Question: Сколько русских танков принимало участие в операции Багратион?

Белорусская операция (1944)





Белорусская наступательная операция «Багратион» — крупномасштабная наступательная операция Великой Отечественной войны, проводившаяся 23 июня — 29 августа 1944 года. Названа так в честь  полководца, получившего известность в ходе Отечественной войны 1812 года П. И. Багратиона. Одна из крупнейших военных операций за всю историю человечества.
Значимость операции
В ходе этого обширного наступления была освобождена территория Белоруссии, восточной Польши, часть Прибалтики и практически полностью разгромлена германская группа армий «Центр». Вермахт понёс тяжелейшие потери, отчасти из-за того, что А. Гитлер запрещал любое отступление[1]. Восполнить эти потери впоследствии Германия была уже не в состоянии.
Предпосылки операции
К июню 1944 года линия фронта на востоке подошла к рубежу Витебск — Орша — Могилёв — Жлобин, образовав огромный выступ — клин, обращённый вглубь СССР, так называемый «Белорусский балкон». Если на Украине Красной армии удалось добиться серии впечатляющих успехов (была освобождена почти вся территория республики, Вермахт понёс тяжёлые потери в цепочке «котлов»), то при попытке прорваться в направлении Минска зимой 1943—1944 годов успехи, напротив, были достаточно скромными.
В то же время, к концу весны 1944 года наступление на юге замедлилось, и Ставкой Верховного Главнокомандования было принято решение изменить направление усилий. Как отметил К. К. Рокоссовский[2],

«К весне 1944 года наши войска на Украине продвинулись далеко вперёд. Но тут противник перебросил с запада свежие силы и остановил наступление 1-го Украинского фронта. Бои приняли затяжной характер, и это заставило Генеральный штаб и Ставку перенести главные усилия на новое направление».

Силы сторон
Данные о силах сторон отличаются в различных источниках. Согласно изданию «Операции советских вооружённых сил в ВОВ», с советской стороны в операции участвовало 1 млн 200 тыс. человек (без учёта тыловых частей). С немецкой стороны — в составе группы армий «Центр» — 850—900 тыс. человек (включая примерно 400 тыс. в тыловых частях)[3][4]. Кроме того, на втором этапе в сражении приняли участие правое крыло группы армий «Север» и левое — группы армий «Северная Украина».
Четырём фронтам Красной Армии противостояли четыре армии вермахта[5]:
2-я армия группы армий «Центр», удерживавшая район Пинска и Припяти, выступавшая на 300 км на восток от линии фронта;
9-я армия группы армий «Центр», оборонявшая район по обе стороны Березины юго-восточнее Бобруйска;
4-я армия и 3-я танковая армия группы армий «Центр», занимавшие междуречье Березины и Днепра, а также плацдарм от Быхова до района северо-восточнее Орши. Кроме того, части 3-й танковой армии занимали район Витебска.
Состав сторон
В разделе приведена расстановка сил немецких и советских войск по состоянию на 22 июня 1944 года (корпуса вермахта и армии РККА перечисляются в порядке их расстановки с севера на юг, вначале отдельно указываются резервы).
Германия
Группа армий «Центр» (генерал-фельдмаршал Эрнст Буш, начальник штаба генерал-лейтенант Ганс Кребс)
6-й воздушный флот (генерал-полковник Роберт фон Грейм)
* 3-я танковая армия (генерал-полковник Георг Рейнгардт) в составе:
95-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Михаэлис);
201-я охранная дивизия (генерал-лейтенант Якоби);
боевая группа «фон Готтберг» (бригадефюрер СС Курт фон Готтберг);
* 9 армейский корпус (генерал артиллерии Вютманн);
252-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Мельцер);
корпусная группа «D» (генерал-лейтенант Памберг);
245 бригада штурмовых орудий (гауптманн Кнюплинг);
* 53 армейский корпус (генерал пехоты Фридрих Голльвитцер);
206-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Альфонс Хиттер);
246-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Мюллер-Бюллов);
4-я авиаполевая дивизия люфтваффе (генерал-лейтенант Роберт Писториус);
6-я авиаполевая дивизия люфтваффе (генерал-лейтенант Пешель);
* 6 армейский корпус (генерал пехоты Пфайффер, с 28 июня
генерал артиллерии Вейдлинг);
197-я пехотная дивизия (генерал-майор Хане);
299-я пехотная дивизия (генерал-майор Юнк);
14-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Флёрке);
256-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Вюстенхаген);
667 бригада штурмовых орудий (гауптманн Ульман);
281-я бригада штурмовых орудий (гауптманн Фенкерт);
* 4-я армия (генерал пехоты Типпельскирх) в составе:
танко-гренадерская дивизия «Фельдхернхалле» (генерал-майор фон Штайнкеллер);
* 27 армейский корпус (генерал пехоты Фёлькерс);
78-я штурмовая дивизия (генерал-лейтенант Траут, с 12 июля генерал-лейтенант Расп);
25-я танко-гренадерская дивизия (генерал-лейтенант Шюрманн);
260-я пехотная дивизия (генерал-майор Кламмт);
501-й тяжёлый танковый батальон (майор фон Легат);
* 39-й танковый корпус (генерал артиллерии Мартинек);
110-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант фон Куровски);
337-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Шюнеманн);
12-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Бамлер, с 28 июня генерал-майор Энгель);
31-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Охснер);
185-я бригада штурмовых орудий(майор Глосснер);
* 12-й армейский корпус (генерал-лейтенант Мюллер);
18-я танко-гренадерская дивизия (генерал-лейтенант Цутаверн);
267-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Дрешер);
57-я пехотная дивизия (генерал-майор Тровитц);
* 9-я армия (генерал пехоты Йордан) в составе:
20-я танковая дивизия (генерал-лейтенант фон Кессель);
707-я пехотная дивизия (генерал-майор Гир);
* 35-й армейский корпус (генерал-лейтенант фон Лютцов);
134-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Филипп);
296-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Кульмер);
6-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Гейне);
383-я пехотная дивизия (генерал-майор Хаманн);
45-я пехотная дивизия (генерал-майор Энгель);
* 41-й армейский корпус (генерал-лейтенант Хоффмайстер);
36-я пехотная дивизия (генерал-майор Конради);
35-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Рихерт);
129-я пехотная дивизия (генерал-майор фон Лариш);
* 55-й армейский корпус (генерал пехоты Херрляйн);
292-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Йон);
102-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант фон Беркен);
* 2-я армия (генерал-полковник Вайс) в составе:
4-я кавалерийская бригада (генерал-майор Хольсте);
* 8-й армейский корпус (генерал пехоты Хёне);
211-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант Экард);
5-я егерская дивизия (генерал-лейтенант Тумм);
* 23-й армейский корпус (генерал инженерных войск Тиманн);
203-я охранная дивизия (генерал-лейтенант Пильц);
17-я танко-гренадерская бригада (полковник Кернер);
7-я пехотная дивизия (генерал-лейтенант фон Раппард);
* 20-й армейский корпус (генерал артиллерии фон Роман);
корпусная группа «Е» (генерал-лейтенант Фельцманн);
3-я кавалерийская бригада (подполковник Бёзелагер);
Кроме того, 2-й армии подчинялись венгерские части: 5, 12 и 23 резервные и 1 кавалерийская дивизия. 2-я армия приняла участие только во второй фазе Белорусской операции.
Советский Союз
* 1-й Прибалтийский фронт (генерал армии Баграмян) в составе:
* 4-я ударная армия (генерал-лейтенант Малышев);
83-й стрелковый корпус (генерал-майор Солдатов);
части усиления;
* 6-я гвардейская армия (генерал-лейтенант Чистяков);
2-й гвардейский стрелковый корпус (далее гв. стрелковый корпус) (генерал-лейтенант Ксенофонтов);
22-й гвардейский стрелковый корпус (генерал-майор Ручкин);
23-й гвардейский стрелковый корпус (генерал-лейтенант Ермаков);
103-й стрелковый корпус (генерал-майор Федюнкин);
8-я гаубичная артиллерийская дивизия;
21-я артиллерийская дивизия прорыва;
* 43-я армия (генерал-лейтенант Белобородов);
1-й стрелковый корпус (генерал-лейтенант Васильев);
60-й стрелковый корпус (генерал-майор Люхтиков);
92-й стрелковый корпус (генерал-лейтенант Ибянский);
1-й танковый корпус (генерал-лейтенант Бутков);
* 3-я воздушная армия (генерал-лейтенант Папивин);
* 3-й Белорусский фронт (генерал-полковник Черняховский) в составе:
5-й артиллерийский корпус;
* 11-я гвардейская армия (генерал-лейтенант Галицкий);
8-й гвардейский стрелковый корпус (генерал-майор Завадовский);
16-й гвардейский стрелковый корпус (генерал-майор Воробьев);
36-й гвардейский стрелковый корпус (генерал-майор Шафранов);
2-й гвардейский танковый корпус (генерал-майор Бурдейный);
7-я гвардейская миномётная дивизия (реактивная артиллерия);
* 5-я армия (генерал-лейтенант Крылов);
45-й стрелковый корпус (генерал-майор Горохов);
65-й стрелковый корпус (генерал-майор Перекрестов);
72-й стрелковый корпус (генерал-майор Казарцев);
3-я гвардейская артиллерийская дивизия прорыва;
* 31-я армия (генерал-лейтенант Глаголев);
36-й стрелковый корпус (генерал-майор Олешев);
71-й стрелковый корпус (генерал-лейтенант Кошевой);
113-й стрелковый корпус (генерал-майор Провалов);
* 39-я армия (генерал-лейтенант Людников);
5-й гвардейский стрелковый корпус (генерал-майор Безуглый);
84-й стрелковый корпус (генерал-майор Прокофьев);
* 5-я гвардейская танковая армия (маршал Ротмистров);
3-й гвардейский танковый корпус (генерал-майор Вовченко);
29-й танковый корпус (генерал-майор танковых войск Фоминых);
* Конно-механизированная группа (генерал-лейтенант Осликовский);
3-й гвардейский кавалерийский корпус (генерал-лейтенант Осликовский);
3-й гвардейский механизированный корпус (генерал-лейтенант Обухов);
* 1-я воздушная армия (генерал-лейтенант Громов);
* 2-й Белорусский фронт (генерал-полковник Захаров) в составе:
* 33-я армия (генерал-лейтенант Крючёнкин);
70-я, 157-я, 344-я стрелковые дивизии;
* 49-я армия (генерал-лейтенант Гришин);
62-й стрелковый корпус (генерал-майор Наумов);
69-й стрелковый корпус (генерал-майор Мультан);
76-й стрелковый корпус (генерал-майор Глухов);
81-й стрелковый корпус (генерал-майор Захаров);
* 50-я армия (генерал-лейтенант Болдин);
19-й стрелковый корпус (генерал-майор Самарский);
38-й стрелковый корпус (генерал-майор Терешков);
121-й стрелковый корпус (генерал-майор Смирнов);
* 4-я воздушная армия (генерал-полковник Вершинин);
* 1-й Белорусский фронт (генерал армии Рокоссовский) в составе:
2-й гвардейский кавалерийский корпус (генерал-лейтенант Крюков);
4-й гвардейский кавалерийский корпус (генерал-лейтенант Плиев);
7-й гвардейский кавалерийский корпус (генерал-майор Константинов);
Днепровская речная флотилия (капитан 1-го ранга Григорьев;
* 3-я армия (генерал-лейтенант Горбатов);
35-й стрелковый корпус (генерал-майор Жолудев);
40-й стрелковый корпус (генерал-майор Кузнецов);
41-й стрелковый корпус (генерал-майор Урбанович);
46-й стрелковый корпус (генерал-майор Эрастов);
80-й стрелковый корпус (генерал-майор Рагуля);
9-й танковый корпус (генерал-майор Бахаров);
5-я гвардейская миномётная дивизия;
* 28-я армия (генерал-лейтенант Лучинский);
3-й гвардейский стрелковый корпус (генерал-майор Перхорович);
20-й стрелковый корпус (генерал-майор Шварев);
128-й стрелковый корпус (генерал-майор Батицкий);
46-й стрелковый корпус (генерал-майор Эрастов);
5-я артиллерийская дивизия прорыва;
12-я артиллерийская дивизия прорыва;
* 48-я армия (генерал-лейтенант Романенко);
29-й стрелковый корпус (генерал-майор Андреев);
42-й стрелковый корпус (генерал-лейтенант Колганов);
53-й стрелковый корпус (генерал-майор Гарцев);
22-я артиллерийская дивизия прорыва;
* 61-я армия (генерал-лейтенант Белов);
9-й гвардейский стрелковый корпус (генерал-майор Попов);
89-й стрелковый корпус (генерал-майор Яновский);
* 65-я армия (генерал-лейтенант Батов);
18-й стрелковый корпус (генерал-майор Иванов);
105-й стрелковый корпус (генерал-майор Алексеев);
1-й гвардейский танковый корпус (генерал-майор Панов);
1-й механизированный корпус (генерал-лейтенант Кривошеин);
26-я артиллерийская дивизия;
* 6-я воздушная армия (генерал-лейтенант Полынин);
* 16-я воздушная армия (генерал-полковник Руденко);
Кроме того, в составе 1-го Белорусского фронта — 8-я гвардейская, 47-я, 70-я, 1-я польская и 2-я танковая армии, принявшие участие только во второй фазе Белорусской операции.
Подготовка операции
Красная армия

Оперативный план Белорусской операции начал разрабатываться Генштабом в апреле 1944 года. Общий замысел состоял в сокрушении флангов немецкой группы армий «Центр», окружении основных её сил восточнее Минска и полном освобождении Белоруссии[6]. Это был чрезвычайно амбициозный и масштабный план, одномоментное сокрушение целой группы армий планировалось в ходе войны очень редко.
Были совершены значительные кадровые перестановки. Генерал В. Д. Соколовский не сумел показать себя в боях зимы 1943—1944 годов (Оршанская наступательная операция, Витебская наступательная операция) и был снят с командования Западным фронтом. Сам фронт был разделён надвое: 2-й Белорусский фронт (южнее) возглавил Г. Ф. Захаров, хорошо показавший себя в сражениях в Крыму, И. Д. Черняховский, командовавший до этого армией на Украине, был назначен командующим 3-м Белорусским фронтом (севернее).
Непосредственная подготовка операции велась с конца мая. Конкретные планы были получены фронтами 31 мая в частных директивах Ставки Верховного Главнокомандования[7].
Согласно одной из версий, по первоначальному плану предполагалось нанесение 1-м Белорусским фронтом с юга, на бобруйском направлении, одного мощного удара, но К. К. Рокоссовский, изучив местность, заявил на совещании в Ставке 22 мая, что следует наносить не один, а два главных удара. Своё заявление он мотивировал тем, что в сильно заболоченном Полесье при одном прорыве армии будут утыкаться в затылок друг другу, забьют дороги в ближнем тылу, и в итоге войска фронта смогут быть использованы только по частям. По мнению К. К. Рокоссовского, следовало нанести один удар от Рогачёва на Осиповичи, другой — от Озаричей на Слуцк, окружив при этом Бобруйск, остающийся между этими двумя группировками. Предложение К. К. Рокоссовского вызвало в Ставке бурные дебаты, члены Ставки настаивали на нанесении одного удара из района Рогачёва, во избежание распыления сил. Спор прервал И. В. Сталин, заявивший, что настойчивость командующего фронтом говорит о продуманности операции. Таким образом, К. К. Рокоссовскому было позволено действовать в соответствии с собственной задумкой[2].

