SCP-КШЧК - "Женщина"/"Ее подкожный жир"/"Кошатка"/"Нежно любимый череп"

Данный документ был найден в [УДАЛЕНО], происхождение неизвестно.
Объект №:
SCP-КШЧК
Класс объекта:
нет
Особые условия существования
: Прежде всего, вам следует уяснить себе, что данное явление отнюдь не представляет собой нечто "сверхъестественное", "аномальное", то есть такое стандартное отклонение от естественного порядка вещей, с которыми мы за годы работы в Организации привыкли иметь дело. Речь идет о распаде самой реальности, самой "естественности", о постепенной деградации той онтологической системы, что обеспечивает наше существование. Первым импульсом читателя, возможно, будет обвинить в этом какого-либо Скульптора Реальности — что ж, эту теорию опровергает то, что и сами Скульпторы, к чьей помощи мы вынуждены были прибегнуть, оказались беспомощны перед нарастающей деформацией действительности. Пусть это больнее ударило по ним, всесильным, нежели по нам, факт остается фактом: избежать распада не в состоянии никто. От него не защититься, не спрятаться, не убежать, ибо где бы ты ни был — в "карманном измерении", в Нигде, в центре сингулярности - ты все равно будешь "где-то" и "когда-то", лично для себя, а именно в этом направлении, по этим категориям и ведет атаку обезумевший мир. Итак, мы — Фонд, ГОК, все остальные — обречены на поражение, снова и снова вынуждены переживать смену агрегатных состояний, не несущих нам ничего, кроме очередного разгрома и позорного зализывания ран. Все наши аномальные предметы, "объекты" так или иначе — часть реальности, а потом спастись с их помощью невозможно, и выхода, если понимать под таковым возвращение к статусу кво, быть не может. Более того, нельзя даже сохранить достоинство, изобразить приличествующую случаю мину, ибо каждую секунду из трагедии нас волей случая может перебросить в комизм, глупость, абсурд. Кто-то станет бороться за сохранение ветшающих категорий бытия, кто-то смирится и останется стоически ожидать конца. Ни то, ни другое уже не имеет значения, и потому мы не станем давать рекомендаций, а посоветуем каждому делать то же, что он делал всегда, как ему нравится и в полном соответствии со своими склонностями.
Описание:
Данное явление представляет собой 4 агрегатных состояния (в дальнейшем — АС) текущей реальности, подвергшейся регрессу, дроблению и распаду. Смена АС происходит спонтанно и непоследовательно, без всякой выраженной закономерности. Каждое АС обладает различными онтологическими характеристиками: течением времени, количеством пространственно-временных измерений (от 1 до 16 в максимально неблагополучной ситуации), плотностью и протяженностью материи.
Несмотря на различия, каждое АС несет на себе отпечаток так называемого объекта фиксации (в дальнейшем — ОФ). Какие бы изменения ни претерпевала реальность при смене АС, присутствие ОФ остается неизменным и независимо от мутации восприятия ощущается всегда и повсюду. Фактически, каждое АС отражает один из аспектов ОФ и представляет собой проекцию на материальный мир какой-либо его ипостаси.
Единственным предметом, не подверженным деформации при смене АС, являются так называемые "Письма Д." (см. приложение). "Письма Д." - это набор текстов, обращенных к ОФ. Количество писем (13), их материал (листы мелованной бумаги формата А4), содержание (любовные послания, упреки и мольбы), вес (340 г вместе с пластмассовой папкой) всегда остаются неизменными. "Письма Д." неразрушимы, что подтверждают 2173 предпринятые попытки (в том числе 14 - с применением тактического ядерного оружия) их уничтожения. Получив повреждения любой степени тяжести, "Письма Д." восстанавливаются при каждой смене АС, что дает все основания считать их столь же имманентными распадающейся реальности, как и сам ОФ.
"Письма Д." - единственный источник информации об ОФ. Согласно им, ОФ — девушка 27 лет по имени Нора/Нюра/Ира (в некоторых местах почерк неразборчив, что дает простор для толкований). Место проживания — не установлено. Внешность ОФ (исходя из деформации, сопутствующей АС1): рост — 165 см, вес — 56 кг, русые волосы, светлая кожа (опционально), высокий лоб (обязательно).
Примечание м.н.с. Квочкина:
Если по-простому, то данные агрегатные состояния — это различные грани восприятия конкретной женщины (ОФ) конкретным мужчиной (вероятно, пресловутым Д.), распространенные на всю реальность и приобретшие в силу неизвестных причин онтологический (!) характер. Иными словами, мир превратился в материальную мысль о женщине, реальность сделалась одержима ее персоной — и распадается, буквально рвется по швам.
