Question: Когда появился термин диктату́ра пролетариа́та?

Диктатура пролетариата


Диктату́ра пролетариа́та — в марксистской теории форма политической власти, выражающая интересы рабочего класса. Согласно марксизму, во время превращения капиталистического государства в бесклассовое коммунистическое общество должен пройти переходный период, когда государство ещё будет существовать, но власть в этом государстве будет принадлежать пролетариату, а формой власти будет диктатура[Прим. 1]. В этот переходный период неограниченная власть, по теории Маркса, будет употреблена на то, чтобы разрушить существующую политическую систему, а также подавить или физически уничтожить группы населения, поддерживающие эту систему. Иные формы перехода к коммунизму, согласно версии марксизма 1840-х годов, невозможны[Прим. 2]. Существует мнение, что эта форма власти была применена на практике во время Парижской коммуны и большевиками в первоначальный период существования Советской России и СССР, где она реализовалась в виде власти компартии, осуществлявшей диктатуру пролетариата.
С помощью концепции диктатуры пролетариата советский политический строй официально описывался вплоть до XXII съезда КПСС (1961 год). На XXII съезде было провозглашено и внесено в программу партии, что в результате завершения строительства социализма диктатура пролетариата в СССР выполнила свою историческую роль и с точки зрения внутреннего развития перестала быть необходимой. Была введена новая концепция общенародного государства (всенародной социалистической демократии), в которую, как предполагалось, превратилось Советское государство[1].
Появление термина
Термин Диктатура пролетариата появился в середине XIX века. Первое известное использование термина — в работе Карла Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 годы» (написана в январе — марте 1850 года): «Этот социализм есть объявление непрерывной революции, классовая диктатура пролетариата как необходимая переходная ступень к уничтожению классовых различий вообще, к уничтожению всех производственных отношений, на которых покоятся эти различия, к уничтожению всех общественных отношений, соответствующих этим производственным отношениям, к перевороту во всех идеях, вытекающих из этих общественных отношений» (т. 7, с. 91).
Во всех 50 томах (в 54 книгах) 2-го издания сочинений Карла Маркса и Фридриха Энгельса, составляющего в общей сложности около 45 000 страниц, термин «диктатура пролетариата» был употреблён всего семь раз: Маркс употребил его четыре раза, Энгельс — три. Оба они никак не конкретизировали это словосочетание и не написали по отдельности или вместе о диктатуре пролетариата ни одной специальной статьи[2].
В Манифесте коммунистической партии (1847 год) Маркс и Энгельс, хотя и не используя собственно термина «диктатура пролетариата», изложили основные положения концепции: «Первым шагом в рабочей революции является превращение пролетариата в господствующий класс, завоевание демократии. Пролетариат использует своё политическое господство для того, чтобы вырвать у буржуазии шаг за шагом весь капитал, централизовать все орудия производства в руках государства, то есть пролетариата, организованного как господствующий класс, и возможно более быстро увеличить сумму производительных сил.»[3]
В этот переходный период неограниченная власть, по теории Маркса, будет употреблена на то, чтобы разрушить существующую политическую систему, а также подавить или физически уничтожить группы населения, поддерживающие ее. Иные формы перехода к коммунизму, согласно версии марксизма 40-х годов XIX в., невозможны.
1 января 1852 года журналист Иосиф Вейдемейер опубликовал статью «Диктатура пролетариата» в газете New York Times. В «Письме Вейдемейеру» от 5 марта того же года Маркс писал, что он доказал, в частности, «что классовая борьба необходимо ведёт к диктатуре пролетариата» и что «эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов»[4]. Маркс считал «диктатуру пролетариата» единственно возможной и неизбежной формой пролетарской власти. Он полагал, что 
в буржуазном обществе существует диктатура класса буржуазии.
буржуазия не отдаст власть над государством без насилия со своей стороны.
диктатура пролетариата насильственным путём отберёт и уничтожит буржуазный государственный механизм.
диктатура пролетариата создаст пролетарский государственный механизм.
диктатура пролетариата будет террором и физическим истреблением подавлять попытки класса буржуа вернуть себе власть вплоть до технологического исчезновения разделения труда, соответственно, и экономических классов, и противоречий между интересами классов, которые являются исторической причиной возникновения государства, насилия и террора.