"Верховный Главнокомандующий и его заместители настаивали на том, чтобы нанести один главный удар — с плацдарма на Днепре (район Рогачёва), находившегося в руках 3-й армии. Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы продумать предложение Ставки. После каждого такого «продумывания» приходилось с новой силой отстаивать своё решение. Убедившись, что я твёрдо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его представили. «Настойчивость командующего фронтом, — сказал он, — доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надёжная гарантия успеха» (К. К. Рокоссовский. Солдатский долг. М.1997. С.313). 
Однако Г. К. Жуков утверждал, что эта версия не соответствует действительности[8]:

Существующая в некоторых военных кругах версия о «двух главных ударах» на белорусском направлении силами 1-го Белорусского фронта, на которых якобы настаивал К. К. Рокоссовский перед Верховным, лишена основания. Оба эти удара, проектируемые фронтом, были предварительно утверждены И. В. Сталиным ещё 20 мая по проекту Генштаба, то есть до приезда командующего 1-м Белорусским фронтом в Ставку.

Присутствующий на совещании в Ставке И. Х. Баграмян подтверждает версию К. К. Рокоссовского[9]:
Последним выступил К. К. Рокоссовский. Хорошо помню, что вопреки предложению Генерального штаба — нанести войсками фронта мощный удар только на одном участке прорыва — Константин Константинович весьма обоснованно решил создать две ударные группировки, которым надлежало прорвать оборону противника на двух участках, чтобы последующим наступлением в глубь обороны окружить и разгромить главную группировку противника. Это предложение командующего решительно поддержали Г. К. Жуков и А. М. Василевский, и оно было одобрено Верховным Главнокомандующим И. В. Сталиным.

В послевоенных исследованиях темы про «два удара» практически не касались, кроме одного прямого упоминания в одной из рецензий на мемуары К. К. Рокоссовского «Солдатский долг»[10]:

Высоко отзываясь в целом о деятельности Ставки, К. К. Рокоссовский высказывает некоторые критические замечания по её адресу. В первую очередь это относится к планированию операции «Багратион» весной 1944 года. Автор утверждает, что Ставка намечала 1-м Белорусским фронтом нанести один главный удар и только по его настоянию было нанесено два удара… Такие замечания по адресу Ставки нельзя в полной мере признать справедливыми. Документы, в частности "Записка по проведению операции «Багратион», разработанная Генеральным штабом и согласованная с Г. К. Жуковым, А. М. Василевским, а затем и с И. В. Сталиным, подтверждают, что Ставка с самого начала планирования операции предусматривала нанесение под Бобруйском двух ударов — одного из района севернее Рогачева, другого — с фронта Мормаль, Озаричи (ссылка на: Архив МО, ф. 96-А, оп. 1711, д. 7а, л. 261).

Также в книге С. Н. Михалёва «Военная стратегия» приводится схема замысла Ставкой операций на летне-осеннюю кампанию 1944 г., по которой видно, что уже по решению Ставки от 4 апреля в полосе 1-го Белорусского фронта было предусмотрено два охватывающих удара с точкой встречи под Бобруйском[11].
Была организована тщательная разведка сил и позиций противника. Добыча сведений велась по многим направлениям. В частности, разведывательными командами 1-го Белорусского фронта было захвачено около 80 «языков»[2]. Воздушная разведка 1-го Прибалтийского фронта засекла 1100 различных огневых точек, 300 артиллерийских батарей, 6000 блиндажей и т. д.[7] Также велась активная акустическая, агентурная разведка, изучение позиций противника артиллерийскими наблюдателями и т. д. За счёт комбинации различных способов разведки и её интенсивности группировка противника была вскрыта достаточно полно.
Ставка постаралась добиться максимальной внезапности. Все распоряжения командирам частей отдавались лично командующими армий; телефонные переговоры, касающиеся подготовки к наступлению, даже в закодированном виде, были воспрещены. Готовящиеся к операции фронты перешли в режим радиомолчания. На передовых позициях велись активные земляные работы для имитации приготовлений к обороне. Минные поля не снимались полностью, чтобы не встревожить неприятеля, сапёры ограничивались свинчиванием с мин взрывателей. Сосредоточение войск и перегруппировки велись в основном по ночам. Специально выделенные офицеры Генштаба на самолётах патрулировали местность для контроля за соблюдением мер маскировки[7].
В войсках проводились интенсивные тренировки по отработке взаимодействия пехоты с артиллерией и танками, штурмовым действиям, форсированию водных преград и т. д. Подразделения поочерёдно выводились с передовой в тыл для этих занятий. Отработка тактических приёмов проводилась в максимально приближённых к боевым условиях и с боевой стрельбой.
Перед операцией командиры всех уровней вплоть до рот проводили рекогносцировки, ставя задачи подчинённым на месте. Танковым частям были приданы артиллерийские корректировщики и офицеры военно-воздушных сил для лучшего взаимодействия.
Таким образом, подготовка операции «Багратион» велась чрезвычайно тщательно, при этом противника удалось оставить в неведении относительно грядущего наступления.
Вермахт
Если командование РККА было неплохо осведомлено о группировке немцев в районе будущего наступления, то командование группы армий «Центр» и Генштаб сухопутных войск Третьего Рейха имели совершенно превратное представление относительно сил и планов советских войск. Гитлер и Верховное главнокомандование полагали, что крупного наступления следует ожидать по-прежнему на Украине. Предполагалось, что из района южнее Ковеля Красная Армия нанесёт удар по направлению к Балтийскому морю, отрезая группы армий «Центр» и «Север»[12]. Для парирования фантомной угрозы были выделены значительные силы. Так, в группе армий «Северная Украина» имелось семь танковых, две танко-гренадерских дивизии, а также четыре батальона тяжёлых танков «Тигр». В группе армий «Центр» находились одна танковая, две танко-гренадерские дивизии и только один батальон «Тигров»[13]. В апреле командование группы армий «Центр» представило своему руководству план по сокращению линии фронта и отходу группы армий на лучшие позиции за Березиной. Этот план был отвергнут. Группа армий «Центр» оборонялась на прежних позициях. Витебск, Орша, Могилёв и Бобруйск были объявлены «крепостями» и укреплены с расчётом на круговую оборону[12]. Для строительных работ широко использовался принудительный труд местного населения. В частности, в полосе 3-й танковой армии были направлены на такие работы 15-20 тысяч жителей[14].
Курт Типпельскирх (в то время — командующий 4-й полевой армией) следующим образом описывает настроения в немецком руководстве[15]:
Не было ещё никаких данных, которые позволили бы предугадать направление или направления, несомненно, готовившегося летнего наступления русских. Так как авиация и радиоразведка обычно безошибочно отмечали крупные переброски русских сил, можно было думать, что наступление с их стороны непосредственно пока не грозило. До сих пор лишь в одном случае были зафиксированы длившиеся в течение нескольких недель интенсивные железнодорожные перевозки в тылу противника в направлении района Луцк, Ковель, Сарны, за которыми, однако, не последовало сосредоточения вновь прибывших сил вблизи фронта. Временами приходилось руководствоваться лишь догадками. В генеральном штабе сухопутных сил считались с возможностью повторения наступления на Ковель, полагая, что противник основные усилия сосредоточит севернее Карпат на фронте группы армий «Северная Украина», с целью отбросить последнюю к Карпатам. Группам армий «Центр» и «Север» предсказывали «спокойное лето». Кроме того, особую озабоченность Гитлера вызывал нефтяной район Плоешти. Относительно того, что первый удар противника последует севернее или южнее Карпат — скорее всего севернее, — мнение было единодушным.
Позиции войск, оборонявшихся в группе армий «Центр», были серьёзно усилены полевыми укреплениями, оснащены многочисленными сменными позициями для пулемётов и миномётов, ДЗОТами и блиндажами. Поскольку фронт в Белоруссии длительное время стоял на месте, немцы успели создать развитую систему обороны.
С точки зрения генштаба Третьего Рейха, приготовления против группы армий «Центр» имели цель только «ввести в заблуждение германское командование относительно направления главного удара и оттянуть резервы из района между Карпатами и Ковелем»[13]. Ситуация в Белоруссии внушала командованию Рейха настолько мало опасений, что фельдмаршал Буш за три дня до начала операции отправился в отпуск.
Ход боевых действий
Предварительный этап операции символически начался в третью годовщину германского нападения на СССР — 22 июня 1944 года. Как и в Отечественную войну 1812 года, одним из наиболее значимых мест сражений оказалась река Березина. Советские войска 1-го Прибалтийского, 3-го, 2-го и 1-го Белорусского фронтов (командующие — генерал армии И. Х. Баграмян, генерал-полковник И. Д. Черняховский, генерал армии Г. Ф. Захаров, генерал армии К. К. Рокоссовский) при поддержке партизан прорвали на многих участках оборону немецкой группы армий «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Э. Буш, позже — В. Модель), окружили и ликвидировали крупные группировки противника в районах Витебска, Бобруйска, Вильнюса, Бреста и восточнее Минска, освободили территорию Белоруссии и её столицу Минск (3 июля), значительную часть Литвы и её столицу Вильнюс (13 июля), восточные районы Польши и вышли на рубежи рек Нарев и Висла и к границам Восточной Пруссии.

Операция была проведена в два этапа. Первый этап прошёл с 23 июня по 4 июля и включил в себя следующие фронтовые наступательные операции:
Витебско-Оршанская операция
Могилёвская операция
Бобруйская операция
Полоцкая операция
Минская операция
Второй этап прошёл с 5 июля по 29 августа и включил следующие операции:
Вильнюсская операция
Шяуляйская операция
Белостокская операция
Люблин-Брестская операция
Каунасская операция
Осовецкая операция
Действия партизан
Наступление предваряла беспрецедентная по масштабу акция партизан. В Белоруссии действовали многочисленные партизанские формирования. По данным Белорусского штаба партизанского движения, за лето 1944 года с войсками Красной армии соединилось 194 708 партизан[16]. Советское командование успешно увязывало действия партизанских отрядов с войсковыми операциями. Целью партизан в операции «Багратион» было, поначалу, выведение из строя неприятельских коммуникаций, позже — воспрещение отхода разбитых подразделений вермахта. Массированные действия по разгрому немецкого тыла были начаты в ночь с 19 на 20 июня. Эйке Миддельдорф отметил[17]:

На центральном участке Восточного фронта русскими партизанами было произведено 10 500 взрывов. В результате этого переброска немецких оперативных резервов была задержана на несколько дней.

В планы партизан входило совершение 40 тысяч различных подрывов, то есть фактически удалось осуществить лишь четверть задуманного, однако и совершённого хватило, чтобы вызвать кратковременный паралич тыла группы армий «Центр»[18][19]. Начальник тыловых сообщений группы армий полковник Г. Теске констатировал[20]:

В ночь перед общим наступлением русских на участке группы армий «Центр», в конце июня 1944 года, мощный отвлекающий партизанский налёт на все важные дороги на несколько дней лишил немецкие войска всякого управления. За одну эту ночь партизаны установили около 10,5 тыс. мин и зарядов, из которых удалось обнаружить и обезвредить только 3,5 тыс. Сообщение по многим шоссейным дорогам из-за налётов партизан могло осуществляться только днем и только в сопровождении вооружённого конвоя.

Основным объектом приложения сил партизан стали железные дороги и мосты. Помимо них, были выведены из строя линии связи. Все эти действия серьёзно облегчили наступление войск на фронте.
Витебско-Оршанская операция




Если «Белорусский балкон» в целом выдавался на восток, то район города Витебск был «выступом на выступе», выдаваясь ещё дальше с северной части «балкона». Город был объявлен «крепостью», аналогичный статус имела находящаяся южнее Орша. На этом участке оборонялась 3-я танковая армия под началом генерала Г. Х. Рейнгардта (названием не следует обманываться, в составе 3-й танковой армии на тот момент не было танковых частей). Непосредственно район Витебска оборонял её 53-й армейский корпус под командованием генерала . Оршу защищал 17-й армейский корпус 4-й полевой армии.
Операцию проводили два фронта. 1-й Прибалтийский фронт под командованием генерала армии И. Х. Баграмяна действовал на северном фланге будущей операции. Его задача состояла в том, чтобы окружить Витебск с запада и развивать наступление дальше на юго-запад к Лепелю. 3-й Белорусский фронт под командованием генерал-полковника И. Д. Черняховского действовал южнее. Задача этого фронта заключалась в том, чтобы во-первых, создать южную «клешню» окружения вокруг Витебска, во-вторых, самостоятельно охватить и взять Оршу. В итоге фронт должен был выйти в район города Борисов (южнее Лепеля, юго-западнее Витебска). Для действий в глубине 3-й Белорусский фронт располагал конно-механизированной группой (механизированный корпус, кавалерийский корпус) генерала Н. С. Осликовского и 5-й гвардейской танковой армией П. А. Ротмистрова.
Для координации усилий двух фронтов была создана специальная оперативная группа Генштаба во главе с маршалом А. М. Василевским.

