Question: Были членами Азербайджанского национализма поэты?

Азербайджанский национализм

Азербайджанский национализм (азерб. Azərbaycan milliyətçiliyi) или Азербайджанизм (азерб. Azərbaycançılıq)— общественно-политическое движение в Азербайджане и за его пределами, возникшее в связи со стремлением к формированию национального самосознания азербайджанцев и азербайджанского национального государства начиная с конца XIX века[1].
История

Азербайджанский национализм начал своё формирование во второй половине XIX века. Борьба за национальную и культурную независимость азербайджанского этноса была главной движущей силой становления и развития национализма в Азербайджане. В соответствии с вышеупомянутой периодизацией национализм в Азербайджане впервые проявил себя как культурное движение. Выдающиеся представители азербайджанской литературы, искусства и просвещения, были основными носителями культурного национализма. К ним относятся такие люди, как Гасан бек Зардаби, Мирза Алекпер Сабир, Абдуррагим бек Ахвердов, Наджаф бек Везиров и другие. Они были продолжателями идей Мирзы Фатали Ахундова, который критиковал власть Российской империи из-за препятствия процветанию и прогрессу среди народа[2].
В начале XX века начали свою деятельность такие газеты и журналы, как «Həyat», «Yeni həyat», «Füyuzat», «İrşad», «Tərəqqi», которые сыграли важную роль в развитии национального сознания азербайджанцев.
Преобразование национализма из культурного движения в политическое, в Азербайджане связано с теоретической и политической деятельностью видных азербайджанских интеллигентов, таких как Али бек Гусейнзаде, Ахмед бек Агаоглу, Алимардан бек Топчубашев и Мамед Эмин Расулзаде. Впервые они стали выступать за социальные и политические права азербайджанцев. С этой целью они использовали все законные средства: писали петиции, встречались с высокопоставленными государственными чиновниками, участвовали в созыве конгресса российских мусульман и в парламенте (Думе). Активность представительства Азербайджана в Государственной Думе увеличивалась[2].
мини|Эмблема организации «Дифаи»,
В 1905 году азербайджанскими националистами была создана организация «Дифаи», для противодействия армянской партии Дашнакцутюн[3].
В 1911 году азербайджанской интеллигенцией в Баку была создана партия «Мусават» (азерб. Müsavat)[4].
Бакинский комитет мусульманских общественных организаций в своём первом воззвании стремился отстоять принципы равноправия и суверенитета народов вместе с национальными правами. Идея национального возрождения носила в себе ещё пантюркизм с чертами азербайджанского самосознания, основными центрами этого движения были Баку и Гянджа[5]. 
После победы Февральской революции, Мусават вышел из подполья и начали проводить активную политическую и организаторскую работу в Азербайджане. Уже к осени 1917 года Мусават стал сильной политической партией и добился консолидации азербайджанской демократии. Партия стала во главе национально-демократического движения и смогла повести за собой широкие слои азербайджанского общества. Сначала Мусават выдвигал идею предоставления Азербайджана национально-территориальной автономии в составе России, и предоставление гражданам достигшим 20 лет, избирательное право[5].

Первая попытка определить чаяния азербайджанцев в условиях нового революционного подъема была сделана на съезде мусульман Кавказа, проходившем в Баку 15-20 апреля 1917 года. Вопрос о будущем политическом устройстве России и правах малых народов был главным вопросом на этом съезде. Доклад о политическом строе России сделал М. Э. Расулзаде. Он отметил, что «никакая сила, кроме свободно выраженного желания составить государственный союз, не может создать прочного единения между отдельными национальностями, входящими в государство».Съезд, по докладу М. Э. Расулзаде о национально-политических идеалах мусульман Кавказа, принял резолюцию, в которой говорилось: «Признать, что формой государственного устройства России, наиболее обеспечивающей интересы мусульманских народностей, является демократическая республика на федеративных началах»[5].
По докладу Э. Эфендизаде съезд принял резолюцию «О необходимости всеобщего, обязательного и бесплатного обучения на тюркском (азербайджанском) языке. Для подготовки преподавательских кадров предполагалось открыть учительские семинарии, институты.После московской встречи мусаватисты уже открыто ставили вопрос об объединении с «Адам и Марказият», ввиду установления общности взглядов на форму правления, а остальные пункты программы обеих партий были почти тождественны. Объединение произошло 3 июля 1917 года. После объединения новая партия получила название «Тюркская Демократическая партия федералистов Мусават. Партия определяла себя, как демократическую, которая опиралась на трудовые массы и национально-культурные устремления тюркских народов России. Уже летом 1917 года Мусават был мощной политической силой и проводником национально-освободительного движения азербайджанцев[5].
