Рецензия на фильм «Иллюзионист (2006)»

Странный мир, увиденный будто через пыльное стекло

… за которым солнечный день. Будто грустное воспоминание о радости. Будь это сепия или монохром, или как это называется — с самого начала фильм самой атмосферой ненавязчиво навязывает правила игры. Мир привязанный к реальности, как кажется, крепко — теми крупицами, что помнится об Австрийской монархии последних дней, тонкой работой с декорацией и костюмом. Но с другой стороны — сказка о веке модерна, ожидавшим для себя такого же долгого будущего как царствование Франца Иосифа — это почти наш мир, и наши «крупицы» обманывают нас. Если большинство сцен снято в Праге — я её не узнавал, а видел Вену. Мне Прага казалось этаким Лондоном немецкого культурного пространства, а Вена — Парижем. Конечно, клише «постороннего», ни в одном из четырех городов я не был.

Из актеров — больше всего порадовал Руфус Сьюэлл — пересмотрите первую встречу кронпринца Леопольда с Айзенхаймом — как он зажигает и тушит спичку, полуоборачивается и прищуривается, затягивается и выпускает дым — и естественная и одновременно величественная манера. В этом будто узнаешь никогда не видимый аристократизм голубых кровей — сошедший с пожелтевшей фотографии и русских великих князей той эпохи. 

Главный герой — Айзенхайм, Эдвард Нортон, как некто до меня сказал «с лисьим взглядом». Но вернемся к нему потом, потому что важнее «центральный» пресонаж — инспектор Уль — Пол Джаматти — центральный, потому что повествователь. И зритель, сначала отвергает «этого ищейку», далее все более ассоциирует свою позицию с позицией Уля — его взгляд — наш взгляд.

Если любят здесь сравнивать «Иллюзиониста» с «Престижем», или отталкиваться от сравнения — то действительно, общего лишь от эпохи, темы (иллюзиониста и аудитории — «я сам обманываться рад», и т. д.) и прием «обманутого зрителя». Нолан анатомировал все фокусы на каждом шагу, но представил «большой сюрприз» на закуску, Бёргер держал завесу и вообще «когнитивно о-диссонанс-ил», перевернув свой мир с ног на голову. Нолан будто говорит — «вот вы внимательно следили, были на чеку? ага?». Бёргер манипулирует доверием.

По педагогическим соображениям (фильм должен нести воспитательный заряд), в век манипуляции массовым сознанием [да, а когда так не было?] — послание Нила кажется актуальней.

Вернемся к нашим актёрам — и характеристике Нортона. А он — наше доверенное лицо в коррумпированном мире, его функция обратна функции Уля — как последний «входит» в зрителя, так Айзенхайм уходит — но заметьте — до самого конца не расставаясь с симпатиями Уля, а через него и с нашими симпатиями.

Линия Софи — Айзенхайм? После того, что написали о её клишированности и плоскости я «запутан», но и до прочтения во время просмотра чувство «настоящей, верной и вечной» не складывалось — скорее о странном феномене эгоизма любви. Этически — Айзенхейм — (это ледяной дом? или если Heim параллель английскому home — «очаг» — «ледяной очаг») манипулятор, антигерой, и подлец — может против воли.

Сама повествовательная манера — почти сказка — как встреча Айзенхайма с волшебником. А в итоге — опять же почти сказочный сюжет с мотивами тиранноборства и ярким подразделением на добро и зло, на переломе грани между цветами стираются. Становится жалко старорежимного Леопольда, он в общем не так плох. В итоге — и волшебник, и дерево исчезли, их как-будто и не было. А может и вообще не было. И оставшееся очарование солнечного дня через пыльное стекло, в разводах от дождевых капель.

Общая оценка: Good