Question: Были шифры немецкой Энигмы взломана?

Криптоанализ «Энигмы»


Криптоанализ «Энигмы» — криптоанализ немецкой шифровальной машины «Энигма» во время Второй мировой войны, осуществлённый силами польских и британских спецслужб. Расшифровка сообщений внесла заметный вклад в поражение нацистской Германии.
Появление «Энигмы»

История электрической роторной шифровальной машины «Энигма» начинается в 1917 году с патента, полученного голландцем Хьюго Кочем. В следующем году патент был перекуплен Артуром Шербиусом, начавшим коммерческую деятельность с продажи экземпляров машины как частным лицам, так и немецким армии и флоту[1]. До середины 1920-х годов продажи шли плохо, в частности, из-за высокой цены[2].
В июне 1924 года британская криптографическая служба (Room 40) заинтересовалась устройством машины. С этой целью была закуплена партия машин у германской компании Chiffrier-maschinen AG, производившей «Энигму». Одним из условий сделки была регистрация патента в британском патентном бюро, благодаря чему криптографическая служба получила доступ к описанию криптографической схемы[2].
Начиная с 1925 года, когда германские военные начали массовые закупки шифровальной машины, и до конца Второй мировой войны было произведено около 200 тысяч машин[2]. С 1926 года на использование машины переходит германский флот, с 1928 года — сухопутные войска. Они применялись также в службе безопасности и разведке[2].
Польский этап

Первые перехваты сообщений, зашифрованных при помощи «Энигмы», относятся к 1926 году. Однако прочитать их долгое время не могли. В январе 1929 года коробка с коммерческим вариантом «Энигмы» случайно попала на варшавскую таможню. Германия попросила вернуть коробку, после чего её содержимым заинтересовались поляки. По поручению польского «Бюро шифров» машина была изучена специалистами фирмы «AVA», в том числе её руководителем криптоаналитиком Антонием Пальтхом, после чего коробку отправили в германское посольство. Изучение машины не позволило дешифровать сообщения, к тому же германские военные использовали свой, усиленный вариант «Энигмы»[2].
В 1928-29 годах в Польше были организованы первые математические курсы по криптографии. Слушателями были два десятка студентов-математиков со знанием немецкого языка. Трое из слушателей — Мариан Реевский, Генрих Зыгальский и Ежи Рожицкий — поступили на службу в «Бюро шифров». Впоследствии именно они получат первые результаты по вскрытию кода «Энигмы»[2].

Генрик Зигальский
Ежи Рожицкий
Мариан Реевский

В 1931 году сотрудник шифрбюро министерства обороны Германии Ганс-Тило Шмидт, ставший уже агентом «Аше», начал передавать французской разведке вышедшие из употребления коды, которые, согласно служебным обязанностям, ему требовалось уничтожать, а также передал инструкцию по использованию военного варианта «Энигмы». Среди причин, побудивших Ганс-Тило сделать это, были и материальное вознаграждение, и обида на родную страну, не оценившую его успехи во время Первой мировой войны, и зависть к армейской карьере брата Рудольфа Шмидта[1]. Первыми двумя документами стали «Gebrauchsanweisung für die Chiffriermaschine Enigma»[3] и «Schlüsselanleitung für die Chiffriermaschine Enigma»[4]. Французская и английская разведки, однако, не проявили интереса к полученным данным — возможно, считалось, что вскрыть шифр «Энигмы» невозможно. Полковник французской разведки Гюстав Бертран передал материалы польскому «Бюро шифров» и продолжал передавать им дальнейшую информацию от агента до осени 1939 года[1].

Благодаря полученным документам, криптоаналитики знали, что для шифрования сообщения оператор машины должен был выбрать из кодовой книги так называемый дневной ключ, который состоял из[5]:
настроек коммутационной панели; (German: Steckerverbindungen)
порядка установки роторов; (German: Walzenlage)
положений колец; (German: Ringstellung)
начальных установок роторов. (German: Kenngruppen)
Однако оператор не должен был использовать дневной ключ для шифрования сообщений. Вместо этого оператор придумывал новый ключ из трёх букв (German: Spruchschlüssel) и дважды шифровал его с использованием дневного ключа. После чего настройки роторов менялись в соответствии с придуманным ключом и производилось шифрование сообщения[6].
В декабре 1932 года Реевский получил кодовые книги с дневными ключами для сентября и октября 1932 года. Данные материалы позволили восстановить внутреннюю электропроводку роторов и построить военный вариант «Энигмы» (коммерческий вариант уже был, но он имел другую электропроводку роторов)[7]. Более ни он, ни его коллеги не имели доступа к кодовым книгам, хотя агент «Аше» их успешно поставлял. Вероятно это было вызвано тем, что начальство хотело заставить криптоаналитиков суметь найти дневной ключ без кодовых книг, чтобы подготовиться к тому моменту, когда агент больше не сможет их поставлять[6].
Усилия Мариана сосредоточились на анализе уязвимости протокола обмена сообщениями, а именно — на повторении ключа сообщения. Из ежедневных сообщений выбирались первые шесть букв и на их основе составлялась таблица соответствия (примеры взяты из книги Сингха[6]):


Если сообщений было достаточно, то таблица заполнялась полностью.

