Jewish Marriage and Divorce in Imperial Russia by ChaeRan Y. Freeze (review)

Field: Arts and Humanities (Social Sciences)

455 Ab Imperio, 4/2002 8 Понятие заимствовано из: А. В. Ремнев, П. И. Савельев. Актуальные проблемы изучения региональных процессов в имперской России // Имперский строй России в региональном измерении (XIX – начало XX века). М., 1997. С. 6. Борис МИРОНОВ ChaeRan Y. Freeze. Jewish Marriage and Divorce in Imperial Russia. Hanover, NH: Brandeis University Press, 2002. Appendix. Glossary of Transliterated Terms. Bibliography. Index. 399 p. Книга проф. Брандайского уни- верситета (США) Шаран Фриз по- священа истории еврейской семьи в императорской России. Благода- ря тому, что история семьи рассма- тривается на фоне повседневной жизни и в связи с национальной политикой, модернизацией, секу- ляризацией, демографическими процессами, семейным правом и обычаями, монография выходит за рамки чистой истории семьи и является исследованием по соци- альной истории и одновременно по истории повседневной жиз- ни российских (за исключением польских) евреев. Пристальное внимание автора к языку, поняти- ям, которые выражали нормы по- ведения и обычаи, говорит о том, что “лингвистический поворот” в историографии оказал некоторое влияние на подход Фриз к теме. Ценность монографии для рос- сийского читателя состоит также в том, что наша историография бедна работами по исторической демографии евреев, так как демо- графические источники написаны большей частью на идише или иврите – языках, мало доступных русскоязычному исследователю. Исследование опирается на раз- нообразные и обильные источни- ки, в первую очередь архивные (несколько лет автор работала в архивах Петербурга, Москвы, Киева, Одессы, Харькова, Львова, Житомира и Вильнюса); широко использовались также и печатные источники – своды законов, газеты, журналы, дневники, воспомина- ния. Книга включает 32 таблицы с демографическими данными, по- черпнутыми из еврейских метри- ческих книг, которые впервые вво- дятся в научный оборот. Порадуют читателя и 18 редких фотографий, дающих много дополнительной, интересной информации о повсед- невной жизни евреев. конструкцией”8 такого многокон- фессионального государства, как Российская империя. 456 Рецензии/Reviews Книга имеет стройную логи- ческую структуру. Во введении дается обстоятельный обзор ли- тературы и использованных ис- точников. Первая глава посвящена процедуре заключения брака и создания семьи, вторая – инсти- тутам (раввинской комиссии и раввинату), которые регулировали порядок в еврейской семье, тре- тья – распадению брака и разво- ду, четвертая – бракоразводному процессу и проблемам, которые он ставил перед разводящимися су- пругами, пятая глава – проблемам семейной реформы. В заключении подводятся итоги исследования, при том, что каждая глава также имеет краткое заключение. Книга включает также статистическое приложение, словарь специаль- ных терминов и библиографию. Что нового привносит книга в наши исторические представ- ления? Прежде всего читатель полу- чит массу свежей информации о повседневной жизни евреев – об искусстве сватовства и брачных брокерах, о брачном рынке и сва- дебном ритуале, о семейных от- ношениях и конфликтах между су- пругами,обракоразводныхпроцес- сах и тяжелой жизни евреек после развода, о деятельности раввинов в еврейской общине и др. Словом, любители антикварной истории найдутвкнигемноголюбопытного о семейной жизни евреев. Но и социальный историк будет вознагражден – он получит цель- ное представление о еврейской семье и ее эволюции за более чем столетний период. Вот, на мой взгляд, наиболее важные наблюде- ния и выводы. До середины XIX в. в черте оседлости еврейский се- мейный быт стоял на незыблемых вековых традициях. Заключение брака находилось в руках родите- лей, молодая семья вливалась в ро- дительскую и полностью зависела от нее. Сама семейная жизнь нахо- дилась под общественным контро- лем и строилась по традиционной патриархальной модели, в основе которой лежали талмудические ценности семьи – жесткая иерар- хичность, разделение гендерных ролей, доминирование мужчин над женщинами, родителей – над детьми, старших – над младшими. К середине века сформировалась новая буржуазная идеология се- мьи и брака, которая давала мо- лодым право выбирать партнера, руководствуясь романтическими соображениями, создавать не зависимую от родителей семью и жить так и там, как и где они считали целесообразным. Хотя новые воззрения весьма медленно проникали в массовое сознание и реализовывались в жизни, во второй половине XIX – начале XX в. еврейский брак и семья ис- пытали важные изменения. Самое существенное состояло в