Ниже представлены характеристики АС. Каждому состоянию реальности присвоено особое кодовое название, отражающее тот или иной аспект ОФ, отраженный в нем. Кроме того, усилиями м.н.с. Квочкина между свойствами АС и "Письмами Д." были проведены параллели, призванные установить возможную причину, мотив появления деформаций, свойственных каждому конкретному состоянию реальности.
АС1: КОДОВОЕ НАЗВАНИЕ - "ЖЕНЩИНА"
Основные деформации:
множественные временные сдвиги в прошлое (на срок от 2 до 25 лет), сопровождающиеся соответствующим омоложением отдельных субъектов (закономерность, по которой омоложению подвергаются именно данные субъекты, не установлена), с последующим возвращением в условно нормальное состояние; трансгендерные метаморфозы, выражающиеся в "оженствлении" мужчин и придании им внешних черт ОФ; превращение женщин в предполагаемые копии ОФ; восприятие отдельных предметов как женщин, независимо от их "грамматического пола".
Параллели с "Письмами Д.":
мотивы возвращения в прошлое, обращения времени вспять наличествуют в посланиях №2, №8 и №11; одержимость ОФ, стремление видеть ее в каждом человеке характерно для письма №3; тема ребенка, детская — см. письмо №13.
Комментарий м.н.с. Квочкина:
Из всех АС "Женщина" - наиболее невинное и даже чем-то забавное. Все в нем словно пропитано женственностью и, если не является женщиной, то всячески стремится ей стать. Здесь нет никаких пространственных изменений, никаких галлюцинаций, это АС наиболее близко к реальности. Да, отдельные психозы, да, признания в любви к кодовому замку, да, временные парадоксы и горы младенческих пеленок; но все же каким здоровым это представляется по сравнению с АС4 и АС2! То, что в этом состоянии глупо, смешно и нелепо, при большей деформации оборачивается отчаянием, душевной болью.
Если говорить об общей направленности АС1, то в основе ее, несомненно, лежит эстетическое восприятие ОФ: восхищение фигурой, голосом, волосами, формой лица. В отличие от АС2, данное состояние практически лишено сексуального аспекта, агрессии, жажды обладания.
Инциденты, произошедшие на подведомственной территории Фонда во время действия АС1 (из общего числа — 1238 - выбраны наиболее типичные):
Номер инцидента:
31
Субъект:
Особист, начальник службы внутренней безопасности
Эффект:
Временной сдвиг (33 года)
Комментарий м.н.с. Квочкина:
Это случилось на общей планерке, когда никто не ждал беды. На наших глазах Особист, такой уверенный, такой спокойный — во мгновение ока превратился в младенца, сущую кроху. Он кричал, дрыгал ручками и ножками, даже обмараться успел разок, пока Андерсен (честь ей и хвала) не предложила ему грудь. В настоящее время Особист состоит на грудном вскармливании, ведется разработка кашки из фруктов и овощей. Без всякого сомнения, это серьезный удар по духу Организации, ведь атаке подвергся человек, олицетворяющий безопасность и чистоту наших собственных рядов. Если бы мы только могли обвинить кого-то, какое-то конкретное лицо! Тогда все перешло бы в понятную нам область, мы имели бы преступление и преступника. Но реальность, сошедшая с ума, наносящая удар за ударом — реальность эта не является Кем-то, и наказать ее возможно едва ли. Впрочем, я не удивлюсь, если кто-нибудь все же попробует.
Номер инцидента:
89
Субъект:
"Стэн МкIIс", руководитель ударной группы СБ
Эффект:
Временной сдвиг (31 год), "оженствление" (полное соответствие ОФ), темпоральный психоз на почве несоответствия психики и физиологии.
Комментарий м.н.с. Квочкина: Когда солдат, прошедший Афганистан и Чечню, превращается ни с того ни с сего в 5-летнюю девочку — это, по меньшей мере, странно. Тем не менее, это был первый случай, когда мы наблюдали так называемое "оженствление" - превращение субъекта мужского пола в подобие ОФ. Кем бы ни являлась ОФ на самом деле, выглядел этот ребенок премило — круглое личико, тщательно завитые кудряшки, ясные голубые глаза. Сознание он, однако, сохранил старое, здесь обошлось без искажений, и если бы вы услышали, как маленькая девочка, придавленная грузом бронежилета, отдает истерическим голоском приказ "Огонь по реальности!", вы уже не смогли бы воспринимать детей так, как прежде. Свидетелями деформации были члены ударной группы "Стэна" и, получив приказ, они некоторое время совещались по поводу его выполнения. Не каждый возьмет на себя роль Ксеркса, дерзнувшего наказать море — но солдаты были солдатами, и приказ был сформулирован четко. Несмотря на кудряшки, "Стэн" все еще оставался их командиром, и по реальности было выпущено 13287 снарядов из крупно- и мелкокалиберного оружия. Реальность, насколько мне известно, не пострадала, чего не скажешь о "Стэне", направленном на консультацию к штатному психологу.
