Крики, что никто не слышит

Сорок два года, четыре месяца, три дня и шесть минут прожил человек по имени Акклер. Последние шесть минут он корчился от боли, стараясь немеющими от холода руками снять ремни безопасности. Они всё никак не поддавались. Он в отчаянии дёргал их, стараясь не обращать внимание на вытекавшую из живота кровь, уже образовавшую лужу под сиденьем. Голова кружилась, внутри чувствовалась ужасная пустота. Умом Акклер Адамсон уже понял, что он мёртв, но тело не желало примиряться с этим фактом и заставляло его продолжать бесполезные попытки как-то исправить положение. Словно Жаклин, подумал он. Эта была последняя мысль, промелькнувшая в голове Акклера Адамсона. Он умер. Спустя два часа его тело нашли. Спустя три опознали. Спустя четыре дня должны были состояться похороны.
Снег сиял на солнце. Анне всегда нравилось, как это выглядит, но сейчас, подумала она, смотрится это ужасно неуместно. Её жизнь была разрушена, а снег продолжал блестеть, навевая тёплые воспоминания, которым теперь места нет. Сколько пройдёт времени, прежде чем она сможет забыть? Сколько пройдёт времени, прежде чем она сможет снова любоваться этим блеском? Сколько пройдёт времени, прежде чем она сможет отбросить образ снега, блестящего на могилах?
Словно издалека она слышала слова. Священник, цедивший цитаты из своей маленькой чёрной книжки и смаковавший на губах истории о любви и Боге высоко в небесах, раздражал её. Ей казалось кощунственным, что человек, любящий только душевно, оплакивает её земную любовь. Она не сказала этого, просто слушала, нельзя было нарушать тишину, которая каким-то неведомым образом утвердилась вокруг, утвердилась несмотря на речь священника и завывания ветра.
- Сейчас настал момент попрощаться с Акклером Адамсоном. Через минуту его тело будет предано земле, поэтому… - тихим, словно не нарушающим тишину голосом, священник почти произнёс роковые слова.
Анна подняла глаза и взглянула на гроб и дыру в земле. Однажды он сказал ей, что единственное, чего он боится - остаться одному внизу, в темноте. Она посмеялась, однако он не поддержал её смех. Он приблизил её к себе так, что она могла чувствовать его прерывистое дыхание, и пугливым, ужасно серьёзным шёпотом, попросил её об услуге. Теперь пришло время выполнить ту просьбу. Дрожащими руками Анна нашарила в кармане мобильный телефон и достала его. Неспешно пройдя к открытому гробу, она опустилась перед ним на колени и посмотрела на бледное лицо своего мёртвого мужа. Мёртвые никогда не выглядят красивыми, подумала она. Когда ей было четырнадцать и хоронили её тётушку Маргарэт, она увидела её в гробу. Лицо тётушки Маргарэт, скончавшейся от инсульта, выглядело так злобно, что напугало юную Анну. Казалось, она корчит ей рожи. Лицо мужа выглядело же наоборот, излишне удовлетворённым, как у святых или сумасшедших. Это пугало её не меньше.
Его хоронили при параде, в лучших одеждах. Анна протянула руку к карману шикарного смокинга и, словно боясь потревожить спящего, аккуратно положила мобильный телефон в его карман. Потом, не обращая внимания на странные взгляды окружающих, она встала и пошла. На пути, перехватив взгляд священнослужителя, она кивнула ему. Гроб с телом Акклера Адамсона поместили вниз, в темноту.