В результате усилий партии  «Мусават», была создана Азербайджанская Демократическая Республика[5].
В Азербайджанской Демократической Республике
После провозглашения  Азербайджанской Демократической Республике национальное движения ставило перед собой следующие цели[6]:
— Создать условия для переезда национального правительства из Тифлиса в пределы страны;
— Освободить значительную часть территории страны, включая Баку, от большевистских сил и установления на территории страны юрисдикции национального правительства;
— Ликвидация очагов сепаратизма, угрожающих существованию Азербайджанской Республики;
— Создание политического строя и государственного аппарата, способного в соответствии с национальными задачами выполнить основные политические, идеологические, экономические и культурные функции, направленные на реализацию задач национального возрождения;
— Осуществление реформ в политической и духовной сфере, ведущих к освобождению от пережитков патриархальных и колониальных отношений, к демократизации общественно-политической жизни, к мобилизации энергии масс на дело национального строительства;
— Добиться признания независимости Азербайджанской Демократической Республики со стороны иностранных государств, и, прежде всего союзных держав.
В СССР
Сразу же после установления власти большевиков, азербайджанцы были против политики Советов[2]. До сих пор действовали вооружённые отряды, которые боролись против Красной армии. По этому поводу Серго Орджоникидзе писал Ленину и Троцкому:«Контрреволюционеры усиленно муссируют слух, что вся наше армия уйдёт… Всё население поголовно вооружено. Азербайджанские войска не реорганизованы и могут в любой момент ударить на нас. Только присутствием всей XI Красной армии и безусловной гарантией, что отсюда не будут пока выведены части, можно быть спокойным за Баку. В противном случае заявляю, что не исключена возможность потери Баку, Дагестана и ряда крупных осложнений на Северном Кавказе»[7].После оккупации Азербайджана сразу же началась подпольная деятельность партии Мусават, за восстановление государственной независимости Азербайджана. На чрезвычайном съезде партии, который состоялся 29 апреля сформировалась левая фракция партии, в основном состоящая из молодежи и студентов Бакинского университета. С этого момента партия «Мусават» превратилась в левую тюркскую националистическую партию. В новую инициативную группу левого «Мусавата» вошли 25 человек, в числе которых были Мирзабала Мамедов (Мамедзаде), Абдул Вахаб Мамедзаде (Йуртсевер), Мамед-Садых Кулиев, Расим Касимов, Сеид Заргяр и другие[8]. На этом же съезде было решено отказаться от всех форм сотрудничества с большевиками и начать борьбу против оккупации[9].
Гянджинское восстание

26 — 31 мая 1920 года части старой азербайджанской армии вместе с жителями города Гянджа и его окрестностей устроили восстание против Советской власти. К моменту восстания части 1-й азербайджанской пехотной дивизии армии Азербайджанской Демократической Республики ещё не были реорганизованы по советскому образцу. Они состояли из 3-го Гянджинского стрелкового полка, учебной команды 3-го Шекинского конного полка, одной артбатареи и комендантской команды штаба дивизии, общая численность которых доходила до 1800 бойцов. Сохранялся и начальствующий состав. Например, генерал-майор Мамед Мирза Каджар не только служил начальником снабжения дивизии, но до 20 мая являлся даже комендантом города[10][11]. Под руководством начальника военного гарнизона, генерал-майора Джавад-бека Шихлинского и командира Гянджинского пехотного полка, полковника Джахангир-бека Кязимбекова, группа военных составила оперативный план восстания. Бывшему коменданту Гянджи, генерал-майору Мамед Мирзе Каджару предстояло соорудить оборонительные укрепления вокруг города и его окрестностей.
