Gu Jiegang
Отношения с коллегами, в том числе знаменитыми, складывались нелегко. Когда Гу Цзеган пытался устроиться в Сямэне, в университете уже работал Лу Синь, который воспринял его крайне враждебно, через призму принадлежности к «клике Ху Ши». Вдобавок они совершенно расходились в политических симпатиях: Гу Цзегана раздражали студенческие волнения, Лу Синь не скрывал симпатий к левым, вдобавок, после ареста нескольких своих учеников он разочаровался в гоминьдановской революции. В результате Лу Синь уже через семестр отправился на юг — в Гуанчжоу и . В апреле 1927 года туда получил приглашение и Гу, который до октября закупал недостающие книги для его библиотеки, делал это он у себя на малой родине. Тогда же в одной из газет Ханькоу появилась статья (за подписью одного из учеников Лу Синя), в которой Гу Цзеган был обвинён в том, что он служил в Сямэне советников властей и ответственен за кровавое подавление студенческих выступлений и отчисление политически неблагонадёжных. Гу Цзеган прямо обратился к Лу Синю, и потребовал опровержения, грозясь даже возбудить иск о клевете (впрочем, до суда дело так и не дошло). С октября Гу Цзеган занял должность профессора и декана исторического факультета университета Сунь Ятсена. Большим потрясением для учёного стало самоубийство Ван Говэя, памяти которого он посвятил большую статью-некролог, опубликованную в журнале «Вэньсюэ чжоубао» в начале 1928 года. Она стала одним из самых радикальных и откровенных выражений мировоззрения Гу Цзегана того времени. Некролог начинался с осуждения коммунистов, которые казнили известного библиографа за его участие в делах Пекинского правительства, но также и гоминьдановских властей, которые конфисковали наследственную собственность Чжан Бинлиня в Чжэцзяне как «милитаристского приспешника». Однако далее Гу утверждал, что у Ван Говэя не было реальных причин лишать себя жизни: это было бы бессмыслицей с политической точки зрения, не было и непосредственных личных причин для столь рокового шага. Поэтому Гу Цзеган описал его судьбу в литературоведческих терминах: первопричиной отчаяния и самоубийства Ван Говэя стало общее положение учёных в Китае 1920-х годов. Если бы он имел дело, которое приносило ему интеллектуальное удовлетворение, он мог бы смириться с материальными трудностями. Равным образом, Гу настаивал, что учёный и преподаватель должен быть вне политики, и не обязан быть принуждаем никем (как студентами, так и администрацией) состоять в любой партии, или нести за это ответственность, если она не отражается на его профессиональных обязанностях. В то же время, учёный не является высшим существом, запертым от всех в «башне из слоновой кости», хотя Ван Говэй лично исповедовал именно такие взгляды. Таким образом, Гу Цзеган впервые озвучил свою излюбленную идею, что главной функцией интеллектуала является служение обществу, и что производимая им работа должна быть понятна и близка широким массам и служить для их развития.