text: В книге всё было по-другому, в легенде факт — лишь фундамент:
  Неспециалисту тех.часть интересна вряд ли в фонтане —
  Зритель лишь струями любуется праздно в бледном мерцании подсветки
  Но всё-таки послушайте правду, если не заняты, детки...
  Старик Джузеппе, коллега Иосифа из Назарета
  Из дерева сделав тыщ восемь за жизнь табуреток
  Поседел, облысел, упахался, как лось, и зашился конкретно
  Но жил так бедно, что кое-как наскребал гроши за аренду
  В окошке — мрачное гетто, мафиози и карабинеры:
  Тут социально позитивных не нашлось бы и пары примеров
  Кругом хибары, фавелы — стены из старой фанеры
  То войны наркокартелей, то кошмары холеры...
  Джузеппе грустил, что бездетен, и, сидя под дубом у дома
  Порой в бреду бормотал советы себе самому молодому —
  Потом вспоминал, что за уныние котёл в аду уготован
  И возвращался к верстаку, воспрянув духом по новой
  Но дуб внезапно спилили в один безрадостный день
  И сень листвы над головой сменил под задницей пень
  Джузеппе подумал, что сошёл с ума от жизни в трущобах
  Когда мальчишеский шёпот вдруг услыхал из-под жопы...
  В книгах всё было иначе: наврал и Толстой, и Коллоди
  Крути-ка ручку, шарманщик; в калейдоскопе мелодий
  Найди мотив подходящий, и под него расскажу я
  Как деревянный глупый мальчик всё профукал вчистую!
  В книгах всё было иначе: наврал и Толстой, и Коллоди
  Крути-ка ручку, шарманщик; в калейдоскопе мелодий
  Найди мотив подходящий, и под него расскажу я
  Как деревянный глупый мальчик всё профукал вчистую!
  Работа кипела, бурля, и к финалу первого дня
  Престарелый столяр ликовал — со стола на него смотрела родня:
  Он строгал, пока не зардела заря, поняв, что дело — верняк;
  Насрать, что кто-то скажет, дразня: «Твой сын-дубина сделан из пня!»
  И пусть на изъяне изъян, пусть голос визглив и пискляв:
  Пусть что хотят, то пиздят — жестока всегда ребятня
  Он взял сынишку под мышки и, гордо кверху подняв
  Заулыбался беззубо — счастливый ветхий бедняк
  О, если б только он знал, сколько боли ждало за углом:
  Сынок-то был дуболом, и за намалёванным криво таблом
  Увы, вот облом, вместо извилин — лишь годовые кольца:
  Тук-тук, есть кто дома, алло? Сиди, я открою, не беспокойся!
  «Где твоя азбука, сын?» — «Отец, я продал её» —
  «О, Боже, грёбаный стыд... Пиздец, ты что, долбоёб?!
  И зачем я плачу за учёбу? Ради этих причуд долбоёба?!?
  Хочешь, чтобы мы окочурились оба в этой лачуге в трущобах?!?!
  Тут надо въёбывать, чтобы деньги текли, а не капали!
  Qui devi lavorare senza una siesta, un piccolo ceppo di baraccopoli!
  И пусть в либеральной Европе в violenza domestica меня обвинят
  Но сейчас твоя квадратная деревянная жопа получит ремня…»
  — Послушай, Буратино, брось баловаться — иди в школу!
  — Ещё чего! Дай мне жить спокойно!
  — Ну, ладно. Живи. Только я за твою жизнь не дам и сухой дохлой мухи!
  — Это почему?
  — Потому что у тебя глупая деревянная голова!
  У большинства рэперков ума — как у макак
  Нет, у них нет проблем с языком — это в книгах всё не так:
  В каждом треке – смысл великий и посыл нереальной силы…
  Как жаль, что в книге всё по-другому было
  Я послушал твои треки, трущобный хуй — это на каком языке?
  Что такое «прослыть на слуху»? Что такое «стрелять с ракет»?
  Ты косноязычен и уёбищен: запас словарный, как у папуаса, и IQ — сорокет
  До дикости вторичная, беспомощная, сраная пластмасса — худшее, что может быть в рэперке
  В твоём быдло-мирке ты, возможно, своей лажей кого-то убирал налегке
  Но в этом театре ты — не вешалка даже, ты — дыра в номерке Как собака, насрав на паркет
  Получает пизды, так получишь и ты — и других вариантов тут нет
  Под лучами звезды тают грязные льды, и весь шлак оседает на дне, исчезая во тьме
  А что можешь ты сказать мне, чего я не слышал ещё?
  Попробуй хоть чем-то задень меня, маленький пень из трущоб, слабенький сделав тречок;
  Жонглируя «баянами» в валенках с пеной у щёк;
  Ты безграмотен, как твит Елены Ваенги, – эй, дурачок
  Ты думал пройти с этой шляпой? Неоправданно смелый расчёт
  У большинства рэперков ума — как у макак
  Нет, у них нет проблем с языком — это в книгах всё не так:
  В каждом треке – смысл великий и посыл нереальной силы…
  Как жаль, что в книге всё по-другому было
  Ты — олень и лодырь. Из-за тебе подобных стоят по сей день заводы
  Делаешь рэп через пень колоду — лучше оранжевую робу примерь, попробуй!
  Твой пэтэушный опыт был бы незаменим у станка
  Имя таким, как ты, — легион: «В» значит не «вендетта», а «вылет» — анонимус, пока!
  Прославиться и хочется, и колется
  Но пень не околица, глупая речь не пословица —
  Лучше бы тебе не позориться
  Ведь нельзя писать хуйню типа твоей, и с совестью не поссориться
  Где твой внутренний критик?
  Он в простыню до зачатия вытек
  Кладу на тебя болт: ты — ничем не примечательный винтик
  И пройти тебя в паре — как из чатика выйти
  Зачитай мне про митинг. Про хайпожорство расскажи, дай жару
  Я такой старый, что помню, как хайп называли пиаром
  Такие же точно лошары
  «Ваще вышак; мужик, отжёг; вот это шик; ебать, свежо; культурный шок» —
  Таких комментов ждёшь, лошок? Хуй там, ишак — тут бадибэг, тащи мешок
  У большинства рэперков ума — как у макак
  Нет, у них нет проблем с языком — это в книгах всё не так:
  В каждом треке – смысл великий и посыл нереальной силы…
  Как жаль, что в книге всё по-другому было
  У большинства рэперков ума — как у макак
  Нет, у них нет проблем с языком — это в книгах всё не так:
  В каждом треке – смысл великий и посыл нереальной силы…
  Как жаль, что в книге всё по-другому было
  Всё по-другому было...
  Всё по-другому было...
  Всё по-другому было...
  Всё по-другому было...
  Всё по-другому было...
  Всё по-другому было...
  Всё по-другому было...