Не вдаваясь в детали практического построения такой формы власти, Маркс, в качестве примера воплощения своей теории о «диктатуре пролетариата» в реальном мире, привёл Парижскую коммуну. Того же мнения придерживался Энгельс и впоследствии Ленин[5]. Парижская коммуна стала важным символом пролетарской борьбы в идеологии СССР и других социалистических стран.
Положение о диктатуре пролетариата, уточнение её места в историческом процессе изложено в «Анти-Дюринг» Фридриха Энгельса (1876—1878 годов) и в «Критике Готской программы» Карла Маркса (1875 год), в которой Маркс делал вывод: «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата»[6]. Данный тезис получил дальнейшее развитие в работе Владимира Ленина «Государство и революция» (1917 год): «Демократия для гигантского большинства народа и подавление силой, то есть исключение из демократии, эксплуататоров, угнетателей народа, — вот каково видоизменение демократии при переходе от капитализма к коммунизму»[7]
Во второй половине XIX в. среди европейских марксистов распространилось мнение о возможности и предпочтительности мирного перехода к социализму без диктатуры пролетариата, с помощью одних демократически процедур (См. Эдуард Бернштейн и Карл Каутский). Эта точка зрения вызвала резкие возражения Ленина.
Возможность парламентского перехода власти к трудящимся классам, которую допускал Энгельс в свои последние годы и которую сделали центром своей теории Эдуард Бернштейн и его последователи, Ленин последовательно отвергал как контрреволюционную.
Существует мнение, что диктатура пролетариата была осуществлена на практике в первоначальный период существования Советской России и СССР, где она реализовалась в виде власти компартии, осуществлявшей диктатуру от имени пролетариата, хотя реально пролетариат от власти был отстранён[8]. После гражданской войны на XI Съезде (1922) Ленин заявил, что в России «не осталось» пролетариата, на что Шляпников заметил: «поздравляю вас с тем, что вы являетесь авангардом несуществующего класса»[9].
Многие лидеры коммунизма сомневались в том, что политический режим СССР следует называть диктатурой пролетариата. Так, в одном из своих выступлений ещё в 1921 году Ленин отметил, что созданное в России государство является «рабочим государством с бюрократическим извращением»[10].
Сторонники Льва Троцкого и Левой оппозиции считали, что в течение примерно 1923 — 1929 годов власть в Советском Союзе захватила бюрократическая прослойка, которая отстранила от власти рабочий класс, декларируя режим диктатуры пролетариата. По их мнению, вернуть себе власть пролетариат мог только через политическую революцию, которая должна свергнуть бюрократию, оставив нетронутым имеющийся в СССР социалистический базис[11]. Таким образом они считали СССР рабочим государством без диктатуры пролетариата, то есть бюрократически деформированным.
«Диктатура пролетариата» и социал-демократия
К концу XIX века между марксистами произошло размежевание по признаку отношения к революционным аспектам теории. Сторонники ревизионизма подвергли учение Маркса, возникшее в середине XIX века, «ревизии» на основании нового исторического опыта, накопленного за прошедшие с того времени годы. Наблюдая за практическим развитием капиталистических отношений ревизионисты делали такие выводы:
ставили под сомнение, как недоказательный, тезис Маркса о неизбежности социализма, как более высокой степени развития общества;
отрицали факт растущей нищеты пролетариата по мере развития капиталистических отношений и обострения в связи с этим классовой борьбы, а утверждали, что наоборот, практика показала, что имущественная пропасть между капиталистами и пролетариями уничтожается, а классовые противоречия притупляются;
безусловно отвергалась теория о «диктатуре пролетариата», так как насильственный переворот становится бессмысленным, а социализм должен зародится внутри демократического буржуазного общества и «мирно врасти» в него путём социальных реформ.
Социал-демократами после I Мировой войны стали называть себя только представители реформистского направления (см. Бернштейн и Каутский), тогда как левое, революционное, крыло социал-демократии, стало основой коммунистического движения. Социал-демократы указывали на то, что по мере развития капиталистических отношений, пролетариат завоёвывает всё больше экономических и политических свобод, и значит что только при условии соблюдения демократии, а не её уничтожении, возможно завоевание пролетариатом господства, и что эта же демократия сделает невозможной «диктатуру буржуазии».[12]:168—171 Но всё это были лишь теоретические построения, так ни в одной стране мира до 1917 года пролетариат не получал власть ни насильственным, ни парламентским путём.