том, что 457 Ab Imperio, 4/2002 фактический брачный возраст и у мужчин, и у женщин увеличился на 2-4 года. В первой половине XIX в. большинство женихов и почти все невесты были моложе 21 года, в 1867 г. – 43% мужчин и 61% женщин, в 1897 г. – только 6% мужчин и 25% женщин имели возраст меньше 21 года. В резуль- тате в 1890-е гг. типичный возраст невесты составлял 21-23 года, жениха – 23-27 лет (с. 53, 56). Сле- довательно, в конце XIX в. боль- шинство евреев заключало брак в зрелом возрасте, когда мужчины имели профессию и могли само- стоятельно зарабатывать себе на жизнь. Уже в силу этого авторитет родителей при заключении брака понизился, им стало трудно при- нуждать молодежь к вступлению в брак, они должны были считаться с мнением новобрачных, которые во многих случаях самостоятель- но, без посредников устраивали свою жизнь. На брачном рынке по-прежнему ценились проис- хождение, в особенности из сре- ды раввинов, семейный капитал, моральные качества, талмудиче- ская образованность для мужчин, коммерческий талант и способ- ности вести домашнее хозяйство для женщин. Поиск партнеров поручался профессиональным брачным брокерам. Заключение брачного контракта еще более коммерциализировалось, здоровье партнера приобрело значительный вес и могло компенсировать не- достаток капитала и знания Торы (с. 29). Порядок в еврейской семье, как и в общине в целом, поддер- живали раввины, строго пресе- кавшие отклонения от традиций. Российское государство, стремив- шееся установить контроль над еврейским населением, обнаружи- ло, что в отношении евреев нельзя было применить традиционный “имперский метод” – исполь- зовать существовавшую еврей- скую элиту для управления. Как это наблюдалось в европейских странах в более раннее время, еврейское общество отчетливо проявило нежелание интегриро- ваться в российскую социально- политическую систему. Причем это стремление к изоляции под влиянием правительственной политики в еврейском вопросе было даже более выраженным, чем в других странах. Тогда пра- вительство решило проводить свою политику среди еврейского населения через “казенных”, или официальных, раввинов и учи- телей, которые получали обра- зование в специально созданных раввинских училищах в Вильно (с 1846 г.) и Житомире (с 1847 г.), находившихся под контролем Министерства просвещения. С 1855 г. для определения в раввины требовалось получение образова- ния в раввинском училище или в 458 Рецензии/Reviews общих высших и средних учебных заведениях, а при недостатке тако- вых в течение 20 лет разрешалось приглашать ученых евреев из-за границы. Казенные раввины из- бирались населением на три года и утверждались в должности гу- бернским начальством. Так была создана официальная структура власти в черте оседлости. Одна- ко казенные раввины не смогли реализовать возложенные на них правительством надежды, пре- жде всего потому, что реформа не встретила поддержки со стороны евреев. Кроме того, в большинстве случаев обязанности раввинов, часто “по совместительству”, исполняли дантисты, врачи, апте- кари и другие лица, закончившие светские учебные заведения. Из-за недостатка талмудической образованности они не могли вы- полнять функции традиционных раввинов – быть наставниками, проповедниками, блюстителями и толкователями религиозного закона. Их деятельность ограни- чилась ведением метрических книг и совершением обрядов бра- косочетания, расторжения браков, погребения, обрезания младенцев и наречения им имен; да и это они часто выполняли неудовлетвори- тельно, вызывая справедливые нарекания за коррумпированность и некомпетентность. Как заметила Фриз, казенные раввины были более чиновниками, чем автори- тетными наставниками (с. 283). Поэтому во многих еврейских общинах наряду с казенными про- должали действовать и традици- онные духовные раввины, имев- шие специальную подготовку для исполнения истинно раввинских обязанностей. Сосуществование казенных и духовных раввинов приводило к двоевластию в брач- но-семейных делах и подрывало престиж не только казенных раввинов, но и всего института раввината. От неопределенности, произвола и злоупотреблений страдали больше всего женщины, которые попали в зависимость от капризов не только своих мужей, но и раввинов. Запутанность в решении матримониальных дел, в особенности разводов, приво- дила к тому, что появилось мно- го людей, желавших семейной реформы, которые критиковали традиционные и формулировали новые, современные представле- ния о браке и семейной жизни. Образованные евреи, получившие хорошее светское образование в гимназиях и университетах, устраивали свою семейную жизнь на новых основаниях, с другими гендерными ролями, другим ба- лансом