М. Сервантес де Сааведра. Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский
Предмет: Литература, 5 класс
Автор: Клейн Леонид Джозефович

Цель урока: познакомить обучающихся с творчеством Мигеля де Сервантеса Сааведры. проанализировать эпизоды из романа «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский».

Задачи:

Образовательные:

подготовить обучающихся к восприятию романа М. Сервантеса;

познакомить с понятием «рыцарский роман»;

дать представление о пародийном характере романа «Дон Кихот».

Развивающие:

развивать умение характеризовать героя литературного произведения;

развивать навыки выразительного чтения и литературоведческого анализа;

прививать интерес к изучению мировой литературы.

Воспитательные:

воспитывать внимательного, вдумчивого читателя, умеющего воображать и сопереживать;

воспитывать уважение к человеку, умение сопереживать, стремление защитить слабого.

Оборудование: текст романа «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» Мигеля де Сервантеса Сааведры; текст стихотворения Дмитрия Мережковского «Дон Кихот»; изображения картин Гюстава Дорэ, Оноре Домье, Пабло Пикассо; М. Глинка Испанская увертюра № 1 «Арагонская хота».

Планируемый результат: 1) обучающиеся узнают историю создания произведения мировой классической литературы; 2) факты из биографии М. Сервантеса; 3) научатся работать с текстом и смогут раскрывать особенности пародийного характера романа; 4) научатся находить нужную информацию, сравнивать, рассуждать, делать выводы; 5) формулировать основную мысль произведения; 6) рассуждать, создавать творческие работы на основе осмысления прочитанного.

Ход урока

1. Вступительное слово учителя. Роман «Дон Кихот» написал испанский писатель Мигель де Сервантес Сааведра. Полностью роман называется так: «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский», но во всем мире обычно его называют просто: «Дон Кихот». К этому длинному названию мы еще вернемся! А пока поговорим о самой книге и ее авторе. Писатель Сервантес (рис. 14 - портрет Сервантеса) жил во второй половине 16 - начале 17 века, в эпоху, которую мы сейчас называем эпохой Возрождения, или, если точнее, эпохой позднего Возрождения. Это то время, когда средневековая культура, с ее рыцарями, закованными в латы, рыцарскими турнирами, неприступными замками и крестовыми походами - эта эпоха уже безвозвратно ушла в прошлое, стала легендарным прошлым. Это важно понимать, потому что роман Сервантеса самым прямым образом связан с эпохой рыцарей и рыцарства. Если рассказывать очень коротко, буквально в двух словах, о том, что происходит в книге Сервантеса, то история получается смешная: некий испанский дворянин (в Испании дворян, людей благородного происхождения, называли “идальго”), по имено Алонсо Кихано, был очень беден. Все его имущество состояло из старого копья, древнего щита, тощей клячи и собаки. Он жил в Ла Манче - это центральная часть Испании, довольно бедная, каменистая местность, ничем особым не примечательная. И вот бедный идальго Алонсо Кихано, во многом от скуки, не зная чем заняться, начал запоем читать рыцарские романы - и читал их с таким увлечением, что сошел с ума и поверил во все небылицы и чудеса, которые в рыцарских романах описывались. После этого он решил сделаться странствующим рыцарем, придумал себе рыцарское имя - Дон Кихот Ламанчский, клячу свою назвал Росинант и решил, что теперь это благородный рыцарский конь. Еще он решил, что, как и все рыцари, о которых он читал в рыцарских романах, он обязательно должен быть влюблен в прекрасную даму. А поскольку прекрасной дамы рядом с ним нет, да никогда и не было, то он ее придумал: он вспомнил некую крестьянскую девушку Альдонсу, которая когда-то давно ему нравилась и которую он уже давно не видел - и вот ее он объявил свей дамой сердца, назвал ее пышным именем Дульсинея Тобосская и поклялся посвятить ей всю свою жизнь и во имя ее совершать подвиги.