Номер инцидента:
343
Субъект:
Д-р Алёнов, глава биологического отдела научной службы
Эффект:
Полное "оженствление" (~90% соответствия предполагаемому ОФ)
Комментарий м.н.с. Квочкина:
Произошедшее с Алёновым — важный момент для понимания свойств АС1. Если мы когда-либо пожелаем отыскать ОФ и выразить ему признательность за погубленный мир, при поиске мы можем смело руководствоваться внешностью Алёнова, ибо в нем ОФ на данный момент проявился максимально ярко. Более того, в порыве экстатического восхищения доктор Алёнов произвел точные измерения пропорций своего тела. В числе полученных данных — расстояние от влагалища до пупка и общая площадь лба.
Номер инцидента:
427
Субъекты:
М.н.с. Квочкин, д-р "Вивисектор", н.с. Полоскунов
Эффект:
Частичное "оженствление" (12, 22 и 38% соответственно), визуальные и слуховые галлюцинации (не относится к АС1, вызвано сторонним фармакологическим препаратом).
Комментарий м.н.с. Квочкина:
Когда "оженствление" в виде возникшей нежданно-негаданно груди настигло и нас, мы собрались и решили противопоставить нарушению реальности нарушение психики. На роль "катализатора шизофрении" был избран ЛСД, и каждый по очереди, начиная с моего скромного 1-го размера и заканчивая "тройкой" Полоскунова, принял 250 мкг. Все вместе мы ощущали себя тесной компанией, близкими подругами. В ожидании  мы гладили волосы друг друга, делились мнениями о мужчинах. Общая схожесть наших лиц, наши высокие лбы и вычурность причесок — все это сплотило нас, сделало одной семьей. Индивидуальность мы сохранили ровно настолько, чтобы, осознавая себя подобиями ОФ, вместе с тем помнить о наших подлинных личностях. После ряда визуальных галлюцинаций, различавшихся по длительности и интенсивности, н.с. Полоскунов сообщил, что видит на потолке черного бобра ("castor fiber" - уточнил он с присущей ему педантичностью). По уверениям Полоскунова, бобр являлся взрослым самцом, однако силлогизмы его — ибо бобр болтал, не переставая — отдавали незрелостью и беспардонным школярством. В частности, передавал нам Полоскунов, бобр рассуждал о возможности коитуса между представителем своего вида и человеческой женщиной, в чем мы усмотрели прямое оскорбление в адрес ОФ. Чтобы какое-то животное покусилось на Нору, Нюру или Иру, которой являлись мы трое — это было решительно невозможно, и "Вивисектор", сняв с правой ноги армейский сапог, запустил его со всей силы в потолок. Утром следующего дня на том месте, где в галлюцинации Полоскунова располагался бобр, мы обнаружили надпись
https://lurkmore.to,
выполненную по штукатурке ничем иным, как бобровой струей. Пройдя по ссылке, мы, однако, не обнаружили ничего интересного — только белый экран да .
Номер инцидента:
1211
Субъект:
Д-р Лемис
Эффект:
"Оженствление" восприятия предмета
Комментарий м.н.с. Квочкина:
"Запрещено называть розы розами" — таков был приказ "Лемиса", отданный им под действием АС1. Мотивировал он это тем, что у роз больше нет имени, поскольку это общее имя он у них забрал и отдал собственному имени (!) в качестве подарка на 35-летие совместной жизни. Да, это был факт: Лемис влюбился в собственное имя и воспринимал его как женщину, даром что оно было мужское. Он ухаживал за ним словно истовый влюбленный, осыпая подарками и слагая в его честь мадригалы. На момент госпитализации он успел написать порядка 198 287 слов, из них 128 443 — слово "Лемис".
Фрагмент поэмы, относительно свободный от "Лемиса":
Пальма с прозрачнейших горных вершин:
Имя ее — Лемис.
Платье из бархата и парчи:
Имя ему — Лемис.
Дети, смотрите-ка, это батут!
Он называется Лемис.
