John Doe
Джон Доу по-своему восстаёт против такого положения вещей и берёт на себя роль судьи и палача общества. В отличие от современного правосудия, которое не оценивает моральный облик человека, Доу в своих решениях, по мнению Валери Аллен, во многом ориентируется на судопроизводство средневековое, судившее как тело, так и душу, опираясь на христианские каноны. Убитые им люди являются воплощёнными символами. Для Доу это не отдельные индивидуумы, которых он убил ради самого акта убийства. Они воплощают черты, присущие всему обществу и каждому его члену, а также выступают как наглядные образцы смертных грехов. Браунинг считает, что грехи нельзя оценивать прямолинейно, ведь тогда преступления Доу не имели бы никакого смысла и лишь пополняли бы поток насилия. В фильме каждый грех имеет несколько более широкую трактовку, например, чревоугодие подаётся как широко распространённая вредная привычка. Сам Джон Доу также символичен. В англосаксонской юридической традиции имя «Джон Доу» используется для сохранения анонимности свидетеля в суде или для обозначения неопознанного мужского тела. Таким образом, Джон Доу может быть кем угодно (зритель о нём ничего не узнаёт). По мнению Аллен, Доу в своём мессианстве уподобляется (Everyman) из английского средневекового моралите. Это созвучно с мнением Дайера о том, что Доу придерживается тех же взглядов, что и большинство нормальных людей (выступает против преступников, лжи, педофилии, наркотиков), ненормальны лишь его методы противодействия всему этому.