Комендант города за 2-3 часа до начала восстания узнал о готовящемся выступлении и потому азербайджанских солдат решили снять с караулов, их казармы оцепить, но предупреждение удалось передать лишь частям 20-й стрелковой дивизии. В 3 часа, в ночь с 25 на 26 мая азербайджанские артиллеристы открыли огонь, но перед этим городское электричество было отключено. В течение ночи мятежники смогли закрепиться в мусульманской части Гянджи. Они овладели артбатареей 20-й дивизии, арестовали и отправили в тюрьму многих штабных работников и красноармейцев, в том числе командира 3-й бригады А. Г. Ширмахера[10][11]. В тюрьме также оказался уполномоченный чрезвычайного комиссара Гянджинской губернии Бала Эфендиев[12]. При этом были освобождены заключённые, а населению роздали оружие[11]. Той же ночью мусульманское духовенство призвало мусульман к «священной войне» против власти большевиков[13].

Войдя ночью в армянскую часть города, восставшие убили одного из командиров красноармейцев Колесникова и мусульманских коммунистов[13]. Гянджинские армяне в первый же день восстания встали на сторону большевиков. Помощь красноармейцам также оказывали немецкие крестьяне из Еленендорфа[14]. Если в мусульманской части города мятежники добились определённых результатов, то в армянской части им сопутствовала неудача. Бойцов 3-го Гянджинского полка выбили отсюда и они ушли в мусульманскую часть, а река Гянджачай, таким образом, стала разделять обе стороны[10].
28 мая в Гянджу прибыли 18-я кавалерийская дивизия П. В. Курышко, которую в оперативном отношении подчинили начальнику 20-й дивизии М. Д. Великанову, четыре бронепоезда, а также гаубичный дивизион 20-й стрелковой дивизии с грузинской границы[10]. Утром того дня, в 11 часов, ожесточённый бой развернулся на подступах к Гяндже с шамкирского направления. Руководимые полковниками Кязимбековым и Гаузеном, а также капитаном Миризаде, азербайджанские части позволили передовым частям 18-й кавалерийской дивизии (два эскадрона) подойти на расстояние 600 метров. И открыв шквальный огонь из шести орудий и 22 пулемётов, мятежники при поддержки повстанцев и пехоты, которые нанесли удар с фланга, разгромили противника. Согласно воспоминаниям Д. Кязимзаде, убитые и раненые красноармейцы покрыли всё поле боя[11]. 
29 мая части Красной Армии перешли в наступление. В 7 часов утра северная и северо-западная часть города была атакована 178 и 179 полками. На улицах города развернулись бои. В это время мятежниками была проведена решительная контратака. Пришлось отступить из-за неспособности сдержать противника, железнодорожному батальону, который действовал на левом фланге 178 полка. Ввиду угрозы нанесения удара с фланга, оба полка начали отходить. Войска, которые вели наступление с востока, из армянской части, задержались из-за разлива реки Гянджачай. Коннице 18 кавалерийской дивизии пришлось отступить после невыполненной задачи и потерь. Перейти в азербайджанскую часть города с востока, попытался 180 стрелковый полк, но эта попытка была пресечена. В боях тех дней погиб азербайджанский командир Миризаде[10][11]. 
30 мая красноармейцы заняли армянскую часть города. В 9 часов утра 31 мая со стороны железнодорожной станции красноармейцы перешли в решающее наступление, которое развернулось вдоль шоссе. Теперь основной удар вёлся пятью стрелковыми полками и отрядами против северной окраины города. И после долгих боёв восстание было подавлено[10][11].
Подавление привело к жертвам среди гражданского населения. Инспектор пехоты XI Красной Армии Мельников о социальной базе восстания докладывал Орджоникидзе следующее: «контингент восставших составляло почти всё мусульманское население: были случаи, когда даже женщины стреляли из винтовок, затем при обыске у некоторых находили в складках платья револьверы. Даже одну, как мне рассказывал один красноармеец, нашли у пулемета на крыше»[15]. Немецкий историк Й. Баберовски находит только в этом причину того, что красноармейцы не щадили женщин и детей. По утверждениям  и [16] большевики при взятии города вырезали 15,000 мусульман, в том числе детей и женщин.
Дальнейшие восстания
В начале июня Красная армия начало разоружение азербайджанского населения. Но меры по разоружению привели ещё большим восстаниям. В июне во всем Азербайджане полыхали крестьянские восстания. В Закатальском уезде сразу же вспыхнул мятеж из-за неповиновения. Активисты Мусавата и духовенство побуждало людей. Под начальством муллы Хафиза-эфенди собралось 1000 крестьян. В середине июня вооруженные силы этого муллы насчитывали уже более 3000 крестьян. Для подавления восстания потребовалась целая дивизия XI армии. После кровопролитных боёв восставшие потерпели поражение. Хафиз-эфенди вместе с дружиной отступил в горы[13]. 