Промежуток длиною в тринадцать минут -
Все это Лемис, Лемис.
АС2: КОДОВОЕ НАЗВАНИЕ - "ЕЕ ПОДКОЖНЫЙ ЖИР"
Основные деформации:
"Отелеснивание" окружающего пространства, пространственная деформация, увеличение плотности среды, редукция измерений.
Параллели с "Письмами Д.":
Тематике подкожного жира, формирующего "привлекательные выпуклости" ОФ, целиком посвящено письмо №7; ярко-выраженными сексуальными мотивами обладают письма №3 и №8.
Комментарий м.н.с. Квочкина:
Из-за пространственных изменений описать, что именно происходит в данном АС — задача непростая. Прежде всего деформируется ("отелеснивается") окружающий мир: при смене АС мы обнаруживаем себя на некоем гигантском женском теле, если судить по растительности — в области лобка. Поверхность тела окрашена в бледно-лиловый цвет, отдельные участки фосфоресцируют и подергиваются рябью. В данном пространстве нет явного источника света, однако пейзаж и "тела" захваченных АС людей различимы вполне ясно. Небо отсутствует, смены дня и ночи не существует. Кроме женского тела, других ориентиров здесь нет.
В данном АС за своим телом мы наблюдаем как бы со стороны, паря над ним в воздухе. Точка обзора закреплена намертво, изменить ракурс, приблизить или отдалить свое "видение" невозможно. Имеющегося поля зрения достаточно, чтобы различать "людей" поблизости, а также видеть конечный пункт назначения. Человеческое тело в АС2 является одномерным и представляет собой черную линию, неустанно движущуюся в направлении единственной цели. Движение сопровождается определенным психологическим дискомфортом для "наблюдателя" — подобное ощущение испытывает человек, продирающийся через чрезвычайно плотную и вязкую среду, безопасную для здоровья, но подавляющую собственной необъятностью и в перспективе — непреодолимостью. Движение происходит по плоскости живота с обязательным "кругом почета" вокруг пупка — колоссальной воронки неустановленной глубины. "Тело-линии" неспособны сталкиваться или как-либо взаимодействовать между собой. "Наблюдатель" не может повлиять на движение "тело-линии", прекратить его, замедлить, ускорить или как либо изменить "маршрут". Общение между "наблюдателями" невозможно. Прекратить "наблюдение" нельзя.
В течение АС2 время не претерпевает коллапсов или сдвигов в прошлое, однако его течение само по себе причиняет "наблюдателям" душевные муки, ибо каждое мгновение вдали от соска представляется лишенным всякого смысла.
Целью движения "тело-линий" являются возвышенности, идентифицированные как колоссальные женские груди. Соски грудей устремлены вверх. По мере приближения к одной из возвышенностей плотность окружающей среды возрастает, делая продвижение все более и более трудным. В относительной близости к соску видимое движение практически прекращается, и "тело-линия" застывает, как муха, увязшая в янтаре. Пребывание в таком состоянии представляет собой крайнюю степень мучительности для "наблюдателя", но, к счастью, прерывается со сменой АС. Независимо от того, насколько близко продвинулась к соску "тело-линия" в предыдущую фазу АС2, при повторении фазы прогресс ее будет полностью обнулен.
Время от времени, без всякой периодичности, отдельные "тело-линии" движутся по направлению к соску быстрее остальных. Обследования, проведенные во время очередной фазы АС1, не выявили никакой корреляции между физическими и интеллектуальными свойствами "ускоренных" и повышенным прогрессом, который они демонстрируют во время АС2.
Свое кодовое название АС2 получила ввиду достаточно простой символики, подтекста, в ней заключенного. Логично будет предположить, что данная деформация является проекцией на материальный мир сексуального влечения к груди и, возможно, к ягодицам ОФ, то есть к местам, чей облик сформирован во многом подкожным жиром. Торможение на подступах к груди и соску продиктовано, вероятно, невозможностью обладания ОФ. Тяга к телесному является основной онтологической категорией данного АС, и это трагическое и жутковатое зрелище — "тело-линии", влекомые непреложным законом к недостижимой цели. По сути, это воплощение экзистенциального неблагополучия: сама материя (!) в данном АС обратилась в женщину, женское тело, и то, что материя относится к нам столь предательски, столь равнодушно и отталкивающе — не может не печалить. Отверженность, оставленность, одиночество — вот лейтмотив АС2. Одномерность же я вижу проявлением обреченности, невозможности избрать иной маршрут, нежели тот, что ведет к постепенному торможению и регрессу.
