девочек из «Звонка» в количестве трёх штук, где-то подтыкает закадровый смех детей, даёт резиновому мячику попрыгать об асфальт, создав гул, выдавливает саспенс из загазованного воздуха и проходит панорамой по отчуждённо спальному району. Премудрыми пискарями сделались герои, жили и дрожали — только и всего. Ультимативным спасением оборачивается декалог, выданный Иисусом Моисею, молодёжь нервно обвешивает жилища распечатанными ликами святых, исповедуясь около монитора и, наверное, причащаясь пивом, как это представало в режиссёрской голове. Православно верная дружина из мертвых дочерей призвана ликвидировать молодых и красивых за то, что они ходят в интернеты, живя не по Христу.



Внутрифильмовое пространство, претенциозное и бездарное, с влетающим в квартиры крупным рогатым скотом и вылетающими насквозь метафорическими дротиками, которые то ли есть, то ли нет, живет по надменно китчливым воззрениям постановщика, где панковатый малец с пирсингом насылает праведный гнев, изрекая что-то вроде: «Чего вам надо? Хрен знает. Легко всю жизнь сидеть на заднице и говорить — Они уже не те, свое уже отыграли, U2 не те, Костнер не тот, Джулия Робертс не та. — А вы то те? Вы то кто, а?» Посыл Руминова ровно, как помертвелые дети, гнилой и не к месту. Запугивать надобно фасадами пятиэтажек и садистически улыбающимися зверями на детских площадках, выкрашенными в цвета добра и гармонии, тем, с чего начинается родина. С разбитой наваляшки и песен Юрия Лозы, последнее, к примеру, замечательно получается у Алексея Балабанова. С безысходностью и без надрыва, без девочек из j-хорроров. Ах, как страшно жить в России. Из окон лучше не вывешиваться. Неправославно.
      

Общая оценка: Bad