Когда стали известны практические формы воплощения «диктатуры пролетариата» в Советской России, социал-демократия подвергла эти формы и большевистское руководство жёсткой критике. Уже в конце 1918 года в Вене вышла работа германского социал-демократа Карла Каутского  «Die Diktatur des Proletariats» , в которой он высказал мысли о том, что Маркс, рассуждая о «диктатуре пролетариата» вскользь и единожды, имел в виду «не „форму правления“, исключающую демократию, а состояние, именно: „состояние господства“» и что идеи революций и пролетарской диктатуры — продукт эпохи примитивного состояния рабочего движения, что пролетариат может освободить себя, лишь став большинством нации и достигнув в условиях «буржуазной демократии» достаточной зрелости и цивилизованности, иными словами Каутский отрицал необходимость в «диктатуре пролетариата» и утверждал, что в определённых обстоятельствах переход от капитализма к социализму возможен мирным, то есть демократическим, путём, ссылаясь на то, что также высказывался Маркс в 1872 году касательно пролетариата Великобритании и США.
Тезисы Каутского подверглись критике со стороны Ленина в его памфлете «Пролетарская революция и ренегат Каутский»[13], в котором он обвинил Каутского в оппортунизме. Ленин, полагал, что: «что в капиталистическом обществе, при сколько-нибудь серьёзном обострении заложенной в основе его классовой борьбы, не может быть ничего среднего, кроме диктатуры буржуазии или диктатуры пролетариата»[14]:498, что  «революционная диктатура пролетариата есть власть…не связанная никакими законами» [15]:246, а «марксист лишь тот, кто распространяет признание борьбы классов до признания диктатуры пролетариата».[7]:34 В III Интернационал, организуемый большевиками, согласно одному из условий приёма, могли входить лишь те партии, которые признавали верность теории о «диктатуре пролетариата».
Не менее категорично-отрицательно оценивали диктатуру пролетариата и некоторые российские социал-демократы. Так, глава Правительства Северной области и авторитетный российский революционер Николай Чайковский в «Декларации главы Архангельской области», написанной с «социал-демократических позиций» и изданной в феврале 1919 г., писал о созданной большевиками политической системе: «… Что же касается диктатуры пролетариата, то это только знамя. В сущности же это — диктатура кучки фанатиков…»[16]:410
«Диктатура пролетариата» и коммунизм
Теоретическое определение
Отрицая существования иных переходных форм от капитализма к коммунизму, партия большевиков была готова начать революцию, сопровождаемую насилием и гражданской войной[17][18].
До прихода к власти, в работе «Государство и революция» (август-сентябрь 1917 года) Владимир Ленин определял диктатуру пролетариата, как «неограниченное законом и опирающееся на насилие господство пролетариата над буржуазией, пользующееся сочувствием и поддержкой трудящихся и эксплуатируемых масс». Но в 1918 году, уже после получения практического опыта управления Россией, Ленин уточнил термин, добавив в него определение «революционная» («революционная диктатура пролетариата, как власть, завоёванная и поддерживаемая насилием пролетариата над буржуазией, не связанная никакими законами»[19]. В дальнейшем («Детская болезнь «левизны» в коммунизме», 1920 год) Ленин развил понимание диктатуры пролетариата следующим образом:
Уничтожить классы значит не только прогнать помещиков и капиталистов — это мы сравнительно легко сделали — это значит также уничтожить мелких товаропроизводителей, а их нельзя прогнать, их нельзя подавить, с ними надо ужиться, их можно (и должно) переделать, перевоспитать только очень длительной, медленной, осторожной организаторской работой… Диктатура пролетариата есть упорная борьба, кровавая и бескровная, насильственная и мирная, военная и хозяйственная, педагогическая и администраторская, против сил и традиций старого общества.
Формулируя определение ленинизма, Иосиф Сталин охарактеризовал его как «теорию и тактику пролетарской революции вообще, теорию и тактику диктатуры пролетариата в особенности»[20]. В 1925 году в речи перед слушателями Свердловского университета развил ленинское определение диктатуры пролетариата следующим образом[21]:
Неправы товарищи, утверждающие, что понятие диктатуры пролетариата исчерпывается понятием насилия. Диктатура пролетариата есть не только насилие, но и руководство трудящимися массами непролетарских классов, но и строительство социалистического хозяйства, высшего по типу, чем хозяйство капиталистическое, с большей производительностью труда, чем хозяйство капиталистическое. Диктатура пролетариата есть:
1) неограниченное законом насилие в отношении капиталистов и помещиков, 2) руководство пролетариата в отношении крестьянства, 3) строительство социализма в отношении всего общества. Ни одна из этих трёх сторон диктатуры не может быть исключена без риска исказить понятие диктатуры пролетариата. Только все эти три стороны, взятые вместе, дают нам полное и законченное понятие диктатуры пролетариата[22].