Наступление началось с разведки боем рано утром 22 июня 1944 года. В ходе этой разведки удалось во многих местах вклиниться в немецкую оборону и захватить первые траншеи. На следующий день был нанесён основной удар. Главную роль играли 43-я армия, охватывавшая Витебск с запада, и 39-я армия под командованием И. И. Людникова, окружавшая город с юга. 39-я армия практически не имела общего превосходства в людях в своей полосе, но концентрация войск на участке прорыва позволила создать значительный локальный перевес. Фронт был быстро прорван и к западу, и к югу от Витебска. 6-й армейский корпус, оборонявшийся южнее Витебска, был рассечён на несколько частей и утратил управление. В течение нескольких дней командир корпуса и все командиры дивизий были убиты[12]. Оставшиеся части корпуса, потеряв управление и связь друг с другом, мелкими группами пробирались на запад[21]. Железная дорога Витебск — Орша была перерезана. 24 июня 1-й Прибалтийский фронт вышел к Западной Двине. Контратака частей группы армий «Север» с западного фланга провалилась. В Бешенковичах была окружена «корпусная группа D». В прорыв южнее Витебска была введена конно-механизированная группа Н. С. Осликовского, начавшая быстро продвигаться на юго-запад.
Поскольку стремление советских войск окружить 53-й армейский корпус было несомненным, командующий 3-й танковой армией Г. Х. Рейнгардт обратился к вышестоящему начальству за санкцией на отвод частей Ф. Гольвитцера. Утром 24 июня в Минск прилетел начальник Генерального штаба К. Цейцтлер. Он ознакомился с обстановкой, но разрешения на отход не дал, не имея к тому полномочий. А. Гитлер первоначально воспретил отход корпуса. Однако после того, как Витебск оказался полностью окружён, 25 июня он одобрил прорыв, приказав, однако, оставить одну — 206-ю пехотную дивизию в городе[12]. Ещё до этого Ф. Гольвитцер вывел 4-ю авиаполевую дивизию несколько к западу для подготовки прорыва[18]. Эта мера, однако, запоздала.
25 июня в районе Гнездиловичей (к юго-западу от Витебска) 43-я и 39-я армия соединились. В районе Витебска (западная часть города и юго-западные окрестности) оказался окружён 53-й армейский корпус Ф. Гольвитцера и некоторые другие части. В «котёл» попали 197-я, 206-я и 246-я пехотные, а также 6-я авиаполевая дивизия и часть 4-й авиаполевой дивизии. Другая часть 4-й авиаполевой была окружена западнее, у Островно[22].
На оршанском направлении наступление развивалось достаточно медленно. Одной из причин отсутствия эффектного успеха был тот факт, что под Оршей располагалась сильнейшая из немецких пехотных дивизий — 78-я штурмовая. Она была укомплектована значительно лучше прочих и, вдобавок, имела поддержку почти пятидесяти самоходных орудий. Также в этом районе находились части 14-й моторизованной дивизии[18][22]. Однако 25 июня 3-й Белорусский фронт ввёл в прорыв 5-ю гвардейскую танковую армию под командованием П. А. Ротмистрова. Она перерезала железную дорогу, ведущую из Орши на запад у Толочина, вынудив немцев к отходу из города или гибели в «котле». В результате к утру 27 июня Орша была освобождена. 5-я гвардейская танковая армия продвигалась на юго-запад, к Борисову[23].
Утром 27 июня Витебск был полностью очищен от окружённой немецкой группировки, которая накануне непрерывно подвергалась воздушным и артиллерийским ударам. Немцы предприняли активные усилия по прорыву из окружения. В течение дня 26 июня были зафиксированы 22 попытки пробить кольцо изнутри[23]. Одна из этих попыток оказалась успешной, но узкий коридор был запечатан через несколько часов. Прорвавшаяся группа численностью примерно в 5 тысяч человек была снова окружена вокруг озера Мошно. Утром 27 июня генерал пехоты Ф. Гольвитцер с остатками своего корпуса капитулировал. В плен попали сам Ф. Гольвитцер, начальник штаба корпуса полковник Шмидт, командир 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Хиттер (у Бухнера ошибочно числится убитым), командир 246-й пехотной дивизии генерал-майор  и другие.
Одновременно были уничтожены малые котлы у Островно и Бешенковичей. Последнюю крупную группу окруженцев возглавил командир 4-й авиаполевой дивизии генерал . Эта группа, пытаясь уйти через леса на запад или юго-запад, 27 июня наткнулась на идущую маршевыми колоннами 33-ю зенитную дивизию и была рассеяна[7]. Р. Писториус погиб в бою.
Силы 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронта начали развивать успех в юго-западном и западном направлении. К концу 28 июня они освободили Лепель и вышли к району Борисова. Откатывающиеся немецкие части подвергались непрерывным и жесточайшим воздушным ударам. Противодействие люфтваффе было незначительным[23]. Шоссе Витебск — Лепель, по словам И. Х. Баграмяна, было буквально завалено погибшими и разбитой техникой[9].
В результате Витебско-Оршанской операции был практически полностью уничтожен 53-й армейский корпус. По данным В. Хаупта, из состава корпуса к немецким частям прорвались двести человек, почти все — раненые[21]. Также были разгромлены части 6-го армейского корпуса и корпусная группа D. Были освобождены Витебск и Орша. Потери вермахта, по советским заявлениям, превосходили 40 тысяч погибшими и 17 тысяч пленными (наибольшие результаты показала 39-я армия, уничтожившая основной «котёл»). Северный фланг группы армий «Центр» оказался сметён, и, таким образом, был сделан первый шаг к полному окружению всей группы.
Могилёвская операция




В рамках сражения в Белоруссии могилёвское направление было вспомогательным. По словам Г. К. Жукова, координировавшего операцию 1-го и 2-го Белорусских фронтов, быстрое выталкивание немецкой 4-й армии из «котла», который создавали ударами через Витебск и Бобруйск на Минск, было лишено смысла[24]. Тем не менее, для ускорения коллапса немецких сил и быстрейшего продвижения наступление было организовано.
23 июня после эффективной артиллерийской подготовки[7] 2-й Белорусский фронт начал форсирование реки Проня, по которой проходил немецкий оборонительный рубеж. Поскольку противник был практически полностью подавлен артиллерией, сапёры в течение короткого времени навели 78 лёгких мостов для пехоты и четыре 60-тонных моста для тяжёлой техники. Через несколько часов боя, по показаниям пленных, численность многих немецких рот упала с 80 — 100 до 15 — 20 человек[7]. Однако части 4-й армии сумели отступить на второй рубеж по реке Бася организованно. К 25 июня 2-й Белорусский фронт захватил совсем немного пленных и транспортных средств, то есть ещё не вышел на тыловые коммуникации противника[7]. Тем не менее, армия вермахта постепенно отступала на запад. Советские войска форсировали Днепр севернее и южнее Могилёва, 27 июня город был окружён и на следующий день взят приступом. В городе было захвачено около двух тысяч пленных, в том числе командир 12-й пехотной дивизии Р. Бамлер и комендант Могилёва Г. Г. фон Эрмансдорф, который позднее был признан виновным в совершении многочисленных тяжких преступлений и повешен.
Постепенно отход 4-й армии терял организованность. Связь частей с командованием и друг с другом была нарушена, части перемешивались. Отходящие подвергались частым авианалётам, приносившим тяжёлые потери. 27 июня командующий 4-й армией К. фон Типпельскирх отдал приказ по радио на общий отход к Борисову и Березине. Однако многие группы отступающих этот приказ даже не получили, и не все получившие смогли выполнить[21].
До 29 июня 2-й Белорусский фронт заявил об уничтожении или захвате в плен 33 тысяч солдат противника. Трофеями числились, среди прочего, 20 танков, предположительно, из состава действовавшей в этом районе моторизованной дивизии «Фельдхернхалле».
Бобруйская операция



Бобруйская операция должна была создать южную «клешню» огромного окружения, задуманного Ставкой Верховного Главнокомандования. Эту акцию целиком проводил наиболее мощный и многочисленный из участвовавших в операции «Багратион» фронтов — 1-й Белорусский фронт под командованием К. К. Рокоссовского. Первоначально в наступлении принял участие только правый фланг фронта[25]. Ему противостояла 9-я полевая армия генерала Х. Йордана. Как и под Витебском, задача на сокрушение фланга группы армий «Центр» решалась путём создания локального «котла» вокруг Бобруйска. План К. К. Рокоссовского в целом представлял классические «канны»: с юго-востока на северо-запад, постепенно заворачивая к северу, наступала 65-я армия (усиленная 1-м гвардейским танковым Донским корпусом), с востока на запад наступала 3-я армия, имеющая в своём составе 9-й танковый корпус. Для быстрого прорыва на Слуцк использовалась 28-я армия с конно-механизированной группой И. А. Плиева. Линия фронта в районе операции делала изгиб на запад у Жлобина, а Бобруйск был, среди прочих городов, объявлен А. Гитлером «крепостью», так что противник в некотором роде сам способствовал реализации советских планов.
Наступление под Бобруйском началось на юге 24 июня, то есть несколько позже, чем на севере и в центре. Плохая погода сначала серьёзно ограничила действия авиации. Кроме того, условия местности в полосе наступления были очень сложными: приходилось преодолевать чрезвычайно крупное, полукилометровой ширины, топкое болото. Однако советские войска это не остановило, более того, соответствующее направление было выбрано намеренно. Поскольку в хорошо проходимом районе Паричей немецкая оборона была достаточно плотной, командующий 65-й армией П. И. Батов принял решение наступать несколько к юго-западу, через болото, охранявшееся сравнительно слабо. Трясину преодолевали по гатям[26]. П. И. Батов отмечал[26]:

Немецкие генералы поверили в условный топографический знак «непроходимое болото» (заштриховано) и поддались утешающей мысли, будто мы никак здесь, по болотным топям, наступать не сможем.

В первый день 65-я армия прорвала оборону совершенно ошеломленного таким манёвром противника на глубину 10 км, в прорыв был введен танковый корпус. Аналогичного успеха добился её левофланговый сосед — 28-я армия под командованием генерал-лейтенанта А. А. Лучинского.
3-я армия А. В. Горбатова, напротив, встретила упорное сопротивление. Х. Йордан использовал против неё свой основной подвижный резерв, 20-ю танковую дивизию. Это серьёзно замедлило продвижение. 48-я армия под командованием П. Л. Романенко, наступавшая слева от 3-й армии, также застряла ввиду крайне сложной местности. Во второй половине дня улучшилась погода, что позволило активно использовать авиацию: самолётами было проведено 2465 вылетов[27], однако продвижение по-прежнему оставалось незначительным[25].
На следующий день на южном фланге была введена в прорыв конно-механизированная группа И. А. Плиева. Контраст между стремительным наступлением П. И. Батова и медленным прогрызанием обороны А. В. Горбатовым и П. Л. Романенко был заметен не только советскому, но и немецкому командованию. Х. Йордан перенацелил в южный сектор 20-ю танковую дивизию, которая, однако, вступив в бой «с колёс», не смогла ликвидировать прорыв, лишилась половины бронетехники и была вынуждена отступить на юг[28].
В результате отступления 20-й танковой дивизии и введения в бой 9-го танкового корпуса северная «клешня» сумела глубоко продвинуться. 27 июня были перехвачены дороги, ведущие из Бобруйска на север и запад. Основные силы немецкой 9-й армии оказались в окружении диаметром примерно в 25 км[28].

