Theodore the Studite
Американский богослов и византинист Иоанн Мейендорф отмечает возникшую после Константина Великого и Юстиниана I тенденцию в византийском богословии объяснять евхаристию как систему символов, подлежащих созерцанию. По мнению Мейендорфа, таким образом евхаристию защищали от «толпы», которая с превращением христианства в массовую религию перестала быть «народом Божиим». Наиболее влиятельными с точки зрения распространения такого символического понимания евхаристии были сочинения Псевдо-Дионисия Ареопагита (VI век), призывавшего своих читателей к «созерцанию умопостижимых реалий, в которых ясно отражена освящённая благость образцов». У Дионисия не встречается описание евхаристического общения как преложения тела и крови Христовых. У Максима Исповедника (ум. 662) евхаристия толкуется более реалистично, но по отношению к её элементам последовательно употребляются термины «символ» и «образ». В 754 году Иконоборческий собор провозгласил единственным допустимым «образом» Христа евхаристические тело и кровь. Защитники иконопочитания, прежде всего Феодор Студит и патриарх Никифор, отвергли такое толкование. Согласно Никифору, евхаристия это сама «плоть Бога», «одна и та же вещь» с телом и кровью Христа. В результате иконоборческих споров византийский «евхаристический реализм» получил новое направление и стал излагаться в русле христологической и сотериологической проблематики; в евхаристии человек участвует в прославленной человечности Христовой, которая не есть «сущность Бога», но человечность, по-прежнему единосущная человеку и доступная ему как пища и питьё. В результате в византийском богословии понимание евхаристии как «образа» или «символа» было отвергнуто, и для византийцев евхаристия всегда оставалась тайной, которую надлежало принимать как пищу и питьё и которую нельзя «видеть» телесными очами. Византийские богословы не стали включаться в развернувшуюся на Западе полемику о преобразовании субстанций в ходе таинства евхаристии и видели в хлебе «тип», то есть «образец» или «отпечаток» нашей человечности, которая изменилась в преображённую человечность Христову.