Особенность полного варианта таблицы заключалась в том, что пока дневной ключ остаётся без изменений, содержимое таблицы также не меняется. И, с большой степени вероятности, наоборот. Можно было бы составить каталог таблиц… однако их количество равно 26!, что делает эту работу невозможной в обозримое время. Реевский стал пытаться выделить из таблиц некоторые шаблоны или найти некоторые структурные закономерности. И это ему удалось. Он стал рассматривать цепочки букв следующего вида[6]:

В примере полной таблицы выше таких цепочек оказалось 4:
A → F → W → A
B → Q → Z → K → V → E → L → R → I → B
C → H → G → O → Y → D → P → C
J → M → X → S → T → N → U → J
Следующим открытием Мариана стало то, что хотя конкретные буквы зависели от дневной настройки «Энигмы» полностью, количество цепочек и букв в них задавалось только настройками роторов. Так как количество роторов было равно 3 (но они могли стоять в любом порядке), а начальная настройка состояла из трех букв латинского алфавита, то число вариантов было равно 



3
!
∗

26

3


=
105456


{\displaystyle 3!*26^{3}=105456}

. Это было значительно меньше чем 26!, что позволило, используя построенные (или украденные) машины «Энигма» составить каталог, содержащий все возможные цепочки. Данная работа заняла почти год, однако результатом стала возможность читать германскую переписку[6].
Как отмечает Сингх, именно возможность разделить задачу на две составляющих (настройки роторов и настройки коммутационной панели) позволили Реевскому справиться с данной задачей, а также помощь как математиков «Бюро шифров», так и Шмидта[6]:

Документы Аше стали манной небесной — все двери в тот же момент открылись


После того, как настройки роторов для дневного сообщения были восстановлены, оставалось выяснить настройки коммутационной панели. С криптографической точки зрения это был простой моноалфавитный шифр, дополнительно ограниченный лишь 6 парами замен букв. Текст даже часто не требовалось подвергать частотному криптоанализу, а всего-лишь присмотреться к строкам вроде «alliveinbelrin» (English: arrive in Berlin с заменой R ↔ L) и другим, которые было легко восстановить «на глаз»[6].

В 1934 году Германия начала менять конфигурацию положения роторов каждый месяц вместо каждого квартала. В ответ на это Мариан Реевский спроектировал устройство под названием «циклометр», позволяющий быстро воссоздать каталог циклов[8].
15 сентября 1938 года Германия изменила процедуру шифрования, сделав невозможным использование каталогов, составленных с использованием циклометра. Польские криптографы были вынуждены искать другие методы для расшифровки. Такими стали использование машин bombe и перфорированных листов Зыгальского[7].
15 декабря 1938 года Германия добавила 4-й и 5-й роторы, а 1 января 1939 года увеличила количество соединений коммутационной панели с 6 до 10. Всё это значительно затруднило криптоанализ «Энигмы»[6][7].
Летом 1939 года, когда неизбежность вторжения в Польшу стала очевидна, бюро передало результаты своей работы английской и французской разведкам. Хотя польские математики так и не смогли вскрыть шифр, среди результатов были и «живые» экземпляры машины, и электромеханическая «Bomba», состоявшая из двух спаренных Энигм и помогавшая в расшифровке, а также уникальные методики криптоанализа[1].
PC Bruno

Британский этап




Дальнейшая работа по взлому «Энигмы» проходила в секретном центре британской разведки «Station X», известном впоследствии как Блетчли-парк.
Кадры
Руководителем проекта был назначен ветеран военной разведки Алистер Деннистон. Работу по дешифровке возглавил коллега Деннистона по комнате № 40, известный лингвист и криптоаналитик Альфред Нокс («Dilly» Knox). За общую организацию работы отвечал профессор-математик Гордон Уэлчман. Деннистон начал набирать штат криптоаналитиков по принципу умственных способностей: лингвистов, математиков, шахматистов, чемпионов по решению кроссвордов, египтологов и даже палеонтологов[Прим. 1]. В частности, одним из первых был принят известный шахматный мастер Стюарт Милнер-Бэрри (Stuart Milner-Barry). Среди математиков был и молодой профессор логики из Кембриджа — Алан Тьюринг[1][Прим. 2].
Метод

Перехват радиосообщений противника выполняли десятки приемных станций, имевших кодовое название «Y-station». Ежедневно в Блетчли-парк поступали тысячи таких сообщений. Блетчли-парк имел в своем распоряжении точную копию «Энигмы», поэтому расшифровка сообщений сводилась к подбору установки дисков и, для более поздних моделей, — штекерного коммутатора.
Сложность задачи усугублялась тем, что установки роторов менялись ежедневно, поэтому службы дешифровки работали круглосуточно в три смены[Прим. 3].