Против советской власти в начале лета вспыхнуло восстание также в Нагорном Карабахе. 5 июня началось хорошо подготовленное восстание в Шуше под предводительством турецкого генерала Нури-паши, который бежал из Гянджи. Часть азербайджанской армии, которая уцелела, также присоединилось к восставшим. Ими был занят город Шуша и окрестности. Армяне Шуши перед тем как покинуть свои жилища, сжигали их. Нури-паша бежал с остатками своего войска в Иран, солдаты армянского генерала Дро, попавшие летом 1920 г. между турецкими и русскими войсками, были почти полностью обескровлены. Орджоникидзе уверенно докладывал Политбюро, что стабильность в регионе отныне обеспечена[13].
В декабре произошло большое крестьянское восстание в Ленкоранском уезде на юге Азербайджана. Более 6000 крестьян, руководимых турецким офицером Джамалем-пашой, захватили пограничный город Астара. Мирза-Давуд Гусейнов ездил в мятежный район для переговоров с крестьянскими вожаками, чтобы предложить им сдаться. После нескольких безуспешных попыток договориться с ними он вернулся в Баку. Лишь в начале января 1921 г. Красной армии удалось отвоевать южную часть Ленкоранского уезда и отбросить разрозненные крестьянские отряды за границу.
В начале 1921 г. восстания вспыхнули с новой силой. В январе на стихийный протест против советской власти поднялись мусульманские крестьяне Нагорного Карабаха. Они убивали представителей коммунистической власти и нападали на отряды Красной армии. Ранней весной авторитет большевиков продолжал держаться только в Шуше. Коммунистов Карабахского региона охватила паника, когда к мятежникам присоединились также армянские партизаны и земледельцы. Во многих местах объединялись мусульманские и армянские крестьянские отряды, создавая более крупные формирования . Так война против советской власти становилась фактором объединения различных этнических групп.
До 1923 года восстания продолжались во всех почти во всех азербайджанских уездах. Азербайджан стал ареной борьбы для разных сил. Местные военачальники и коммунистические комиссары вели друг с другом войну на уничтожение. В результате эскалации насилия, Советская власть в Шамхорском уезде пала. В Геокчае голодными крестьянами были сожжены армейские склады и базы ЧК. В некоторых местах, вовсе органы безопасности развалились и чекисты перешли на сторону восставших. Ненависть к советскому режиму была велика и это было показано в феврале 1923 года, когда в Геокчайском уезде разразилось массовое восстание, которое застигло режим врасплох[13]. 
Восстание в Геокчайском уезде начал Д. Эффенди. Повстанцы перерезали ж/д Баку-Гянджа на участке Кюрдамир-Сагиры. В штабе Северо-Кавказского военного округа получена телеграмма командующего Отдельной Кавказской Армией А. Егорова с просьбой закрыть войсками перевалы в долину реки Самур, чтобы перекрыть повстанцам Д. Эффенди путь в Дагестан. В район восстания Д. Эффенди направлена Геокчайская гр.войск А.Тодоровского[17].
Потребовалось несколько дней, чтобы усмирить восстание войскам РККА и подразделениям ЧК. Было убито большое количество людей, в том числе женщин и детей, которые бежали в болота. ЧК арестовало в Баку председателя нелегальной партии турецких офицеров Халила Закирзаде, а также 229 предполагаемых членов партии «Иттихад». Чтобы выяснить причины восстания, их пытали и допрашивали, а затем отдали под революционный трибунал. Большевики выяснили, что с 1918 года в Геокчайском уезде под маскировкой сельских учителей и торговцев проживали турецкие офицеры. Они поддерживали дух национализма и были связующим звеном между местным Иттихадом и азербайджанской эмиграцией. Перед началом восстания его руководство распространяло в чайханах слухи о том, что Баку и Гянджу уже взяли турецкие войска, а Нариманов и Караев арестованы[13].