2. Герои «рыцарских романов». Как и всем странствующим рыцарям из любимых им романов, ему надлежало сражаться со злом во всех его проявлениях - сражаться и с грозными великанами, и, конечно, со злыми волшебниками, и, несомненно, с ужасными разбойниками, и, само собой, с другими рыцарями -- если они заденут хоть словом его самого или его прекрасную даму Дульсинею Тобосскую! Все встреченные им рыцари должны были признать, что он - самый отважный рыцарь, а Дульсинея Тобосская -- прекраснейшая из дам. Иначе он тут же, по законам, принятым в рыцарских романах, должен был вызывать их на поединок и побеждать... Как странствующий рыцарь (а мы должны ясно понимать, что никаких странствующих рыцарей на дорогах Европы, в том числе и Испании, уже давным-давно не было!) - как странствующий рыцарь Дон Кихот должен был искоренять неправду и несправедливость, должен был заступаться за всех, кто попал в беду, отпускать на волю пленников, и вообще постоянно совершать подвиги, например, смирять диких зверей, особенно львов, разрушать чары злых колдунов и так далее - словом, делать все то, что делали герои рыцарских романов. Два слова надо сказать о “рыцарских романах”, которых начитался Дон Кихот. По сути своей, это развлекательная литература, возникшая уже после Средних веков, рассчитанная на массовый вкус, на успех у широкой публики - это фантастические, сказочные истории, приключения, слишком откровенно выдуманные, чтобы развлечь читателей. Сервантес, автор «Дон Кихота», высмеивает “рыцарские романы” как литературный вздор, только зря забивающий людям головы всякими невероятными небылицами.

Можно сказать, что роман о Дон Кихоте в первую очередь был нацелен против этих самых рыцарских романов, должен был их высмеять и показать их вредность для читателей. И главное событие, с которого роман Сервантеса начинается - а мы его уже назвали: бедный идальго Алонсо Кихано, любитель рыцарских романов, начитался их настолько, что сошел с ума - это и есть главный удар, который наносит по рыцарским романам Сервантес. Он как бы говорит нам, своим читателям: вот насколько это вредный это вздор! - если относиться к нему серьезно, то можно сойти с ума. Итак, в первую очередь, роман Сервантеса - это произведение о нелепом читателе-фантазере, который вообразил себя странствующим рыцарем, причем и рыцарем-то не настоящим, какие на самом деле были в Средние века в Европе, а рыцарем из фантастической книги. Ну а так как, на самом деле, в реальной жизни, вокруг этого старого, бедного, практически нищего испанского идальго - никаких великанов, волшебников, драконов и принцесс не было, то он стал окружающий его мир этими сказочными героями населять. Изо всех сил включил свое буйное воображение. И перед нами, перед читателями книги Сервантеса, начала разворачиваться увлекательная - и смешная, даже уморительная, на первый взгляд - история. Теперь мы с вами уже лучше понимаем, какой смысл был вложен автором в длинное название романа: «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский». Конечно, слово “хитроумный” здесь употреблено в насмешливом, в ироническом, то есть в переносном значении. На самом-то деле герой книги - настоящий простофиля, принимающий сказки, вымыслы и фантазии за правду, за чистую монету. Всю книгу наполняют приключения Дон Кихота и его оруженосца по имени Санчо Панса - приключения по большей части смешные. Правда, смешно нам, “нормальным” людям, а герою романа - Дон Кихоту - совсем не до смеха. Он видит все вокруг в искаженном, фантастическом виде, над ним смеются, его прогоняют с постоялых дворов (он думает, конечно, что это замки), его не раз бьют за его “подвиги” (он думает о происках и кознях злых волшебников!). То Дон Кихот набросится на кого-нибудь с копьем, приняв пастуха или погонщика мулов за грозного врага, то нападет на стадо баранов, думая, что это неприятельское войско, то ринется в атаку на похоронную процессию с факелами, думая, что ему встретились адские духи, то распорет ночью бурдюк с вином, приняв его за великана… И так далее! Ну, а самый, пожалуй, знаменитый эпизод из романа - это бой Дон Кихота с ветряными мельницами, которые он принял , в своем безумии, за сказочных злых великанов с огромными руками.

