SCP-5012 - Из бездонной ямы не выкарабкаешься

Данная статья является
переводом
, требующим вычитки, и ещё не проверялась модерацией.
Страница может содержать стилистические ошибки и смысловые неточности.
Объект №:
SCP-5012
Класс объекта:
Евклид
Идентификационный код Зоны:
EUITLA-Зона 77
Директор:
Д-р Ширли Гиллеспи
Глава исследований:
Ребекка Чаварелла
Прикреплённая оперативная группа:
Отсутствует
Уровень допуска 5/5012
СЕКРЕТНО
Уровень угрозы:
Не назначен
SCP-5012-1 – SCP-5012-24 ок. декабря 1923 г. Фьоренца Марчелли девятая слева.
Участок SCP-5012.
Особые условия содержания:
[находятся на рассмотрении]
Устаревшие условия содержания:
SCP-5012 является законной собственностью компании-ширмы Фонда "Fitzwilliam Agriculture". Для предотвращения несанкционированного проникновения в SCP-5012 были приняты стандартные меры, соответствующие таковым для проектов с низкой степенью риска.
За SCP-5012 должен осуществляться такой же уход, как и за обычной плантацией деревьев подрода
Cerasus
. В процедуры ухода входит регулярный сбор урожая SCP-5012-A с целью изучения и проведения экспериментов. Сотрудникам рекомендуется игнорировать SCP-5012-#.
SCP-5012-B фактически самосодержится.
Описание:
SCP-5012 – это плантация деревьев подрода
Cerasus
1
, находящаяся в итальянской провинции Южный Тироль, где ранее находился амфитеатр Касадау. Деревья SCP-5012 находятся в беспрерывном цикле цветения и плодоношения вне зависимости от почвенных и метеорологических условий. Не было замечено, чтобы деревья подвергались процессу старения.
В период плодоношения деревья SCP-5012 производят SCP-5012-A, психотропный сорт черешни. Питательные свойства и вкус SCP-5012-A аналогичны подслащенным плодам
Prunus avium
2
с удалённой косточкой.
Употребление SCP-5012-A вызывает у человека сильные галлюцинации наряду с синестезией, дезориентацией и лёгкой эйфорией. В результате воздействия SCP-5012-A субъекты испытывают сильное желание задокументировать свой опыт в письменной форме. Характер галлюцинаций зависит от количества употреблённых экземпляров SCP-5012-A, однако большинство из них, по-видимому, связаны с SCP-5012-#.
SCP-5012-#, индивидуально обозначенные как SCP-5012-1–…-24, является группой гуманоидов похожих на бывших музыкантов Мемориального оркестра Голгофы
3
без ведущей виолончелистки Фьоренцы Марчелли. Каждый экземпляр SCP-5012-# срощен со стволом одного или нескольких деревьев SCP-5012. Экземпляры SCP-5012-# не стареют и не разлагаются.
SCP-5012-B – это сущность или группа сущностей, появляющихся исключительно в SCP-5012. Сообщения очевидцев о появлении или поведении SCP-5012-B не были задокументированы; SCP-5012-B, по-видимому, часто употребляет SCP-5012-A и обладает достаточно личной информацией об SCP-5012-# для того, чтобы посвящать свои записи определённым экземплярам SCP-5012-#.
4
ИСТОРИЯ
Согласно архивным материалам Фонду давно было известно об SCP-5012, и документация об этом объекте появилась сразу после его обнаружения 1-го января 1924 года. Автор документа неизвестен, однако, предполагается, что им является д-р Кейн Кроу, учитывая его опыт в области ботаники и экологии.
Похожим образом, сразу же после появления документации об SCP-5012, были введены в действие условия содержания объекта, что привело к чрезмерному расходованию ресурсов. До 26.05.1956, когда все сотрудники, находящиеся в SCP-5012, пострадали от острой тошноты и упали в обморок, сообщений об инцидентах, нарушениях условий содержания или экспериментах, проводимых с объектом, не поступало.
После Инцидента-5012-A ревизоры АПАИБ сразу же обозначили проект SCP-5012 как приостановленный и превысивший бюджет. Условия содержания SCP-5012 были сокращены до их текущего варианта после экстренного заседания кураторов HLCL.
В связи с неизвестными на данный момент обстоятельствами исчезновения Мемориального оркестра Голгофы, а также природой предметов, обнаруженных в домах музыкантов,
дальнейшее расследование событий, произошедших 1-го января 1924 года
было санкционированно Советом Смотрителей.
В настоящее время судьба Фьоренцы Марчелли неизвестна.
ПРИЛОЖЕНИЕ 5012-008
18.06.1959 Совет Смотрителей одобрил проведение экспериментов с SCP-5012 после подробного аудита бюджета. Эксперименты проводились под руководством д-ра Сесил Госс и исследователей Ребекки Чавареллы и Пьеро Бертольди. Позднее для проекта SCP-5012 было выделено лабораторное оборудование и двое сотрудников класса D.