власти, более благопри- ятным для женщин. Еврейский закон давал широ- кие возможности обоим супругам для развода, если их семейная жизнь не складывалась. Основа- 459 Ab Imperio, 4/2002 ния для разводов, достаточные для раввинского суда, намного превышали число таковых для христиан или мусульман. Напри- мер, в еврейской общине г. Вильно в 1837–1838, 1845 гг. было совер- шено 240 разводов по 28 основа- ниям (у православных было толь- ко пять), в том числе по таким, как “партнер не нравится”, “партнера не любят”, “партнер ругает роди- телей”, “религиозные запрещения мешают мужу вступать в сексу- альные контакты с женой” и др. (с. 151–152). Поэтому уровень разво- дов среди евреев всегда был выше по сравнению с христианским или мусульманским населением. Учитывая увеличение брачного возраста, рост образования, влия- ние идей еврейского просвещения (хаскалы) и модернизации, охва- тившей все стороны еврейской жизни, можно было ожидать, что в пореформенную эпоху процент разводов увеличится. Однако официальная статистика разводов свидетельствовала о снижении их числа. Именно на этом основании Фриз и делает свой принципи- альный вывод о возникновении большого и все более растущего расхождения между числом фак- тически распавшихся семей и чис- лом юридически оформленных разводов. Этот вывод мне пред- ставляется верным, хотя уровень разводов в первой половине XIX века имеющиеся данные, на мой взгляд, преувеличивают. Напри- мер, данные говорят, что в Вильно в 1837–1853 гг. два из трех заклю- ченных браков распадались (с. 148). Это больше, чем в настоящее время в США и России – мировых лидерах по уровню разводов. В то же время в 1857-1869 гг. распада- лось всего 6.7% – почти в 10 раз меньше, чем 10-15 годами раньше (с. 292-303). Надежность этих данных автор доказывает ссыл- ками на современников, которые свидетельствовали, что разводы были широко распространены. Но, на мой взгляд, этот неверо- ятно высокий уровень разводов объясняется либо недоучетом числа браков, либо, скорее всего, тем, что в Вильно в 1837-1853 гг. было легче получить развод, чем в других городах. Поэтому виленские данные правильно отражали виленский уровень браков, а уровень разводов пре- увеличивали. По-видимому, этот уровень в пореформенное время действительно понижался, но не столь существенно, как следует из приводимых статистических дан- ных, во всяком случае, по Вильно. Главная причина уменьшения разводов, по мнению Ш. Фриз, со- стояла в том, что фактический рас- пад семьи перестал оформляться юридически. Последствия разво- да были столь обременительны, что многие откладывали развод, либо пока можно было терпеть 460 Рецензии/Reviews номинальные брачные узы, либо до нового брака. Для мужчин главным поводом для откладывания развода были финансовые последствия – возмещение приданого, оплата контракта, поддержка детей и дру- гие расходы, поскольку женщины стали настойчиво добиваться вы- полнения мужчинами всех финан- совых обязательств, оговоренных в брачном контракте, причем не только в раввинском суде, но и в светских судах, подкупить которые было практически невозможно. Неохотно на формальный развод шли и женщины ввиду финансо- вых потерь, социального остра- кизма и нежелания оставаться матерью-одиночкой. По переписи 1897 г. разведенных евреек было в три раза больше, чем евреев, что указывает на большие трудности для женщины вступить во второй брак. В случае развода женщины сталкивались с множеством юри- дических проблем, связанных с социальным статусом и правом жительства вне черты оседлости, которое они теряли при разводе. Именно тяжелые для обеих сторон последствия развода имели резуль- татом уменьшение числа формаль- ных разводов и использование не- формальныхспособовпрекращения брачныхотношений– раздельного проживания, двоебрачия, или полного уклонения от выпол- нения супружеских обязанностей, или миграции. Большое расхождение в числе фактически и формально распав- шихся браков свидетельствовало, по мнению Фриз, о глубоком кризисе, еврейской в конце XIX – начале XX в. Этот по не только но и духовных раввинов, так как стали и своих в светских российских в жизнь подрывало не только семьи, но и раввината. в начале в. духовные раввины на с – раввины ис- еврейский в еврейской в на в еврейский на вы- в и до хотя и на время, авторитет среди в монографии Фриз, – они и и новые для Как это ни евреи, Ab Imperio, 4/2002 в черте оседлости, от других и и влияние жизни – в семейных причем даже в большей чем их или В чем Фриз в своих и на этот ис- делает Ш. Фриз а – Книга в и истории и для еврейской В. обычаи, по и го 2002. of and of of of and in and of of of of and of and in and in and of of and and