Можно зачитать небольшой отрывок из этой (8-ой) главы: (начало Главы VIII): “Тут глазам их открылось не то тридцать, не то сорок ветряных мельниц, стоявших среди поля, и как скоро увидел их Дон Кихот, то обратился к своему оруженосцу с такими словами:

— Судьба руководит нами как нельзя лучше. Посмотри, друг Санчо Панса: вон там виднеются тридцать, если не больше, чудовищных великанов, — я намерен вступить с ними в бой и перебить их всех до единого, трофеи же, которые нам достанутся, явятся основою нашего благосостояния. Это война справедливая: стереть дурное семя с лица земли — значит верой и правдой послужить богу.

— Где вы видите великанов? — спросил Санчо Панса.

— Да вон они, с громадными руками, — отвечал его господин. — У некоторых из них длина рук достигает почти двух миль.

— Помилуйте, сеньор, — возразил Санчо, — то, что там виднеется, вовсе не великаны, а ветряные мельницы; то же, что вы принимаете за их руки, — это крылья: они кружатся от ветра и приводят в движение мельничные жернова.

— Сейчас видно неопытного искателя приключений, — заметил Дон Кихот, — это великаны. И если ты боишься, то отъезжай в сторону и помолись, а я тем временем вступлю с ними в жестокий и неравный бой. С последним словом, не внемля голосу Санчо, который предупреждал его, что не с великанами едет он сражаться, а, вне всякого сомнения, с ветряными мельницами, Дон Кихот дал Росинанту шпоры. Он был совершенно уверен, что это великаны, а потому, не обращая внимания на крики оруженосца и не видя, что перед ним, хотя находился совсем близко от мельниц, громко восклицал:

— Стойте, трусливые и подлые твари! Ведь на вас нападает только один рыцарь. В это время подул легкий ветерок, и, заметив, что огромные крылья мельниц начинают кружиться, Дон Кихот воскликнул:

— Машите, машите руками! Если б у вас их было больше, чем у великана Бриарея [102], и тогда пришлось бы вам поплатиться! Сказавши это, он всецело отдался под покровительство госпожи своей Дульсинеи, обратился к ней с мольбою помочь ему выдержать столь тяжкое испытание и, заградившись щитом и пустив Росинанта в галоп, вонзил копье в крыло ближайшей мельницы; но в это время ветер с такой бешеной силой повернул крыло, что от копья остались одни щепки, а крыло, подхватив и коня и всадника, оказавшегося в весьма жалком положении, сбросило Дон Кихота на землю. На помощь ему во весь ослиный мах поскакал Санчо Панса и, приблизившись, удостоверился, что господин его не может, пошевелиться — так тяжело упал он с Росинанта.

— Ах ты, господи! — воскликнул Санчо. — Не говорил ли я вашей милости, чтобы вы были осторожнее, что это всего-навсего ветряные мельницы? Их никто бы не спутал, разве тот, у кого ветряные мельницы кружатся в голове.

— Помолчи, друг Санчо, — сказал Дон Кихот. — Должно заметить, что нет ничего изменчивее военных обстоятельств. К тому же, я полагаю, и не без основания, что мудрый волшебник Фрестон, тот самый, который похитил у меня книги вместе с помещением, превратил великанов в ветряные мельницы, дабы лишить меня плодов победы, — так он меня ненавидит. Но рано или поздно злые его чары не устоят пред силою моего меча”.

3. Роман «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» - книга на все времена. В книге Сервантеса есть и множество других фантастических приключений, для окружающих то смешных, то грустных, есть там и любовные истории, и розыгрыши, которые знатные господа устраивают для своего развлечения, используя безумие Дон Кихота - всего не перескажешь! В самом конце романа Дон Кихот заболевает, и тут к нему возвращается разум, он понимает, что рыцарские романы свели его с ума - и после этого умирает.

