Question: Был ли Шамс эд-Дин Бадран военным министром Египта?

Шамс эд-Дин Бадран


 Шамс эд-Дин Бадран (Arabic: شمس بدران‎English: Shamseddin Badran, род. 19 апреля 1929 года, Гиза, Королевство Египет) — египетский политический и военный деятель, один из участников революции 1952 года, глава военного кабинета главнокомандующего, затем военный министр Египта в 1966 — 1967 годах. Сделал быструю карьеру благодаря близости к фельдмаршалу Абдель Хакиму Амеру и был одним из главных руководителей подготовки Египта к новой войне с Израилем. Подробности его переговоров с руководством Советского Союза в мае 1967 года до сих пор остаются предметом споров между исследователями, дипломатами, политиками и журналистами разных стран. После поражения египетской армии в Шестидневной войне был обвинён в заговоре с целью захвата власти, предан суду трибунала и приговорён к пожизненному заключению. Шамс Бадран был освобождён из тюрьмы весной 1971 года по решению нового президента Египта Анвара Садата и в 1975 году эмигрировал в Великобританию. Он поселился в Плимуте и в последующие годы жил как частное лицо, не участвуя в политической жизни своей страны. Только в 2010 году Бадран поделился с прессой своими воспоминаниями, что вызвало неоднозначную реакцию в Египте, а в 2012 году вступил в полемику с пришедшими к власти в Каире «Братьями-мусульманами», обвинявшими его в репрессиях против своих сторонников.
Биография
 Шамс эд-Дин Бадран родился 19 апреля 1929 года[1] в Гизе близ Каира в семье высокопоставленного чиновника королевского министерства сельского хозяйства. Окончил среднюю школу «Саидия» в Гизе. Во время учёбы Шамс отверг предложение примкнуть к популярной националистической партии ВАФД, выступавшей против британского влияния в стране, и в начале 1940-х годов вступил в местное отделение исламской ассоциации «Братья-мусульмане». Его активное участие в деятельности «Братства», как вспоминал сам Бардан, продолжалось несколько лет и привело его к личному знакомству с лидерами организации, в том числе и с Хасаном аль-Банной. Только в 1946 году Шамс Бадран поступил в Королевскую военную академию в Каире и прервал контакты с ассоциацией[2].
Академия, война и заговор
Шамс эд-Дин Бадран провёл два года в стенах академии в Кобри эль-Куббе, обучаясь на одном курсе с будущими министром внутренних дел Шаарауи Гомаа и государственным министром Сами Шарафом. Он окончил Академию в августе 1948 года, в разгар Первой арабо-израильской войны. Получив звание младшего лейтенанта и звание бакалавра военных наук [3][1], Шамс Бадран был направлен в действующую армию, на Синайский фронт[4].  Он оказался в составе войск, наступавших в Палестине, в районе Аль-Фалуджи, где в октябре 1948 года попала в окружение треть египетской армии. Там молодой офицер попал в поле зрения майора Генерального штаба Гамаля Абдель Насера, командовавшего одним из оборонявшихся батальонов, а затем служившего в штабе окружённой группировки[1]. Это знакомство во многом определило будущую карьеру Бадрана. Египетские войска так и не смогли прорвать блокаду, снятую только после Родосского перемирия 24 февраля 1949 года, война закончилась, и Шамс Бадран вернулся в Египет, где продолжил службу в своей воинской части[4]. Должность в резервной бригаде под Каиром, где он занимался обучением новобранцев, не сулила быстрой карьеры[5], но в начале 1950 годов Бадран примкнул к возглавлявшейся Гамалем Абдель Насером подпольной организации «Свободные офицеры» и принял участие в Июльской революции 1952 года.
Карьера капитана из резервной бригады
В решающую ночь переворота 23 июля 1952 года командовавший новобранцами капитан Шамс эд-Дин Бадран ответственных заданий не получал и, как считается, ничем не отличился[5]. Несмотря на это, и на то, что он не входил в руководство «Свободных офицеров», его карьера была стремительной[3]. Менее, чем через год, 18 июня 1953 года, в день провозглашения республики, Бадран в звании майора был назначен начальником кабинета нового главнокомандующего Абдель Хакима Амера и по должности приобрёл большое влияние в офицерском корпусе. Теперь даже высшие офицеры египетской армии должны были отдавать ему честь его первыми[5]. 26 февраля 1954 года, в период февральско-мартовского кризиса, майору Бадрану было поручено сопровождать члена Совета революционного командования и кандидата в премьер-министры Халеда Мохи эд-Дина во время его поездки к смещённому президенту Мухаммеду Нагибу [5].