Х. Йордан был отстранён от командования 9-й армией, вместо него был назначен генерал танковых войск Н. фон Форман. Однако кадровые перестановки уже не могли повлиять на положение окружённых немецких частей. Сил, способных организовать полноценный деблокирующий удар извне, не имелось. Попытка резервной 12-й танковой дивизии прорубить «коридор» провалилась. Поэтому окружённые немецкие части начали самостоятельно предпринимать энергичные усилия для прорыва. Находящийся восточнее Бобруйска 35-й армейский корпус под командованием фон Лютцова начал готовиться к прорыву на север для соединения с 4-й армией[29]. Вечером 27 июня корпус, уничтожив всё вооружение и имущество, которое невозможно было унести, совершил попытку прорыва. Эта попытка в целом провалилась, хотя некоторым группам удалось пройти между советскими частями. 27 июня связь с 35-м корпусом прервалась. Последней организованной силой в окружении оставался 41-й танковый корпус генерала Хоффмайстера. Лишившиеся управления группы и отдельные солдаты собирались в Бобруйске, для чего переправлялись через Березину на западный берег, — их непрерывно бомбила авиация[21]. В городе царил хаос. Командир 134-й пехотной дивизии генерал Филипп от отчаяния застрелился[30].
27 июня начался штурм Бобруйска. Вечером 28 числа остатки гарнизона предприняли последнюю попытку прорыва, при этом 3500 раненых были оставлены в городе[28]. Атаку возглавили уцелевшие танки 20-й танковой дивизии. Им удалось прорвать тонкий заслон советской пехоты к северу от города, однако отход продолжался под ударами авиации, причинявшими тяжелейшие потери. К утру 29 июня Бобруйск был очищен. Около 14 тысяч солдат и офицеров вермахта смогли добраться до позиций немецких войск — большей частью их встретила 12-я танковая дивизия[31]. 74 тысячи солдат и офицеров погибли или оказались в плену[21]. В числе пленённых оказался комендант Бобруйска генерал-майор Хаман.
Бобруйская операция завершилась успешно. Уничтожение двух корпусов, 35-го армейского и 41-го танкового, пленение обоих их командиров и освобождение Бобруйска заняло меньше недели. В рамках операции «Багратион» разгром немецкой 9-й армии означал, что оба фланга группы армий «Центр» остались оголёнными, а дорога на Минск открыта с северо-востока и юго-востока.
Полоцкая операция


После сокрушения фронта 3-й танковой армии под Витебском, 1-й Прибалтийский фронт приступил к развитию успеха по двум направлениям: на северо-запад, против группировки немцев под Полоцком, и на запад, в направлении на Глубокое.
Полоцк вызывал беспокойство у советского командования, поскольку эта очередная «крепость» теперь нависала над флангом 1-го Прибалтийского фронта. И. Х. Баграмян незамедлительно приступил к устранению этой проблемы: между Витебско-Оршанской и Полоцкой операциями не было паузы. В отличие от большей части сражений операции «Багратион», под Полоцком основным противником Красной армии была, помимо остатков 3-й танковой армии, Группа армий «Север» в лице 16-й полевой армии под командованием генерала Х. Хансена. Со стороны противника в качестве резервов были задействованы только две пехотные дивизии[7].
29 июня последовал удар на Полоцк. 6-я гвардейская и 43-я армии обходили город с юга (6-я гв. армия — ещё и обходила Полоцк с запада), 4-я ударная армия — с севера. 1-й танковый корпус овладел г. Ушачи южнее Полоцка и продвинулся далеко на запад. Корпус внезапной атакой захватил плацдарм на западном берегу Двины[9]. Контрудар, запланированный 16-й армией, просто не состоялся.
Значительную помощь наступающим оказывали партизаны, перехватывавшие мелкие группы отступающих, а иногда атакующие даже крупные войсковые колонны[9].
Однако разгром гарнизона Полоцка в котле не состоялся. Командовавший обороной города Карл Хильперт самовольно оставил «крепость» не дожидаясь, пока пути отхода будут перерезаны. Полоцк был освобожден 4 июля. Неудача в этом сражении стоила должности Георгу Линдеманну, командующему группы армий «Север»[32]. Нужно отметить, что несмотря на отсутствие «котлов», число пленных было значительным для операции, длившейся всего шесть дней. 1-й Прибалтийский фронт заявил о захвате 7000 солдат и офицеров противника[7].
Хотя Полоцкая операция не увенчалась разгромом, аналогичным происшедшему под Витебском, она принесла значительные результаты. Противник лишился опорного пункта и железнодорожного узла, была ликвидирована фланговая угроза 1-му Прибалтийскому фронту, позиции группы армий «Север» оказались обойдены с юга и оказались под угрозой удара во фланг.
После взятия Полоцка произошли организационные перестановки под новые задачи. 4-я ударная армия была передана 2-му Прибалтийскому фронту, с другой стороны, 1-й Прибалтийский фронт получил 39-ю армию от Черняховского, а также две армии из резерва. Полоса фронта сдвинулась на 60 км южнее. Все эти меры были связаны с необходимостью улучшить управляемость войск и усилить их перед грядущими операциями в Прибалтике[9].
Минская операция

28 июня фельдмаршал Э. Буш был отрешён от командования группой армий «Центр», его место занял фельдмаршал В. Модель, являвшийся признанным специалистом по оборонительным операциям[33]. В Белоруссию были направлены несколько свежих соединений, в частности, 4-я, 5-я и 12-я танковые дивизии.
Отступление 4-й армии за Березину


После крушения северного и южного флангов под Витебском и Бобруйском, немецкая 4-я армия оказалась зажата в своего рода прямоугольнике. Восточную «стену» этого прямоугольника образовывала река Друть, западную — Березина, северную и южную — советские войска. К западу находился Минск, на который были нацелены основные советские удары. Фланги 4-й армии фактически не были прикрыты. Окружение выглядело неминуемым. Поэтому командующий армией генерал К. фон Типпельскирх отдал приказ об общем отступлении через Березину к Минску. Единственным путём для этого оставалась грунтовая дорога от Могилёва через Березино[34]. Скопившиеся на дороге войска и тыловые учреждения пытались по единственному мосту перебраться на западный берег Березины под постоянными уничтожающими ударами штурмовиков и бомбардировщиков. Военная полиция самоустранилась от регулирования переправы. Кроме того, отступающие подвергались атакам партизан[34]. Дополнительно ситуация осложнялась тем, что к отступающим присоединялись многочисленные группы солдат из частей, разбитых на других участках, даже из-под Витебска[35]. По этим причинам переход через Березину шёл медленно и сопровождался большими жертвами. Нужно отметить, что нажим со стороны 2-го Белорусского фронта, находящегося прямо перед фронтом 4-й армии, был незначителен, поскольку в планы Ставки Верховного Главнокомандования не входило изгнание противника из ловушки[35].
Сражение к югу от Минска


После сокрушения двух корпусов 9-й армии, К. К. Рокоссовский получил новые задачи. 3-й Белорусский фронт наступал по двум направлениям, на юго-запад, к Минску, и запад, на Вилейку. 1-й Белорусский фронт получил симметричную задачу. Добившиеся впечатляющих результатов в Бобруйскую операцию 65-я и 28-я армии и конно-механизированная группа И. А. Плиева поворачивали строго на запад, на Слуцк и Несвиж. 3-я армия А. В. Горбатова наступала на северо-запад, к Минску. 48-я армия П. Л. Романенко становилась перемычкой между этими ударными группами.
В наступлении фронта лидировали подвижные соединения — танковые, механизированные части и конно-механизированные группы. Конно-механизированная группа И. А. Плиева быстро продвигаясь к Слуцку, вышла к городу вечером 29 июня. Поскольку противник перед 1-м Белорусским фронтом был по большей части разгромлен, сопротивление оказывалось слабое. Исключение составил сам город Слуцк: его обороняли части 35-й и 102-й дивизий, понесшие серьёзные потери. Советскими войсками гарнизон Слуцка оценивался приблизительно в два полка[7]
Столкнувшись с организованным сопротивлением в Слуцке, генерал И. А. Плиев организовал штурм с трёх сторон одновременно. Фланговый охват принес успех: 30 июня к 11 часам утра Слуцк был очищен конно-механизированной группой при содействии обошедшей город пехоты[36].
Конно-механизированная группа И. А. Плиева уже ко 2 июля овладела Несвижем, перерезав минской группировке пути отхода на юго-запад. Наступление развивалось быстро, сопротивление оказывали только мелкие разрозненные группы солдат[7]. 2 июля остатки 12-й танковой дивизии немцев были отброшены от Пуховичей. Ко 2 июля танковые корпуса фронта К. К. Рокоссовского подошли к Минску.
Борьба за Минск

На этом этапе на фронт начали прибывать немецкие подвижные резервы, изъятые главным образом из войск, действующих на Украине. Первой 26 — 28 июня к северо-востоку от Минска, в район Борисова, прибыла 5-я танковая дивизия под командованием генерала К. Деккера. Она представляла серьёзную угрозу, учитывая, что в течение предшествовавших нескольких месяцев почти не участвовала в боевых действиях и была укомплектована практически до штатной численности (в том числе весной противотанковый дивизион был перевооружен 21 истребителями танков Jagdpanzer IV/48, а в июне прибыл укомплектованный по штату батальон из 76 «пантер»), а по прибытии в район Борисова была усилена 505-м тяжёлым батальоном (45 танков «тигр»). Слабым местом немцев в этом районе была пехота: это были либо охранные, либо понёсшие значительные потери пехотные дивизии.
28 июня 5-я гвардейская танковая армия, конно-механизированная группа Н. С. Осликовского и 2-й гвардейский танковый корпус пришли в движение с целью форсировать Березину и продвигаться на Минск. 5-я танковая армия, шедшая в середине боевого порядка, на Березине столкнулась с группой генерала Д. фон Заукена (основные силы 5-й танковой дивизии и 505-й тяжелый танковый батальон). Группа Д. фон Заукена имела задачей удерживать рубеж Березины, чтобы прикрыть отступление 4-й армии[18]. 29 и 30 июня между этой группой и двумя корпусами 5-й гвардейской танковой армии шли чрезвычайно жестокие бои. 5-я гвардейская танковая армия продвигалась с огромным трудом и тяжёлыми потерями, однако за это время конно-механизированная группа Н. С. Осликовского, 2-й гвардейский танковый корпус и стрелки 11-й гвардейской армии форсировали Березину, сломив слабое сопротивление полицейских подразделений, и начали охватывать немецкую дивизию с севера и юга. 5-я танковая дивизия под давлением со всех сторон была вынуждена отступить с тяжёлыми потерями после непродолжительных, но ожесточённых уличных боёв в самом Борисове[37]. После коллапса обороны у Борисова, конно-механизированная группа Н. С. Осликовского была нацелена на Молодечно (к северо-западу от Минска), а 5-я гвардейская танковая армия и 2-й гвардейский танковый корпус — на Минск. Правофланговая 5-я общевойсковая армия, в это время двигалась севернее строго на запад, на Вилейку, а левофланговая 31-я армия следовала за 2-м гвардейским танковым корпусом. Таким образом, шло параллельное преследование: советские подвижные соединения обгоняли отступающие колонны окружаемой группировки. Был взломан последний рубеж на пути к Минску. Вермахт понес серьёзные потери, причём доля пленных была значительной. Заявки 3-го Белорусского фронта включали более 22 тысяч убитых и более 13 тысяч пленных немецких солдат[38]. Вкупе с большим количеством уничтоженного и захваченного транспорта (почти 5 тысяч автомобилей, согласно той же сводке) можно сделать вывод, что тяжёлым ударам подверглись тыловые службы группы армий «Центр».
К северо-западу от Минска 5-я танковая дивизия дала ещё один серьёзный бой 5-й гв. танковой армии. 1—2 июля прошло тяжелое маневренное сражение. Немецкие танкисты заявили об уничтожении 295 советских боевых машин[18]. Хотя к таким заявкам следует относиться с осторожностью, не подлежит сомнению, что потери 5-й гв. танковой армии были тяжелы. Однако в этих боях 5-я танковая дивизия сократилась до 18 танков, были также утрачены все «тигры» 505-го тяжелого батальона[18]. Фактически, дивизия потеряла возможность влиять на оперативную обстановку, в то время, как ударный потенциал советских бронетанковых частей отнюдь не был исчерпан.
3 июля 2-й гв. танковый корпус подошёл к окраинам Минска и, совершив обходной манёвр, ворвался в город с северо-запада. В этот момент к городу с юга подошёл передовой отряд фронта Рокоссовского, с севера наступала 5-я гв. танковая армия, а с востока — передовые отряды 31-й общевойсковой армии. Против столь многочисленных и мощных формирований в Минске имелось лишь около 1800 человек регулярных войск. Нужно отметить, что немцам удалось 1-2 июля эвакуировать более 20 тысяч раненых и тыловиков[39]. Однако в городе ещё оставались достаточно многочисленные отставшие (значительной частью невооружённые). Оборона Минска была очень короткой: уже к 13:00 столица Белоруссии была освобождена[38]. Это означало, что остатки 4-й армии и присоединившиеся к ней части, более 100 тысяч человек, обречены на плен или истребление в Минском «котле». Минск попал в руки советских войск сильно разрушенным в ходе боев ещё лета 1941-го года, кроме того, отступая, части вермахта причинили дополнительные разрушения городу. Маршал Василевский констатировал: «„5 июля я посетил Минск. Впечатление у меня осталось крайне тяжелое. Город был сильно разрушен фашистами. Из крупных зданий враг не успел взорвать только дом белорусского правительства, новое здание ЦК КПБ, радиозавод и Дом Красной Армии. Электростанция, железнодорожный вокзал, большинство промышленных предприятий и учреждений взорваны“»[40]
Коллапс 4-й армии
Окружённая немецкая группировка предпринимала отчаянные попытки вырваться на запад. Немцы предпринимали даже попытки атак с холодным оружием[39]. Поскольку управление армии спаслось бегством на запад, фактическое командование остатками 4-й полевой армии осуществлял вместо К. фон Типпельскирха командир 12-го армейского корпуса В. Мюллер[35].
Минский «котёл» простреливался насквозь артиллерийским огнём и авиацией, боеприпасы были на исходе, снабжение полностью отсутствовало, поэтому попытка прорыва была предпринята без промедления. Для этого окружённые разбились на две группы, одна во главе с самим В. Мюллером, другой руководил командир 78-й штурмовой дивизии генерал-лейтенант Г. Траут. 6 июля отряд под командованием Г. Траута численностью в 3 тысячи человек предпринял попытку прорваться у Смиловичей, но столкнулся с частями 49-й армии и после четырёхчасового боя был перебит. В тот же день Г. Траут предпринял вторую попытку выбраться из ловушки, однако не доходя до переправ через Свислочь у Синило, его отряд был разгромлен, а сам Г. Траут попал в плен[38][39].
5 июля из «котла» была отправлена последняя радиограмма командованию группы армий. Она гласила[35]:

Сбросьте с самолёта хотя бы карты местности, или вы уже списали нас?