Перед нами великая книга, одна из самых известных книг во всей мировой литературе. По роману снято множество фильмов, поставлены спектакли и балеты, на темы Дон Кихота написано масса художественных произведений, и стихов и прозы, и конечно, множество раз художники обращались к роману Сервантеса. Имена Дон Кихота, Санчо Пансы, Дульсинеи Тобосской - стали нарицательными, как имена Ромео и Джульетты, или имена Арлекина, Пьеро и Мальвины, например.

Мы уже говорили, что книга посвящена развенчанию рыцарских романов - но, однако, в самом главном герое, в Дон Кихоте - много прекрасных “рыцарских” черт, которые из этих романов вычитываются: это бесстрашие, возвышенный образ мыслей, верность идеалам, готовность всегда прийти на помощь, защитить тех, кто попал в беду, кого притесняют и обижают…

Один из парадоксов этого романа в том, что он был задуман и воспринимался современниками как книга, цель которой - высмеять нелепые сказки рыцарских романов, их оторванность от реальной жизни, а на самом деле (и это особенно хорошо стало понятно со временем) - роман Сераантеса УТВЕРДИЛ высокие идеалы благородного рыцарства. Можно сказать, что начиная с ПАРОДИИ на рыцарство и рыцарей, Сервантес в своем романе, в итоге, приходит к УТВЕРЖДЕНИЮ возвышенного рыцарского идеала. Но кто оказывается носителем этого идеала? Ведь это безумец, это спятивший от вредных глупых книг читатель!

И здесь мы переходим к другому парадоксу романа Сервантеса: книга эта, задуманная и написанная как смешная (комическая), оказывается пронзительно-грустной. И главный “источник грусти”, если можно так выразиться, находится там же, где и источник смеха - в фигуре главного героя, в “хитроумном” идальго Дон Кихоте Ламанчском. Сервантес нам говорит своим романом: бескорыстные и возвышенные чувства, верность идеалам - в этом мире, окружающем нас, в реальном мире - отсутствуют, их нет. И разве только сумасшедший может сохранять им верность. Так безумие Дон Кихота становится ВЫСОКИМ безумием, и сквозь комедию начинает просвечивать трагедия.

4. «Исцеление» Дон Кихота – грустный финал. Важнейшая черта самого Дон Кихота - доброта. Именно поэтому он, при всей своей нелепой воинственности, оказывается в итоге столь симпатичным героем, вызывает наше глубокое сочувствие. И доброта, и прекрасные идеалы, та самая рыцарственность, о которой мы говорили - заставляют нас, читателей, ему сочувствовать. В чем-то Дон Кихот напоминает нам героя народной сказки, того самого героя-дурачка, который есть в сказках самых разных народов. Ведь в сказке герой-дурак обычно оказывается, в итоге, носителем лучших черт и свойств человека: он добрый, он отважный, он, в конце концов, самый умный! - среди окружающих людей, которые казались умнее его, смеялись, потешались над ним, а потом были удивлены, когда сказочный герой-дурак всех превзошел. Вот в Дон Кихоте, герое Сервантеса, есть немало от такого героя народной сказки. Но с одним очень важным отличием! Дон Кихот в конце романа теряет свою сказочную высоту (которую ему дает его безумие!) - он, как мы уже знаем, “исцеляется” - его исцеляют добрые люди, которые и правда желают добра обезумевшему идальго Алонсо Кихано - он осознает свое помешательство, перестает быть безумцем, возвращается в реальную жизнь - и умирает. И это - совсем не веселый финал веселой книги. Можно сказать, что Сервантес начинает свой роман как комедию, но постепенно и как бы незаметно переходит к мудрой и грустной книге о жизни. Двойственность книги и самого главного героя, Дон Кихота, о которых я только что сказал, - соединение смешного и грустного, комического и трагического, - хорошо отразилась в иллюстрациях к роману. Вообще роман иллюстрировался огромное число раз, за это брались множество художников.

5. Комический и печальный образ героя в изображении художников 19-20 вв. Мы с вами посмотрим и поразмышляем над иллюстрациями ТРЕХ художников: Гюстава Дорэ, Оноре Домье и Пабло Пикассо. Два первых - Дорэ и Домье - знаменитые французские иллюстраторы, мастера рисунка, жившие в 19 веке. Третий - Пабло Пикассо - испанец, правда, проживший много лет тоже во Франции, но уже позже - в ХХ веке.

