Рецензия на фильм «Непрощенный (1992)»
Имя ему Клинт

Людям свойственно меняться, даже преступникам. В этом вся суть «Непрощенного», но высоконравственной трансформации Уильяма Манни из убийцы в праведника еще предстоит пройти проверку на прочность. Весточка, что так внезапно принесена была Скофилдом Кидом, об изуродованной бандитами проститутке и, якобы, солидном денежном куше, назначенном за головы тех, кто совершил столь низкое для любого ковбоя злодеяние, переворачивает все с ног на голову и прозревшему, раз и навсегда, герою Иствуда, приходится вновь браться за старое, однако при этом нужно понимать, что кошмарные события, приключившиеся в городке Биг Виски, что в штате Вайоминг, скорее, обнажают в нем давно позабытые и укоренившиеся где-то глубоко внутри инстинкты и навыки, нежели возвращают Уилла к прежнему, ужасающему своей жестокостью, образу. 

Заслуживший репутацию самого злобного выродка на всем Диком Западе, чей дурной имидж отмороженного на всю голову психопата, убивающего все, что движется, заставлял в былые времена трепетать в страхе не только бандитов-подельников, но и всех без исключения шерифов, давным-давно изменился и стал другим. Он больше не пьет, не обижает скот, а в человека не стрелял уже как лет одиннадцать, а может и больше. Клаудия, упокой Господь ее душу, указала Манни на его прегрешения. И случилось так, что отъявленный преступник и социопат, который еще вчера не моргнув глазом убивал женщин и детей, нашел в себе силы встать на истинный путь. Тем сильнее боль об утрате возлюбленной; тем эффектнее — прозрение вчерашнего детоубийцы, сопровождаемое, почти как в старых картинах Куросавы, сначала сильным, хлещущим по лицу ливнем, а затем мягким, выпавшим по утру снегом, символизирующим абсолютное примирение с собой и собственным прошлым.

Несколько иначе в картине отображено насилие: супротив дивной красоты пейзажам, что окружают героев на протяжении всего действа, оно кажется, скорее, вычурным и бесславным, нежели таким, каким его обычно любят преподносить в книгах, где что не труп — то произведение искусства, что не выстрел — то прямо в яблочко. В реальности, безусловно, все наоборот и совершаемое преступление, насколько бы далеко не находился от него рассказчик, — и находился ли он там вообще, — не может претендовать на какую бы то ни было художественную ценность. Сообразно всему вышесказанному и вербальные конструкции: в «Непрощенном» они не только превалируют над действием, но и в какой-то мере дают понять, что произнесенное вслух, как впрочем, и увиденное, не всегда стоит принимать за чистую монету. 

Подобно тому, как законспектированная и не без успеха, уже, казалось бы, разошедшаяся по кулуарам легенда об Англичанине Бобе, застрелившем в потасовке известного ганфайтера, встретилась с правдой и обнаружила нападавшего стрелка безоружным, пущенный слух о, якобы, порезанной во всех местах труженице борделя, распространяясь, обретает все новые и новые подробности, и вот уже практически выздоровевшей женщине приписывают едва ли не инвалидность третьей группы. Равным образом, вызвавшийся отделять правду от неправды, беллетрист Данхэм, даже став свидетелем кровавой бойни с участием шерифа, не в состоянии вспомнить в кого стреляли первым и стреляли ли вообще, а соответственно и в этой ситуации не обойтись без всякого рода домыслов, в угоду зрелищности.

Однако, правда и вымысел, обусловленные у Иствуда, во многом, волей и верой, где только зрителю решать, во что он будет верить, а во что — нет, реализуются еще и посредством блестяще прописанного сценария, напоминающего и литературный роман, и некую попытку диверсифицировать канувший в лету жанр, одновременно. Картина, проще говоря, подрывает устоявшиеся жанровые каноны и как бы всем своим видом старается отделить зерна от плевел, взглянуть с позиции своих дней на то, что было вчера и обратить это в сегодня. Отсюда и не совсем традиционно расставленные для вестерна акценты, среди которых проститутки, имеющие право голоса и выступающие наравне с прочими, далеко не единственное, на что стоит обратить внимание. Так сведенные вместе и вызвавшиеся убивать за деньги преступники, окажутся на проверку никчемными ковбояшками, где не только частичная слепота, но и абсолютное нежелание быть сопричастным к чему-то грязному и противозаконному, в то время как благородный и мужественный с виду шериф не остановится ни перед чем, когда речь зайдет о букве закона. Единственное, что в этом кино, похоже, остается неизменным — крупные планы выходящих и заходящих в кадр лиц, которые, как и в прежние времена, — времена Серджио Леоне, — столь же брутальны, сколь и немногословны.

Общая оценка: Good