Рецензия на фильм «Персона (1966)»
молчание и крики

Шедевр. Сам режиссер Ингмар Бергман считал «Персону», наравне с «Шепотом и криками», наиболее значимым фильмом в его творчестве. Это совершенный фильм, точный в драматургии, идеальный в визуальном воплощении — фильм, не просто демонстрирующий, но бросающий в лицо все аргументы, указывающие на гениальность Бергмана, как творца. 

Изначально режиссер хотел назвать свой фильм «Кинематограф», но против этого выступил продюсер. Сама форма нового произведения Бергмана указывала на некую призрачность и неправдоподобность — фильм начинается с того, как загорается лампа кинопроектора, как отсчитываются кадры, в середине фильма пленка и вовсе разрывается в один из ключевых моментов сюжета, визуальный ряд перемежается вставками кадров, так называемым коллажем «Бергманианы». Это огромный паук, кровь, текущая из горла зарезанного ягненка, рука, прибиваемая к распятию, демонстрируемая крупным планом, анимационные герои, кадры из раннего фильма Бергмана «Тюрьма» и даже мальчик из предыдущей работы автора «Молчание». Все это имеет свое значение, иногда вводится в повествование по принципу 25 кадра и придает всему происходящему еще больший условный характер, но именно таким образом, воздействуя на подсознание резкими в своей наглости методами, добивается того, что метафорическое повествование становится сверхреалистичным. 

Название фильма «Персона» относит к термину, который обозначал в древнегреческом театре маску, через чье отверстие для рта декламировал свою речь актер. Бергман позаимствовал данный термин из философской теории Юнга о связи между «персоной» и «анимой» в жизни. Юнг ввел понятие «анима» (с латыни «душа») для обозначения женского элемента в психике мужчины. «Персона» же — это маска, которая изображает собой некую определенную роль в обществе, но скрывающую при этом свое истинное «я». Таким образом, «анима» — это архетип, противоположный в своей стихийности совершенному, но фальшивому образу «персоны». 

… Известная театральная актриса Элизабет Фоглер ни с того ни с сего замолкает прямо во время спектакля «Электра». На следующий день она не приходит на репетицию и в течении трех месяцев не произносит ни слова. В больнице врачи не в состоянии обнаружить причину такого странного поведения — исследования не обнаружили у актрисы каких-либо физиологических или психических отклонений. Руководство больницы принимает решение приставить к Элизабет медсестру Альму, которой поручено выполнять роль сиделки. 

Вскоре главный врач больницы, решив, что пребывание в закрытом помещении все равно не поможет, а вот смена обстановки вполне может сыграть свою роль, предлагает Элизабет отправиться с Альмой в ее летний домик на берегу моря. Женщины принимают предложение и остаются наедине друг с другом. Молчание Элизабет удивляет и завораживает Альму — однажды перебрав алкоголя она даже рассказывает известной актрисе о своих интимных секретах. Но такой женский рай, когда одна может поведать другой о чем угодно, а та и слова в ответ не скажет, заканчивается, когда Альма отправляется в город, чтобы отвезти корреспонденцию. Сидя в машине, она замечает, что конверт письма, написанного Элизабет главному врачу больницы, не заклеен, и Альма из любопытства решает прочесть, о чем же пишет ее пациентка. Содержание письма совершенно не вызывает у нее никакой радости, а напротив приводит в состояние шока и полной растерянности…

«Персону» можно толковать по разному, выстраивая все новые и новые теории и объяснения тем или иным сюжетным поворотам. Фильм этот, как странная геометрическая фигура, которая выглядит совершенно неоднозначно, и новый угол зрения дарит новые открытия. Молчащая Элизабет — «персона», маска, хладнокровная, жестокая, фригидная и почти полностью лишенная каких-либо эмоций. Альма уже именем маркируется, что она и есть душа (alma — душа в испанском языке, не отвечаю за другие). Она своенравная, неустойчивая в проявлении своих эмоций, стремящаяся и готовая к любви, к чувствам вообще. Интересно, что единственное слово, ради которого Элизабет Фоглер нарушает свое молчание — это слово «ничего». К тому моменту Альма уже подавлена, психологически изуродована, потому способна ответить только согласием в том, что в этом и есть выход. 

Таким образом, Элизабет и Альма, по такому толкованию, это один и тот же человек. Сцена, в которой муж Элизабет принимает Альму за свою жену, часто объясняется тем, что Альма — это как бы некое почти идеальное воплощение Элизабет. Но почему бы не рассмотреть теорию, что не Элизабет, а Альма тот самый человек, который существовал изначально. Именно поэтому Альма рассказывает молчащей актрисе о желании Элизабет убить собственного ребенка, потому что это было желание Альмы. Холодная, ледяная Элизабет — этакое альтер-эго, которое в результате определенных обстоятельств взяло верх и вытеснило строптивую Альму, заменив ее маской. Но это все снова же только теория. 

Интересным еще является и взгляд на искусство, возможно воплощенное в образе Элизабет Фоглер. Искусство впитывает в себя все то лучшее, что есть в жизни. Но в силу некоторых причин, иногда живое становится в искусстве совершенно бездушным, ледяным, призрачным. Мне представляется сомнительным, что Бергман снимал «Персону» для того, чтобы разоблачить искусство в его безжалостности, а скорее все-таки для того, чтобы показать схватку между маской и душой, которая пытается прорваться и рассказать всю правду, какой бы страшной она не оказалась. А дальше уж каждому делать свой вывод. 

10 из 10 

(шедевр!)

Общая оценка: Good