Несорванные экземпляры SCP-5012-A.
Первые проведённые эксперименты соответствовали тому, что было написано в документации SCP-5012; однако в связи с тем, что исследователи не были знакомы с музыкантами Мемориального оркестра Голгофы, у них возникли трудности при определении причин галлюцинаций, вызванных SCP-5012-A. В ходе экспериментов вместо SCP-5012-A целью изучения стала SCP-5012-#.
Состав образцов кожи и волос экземпляров SCP-5012-# соответствует человеческому. Помимо этого экземпляры SCP-5012-# обладают функционирующей кровеносной системой, заполненной веществом, химический состав которого похож на вишнёвое варенье. Приблизительно 450 мл "крови" экземпляров SCP-5012-# было извлечено и собрано в вакуумную колбу, помещённую в холодильник кухни общего пользования.
5
04.07.1959 исследователь Бертольди сообщил о громких звуках, доносящихся из кухни. Когда Бертольди зашёл в комнату, в ней никого не было, а колба с "кровью" была изъята из холодильника и выплеснута на пол. На колбе были обнаружены отпечатки д-ра Госса, самого д-ра нигде не было.
05.07.1959 д-р Госс был официально объявлен пропавшим без вести.
Кому:
Директор Чаварелла
От:
Д-р Бертольди
Дата:
19.11.1959
Как Вы уже наверное слышали, в последнее время 5012-B стал довольно активно себя вести, но если Вам ещё не сообщили, то это сделаю я: нам кажется, что что-то изменилось.
Обычно, после употребления 5012-A, люди создают "искусство" в той или иной форме, будь то поэзия, симфонии и т.д. Конечно, мы до сих пор их получаем, но в последнее время мы наблюдаем резкий рост количества более коротких посланий, объём которых не превышает двух предложений; более того, они просто указывают на конкретный экземпляр 5012-# или музыкальный инструмент, на котором он(а) играл(а). Это, конечно, может быть экспериментом, но всё же в большинстве других произведений присутствовала повествовательная тематика, с помощью которой их можно было связать между собой.
В действительности, это не должно никак отразиться на проекте содержания, но лучше не спускайте глаз с покупателей. Кардиффское соглашение выделяет средства на четверть из 77-ми проектов.
ИНЦИДЕНТ 5012-E
01.10.1961 офицер Кракси сообщил об истощённом гуманоиде, блуждающем в SCP-5012 и явно находящемся в бредовом состоянии. Захват сущности был разрешён под предлогом того, что офицер Кракси увидел SCP-5012-B; во время задержания сущность плакала, но не сопротивлялась.
Предварительный физический анализ SCP-5012-B позволил установить следующее:
SCP-5012-B биологически является мужчиной европейского происхождения; по всей видимости, его возраст составляет 40 лет. Никаких аномальных по своей природе свойств у субъекта зарегистрировано не было.
Третий и пятый пальцы левой ноги, а также вся часть правой ноги ниже голени были отрублены и заменены высококачественными деревянными протезами.
Голосовые связки SCP-5012-B сильно повреждены, из-за чего он практически немой.
Отпечатки пальцев SCP-5012-B идентичны отпечаткам д-ра Сесила Госса.
Во время захвата SCP-5012-B был одет в рваный чёрный халат
6
, а также при нём был рюкзак, в котором находились 37-страничный блокнот, несколько сломанных карандашей и наскоро нарисованная диаграмма, предназначение которой неизвестно. После допроса SCP-5012-B выдал идентификационную карту д-ра Госса; потому как 01.01.1960 срок действия идентификационной карты д-ра Госса должен был истечь, личные данные SCP-5012-B не были проверены.
Во время допроса SCP-5012-B запросил печатную машинку для того, чтобы задокументировать свой опыт.
ДОКУМЕНТ 5012-JE
ДОСТУП ПОЛУЧЕН
Прошу прощения. Позвольте мне минутку поразмыслить.
Первое, что я помню – это то, как я был ввергнут в пучину небытия, погружен в глухую тишину. Моё тело не чувствовало боли; все мои остатки, которые должны были схлопнуться, не были чисто физическими. Но я по-прежнему был самим собой. В какой бы то ни было форме или виде, но всё же я существовал, хоть и не физически.
Это трудно объяснить тому, кто этого не чувствовал. Так что дайте мне ещё минутку.
Представьте, что
чувствует
красиво обставленная комната без окон, и представьте, что это чувство осязаемо. А теперь, представьте, что в этой комнате выключили свет. Комната по-прежнему существует, и она по-прежнему прекрасно обставлена, а вы увидели её, и у вас
было
это чувство. Но больше вы не видите комнату. Способности к ощущению этого чувства в его чистейшем виде больше нет.