Накануне принятия новой Конституции, в 1936 году Сталин констатировал изменение классовой структуры СССР. В связи с этим он, с одной стороны, указал на неприемлемость адресации термина «пролетариат» к рабочему классу СССР[23], а с другой — дважды акцентировал взаимозаменяемость терминов «диктатура» и способ «государственного руководства обществом»:Буржуазные конституции молчаливо исходят из предпосылки о том, что … государственное руководство обществом (диктатура) должно принадлежать буржуазии…
…проект новой Конституции СССР исходит из того, что … государственное руководство обществом (диктатура) принадлежит рабочему классу как передовому классу общества
Практическое осуществление
После захвата власти большевики ликвидировали старый государственный аппарат и начали последовательно уничтожать и преобразовывать экономическую основу буржуазного класса, для «подрыва господства, авторитета, влияния буржуазии». Были национализированы все банки, распущена армия, которая заменялась «вооружением трудящихся», вся земля объявлялась «общенародным достоянием», все «леса, недра и воды общегосударственного значения, а равно и весь живой и мёртвый инвентарь, образцовые поместья и сельско-хозяйственные предприятия» национализировались, все «фабрики, заводы, рудники, железные дороги, прочие средства производства» переходили в собственность Советской Рабоче-Крестьянской Республики. Советская власть аннулировала все займы, заключённые старой властью.[24]
Для лишения буржуазии возможности агитации и «уничтожении зависимости печати от капитала» все типографии передавались в руки рабочего класса. Все пригодные для проведения собраний помещения отбирались у их владельцев и передавались «в распоряжение рабочего класса и крестьянской бедноты».
Владимир Ленин полагал, что диктатура пролетариата необходима для подавления «бешеного сопротивления буржуазии»[13]. Считалось, что диктатура пролетариата обрела практическую форму в виде власти Советов[Прим. 3]. По основному закону РСФСР 1918 года права избирать и быть избранными в советы (основное право, дающее возможность гражданам принимать участие в управлении государством) лишались следующие категории лиц:
65. Не избирают и не могут быть избранными…:
а) лица, прибегающие к наёмному труду с целью извлечения прибыли;
б) лица, живущие на нетрудовой доход, как-то проценты с капитала, доходы с предприятий, поступления с имущества и т. п.;
в) частные торговцы, торговые и коммерческие посредники;
г) монахи и духовные служители церквей и религиозных культов;
д) служащие и агенты бывшей полиции, особого корпуса жандармов и охранных отделений, а также члены царствовавшего в России дома;
е) лица, признанные в установленном порядке душевнобольными или умалишёнными, а равно лица, состоящие под опекой:
ж) лица, осуждённые за корыстные и порочащие преступления на срок, установленный законом или судебным приговором.

