text: Долгая память хуже, чем сифилис
  Особенно в узком кругу
  Такой вакханалии воспоминаний
  Не пожелать и врагу
  И стареющий юноша в поисках кайфа
  Лелеет в зрачках своих вечный вопрос
  И поливает вином, и откуда-то сбоку
  С прицельным вниманьем глядит электрический пес
  И мы несем свою вахту в прокуренной кухне
  В шляпах из перьев и трусах из свинца
  И если кто-то издох от удушья
  То отряд не заметил потери бойца
  И сплоченность рядов есть свидетельство дружбы —
  Или страха сделать свой собственный шаг
  И над кухней-замком возвышенно реет
  Похожий на плавки и пахнущий плесенью флаг
  И у каждого здесь есть излюбленный метод
  Приводить в движенье сияющий прах
  Гитаристы лелеют свои фотоснимки
  А поэты торчат на чужих номерах
  Но сами давно звонят лишь друг другу
  Обсуждая, насколько прекрасен наш круг
  А этот пес вгрызается в стены
  В вечном поиске новых и ласковых рук
  Но женщины — те, что могли быть, как сестры, —
  Красят ядом рабочую плоскость ногтей
  И во всем, что движется, видят соперниц
  Хотя уверяют, что видят блядей
  И от таких проявлений любви к своим ближним
  Мне становится страшно за рассудок и нрав
  Но этот пес не чужд парадоксов:
  Он влюблен в этих женщин
  И с его точки зренья он прав
  Потому что другие здесь не вдохновляют
  Ни на жизнь, ни на смерть, ни на несколько
  Строк;
  И один с изумлением смотрит на Запад
  А другой с восторгом глядит на Восток
  И каждый уже десять лет учит роли
  О которых лет десять как стоит забыть
  А этот пес смеется над нами:
  Он не занят вопросом, каким и зачем ему быть
  У этой песни нет конца и начала
  Но есть эпиграф — несколько фраз:
  Мы выросли в поле такого напряга
  Где любое устройство сгорает на раз
  И, логически мысля, сей пес невозможен —
  Но он жив, как не снилось и нам, мудрецам
  И друзья меня спросят: О ком эта песня?
  И я отвечу загадочно: Ах, если б я знал это сам...