Начнем со знаменитой гравюры Гюстава Дорэ (рис. 1) - здесь изображен читающий Дон Кихот, и мы видим, что Дорэ подчеркивает его безумие всеми возможными способами. Во-первых, герой буквально не помнит себя - в левой руке у него книга, а правую он вскинул вверх со шпагой, сидя при этом на стуле в комнате возле окна. (рис. 2) Это мы видим, что он на стуле, а ему кажется, что он мчится на врага, очевидно, в седле на горячем коне. Лицо его выражает восторг - это худое лицо восторженного старика, с редкими зубами - в нем нет никакой красоты, ничего героического - он откровенно нелеп и смешон. А комната вокруг героя буквально кишит и клубится разными персонажами и существами. Если мы начнем внимательнее разглядывать этот рисунок Дорэ, то увидим, во-первых, что повсюду - на полу, на подоконнике - валяются старые книги, а среди этих книг и буквально из них, со всех сторон - вылезают, выползают, вылетают разные существа. (рис. 3). Вот крылатый дракон в верхнем правом углу комнаты уносит прекрасную, надо полагать, принцессу. А вот (рис. 4) в левом нижнем углу - складки портьеры переходят в чудовищную голову, вроде бы отрубленную, но при этом живую, только огромных размеров - ясно, что это сказочная голова великана. В правом нижнем (рис. 5) углу какой-то, видимо, разбойник, с ножом в зубах, захватил цепью еще одну прекрасную девушку и тащит ее в плен, а она, встав на колени, протягивает руки в сторону Дон Кихота, конечно, ожидая от него спасения… Сверху, над головой героя и над спинкой его старого кресла (рис. 6) скачут рыцари в шлемах с пышными перьями... В общем, замысел Гюстава Дорэ совершенно понятен: он населяет свой рисунок фантазиями безумного героя, Дон Кихота, и делает это вполне прямолинейно. Перед нами портрет сумасшедшего и изображение его бреда, его фантазий - и это дано одновременно. В некоторых местах Дорэ позволяет себе и насмешку, и сарказм (т.е. более едкую насмешку) - вот, посмотрите, (рис. 7) один рыцарь в доспехах на полу скачет верхом - но не на коне, а на книге! - упавшей на пол корешком вверх. Или вот еще более ядовитая насмешка: на полу в бедной комнате нищего дворянина, идальго Алонсо Кихано из Ла Манчи, бегают мыши. Мыши - это знак и бедности, и неустроенности быта, в его доме нет никакого порядка - но даже и этих мышей, как и все вокруг, фантазия безумца превращает в персонажей рыцарских романов! (рис. 8): на спинах мышей верхом сидят воины с копьями - происходит бой на мышах, мыши оказываются боевыми конями, видимо, участвующими в рыцарском турнире.

Итак, у Гюстава Дорэ - мы видим Дон Кихота безумного, Дон Кихота, над которым и автор романа, и читатель, и художник-иллюстратор - вправе посмеяться. Это СМЕШНОЙ, КОМИЧЕСКИЙ Дон Кихот. Но, как мы сказали, это только одна грань, только одна сторона дела. Безумный герой у Сервантеса оказывается и самым добрым, самым честным, самым верным своим возвышенным идеалам человеком. Он оказывается и мудрецом, рассуждающим обо всем не свете. И, конечно, он в итоге оказывается страшно одиноким и несчастным человеком, который странствует среди людей как в пустыне, встречая всюду насмешки и непонимание… Так все переворачивается в романе Сервантеса: за безумием скрывается истинная мудрость и высокие идеалы (борьба с несправедливостью, помощь всем, кто попал в беду), а смешное и нелепое -- оказывается пронзительно-грустным.