Господство коммунистов над Азербайджаном было лишь плодом воображения. Чтобы осуществить всё на деле, были необходимы убеждение и принятие населением новой власти. Восстания в Азербайджане показали, что у большевиков не было умения для этого. Временное затишье в силовой политике наступило лишь в конце 1923 года в связи с делом Нариманова. Азербайджан рассматривался Орджоникидзе и его соратникам из Заккрайкома, как «аванпост на Востоке», как «колыбель новых форм жизни». По словам Алигейдара Караева, который был первым секретарём ЦК АзКП, «Азербайджан был проводником и очагом революции на всем Востоке и задавал шаг всем тюркским народам»[13].
Мусаватское подполье

Работа над организованным сопротивлением оккупации в условиях подполья велась на протяжении 1920-1922 годов. Мусаватисты были уверены, что в связи со сложным международным положением оккупация продлится недолго и поэтому стали создавать не только новые партийные, но и военизированные структуры. Деятельность велась в двух направлениях: пропаганда идеи восстановления государственной независимости Азербайджана и подготовка вооруженного восстания против оккупантов.
Печатным органом подпольной организации «Мусавата» была газета «İstiqlal» (Независимость), которую стали выпускать с 1922 года. Всего было издано 18 номеров газеты по 30-50 экземпляров. Также печатались программа партии и листовки, в которых содержались призывы к восстановлению государственной независимости Азербайджана[18].
К 1921 году «Мусават» имел следующую организационную структуру, которая действовала до разгрома со стороны АзГПУ первого подполья в 1923 году:
ЦК, в состав которого входило высшее руководство партии. Председателем ЦК был Мирзабала Мамедзаде (1898-1959);
Бакинский комитет (БК), возглавляемый Абдул Ваххабом Мамедзаде.
Военная организация;
Ячейки партии в Баку и уездах Азербайджана. В Баку действовали четыре районные организации, каждую из которых возглавляли три человека. В уездах были созданы организации в Сальяне и Ленкорани, но особенно влиятельной была ячейка в Гяндже. Были планы создания ячеек партии в Дагестане и Туркестане, однако претворить их в жизнь не удалось.
ОГПУ внимательно отслеживало процесс становления грузинско-азербайджанского антисоветского союза. В июне 1923 года репрессиям подвергся весь состав ЦК «Мусавата», были арестованы Абдул Ваххаб Мамедзаде, Рагим Векилов, Кербелаи Вели Микаилов и другие. Председатель ЦК Мирзабала Мамедзаде бежал в Иран. Была ликвидирована подпольная типография[18].


Дальнейший период
Тлетворный дух национализма распространялся также среди тюркских функционеров подчиненных аппаратов. Это было выявлено из наблюдений агентов ГПУ за настроениями в народных комиссариатах Азербайджана в августе 1924 года, которые они осуществляли по поручению Заккрайкома. Они в донесении Орджоникидзе показывали всё в наихудшем виде, во всём Азербайджане они видели сильные националистические течения с тенденцией к полной азербайджанизации. Хотя и чекисты не были противниками национализма, но то, что они наблюдали в Азербайджане, считали не «здоровым» и желательным национализмом, а национализмом с сильными элементами других контрреволюционных уклонов[13].
Ещё в ноябре 1923 года, даже начальник милиции в Карадонлы Керимов объявил населению в окрестных деревнях, что с русским влиянием покончено и 11-я армия уйдет из Азербайджана, а вся власть будет исключительно национальной. В это время партийный комитет Гянджи решил перевести администрацию города из его армянской в азербайджанскую часть, там где проживал собственно правитель республики. А в Казахском уезде местные органы уже на второй год после установления советской власти, решили закрыть границу с соседней Арменией. Те кто не выполнял это постановление и пытался пересечь границу, арестовывались и отправлялись в Гянджу[13].
В ноябре 1924 года была создана тайная национальная организация азербайджанских рабочих – «Азади» («Свобода»). Программа организации состояла в обличении нищенских условий труда и полной национализации жизни. Члены организации считали, что людям нужно платить приличную зарплату, предоставить свободу вероисповедания и выдворить из страны русских эмигрантов. Деятельность этой организации была невелика, но её существование беспокоило партийное руководство, так как в ней также было значительное количество членов Коммунистической партии. «Азади» представляла также угрозу для борьбы с религией, поэтому правительство старалось отстранить всех конкурентов. В ноябре 1925 года ГПУ раскрыло организацию «Азади» и арестовало 11 её членов из 100, в том числе руководителей, которые были приговорены ко многим годам лишения свободы[13].