Я одновременно существовал и не существовал в полной тишине не дольше мгновения. И потом я начал, извините, что отзываюсь о своей второй половинке как о человеке, я начал двигаться. Что-то протягивало меня через гильзу, что-то достаточно узкое для того, чтобы проходить вплотную, и это длилось достаточно долго для того, чтобы я смог ощутить это на каком-то уровне, и для того, чтобы я смог, как бы так выразится… "услышать" что-то.
Я попробую объяснить на итальянском настолько, насколько смогу: там присутствовало единое ощущение "симфонии". Не как "сумма её частей", а "единая" "симфония", которая чувствовалась как нечто цельное. И она не  начиналась и не заканчивалась; Казалось, будто оно всегда было во мне, словно я зашёл в пустую комнату, в которой вовсю крутилась пластинка. Единственное направление, которому я мог следовать – это прямо, но не назад, так что я мог предположить, что это было не совсем звуком. Но это…
… знаю, что не стоит давать волю чувствам, но иначе тут никак не скажешь: это было
прекрасно
. Если бы я мог остаться там навсегда, я бы так и поступил.
А потом, ни с того ни с сего, я снова стал существовать. Вот только… секунду.
Прежде чем я мог что-либо сделать, я почувствовал, что внутри меня что-то рухнуло. Всё, что я делал, казалось неправильным, "болезненным". Мне было тут не место, ничему от меня или же чему-либо обо мне, будто я был круглым колышком, пытающимся вбить себя, в квадратную дырку, смятым и искорёженным, принявшим нехарактерную форму, которую не была присуща мне изначально, просто для того, чтобы поместиться туда. И в то же время я был сжатым и беззащитным, так, словно… простите, так, словно "выражение" "меня" было раздавленной и пробитой банкой, которую я пытался вместить.
Я ничего не делал. В буквальном смысле, по крайней мере. "Бытность", раздумья,
существование
, некая невидимая сила отрывала, отталкивала меня от всех попыток
существовать
.
Я открыл рот, чтобы закричать, и тогда поймал себя на том, что я гармонирую с… кажется, это была скрипка.
Из того, что "было", было на тот момент скрипкой, что-то исходило. Нет, может и не звук… сложно объяснить словами. Скрипка была
там
, она была везде, всё было пронизано ею, она была чем-то столь же естественным, что и гравитация, но в то же время она бросалась мне в глаза, будто волдырь на гладкой коже. Чем бы это ни было, оно было громким, будто кто-то волок деревянный шкаф по деревянному полу. Я мог заткнуть уши, кричать, что есть силы, бежать, куда глаза глядят, и я всё равно бы слышал эту скрипку.
Не знаю наверняка, сколько я "пролежал" там, будучи беспомощным. Какое-то время я думал, что смерть стала не самой плохой перспективой, но я даже не мог умереть "должным образом", будто моя смерть была обусловлена каким-то неписаным правилом. И наконец, после того, что должно было быть вечностью, на протяжении которой я был бы не в состоянии что-либо делать, я покорился скрипке.
А потом боль начала ослабевать, и я смог снова "быть".
Пожалуйста, дайте мне ещё минутку.
Я не смогу подобрать достаточно верных слов для того, чтобы описать, где я очутился. Наиболее близким аналогом будет квартира, в которой нет мебели, нет ничего, и пустоту которой нарушает лишь тонкий слой…
чего-то
. Чего-то нарочитого, будто это что-то пыталось передать сообщение, которое, по крайней мере, для меня, подчеркивало то, что чего-то
нет
. И я знал, что вернулся на участок содержания, и это было нечто большее, чем декорации.
Я был окружён искривлёнными, небрежно созданными, но очевидно "бутафорными" людьми, если можно так сказать. Все были изувечены, из-за какого-то воздействия, животного или из-за чего-то другого, но никто из них не был мёртв. Никто не был мёртв вне зависимости от размера их ран. Я не совсем уверен, что они вообще
могли
умереть; и все они не казались обеспокоенными тяжёлыми травмами настолько, чтобы сделать нечто большее, чем просто бестолково лежать.
Моим первым побуждением было обратиться к одному из них, но даже говорить было… ну, "перформативно". То есть я не мог говорить, не поя, или ходить, не пританцовывая, или писать, не прибегая к написанию поэзий или симфоний. Вся вселенная была созвучной со скрипкой, вопящей из глубины моего сознания, словно в сценической постановке. Для того чтобы сделать что-либо другое надо было прорвать слой исполнения, зайти за завесу или упасть в темень, находящуюся за краем сцены.