В период Суэцкого кризиса 1956 года Шамс Бадран в должности управляющего кабинетом главнокомандующего инспектировал Национальную гвардию в Эль-Мансуре. Когда стало известно, что после высадки британского воздушного десанта все египетские военные руководители в Порт-Саиде бежали и верные правительству силы остались без командования, к Бадрану обратился офицер Мунир Муфави. Он предложил разрешить участие в сопротивлении находившихся в подполье египетских коммунистов. После консультаций с Каиром Бадран 5 ноября разрешил привлечь коммунистов к борьбе в Порт-Саиде, однако их действия контролировались службой безопасности[5]. Его деятельность в эти дни не получила высокой оценки и после завершения кризиса он был уволен из армии и назначен членом Совета директоров Института общественного транспорта города Каира.
Опала была недолгой и вскоре полковник Бадран был возвращён на прежний пост в штабе Амера. Это встретило молчаливое неодобрение офицерского корпуса: офицеры считали, что у Бадрана недостаточно опыта армейской службы, а будущий вице-президент Абдель Латиф аль-Багдади утверждал, что полковник по своим знаниям и боевому опыту так и не поднялся выше уровня лейтенанта[4].
Но благодаря близости к личному другу Насера фельдмаршалу Амеру, ставшему вторым человеком в стране, карьера Бадрана продолжала успешно развиваться. Он возглавлял службу военной контрразведки армии Египта[6] и в сентябре 1965 года стал одним из руководителей кампании репрессий против ассоциации «Братья-мусульмане», обвинённой в подготовке переворота и подрыве государственных учреждений (в Египте распространено мнение, что информация о заговоре поступила из Москвы). В марте 1966 года Бадран сыграл ведущую роль в ликвидации исламского заговора майора Ибрагима Таха Ибрагима: после арестов в армии ряд офицеров подверглись пыткам и были преданы суду военного трибунала, а самого Таха Ибрагима приговорили к смертной казни, однако приговор в исполнение приводить не стали[2][7].
На вершине. Миссия в Москву.

10 сентября 1966 года 37-летний полковник[8] Шамс эд-Дин Бадран занял пост военного министра Египта в новом правительстве Мухаммеда Сидки Сулеймана. 11 сентября 1966 года каирская газета «Аль-Ахбар» писала о нём как о всеобщем любимце, человеке честном, который трудится день и ночь на благо страны[1]. Однако среди армейских офицеров авторитет Бадрана  был по-прежнему невелик: его называли «золотым мальчиком Амера» или, иронично, по имени — «Солнцем» («аш-Шамс» (Arabic: الشمس‎) — Солнце)[9]. Через полгода, после Шестидневной войны,  египетские офицеры будут уверены, что Бадран просто не владеет искусством ведения военных операций[4].
В Египте нет единого мнения относительно причин назначения Бадрана на столь важный пост: одни утверждают, что Насер не питал к нему хороших чувств и уступил давлению Амера[4], другие считают, что сравнительно молодой офицер явно обладал административными и организационными способностями[2]. Бывший в те дни начальником Генерального штаба генерал Мохаммед Фавзи в своих мемуарах утверждал, что назначение было вызвано тем, что фельдмаршал Амер, как первый вице-президент ОАР, должен был сосредоточиться на высшей государственной деятельности. Кроме того, военный министр по закону мог быть вызван в парламент для отчёта о своих действиях, а Амер в то время оставался вне критики, и его авторитет не должен был подвергаться сомнению[1]. Другие, наоборот, считали Бадрана, ставшего своим и среди армейского командования, и в президентском дворце, «оком Насера», следившим за Амером[10].