Азербайджанское партийное руководство вообще не видело причин для оказания отпора доморощенному национализму, выступавшему под руководством Мусавата. В 1920-х годах даже бакинская верхушка компартии не могла серьезно конкурировать с национализмом. Так как не было в это время достаточных книг и газет, чтобы образованный человек мог примкнуть к коммунистической партии. В провинциях Азербайджана все ещё имели популярность  печатные издания дореволюционного времени, пантюркистские памфлеты и учебники из Турции, учащиеся читали османских авторов. Школьные учебники, по которым велось преподавание в конце 1920-х годов, были составлены дореволюционными педагогами, то есть не в духе социализма. В таком свете Караеву представлялась действительность Азербайджана в 1927 году. Поэтому одна из целей гумметистов и кемалистов заключалась в латинизации текстов Корана, с тем чтобы отрезать подданных от литературного наследия и лишить их исторической памяти. Так как у них не было другого решения, чтобы привлечь на свою сторону крестьян. В Москве, также как и в Баку, царил страх перед усилением мусаватского движения, которое возобновилось в 1920-х годах[13].
ЦК АзКП не имел власть в собственной стране и чувствовал это, поэтому опасался за своё существование, страх также был в центре. Даже инструктор орготдела  ЦК ВКП(б) Рошаль в начале 1928 года предупреждал о возможности восстановления широкого влияния Мусавата в Баку. В городе уже началась эта кампания и возобновлялись дореволюционные связи мусаватистов: бывшие зажиточные торговцы, учителя и профессора вузов исполняли их поручения. В бакинских школах читали стихотворение поэтов, которые были идеологами азербайджанского национализма, мусаватисты на нефтяных приисках настраивали азербайджанских рабочих против русских, в университетах срывались стенные газеты, а среди азербайджанских студентов в наихудшем виде возбуждались антисоветские настроения. Рошаль рекомендовал Бакинскому комитету усилить борьбу с национализмом, чтобы ликвидировать влияние Мусавата среди населения. Весной 1929 года был наивысший подъём культурной борьбы Мусавата, что также отмечал Рошель в своём докладе. В это время в школы и комсомол уже проникли идеи «независимого Азербайджана», «пантюркизма», «изолированного хозяйства», этого сильно описались большевики. Рошель писал, что «за последнее время наблюдается подъём местного шовинизма, в этом он обвинял мусаватистов. Летом 1929 года Орджоникидзе отмечал, что мусаватисты натравливали население против коммунистического руководства и пользовались внутрипартийными конфликтами. Поэтому он рекомендовал вести борьбу против контрреволюции прежде всего в сёлах[13].
Большевики страдали манией преследования, поэтому сразу же после оккупации Азербайджана, чтобы укрепить свой строй, населению они представляли национализм делом рук «иностранных агентов», «эмигрантов-мусаватистов», «выписанных из Турции профессоров». НКВД в начале 1928 года предлагал устранить опасность национализма и поэтому выслал за пределы пограничной области всех персидских подданных. В июне 1928 года ЦК обсуждал вопросы образования и национализма в Азербайджане, потому что дух антисоветского национализма уже находился в комсомоле и высшей школе.  И повсеместно распространялось мнение, что Азербайджан это колония, которую центр нещадно эксплуатирует. Студенты БГУ открыто заявляли Караеву, что они не хотят обучаться русскому языку и не хотят обучаться у русских преподавателей. Некоторые комсомольцы и студенты вовсе требовали, чтобы им выписали тюркских профессоров из Турции[13].
Для борьбы с происходящим, уже с начала 1928 года, в Азербайджане начались массовые аресты мусаватистов и сторонников армянских дашнаков. Президиум ЦК 8 октября 1928 года принял решение о пропагандистском контрнаступлении на мусаватистов, задача предстояла в распространении мыслей против Мусавата в прессе. Караев, Ахундов, Агамалы-оглы, Мустафа Кулиев и Багиров получили задание подготовить пропагандистские брошюры против Мусавата. Ратгаузер должен был написать научную работу о мусаватизме, а Гусейнов в своё время обязан был выпустить второй том истории мусаватизма. 1930-е гг. наконец были созданы условия для реализации чаяний азербайджанской интеллигенции. Азербайджан превратился в республику азербайджанцев[13]. 