И помимо этого бессодержательного концерта бессмертия(?), там было кое-что примечательное. Я ходил и танцевал на протяжении, наверное, нескольких дней, отчаянно пытаясь разобраться в окружающей меня обстановке. В окружении, в котором не было ни страданий, ни боли, или животных, выпеченных в формах для выпечки, было лишь глубокое чувство "отсутствия". Чего-то
не хватало
, чего-то, перед, чем скрипка никогда не должна была отчитываться, словно область, о существовании которой вы знаете, но на которую вы в то же время не смотрите. Будто оно не было
важным
по отношению к тому, что происходило.
Но я не мог остановиться. Выбирая между лучшим пониманием моего положения и положения людей, умирающих вокруг меня, бессмертие гнили, вряд ли было бы идеальным выбором. И я продолжил расследования во всём участке содержания, пытаясь найти некое подобие объяснения.
А потом я съел вишню.
И вдруг, я почувствовал, как растворяется огромный вес моего бытия. Скрипка исчезла; и её сменила знакомая симфония. Я сидел за столиком, в закусочной и рисовал великолепный спектр новых и будоражащих цветов, а рядом пел женский квартет… мой разум с трудом пытается сформулировать мысль. Но я знал, что это было прекрасно, это было
настоящим
.
А потом я проснулся.
Боль приспосабливания к скрипке усилилась шоком, вызванным слабостью. Мир вокруг меня казался не просто гнетущим, он казался
неполным
. Отсутствие  "чего-то" сделало меня уязвимым; а хуже всего было то, что воспоминания о том, что я потерял,
улетучивались
.
Вторая ручка коснулась бумаги, она была утеряна.
И я попробовал снова, в попытке вернуть то блаженное чувство; я ел вишни, готовил их, заваривал чай из коры, листьев и цветов, делал всё, чтобы вернуться в ту реальность, и каждый раз меня затягивало обратно в полумёртвое ничто. Так что я нарушил главный запрет: я съел плоть одного из музыкантов.
На короткое, прекрасное мгновение я снова очутился в симфонической пустоте.
Когда моё существование восстановилось, я оказался в шумной камере, в ловушке чуждых ограничений. Отовсюду послышался рокот труб, и мой непрерывный вопль на идиотскую неправоту, которым я пытался выразить свои чувства.
Пытаясь приспособиться к этому, страдания не облегчаются. Возможно, они протекают быстрее, но это всё же не то, к чему можно приготовиться. Правила каждого… музыканта, скажем так, они так же уникальны, как и вездесущи. Даже подготовка к следующему человеку – это нарушение правил, установленных нынешним.
Я даже не припомню, кто был следующим. То есть, какой мир был следующим. Было подобное чувство незавершённости, дыры, в которых должно было что-то находиться. В большинстве из них Фонд существует, но с ними всегда что-то не так. Здания, люди, всё в ровной степени искажено, как и их окружение. Будто гротескные карикатуры, играющие роль, предписанную музыкальными инструментами.
Вы спрашивали меня о тетради и всём, что там находилось. Там была карта. Десятки карт. Но даже их не хватало; пока ты выучишь их названия и места, указанные на них, ты просто затеряешься в догадках. Я подумал, что если смогу определить, где я находился и где я в конечном счёте оказался, и
как
я проделал этот путь, то, может быть, мне удастся найти дорогу домой.
… а вот то, что я сообщу дальше, может быть опасным для восприятия.
Каждый мир, в который я попадал, был настроен на мелодию конкретного инструмента. Некоторые из них настроены на минорный лад: я отчётливо помню вселенную, в которой Фонд проводил экскурсии по рощам. В некоторых всё обстояло куда хуже: другая вселенная заперла меня, я был неподвижным, неспособным чувствовать вкус или запах, или чувствовать что-либо кроме раскалённого металла и горящего пластика, будто я находился в стене кода чисел, словно жгучий шок, который раз за разом проносился сквозь мою жизнь. Однако я сохранял веру в то, что я, в конце концов, вернусь домой.
Этот идеал был единственной вещью, которая заставляла меня танцевать. Дом был полноценным, он был красочным, и ярким, и "целым". Существование не было принуждено к тому, чтобы выражать что-либо помимо полноты бытия. И оно было тихим. И, полагаю, именно поэтому, даже когда Фьоренца появилась повсюду, кроме этого места, я пренебрёг этим миром.
Наверное, что-то изменилось, потому что до этого я не замечал виолончель.
Обновлённая документация находится на рассмотрении Отдела метафизики
.
Сноски
1
. Вишня.
2
. Черешня.
3
. Коллектив музыкантов, выступающий в Южной Европе с 1896 года, до их исчезновения в начале 1924 года.
4
. В связи с возникшими архивными ошибками, записи объекта, сделанные до 30.05.1956, отсутствуют в архиве Фонда.
5
. Для проекта SCP-5012 не было выделено морозильной камеры.
6
. Выдаваемый гуманоидным аномалиям, находящимся на содержании Фонда.