На этот отчаянный призыв ответа не последовало. Внешний фронт окружения быстро сдвигался на запад, и если в момент замыкания кольца для прорыва было достаточно пройти 50 км, вскоре фронт проходил уже в 150 км от котла[41]. Извне к окружённым никто не пробивался. Кольцо сжималось, сопротивление подавляли массированными обстрелами и бомбардировками. 8 июля, когда невозможность прорыва стала очевидна, В. Мюллер принял решение капитулировать. Рано утром он выехал, ориентируясь на звуки артиллерийского огня, в сторону советских войск, и сдался в плен частям 121-го стрелкового корпуса 50-й армии. Им немедленно был написан приказ следующего содержания[35]:

"8.7.1944 года.
Всем солдатам 4-й армии, находящимся в районе к востоку от реки Птич!
Наше положение после многодневных тяжелых боев стало безнадежным. Мы выполнили свой долг. Наша боеспособность практически сведена на нет, и рассчитывать на возобновление снабжения не приходится. По сообщению верховного командования вермахта, русские войска стоят уже под Барановичами. Путь по течению реки блокирован, и прорвать кольцо своими силами мы не можем. У нас огромное количество раненых и солдат, отбившихся от своих частей.
Русское командование обещает:

а) медицинскую помощь всем раненым;

б) офицерам оставить ордена и холодное оружие, солдатам — ордена.
От нас требуется: собрать и сдать в исправном состоянии все наличное оружие и снаряжение.
Положим конец бессмысленному кровопролитию!
Приказываю:
Немедленно прекратить сопротивление; собраться группами по 100 человек и более под командованием офицеров или старших по званию унтер-офицеров; сконцентрировать раненых в пунктах сбора; действовать четко, энергично, проявляя товарищескую взаимопомощь. Чем большую дисциплинированность мы покажем при сдаче, тем скорее будем поставлены на довольствие.
Настоящий приказ надлежит распространять устно и письменно всеми имеющимися в распоряжении средствами.
Мюллер,

генерал-лейтенант и командующий

XII армейским корпусом.

Командиры Красной армии достаточно самокритично оценивали действия по разгрому Минского «котла». Командующий 2-м Белорусским фронтом генерал Г. Ф. Захаров выразил крайнее недовольство[41]:

Ликвидация окружённых разрозненных групп противника идёт возмутительно медленно и неорганизованно. В результате безынициативной и нерешительной деятельности командармов противник в поисках выхода мечется из стороны в сторону, нападает на штабы корпусов и армий, склады, на автоколонны, тем самым нарушает бесперебойную работу тыла и управление.

Тем не менее, в течение 8 — 9 июля организованное сопротивление немецких войск было сломлено. До 12 июля продолжалась зачистка: партизаны и регулярные части прочёсывали леса, обезвреживая мелкие группы окруженцев. После этого бои восточнее Минска окончательно прекратились. Более 72 тысяч немецких солдат погибли, более 35 тысяч попали в плен[38].
Второй этап операции
В преддверии второго этапа операции «Багратион» советская сторона пыталась максимально эксплуатировать достигнутый успех, немецкая — восстановить фронт. На этом этапе наступающим пришлось бороться с прибывающими неприятельскими резервами. Также в это время произошли новые кадровые перестановки в руководстве вооружёнными силами Третьего рейха. Начальник генерального штаба сухопутных войск К. Цейтцлер предложил отвести группу армий «Север» на юг, чтобы с её помощью построить новый фронт[30]. Это предложение было отвергнуто А. Гитлером по политическим соображениям (отношения с Финляндией), а также из-за возражений флотского командования: уход из Финского залива ухудшал сообщения с той же Финляндией и Швецией[15]. В итоге К. Цейтцлер был вынужден оставить пост начальника генерального штаба, и был сменен Г. В. Гудерианом.
Фельдмаршал В. Модель со своей стороны попытался воздвигнуть оборонительную линию, идущую от Вильнюса через Лиду и Барановичи[18] и запечатать дыру во фронте шириной 400 км. Для этого он располагал единственной армией группы «Центр», не подвергшейся до сих пор удару — 2-й, а также подкреплениями и остатками разбитых частей. В сумме это были очевидно недостаточные силы. В. Модель получил значительную помощь с других участков фронта: до 16 июля в Белоруссию было переброшено 46 дивизий[41][42]. Однако эти формирования вводились в бой постепенно, часто «с колёс», и не могли быстро изменить ход сражения.
Шяуляйская операция

После освобождения Полоцка 1-й Прибалтийский фронт И. Х. Баграмяна получил задачу на наступление в направлении на северо-запад, к Даугавпилсу и на запад, к Каунасу и Свенцянам. Общий план состоял в прорыве к Балтике и отсечении группы армий «Север» от прочих сил вермахта[9]. Чтобы войска фронта не растягивались по разным операционным линиям, 4-я ударная армия была передана 2-му Белорусскому фронту. Взамен была передана 39-я армия от 3-го Белорусского фронта. Фронту также были переданы резервы: в его состав вошли 51-я армия генерал-лейтенанта Я. Г. Крейзера и 2-я гвардейская армия генерал-лейтенанта П. Г. Чанчибадзе. Эти перестановки вызвали небольшую паузу, поскольку на 4 июля только две из армий фронта имели перед собой противника. Резервные армии совершали марш к фронту, 39-я также находилась на марше после разгрома Витебского «котла». Поэтому до 15 июля сражение шло без участия армий Я. Г. Крейзера и П. Г. Чанчибадзе[7].
Ожидая наступления на Даугавпилс, противник перебросил в этот район часть сил группы армий «Север». Советская сторона оценивала силы противника под Даугавпилсом в пять свежих дивизий, а также — бригаду штурмовых орудий, охранные, саперные и штрафные части. Таким образом, превосходства в силах над противником советские войска не имели[7]. Кроме того, перебои со снабжением горючим вынудили советскую авиацию сильно снизить активность. Из-за этого наступление, начавшееся 5 июля, к 7-му числу забуксовало. Перенесение направления удара помогло лишь несколько продвинуться вперед, но не создать прорыв. 18 июля операция на двинском направлении была приостановлена. По утверждению И. Х. Баграмяна, он был готов к такому развитию событий[43]:

Для меня, в общем-то, не было неожиданным медленное продвижение армии Чистякова. То, чего я опасался, началось: враг пытался организовать удар во фланг главным силам нашего фронта, а для этого начал вводить новые войска в районе Даугавпилса, откуда так удобно идти на соединение с войсками группы армий «Центр».

Продвижение на Свенцяны шло значительно проще, поскольку на этом направлении противник не вбросил таких значительных резервов, а советская группировка, напротив, была более мощной, чем против Даугавпилса. Наступая, 1-й танковый корпус перерезал железную дорогу Вильнюс — Даугавпилс. К 14 июля левый фланг продвинулся на 140 км, оставляя южнее Вильнюс и двигаясь на Каунас.
Локальная неудача не повлияла на общий ход операции. 6-я гвардейская армия снова перешла в наступление 23 июля, и хотя её продвижение было медленным и трудным, 27 июля Даугавпилс был очищен во взаимодействии с войсками наступавшего правее 2-го Прибалтийского фронта. После 20 июля начал сказываться ввод свежих сил: 51-я армия достигла линии фронта и сразу же освободила Паневежис, после чего продолжила движение к Шяуляю. 26 июля в её полосе был введен в бой 3-й гвардейский механизированный корпус, который вышел к Шяуляю в тот же день. Сопротивление противника было слабым, с немецкой стороны действовали в основном отдельные оперативные группы[43][44], поэтому Шяуляй был взят уже 27 июля.
Противник вполне ясно понимал намерение Ставки Верховного Главнокомандования отрезать группу «Север». Й. Фриснер, командующий группой армий, ещё 15 июля обратил внимание А. Гитлера на этот факт, утверждая, что если группа армий не сократит фронт и не будет отведена, её ждет изоляция и, возможно, разгром[44]. Однако времени на отвод группы из намечающегося «мешка» уже не было, а 23 июля Фриснер был снят с должности и отправлен на юг, в Румынию.
Общая цель 1-го Прибалтийского фронта состояла в выходе к морю[45], поэтому 3-й гвардейский механизированный корпус как подвижная группа фронта был повернут практически под прямым углом: с запада на север. И. Х. Баграмян оформил этот поворот приказом следующего содержания[45]:

Благодарю за Шяуляй. Прекратить бой в районе Шяуляй. Быстро сосредоточиться м. Мешкучай и ударом на север вдоль шоссе к исходу 27.7.1944 г. главными силами овладеть Ионишкис, а сильными передовыми отрядами — Бауска, Елгава.

К 30 июля удалось отделить две группы армий друг от друга: авангарды 3-го гвардейского мехкорпуса перерезали последнюю железную дорогу между Восточной Пруссией и Прибалтикой в районе Тукумса. 31 июля после довольно напряженного штурма пала Елгава. Таким образом, фронт вышел к Балтийскому морю. Возникла, по выражению А. Гитлера, «брешь в вермахте»[44]. На этом этапе основной задачей фронта И. Х. Баграмяна стало удержание достигнутого, поскольку операция на большую глубину привела бы к растяжению коммуникаций, а противник деятельно старался восстановить сухопутное сообщение между группами армий.


Первым из немецких контрударов стала атака под городом Биржай. Этот городок находился на стыке между прорвавшейся к морю 51-й армией и идущей за ней справа уступом 43-й армией. Идея немецкого командования состояла в том, чтобы через позиции прикрывающей фланг 43-й армии выйти в тылы бегущей к морю 51-й армии. Противник использовал достаточно крупную группировку из состава группы армий «Север». По советским данным, в сражении участвовали пять пехотных дивизий (58-я, 61-я, 81-я, 215-я и 290-я), моторизованная дивизия «Нордланд», 393-я бригада штурмовых орудий и другие части[46]. 1 августа, перейдя в наступление, эта группа сумела окружить 357-ю стрелковую дивизию 43-й армии. Дивизия была достаточно малочисленной (4 тысячи человек)[46] и находилась в тяжёлом положении. Однако локальный «котёл» не подвергался серьёзному нажиму[46], видимо, из-за недостатка сил у противника. Первые попытки деблокировать окружённую часть не удались, но с дивизией сохранялась связь, она имела снабжение по воздуху[43]. Ситуацию переломили вброшенные И. Х. Баграмяном резервы. В ночь на 7 августа 19-й танковый корпус и окружённая дивизия, бившая изнутри «котла», соединились. Биржай также был удержан. Из 3908 человек, попавших в окружение, вышли 3230 человек в строю и около 400 раненых, то есть потери в людях оказались умеренными.
Однако контрудары немецких войск продолжались. 16 августа начались атаки в районе Расейняя и западнее Шяуляя. Немецкая 3-я танковая армия пыталась отбросить Красную армию от Балтийского моря и восстановить связь с группой армий «Север». Подразделения 2-й гвардейской армии были оттеснены, как и части соседней, 51-й армии. К 18 августа перед 2-й гвардейской армией были установлены 7-я, 5-я, 14-я танковые дивизии и танковая дивизия «Великая Германия» (в документе ошибочно — «дивизия СС»)[47]. Положение под Шяуляем было стабилизировано вводом в бой 5-й гвардейской танковой армии[43]. Однако 20 августа началось наступление с запада и востока на Тукумс. Тукумс был потерян, и на короткий срок немцы восстановили сухопутное сообщение между группами армий «Центр» и «Север». Атаки немецкой 3-й танковой армии в районе Шяуляя не удались[47]. В конце августа наступил перерыв в сражениях. 1-й Прибалтийский фронт завершил свою часть операции «Багратион».
Вильнюсская операция



Уничтожение 4-й армии вермахта к востоку от Минска открыло заманчивые перспективы. 4 июля И. Д. Черняховский получил директиву Ставки Верховного Главнокомандования с задачей наступать в общем направлении на Вильнюс, Каунас и к 12 июля освободить Вильнюс и Лиду, в дальнейшем захватить плацдарм на западном берегу Немана.
Не беря оперативной паузы, 3-й Белорусский фронт 5 июля приступил к операции. Наступление было поддержано 5-й гвардейской танковой армией. Противник не имел достаточных сил для прямого противостояния, однако Вильнюс был объявлен А. Гитлером очередной «крепостью», и в нём был сосредоточен довольно крупный гарнизон, уже в ходе операции дополнительно усиленный и насчитывавший около 15 тысяч человек[18]. Существуют и альтернативные точки зрения на численность гарнизона: 4 тысячи человек[30]. 5-я армия и 3-й гвардейский механизированный корпус прорвали оборону противника и продвинулись на 20 км за первые сутки. Для пехоты это очень высокий темп. Дело облегчалось рыхлостью немецкой обороны: армии противостояли на широком фронте потрепанные пехотные соединения и брошенные на фронт строительные и охранные части. Армия охватила Вильнюс с севера.
Тем временем 11-я гвардейская армия и 5-я гвардейская танковая армия наступали южнее, в районе Молодечно. При этом танковая армия постепенно смещалась к северу, окружая Вильнюс с юга. Сам Молодечно был взят кавалеристами 3-го гвардейского корпуса 5 июля. В городе был захвачен склад с 500 тоннами горючего[7]. 6 июля немцы попытались провести частную контратаку против 5-й гвардейской танковой армии. В ней участвовали 212-я пехотная и 391-я охранная дивизии, а также импровизированная бронегруппа Хоппе из 22 самоходных артиллерийских установок. Контрудар имел, по немецким заявкам, ограниченный успех, но советской стороной он не подтверждается; отмечается лишь факт контратаки. На продвижение к Вильнюсу влияния он не оказал, но 11-я гвардейская армия должна была несколько снизить темп движения к Алитусу, отбивая эту и последующие атаки (позднее на 11-ю гвардейскую армию пришлись контрудары 7-й и остатков 5-й танковых дивизий, охранных и пехотных частей). 7 — 8 июля город был окружен частями 5-й гвардейской танковой армии с юга и 3-го гвардейского механизированного корпуса с севера. Гарнизон под командованием генерал-майора Р. Штагеля занял круговую оборону. Город обороняла обычная для сражений 1944 года сводная группа из различных частей, в том числе 761-я гренадерская бригада, артиллерийский и зенитный батальоны и другие.

