Сломанный инструмент

Данная статья является
переводом
, требующим вычитки, и ещё не проверялась модерацией.
Страница может содержать стилистические ошибки и смысловые неточности.
Они пообещали мне славу.
А я желала покоя.
Они говорили: .
А мне не было дела до Революции.
Они сказали, что это едва ли будет больно.
Я кричала до тех пор, пока уже не могла кричать более.
Они сказали, что это скоро кончится.
И доктора приходили вновь и вновь.
…
Почему? Почему выбрали меня? Я не была революционером. Я не была националистом. Я была никем. Почему?
Они изменили меня. Они разбили тело и вновь собрали, чтобы то удовлетворяло их требования. Молодой мужчина сказал мне, что я была настоящей гордостью для Революции. Я не чувствовала себя гордостью. Я знала, чем я была на деле. Инструментом. И на этом всё. Инструментом. И хотя волшебным, но всё же инструментом.
Сперва, я пыталась это остановить. Срывала с себя волшебный металл. Доктора видели это. Они рассказали молодому, который назвал плохие слова. Я остановилась.
Меня впустили в комнату. Холодную, голую, пустую. Просто кровать, ничего больше. Я забралась на неё и начала рыдать. Почему они выбрали меня? Почему?
Они посадили меня на самолёт. Они сказали мне, что я должна была отплатить за их  мне. Что за подарок? Я не видела подарка. Инструменты создают не для того, чтобы дарить их в подарок.
Они выпустили меня из самолёта и я увидела, что мы были вдали от холодного, холодного места, где я была раньше. Деревья здесь были высокими и звуки раздавались странные. Растения произрастали странными цветами, а воздух был вязким и липким.
Солдаты отвели меня на поле смерти. Тела там были повсюду. Молодые парни, скошенные на пике юности, как те рис и пшеница, которые я срезала в прошлой жизни. Кровь струилась и собиралась в завихрениях течения реки смерти.
Затем, кто-то начал стрелять по нам, из-за деревьев. Пули прошивали воздух.
Они сказали мне убить. Я не хотела. Они сказали слова и я убила. И я убила снова. И снова. И снова.
Я прорубилась сквозь дерево, чтобы убить мальчишку за ним. Его друг пытался стрелять в меня. Я остановила его и затем — он также умер. Они назвали слова вновь, и я начала рыдать, когда волшебный металл внутри потащил меня вперёд.
Река разлилась в полноводье.
В следующий раз, когда молодой мужчина пришёл увидеться со мной, они сказали, что меня ждёт сюрприз.
Я спросила, не позволят ли мне вернуться домой.
Они засмеялись.
Они сказали, что отправят меня на особую миссию.
— Наконец-то, мы навсегда уничтожим Националистов. Ты окажешь своей стране замечательную услугу. Мы начали с того, что захватили острова, за которые они удерживались. Ты присоединишься, когда мы окончательно приступим ко вторжению.
Я спросила почему. Они не ответили и настояли, что это было . Я сказала им, что не любила Революцию. Они разозлились.
— Твой подарок был дан Революцией. Ты продемонстрируешь свою признательность её делу!
Я отказалась. Больше никаких убийств.
— Ты будешь повиноваться!
Нет.
И тогда они назвали слова. И они наделили их болью. И я сломалась.
Они привели меня на пляж. Они показали в сторону .
Склон пляжа был укрыт стенами, бункерами и колючей проволокой, с солдатами на занятых позициях. Тем не менее, я не видела врагов. Лишь испуганных мужчин и мальчишек.
— Убей.
Я побежала вперёд. Я пыталась себя остановить. Волшебство было сильнее.
Я устала. Я так устала. Никаких смертей. Никаких убийств. Я не хотела ничего, кроме тишины. Тишины. Мира. Покоя.
И волшебство остановилось.
Волшебство остановилось.
Они вновь закричали .
Волшебство вновь потащило меня вперёд, и один из врагов закричал, умирая.
Затем я остановилась.
— Убей!
Я убила.
— Убей их всех!
Нет.
— Сделай это!
Я уже убила.
— Они отступают! Преследуй их!
Я побежала за ними. Но я не остановила их.
— Ты — инструмент! Ты будешь подчиняться нам!
Нет.
Они забрали меня. Спрятали меня. Сменили холодную камеру на ледяную. Доктора заперли меня внутри, браня меня; говоря, что я была контрреволюционной мразью.