Назначение Бадрана совпало с очередным обострением арабо-израильского конфликта. Уже в декабре 1966 года египетская военная делегация провела в Москве переговоры с первым заместителем Министра обороны СССР, главнокомандующим Объединёнными вооружёнными силами стран — участниц Варшавского договора Маршалом Советского Союза А. А. Гречко. Через неделю, совершая визит в Пакистан, входившие в делегацию Амер, Бадран и руководитель египетской разведки Салах Наср передали Насеру в Каир свой план развития военной обстановки в Ближневосточном конфликте, предусматривавший вывод сил ООН с Синая и блокаду проливов[11][12].
Возможность реализации этого плана представилась уже следующей весной. 13 мая 1967 года руководство СССР, ссылаясь на данные разведки, предупредило Каир о концентрации у границ Сирии 10−13 израильских бригад, и в Дамаск срочно отправился начальник Генерального штаба египетской армии генерал Мохаммед Фавзи. Совершив облёт пограничных с Израилем районов, он доложил Насеру, что «у русских галлюцинации», однако подготовка к войне шла уже полным ходом[13][14]. 25 мая 1967 года Шаамс эд-Дин Бадран начал четырёхдневную поездку в СССР, во время которой получил, хотя и с оговорками, заверения советского руководства в поддержке Египта[примечание 1]. 26 мая он рассказывал советским руководителя о высоком боевом духе египетской армии и о её бесстрашном желании встретиться лицом к лицу с врагом. Египетский министр утверждал, что его войска дислоцированы так, что израильтяне не смогли определить направление главного удара и перебросили на юг силы с северного фронта, что даёт сирийской армии возможность легко выйти на оперативный простор. К тому же, заверял Бадран, Израиль не сможет за неделю собрать достаточные силы для своей обороны.
Советские руководители не разделяли оптимизма Бадрана, но и не оказали серьёзного давления непосредственно на Каир, чтобы блокировать развитие конфликта. Предложенный египетской стороной план превентивного воздушного удара по Израилю решительно отвергли, в результате чего сама атака была отложена до 7 июня[13]. В своей речи на июньском пленуме ЦК КПСС (20 июня 1967 года) Л. И. Брежнев будет утверждать, что миссия Бадрана заключалась только в обсуждении вопроса о дополнительной военной помощи, и что в тот же день, 26 мая советское руководство направило Насеру послание, в котором настоятельно рекомендовало сделать всё возможное, чтобы предотвратить военный конфликт[12].
Участник переговоров советский дипломат П. С. Акопов утверждал, что Шамс Бадран просто проигнорировал несколько предупреждений Председателя Совета министров СССР А. Н. Косыгина о том, что Советское правительство не поддерживает идею удара по Израилю и СССР не сможет поддержать Египет, если тот начнёт войну и будет объявлен агрессором. На этой же версии настаивал и К. Н. Брутенц, работавший с 1961 года в Международном отделе ЦК КПСС[9][12][15]. Египтяне также будут обвинять Бадрана в том, что тот не разобрался в ситуации: член египетской делегации посол Ахмед Хасан Фики вспоминал, что военный министр поверхностно относился к переговорам и в Москве больше был занят покупкой мебели и других предметов обстановки для своего дома. Часть ответственности возлагали и на маршала Гречко, который, как утверждают, у трапа самолёта подбодрил улетавшего в Каир Бадрана: «Не волнуйтесь, мы с вами!»[9][1]
Израильские историки Изабелла Гинор и Гидеон Ремез, американский историк Даниэль Пайпс отрицают цепь недоразумений между СССР, Египтом и Израилем («теорию несчастных случаев») и, следовательно, не считают миссию Бадрана решающей[12][13][16]. Они утверждают, что причиной войны стали не личные качества Бадрана, а изменение советской ближневосточной политики после переворота 1966 года в Сирии и намерение советского руководства не допустить реализации израильского ядерного проекта. Изабелла Гинор также связывает события мая-июня 1967 года с операцией «Марабу» (Marabu), проводимой совместно Комитетом государственной безопасности СССР и Министерством государственной безопасности ГДР (Штази) с целью ухудшения отношений между ФРГ и арабскими странами. Приводится (со слов Виктора Суворова) и цитата из закрытого обращения маршала Гречко к офицерам и курсантам о том, что «пятидесятый год Великой Октябрьской Социалистической Революции будет последним годом существования государства Израиль»[12].