Ей снился сон. Она стояла на холме и видела чудесный пейзаж. Цветущая лужайка, прекрасная золотая страна, омываемая морем, была вдалеке. Она видела это и её тянуло туда, сильнее чем куда-либо. Но она просто стояла и смотрела, пока какой-то шум не привлёк её внимания. Она оглянулась и увидела, как в эту прекрасную страну направляется огромное стадо баранов, поистине гигантское. Оно шло от самого горизонта, и сколько их было! Сотни, тысячи, миллионы баранов самых разных цветов и размеров. Все они молча шли в эту страну, не сбавляя шагу, в неком устрашающем марше. И шли они так, пока не дошли до огромной стены огня, преграждавшей путь в золотую страну. И разогнавшись они побежали в эту стену, запах палёной плоти заполонил воздух. Она начала кричать, просила их прекратить, однако они всё прыгали и прыгали. Её голос пропал и она могла только смотреть, как этот кошмар продолжался, пока один из баранов не остановился и не…
Раздражающий громкий звук вернул Анну в реальность. Звонил телефон. С пробуждением пришло осознание, с осознанием пришло облегчение, с облегчением пришло спокойствие. Анна стянула с себя одеяло, осушила стакан с водой и протянула руку к телефону, всё ещё продолжавшему настойчиво звонить.
- Алло?
Тишина. Лишь лёгкий треск где-то внутри телефонной трубки. Она отложила телефон на полку рядом с собой, выключила звук и легла в постель. В забытье.
О ночном телефонном звонке она вспомнила только вернувшись с работы, поздним вечером. Легкий укол любопытства заставил ее подойти к телефону и посмотреть номер звонившего. Ночью она даже не взглянула на него, а на работу телефон взять просто забыла. Она не спеша подошла к тумбе, на которую ночью положила телефон и взглянула на номер.
Комок встал в горле, и она отбросила телефон как ядовитую змею. Голова закружилась, цвета начали меркнуть и она начала терять равновесие. На шатающихся ногах она добрела до кресла и упала в него. Мысли ранили её изнутри и каждая из них ужасала. Звонок был с телефона Акклера. Что же произошло? Врачи ошиблись и похоронили живого человека? Но она видела его исполосованное тело… Мысли метались от одного к другому, лишая Анну остатков концентрации. Однако к некому общему соглашению эти мысли пришли - надо перезвонить.
Анна встала и подняла телефон. Её всё ещё мутило, но с каждой секундой, кажется, становилось лучше. Руки дрожали и она чуть не уронила телефон снова. Больших волевых усилий стоило набрать номер и нажать кнопку звонка. Гудки резали её уши и отдавались гулом в голове. Среди мыслей тем временем появилась очень важная - что бы ни случилось, она должна помочь своему мужу. Эта мысль успокоила её и дала сосредоточиться. Однако вся концентрация пропала в один момент - в момент, когда трубку подняли.
- Анна? Анна, это ты? Скажи, что это? Пожалуйста, я умоляю, скажи что это ты! - человек на том конце трубки кричал в ужасе, и человек на том конце трубки, без сомнения, был её мужем.
- Милый? Ты… ты жив? Господи, что происходит? - Анна тоже сорвалась на крик.
- Анна, Анна, Анна… - голос стал успокаиваться - Они ошиблись, Анна, я не умер, они похоронили меня заживо. Ты должна помочь мне. Немедленно, немедленно, ты слышишь? - спокойствие не продлилось долго, голос её мужа стал странным образом сочетать страх и злобу.
- Конечно, я еду, милый, прямо сейчас, еду…
- Не бросай трубку, дорогая, пожалуйста, не прекращай говорить, умоляю, не прекращай говорить… - послышались рыдания. - Умоляю, Господи, я не хочу остаться в тишине, умоляю, не бросай…
Вьюга бушевала на кладбище, заметая снегом имена на надгробиях и монументах. Сквозь вьюгу брела женщина, слёзы замерзали на её лице, превращаясь в льдинки и раня кожу. Однако боль была незначительна, она шла на свет. Там, думала она, живёт кладбищенский смотритель, он поможет мне, мы достанем моего мужа из тьмы и всё будет хорошо, все будут счастливы, страх исчезнет.
Несмотря на достаточно поздний час старый смотритель ещё не спал и услышав стуки в дверь, быстро открыл её. Анна сдерживая слёзы, начала объяснять. Слова никак не хотели превращаться в предложения, постоянно путались и теряли смысл, однако он её понял. Старый смотритель побелел.