Сравнительная скорость приближения к соску у различных сотрудников Фонда (за единицу принята скорость м.н.с. Квочкина). Число контрольных замеров: 1992
Д-р Алёнов:
1,7
"Особист":
0,2
Н.с. Полоскунов:
1,16
Андерсен:
2
"Лемис":
2,1
"Вивисектор":
1,2
"Стэн":
1,3
АС3: КОДОВОЕ НАЗВАНИЕ - "КОШАТКА"
Основные деформации
: Расслоение пространства (до 16 измерений в зависимости от интенсивности МЯУ-волны), "кошачное оженствление", внутреннее и внешнее опушение.
Параллели с "Письмами Д.":
Теме восприятия ОФ как трогательного зверька, нуждающегося в любви и защите, целиком посвящено письмо №6.
Комментарий м.н.с. Квочкина:
Чем дальше заходит деформация действительности, тем менее благодарной задачей становится рассказывать об этом процессе. Из всех АС "Кошатка" - наиболее абсурдное и бредовое, наиболее дезориентирующее в вопросах времени и пространства. Не давая хода фантазии, я постараюсь описать свой личный опыт максимально сухо и точно, без приукрашиваний и метафор.
Прежде всего, АС3 характеризуется постоянно меняющимся количеством пространственных измерений. Представьте себе, что помимо стандартного набора чувств вы обладаете рядом дополнительных, и эти дополнительные чувства то включаются, позволяя вам воспринимать и взаимодействовать с тем, что вы ощущаете благодаря им, то отключаются, отрезая от открывшихся пластов реальности. Делать что-то при такой неразберихе чревато неприятностями: так, оставив собственное сердце в 7-мерном пространстве, я чуть не погиб, когда из-за колебаний МЯУ-волны оказался отброшен в 4-мерный мир. Не менее опасными были для меня и конфронтации с собственными конечностями, которые в 11-мерном пространстве обрели собственный разум — и отнюдь не доброжелательный.
Человека, то растягивающегося по множеству измерений, то сжимающемуся в одном-единственном, можно уподобить гармошке, окруженной множеством зеркал, в которых отражается как сама гармошка, так и отражающие ее зеркала. В пространстве, где количество измерений больше трех, человек получает дополнительную протяженность в направлениях, обозначенных мной как A, B, C, D, E, F, G, H, I, J, K, L, M и пр. Если представить человека растянутым, словно гармошка, по 16 возможным измерениям, получится нечто вроде колоссального и в буквальном смысле вездесущего полипа.
Количество измерения и телесные деформации напрямую зависят от т.н. МЯУ-волны — то есть периодически усиливающегося и ослабевающего восприятия ОФ в аспекте кошки. МЯУ-волна придает реальности ощущение грациозности, игривости, ласковости, нежности и пушистости. Онтология, преобразованная МЯУ-волной, способна временами издавать чуть ощутимое мурлыканье. В дополнение к протяженности и длительности категориями пространства также являются кошачность (catness) и частичная/получастичная/наполовину полная/полная хвостатость.
Понять, как под действием МЯУ-волны реальность опушается и отращивает хвост, достаточно трудно для неподготовленного ума. Понять, как онтологии становятся свойственны такие качества живого существа, как беззащитность, трогательность — еще труднее. Не менее сложно осознать, как реализуется в АС3 желание "защитить", "погладить" реальность, а также "оказать ей моральную поддержку", "почесать за ухом". Тем не менее, все это действительно имеет место, что, в совокупности с постоянно меняющимся количеством пространственных-измерений, превращает существование в этом АС в бесконечное мельтешение, тщетные попытки охватить "кошачность" в 16 осях координат. Наши альтруистические качества оборачиваются здесь против нас: несмотря на вездесущность, растянутость по измерениям — мы банально не успеваем "ласкать" реальность в достаточной степени. Опушение слишком велико для нас, хвост слишком необъятен. Понукаемые нежностью, жалостью и любовью, мы пытаемся охватить необъятное, и по сравнению с этой необъятностью чувствуем собственное бессилие. АС3 — это необходимость любить и жалеть нечто, превосходящее всякую способность любить и жалеть. Это состояние мучительно прежде всего своей безысходностью: мы понимаем, что ОФ — это не какой-то зверек, а личность, причем неблагожелательно настроенная к влюбленным, но мы не можем отделаться от нежности, от желания заботиться и оберегать.
АС4: КОДОВОЕ НАЗВАНИЕ - "НЕЖНО ЛЮБИМЫЙ ЧЕРЕП"
Основные деформации:
Биологический распад, замедление времени, разрушение причинно-следственных связей между вещами, мутации (лингвистические) языка.
