Question: Когда на театральной сцене впервые была показана "Гроза" Островского?

Правда — хорошо, а счастье лучше (фильм-спектакль, 1951)


«Правда — хорошо, а счастье лучше» — фильм-спектакль, запись спектакля Малого театра по одноимённой пьесе Александра Островского, поставленного Борисом Никольским в 1941 году. Снят на Киностудии имени М. Горького (режиссёр Сергей Алексеев) по заказу Центральной студии телевидения.
В истории советского телевещания известен как первый театральный спектакль, переданный не в «живой» трансляции, а в записи на плёнку[1]. В историю кинематографа вошёл как первый советский фильм-спектакль[2][3], за которым в 1952—1953 годах последовали десятки других фильмов-спектаклей. Они делали доступными зрителям всей страны спектакли лучших театров, а также позволяли с минимальными затратами заполнять киноэкраны в период кризиса «малокартинья».
Впервые показан по телевидению поздним вечером 31 декабря 1951 года. Выпущен в кинопрокат 14 января 1952 года[2]. Фильм имел успех: посещаемость составила 22,7 млн зрителей на серию[4][5].
Сюжет

В центре сюжета — жизнь богатого купеческого семейства, дома московского купца Амоса Панфиловича Барабошева. В доме реально всем командует его мать, властная старуха Мавра Тарасовна. Молодой дочери Барабошева Поликсене они уже несколько лет пытаются подобрать богатого жениха. Но она влюблена в Платона Зыбкина, бедного и честного молодого человека, принятого на службу к Барабошеву бухгалтером.
У самого Барабошева ничего своего нет, торгует он по доверенности от матери, причём неудачно, себе в убыток. Приказчик Никандр Мухояров его обманывает, а Платона, который отказывается поддерживать обман, объявил незнающим бухгалтерии и сделал предметом общих насмешек, чем-то вроде шута в доме. Но уйти со службы Платон не может, потому что мать его задолжала Барабошеву двести рублей.
Тучи сгущаются: Поликсену собираются в ближайшее время выдать за генерала, а Платону предъявили вексель к уплате; ему теперь грозит долговая тюрьма и позор. Фелицата, старая нянька Поликсены, решает помочь молодым. Под видом кандидата на должность сторожа она приводит в дом отставного унтер-офицера Силу Ерофеича Грознова, который в молодости был любовником Мавры Тарасовны и которому она по молодости дала неосторожную клятву выполнить любое его требование.
Ключевой разговор Силы Ерофеича и Мавры Тарасовны зрителям не показан, но после него ситуация благополучно разрешается: Поликсене позволено выйти замуж за Платона, который назначен главным приказчиком (Мавра Тарасовна теперь знает о его честности и о фальшивых отчетах прежнего приказчика Никандра Мухоярова).
Создатели фильма-спектакля

Создатели спектакля Малого театра
Постановка Бориса Никольского
Художник — Константин Юон[комм. 1]
Главный режиссёр театра — Константин Зубов
Съёмочная группа
Режиссёр — Cергей Алексеев
Оператор — Борис Монастырский
Звукооператор — Н. Д. Озорнов
Монтажёр — Б. М. Погребинская
Директор картины — И. В. Вакар
Сергей Алексеев — выходец из Малого театра[6], работал там до 1950 года, в 1950—1959 годах — главный режиссёр Центрального телевидения[7].

В ролях
Николай Рыжов — Амос Панфилович Барабошев
Евдокия Турчанинова — Мавра Тарасовна, его мать
Валерия Новак — Поликсена, дочь Барабошева
Варвара Рыжова — Филицата, старая няня Поликсены
Александр Карцев — Никандр Мухояров
Александр Сашин-Никольский — Глеб Меркулыч, садовник
Валентина Баринова — Пелагея Григорьевна Зыбкина
Дмитрий Павлов — Платон, её сын
Фёдор Григорьев — Сила Ерофеич Грознов, отставной унтер-офицер.
В истории советского кинематографа и телевидения
Фильм-спектакль был сделан очень просто — он «без лукавых мудрствований» передавал от начала до конца постановку Малого театра[8][3]. Но в то время этот незатейливый опыт оказался весьма востребованным, и в 1952—1953 годах вслед за этим первым фильмом-спектаклем было снято ещё около двадцати пяти; на фоне «малокартинья» они составляли от почти половины до трети годового кинопроизводства[9]. Впрочем, многие из этих фильмов-спектаклей были уже не просто копиями театральных постановок, они смелее использовали кинематографические приёмы[8][комм. 2]. В подобной художественной продукции крайне нуждалась образованная в марте 1951-го Центральная студия телевидения[10]. Но телевизоры в то время были далеко не у всех, и кинематограф этими фильмами выполнил важную просветительскую функцию, не только сохранив для истории, но и показав по всей стране спектакли ведущих театров, сценическую жизнь великих актёров[9][10][3].
Театральное искусство на киноэкране