Меня это не волновало. Они, наконец, оставили меня в покое.
Перед тем, как я заснула, я думала о том, что, наконец, получила покой. Никаких убийств. Никаких смертей. Только покой.
…
…
…
Когда я проснулась, небо было серым. Шёл сильный дождь. Я моргнула.
Нет.
Нет.
Нет.
Я думала, что я свободна. Никаких убийств. Никаких смертей. Они пришли за мной вновь?
Я зарыдала. Где был мой дом? Где теперь тот юноша? Где же теперь я?
И лаборатория, и доктора, и юноша, и офицеры, и солдаты исчезли. Я была среди руин, с плачущим надо мной небом. Пейзаж выглядел гнетущим, разрушенным.
Никого не было вокруг.
Но что если они вернутся?
Что если заставят меня убить вновь?
Что если я не смогу остановить их?
Я закричала. Я не стану слушать их вновь.
Я
никогда
больше не стану убивать.
Брошенная, ржавая отвёртка лежала на полу. Брошенная отвёртка для такого же брошенного инструмента. Как поэтично.
Я подняла её и вонзила себе в ухо. Ударила фонтаном кровь, и в ушах взорвалось липкой и горячей агонией. Я закричала вновь, пока слёзы, дождь и кровь смешались вместе. Я укусила губу и снова вонзила отвёртку глубоко в ухо, и снова, и снова, пока я не не могла больше чувствовать ничего, кроме крови в моём рту.
Я сделала это и для другого уха. Я вновь закричала; отвёртка выпала из моих рук, пока я рухнула на пол, скуля. Я не хотела никаких смертей. Никаких убийств. Волшебный метал поднялся вновь, укрывая меня, хотя я билась об него, крича и плача. Я ненавидела его. Я ненавидела его, я ненавидела его, я ненавидела его.
Почему он не пропадал?
Куда повернула моя жизнь?
Я сжалась в клубок, слёзы вновь стекали по моему лицу.
Вдалеке я увидела приближающихся людей. Они пришли за мной. Меня это не трогало. Ничто не могло заставить меня убить вновь.
—
Как думаешь, что это? — Спросил полевой специалист.
—
Лучше к этому не подходить. Это может быть опасно. — ответил лидер группы, почёсывая подбородок. — Давайте лучше вернёмся, поищем этот чёртов проход.
—
Да ладно тебе, это же старушка. Нам надо её хотя бы проверить.
—
…ладно. Давай проверим.
Они медленно подошли к женщине, направляя ружья на сжавшееся тело. На всякий случай, они остановились в пяти метрах от него.
—
Мадам? Вы в порядке? Мадам? — спросил ведущий специалист, всё ещё направляя оружие на женщину.
—
Мне кажется, она нас не слышит. Смотри, у неё из ушей идёт кровь.
—
Что предлагаешь?
—
Подойдём поближе. — агент кивнул и медленно приблизился к ней, пока остальная команда осталась на месте, всё ещё держа лежащую женщину под прицелами.
Агент подошёл ещё ближе. Женщина не реагировала в ответ, и команда осознала, что женщина рыдала. Ведущий специалист по содержанию нагнулся к ней и прикоснулся к её плечу.
Внезапно, крепкие металлические руки изверглись из шрамов на руках, ногах и позвоночнике женщины. Они сформировали стену, и специалист едва успел вовремя отдёрнуть руку прочь.
—
Бля! — специалист подскользнулся и упал на спину.
Женщина тихо забормотала. Её голос был хриплым, усталым, но, более всего — опечаленным.
—
Что она говорит? Это не мандарин или кантонский. Что это за язык? Кто-нибудь в курсе?
Агент содержания нахмурил брови.
—
Кажется, это ханчжоу или… нет, пинхуа. Однозначно пинхуа. — он наклонился поближе.
—
Да? И что же она говорит?
Специалист с осторожностью прислушался.
—
Она умоляет нас, . Я не знаю, о чём она говорит. И теперь она говорит .
—
Ну, она однозначно аномальна. Я вызываю подкрепление, чтобы помогли нам с этой. Чень, посмотри, сможешь ли разговорить её. Может быть, попробуешь показать ей бумагу с ручкой?
Женщина на полу сжалась крепче. Когда специалист по содержанию присел рядом с ней, он услышал вновь её бормотания.
—
Я — инструмент. Почему я здесь? Я хочу своего покоя. Я хочу свой дом. Я —
инструмент
.