Комментарий м.н.с. Квочкина:
Вне всякого сомнения, АС4 отражает скатологический, отчасти некрофильский аспект одержимости ОФ. Для него характерны одержимость телесными выделениями, костями и сухожилиями ОФ. Подробнее об этом — в документе АС4: 2122/2.
Как и во всех остальных АС, единственной неизменной вещью в АС4 остаются только "Письма Д.". Восприятие их не меняется вне зависимости от количества пространственных измерений, течения времени, телесных деформаций и мутаций восприятия. Для знакомства с текстом некоторых писем обратитесь к Приложению ЖЕКН-2.
Заключительный комментарий м.н.с. Квочкина:
Как это странно: рушится мир, но остаются невредимыми письма, полные нежности, горечи и гнева! Что из этого вечно — решать вам. Ведь даже если ничто уже не имеет значения — ни Безопасность, ни Удержание, ни Сохранение — остаемся еще мы сами, и продолжает вопреки всему существовать то, что для нас важно. Ибо это нечто — долг, любовь к женщине, искусство, наука — существует не столько в реальном мире, сколько внутри нас, и потому, когда мир этот агонизирует, распадаясь на части, оно единственное оказывается не подвержено обезумевшей энтропии, единственное сохраняет для нас смысл. И вот младший научный сотрудник, что вел вас по этому документу, человек, разуверившийся в Фонде и научной фантастике — убирает в ящик стола свои бумаги, надевает халат и резиновые перчатки и уходит, невзирая на козни реальности, к своим аномальным предметам и "объектам" - уходит сражаться за людей, подобных себе.
+ Приложение ЖЕКН-2: Письма Д.
- Приложение ЖЕКН-2: Письма Д.
Примечание м.н.с. Квочкина:
Д. — он весь как на ладони в этих письмах: напыщенность, горечь, чувство вины, жалость к себе и попытки выглядеть значительнее — в основном, за счет "литературности", поверхностного блеска, чрезмерных сравнений и громких фраз. Чувство собственного достоинства, предписывающее человеку переживать страдание молча, ему совсем не присуще: Д. готов кричать во все горло, на весь мир, и несчастье наше заключается в том, что мир отчего-то решил к нему прислушаться. Вместе с тем, я должен признать, что "Письма" не лишены определенных достоинств, возникших, скорее, случайно, независимо от замысла автора. Здесь хватает неискреннего, наносного, придуманного в оправдание себе, пущей трагичности ради — и потому, когда сквозь мишуру прорывается настоящее чувство, не обузданное никакими "красотами", подлинность его по контрасту с выдумкой производит сильное впечатление. Многое здесь покажется нелепым и даже пошлым, и вы, возможно, сочтете странным, что именно
это
, а не вещи, более достойные, пережило всеобщий распад - однако то, что мы считаем пошлым, чему ставим в вину его вездесущность, неистребимость, затасканность и потертость до дыр, нередко оказывается
просто-напросто вечным
, как это и обстоит в случае с любовью. Мы вправе жаловаться на засилье мелодрам, на "розовые сопли" и "слюни с сахаром", мы вправе даже перенести такое отношение на реальность и сообщить этой стороне нашей жизни деловитость, трезвость, разумность и прочее, что свойственно хорошо налаженному существованию — однако теперь, когда все вышеупомянутые качества обанкротились, показали свою несостоятельность перед лицом распадающегося мира, поруганные "сопли", "слезы", "слюни", все уничтоженное меткой насмешкой, признанное устаревшим, сентиментальным, ненужным — вдруг оживает и придает нам силу. Воистину, это ирония из ироний — что ж, нам остается лишь улыбаться в ответ.
I
Надо с чего-то начать, и я по доброй традиции начну с начала. Ты спрашивала, как же меня угораздило влюбиться в тебя, не было ли это какой-то глупостью, которую я втемяшил себе в голову и держусь за нее с поистине бараньим упорством, словно это не обычный этап в жизни молодого человека — безответная влюбленность-отчаяние-разочарование-цинизм-взросление-обретение себя — а некий якорь, прямо таки спасательный круг, удерживающий меня на плаву в шторма и бури. Да, глупость здесь есть, и ее немало — это я признаю спокойно, ибо не одним умом жив человек, да и сама влюбленность, как ты знаешь, со стороны выглядит смешно и глупо.