Таким образом в СССР существовала категория лишенцев.
При этом сами выборы в высший орган власти — «Всероссийский Съезд Советов» — оставались, как и в царской России, непрямыми и неравными: корпус его депутатов составлялся из представителей городских советов «по расчёту 1 депутат на 25.000 избирателей, и представителей губернских Съездов Советов, по расчету 1 депутат на 125.000 жителей».[24]:Ст. 25 То есть городской пролетариат получал преимущество перед сельским населением, имеющим право голоса.
Параграф 23 Конституции гласил:23. Руководствуясь интересами рабочего класса в целом, Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика лишает отдельных лиц и отдельные группы прав, которые пользуются ими в ущерб интересам социалистической революции.

Согласно данным ЦСУ СССР к буржуазным классам в 1913 году относилось 16,3 % от общей численности населения Российской империи[25], однако, на практике, в крупных промышленных и торговых центрах процент населения, подпадающего под п. 65 конституции, был значительно выше. Например, в Одессе, крупном коммерческом центре бывшей Российской империи, на выборах в городской совет в 1920 году до 30 % горожан оказались лишёнными права голоса[26]. Поскольку социальное неравенство было прописано основным законом страны, то законы более низкого уровня и секретные ведомственные инструкции ставили отдельные социальные группы «вне закона».
В условиях экономической разрухи и роста преступности вводилась всеобщая трудовая повинность — «не трудящийся да не ест». После принятия конституции, закрепившей в виде основного закона лозунг «Кто не работает, тот не ест», был издан декрет «О трудовых книжках» (октябрь 1918 года). По этому декрету, все лица, подпадающие под статью 65 конституции (то есть те, кто был лишён всех прав), обязаны были получить «трудовые книжки». В них не реже одного раза в месяц должны были заноситься данные о выполнении возложенных на них «общественных работ и повинностей» (расчистка улиц от снега, заготовка дров и тому подобное).
Те, кто не был занят общественным трудом, обязаны были отмечаться один раз в неделю в милиции. Этим лицам было запрещено перемещаться по стране без этой книжки и, самое главное, без предъявления трудовой книжки с отметкой о произведённых работах невозможно было получить продовольственные карточки, что в условиях военного коммунизма было равносильно голодной смерти[27]. Продовольственные и иные карточки, являвшиеся исключительным способом получения жизненных припасов для горожан, ввиду полного запрета свободной торговли, так же выдавались гражданам в зависимости от их социальной принадлежности. Так, в 1919 году в Петрограде насчитывалось 33 вида карточек, каждую из которых необходимо было ежемесячно обновлять — хлебные, молочные, обувные и так далее. Население было разбито на три категории: к первой относились рабочие, ко второй — служащие, к третьей — все те, кто по конституции был лишён всех прав. Размер пайка у первой категории был вчетверо больше, чем у третьей.[28]
Для экономического уничтожения буржуазии все состоятельные классы были обложены единовременным «чрезвычайным налогом» — разовой контрибуцией в размере 10 миллиардов рублей. В счёт налога изымались деньги, ценности, предметы искусства[28].
Созданная Чрезвычайная комиссия наделялась правом внесудебных приговоров. ЧК сосредоточила в своих руках арест, следствие, вынесение приговора и его исполнение. Во время периода красного террора советское государство считало допустимым брать заложников из лиц, лишённых прав. Заложничество приняло большие масштабы[28]. Даже в 1927 году, уже много позднее окончания гражданской войны, советская власть продолжала казнить заложников «именем диктатуры пролетариата». Сталин, отвечая на протесты западных социал-демократов по этому поводу, писал:
Что касается расстрела двадцати «сиятельных», то пусть знают враги СССР, враги внутренние, так же как и враги внешние, что пролетарская диктатура в СССР живёт и рука её тверда[29]:351-352.

