Lord Chancellor
14 июля до Лондона дошли известия о том, что британская эскадра под командованием вице-адмирала Боскауэна в заливе Святого Лаврентия. Надежды премьер-министра Великобритании герцога Ньюкасла Томаса Пелэма-Холлса на разгром французского флота и мирное решение колониальных разногласий не оправдались. Стало очевидным, что война с Францией теперь неизбежна. В то же время в Великобритании росло недовольство соглашениями о субсидиях: правительство обвиняли в том, что его действия втягивают страну в континентальную войну. Ганноверские министры разрабатывали новые проекты оборонительных альянсов, но лондонский кабинет не мог их одобрить, сомневаясь в возможности получить поддержку в Палате общин. Пелэм-Холлс всё ещё считал необходимым заключить договор с Россией, но теперь он видел в нём инструмент влияния на Фридриха: 25 июля в письме Мюнхгаузену он высказал предположение, что угроза вторжения вынудит прусского короля обеспечить нейтралитет в Германии. Ганноверский министр одобрил инициативу герцога, но вместе с тем выразил опасение, что это может повлечь за собой окончательный разрыв с Австрией. Лорд-канцлер писал премьер-министру, что его беспокоит ситуация с договором, и он «не видит возможности ни обойтись без него, ни пойти на него»: в отличие от Пелэм-Холлса он более серьёзно относился к агрессивным намерениям России в отношении Пруссии и предупреждал герцога о негативной реакции Петербурга на соглашение с Фридрихом. В конце июля Государственный совет Франции обсуждал план действий в ответ на захват кораблей британцами. Было очевидно, что страна не сможет вести продолжительную войну на море и в колониях: несмотря на надежды Машо на усиление флота, король не видел в нём серьёзного соперника для англичан. Любые территориальные потери в Северной Америке французы могли вернуть только за счёт завоеваний на континенте, как это было в 1748 году. Их целью могли стать либо оставшиеся без адекватной защиты Австрийские Нидерланды, либо Ганновер; большинство членов совета высказывались за вторжение на территории Габсбургов. С этим были согласны не все: герцог де Ноай предостерегал от начала войны на континенте и предлагал ограничиться мобилизацией войск на границе. Король решил прислушаться к тем, кто высказывался против эскалации конфликта. Он всё больше склонялся к необходимости нападения на Ганновер, к которому ещё требовалось подготовиться, в том числе дипломатически.