Из зада сучки розой пахнет
Для дурня, что по сучке чахнет,
а, стало быть, гораздо важнее причин, по которым я полюбил тебя, обстоятельства, в которых это случилось. Я полюбил тебя во сне — да-да, не удивляйся, все так и было! Ты назовешь меня дураком — и окажешься совершенно права. Ты скажешь, что все, что мне приснилось, не имеет отношения к реальной тебе, и это тоже будет чистая правда. Но все же что это был за сон такой, спросишь, наконец, ты — и я отвечу, что это был один из тех снов, в которых мы испытываем неизъяснимое чувство нежности и любви — такое, что, случается, просыпаемся в слезах, с сердцем, ущемленным и тоскующим по чему-то прекрасному. По сути, это всего лишь некое абстрактное ощущение, не имеющее ничего общего с конкретными людьми или событиями — неспроста при пробуждении мы не можем вспомнить ничего, кроме самого чувства — однако в моем случае все оказалось связано именно с тобой, и те отрывки сна, где фигурировал твой образ, я до сих пор помню с поразительной ясностью, словно это было вчера, а не три года назад.
Это был какой-то солнечный день, теплый, но не жаркий, даже с ветерком, и какое-то поле с короткой, по щиколотку, травой; и мы шли по этому полю, и мне было так легко и свободно, как никогда не было наяву. Это была такая свобода, которая переполняет все тело, от которой хочется смеяться, и мы смеялись, и я держал твою маленькую нежную руку, и от смеха твоя верхняя губа немного задралась — так, что стали видны зубы, особенно левый передний, которого ты всегда стеснялась, тот самый, слегка испорченный, словно бы с легкой окалиной. Сейчас его уже нет, его заменил безупречный фарфор, тебе надо становиться все лучше и лучше, все совершеннее и совершеннее, тебе надлежит строить свою жизнь по строгому плану, предписанному, очевидно, Высшими Силами (прости мой сарказм) — а жаль, чем-то мне был дорог даже этот зуб, твоя крохотная небезупречная косточка. Он, смешно сказать, был для меня чем-то родным, как и вся ты, со своими тонкостью, нежностью и лицом, которое во сне как бы светилось изнутри: высокий крупный лоб, внимательные серые глаза, нос, маленький и изящный. Я не назвал бы твое лицо красивым или, Боже упаси, правильным: оно, скорее — какая-то универсальная пластичная форма, способная моментально преодолеть пропасть между красотою и уродством, между хорошо заученной радостью и угрюмостью, что свойственна тебе в холодные зимние дни. Я видел, как черты твои словно каменели, омертвевали от злости или обиды, которую я по глупости невольно тебе нанес. Я видел, как всякая мелочь — пирожное, шутка, комплимент, подарок — пробуждало в твоем лице маленькое солнце. Случалось мне застигнуть тебя внезапно, без приготовленной маски — и тогда я видел нечто трогательное: растерянное, милое, слабое и беззащитное существо.
Итак, во сне, рядом с тобой, я чувствовал себя свободным и счастливым — но была ли именно
ты
источником свободы и счастья? Теперь, когда я более-менее отдаю себе отчет во всех глупостях, что натворил, я понимаю: нет, ты была всего лишь пустой формой, в которую я вливал свое понимание прекрасного, свою любовь и любовную тоску. Чувства, что я испытывал во сне, предназначались не именно тебе, а Женщине вообще; это было послание, брошенное в пустоту, но неожиданно нашедшее адресата.
Вот так, все куда проще, чем кажется, и гораздо глупее, чем пишут об этом в книгах. Так как же так - почему же, осознавая это, я не могу проститься с тобой, выкинуть из головы? Почему, осознавая твою случайность, я не могу от тебя отделаться? Здесь, как и во всем остальном, тоже нет твоей вины. Виноват кругом один лишь я: моя гордость, самолюбие, неспособность принять отказ и огромное, чрезвычайно уязвимое эго. Я не просто не стерпел отказа, я еще и превратил все это в пошлую и нелепую трагедию, до того заигрался в несчастного, что ныне просто не могу выйти из этой роли.
Ибо что для меня значит — выйти? Ты просто подумай: это значит признать, что я — обычный молодой человек средних дарований, по твоему выражению - "один из", "таких у меня было много", "ты не первый" — и так далее; что все это — самый заурядный, ничего не значащий опыт, глупое и пошлое переживание, отдающее запачканными спермой трусами, незрелостью, нытьем и страхом показаться смешным. Обидно именно это, а совсем не отказ: теперь, когда я рассказал тебе о том, как полюбил тебя — надеюсь, это станет для тебя ясно. Я не хочу признавать себя "одним из", а свои чувства — штамповкой, сошедшей с конвейера на фабрике Юношеской Страсти. И этого не будет — чтобы я сказал "все чепуха, я переболел и теперь функционирую нормально". Я не буду функционировать нормально, ты от меня этого не дождешься. Если ты сочтешь меня больным, что ж — я буду гордиться своей болезнью. Я не отдам и крошки своего сна за все безобразие правды. Ибо я — твердокаменный идеалист, и то, что у меня в голове — намного важнее того, что есть на самом деле.