В посвящённой этому фильму статье, опубликованной перед его выходом в широкий прокат, газета «Советское искусство» писала, что его выпуск должен стать «первой ласточкой, началом планомерной и требовательной работы по выпуску фильмов, воспроизводящих во всей полноте и блеске идейно-художественных качеств спектакли, вошедшие в золотой фонд нашей классической и советской драматургии и сценического искусства»[11].
В той же статье отмечалось, что до создания этого фильма большинство профессионалов иначе видело правильный путь приобщения масс к лучшим творениям театрально-драматического искусства: таким путём считался не прямой перенос на экран театрального спектакля (при котором он утрачивает «специфические особенности театрального действия и не обретает новых качеств, свойственных искусству кино»), а экранизация театральных пьес (то есть их специальная переработка с использованием творческих возможностей кино). Например, по другим пьесам А. Островского в 1930—1940-х годах были поставлены фильмы «Без вины виноватые», «Гроза» (режиссёр Владимир Петров), «Бесприданница» (режиссёр Яков Протазанов) в исполнении артистов МХАТ, Малого и других театров. Однако эти фильмы были самостоятельными произведениями киноискусства, а не воспроизводили театральные постановки, в то время как зрители провинции, по утверждению автора статьи, хотели видеть именно спектакли лучших театров страны. И новый фильм «Правда — хорошо, а счастье лучше» отвечал этому зрительскому требованию[11].
Работа по популяризации средствами кинематографа театральных постановок, театрального искусства велась и раньше. Так, киновед Ростислав Юренев сопоставляет этот и последующие фильмы-спектакли с созданными в 1945—1950 годах документальными (научно-популярными) фильмами «Мастера МХАТ»[комм. 3], «Искусство актера» (режиссёр Владимир Юренев) и «Мастера Малого театра»[комм. 3] (режиссёр Александр Разумный). Эти фильмы включали в себя фрагменты различных спектаклей и имели своей задачей запечатлеть театральное действие, при этом пользовались, подчёркивает Юренев, выразительными средствами кинематографа.
Но фильмы-спектакли 1950-х годов, по оценке Ростислава Юренева, оказались в этом ряду случайно, они не были задуманы как «продолжение начатой работы по воспроизведению театрального искусства» на киноэкране. Первый из них, «Правда — хорошо, а счастье лучше» родился из потребностей телевидения. («Чтобы не утомлять мастеров Малого театра многократными выступлениями под жаркими лучами телевизионных прожекторов»)[3][комм. 4].
«Мысль о прокате этого фильма тоже пришла случайно» — продолжает Ростислав Юренев. Пробные сеансы в кинотеатрах Рязани дали неожиданный коммерческий успех, после чего фильм-спектакль был выпущен ещё в нескольких городах, а позже вышел и в Москве[3].

 История телевидения

В начале 1950-х годов, особенно после принятия 22 марта 1951 года постановления Совета Министров СССР «Об организации регулярных телевизионных передач в г. Москве», телевидение систематически показывало в прямом эфире спектакли ведущих театров[11][12], но само оно не имело технических средств предварительной фиксации передач, то есть записи их до выпуска в эфир. Первым шагом в плане предварительной фиксации телепередач историк телевидения Александр Юровский называет «производство телевизионных фильмов, снимаемых кинокамерой обычным для кино способом» и отмечает, что эта возможность начала использоваться с 1951 года, когда по заказу телевидения киностудия имени Горького сняла первый фильм-спектакль «Правда — хорошо, а счастье лучше». После этого подобная практика производства киностудиями фильмов по заказу телевидения получила широкое распространение[13].
При фиксации «в тот период предпочитали сохранять имитацию трансляции, поскольку именно одновременность события и его показа представлялась в те года главным преимуществом телевидения»[12]. Так был записан и этот спектакль. Он был показан поздним вечером 31 декабря 1951 года и впервые освободил работников Центральной студии телевидения от обременительной работы в праздничный предновогодний вечер. Для более убедительной иллюзии прямой передачи между актами демонстрировался занавес Малого театра. По утверждению Александра Юровского, телезрители подмены не заметили[13].
Кинопрокат в период «малокартинья»
Создание фильма-спектакля «Правда — хорошо, а счастье лучше» пришлось на пик так называемого периода «малокартинья»: в 1951 году всеми киностудиями СССР было снято только 9 фильмов[комм. 5]. Это время характеризуется жёсткой репертуарной политикой (сдвигом репертуара в сторону идеологизации и политической пропаганды) и затрудненной процедурой отбора проектов под строгим контролем надзирающих инстанций[14].
Кинопрокату становилось всё труднее выполнять планы по доходам[15]. Экраны приходилось заполнять, главным образом, трофейными зарубежными фильмами[16][15]. Демонстрировались также старые советские киноленты[15].
 Как пишет Александр Липков, «эффект этого открытия был буквально ошеломляющим»: в 1952 году из 24 вышедших на экраны страны фильмов 10 были фильмами-спектаклями[8].
Съёмки фильма-спектакля

