Theodore the Studite
На протяжении всей византийской истории сохранялось подозрительное отношение к фратриям («братствам»), по определению лексикографа VI века Гесихия представлявшим собой «дружбу объединённых клятвой». Как считалось, такие группировки объединяли молодых людей, желавших упрочить или изменить к лучшему своё социальное положение. Заговорщицкая направленность таких дружеских клубов осуждалась как светскими, так и церковными властями. В своих проповедях Феодор Студит предупреждал об опасности перерождения монашеской братской дружбы в преследующие собственные цели партии. Смешанный, семейно-дружеский подход к консолидации вокруг себя чиновно-интеллектуальной элиты избрал император Андроник II Палеолог, в начале XIV века женивший своих многочисленных сыновей и племянников на дочерях своих министров Никифора Хумна, Феодора Метохита и других. Точные мотивы императора не известны, но укреплённые таким образом связи не помогли ему в конфликте со своим внуком. Обобщая данные источников для иконоборческого периода, П. Хатли делает вывод об относительно слабой силе дружеских связей, их ненадёжности и наличии глубоко укоренившихся опасений относительно их эффективности в целом. Причину расхождения между риторическим образом дружбы и её фактическим воплощением историк затруднился объяснить, предположив, что либо художественные образы существовали без связи с реальным жизненным опытом, либо дружеские связи не подразумевали эмоционального наполнения, скрывая институционализированные связи иного рода (патронажа, боевого товарищества и т. п.).