Законодательное закрепление
Советское государство официально именовало себя «диктатурой пролетариата» после Октябрьской революции 1917 года. Первая конституция Советской России, принятая в июле 1918 года и названная «конституцией переходного момента», провозглашала своей основной задачей «установление диктатуры городского и сельского пролетариата и беднейшего крестьянства в виде мощной Всероссийской Советской власти в целях полного подавления буржуазии…»[24]:Ст.9.
Первая конституция СССР, принятая в 1924 году, называла образовавшееся союзное государство «диктатурой пролетариата».[30] Тем не менее, Конституция 1936 года (так называемая «Сталинская конституция») провозгласила, что в СССР социализм победил и в основном построен. Это означало, что в стране официально уничтожена частная собственность на средства производства и эксплуататорские классы, а значит исчез и сам пролетариат, как класс эксплуатируемых и, следовательно, его диктатура, с помощью которой пролетариат удержал власть, — уже пройденный этап. Заявлялось, что в стране в основном победили социалистические производственные отношения, экономической основой провозглашалась плановая социалистическая система хозяйства, опирающаяся на социалистическую собственность в двух её формах — государственную и колхозно-кооперативную. При этом СССР продолжал официально оставаться государством диктатуры пролетариата.
Советское государство официально описывало себя с помощью концепции диктатуры пролетариата вплоть до XXII съезда КПСС (1961 год). На XXII съезде было провозглашено и внесено в программу партии, что в результате завершения строительства социализма диктатура пролетариата в СССР выполнила свою историческую роль и с точки зрения внутреннего развития перестала быть необходимой. Была введена новая концепция общенародного государства (всенародной социалистической демократии), в которую, как предполагалось, превратилось советское государство[31]. Таким образом концепция диктатуры пролетариата в СССР была отвергнута.
В дальнейшем Конституция 1977 года провозгласила утверждение в СССР «развитое социалистическое общество», в связи с чем определение СССР как государства диктатуры пролетариата была официально заменено на общенародное государство: «ведущей силой которого выступает рабочий класс. Выполнив задачи диктатуры пролетариата, Советское государство стало общенародным». При этом отмечалось, что «возросла руководящая роль Коммунистической партии — авангарда всего народа».[32]
Возможность единоличной диктатуры
Диктатура пролетариата может осуществляться при доминирующей роли единоличного вождя — не только посредством политической партии, представляющей народ, управляя коллегиально: Марксизм предусматривает необходимость появления так называемых великих людей, чья миссия заключается в реализации определённых исторических задач, на разных этапах исторического развития. Это могут быть учёные, диктаторы и прочие. Ф. Энгельс приводит пример с Наполеоном, который, по его словам, явился в мир для защиты достижений Французской революции (но деятельность Наполеона вышла далеко за рамки этого). Необходимость связана в марксизме со случайностью, когда на месте конкретного человека мог оказаться кто-то другой — выполнить ту же самую задачу. Если же «великий человек» исчезает, то появляется спрос на его замену. Таким образом, он не является незаменимым. Если применить аналогию к коммунизму, историческая миссия Ленина очевидна: Октябрьская социалистическая революция и создание СССР. С именем единоличного вождя И. В. Сталина связана индустриализация и роль в ВОВ, например.[33]
Критика теории и практики диктатуры пролетариата
Марксистская концепция «диктатуры пролетариата» вызывала принципиальные возражения других левых теоретиков практически с момента своего обнародования. Так, Михаил Бакунин, — известный теоретик анархо-коллективизма, — начиная с 1860-х годов выступал против теории диктатуры пролетариата. Бакунин считал, что любая диктатура, даже революционная, таит в себе опасность авторитарного правления. Бакунин предупреждал[34]:
Если взять самого пламенного революционера и дать ему абсолютную власть, то через год он будет хуже, чем сам Царь.
Template:Конец цитаты