- Что ж получается, живого закопали? - в голосе появились нотки страха.
Спустя пару минут, они уже откапывали могилу. Дело шло очень медленно, земля успела промёрзнуть и покрыться льдом. Лопаты с трудом пробивали её, однако спустя некоторое время дело было сделано. Уже вскоре подоспели рабочие, которые в спешке извлекли гроб и сняли крышку.
Акклер Адамсон был мёртв. Ничто в нём не изменилось со времён захоронения и к телефону, он, по видимому, не притрагивался.
- Девочка, это что, был розыгрыш? - старый смотритель нахмурился, однако посмотрев на абсолютно белое лицо Анны, подобрел. - Видимо, ты выпила чего, вот и привиделось. Да и скорбела, наверное, очень сильно. Такое случается, теперь давай…
- Но у меня же телефон, смотрите же… - Анна дрожащими руками взяла телефон и позвонила на номер мужа.
Телефон в кармане покойника никак не отреагировал, хотя гудки уже шли. Спустя минуту крик из трубки нарушил тишину.
- Анна, где ты? Мне страшно, Господи, как мне страшно! Я один, я тут один, темно и тихо! Господи, помоги, тебе моя молитва, Господи, Анна, кто-нибудь! Ты слышишь меня, боже!
Снег покрывал тело Акклера Адамсона. Люди с ужасом слушали голос из телефона и молчали.
- Я проклинаю вас, я вас проклинаю, слышите! Вы не помогаете мне! Проклинаю, проклинаю, ненавижу вас всех! - злоба и ненависть в голосе вдруг сменились почти тоскливым воем. - Простите! Простите! Забудьте, что я сказал! Просто забудьте! Я ваш, я полностью ваш, просто вытащите меня, вытащите! Помогите! Анна!
Проклятия и просьбы закопанного живьём мёртвого человека всё звучали и звучали. И снег всё валил и валил.
- Тут сказано, что вы говорили по телефону со своим мужем, несмотря на то, что он был мёртв? Верно?
- В-верно. - Анна запиналась, абсолютно равнодушный и холодный голос спрашивающего пугал её. - Не думайте, что я сошла с ума, есть свидетели!
- Мы уже расспросили их. Не сомневайтесь, они подтвердили ваши слова и мы вам верим, - голос спрашивающего абсолютно не менялся.
- Верите? Я…
Они пришли утром. Неожиданные и непрошеные гости. Теперь они сидят в её доме словно хозяева и задают вопросы. Ей это ужасно не нравилось, её это пугало. Её уже всё пугало. За прошедшие дни лицо красивой радостной женщины, превратилось в карикатуру на себя: испуганную, бледную, театральную маску, эмоции на которой были чудовищно неестественны.
- Да, мы вам верим. Мы, можно сказать, специалисты по решению подобных… проблем, - мужчина позволил себе чуть улыбнуться, в следующее же мгновение равнодушие на его лице снова заняло своё обычное положение - господствующее положение.
- Что вы от меня хотите? - голос Анны звучал нервозно и испуганно.
- Мы хотим, чтобы вы позвонили… своему мужу ещё раз. С другого телефона, вот например с этого. - мужчина извлёк из чёрного пакета телефон и аккуратно передал его. - Ваш мы пока подержим у себя, сейчас проводятся анализы.
Анна взяла в руки телефон и бросила взгляд на мужчину, словно ожидая чего-то. Он уловил её взгляд и коротко приказал:
- Звоните.
Руки снова начали дрожать. Это не укрылось от глаз приказывающего, однако он, по видимому, не придал этому значения. Он терпеливо ждал, пока Анна наберёт номер. И этот момент настал: пошли гудки. На этот раз ничего слышно не было.
- Алло? - неуверенно пролепетала Анна. - Алло, меня слышно?
