text: «Великое поступательное движение к коммунизму»?
  Мне не хочется распространяться на эту тему, не хочется омрачать этот вечер
  Мыслями о десятках миллионов душ искалеченных
  Жизней изувеченных во имя торжества политической доктрины
  Мне думается, наших судеб потенциальному властелину
  Лучше бы не о курсе иностранной политики вопросы задавали
  А о том, как он относится к Достоевскому, Диккенсу и Стендалю
  Ведь читавшему Диккенса — по сравнению с нечитавшим — куда труднее
  Выстрелить в себе подобного во имя какой бы то ни было идеи
  Речь не о грамотности и образовании — о литературе речь
  Ведь грамотный и образованный может шестой заповедью и пренебречь:
  Тот или иной политический трактат прочтя, убаюкав совесть
  И даже испытать восторг убеждения, с нею не ссорясь
  Ленин был грамотен, Сталин был грамотен, как и Гитлер
  Мао Цзэдун, так тот даже стихи писал. Да только вот люди гибли
  По росчерку их пера количествами доныне невиданными
  И список их жертв далеко превышает список ими прочитанного
  «Как можно сочинять музыку после Аушвица?» — вопрошал Теодор Адорно
  Марк Стрэнд в ответ язвил, что тогда и ланч теперь есть зазорно
  Но всякий знакомый с русской историей, вот ведь магия
  Может сказать то же самое, лишь заменив название лагеря
  Моё поколение явилось на свет в той точке мировой истории
  Когда небо подпирали столбами дыма освенцимские крематории
  Когда Сталин пребывал в зените богоподобной, абсолютной власти
  Когда по карандашным каракулям судеб грубо елозил кровавый ластик
  Моё поколение пришло, чтобы продолжить то, что
  Должно было прерваться, навеки оставшись в прошлом
  Сгинуть в печах концлагерей и безымянных могилах ГУЛАГа
  По замыслу кремлёвских душегубов и садистов Рейхстага
  Тот факт, что не всё прервалось — в России, по крайней мере
  Во многом заслуга моего поколения, я в этом абсолютно уверен
  И с гордостью осознаю к нему принадлежность свою:
  Я горжусь ею точно так же, как и тем, что здесь сегодня стою