Рецензия на фильм «Гамлет (1964)»
Принц датский

«Я мог бы замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царем бесконечного пространства, если бы мне не снились дурные сны»

Холодные стремительные волны моря разбиваются о скалистый берег, на котором видны суровые башни замка Эльсинор. Здесь королевство соленой воды, камня и неба. Но перед этим — титры, медленный пролог из имен и названий на фоне факела. Говорят, на огонь можно смотреть бесконечно. Есть и сюжеты, бесконечные в своем существовании. Само движение камеры, неторопливое, обстоятельное, готовит к значимости, наступающей незамедлительно. Нарочитая, скупая трагичность, от которой хочется совсем по-шекспировски заломить руки, в определенный момент уже не находит себе места, вытесняемая мрачной, гнетущей, трогающей, в меру символичной и естественной эмоциональностью, когда нужно кричать, рыдать, хохотать, расцарапать воздух, но не быть равнодушным.

Экранизаций шекспировского «Гамлета» не так мало. Одним рукоплещут, другие ни на что не годны. Спорить о лучшей не имеет смысла. Но самая выдающаяся — фильм Григория Козинцева, вышедший в 1964 году. Характерно, что он имеет внушительный список наград и номинаций по всему миру. Впрочем, суть не в них. А в той редкой порядочности, с которой нужно делать картину, до последнего следуя заветам Искусства.

Сюжет изысканно прямолинеен. Не нужно быть шекспироведом, чтобы разобраться в его подтекстах. Вместе с тем он не искажает и не упрощает известную трагедию. Режиссер говорит со зрителем на доступном языке, с открытостью мотивов, следуя лучшему из пьесы, при этом, оставляя ряд вопросов, ответить на которые каждый должен сам. Любил ли Гамлет Офелию? Знала ли Гертруда об убийстве мужа? О чем известно Полонию?.. Козинцев подобен скрипачу-виртуозу, справляющемуся с несколькими задачами одновременно. Он идеально адаптировал текст трагедии для перенесения на экран, для чего необходимо сокращать и отказываться от части монологов. Самый известный пример, покаяние Клавдия в грехах, нужное Шекспиру, чтобы остановить карающую руку Гамлета. Козинцев же использует это для разоблачения короля. Во-вторых, тема «Гамлета» не ограничивается темой мести принца за убитого отца. Трактовка куда шире и многограннее. И Григорий Козинцев честно и последовательно следует тому, что хотя месть Гамлета играет важную роль в сюжете, она не должна затмевать ряд философских вопросов с иными мотивами. Это духовная драма героя, его сомнения, расхождение между нравственностью и действительностью…Козинцев — Гений, поскольку сумел блестяще отразить шекспировские задачи, актуальные по сей день.

Меж тем, говоря о режиссере, нельзя не сказать о человеке, огромная заслуга которого — экранная жизнь Гамлета. Образ, созданный замечательным актером Иннокентием Смоктуновским, будто вышел из под пера Шекспира. Его герой точно так же поражает находчивостью, умом и остроумием, коим словно плеткой нарочито подлиннее, без зазрения потчует придворных лизоблюдов. Он полон решимости настолько же, сколь полон сомнений, прекрасно понимая, что без потерь добро побеждает только в сказках. Гамлет знает, что обречен: «Век расшатался — и скверней всего, что я рожден восстановить его!». Но Гамлет не безумен, насколько может быть не безумно благородство. Безумен сам мир вокруг, разлагающийся и сводящий с ума. Как мы видим, это персонаж сложный, его непросто сыграть. Поэтому любая струна чьей-то души, задетая этим героем, звенит во славу Смоктуновского. 

Примечателен каждый персонаж. Гертруда (Эльза Радзиня), мать Гамлета, не желает слушать сына, боясь собственного голоса рассудка, ведь поступки не повернуть вспять. Король Клавдий (Михаил Названов) — воплощение Зла беспринципного, хитрого, улыбчивого. Полоний (Юрий Толубеев), напротив, зло суетливое, вертлявое, мелкое, словно кляуза. Лаэрт (Степан Олексеенко) — благородство, внимающее дурным советам. И, наконец, Офелия (Анастасия Вертинская), хрупкая, бездумная, словно ветер. Символично, что существование всех героев, кроме Призрака, имеющего холодную, чужую отстраненность, лежащую по ту сторону живого сознанья, показано как бы взирая с высоты. Грандиозная музыка Дмитрия Шостаковича усиливает это впечатление.

Фильм заканчивается долгим кадром. Тем самым, с которого начинался. Конец встроен в начало, и чтобы расколоть этот круг, нужно до основания расколоть замок Эльсинор, скалы на которых он стоит и море у подножия этих скал. А до тех пор все будет повторяться снова и снова, лишь биться за правду будет уже кто-то другой.

Общая оценка: Good