Бессимптомный носитель

По мнению Арджуна, Коалиция была удивительно профессиональна для организации трёх лет от роду. Их методичная, холодная манера действовать напоминала Арджуну сам Фонд. Однако была в них также и наивность, которой он в Фонде никогда не видел. Отправляя поисковые группы, они не имели никакой страховки. У них не было специального расходного персонала, которым можно было бы пожертвовать в случае беды.
Арджун оторвал бинокль от глаз, смахнул песок с окуляров и положил прибор обратно в сумку. Рядом Чжи Синь беседовала с Оуэном.
— Итак, Оуэн, что, по-твоему, раздобыла ГОК на этот раз?
Оуэн поправил шнурки на ботинках.
— Знаете, они
говорят
(или, по крайней мере, их внутренние коммуникации говорят), что они думают, будто в этой дыре есть информация о новых игрушках Аненербе. Но как знать? Может быть, они нашли что-то более интересное.
Оуэн повернулся к нему и тихо передал команду по рации.
— Если высмотришь своим глазом-алмазом что-нибудь полезное, постарайся это поймать, ладно? Порадуйте Мишель. Принесите ей что-то, что можно показать O5. Я имею в виду, они просят ещё, и видит бог, Мишель хочет им это дать.
— Ты как будто считаешь странным, что О5 от нас чего-то хотят, — сказал Арджун.
Чжи Синь усмехнулась.
— Не странным. Утомительным. Посмотри на этих ребят. Ползают в песке, пытаются понять, что они такое выкопали, чтобы можно было завертеть колёса межправительственной бюрократии. Не угрожает ли оно компромиссной реальности? Можно ли вести с ним переговоры? Если нет, то легко ли будет его поломать? Но, для начала, не получится ли его использовать, а уже потом поломать? И Совет O5 ожидает от нас большего, чем чтобы мы с
ними
подрались.
— Они здесь, — сказал Оуэн, не поворачиваясь к ним.
Арджун поднялся, когда рядом с ними остановился автомобиль. Оперативники Повстанцев принялись выгружать из машины тяжёлое оборудование. Арджун, Синь Чжи и Оуэн наблюдали за сборкой инструмента, которая заняла почти час. В итоге перед ними предстали большие, грубые металлические ворота. Арджун взглянул сквозь ворота и увидел Вселенную, рассыпающуюся бесконечным фракталом. Он пожалел людей, которые строили машину. Они не могли оценить ёе красоту.
— Помните, — сказал Арджун, — это разведка. Найти то, что ищут они. Оценить потенциал угрозы. Забрать её, если необходимо. Чжи Синь, если кто-то погибнет или что-то сломается, отвечать будешь лично ты.
— Твоё руководство меня так вдохновляет, я не разочарую тебя, — сказала Чжи Синь, вошла в ворота и исчезла.
Арджун и Оуэн взглянули друг на друга.
— Ты так и не научился ставить её на место, — сказал Оуэн.
— Нет. И это печально.
Оуэн пожал плечами.
— Пора идти.
Они одновременно вошли в ворота. Арджун обнаружил себя выходящим из палатки. Вокруг сновали рабочие с эмблемой Организации Объединенных Наций на жилетах, — покрытые грязью, волочившие кирки и рявкающие приказами. На Арждуна никто внимания не обратил. Одна часть их разумов была слишком занята, а вторая, обычно наблюдательная, всецело была уделена оценке невидимого меметического фейерверка, творившегося в трёх ярдах слева от незваных гостей.
— Ладно, мне стоит извиниться перед Мишель. Может быть, меметика не такая уж и фигня, — сказал Чжи Синь.
Не говоря ни слова, Оуэн исчез в толпе работников ГОК. Арджун повернулся к Чжи Синь.
— Вперёд, Синь, — сказал он.
— К чему такая спешка? — спросила Синь. — И так уже ясно, куда идти.
— Что?
— Ну же, Арджун?
Арджун посмотрел на хаотичную толпу людей, копошившихся в раскопках. Чжи Синь была права. Он заметил закономерность в их движении, в том, как сливались в неразличимую массу их голоса, в том, как блуждали их глаза и шаркали ноги. Их действия и мысли кружились в гравитационной воронке определённого объекта, и как только Арджун смог высмотреть центр их общей орбиты, он смог найти и то, что искал.
— Я его вижу, — сказал Арджун.
— Тогда пойдём, — фыркнула Чжи Синь.
Когда они двинулись к подсвеченной МАГСом цели, Арджун ощутил, что в его разум забирается тревога. Шансы на то, что что-нибудь пойдёт не так, были очень малы. Даже если их заметят, то практически невозможно, что их схватят или убьют, а уж для Фонда точно никаких последствий не будет. Арджун представил себе, каково людям, которые жили в компромиссной реальности и подверглись аномальному эффекту. Сама Вселенная была ложью, удобной завесой, накинутой невидимой рукой поверх истинного мира, истинная же реальность была чуждым и страшным местом.