В результате назревших проблем, Сталин решил поставить во главе Азербайджана Мирджафара Багирова. О говорил о Багирове следующее:«Багирова (несмотря на его грехи в прошлом) придется утвердить предчека Азербайджана: сейчас он единственный человек, который сумеет справиться с поднявшими голову мусаватистами и иттихадистами в азербайджанской деревне. Дело это серьезное, и здесь шутить нельзя»[19].
Это «серьезное дело» Сталина началось в конце 1929 году, когда режим развязал в азербайджанских селах кровавый террор. Но разрушительная сила обернулась против самих коммунистов. Сталин был зачинщиком этого дела, а глава азербайджанской компартии Мирджафар Багиров – исполнителем. Большой террор привёл к тому, что Азербайджан потерял свою духовную элиту и политическое руководство, к чему стремились Сталин и его сторонники[13].
Жертвы чисток 1937 года обвинялись в «буржуазном национализме», мусаватизме, пантюркизме и сепаратизме. В национализме больше всего обвиняли бывших членов партии «Гуммет». Чистки уничтожили большую часть компартии Азербайджана, в основном целью была интеллигенция из числа которых, было убито 29 000 человек. Азербайджанская интеллигенция со своей исторической миссией практически перестала существовать, она была заменена учёными и артистами. Чистки привели также к культурной переориентации азербайджанцев, суть которой стало доминирование узкого этнического и секулярного национализма. Этот национализм носил оглашённые отзвуки азерджилар и азербайджанизма 1918-1920 годов. Он ориентировался на инстинктах крестьян, которые лишились своих корней в следствии индустриализации. Советский азербайджанский национализм формировался как изоляционистский и ориентированный вовнутрь[20].
В период Второй Мировой войны
С началом войны начал увеличиваться рост национализма и идея освобождения среди азербайджанской молодёжи. Начала действовать антисоветская «Илдырым» (Молния) организация, членами этой организации были Сулейман Искендерли, Алескер Тагиев, Чингиз Мустафаев, Мамедхусейн Рзаев, Хусейнага Агаев, Ага Алескер Мамедов, Салех Рзаев, Заман Мехдиев. Но 18 октября 1942 года эта организация была раскрыта советским руководством, а её члены арестованы[21].
В Южном Азербайджане
Конституционная революция 1905—1911 годов
В связи с зарождением новых общественных отношений, из населяющих страну народов, лишь среди персов и азербайджанцев начался процесс национальной консолидации, возникало национальное самосознание[22]. Важным этапом в национальном развитии иранского общества, прежде всего персидского и азербайджанского народов, стала Конституционная революция 1905—1911 годов На эти годы приходится возникновение и укрепление у азербайджанцев чувства национального самосознания, выразившееся в национальном движении за развитие своего родного языка и культуры[23][24].

Население Южного Азербайджана в революционные годы наиболее последовательно выступало за введение конституции, против феодальной реакции и империализма[23]. Азербайджанский провинциальный энджумен разослал во все крупные города Ирана телеграмму, в которой объявил, что «миллети Азербайджан», то есть «азербайджанская нация», отказались признать сюзеренитет Мохаммад Али-шаха. Впервые азербайджанцы всенародно были названы нацией[25]. Энджумен провозгласил Тебриз временной столицей Ирана, а себя — временным меджлисом[25]. В Южном Азербайджане стали выходить газеты на азербайджанском языке («Азербайджан», «Фарьяд» и др.)[26]. Революционный Тебриз наводнила народная литература, восхваляющая роль Азербайджана в истории Ирана[25]. Газета «Фарьяд», издававшаяся в Урмии, в 1907 году в статье «Обращение к тюркской молодёжи» призывала молодёжь Южного Азербайджана к единению и в пример ставила ей борьбу за свои права кавказских азербайджанцев[23]. В Южном Азербайджане также возникли светские азербайджанские школы, где преподавание велось по новому методу[26]. В связи с ростом буржуазных отношений уже начался процесс выдвижения лозунга автономии Южного Азербайджана[24].