Как и при прямой трансляции из театра, камера располагалась в зрительном зале и снимала идущее на сцене действие. Отличия состояли в том, что в зале не было зрителей, а камера была только одна, а не три, как при использовании ПТС. Поэтому съёмку вели не телевизионным, а кинематографическим способом: с «дублями» и последующим монтажом[13].
На весь фильм было затрачено 19 съёмочных дней и 403 тыс. руб. (Для сравнения: на производство художественного фильма в среднем уходило около года и 7-8 млн рублей)[15][17].
Художественные особенности. Оценки критиков
Александр Юровский сопоставляет фильм-спектакль «Правда — хорошо, а счастье лучше» с немыми фильмами, выпускавшимися в начале века французской фирмой «Фильм д’Ар», которые фиксировали театральные спектакли «глазами господина из партера», и отмечает лишь следующие отличия эстетики этого произведения:
качество изображения;
наличие звука;
крупные планы[13].
Но и эти отличия, продолжает Александр Юровский, весьма существенны: звуковой фильм-спектакль мог полностью сохранить словесную сторону театрального представления, а крупный план хорошо передавал игру актёров на маленьком телеэкране[13].
Спектакль зафиксирован с разных точек зрения. Если в театре зритель всегда видит всю площадь сцены, то на экране крупный план позволяет выделить того героя, на котором в данный момент нужно сосредоточить внимание, позволяет подчеркнуть важные детали обстановки или поведения действующих лиц. Иногда голос персонажа звучит за кадром, а зрителю видна реакция другого участника диалога. Иногда зритель видит в новом ракурсе комнату Пелагеи Зыбкиной, столовую Барабошевых. По мнению автора газеты «Советское искусство», «эти внешние отступления от хода спектакля вполне оправданы, они вызваны желанием глубже раскрыть смысл происходящего, придать в то же время бо́льшую динамичность развертыванию действия»[11].
Другой автор той же газеты, сравнивая этот первый фильм-спектакль с последующими, отмечает, что в нём все мизансцены «взяты прямо из спектакля, и во многих случаях театральная условность нарушает жизненное правдоподобие, являющееся основной силой кино». В более поздних работах, напротив, многие мизансцены переработаны и театральная условность ощущается меньше (приводятся примеры фильмов-спектаклей «На всякого мудреца довольно простоты» и «Живой труп»)[18].
Фильм имитировал прямую трансляцию спектакля из театра и при этом оказался лучше обычной внестудийной трансляции: он не содержал «брака ни по изображению, ни по звуку»[13]. Однако после выхода в кинопрокат этот и другие фильмы-спектакли «попадали в поле зрения кинокритиков, дружно их поносивших — за несоответствие специфике киноискусства»[13].
По оценке Ростислава Юренева, «театральность этого произведения была оглушающей, почти нестерпимой, особенно в первой сцене — в саду. Эта сцена была снята… в отличных декорациях К. Юона. Однако на экране эти декорации выглядели комично: в саду был заметен дощатый пол, на неподвижных деревьях висели ватные яблоки. Действие развёртывалось страшно медленно… Всё это скорее напоминало какую-то пародию на театр». Однако отличная игра актёров позволяла зрителю забыть о нелепостях оформления фильма-спектакля. Юренев выделяет игру Варвары Рыжовой в роли Филицаты, Евдокии Турчаниновой — Мавры Тарасовны и Фёдора Григорьева — Грознова[3].
Юровский, отчасти соглашаясь с критикой («с точки зрения киноведа эта критика справедлива»), указывает однако, что она исходит только из критериев киноэстетики и совершенно не учитывает то важное обстоятельство, что фильм-спектакль не был предназначен для кинозрителей. А телезрителем он воспринимался по-другому. Во-первых, на маленьком экране телевизора КВН ватные яблоки и дощатый пол не так заметны. Во-вторых, «телевидение создавало иллюзию присутствия зрителя при самом акте творчества, иллюзию „живой“ передачи». Таким образом, несмотря на все недостатки фильма-спектакля как кинозрелища, он «был вполне удовлетворителен как предварительно зафиксированная телепрограмма»[13].
Комментарии

Примечания

Литература
Cite journal requires |journal= (help); Check date values in: |date= (help)CS1 maint: date and year (link)
Cite journal requires |journal= (help); More than one of |pages= and |page= specified (help)CS1 maint: date and year (link)


Ссылки
Фильм-спектакль «Правда — хорошо, а счастье лучше» в каталоге Гостелерадиофонда: ; 

Категория:Фильмы СССР 1951 года
Категория:Фильмы киностудии имени М. Горького
Категория:Кинокомедии СССР
Категория:Экранизации произведений Александра Островского