- Анна, - произнёс слабеющий голос, - Анна, ты говоришь, что не можешь спасти меня, да? Тогда я хочу спросить. Ты не знаешь на сколько времени мне хватит воздуху в гробу? Пожалуйста, это важно, скажи. Анна, это важно.
- Я… я не знаю, любимый… я…
- Пожалуйста, я просто хочу знать, когда я умру. Сколько времени прошло с моих похорон, Анна? Сколько времени прошло? Мне кажется, что я уже должен был умереть. - голос был спокоен, как у человека принявшего свою судьбу. - Я звонил тебе, Анна, чтобы ты спасла меня. Ведь для этого я просил тебя оставить телефон, понимаешь? Я очень боялся, что что-то подобное произойдёт. Но ты не спасла меня.
- Мы… - Анна начала плакать. - Мы раскопали могилу, ты мёртв.
- Мёртвые не говорят с живыми, Анна. Мёртвые вообще не говорят. Мёртвые не чувствуют тесноты. Мёртвые не чувствуют, как их конечности затекают. Они не чувствуют лёгкого удушья. Их ногти не кровоточат из-за впившейся туда древесины, - говорил он это также спокойно, однако в голосе чувствовалось напряжение.
- Ты не существуешь, это просто ложь! - Анна не знала, что думать, ей казалось, что она сходит с ума.
- Ты не поможешь мне. Я понял. Пожалуйста, найди тех, кто поможет. Мне тесно. Я больше не хочу слышать тебя, Анна. Это хуже предательства. Напоследок: кушай овощи, особенно брокколи.
Акклер Адамсон бросил трубку и больше не поднимал её.
Прошла неделя с того момента, когда раздался первый звонок, превративший жизнь Анны в кошмар. Однако теперь это не имело ровным счётом никакого значения. Ведь жизнь Анны начала налаживаться и о кошмарных звонках она забыла. Не без чужой помощи, разумеется.
Прошло пять дней с того момента, когда Организация SCP зафиксировала аномалию и начала её изучение. Однако теперь это не имело ровным счётом никакого значения. Ведь сотни стандартных тестов были проведены и сотни бумаг были подписаны. Сотрудники, занимавшиеся этим, предпочли забыть об этом случае. Естественным путём.
Для агента Рейнольдса же, с того момента как он приказывал звонить мертвецу, прошла целая вечность. И для него это имело значение. Несмотря на то, что он всем своим видом пытался показать равнодушие, он не мог забыть об аномалии. Всё время он следил за попытками наладить контакт, понять природу аномалии, участвовал в работе теоретического отдела, продлившейся недолго, наблюдал за вынесением вердикта Комитетом по Этике. Он не мог забыть.
Ужасный случай захватил его разум и не давал спокойно спать по ночам, и, когда было принято решение никогда больше не звонить на телефон Акклера Адамсона, Рейнольдс горячо протестовал. Однако протесты шли в никуда. Никого не интересовала эта аномалия. Попытки Рейнольдса понять, что из себя представляет Акклер Адамсон становились маниакальными. Он несколько раз пытался поговорить с ним, но чаще всего слышал в трубке только всхлипы или бессмысленный набор слов. Иногда, впрочем, Акклер кричал и истерил, прося о спасении, которое ему никто не мог дать. Однако это происходило всё реже и реже.
Рейнольдс, тем не менее, не прекращал попытки поговорить с Акклером, часто засиживаясь на работе допоздна. Сейчас он именно этим и занимался. Однако в этот раз он решился обойтись без протоколирования диалога и просто набрал номер, заученный им уже наизусть, прямо из своего небольшого кабинета на нижних этажах Зоны.
- Опять, - тихо произнёс уставший голос.
- Да, это агент Рейнольдс и мне хотелось бы с вами поговорить.
- Зачем? - голос не менял своих интонаций.
- Вы знаете. У меня есть вопросы, - непреклонным тоном заявил агент.