II
Я часто думаю о том, как обстояли бы дела, не окажись я столь упорен, не навяжи я тебе свое общество, не требуй я от тебя неисполнимого — одним словом, как было бы все, не натвори я великого множества глупостей, о которых ныне жалею и которыми ныне горжусь. Да, я расколот: одно и то же попеременно внушает мне чувство вины и подпитывает чувство собственного достоинства. Я совершал поступки, на которые никогда не считал себя способным. Конечно, все это было не Бог весть что: я не Каин, не Манфред, и ужасная мерзость недоступна мне так же, как и высокий полет души. Словно какой-то пошляк, я стоял перед тобой на коленях. Пьяный, я засыпал на скамейке в парке и просыпался от того, что по мне ходили голуби. Я вымогал у тебя свободное время, был ревнив и подозрителен, словно деспот. Я хотел убить тебя, а потом себя, но так и не нашел, чем это можно сделать. Вслед за тобой я пошел на вокал. Чтобы лучше петь, я сделал операцию на носовой перегородке. Чтобы не рехнуться, я устроился на работу. Услышав от тебя, что я — ребенок, я возненавидел ребячество в себе. Но это было потом, а тогда — мир, тщательно возводимый, рухнул. Оказалось, что я, эстет, ценитель литературы, воображающий, будто благодаря книгам никогда-никогда не опустится на Уровень Обывателя (о, этот презираемый Уровень!) — в самых важных вопросах не просто пошляк, но пошляк слезливый, не способный ни на что, кроме вымученной банальности, и озабоченный лишь тем, как выглядит со стороны. О том, что думаешь ты, я не задумывался вовсе: за этот ребяческий эгоизм я прошу у тебя прощения.
Все это наверняка кажется тебе странным. Да это и есть страннее некуда: столько терзаться из-за какой-то ерунды. В конце концов, для тебя это был неприятный, но малозначительный эпизод, "один из многих", как ты выразилась когда-то. С тех пор прошло немало времени, ты переросла все это, ты теперь взрослая женщина, живешь
настоящей
, взрослой жизнью, а я остался мальчишкой, и мальчишеская глупость не дает мне покоя. Я даже обещания тебе давал мальчишеские — тебе, чьи требования к жизни уже тогда отличались зрелостью. Мне стыдно, но я сулил тебе целый мир. Впрочем, я бы дал его тебе, если бы мог. Правда в том, что тогда у меня ничего не было. У меня и сейчас ничего нет. Смотри, что я нашел в карманах: проездной на метро, две пачки жвачки, ключи и номер из гардероба. Это все, что у меня есть на земле. Если из этого можно сделать какой-то мир, я буду только счастлив.
Я часто думаю о том, что было бы, если бы не — вопрос только в том, что "было бы" уже быть не может. Возвращение немыслимо (но желанно), безрассудно (но соблазнительно), искать его — значит ворошить груду мусора, нанесенного временем; занятие, неприемлемое для человека серьезного, живущего настоящим, такого, каким я временами вполне искренне желаю быть. Не могу не признать только: ни о чем так не мечтает мое заледеневшее сердце, как о том, чтобы оттаять и раствориться — вот только климат на дворе неподходящий: лютый мороз — в метафорическом, разумеется, смысле — и потому примирение возможно лишь во сне и никогда — наяву. Сны мои, девочка, полны раскаяния и любви. В них я по-прежнему объединен с чем-то прекрасным, в них я пребываю с тобой в мире, где мерзость и глупость забыта, и я, наконец-то, освобожден. Что до реальности, то сейчас за окном ранняя весна, из-под снега на детской площадке показалось собачье дерьмо, ночью шел дождь и залил кухонный стол у окна, а прямо сейчас я сижу в утренних сумерках и пью холодный кефир (жирность — 0,5%). Если не хочешь — не отвечай. Да и вообще - катись к черту, тупица!
Пусть это письмо доставит тебе столько же неудобства, сколько оно доставило мне.
Примечание: Для доступа к текстам остальных писем, пожалуйста, обратитесь к м.н.с. Квочкину.
Статья проверена модерацией
Другие статьи этого автора