Записки о Галльской войне
Главным содержанием 1845 года стало очередное ухудшение отношений Жуковского с императорским семейством и вопрос о возвращении на Родину. По утверждению К. Зейдлица, поэту уже прямо рекомендовали вернуться в Россию, что было немыслимо при состоянии здоровья Елизаветы Евграфовны. После письма наследнику от 7 апреля его временно оставили в покое, но летом 1845 года произошла «история с браслетом». 18(30) июня 1845 года поэту прислали браслет — подарок от императрицы, причём не было никаких разъяснений по этому поводу ни от Романовых, ни от их секретаря. Судя по переписке, Жуковского нервировала эта ситуация: в конце года даже наследник заявил, что подозревает, что его бывший наставник останется за границей навсегда. Это вызывало при дворе обвинения в непатриотическом поведении. Впрочем, в январе 1846 года поэту было дано официальное разрешение оставаться за границей до 1847 года. В своих письмах Жуковский обязывался сообщать наследнику о западноевропейской жизни, как он сам выразился, стать «шпионом не лиц, а времени». В июне 1845 года с Жуковским связался сосланный в Курган декабрист Александр Бригген, который перевёл с латыни «Записки о Галльской войне» Юлия Цезаря. Жуковский купил у него рукопись за 2500 рублей, в надежде окупить издание, и всячески призывал его переводить античных историков. Хотя Дубельт издание одобрил, оно так и не получилось. Жуковский твёрдо решил вернуться в Россию в 1846 году; хлопотами Елагиной был нанят дом в Москве, и в Петербург отправлена доверенность Зейдлицу на имущество, сложенное в Мраморном дворце, — его предстояло перевезти для обстановки дома.