John Climacus
Александр Пушкин сделал вольное переложение главы I «Путешествие Пилигрима» Джона Баньяна, назвав своё стихотворение «Странник» (1835). В страхе перед смертью и Страшным судом, в стремлении к духовному совершенствованию герой бежит из дома и оставляет семью. Светлана Ипатова обращала внимание, что из множества проблем книги Баньяна Пушкин взял только одну — состояние внутреннего кризиса, приводящего к изменению жизненного пути. Также ей показалось интересным, что Виссарион Белинский, не зная о первоисточнике стихотворения, не сомневался в его православном характере. Доктор богословия и доктор филологических наук Михаил Дунаев считал странничество в творчестве поэта особым духовным понятием и «духовным состоянием» (приводя в пример, что «по количеству преодолённых вёрст он превосходит такого великого путешественника, как Пржевальский»). Анализируя стихотворение «Странник», он отталкивался от определения, которое ему дал византийский философ VI—VII веков Иоанн Лествичник: «Странничество есть невозвратное оставление всего, что в отечестве сопротивляется нам в стремлении к благочестию. Странничество есть недерзновенный нрав, неведомая премудрость, необъявляемое знание, утаиваемая жизнь, невидимое намерение, необнаруживаемый помысел, хотение уничтожения, желание тесноты, путь к Божественному вожделению, обилие любви, отречение от тщеславия, молчание глубины». Дунаев писал, что Пушкин ощущал собственную жизнь как «странствие в долине дикой», под которой понимал состояние утраты ориентиров, «тягостного ощущения собственной греховности».