7 июля в Вильнюсе вспыхнуло восстание польской националистической организации Армия Крайова (операция «Острая брама» в рамках акции «Буря»). Её отряды, возглавляемые местным командиром А. Кржижановским насчитывали по разным данным от 4 до 10 тысяч человек[48], и им удалось взять под контроль часть города. Польские повстанцы не были в силах освободить Вильнюс самостоятельно, но они оказали помощь частям Красной армии.
К 9 июля большинство ключевых объектов в городе, в том числе железнодорожная станция и аэродром, было захвачено частями 5-й армии и 5-й гвардейской танковой армии. Однако гарнизон упорно сопротивлялся.
И. Л. Деген, танкист, участвовавший в штурме Вильнюса, оставил такое описание этих боев[49]:

Подполковник сказал, что у противника держат оборону всего человек сто пехоты, пара немецких танков и несколько орудий — раз-два, и обчелся. (…)
И мы, три танка, поползли по городским улицам, не видя друг друга. Обещанные подполковником два немецких орудия, видимо, размножались неполовым делением, по нам стали бить из орудий со всех сторон. Едва успевали их уничтожать. (…)
Бой с немцами в городе, кроме советских подразделений, активно вели поляки с красно-белыми повязками на руках (подчинявшиеся польскому правительству в Лондоне) и большой еврейский партизанский отряд. У них на рукаве были красные повязки. Группа поляков подошла к танку. Я соскочил к ним и спросил: «Помощь нужна?». Командир, кажется, полковник, чуть ли не со слезами на глазах пожал мне руку и показал, откуда по ним наиболее интенсивно стреляют немцы. Оказывается, накануне их оставили один на один с немцами без поддержки. Вот почему генерал-лейтенант оказался таким добрым к нам… Тут же прибежал лейтенант, уже виденный мною в штабе полка, и передал просьбу от командира — поддержать батальон в том же направлении, на которое мне только что указали поляки.
Нашёл в полуподвале НП комбата. Комбат ознакомил меня с обстановкой и поставил задачу. В батальоне у него оставалось семнадцать человек… Я усмехнулся: ну, если три танка считаются танковой бригадой, то почему 17 бойцов не могут быть батальоном… Батальону была придана одна 76-мм пушка. У расчета осталось два бронебойных снаряда. Это был весь боекомплект. Орудием командовал молоденький младший лейтенант. Поддержать огнём батальон артиллеристы, естественно, не могли. Их головы были забиты одной мыслью: что они будут делать, если по улице пойдут немецкие танки?!
Начиная с 9 июля, мой танк трое суток не выходил из боя. Мы полностью потеряли ориентацию в пространстве и времени. Снаряды мне никто не подвозил, и я был вынужден тысячу раз подумать, прежде чем позволить себе ещё один выстрел из танкового орудия. В основном поддерживал пехоту огнём двух пулеметов и гусеницами. Не было никакой связи с бригадой и даже с Вариводой.
Уличные бои — это настоящий кошмар, это ужас, который человеческий мозг не в силах полностью охватить. (…)
13 июля в городе прекратились бои. Немцы группами сдавались в плен. Помните, о каком количестве немцев предупредил меня подполковник? Сто человек. Так вот, только пленных немцев оказалось пять тысяч. Зато двух танков тоже не было.

В ночь с 12-го на 13 июля немецкая 6-я танковая дивизия при поддержке части дивизии «Великая Германия» пробила коридор к Вильнюсу. Операцией лично руководил генерал-полковник Г. Х. Рейнгардт, командующий 3-й танковой армией. Из «крепости» вышло три тысячи немецких военнослужащих. Прочие, сколько бы их ни было, погибли или попали в плен 13 июля. Советская сторона заявила о гибели в Вильнюсе и окрестностях восьми тысяч немецких солдат и пленении пяти тысяч[7]. К 15 июля 3-й Белорусский фронт захватил плацдарм за Неманом. Части Армии Крайовой были интернированы советскими властями[48].
Пока шёл штурм Вильнюса, южное крыло фронта спокойно продвигалось на запад. 3-й гвардейский кавалерийский корпус овладел Лидой, и к 16 июля вышел к Гродно. Фронт форсировал Неман. Крупная водная преграда была пройдена в быстром темпе с умеренными потерями.
Части вермахта попытались нейтрализовать плацдармы за Неманом. С этой целью командование немецкой 3-й танковой армии создало импровизированную боевую группу из частей 6-й танковой дивизии и дивизии «Великая Германия». В её состав вошли два танковых батальона, мотопехотный полк и самоходная артиллерия. Контрудар 16 июля был нацелен во фланг 72-му стрелковому корпусу 5-й армии. Однако этот контрудар был проведен в спешке, разведку организовать не успели. В глубине советской обороны у местечка Вроблевиж боевая группа наткнулась на вставшую в оборону 16-ю гв. истребительно-противотанковую бригаду, и потеряла в ходе тяжелого боя 63 танка. Немецкий контрудар захлебнулся, плацдармы за Неманом были удержаны Красной Армией.
Каунасская операция


После сражения за Вильнюс, 3-й Белорусский фронт под командования И. Д. Черняховского был нацелен на Каунас и Сувалки, последние крупные города на пути к Восточной Пруссии. 28 июля войска фронта перешли в наступление и за первые два дня продвинулись на 5 — 17 км. 30 июля была прорвана оборона противника по Неману; в полосе 33-й армии в прорыв был введён 2-й гвардейский танковый корпус. Выход подвижного соединения на оперативный простор поставил гарнизон Каунаса под угрозу окружения, поэтому к 1 августа части вермахта оставили город.

Однако постепенное усиление сопротивления немцев привело к сравнительно медленному продвижению с серьёзными потерями. Растяжение коммуникаций, исчерпание боеприпасов, растущие потери вынудили советские войска приостановить наступление. Кроме того, противник обрушил на фронт И. Д. Черняховского серию контрударов. Так, 9 августа 1-я пехотная, 5-я танковая дивизии и дивизия «Великая Германия» контратаковали шедшую в центре фронта 33-ю армию и несколько потеснили её. В середине августа контратака пехотных дивизий в районе Расейняя привела даже к тактическим (уровня полка) окружениям, вскоре, однако, пробитым. Эти хаотичные контратаки привели к иссяканию операции к 20-м числам августа. С 29 августа по указанию Ставки Верховного Главнокомандования 3-й Белорусский фронт перешёл к обороне, достигнув Сувалок и не дойдя нескольких километров до границ Восточной Пруссии.
Выход к старым границам Германии вызвал в Восточной Пруссии панику. Несмотря на заверения гауляйтера Э. Коха в том, что положение на подступах к Восточной Пруссии стабилизировалось, население начало покидать регион.
Для 3-го Белорусского фронта Каунасской операцией сражения в рамках операции «Багратион» закончились.
Белостокская и Осовецкая операции


После создания Минского «котла» генерал Г. Ф. Захаров, как и другие командующие фронтами, получил задачу продвигаться глубоко на запад. В рамках Белостокской операции 2-й Белорусский фронт играл вспомогательную роль — преследовал остатки группы армий «Центр». Оставив за спиной Минск, фронт продвигался строго на запад — на Новогрудок, а затем — на Гродно и Белосток. 49-я и 50-я армии поначалу не могли принять участия в этом движении, поскольку продолжали бои с немецкими частями, попавшими в окружение в Минском «котле». Таким образом, для наступления оставалась только одна — 3-я армия. Она начала движение 5 июля. Сначала сопротивление противника было очень слабым: за первые пять дней 3-я армия продвинулась на 120—125 км. Такой темп является очень высоким для пехоты и скорее характерен для марша, чем для наступления. 8 июля пал Новогрудок, 9 июля армия вышла к Неману.
Однако постепенно противник выстраивал оборону перед войсками фронта. На 10 июля перед позициями фронта разведка установила остатки 12-й и 20-й танковой и части четырёх пехотных дивизий, а также шесть отдельных полков[7]. Эти силы не могли остановить наступление, но влияли на оперативную обстановку и снижали темп операции.
10 июля в бой вступила 50-я армия. Был форсирован Неман. 15 июля войска фронта подошли к Гродно. В тот же день советские войска отбили серию контратак, причинив противнику серьёзный ущерб. 16 июля Гродно был освобожден во взаимодействии с 3-м Белорусским фронтом.

Противник усиливал части на гродненском направлении, однако эти резервы не были достаточны, и кроме того, сами несли тяжёлые потери в боях. Хотя темп наступления фронта серьёзно упал, с 17 по 27 июля войска прорвались к Августовскому каналу, 27 июля отбили Белосток, и вышли на довоенную границу СССР. Операция прошла без заметных окружений противника, что связано со слабостью подвижных соединений во фронте: 2-й Белорусский фронт не имел ни одного танкового, механизированного или кавалерийского корпуса, располагая только танковыми бригадами поддержки пехоты[50]. В целом, фронт выполнил все задачи, поставленные перед ним.
В дальнейшем фронт развивал наступление на Осовец, и 14 августа занял город. Также фронтом был занят плацдарм за Наревом. Однако продвижение войск было достаточно медленным: свою роль играли, с одной стороны, растянутые коммуникации, с другой — частые контратаки усилившегося противника. 14 августа Белостокская операция была прекращена, а для 2-го Белорусского фронта закончилась и операция «Багратион».
Развитие успеха 1-м Белорусским фронтом

После освобождения Минска, фронт К. К. Рокоссовского, как и прочие, получил директиву на преследование остатков группы армий «Центр». Первым пунктом назначения были Барановичи, в дальнейшем предполагалось развитие наступления на Брест. Непосредственно на Барановичи нацеливалась подвижная группировка фронта — 4-й гвардейский кавалерийский, 1-й механизированный и 9-й танковый корпуса.
Уже 5 июля силы Красной армии столкнулись с прибывающими оперативными резервами противника. 1-й мехкорпус вступил в бой с 4-й танковой дивизией, только что прибывшей в Белоруссию, и был остановлен. Кроме того, на фронте появились венгерские части (1-я кавалерийская дивизия), и немецкие пехотные резервы (28-я легкая дивизия). 5 и 6 июля шли напряженные бои, продвижение было незначительным, успех наметился только у 65-й армии П. И. Батова[7].
Постепенно сопротивление под Барановичами было сломлено. Наступающих поддерживали крупные силы авиации (около 500 бомбардировщиков)[51]. 1-й Белорусский фронт заметно превосходил неприятеля численно, поэтому сопротивление постепенно слабело. 8 июля после тяжёлого уличного боя Барановичи были освобождены.
Благодаря успеху под Барановичами облегчились действия 61-й армии. Эта армия под командой генерала П. А. Белова наступала в направлении Пинска через Лунинец. Армия действовала на чрезвычайно сложной заболоченной местности между флангами 1-го Белорусского фронта. Падение Барановичей создало угрозу охвата немецких войск в районе Пинска и принудило их к поспешному отступлению. В ходе преследования значительную помощь 61-й армии оказала Днепровская речная флотилия. В частности, в ночь на 12 июля суда флотилии скрытно поднялись по Припяти и высадили стрелковый полк на окраине Пинска[51]. Уничтожить десант немцам не удалось, 14 июля Пинск был освобожден.
19 июля был полуокружён и на следующий день взят Кобрин, город восточнее Бреста. Правое крыло фронта вышло к Бресту с востока.
Велись боевые действия и на левом крыле фронта, отделённом от правого непроходимыми болотами Полесья. Ещё 2 июля противник начал выводить войска из Ковеля — важного транспортного узла. 5 июля в наступление перешла 47-я армия и 6 июля освободила город. Сюда для непосредственного руководства войсками прибыл командующий фронтом Константин Рокоссовский.
8 июля, с целью захвата плацдарма на Западном Буге (последующая задача — выход к Люблину) в бой был введен 11-й танковый корпус. Из-за неорганизованности корпус попал в засаду и безвозвратно потерял 75 танков, командир корпуса Рудкин был снят со своей должности. Безуспешные атаки здесь велись ещё несколько дней.
В итоге под Ковелем противник организованно отступил на 12 — 20 километров и сорвал советское наступление.
Люблин-Брестская операция

Начало наступления
18 июля 1-й Белорусский фронт под командованием К. К. Рокоссовского перешёл в наступление в полном составе. В операцию вступило остававшееся до сих пор в значительной мере пассивным левое крыло фронта. Поскольку южнее уже шла Львовско-Сандомирская операция, для немецкой стороны манёвр резервами был крайне затруднён. Противником 1-го Белорусского фронта были не только части группы армий «Центр», но также группа армий «Северная Украина», которой командовал В. Модель. Этот фельдмаршал таким образом совмещал посты командующего группами армий «Центр» и «Северная Украина». Для того, чтобы сохранить связь между группами армий, он приказал отвести 4-ю танковую армию за Буг. 8-я гвардейская армия под командованием В. И. Чуйкова и 47-я армия под командованием Н. И. Гусева вышли к реке и сходу форсировали её, войдя на территорию Польши. К. К. Рокоссовский относит форсирование Буга к 20 июля[52], Д. Гланц — к 21-му числу[53]. Как бы то ни было, создать рубеж по Бугу вермахту не удалось. Более того, оборона 8-го армейского корпуса немцев развалилась так быстро, что оказалась не нужна помощь 2-й танковой армии, танкисты были вынуждены догонять пехотинцев[54]. Танковая армия С. И. Богданова состояла из трёх корпусов, и представляла серьёзную угрозу. Она быстро выдвинулась в сторону Люблина, то есть, строго на запад. 11-й танковый и 2-й гвардейский кавалерийский корпуса при поддержке пехоты повернули к Бресту, на север[53].
Брестский «котёл». Штурм Люблина

В это время на правом крыле фронта был освобожден Кобрин. Таким образом, под Брестом начал формироваться локальный «котел». 25 июля кольцо окружения вокруг частей 86-й, 137-й и 261-й пехотных дивизий было замкнуто. Через три дня, 28 июля, остатки окруженной группы прорвались из «котла». При разгроме брестской группы немцы понесли серьёзные потери убитыми, что отмечается обеими воюющими сторонами[15][30](по советским заявкам на поле боя осталось 7 тысяч трупов немецких солдат)[7]. Пленных было взято чрезвычайно мало — всего 110 человек[7].
Тем временем 2-я танковая армия наступала на Люблин. Необходимость скорого его захвата была обусловлена политическими причинами. И. В. Сталин подчёркивал, что освобождения Люблина «…настоятельно требует политическая обстановка и интересы независимой демократической Польши»[55]. Армия получила приказ 21 июля, и в ночь на 22-е приступила к его выполнению. Танковые части наступали из боевых порядков 8-й гвардейской армии. 3-й танковый корпус ударил в стык между двумя немецкими корпусами, и после скоротечного боя пробил их оборону. Во второй половине дня начался охват Люблина. Шоссе Люблин — Пулавы было перекрыто, на дороге были перехвачены тыловые учреждения противника[54], которые эвакуировались вместе с администрацией города. Часть сил танковой армии в этот день не имела контакта с противником из-за перебоев со снабжением горючим.

