Рецензия на фильм «Список Шиндлера (1993)»
Автопортрет господина Спилберга

Многие ругают этот фильм, но я решил присоединиться к ругателям не из-за количества отрицательных рецензий (хотя они в большинстве случаев гораздо более искренни и откровенны, чем положительные отзывы, по степени «выдержанности» напоминающие выступления на партийных собраниях). И не из-за того, что я лично не люблю Стивена Спилберга (хотя и не собираюсь это скрывать). А просто из-за того, что я не люблю плохое кино и очень не люблю, когда плохое кино навязывают нам в качестве некоего эталона, этакого «непреходящего образца» для всех времён и народов.

После того как я познакомился с рецензиями на «Список Шиндлера», меня стала занимать одна забавная мысль. Стивен Спилберг чем-то очень похож на своего героя Оскара Шиндлера. Такая же деловитость, пульсирующая жилка бизнесмена, всегдашняя забота о собственной выгоде, магическим образом трансформирующаяся в беспредельный гуманизм, заботу о всём человечестве и бескорыстное самопожертвование во имя ближнего. Шутка ли: отказаться от гонорара за картину о еврейском Холокосте потому, что эти деньги «кровавые», и тут же основать на них «Фонд Шоа» (т. е. жертв того самого Холокоста). Это очень напоминает поведение Шиндлера в финале картины, когда он сокрушается по поводу того, что спас так мало евреев и буквально на наших глазах готов снять с себя последнюю рубашку. Но есть и разница, конечно: Спилберг к моменту выхода «Списка» был уже мультимиллионером, для которого гонорар за одну из множества картин был, в сущности, мелочью, а вот Шиндлер, если верить фильму, действительно был разорён и, по достоверным данным, впоследствии умер в нищете. Пожалуй, Шиндлер, каким нам его показывают, — это экранный вариант личности самого Спилберга, вот только последний не испытывает никаких неудобств, связанных с безденежьем.

Сходство режиссёра со своим созданием проявляется и ещё в одном: им обоим нельзя верить. Невозможно верить человеку, который воспользовался военной ситуацией и тяжелейшим положением евреев для того чтобы основать прибыльное производство, а потом вдруг чудесным образом воспарил к высотам духа и человеколюбия, отдав все свои деньги для спасения своих рабочих. Что-то здесь не так, не укладывается в стройную картину, или, как говорил незабвенный Макс Отто Штирлиц, «связки нет». Если мыслить последовательно, беспристрастно и честно (а только так и надо), то придётся признать одно из двух: либо Шиндлер с самого начала прикидывался предпринимателем (а на самом деле был агентом английской разведки?), либо вторая половина его карьеры кем-то придумана. Для чего придумана — это другой вопрос, и не самый главный в данной связи, но в любом случае здесь присутствует ложь или, как минимум, сокрытие правды. И точно так же невозможно верить человеку, который называет «кровавыми» деньги, вырученные им не за какое-нибудь убийство и даже не за торговлю оружием, а за обычную работу, которую он делает давно и успешно. Уж очень это как-то театрально, вычурно, слишком «на публику», как в плохом театре. И слишком не вяжется такое поведение режиссёра с «честным и правдивым» фильмом, который он будто бы только что поставил.

Зато, если смотреть прямо и обоими глазами, нетрудно увидеть, что в фильме нет ничего художественного. Искусство возникает тогда, когда изображают переживания людей. И искусство требует труда: ведь надо вчувствоваться в душу другого человека, быть внимательным и терпеливым ко всем её сложным и причудливым изгибам. А что мы видим у Спилберга? Толпу плохо одетых статистов, которые бегают по домам и улицам с застывшей маской покорного отчаяния на лице, и другую толпу поменьше, в форме со свастикой и оружием в руках, которая гоняет и стреляет в толпу первую. О, господин Спилберг любит массовые и зрелищные эффекты, которые, конечно, дороги, но зато ими можно прикрыть отсутствие чувства и смысла. Еврейская трагедия превращается у Спилберга в набор внешних эффектов, за которыми человеческая душа не то что не видна — её там просто нет! И хоть стреляйте в меня, я не могу разглядеть никакой актёрской игры в персонажах фильма. Все персонажи очень статичны, за исключением, пожалуй, только самого Шиндлера, который во второй половине фильма из самодовольного и репектабельного ловкача-проходимца вдруг преображается в носителя мировой скорби по загубленным душам. Но о неестественности такого преображения я уже говорил.

Бизнесмен всегда остаётся бизнесменом, чем бы он ни занимался — производством металлической посуды или кинофильмов для непритязательной публики. Точно так же, как политик всегда остаётся политиком. И тот, и другой умеют произносить множество красивых и пафосных слов о добре и зле, о всеобщей любви и братстве, о счастье трудового народа, о мире во всём мире и т. д. Но для них эти слова — только средство достижения личных целей, вроде денег. Никакого иного содержания в словах этих господ нет, и глуп и наивен тот, кто примет эти слова за чистую монету, или ещё, чего доброго, расчувствуется и пустит слезу. А бизнесмены и политики пользуются человеческой наивностью и глупостью, и если её много — расцветают. Но следует помнить, что они ничего не создают — ни искусства, ни денег, ни государства. Они всего лишь увеличивают своё личное влияние — за счёт нас.

3 из 10

Общая оценка: Bad