И вот этот герой Сервантеса - тот же самый Дон Кихот, но увиденный как бы с другой стороны - одинокий, погруженный в свои мысли, герой-философ, герой-мудрец, отказавшийся от всех удовольствий жизни, равнодушный к комфорту, к еде и питью - сосредоточенный только на высокой идее странствующего рыцаря (а я напомню: это, в первую очередь, идея служения слабым, помощи тем, кто попал в беду и кто нуждается в защите!) - вот такого героя изображает другой французский художник 19 века, Оноре Домье. Вот, смотрите, Домье берется точно за такой же сюжет - “Дон Кихот читает рыцарские романы” - но посмотрите, насколько по-другому он трактует героя! (рис. 9). Убрано все лишнее, отвлекающее наше внимание. Оставлены только одиноко сидящий герой и книга. Кресло, гора других книг - все тонет в сумраке. Герой и книга, которую он читает, объединены светом - а детали подробно не проработаны, их просто нет. Художник нам очень убедительно говорит: для этого человека, в данный момент, все неважно - кроме этой огромной книги, в которую он полностью погружен. Здесь нам показан не безумный старик, скачущий на стуле со шпагой в руке среди валяющихся книг и порождений собственной фантазии, как было у Гюстава Дорэ - здесь, у Домье, мы видим о ли святого отшельника в монастырской келье, то ли философа… И все другие иллюстрации Оноре Домье к роману “Дон Кихот” носят отпечаток тех же мыслей и настроений: Дон Кихот у Домье - это одинокий странник, он окружен пустыней, его ведет вперед сосредоточенная мысль. Посмотрите на эти два силуэта - Дон Кихот и Санчо Панса (рис. 10) - они просто едут по дороге, среди какой-то пустыни - это силуэты странников, это знак, эмблема странничества, эмблема пути. Кажется, что они вот так вот будут ехать вечно. И дорога, и пустыня, и два эти силуэта, такие непохожие друг на друга, но в тоже время единые в своем движении - это, в переносном смысле, изображение жизненного пути. И это горестный путь человека, который один в мире. Еще один рисунок Оноре Домье - он называется “Дон Кихот в горах” (рис. 11) - снова показывает нам не смешного, не комического персонажа, а героическую личность: это и правда странствующий рыцарь, поиски приключений завели его в пустынную местность, за его спиной на значительном расстоянии виден узнаваемый пузатый силуэт оруженосца Санчо Пансы - но ясно, что Дон Кихот один и сам по себе, он верен своим мечтам, а безлюдная местность вокруг него - только подчеркивает его одиночество. Вы думали посмеяться над спятившим чудаком-читателем? А он оказался НАСТОЯЩИМ странствующим рыцарем, - говорит нам своим рисунком Оноре Домье. И вот еще один силуэт двух странников (рис. 12) Оноре Домье - Дон Кихот и Санчо, следующий за ним. Посмотрите, как решительно они противопоставлены - и дело не только в росте. Но и осанка, и их характеры, которые за осанкой ясно угадываются - противоположно все. Санчо грузно сидит на осле, похожий на мешок. А тощий Дон Кихот - весь тянется вверх, сидя на своей тощей кляче Росинанте, как на верблюде - такой горб мы видим у этой клячи - он и грациозен, и нелеп, но он не замечает собственной нелепости - спина его пряма, копье поднято вверх, он движется на встречу опасным приключениям. Это прекрасный рисунок, который можно рассматривать не просто как очередную иллюстрацию к очередному эпизоду романа, а как обобщение, как знак или символ того, что представляют собой герои. Можно сказать, что Домье здесь изображает как бы весь роман сразу, целиком - как одну эмблему.

И, наконец, перенесемся из 19 в 20 век - вот через 100 лет после Домье знаменитый художник 20 века, испанец Пабло Пикассо делает рисунок на тему Дон Кихота. И вот что у него получается: (рис. 13) - это, конечно, продолжение идей Домье. Но присмотритесь, здесь есть как будто диалог между ДК и Санчо - они развернуты друг к другу. Но из-за разницы в росте (можно сказать: из-за разницы в образовании, из-за разницы между высоким безумием и житейской приземленностью) - диалог этот невозможен. Если они и говорят друг с другом, то скорее всего, друга не слышат. Или почти не слышат. Присмотритесь: ДК, при всей своей приподнятости - особенно по сравнению с Санчо - нарисован все же смешно: слишком тонкая и длинная шея, тонкие нелепые ножки, преувеличенно длинные ноги Росинанта - ясно, что это почти карикатура, шарж. Так Пабло Пикассо по-своему отвечает на вопрос: кто такой Дон Кихот. По сути дела, это и есть главный вопрос - кто такой ДК? - который задает нам роман Мигеля де Сервантеса.

