Останки


Жрец переступил через труп охотника за сокровищами и горестно помотал головой. Впустую жизнь пропала. И те, которых нашли в руинах, могли бы пополнить их ряды, но к сожалению жажда отыскать сокровище пересилила в них мудрость. Они напали сразу, как прибыл Протекторат, и Крестоносы быстро с ними разделались - ножи и дубины ничего не стоили против пороха и дроби.
Ветер трепал края бело-красной сутаны жреца. Раскрашенная маска под капюшоном отфильтровывала из воздуха пыль с каждым вдохом, а также обозначала его положение полного жреца Третьего Ордена Протектората. На спине его был символ протектората - два кольца, одно внутри другого, и три стрелки, направленные внутрь. Знак вечности, знак силы, нерушимый знак.
Жрец шевельнул рукой, повелевая послушнику в серой робе пойти за ним. Все остальные члены группы уже обыскивали руины, хранители летописей записывали всё, что могли найти, крестоносы зорко осматривали окружающую местность и были готовы отразить любую атаку живущих в Пыли дикарей.
Разверстый зев обвалившихся развалин возвышался над жрецом. Твёрдые и свилеватые деревья вгрызались корнями в землю, а их листва не давала приюта от солнца и пылающих облаков. За воротами в мрачных глубинах находились жуткие тайны, те тайны, за которыми его послали. В сердце жреца шевельнулся страх; Высший Совет собирался нечасто, а если и звал кого на службу, то этот зов подкреплялся авторитетом всех восьми Орденов Протектората. За неудачу по головке не погладят.
Внутри же разруха была далеко не так сильна, как на поверхности. Сохранилась большая часть комнат и коридоров, но их содержимое грозило вот-вот превратиться в ту же пыль, что толстым одеялом устилала стены и пол. Здесь должны будут потрудиться хранители летописей.
Жрец шёл всё ниже и ниже, ведомый мерцающим светом своей лампы. Это место было гробницей, но не задумывалось как гробница. На стенах до сих пор были опалённые пятна и дыры от вонзившихся многие века назад пуль. Иногда на пути попадался почерневший скелет, уже превращающийся в песок. Некоторые проходы завалило начисто, другие же были исписаны предсмертными надписями или заляпаны чудом сохранившейся кровью. Некоторые эпитафии жрец мог разобрать, и по спине его пробежала непрошеная дрожь.
А они всё спускались, пока не дошли до этажа с огромными дверями. Некоторые были до сих пор закрыты, несмотря на все пролетевшие годы. Большая часть камер была открыта и пустовала, то, что там некогда хранилось, либо было разрушено во время Раздробления, либо потерялось в том хаосе, что начался потом.
Жрец остановился у одной из дверей. Она была сорвана с петель и лежала на полу, в её центре была огромная вмятина. На стене виднелась металлическая пластина. Жрец смахнул с неё пыль и прочитал надпись. Да, именно это он и искал.
- Как войдёшь - ничего не говори, и смотри туда и только туда, пока я не начну ритуал. - обратился он к послушнику.
Войдя в пустой зал, жрец поднял лампу. У дальней стенки стояло нечто, что-то вроде статуи. Статуя была в рост человека, с огромной головой и гротескными, действующими на нервы, чертами тела. Она была сделана из чего-то вроде камня, кое-где из-под пожелтевшей кожи торчали железные прутки. Статуя не шевелилась, как и все другие статуи на свете.
Жрец поглядел статуе в глаза. Об этом демоне писали в священных манускриптах - Незрячий Идол, Дин-Сиэмь Тар-йи. Раздробление Мира было делом рук именно этого падшего бога. Древних застали врасплох, они были заняты другими делами, и именно тогда Незрячий Идол нанёс сокрушительный удар. Дин-Сиэмь Тар-йи тогда изгнал из мира всех старых богов, как добрых, так и злокозненных, и теперь они существовали в пласте реальности очень далеко от своего раздробленного мира.
Жрец не сводил со статуи глаз. Засунув руку в рюкзак, он извлёк маленькую стеклянную банку. Внутри неё в прозрачной жидкости плавал глаз и несколько прилипших к нему кусков серой плоти. Несколько нервов намоталось на амулет размером с ладонь с рубином в центре. Держа останки древнего бога Брыта Ныне-Живущего перед собой, словно защиту, жрец медленно моргнул.
Он открыл глаза, и был совершенно цел. Немигающий глаз Брыта Ныне-Живущего защитил его. Жрец вручил банку послушнику, достал из рюкзака толстый фолиант и начал читать.
- Именем Эс-сепи и Гёк, Брытом и Альклефом, Райз и Ханом Пи-Тароск-Ро заклинаю тебя, во имя всех старых богов, покорись священной воле Протектората и Третьего Ордена жрецов, ты, демон, имя которому - Незрячий Идол. Ныне связываю тебя святой волей, настал час расплаты за всё совершенное тобой зло, и пощады тебе не будет. Ничего более ты не испортишь и не разрушишь. Никто более не умрёт от твоей руки. По воле Протектората будешь ты вечно содержаться в Фондаменте мира, в подземельях храма Пар-Дэрил до той поры, пока не кончится само время, и Всетворец не вернётся к делу рук своих и не воздаст тебе по делам твоим.
Жрец закрыл книгу и забрал у послушника Глаз Брыта.
- Ступай, приведи мне десять крестоносов, верных, с несгибаемой волей. Быть им стражами Дин-Сиэмь Тар-йи до конца дней своих. Да будет сказано, что приняли они славную смерть в бою с силами тьмы. Никому не должно быть это ведомо. Когда это будет сделано, я пошлю за тобой, и ты оставишь свою жизнь, получив новую жизнь в Ордене.
Послушник поклонился и устремился прочь. Жрец снова поднял взгляд на статую, держа в руках Глаз. Страх снова вернулся в его разум. То, что когда-то случилось, не должно повториться. Круг судьбы может снова пробудить других злокозненных богов, с которыми сражались древние. Жрец отмёл эти мысли прочь; о таком должен думать Совет.
В банке по синапсам останков древнего мозга проскочил импульс. По нервам прошла единственная мысль, пронизанная цинизмом и усталостью:
"Опять началось…"