Арджун, сколько себя помнил, знал непознаваемое. Но теперь, бродя по раскопкам Коалиции, он чувствовал, как невежественные непосвященные готовятся крестить себя в мутной и тёмной воде.
Они остановились перед палаткой без надписей. Мгновение они молчали, не двигаясь.
— Это здесь, — сказала Чжи Синь. — Чем бы оно ни было. Мы для того и пришли сюда, чтобы узнать, правда?
— Что-то не так?
Чжи Синь разглядывала палатку.
— Да. Но я не знаю, что. Неприятное ощущение.
— Опять бессмыслицу говоришь.
— Я-то? Неважно.
Чжи Синь обошла Арджуна и вошла в палатку. Арджун последовал за ней.
Оказавшись внутри, Арджун не успел даже рассмотреть никаких деталей интерьера. Его внимание приковала к себе маленькая книга, лежавшая на столе посреди палатки. Чжи Синь уже листала страницы книги.
— Что ты делаешь?
— Ты вообще принимал сегодня МАГС, Арджун? Разве ты не видишь? Это же… это же…
Чжи Синь оторвалась от книги. Её лицо было преисполнено каменной решимости; в глазах мелькал лёгкий отблеск страха.
— Стой у входа и никого не пускай, — сказала она. — Всю свою жизнь ты верой и правдой служил Совету О5. Ты делал это потому, что ты
знал
, что за этим есть некая большая цель. Если ты ещё так считаешь, сделай что велено.
— Что происходит?
— Если ты не видишь, — это просто означает, что что-то
определённо не так
. Следи за входом, иначе я знаю, что всё будет ещё хуже.
— Что?
— Дай мне полминуты, Арджун.
Чжи Синь вынула шприц с МАГСом из кармана и воткнула себе в руку.
Обернувшись, чтобы встать у входа, Арджун нос к носу столкнулся с Оуэном.
— Позволь-ка мне войти, — сказал тот.
— Нет.
— Чжи Синь велела тебе не пускать меня.
— Я…
— Ты не знаешь, почему.
Холодные голубые глаза Оуэна замерли. Они были сухи и бесконечны, как сама пустыня.
— Она что-то нашла.
— Да, и…
— Ты не знаешь, что это такое. Ты не знаешь, что она делает. Впусти меня.
Арджун не двинулся. Были вещи, которые он знал. Он знал, что Чжи Синь действует не по протоколу, принимая МАГС под прямым воздействием возможной когнитивной угрозы; он знал, что со стороны Мишель было предательством скрывать от Совета О5 события, происходившие вокруг двигателя. Он знал все эти вещи и в то же время не знал их, — как знал и не знал он о парящей где-то там большей цели. Для знающих она находилась в космическом пространстве, или таилась на глубине в тысячу миль под землей, а может, и вовсе не существовала. Он понял теперь, что одновременно знает и не знает множество вещей, но единственным, что он на самом деле
знал
было то, что он всегда доверял Чень Чжи Синь.
— Отойди, Арждун.
Она попросила полминуты, и он должен их ей предоставить.
— Я не могу. Она велела мне не пускать никого. Не знаю почему, но ты чертовски не уверен в том, зачем тебе надо сюда войти. Я вижу это по твоему лицу, Оуэн, не лги мне.
Оуэн полез в карман, вынул тонкий металлический цилиндр и нажал кнопку на нём. Когда Арджун очнулся, Оуэн уже был позади него, в палатке. Секундой позже Оуэн вытащил зажигалку и бросил на книгу. Чжи Синь выругалась и уронила книгу, которая мгновенно исчезла во вспышке зелёного пламени.
Чжи Синь положила руку на рукоять пистолета.
— Оуэн, какого чёрта?
— Это была когнитивная угроза. Если ты пострадаешь от продолжительного воздействия под МАГСом, когнитивка сохранится в твоей памяти, и ты станешь неприемлемо загрязнена. Это стандартный протокол.
В течение нескольких мгновений Чжи Синь лишь тяжело дышала. Затем она заговорила:
— Ты прав. Я облажалась. Как и ты: ты только что уничтожил эту штуку, которая очевидно была важна. Как насчёт сделки? Если кто-нибудь, в частности Мишель, узнает об этом, мы оба окажемся в дерьме. Хорошо, Оуэн?
— Ладно.
Они вышли из палатки, храня молчание.
Несколько часов спустя, разглядывая потолок своей комнаты, Арджун внезапно преисполнился ненависти к Совету O5. Он вспомнил металлический цилиндр и зелёное пламя. Ни то, ни другое не должно было существовать. И если сейчас они существовали, то за что же он должен был бороться?
Теперь всё утратило какой-либо смысл.