Но и это видение причин войны не находит полной поддержки: тот же Даниэль Пайпс оставляет вопрос открытым, а израильский специалист по Шестидневной войне Михаэль Орен утверждает, что тезисы Гинор и Ремеза не имеют достаточного документального подтверждения[16]. Так или иначе, вопрос о действительном значении поездки Шамса Бадрана в Москву и его личной роли в обострении конфликта по сей день остаётся предметом споров между исследователями.
Падение военного министра
Вернувшийся в Каир Шамс Бадран продолжил подготовку к войне и сосредоточение египетской армии на Синайском полуострове. 31 мая 1967 года он прибыл на заседание Кабинета министров ОАР в сопровождении двух офицеров и представил карты с планом уничтожения Израиля. План заключался в нанесении авангардами египетской армии ударов по трём расходящимся направлениям — на красноморский порт Эйлат, вдоль средиземноморского побережья, на Тель-Авив и в центральную часть Палестины, на Иерусалим. Учитывая количественный перевес сил в пользу Египта и небольшую глубину израильской обороны, указанные министром цели казались легко достижимыми. Присутствовавший на заседании министр культуры Сарват Окраша вспоминал, что Бадран был в приподнятом настроении и излагал свои соображения с улыбкой, не соответствовавшей серьёзности момента[1].
Однако обстановка изменилась и также не соответствовала расчётам Бадрана. На следующий день, 1 июня министр иностранных дел СССР А. А. Громыко направил в ЦК КПСС секретную записку, в которой указывал, что в «Израиле сейчас завершена всеобщая мобилизация и таким образом ликвидирован тот разрыв в 8—10 дней в степени готовности этой страны к военным операциям по сравнению с ОАР, о котором говорил Бадран в беседах с А. Н. Косыгиным в Москве»[17].
Утром 5 июня 1967 года израильская армия нанесла превентивный удар. Ударная группировка 1-й полевой армии Египта на Синае (4 мотопехотные, 2 танковые дивизии, 17 бригад, 900 танков и самоходных установок, ок. 1000 артиллерийских орудий и 284 самолета[18]) перестала существовать. За шесть дней войны армия Египта потеряла 80 % военного снаряжения и боевой техники[18]. Но Шамс Бадран вслед за главнокомандующим фельдмаршалом Абдель Хакимом Амером уверял президента Насера, что ситуация развивается в пользу Египта[19]. Все дни войны он постоянно находился рядом с деморализованным фельдмаршалом и даже ночевал с ним вместе в одной комнате, в то время как египетское командование полностью потеряло управление войсками[4].
5 и 6 июня оно рапортовало о мнимых победах[14], но военная катастрофа уже стала очевидной. В руководстве армии и страны царила неразбериха, и вечером 7 июня Абдель Хаким Амер в узком кругу предложил кандидатуру Бадрана в качестве нового президента вместо Насера[9][10]. На следующий день, 8 июня, Шамс Бадран позвонил Насеру и попросил того прибыть в штаб-квартиру Главного командования, так как фельдмаршал Амер намерен покончить собой и уже попросил у своего секретаря таблетки. Около 23:00 президент Насер прибыл в здание Генерального штаба в Гелиополисе на окраине Каира[примечание 2] и успокоил Амера, взяв на себя ответственность за поражение. На собравшемся совещании Бадран поднял вопрос об ответственности руководства страны за поражение. На попытку вице-президента Закарии Мохи эд-Дина разделить всю ответственность между всеми членами военно-политического руководства Египта, он ответил «Но ведь приказ отдавал президент, а не мы». Насер заявил, что согласен уйти немедленно и спросил Амера о том, кто, по его мнению, должен возглавит страну? Фельдмаршал назвал Бадрана и не встретил возражений со стороны президента[4].
Некоторое время Шамс эд-Дин Бадран мог быть уверен в том, что он станет во главе Египта. Но когда Насер заявил по телевидению о своей отставке[19], он объявил своим преемником не первого вице-президента фельдмаршала Амера, что следовало из конституции 1964 года, и не рекомендованного им Шамса Бадрана, а Закарию Мохи эд-Дина. Последовавшие народные выступления только укрепили позиции Насера, оставшегося на посту президента[19]. Идея немедленного выступления армии против Насера, предложенная рядом генералов, была отклонена самим Амером как бесперспективная: он сказал Бадрану — «О, Шамс, не будем возвращаться к истории петиций 1882 года!»[примечание 3] .