С точки зрения других левых критиков в марксизме отсутствовало понятие «партии нового типа». Учение марксизма-ленинизма о «партии нового типа» по сути свело диктатуру пролетариата к диктатуре революционной партии, контролирующей все стороны жизни общества, начиная с политики и экономики и кончая частной жизнью его членов. Видный теоретик социал-демократии Карл Каутский, говоря о диктатуре, установленной партией Ленина сразу после прихода к власти, писал[35]: «…тот кто высказывается за диктатуру, а не за демократию, не смеет ссылаться на Маркса».
Каутский также указывал, что диктатура, как форма правления, неизбежно приводит к образованию слоя управляющих, которым и будет принадлежать вся власть. По мнению Каутского, в отсутствие демократии это неизбежно приведёт к подмене диктатуры пролетариата диктатурой над пролетариатом[35]. Каутский писал:
…если мы говорим о диктатуре как о форме правления, мы не можем говорить о диктатуре класса, ибо […] класс может господствовать, а не управлять. Следовательно, если под диктатурой понимать […] форму правления, тогда можно говорить только о диктатуре одного лица или организации. Следовательно — не о диктатуре пролетариата, а диктатуре пролетарской партии. Но тогда […] пролетариат распадается на различные партии. Диктатура одной из них отнюдь уже не будет диктатурой пролетариата, но диктатурой одной части пролетариата над другой.
В сентябре 1918 года находясь в германской тюрьме Роза Люксембург написала статьи, изданные посмертно в 1922 году брошюрой под заглавием «Русская революция. Критическая оценка слабости», в которых предсказала, во что выльется подавление политических свобод ленинской «диктатурой пролетариата»:
С подавлением свободной политической жизни во всей стране жизнь и в Советах неизбежно всё более и более замирает. Без свободных выборов, без неограниченной свободы печати и собраний, без свободной борьбы мнений жизнь отмирает во всех общественных учреждениях, становится только подобием жизни, при котором только бюрократия остаётся действующим элементом… Господствует и управляет несколько десятков энергичных и опытных партийных руководителей. Среди них действительно руководит только дюжина наиболее выдающихся людей и только отборная часть рабочего класса время от времени собирается на собрания для того, чтобы аплодировать речам вождей и единогласно одобрять предлагаемые резолюции. Таким образом — это диктатура клики, несомненная диктатура, но не пролетариата, а кучки политиканов.
Исследователь советской политической системы Михаил Восленский указывал, что в окружении Ленина рабочих практически не было ни в годы подполья, ни после прихода к власти. Советским правительством руководили так называемые профессиональные революционеры, большинство из которых, как указывает Восленский, никогда не были рабочими[36]. Анализируя практику управления в Советской России и СССР, Восленский заключает что диктатура действительно имела место, но это была диктатура не пролетариата, а класса управляющих, номенклатуры[37][Прим. 4].
Эрнесто Че Гевара указывал, что диктатура пролетариата применяется в отношении не только разгромленного класса, но и в индивидуальном порядке в отношении отсталых, поражённых пороками капитализма представителей победившего класса, поскольку «Авангард идеологически более подготовлен по сравнению с массой, представление о новых ценностях которой ещё недостаточно полно»[38].
Исследователи советской политической системы (Милован Джилас, Михаил Восленский и другие) высказывали мнение, что в СССР и в других социалистических странах под лозунгом диктатуры пролетариата над пролетариатом сформировался особый слой управляющих, узурпировавший властные полномочия — номенклатура. Этот слой, по мнению исследователей, стал новым эксплуататорским классом, в полном соответствии с предсказаниями оппонентов Маркса[39].
См. также
Бернштейн, Эдуард
Отмирание государства
Азиатский способ производства
«Скотный двор»
Примечания

Источники

Литература
Балибар Э. . / Пер.: А. Репа, Д. Колесник, Л. Ивашкевич; Общ. ред. А. Репа. — Часопис соціальної критики contr.info, 2008. — 150 с.


Джилас М. «Новый класс» (1957)

Ленин В. И.  (Москва, 23. XII. 1918. ) // газете "Правда" № 2. 03.01.1919 года.

 // Научный коммунизм: Словарь / Александров В. В., Амвросов А. А., Ануфриев Е. А. и др.; Под ред. А. М. Румянцева. — 4‑е изд., доп. — М.: Политиздат, 1983. — 352 с.
Cite journal requires |journal= (help)CS1 maint: date and year (link)
Ссылки
 // Encyclopædia Britannica

Пролетариат
Категория:Марксистские понятия
Категория:Коммунизм
Категория:Социализм
Категория:Революции
Категория:Советизмы
Категория:Советская идеология