Успех первого дня рывка к Люблину привел к переоценке Красной армией своих возможностей. Наутро 23 июля был предпринят штурм города силами танковых корпусов. В предместьях советские силы имели успех, но удар в сторону площади Локетка был парирован. Проблемой штурмующих был острый недостаток мотопехоты. Эта проблема была смягчена: в городе вспыхнуло восстание Армии Крайовой. В этот день С. И. Богданов, наблюдавший за штурмом, был ранен[53]. Сменивший его генерал А. И. Радзиевский (до этого — начальник штаба армии) энергично продолжил штурм. Рано утром 24 июля часть гарнизона покинула Люблин, однако не всем удалось успешно отступить. Перед полуднем в центре города соединились штурмующие его с разных сторон части, и к утру 25 июля Люблин был очищен.
По советским данным, было взято в плен 2228 немецких солдат во главе с группенфюрером СС Х. Мозером[54]. Точные потери Красной армии при штурме неизвестны, но согласно справке полковника И. Н. Базанова (начальник штаба армии после ранения С. И. Богданова) с 20 июля по 8 августа армия потеряла 1433 человека погибшими и пропавшими[56]. Учитывая потери в сражении у Радзимина безвозвратные потери армии при наступлении на Люблин и штурме могут достигать шестисот человек. Захват города произошёл с опережением планов: директива на штурм Люблина за подписями А. И. Антонова и И. В. Сталина предусматривала занятие Люблина 27 июля[55]. После взятия Люблина, 2-я танковая армия совершила глубокий рывок к северу вдоль Вислы, имея конечной целью захват Праги, восточного предместья Варшавы. Вблизи Люблина был освобожден лагерь смерти Майданек.
Захват плацдармов

27 июля к Висле у города Пулавы вышла 69-я армия. 29-го ею был захвачен плацдарм южнее Варшавы. Форсирование прошло достаточно спокойно. Однако не всем подразделениям сопутствовал такой же успех.
30 июля 69-я, 8-я гвардейская, 1-я польская и 2-я танковая армии получили приказ К. К. Рокоссовского о захвате плацдармов за Вислой. Командующий фронтом, как и Ставка Верховного Главнокомандования, намеревались таким образом создать базу для будущих операций.

1. Начальнику инженерных войск фронта основные переправочные средства подтянуть к р. Висла и обеспечить переправу: 60-й армии, 1-й польской армии, 8-й гвардейской армии.
2. Командующим армиями:
а) составить армейские планы форсирования р. Висла, увязав их с оперативными задачами, выполняемыми армией и соседями. В этих планах четко отразить вопросы взаимодействия пехоты с артиллерией и другими средствами усиления, уделив главное внимание надежному обеспечению десантных групп и частей с задачей не допустить уничтожения их на западном берегу реки;
б) организовать строгий контроль за выполнением плана форсирования, не допуская при этом самотека и неорганизованности;
в) довести до сведения командиров всех степеней, что бойцы и командиры, отличившиеся при форсировании р. Висла, будут представлены к специальным наградам орденами вплоть до присвоения звания Героя Советского Союза.

31 июля Вислу неудачно попыталась форсировать польская 1-я армия. Указывая на причины неудачи, начальник политуправления польской армии подполковник Замбровский отмечал неопытность солдат, недостаток боеприпасов и организационные провалы.

Висла была форсирована молодым солдатом, который в большинстве случаев [в] первый раз был в бою, необстрелянным, не знающим, что такое переправа.(…)Дивизионная и полковая разведки не произвели рекогносцировки, так что не было никаких сведений о противнике и подразделения были брошены вслепую. Наша артиллерия не сумела уничтожить огневых точек противника, обстреливающих переправу, хотя стреляла метко. На том берегу подразделения причаливались малыми группами, офицеры не знали оперативного плана, а солдаты своей конкретной задачи.

1 августа Вислу начала форсировать 8-я гвардейская армия у Магнушева. Её плацдарм должен был возникнуть между Пулавским плацдармом 69-й армии и Варшавой. Первоначальный план предполагал форсирование Вислы 3 — 4 августа, после усиления 8-й гвардейской армии артиллерией и переправочными средствами. Однако командовавший армией В. И. Чуйков убедил К. К. Рокоссовского начать уже 1 августа, рассчитывая на внезапность удара[57].
В течение 1 — 4 августа армии удалось завоевать обширный участок на западном берегу реки, 15 км по фронту и 10 в глубину[25]. Снабжение армии на плацдарме обеспечивалось несколькими построенными мостами, в том числе одним грузоподъемностью 60 тонн[25]. Учитывая возможность атак противника на достаточно длинный периметр плацдарма, К. К. Рокоссовский 6 августа приказал перебросить под Магнушев также «аутсайдера» боёв за плацдарм, 1-ю армию Войска Польского[58]. Таким образом, 1-й Белорусский фронт обеспечил себя двумя крупными плацдармами для будущих операций.
Танковое сражение под Радзимином

В литературе отсутствует единое наименование битвы, происшедшей на восточном берегу Вислы в конце июля-начале августа. Кроме Радзимина, его также привязывают к Варшаве, Окуневу и Воломину.

Люблин-Брестская операция поставила под сомнение реальность планов Моделя по удержанию фронта вдоль Вислы. Парировать угрозу фельдмаршал мог при помощи резервов. 24 июля была воссоздана 9-я армия, ей были подчинены прибывающие на Вислу силы[59]. Правда, поначалу состав армии был крайне скудным. В конце июля 2-я танковая армия начала испытывать её на прочность. Армия Радзиевского имела конечной целью захват плацдарма за Наревом (приток Вислы) к северу от Варшавы, в районе Сероцка. По дороге армия была должна захватить Прагу, пригород Варшавы на восточном берегу Вислы.
 После овладения районом Брест и Седлец правым крылом фронта развивать наступление в общем направлении на Варшаву с задачей не позже 5-8 августа овладеть Прагой и захватить плацдарм на западном берегу р. Нарев в районе Пултуск, Сероцк.(…) СВГК. Сталин, Антонов. 
Вечером 26 июля мотоциклетный авангард армии столкнулся с немецкой 73 пехотной дивизией у Гарволина, города на восточном берегу Вислы к северо-востоку от Магнушева. Это стало прелюдией сложного маневренного сражения. На Прагу нацеливались 3-й и 8-й гвардейский танковые корпуса 2-й танковой армии. 16-й танковый корпус остался под Демблином (между Магнушевским и Пулавским плацдармами), ожидая, пока его сменит пехота[60].
73-я пехотная дивизия была поддержана отдельными частями «десантно-танковой» дивизии «Герман Геринг» (разведывательный батальон и часть артиллерии дивизии) и другими разрозненными частями пехоты. Все эти войска были объединены под руководством командира 73-й пд Фрица Франека в группу «Франек». 27 июля 3-й тк сокрушил разведбат «Германа Геринга», 8-й гв. тк также добился прорыва. Под угрозой охвата группа «Франек» откатилась к северу. В это время на помощь избиваемой пехотной дивизии начали прибывать танковые части — основные силы дивизии «Герман Геринг», 4 и 19 танк. дивизии, дивизии СС «Викинг» и «Мертвая голова» (в двух корпусах: 39-й танковый Дитриха фон Заукена и 4-й танковый корпус СС под началом Гилле). Всего эта группировка состояла из 51 тысячи человек при 600 танках и САУ[59]. 2-я танковая армия РККА располагала только 32 тысячами солдат и 425 танками и САУ[59]. (советский танковый корпус примерно соответствовал по численности немецкой дивизии). Кроме того, быстрое продвижение 2-й ТА привело к отставанию тылов: горючее и боеприпасы подвозились с перебоями.
Однако пока основные силы немецкого танкового объединения не прибыли, пехота вермахта должна была вынести тяжкий удар 2-й ТА. 28 и 29 июля продолжались тяжёлые бои, корпуса Радзиевского (в том числе подошедший 16-й танковый) пытались перехватить шоссе Варшава-Седлец, но не смогли пробить оборону «Германа Геринга». Куда более успешными были удары по пехоте группы «Франек»: в районе Отвоцка было нащупано слабое место в её обороне, группу начали охватывать с запада, в результате чего 73-я дивизия начала неорганизованно отступать под ударами[60]. Генерал Франек был захвачен в плен не позднее 30 июля (именно 30 числом датируется рапорт Радзиевского о его пленении)[61]. Группа «Франек» оказалась разбита на отдельные части, понесла тяжёлые потери и быстро откатывалась на север.
3-й танковый корпус был нацелен глубоко на северо-запад с целью охвата Праги, через Воломин. Это был рискованный манёвр, и в последующие дни он едва не привел к катастрофе. Корпус прорывался через узкий зазор между немецкими силами, в условиях накопления неприятельских боевых групп на флангах. 3-й тк внезапно подвергся фланговой атаке у Радзимина. 1 августа Радзиевский приказывает армии перейти к обороне, но 3-й тк из прорыва не отводит[62].
1 августа части вермахта отсекли 3-й тк, отбив Радзимин и Воломин. Пути отхода 3-го тк были перехвачены в двух местах[60].
Однако коллапс окруженного корпуса не состоялся. 2 августа 8-й гв. танковый корпус ударом извне проломил узкий коридор навстречу окруженным[60]. Радоваться спасению окруженным пока было рано. Радзимин и Воломин были оставлены, а 8-й гв. танковый и 3-й танковый корпуса должны были обороняться от атакующих с нескольких сторон танковых дивизий противника. В ночь на 4 августа в расположение 8-го гв. тк вышли последние крупные группы окруженцев. В 3-м тк в котле погибли два командира бригад[63]. К 4 августа к месту сражения прибыла советская пехота в лице 125-го стрелкового корпуса и кавалерия (2-й гв. кавкорпус). Двух свежих соединений хватило для полной остановки противника 4 августа. Нужно отметить, что силами 47-й и 2-й танковой армий был осуществлен поиск оставшихся за линией фронта солдат окруженного 3-го тк, результатом этих мероприятий стало спасение нескольких сот окруженцев. В тот же день 19-я танковая дивизия и «Герман Геринг» после безуспешных атак на Окунев были выведены из-под Варшавы и начали перебрасываться к Магнушевскому плацдарму, имея целью его уничтожить. Безрезультатные атаки немцев на Окунев продолжались (силами 4 тд) и 5 августа, после чего силы атакующих иссякли.
Немецкая (и шире, западная) историография оценивает битву у Радзимина как серьёзный успех вермахта по меркам 1944 г. Утверждается об уничтожении или, по крайней мере, разгроме 3-го танкового корпуса[15][60]. Однако информация о действительных потерях 2-й танковой армии заставляет усомниться в справедливости последнего утверждения. С 20 июля по 8 августа армия потеряла 1433 человека убитыми, пропавшими и пленными[64]. Из этого числа на контрудар под Воломином приходятся 799 человек[59] При фактическом численном составе корпусов по 8-10 тысяч солдат, такие потери не позволяют говорить о гибели или разгроме 3-го тк в котле, даже если бы все их понес он один. Следует признать, что директива на захват плацдарма за Наревом не была выполнена. Однако директива была выпущена в момент, когда сведений о наличии у немцев крупной группировки в районе Варшавы не было. Наличие массы танковых дивизий в районе Варшавы само по себе делало малореальным прорыв в Прагу, а тем более, за реку, сравнительно малочисленной 2-й танковой армии. С другой стороны, контрудар сильной группировки немцев при их численном превосходстве принес скромные результаты. Потери немецкой стороны точно не могут быть выяснены, поскольку за десятидневку 21-31 июля 9 армия вермахта не предоставляла отчетов о понесенных потерях.[65]. За следующую десятидневку армия сообщила о потере 2155 человек погибшими и пропавшими без вести[65].
После контрудара под Радзимином, 3-й тк был отведен к Минск-Мазовецкому для отдыха и пополнения, а 16-й и 8-й гв. танковые корпуса были переброшены на Магнушевский плацдарм. Их противниками там стали те же дивизии, «Герман Геринг» и 19-я танковая, что и под Радзимином.
Начало Варшавского восстания