- Конечно знаю. Вы хотите знать, кто или что я такое. Этот вопрос расщепляется на сотню других. Реален ли я или я словно голос на записи? Акклер Адамсон я или уже что-то другое? Где я нахожусь, если во вскопанной вами могиле, как вы утверждаете, лежит моё тело? Действительно ли я жив? Если я жив, то как вам засыпать по ночам? Почему я не умираю? Зачем я всё это говорю? Как я не сошёл с ума? Как возможно всё это? Почему я сейчас с вами говорю? Что ждёт вас после смерти? У меня нет ответов. Может быть я человек, который был похоронен заживо и обречённый вечно жить в таком состоянии. Может быть я вовсе не человек, а какой-то монстр пугающий людей по телефону таким способом, вы ведь думали об этом, думали что вам одному пришла в голову подобная мысль? А может быть я и не то, и не другое, вдруг я лишь результат вашего медленного помешательства, плод больного разума?
- Я, - Рейнольдс попытался вставить реплику, однако холодный монотонный голос перебил его.
- А самое главное, самое волнующее, - в голосе появились торжествующие нотки, - это вопрос о том, не эта ли та самая жизнь после смерти, не ждёт ли это каждого человека? Ведь это волновало вас больше всего? Вдруг всё это вечное страдание уготовано для каждого, а я уникален лишь в том, что у меня был телефон, чтобы поговорить с живущими? Вы ведь уже попросили о том, чтобы ваше тело было кремировано? Хорошая попытка. Однако…
- Прекрати! Замолкни! Хватит! - резко, как раненый зверь, крикнул Рейнольдс.
- Хватит? Я не могу прекратить. Вдруг всё это уготовано грешникам? Я ведь изменял жене и на работе занимался кое-какими грязными делишками. И вот кара! А теперь представь, что в таком случае ждёт тебя! - торжество в голосе достигло своего апогея. - Вечное лежание в таком гробу, черви пожирающие тебя заживо, однако ты, как Прометей, должен будешь переживать эти мгновения заново, бесперерывно. Будешь пытаться присоединить куски своей отваливающейся плоти, как Жаклин мозги своего муженька. Мне почему-то нравится эта ассоциация. Как тебе?
Однако Акклер Адамсон, если это был он, ответа не услышал. Рейнольдс бросил телефон в стену. Связь была оборвана.
Закутавшись в тёплый плащ, агент Рейнольдс стоял среди надгробий, под падающим на его голову мокрым снегом. Погода явно не задалась, однако Рейнольдса это не волновало. Он стоял словно горгулья - неподвижно и вперив взгляд в одно место. Здесь покоился Акклер Адамсон и здесь же была сокрыта ужасная тайна жизни и смерти. Или не была, никто не мог сказать достоверно.
Прошёл месяц с того момента, как он последний раз разговаривал с Акклером. После того разговора он больше не звонил ему. Весь этот месяц он упрямо старался забыть об этом и у него, кажется, получалось, однако фатальная трагедия, случившаяся в его жизни, пробудила воспоминания. Его жена умирала и ни он, ни все врачи мира не могли остановить её равномерное движение в сторону смерти. И, наконец, два дня назад, она ушла из жизни. Рейнольдс, несмотря на все возмущения, настоял на кремации её тела.
Теперь же он стоял у жуткого надгробия, вперив в него взгляд, будто надеясь, что оно откроет ему что-то, чего он не знает, обнадёжит его. В гнетущей тишине раздался телефонный звонок. Рейнольдс рассеянно достал из кармана плаща телефон и поднял трубку.
- Милый? - прозвучал взволнованный голос. - Я горю, милый! Боже! - звуки агонии раздавались из трубки. - Я сгораю! За что? Зааа что? Моя кожа, боже, боже, она плавится! Волдыри! Мои зубы… они… они… стекают прямо в щё…
Агент Рейнольдс осел прямо на надгробие, выронив телефон из рук.
А снег всё валил и валил.
И в голове Рейнольдса раздавались тысячи криков, которые никто не слышит.
Избранное
Статья проверена модерацией
Другие статьи этого автора