10 июня 1967 года Амер и Бадран ушли в отставку[2]. Они вместе с Радваном Аббасом и Салахом Насром отправились в деревню Аситал в Эль-Минье[примечание 4]. Большое количество высших офицеров (по разным данным от 50[19] до 800 военных чинов[20]) были отправлены в отставку вслед за покинувшим Каир фельдмаршалом Амером. 19 июня 1967 года президент Насер лично сформировал правительство, в котором не нашлось места ни Амеру, ни смещённому со своих постов генералу Шамсу Бадрану[21].
Незадолго до этого, 14 июня 1967 года, после долгих совещаний в Аситале, Шамс Бадран вернулся в Каир, как утверждают, для подготовки переворота. Насер, пытавшийся нейтрализовать военную оппозицию, предложил бывшему министру уйти из армии и стать одним из вице-президентов страны, но тот отклонил это выгодное предложение[4]. Аблель Хаким Амер, обеспечивший Бадрану карьерный взлёт, теперь тянул своего протеже на дно.
Ставка на Амера и Революционный трибунал
Через десять дней после отставки Бадрана, 29 июня 1967 года, Насер принял вернувшегося из Эль-Миньи Абдель Хакима Амера, что означало временное примирение бывших лучших друзей[19]. Но уже вскоре фешенебельная вилла фельдмаршала в Гизе стала центром военной оппозиции Насеру, в которой Бадран играл одну из первых ролей[20]. Но его ставка на бывшего главнокомандующего не оправдалась — 25 августа 1967 года экс-министр и 55 отставных офицеров были арестованы на вилле Амера по обвинению в попытке государственного переворота. Некоторые из них охотно дали показания против Бадрана, заявляя, что тот в случае смещения Насера планировал сам сформировать правительство Египта при новом президенте Амере[19].
16 января 1968 год а вице-президент ОАР Хусейн аль-Шафеи, назначенный председателем Революционного трибунала-тройки, собрал пресс-конференцию и заявил, что через неделю начнётся судебный процесс над Шамсом эд-Дином Бадраном, бывшим командующим ВВС маршалом Сидки Махмудом, начальником разведки Салахом Насром и другими военными, обвинёнными в попытке «свергнуть нынешний режим в ОАР путём захвата командования вооружёнными силами»[22]. 18 января было опубликовано обвинительное заключение, гласившее, что обвиняемые после 11 июня 1967 года создали тайную военную организацию с целью свержения правительства [23].
22 января 1968 года первая группа из 12 главных обвиняемых, в том числе Бадран, Салах Наср, бывший министр внутренних дел Аббас Радван и командующий штурмовыми частями Галяль Хариди, предстала перед Революционным трибуналом на бывшей королевской вилле на берегу каирского острова Джезира[20]. Уже в первый день процесса подполковник Галяль Хариди назвал Бадрана и Радвана главными организаторами заговора, однако ни один из обвиняемых не стал признавать своей вины[24]. Бадран не остался в долгу перед Хариди и обвинил его в том, что в 1962 году тот предлагал Амеру пригласить Насера на его виллу и арестовать[6]. Он также отклонил обвинения в том, что создал в египетской армии, не подконтрольной Арабскому социалистическому союзу, свою секретную политическую организацию, а затем отказался выдать Насеру её членов[6]. Обвинение заявляло, что Амер, Бадран и их сторонники начиная с 1961 года выступали против социальных реформ Насера и не раз оказывали на президента силовое давление. На них возлагалась ответственность едва ли не за всё, происходившее в эти шесть лет, а Хусейн аль-Шафеи прямо спрашивал подсудимого Бадрана — «Расскажите, как вы пятнадцать лет правили страной»[6]. Египетская печать теперь называла возглавлявшееся Амером и Бадраном военное командование «параллельным центром власти», не подчинявшимся Насеру и действовавшему совершенно произвольно[6]. Положение Бадрана и других подсудимых осложнилось в конце февраля, когда Высший военный трибунал вынес мягкие приговоры бывшему командованию военно-воздушных сил, что вызвало волнения в Хелуане, Каире и Александрии. 23 февраля 1968 года Революционный трибунал вновь начал допросы Бадрана и Салаха Насра[25] и, в конечном счёте, Шамс эд-Дин Бадран был приговорён к пожизненному заключению[26].