С подходом 2-й танковой армии к Праге, восточному району Варшавы, лидеры подпольной «Армии Крайовой» решились на масштабное восстание в городе. Армия Крайова исходила из доктрины «двух врагов» (Германия и СССР)[66]. Соответственно, цель восстания была двоякой: не допустить разрушения Варшавы немцами при эвакуации и одновременно воспретить установление в Польше лояльного СССР режима, а также продемонстрировать суверенитет Польши и способность Армии Крайовой действовать самостоятельно без поддержки РККА. Уязвимым местом плана была необходимость очень точно рассчитать момент, когда отступающие немецкие войска будут уже не способны оказать сопротивление, а части Красной Армии ещё не войдут в город. 31 июля, когда части 2-й танковой армии находились в считанных километрах от Варшавы, Т. Бор-Коморовский собрал совещание 3 командиров Армии Крайовой — было принято решение начать восстание в Варшаве, и 1 августа, через несколько часов после того, как армия А. И. Радзиевского перешла к обороне, восстание началось. Преследуя цели, объективно направленные против Красной Армии[Комм 1], руководство Армии Крайовой полагало, что именно советские войска должны поддерживать восстание.
1 августа 1944 года командующий войсками группы армий «Центр» генерал-фельдмаршал Вальтер Модель запретил отход войскам группы. В июле—августе 1944 года прикрывавшая подступы к Варшаве группа армий «Центр» не только частично возместила потери, понесённые перед этим в Белоруссии, но усилиями нового командования превзошла первоначальную мощь бронетанковых войск. Группа армий «Центр» в течение июля и первых дней августа была укреплена тридцатью тремя дивизиями и четырьмя бригадами, включая 9 танковых дивизий, одну танковую бригаду и одну панцергренадерскую дивизию[67]. Назначенный главнокомандующим Группы армий «Центр» фельдмаршал Модель сконцентрировал на варшавском направлении мощные силы, а 16-й танковый корпус был переброшен на Магнушевский плацдарм. В результате немецкий контрудар был остановлен, предмостные укрепления в районах Магнушев и Пулавы остались в руках Красной Армии, но 1-й Белорусский фронт на этом участке остался без подвижных соединений. В соответствии с оперативными планами, переброшенные на варшавское направление 47-я и 70-я советские армии и усиленные 8-м гвардейским танковым корпусом, 10 августа начали наступление. Восполнение потерь 1-го Белорусского фронта шло главным образом за счёт необученного пополнения из Восточной и Западной Белоруссии, что резко снижало боеспособность войск.
По завершении сражения у Радзымина 2-я танковая армия была разделена. 3-й танковый корпус был выведен с передовой во фронтовой тыл на отдых, 16-й танковый корпус был переброшен на Магнушевский плацдарм. В районе Варшавы осталась только 47-я армия, действовавшая на широком фронте. В соответствии с оперативными планами, переброшенные на варшавское направление 47-я и 70-я советские армии, 10 августа начали наступление, 17 августа они получили усиление 8-м гвардейским танковым корпусом. Позднее к ним присоединилась 1-я армия Войска Польского. Помощи восстанию эти силы первоначально не оказывали, однако затем в Варшаву были направлены советские офицеры для связи с восставшими. В результате удалось договориться о направлении в Варшаву советских офицеров-корректировщиков, которые на основе данных поляков направляли удары советской авиации и артиллерии по немцам вокруг города и в самой Варшаве. Штаб маршала Рокоссовского даже договорился о совместной операции с восставшими — части Войска Польского с советской стороны должны были форсировать Вислу и удерживать плацдарм в городе или организовать коридор для выхода восставших в случае их поражения. Однако в ночь перед атакой подразделения восставших оставили без боя позиции, предназначенные для высадки частей Войска Польского. Немцы тут же заняли эти позиции и встретили сильным огнём лодки с десантом. Десантники несколько дней пытались захватить и расширить плацдарм, но у немцев было преимущество в численности и в тяжелой технике. Высадка провалилась, части Войска Польского понесли потери (больше 3000 человек, в том числе около 2000 человек — непосредственно в боях на территории восставшей Варшавы) и были эвакуированы обратно на восточный берег Вислы, а попытки деблокировать Варшаву с советской стороны на этом были прекращены.
После первоначальных успехов восстания вермахт и СС начали постепенное уничтожение частей Армии Крайовой. Восстание было окончательно подавлено в начале октября.
Вопрос о том, могла ли Красная Армия обеспечить победу восстания, и желали ли советские лидеры такую помощь оказать, спорен. Ряд историков утверждает, что остановка под Варшавой связана преимущественно с желанием И. В. Сталина дать немцам возможность покончить с восстанием[66][68]. Советская позиция сводилась к тому, что помощь восстанию была крайне затруднена из-за растяжки коммуникаций и, как следствие, перебоев со снабжением, и усилившегося сопротивления противника[52]. Точка зрения, согласно которой советское наступление под Варшавой остановилось в силу чисто военных причин, разделяется и частью западных историков[69].Командующий 1-м Белорусским фронтом К. К. Рокоссовский указывал на полную неожиданность восстания и несогласованность действий его руководства с командованием Красной армии.[70]. Он отмечал, что захват и удержание Варшавы были возможны лишь в случае начала восстания при непосредственном приближении войск Красной Армии к городу. Таким образом, консенсус по данному вопросу отсутствует, но можно констатировать, что помощь восставшей Варшаве на тактическом уровне оказывалась, однако была недостаточной для победы восставших.
Борьба за плацдармы


8-я гвардейская армия основными силами занимала оборону на Магнушевском плацдарме, а ещё две дивизии были сосредоточены на восточном берегу в районе Гарволина из-за опасения К. К. Рокоссовского по поводу возможных немецких контрударов[57]. Однако удары немецкой 19-й танковой дивизии и дивизии «Герман Геринг», выведенных из-под Радзымина, обрушились не в тыл плацдарма, а на его фронт, на его южную часть. Кроме них, советские войска отмечали атаки 17-й пехотной дивизии и переформированной после гибели в Минском и Бобруйском «котлах» 45-й пехотной дивизии. Для борьбы с этими силами В. И. Чуйков располагал, помимо пехоты, танковой бригадой и тремя полками самоходной артиллерии. Кроме того, на плацдарм постепенно прибывали подкрепления: 6 августа в бой были брошены польская танковая бригада и полк тяжёлых танков ИС-2. Утром 8 августа удалось навести мосты через реку Вислу, благодаря зенитному «зонтику», который повесили новоприбывшие три зенитные дивизии[57]. Воспользовавшись мостами, на плацдарм переправился 8-й гвардейский танковый корпус, изъятый из 2-й танковой армии. Этот момент стал переломным в борьбе за Магнушевский плацдарм, в последующие дни активность противника упала. Не помогло и введение «свежей» 25-й танковой дивизии. Затем прибыл 16-й танковый корпус 2-й танковой армии. К 16 августа противник прекратил атаки.
Это сражение далось 8-й гвардейской армии очень тяжело. С 1 по 26 августа её общие потери составили более 35 тысяч человек[71]. Тем не менее, плацдарм был удержан.
На Пулавском плацдарме 2 августа 69-я армия при поддержке Войска Польского объединила два небольших плацдарма у Пулавы в единый, 24 км по фронту и 8 в глубину. С 5 по 14 августа немцы пытались уничтожить плацдарм, но потерпели неудачу. После этого армия В. Я. Колпакчи окончательно консолидировала плацдармы, к 28 августа создав предмостное укрепление 30 на 10 км.
29 августа фронт перешёл к обороне, хотя правое крыло фронта ещё продолжало частные операции. C этой даты операция «Багратион» считается оконченной.
Польский комитет национального освобождения

21 июля 1944 года, после того, как Красная армия перешла «линию Кёрзона» и вступила на польские территории, было создано временное правительство Польши, также известное как Польский комитет национального освобождения. Оно создавалось при активном участии СССР и при полном игнорировании эмигрантского правительства Польши в Лондоне, поэтому многими историками рассматривается как марионеточное. В Польский комитет национального освобождения вошли представители Польской рабочей партии, Польской социалистической партии, партий «Стронництво людове» и «Стронництво демократычне». 27 июля члены Польского комитета национального освобождения прибыли в Люблин (отсюда другое название это органа — «Люблинский комитет»). Первоначально никем, кроме СССР, не признанный в качестве правительства Польши, он фактически осуществлял управление освобождённой частью страны. Члены эмигрантского правительства были вынуждены либо остаться в изгнании, либо присоединиться к Люблинскому комитету.
Итоги операции


Успех операции «Багратион» заметно превзошёл ожидания советского командования. В результате двухмесячного наступления была полностью очищена Белоруссия, отбита часть Прибалтики, освобождены восточные районы Польши. В целом на фронте в 1100 км было достигнуто продвижение на глубину до 600 км. Кроме того операция поставила под угрозу группу армий «Север» в Прибалтике; тщательно выстроенный рубеж, линию «Пантера», удалось обойти. Впоследствии этот факт серьёзно облегчил Прибалтийскую операцию. Также, в результате захвата двух крупных плацдармов за Вислой южнее Варшавы — Магнушевского и Пулавского (а также плацдарма у Сандомира, захваченного 1-м Украинским фронтом в ходе Львовско-Сандомирской операции), был создан задел для будущей Висло-Одерской операции. В январе 1945 года с Магнушевского и Пулавского плацдармов началось наступление 1-го Белорусского фронта, остановившееся только на Одере.
С военной точки зрения сражение в Белоруссии привело к масштабному поражению немецких вооружённых сил. Распространена точка зрения, согласно которой битва в Белоруссии является крупнейшим поражением немецких вооружённых сил во Второй мировой войне[18][72]. Операция «Багратион» является триумфом советской теории военного искусства благодаря хорошо скоординированному наступательному движению всех фронтов и проведённой операции по дезинформации противника о месте генерального наступления, начавшегося летом 1944 года[73]. В масштабах советско-германского фронта, операция «Багратион» стала крупнейшей в длинной серии наступлений. Она поглотила немецкие резервы, серьёзно ограничив возможности противника парировать как иные наступления на Восточном фронте, так и продвижение союзников в западной Европе. Так, например, дивизия «Великая Германия» была переброшена под Шяуляй с Днестра и, таким образом, была лишена возможности участвовать в отражении Яссо-Кишинёвской операции. Дивизия «Герман Геринг» была вынуждена покинуть позиции под Флоренцией в Италии в середине июля, и была брошена в бои на Висле, Флоренция была освобождена в середине августа, когда части «Геринга» безуспешно штурмовали Магнушевский плацдарм.
Потери
СССР
Людские потери Красной армии достаточно точно известны. Они составили 178 507 погибшими, пропавшими без вести и пленными, а также 587 308 ранеными и больными[74]. Это высокие даже по меркам Второй мировой войны потери, в абсолютных цифрах значительно превосходящие жертвы не только в успешных, но даже во многих неудачно завершившихся операциях. Так, для сравнения, Берлинская операция стоила РККА 81 тысячи безвозвратных потерь, поражение под Харьковом ранней весной 1943 года — чуть более 45 тысяч безвозвратно[74]. Такие потери связаны с длительностью и размахом операции, ведшейся на сложной местности против искусного и энергичного противника, занимавшего хорошо подготовленные оборонительные рубежи.
Германия
Вопрос о людских потерях вермахта является дискуссионным. Наиболее распространенными среди западных ученых являются следующие данные: 26 397 погибших, 109 776 раненых, 262 929 пропавших без вести и попавших в плен, а всего — 399 102 человек. Эти цифры взяты из десятидневных отчетов о потерях, предоставлявшихся немецкими армиями[65]. Чрезвычайно малое количество убитых связано с тем, что многие погибшие были учтены как пропавшие без вести, иногда пропавшим без вести объявлялся личный состав дивизии целиком[39].
Однако эти цифры подвергаются критике. В частности, американский историк Восточного фронта Д. Гланц обратил внимание на тот факт, что разница между численным составом группы армий «Центр» до и после операции составляет значительно большую цифру. Д. Гланц подчеркнул, что данные десятидневных отчётов — minimum minimorum, то есть представляют собой минимальную оценку[53]. Российский исследователь А. В. Исаев в выступлении на радио «Эхо Москвы» оценил немецкие потери примерно в 500 тысяч человек[3]. С. Залога оценил немецкие потери в 300—350 тысяч человек до капитуляции 4-й армии включительно[18].
Необходимо также обратить внимание на то, что во всех случаях подсчитываются потери группы армий «Центр», без учёта жертв групп армий «Север» и «Северная Украина»[65].
По официальным советским данным, опубликованным Совинформбюро, потери немецких войск с 23 июня по 23 июля 1944 оценивались в 381 000 убитыми, 158 480 пленными, 2735 танков и самоходок, 631 самолёт и 57 152 автомашины[75]. Вполне вероятно, что эти данные, как обычно бывает с заявками на потери противника, значительно завышены. В любом случае, точка в вопросе о людских потерях вермахта в «Багратионе» ещё не поставлена.
Для того, чтобы продемонстрировать другим странам значимость успеха, 57 600 немецких военнопленных, захваченных под Минском, были проведены по Москве маршем — около трёх часов колонна военнопленных шла по улицам Москвы, а после марша улицы были вымыты и очищены[76].
Наглядно демонстрируют масштабы катастрофы, постигшей группу армий «Центр», потери командного состава:

Настоящий список приведён по Кареллу[77], является неполным и не затрагивает потери, понесённые на втором этапе операции. Так, в нём отсутствует генерал-лейтенант , командир 73-й пехотной дивизии, попавший в плен в последних числах июля у Варшавы[78], комендант Могилёва генерал-майор Эрмансдорф и другие. Однако он демонстрирует масштаб потрясения, испытанного вермахтом, и потерь высших офицеров группы армий «Центр».
Память

14 апреля 2010 года Национальным банком Республики Беларусь выпущена и введена в обращение серия монет «Операция „Багратион“»[79][80].
Курган Славы
Мемориал «Операция „Багратион“» около деревни Раковичи Светлогорского района.
См. также

Освобождение Минска
Люблин-Брестская операция
Вильнюсская операция
Прибалтийская операция (1944)
последующая Висло-Одерская операция
16-й отдельный дальнеразведывательный авиационный полк
Освобождение (киноэпопея)
Список советских стрелковых дивизий, участвовавших в операции «Багратион»
Комментарии

Примечания

Литература

Ссылки
 на сайте Минобороны России
 — на сайте .

Алексей Исаев. 

Самсонов А. М. «Вторая мировая война». — М.: АН СССР, отд. истории, ин-т истории СССР; Наука, 1985.
 — статья из журнала «Обозреватель», № 12 за 2009 год.
‹See Tfd›(in English) Zaloga, S. Bagration 1944: The Destruction of Army Group Centre, Osprey Publishing, 1996, ISBN 978-1-85532-478-7.
Документальное кино
 Расследование программы «Искатели» — Первый канал, 2005




Категория:Стратегические военные операции СССР
Категория:Сражения Германии
Категория:Сражения в Польше
Категория:Июнь 1944 года
Категория:Июль 1944 года
Категория:Август 1944 года
Категория:1944 год в Белоруссии
Категория:Конфликты 1944 года
Категория:Десять сталинских ударов
Категория:1944 год в Литве
Категория:1944 год в Польше