Рецензия на фильм «Леон (1994)»
В самое сердце

-Кто убивает женщин и детей — три маленьких поросёнка?, — спрашивает Матильда, поджигая пакеты с наркотиком… А кто убивает наркоторговцев? «Супергерой», «борец за справедливость», любитель дорогого вина и любимец женщин… Так было бы… в кино. Люкк Бессон даёт другой ответ: серый человек, в пальто и берете, со стаканом молока. Одиночество и пустота, доведённая до абсурда — ни стремлений, ни желаний, ни друзей… Впрочем, только если любимое растение на окне. Он спит сидя, с пистолетом на тумбочке, он выполняет свою работу с точностью робота, он появляется, делает и исчезает обратно — в свой пустой, маленький мирок. Деньги? Да, они есть и вероятно немалые-только Леон их не считает, да и хранятся они у «старого, доброго Тони-надёжнее, чем в банке» — смешно и глупо, но зачем деньги, если нечего покупать… Открыв дверь и тем самым, спасая соседку Матильду от смерти (у которой всю семью убивают в разборках за «ценный товар»), Леон спустя много лет неуверенно рисует новою полосу своей жизни… Откуда рождается такое неопределённое, безликое, но заведомо привлекательное существо? Из нашей с вами жизни — серой и жестокой, из глубин обиды и боли, таящихся в подсознании, из бессмысленного противодейства окружающему, которое сильнее и страшнее одного «гениального» киллера… Жестокость прогрессирует и растёт, набирая обороты и обучаясь изощрённой хитрости, она перерабатывает всю окружающую действительность — переворачивая и переваривая всё — семью, любовь, дружбу, социальный строй и даже искусство. «Я не понимаю своего персонажа, какой он?», — спрашивает на съёмочной площадке Жан Рено. «Ему 14 лет…» — отвечает Люк Бессон.

Жестокость под такты классической музыки — мелодично, ритмично, почти что танцуя персонаж Олдмана убивает целую семью (из-за «разбавленного товара»), только причём здесь женщина в ванной, девочка-подросток и 4-х летний мальчик? «Они испортили мой пиджак», — ответ гениально жесток и убедителен, а кто против? Стенфилд — инспектор по борьбе с наркоторговлей — наркоделец и наркоман, но это не в нашей квалификации, представитель отдела по борьбе с наркотиками сам себе хозяин… 11-летняя Матильда бросает ему вызов. Дико и практически нереально то, во что не хочеться верить: маленькая девочка с винтовкой в руках.

- Я буду делать всю домашнюю работу, а ты научи меня убивать, — просит Леона Матильда…
- Если убьёшь — твоя жизнь измениться навсегда — спать в полглаза… — отказывается Леон
- Они убили моего 4-х летнего братика… — безапелляционно продолжает Матильда
- Месть-не лучший путеводитель, — уже почти согласившись констатирует Леон…

Она хочет отомстить, а он должен «работать» и они вместе, она помогает — он делает. Только что-то меняется — «Перемены не к лучшему» — утверждает Тони… а они, вдруг играют в игры, обливают друг друга водой — они смеются — пока рядом, пока одни в полупустой квартире или номере, где нет той жизни… Красота и чистота давно забытых чувств переплетаются и танцуют вместе с пылкой страстью маленькой Матильды, но он должен «работать», а Матильда хочет мстить….

А что же любовь? В первом варианте фильма — урезанном, она практически растворяется, почему-то непонятой создателями, но уже скоро выходит вторая — режиссёрская версия, где зияющую пустоту заполняет последняя сцена совместной жизни главных героев: после по-детски трогательного и по-взрослому понятного монолога Матильды, они просто спят обнявшись, маленькое существо, рядом с матёрым убийцей — они находят счастье быть вместе… Уже давно Леон спит сидя на кресле с пистолетом на тумбочке, но не в этот раз…..

Вот собственно и всё… а дальше кровь, месть, отряд «альфа», против таких вот чудовищ, попытка спастись, бег, хитрость, но всё напрасно против классических тактов обыденной жестокости и последние слова Матильде, — «Я люблю тебя, мы будем вместе, мы уедем… ты научила меня спать на диване, ты научила меня жить».

Танец безответной любви с очевидным ответом так ярко и пронзительно до боли в груди виден на фоне прочей жестокости, сплошной жестокости.

Оправдывает ли всё это главного героя, равнодушно лишающего жизни других людей и не важно, что они не так уж и хороши? Вряд ли, у него как и у прочих нет такого права, но не за этим и дело… Наверное адекватный зритель не проникнется подобным образом жизни, но всё равно будет рыдать от невыносимой жалости, сострадания и желания всё изменить — чувств, которые «сначала обездвижат, а потом и вовсе кольнут в самое сердце».

Общая оценка: Good