Свобода за пределами Египта
Но Шамс эд-Дин Бадран вышел на свободу менее чем через 4 года после ареста. В конце апреля 1971 года он, Аббас Радван и Салах Наср были освобождены по амнистии, объявленной новым президентом Египта Анваром Садатом[27]. Четыре года Бадран жил, как частное лицо, но в 1975 году, в одну из ночей, тайком от семьи собрал небольшую сумку с личными вещами, отправился в каирский аэропорт и по дипломатическому паспорту вылетел в Лондон[8]. В организации этого побега обвинили президента Садата и сам Бадран позднее утверждал, что Садат действительно распорядился выдать ему дипломатический паспорт с условием, чтобы тот покинул страну и не участвовал в оппозиции его режиму[2]. Считалось, что бывший министр слишком много знал о египетских лидерах и о самом Садате, чтобы позволить ему подниматься на политические трибуны[10].
Шамс эд-Дин Бадран поселился на юге Англии в Плимуте, женился на англичанке и занялся сельскохозяйственным бизнесом. Вскоре после его появления в Лондоне был убит ближайший сотрудник Амера Али Шафик. Эта акция стала результатом конфликта вокруг поставок оружия в Ливан, но Бадран стал серьёзно опасаться за свою жизнь. Он подозревал, что власти Египта или религиозные организации начали охоту за соратниками Насера и Амера и однажды на глазах знакомых поспешно скрылся с лондонской автозаправки, когда увидел двух мужчин арабской внешности[10].
Долгие годы эмиграции Бадран старался не привлекать к себе внимания и не вспоминать публично о своих прошлых взлётах и падениях. Но на родине его не забыли: уже в июле 1977 года освобождённые Садатом «Братья-мусульмане» призвали начать судебное преследование Бадрана за пытки и убийства членов своей организации в период 1965—1966 годов. Сам бывший министр нарушил молчание и в интервью ливанской прессе признал, что выполнял распоряжения правительства и по ситуации принимал меры против «Братства» как начальник контрразведки и военный министр. Около 300 человек, говорил Бадран, были арестованы по его распоряжениям и, возможно, с некоторыми из них обошлись жестоко. Тем временем египетский суд вынес решение в пользу «Братьев-мусульман». Через месяц, в августе 1977 года в Народном собрании АРЕ был сделан независимый депутатской запрос с требованием расследования обстоятельств бегства Бадрана из страны. Оппозиция также потребовала его экстрадиции из Великобритании для предания суду. Однако этот запрос не имел последствий. Через 10 лет, в феврале 1987 года вопрос о пытках «Братьев-мусульман» рассматривался уже военным трибуналом во главе с генерал-майором Мохаммедом аль-Ганзури, однако и теперь никакого решения о судебном преследовании Бадрана принято не было[4][7].
Скандальные мемуары и споры о революции 2012 года
В 2010 году Шамс эд-Дин Бадран всё же прервал молчание и по контракту с издательством «Аль-Ахрам» обязался за 170 000 долларов (что равно миллиону египетских фунтов) написать мемуары. Так как ему в то время исполнился уже 81 год, в Англию была направлена группа журналистов, которая 36 часов записывала воспоминания Бадрана, касавшиеся не столько политических и военных вопросов, сколько частной жизни египетской элиты 1950-60 годов. В них Бадран повествовал о подробностях личной жизни Насера, в частности о пристрастии бывшего египетского лидера к просмотру порнографических фильмов. Не остались без разоблачительных откровений Анвар Садат, Абдель Хаким Амер, генерал Мохаммед Фавзи и пользующийся большим почитанием генерал-майор Абдель Монейм Риад, погибший в 1969 году. Эти воспоминания обернулись скандалом: часть мемуаров была опубликована без ведома «Аль-Ахрам», а их содержание вызвало взрыв возмущения в обществе. Бадрана обвиняли в необъективности, в желании свалить на других свои просчёты, исказить картину событий и отвлечь внимание от своих провалов, в оскорблении армии и памяти Насера. Дошло до утверждений, что Бадран и те, кто опубликовал его мемуары, заслуживают смерти. Дочь Насера Хода Абдель Насер и сын Садата Талаат заняли сдержанную позицию: они отказались обсуждать откровения Бадрана, дав понять, что их родственников просто хотят опорочить[8]. Сам Бадран утверждал, что они с фельдмаршалом Амером стремились вернуть Египет к демократии и отвергал обвинения в финансовых злоупотреблениях и в махинациях с гонорарами за мемуары[2].