Движение Шейха Хиябани

24 августа 1917 года на конференции Провинциального Комитета Шейх Хиябани был избран главой центрального комитета Иранской Демократической партии. На конференции была объявлена независимость Азербайджанской Демократической партии. Целью АДП было борьба с иноземными захватчиками и правительством англофила Восуга од-Довле. Официальным печатным органом ДПА была газета «Таджаддод», выходившая на азербайджанском и персидском языках[25]. На страницах это газеты были опубликованы первые статьи Хиябани. В одной из своих статей под названием «Азербайджан» он писал о своей родине:«Ни разгром, ни грабежи, ни справедливости, ни гнёт не смогли сломить движение в Азербайджане за свободу и независимость. Подними голову, о Азербайджан, о демократия Азербайджана! Ты — одинокий пешеход на широкой площади обновления и совершенствования, у тебя есть опыт, ты выдержал испытание и ныне перед тобой открывается новая эпоха. Восстание против деспотизма, сопротивление иностранному господству, борьба с внутренними реакционными силами требует смелости и энергии, самоотверженности и стойкости... О бессмертный Азербайджан, высоко держи голову, живи и здравствуй навеки»[27].
Летом 1918 года турецкие войска вновь вошли на территорию Южного Азербайджана и взяли под контроль его столицу Тебриз. Одновременно на территории Северного Азербайджана была провозглашена независимая Азербайджанская Демократическая Республика. Появление турецких войск в Тебризе в 1918 году всколыхнуло национальные чувства азербайджанцев и стимулировало стремление к объединению азербайджанцев Ирана и Закавказья[28]. 
Важным событием в общественно-политической истории Ирана и населения Южного Азербайджана стало национально-освободительное движение под руководством шейха Мохаммада Хиябани, направленное против шахского режима. В начале 1920 года Хиябани объявил Южный Азербайджан — Азадистаном (азерб. «Страна Свободы» )[28]. Восстание началось в Тебризе, оттуда перекинулось и на другие города[29]. Под контроль повстанцев в течении июня перешли Зенджан, Марага, Ахар, Хой, а позже и Ардебиль. Власть в Зенджане перешла в руки местной Демократической организации под руководством Мохаммада Али Башмагчи. События в Азербайджане вызвали негативную реакцию у властей, вследствие чего, премьер-министр Восуг од-Доуле назвал Южный Азербайджан «чёрной язвой» (кара-яра) на государственном организме Ирана. Он объявил, что в Иране не будет мира, пока не утихнет Азербайджан[29].Национальное правительство приступило к проведению реформ и мероприятий в Южном Азербайджане. На продовольственные товары были снижены цены, установились твёрдые цены на рис, сахар, керосин, также началась борьба со спекуляцией[30]. Правительство предприняло меры по упорядочению товарообмена между Тебризом и близлежащими селениями[27]. Хиябани попытался ввести подоходный налог, призванный заменить все прочие, более несправедливые налоги[25]. Появились школы с бесплатным обучением на азербайджанском языке для детей бедняков[30]. Были открыты в Тебриз школы «Мамедийе», «Хикмет», бесплатная женская школа и другие учебные заведения. За период существования Национального правительства были созданы больница «Шир-о-хоршид» на 200 коек, Воспитательный дом для беспризорных детей и дом для инвалидов и одиноких стариков на 80 человек[27]. Правительство Хиябани восстановило Серабскую телеграфную линию и начало проводить новую линию от Тебриза до Шабустари[30]. Движение Хиябани рассматривается, как идею создания независимого, азербайджанского демократического государства[29]. 
14 сентября казаки схватили Мохаммада Хиябани в доме Хасана Миянеджи, где тот скрывался от преследователей[30]. Хиябани был убит казацкой пулей в подвальном этаже дома[31]. Во время подавления Тебризского восстания была применена крайняя жестокость. В городе были сожжены сотни домов и арестованы тысячи людей. Многие из них были казнены, либо сосланы. 300 семей восставших было уничтожено, их дома разорены, а имущество разграблено по приказу Мохбера ос-Салтане. Среди убитых не пощадили также малолетних детей. Примерами которых являются, сын Гийами и внук Бадамчи, Таги Таджаддода, Абдолла-заде, Гийами и других руководителей восстания. За подавление восстания в Южном Азербайджане, Ахмед шахом был награждён премьер-министр Мошира од-Доуле орденом «Тадже Каян» I степени[32]. 
Примечания

Литература

CS1 maint: Multiple names: authors list (link)
Категория:Культура Азербайджана
Категория:Азербайджанский национализм
Категория:Внешняя политика Азербайджана
Категория:Общество Азербайджана