Hu Shih
В 1921 году жил на территории бывшей русской концессии в Ханькоу. У него сложились хорошие отношения с главой русской колонии Бельченко, в прошлом русским консулом, имевшим связи с местными китайскими властями. Вокруг было много эмигрантов. Однажды Бельченко сообщили, что Панкратов симпатизирует советской власти, и он привлёк Панкратова к суду за просоветские убеждения. По решению суда с участием представителя китайских властей Панкратов должен был покинуть русскую концессию. С 1921 года работал в пекинском отделении РОСТА, одновременно устроившись и в Институт русского языка при китайском МИДе. Сохранились документы, подтверждающие, что уже в сентябре 1921 года ему предлагали провести квалификационные испытания в этом институте. Из-за нехватки квалифицированных востоковедов Панкратова в 1923 году взяли на службу в Консульский отдел Советского посольства, где он и проработал до 1929 года под руководством посла Льва Карахана переводчиком с английского, монгольского, китайского и тибетского языков. У Панкратова были налажены контакты с Государственным пекинским китайско-русским университетом, с Пекинской коллегией адвокатов; он принимал активное участие в научной жизни пекинских вузов, где преподавал, выступал с докладами, занимался исследованиями. Вскоре после приезда в Пекин он близко познакомился с представителями передовой интеллигенции, руководителями движения 4 мая: профессором Ли Дачжао и Ху Ши. Дружба с первым продолжалась до самого ареста гоминьдановскими властями в 1927 году. Панкратов с риском для себя старался помочь Ли Дачжао, спрятать его и лишь по счастливой случайности избежал участи других советских граждан, также пытавшихся его спасти. С Ху Ши он познакомился в 1921—1922 годах в Пекинском университете. Жили они недалеко друг от друга и это способствовало общению. Ху Ши ввел Панкратова в китайские научные круги.