В 2012 году, после прихода к власти в Египте «Братьев-мусульман», на Шамса Бадрана вновь обрушился поток обвинений в репрессиях 1965 года. Один из лидеров «Братства» профессор Рашад аль-Байюми, просидевший в тюрьме с 1954 по 1965 год, и вновь арестованный через четыре дня военными, чтобы затем отсидеть ещё 7 лет, заявил, что Бадран лично участвовал в пытках, среди которых были порки, прижигание кожи, утопление и травля собаками. Трупы замученных нередко выбрасывались посреди пустыни, и родственники лишались возможности их похоронить. Байюми утверждал, что в те годы сказал Бадрану, чтобы тот побоялся Бога, но Бадран ответил: «Я посажу Бога в соседнюю с тобой камеру, если он сюда явится» (English: I’ll put God in the cell next to you if he comes down here.). Рассказы Байюми подтвердил другой член Совета «Братьев-мусульман» Сайед эль-Назили, утверждавший, что президент Насер лично наблюдал за пытками, которые проводил Бадран[2][7].
В 2012 году Шамс Бадран опубликовал в газете «Аль-Масри аль-Яум» открытое письмо к «Братьям-мусульманам», в котором писал, что в юности разделял их убеждения и состоял в их организации и вовсе не является врагом исламского движения. В революциях «Арабской весны» он отмечал тенденцию повсеместного перехода власти от коррумпированных режимов, не заботившихся о широких слоях населения, к имевшим широкую поддержку низов исламским организациям, говорил о замене «демократии» на «народовластие», о том, что ислам остался последней надеждой для бедных. Бадран призывал «Братьев-мусульман» использовать их потенциал и дух ислама для подъёма благосостояния всего египетского народа и не бояться повышать ради этого налоги, приводя в пример Швецию. Он прогнозировал переход власти к исламским организациям сначала в Сирии и Иордании, затем в Северной Африке, Йемене и в странах Персидского залива[2]. На это доктор Мохаммед Имад аль-Дин, один из лидеров Партии свободы и справедливости, заявил, что ассоциация «Братьев-мусульман» в прошлом не прибегала к насилию и не нуждается в советах Бадрана. А Ахмед Сейф аль-Ислам аль-Банна, сын Хасана аль-Банны, и вовсе обвинил Бадрана в том, что он косвенно подстрекал египтян к выступлениям против президента Мухаммеда Мурси. Шамс эд-Дин Бадран не стал продолжать полемику с новыми правителями страны и не отреагировал на их свержение в 2013 году[2][7].
Частная жизнь
Первая жена Шамса Бадрана происходила из влиятельной египетской семьи, и многие годы работала в Американском институте в Каире[10]. На их свадьбе присутствовали президент Насер, Анвар Садат и другие руководители страны. После бегства Бадрана из Египта его жена подала на развод и вскоре его получила. Сам Бадран в эмиграции женился на англичанке и создал новую семью, в которой у него появилось двое детей[2].
Примечания


Литература

CS1 maint: multiple names: authors list (link)








 Cite journal requires |journal= (help)CS1 maint: date and year (link)
 Cite journal requires |journal= (help); Check date values in: |year=, |date= (help)CS1 maint: date and year (link)
 Cite journal requires |journal= (help); Check date values in: |year=, |date= (help)CS1 maint: date and year (link)
 Cite journal requires |journal= (help); Check date values in: |year=, |date= (help)CS1 maint: date and year (link)
 Cite journal requires |journal= (help); Check date values in: |year=, |date= (help)CS1 maint: date and year (link)
Nadav Safran, From War To War (New York: Pegasus).
Ссылки
Check date values in: |date= (help)
Категория:Персоналии по алфавиту
Категория:Революционеры Египта
Категория:Военные министры Египта
Категория:Свободные офицеры (Египет)