Седьмая печать
Российский филолог Илья Франк усматривает в нескольких сценах фильма подтверждение его концепции о двойнике-антиподе главного героя: встреча с ним часто носит судьбоносный характер, а сами шахматы приобретают инфернальный характер, имеющей связи с образом Смерти. В частности, такое толкование возможно увидеть в фильме-притче Ингмара Бергмана «Седьмая печать» восходящей как считается к фреске Альбертуса Пиктора «Смерть, играющая в шахматы». Там имеется эпизод, в котором рыцарь предлагает Смерти сыграть с ним партию в шахматы. Эта связь прослеживается, когда в герой в исполнении Фогеля спешит в загс на свою свадьбу, спотыкается на стройке, падает и в довершение ко всему на него просыпается сверху известь. Однако это не просто бытовой эпизод, поставленный ради комедийной эксцентрики. Так, близкая по символике сцена присутствует в картине Акиры Куросавы «Идиот», являющегося экранизацией последнего романа Ф. М. Достоевского. В работе японского кинорежиссёра — Киндзи Камэду (князь Мышкин) — проезжающая машина обсыпает снегом, а позже Дэнкити Акама (Парфён Рогожин) предупреждает его о том, чтобы он не споткнулся. Таким образом, по наблюдению Франка, в советском и японском фильме нашли отражение близкие по метафоричности сцены: «Как падение, так и обрызгивание (окрашивание, перепачкивание, заваливание) чем-либо белым или чёрным (известью, грязью, сажей и т. п.) нередко случается с героем при встрече с двойником- антиподом (и белый, и чёрный цвет означают при этом то, что герой, уходя в царство смерти, становится невидимым)». Другой значимой сценой в этом отношении в фильме Пудовкина является появление героя в шахматном магазине, имеющее место после его падения. Там он оказался по причине того, что какая-то «невидимая сила», против его воли затянула туда и предстал перед продавцом, которому придан образ черта. Нехотя он начинает играть, причём у его противника фигуры разумеется чёрные. Двойнические мотивы подчёркивает и то, что атрибутом главного героя являются очки: «парный предмет, в „готических“ сюжетах нередко предвещающий появление двойника». Этот потусторонний сюжет сменяется христианским: невеста, отчаявшаяся дождаться своего жениха, который задержался в магазине, покидает комнату и натыкается на няньку, сидящую и наблюдающую за игрой в шахматы на полу двух маленьких детей. По мнению Франка, этот кадр заставляет вспомнить картины с изображением Мадонны с младенцем Иисусом и Иоанном Крестителем, повторяя схему героя с его двойником-антиподом. Кроме того, поза няни напоминает древние статуэтки и фигурки Богини-матери.