6. Заключение

Русский писатель Ф.М. Достоевский - великий писатель, с которым вы обязательно познакомитесь через несколько лет - много размышлял о романе Сервантеса «Дон Кихот». Роман ему нравился чрезвычайно! Вот что Ф.М. Достоевский писал о романе: «:Во всем мире нет глубже и сильнее этого сочинения. Это пока последнее и величайшее слово человеческой мысли, это самая горькая ирония, которую только мог выразить человек...» И в другом месте: в этой книге - в романе сообщена «...глубочайшая и роковая тайна человека и человечества»(!). При этом Достоевский говорил о романе, об этом смешном, комическом романе, что это -« самая грустная из книг!»

Наверное, художник Гюстав Дорэ с ним бы не согласился. А художник Оноре Домье, скорее всего, согласился бы.

Домашнее задание:

1. Прочитайте стихотворение Д. Мережковского «Дон Кихот». Какова авторская позиция к «благороднейшему из смертных»? О какой безмятежной вере говорит поэт? Насколько это стихотворение по идейному содержанию соответствует мыслям автора романа?

Д. Мережковский «Дон Кихот»

Шлем - надтреснутое блюдо,

Щит - картонный, панцирь жалкий.

В стременах висят, качаясь,

Ноги тощие, как палки.

Для него хромая кляча - Конь могучий Россинанта,

Эти мельничные крылья

- Руки мощного гиганта.

Видит он в таверне грязной

Роскошь царского чертога,

Слышит в дудке свинопаса

Звук серебряного рога.

Санхо Панца едет рядом;

Гордый вид его серьезен:

Как прилично копьеносцу,

Он величествен и грозен.

В красной юбке, в пятнах дегтя,

Там, над кучами навоза

- Эта царственная дама - Дульцинея де Тобозо..

Страстно, с юношеским жаром

Он толпе крестьян голодных,

Вместо хлеба, рассыпает

Перлы мыслей благородных:

«Люди добрые, ликуйте,

- Наступает праздник вечный;

Мир не солнцем озарится,

А любовью бесконечной...

Будут все равны; друг друга

Перестанут ненавидеть;

Ни алькады, ни бароны

Не посмеют вас обидеть.

Пойте, братья, гимн победный!

Этот меч несет свободу,

Справедливость и возмездье

Угнетенному народу!»

Из приходской школы дети

Выбегают, бросив книжки,

И хохочут, и кидают

Грязью в рыцаря мальчишки.

Аплодируя, как зритель,

Жирный лавочник смеется;

На крыльце своем трактирщик

Весь от хохота трясется.

И почтенный патер смотрит,

Изумлением объятый,

И громит безумье века

Он латинскою цитатой.

Из окна глядит цирюльник,

Он прервал свою работу,

И с восторгом машет бритвой,

И кричит он Дон Кихоту:

«Благороднейший из смертных, Я желаю вам успеха!..»

И не в силах кончить фразы,

Задыхается от смеха.

Он не чувствует, не видит

Ни насмешек, ни презренья:

Кроткий лик его так светел,

Очи - полны вдохновенья.

Он смешон; но сколько детской

Доброты в улыбке нежной,

И в лице, простом и бледном,

Столько веры безмятежной.

И любовь, и вера святы.

Этой верою согреты

Все великие безумцы,

Все пророки и поэты!

1887 г.

2. Сопоставьте образ Дон Кихота, изображенного известными французскими художниками, с образом Дон Кихота из романа Мигеля де Сервантеса Сааведры. Чье видение героя, на ваш взгляд, наиболее точно отражает представление Сервантеса.