Death in Venice
Гёте высоко ставил Платена, но упрекал его в холодности и романтических странностях характера. Гейне просто отказывал ему в таланте. Томас Манн, который перенёс отдельные черты Платена, включая его гомоэротизм, на главного героя новеллы «Смерть в Венеции», закончил свою речь о Платене (1930) призывом склониться «перед его жизнью, исполненной благородства и полной невзгод, чистый след которой… останется с нами до тех пор, пока живы наш язык и наша культура».