John Cassian
Строение ковчега Григория Великий рассматривает как прообраз христианской Церкви, окружённой четырьмя Евангелиями, как ковчег был обрамлён четырьмя кольцами. Эта интерпретация рассматривает шесты, на которых носился ковчег, как символ церковных учителей, а сам процесс ношения — как проповедь церковного учения «неверным». Кирилл Александрийский видит в золотых кольцах вокруг ковчега, учеников Христа, окружающих его, служащих ему и причастных к его славе. Ещё одно аллегорическое прочтение описания ковчега предлагает Ефрем Сирин, согласно которому четыре кольца символизируют четыре реки Эдемского сада, а «стороны кивота указывают на мир видимый и на мир умопредставляемый». Григорий Нисский видит, что образ нерукотворной скинии, показанный Моисею на горе Синай, есть «Христос, Божия сила и Божия Премудрость», и создание ковчега Завета толкует сообразно с этим рассуждением. Так, все предметы — «столпы, носила, кольца и эти херувимы, прикрывающие крыльями кивот и все прочее… суть премирные силы, созерцаемые в скинии, по Божественному изволению поддерживающие собою Вселенную». В аскетической литературе среди метафор внутреннего состояния человека присутствуют формулы «ковчег сердца» или «внутренний ковчег»; в другом случае Иоанн Кассиан пишет, что постоянное чтение и осмысление текстов Писания преобразуют человеческий дух в сокровенный «ковчег завета».