Конструкция «Энигмы» при правильном использовании обеспечивала практически полную секретность[Прим. 4]. На практике, однако, со стороны немецких пользователей «Энигмы» зачастую допускались небрежные действия, дававшие подсказки британским аналитикам (такие подсказки на сленге английских студентов назывались cribs). Именно на использовании и систематизации таких погрешностей и был основан метод дешифровки.
Подсказками служили любые часто повторяющиеся тексты, такие как приветствия, цифры (кодировались по произношению: «один», «два» и т. д.[Прим. 5]). Все подсказки заносились в картотеку (Index) вместе с контекстом: почерком радиста, местом и временем передачи и т. п.
При отсутствии необходимого количества подсказок, особенно накануне крупных операций, проводились специальные мероприятия по их получению. Этот прием получил кодовое название «садоводство» (English: gardening). Например, перед выходом очередного полярного конвоя проводилось демонстративное минирование определённого участка моря. Если противник докладывал результаты разминирования с указанием заранее известных координат, это давало искомую подсказку.
Тьюринг
Одним из основных теоретиков Блетчли-парка был Алан Тьюринг. После изучения польских материалов Тьюринг пришёл к выводу, что использовать прежний подход с полным перебором сообщений уже не получится. Во-первых, это потребует создания более 30 машин польского типа, что во много раз превышало годовой бюджет «Station X», во-вторых, можно было ожидать, что Германия может исправить конструктивный недостаток, на котором основывался польский метод. Поэтому он разработал собственный метод, основанный на переборе последовательностей символов исходного текста.
Вскоре немцы добавили в конструкцию Энигмы коммутирующее устройство, существенно расширив этим количество вариантов кода. Возникшую для англичан задачу решил Гордон Уэлчман, предложив конструкцию «диагональной доски». В результате этой работы в августе 1940 года была построена криптоаналитическая машина Bombe[Прим. 6].
Со временем в Блетчли-Парке было установлено более 200 машин[1], что позволило довести темп расшифровки до двух-трёх тысяч сообщений в день[9][Прим. 7].
Хотя Bombe претерпевала некоторые изменения в деталях, её общий вид оставался прежним: шкаф весом около тонны, передняя панель два на три метра и 36 групп роторов на ней, по три в каждой. Использование машины требовало специальных навыков, и сильно зависело от квалификации обслуживающего персонала — девушек-добровольцев из [Прим. 8]. Впоследствии, когда часть работ была перенесена в США, вместе с технологиями была направлена и часть сотрудниц[1].
«Живая» информация
Время от времени Германия вносила в машину конструктивные изменения или каким-либо способом усиливала криптографическую защиту. В таких случаях криптоаналитики из Блетчли-парка оказывались бессильными, и для дальнейшей работы срочно требовалось найти описание изменений или хотя бы новые экземпляры инструкций и машин «Энигма»[1].
В 1940 году морской флот Германии внёс некоторые изменения в машину. Лишь после захвата 9 мая 1941 года подводной лодки U-110 вместе с несколькими новыми экземплярами машины, британские криптоаналитики смогли разобраться в изменениях[1].
В 1942 году, после ввода в строй четырёхроторной машины, Блетчли-парк не смог расшифровывать сообщения в течение полугода, пока 30 октября 1942 года противолодочный корабль Petard, ценой жизни двух моряков, не захватил «Энигму» с подводной лодки U-559[1].
4 июня 1944 года, ВМС США захватили шифровальную машину «Энигма» с кодами на подводной лодке U-505.
Секретность


Английское правительство делало все возможное для того, чтобы скрыть успехи в расшифровке немецких шифров как от противника, так и от руководства СССР. С этой целью все действия, основанные на данных программы «Ультра» должны были сопровождаться операциями прикрытия, маскирующими истинный источник информации[Прим. 9].
Так, для передачи сведений «Ультра» в СССР использовалась швейцарская организация Lucy, располагавшая по легенде источником в верхах немецкого руководства. Информацию, полученную от Lucy, передавал в СССР резидент советской разведки в Швейцарии Шандор Радо[Прим. 10].
Для маскировки «Ультра» применялись фиктивные разведывательные полеты, радиоигра и т. п. мероприятия.
О существовании программы «Ультра» было известно строго ограниченному кругу лиц, число которых составляло порядка десяти человек. Необходимые сведения передавались по назначению сетью подразделений разведки, прикомандированных к штабам командующих армии и флота. Источник сведений при этом не раскрывался, что иногда приводило к недооценке британским командованием вполне надёжных сведений «Ультры» и крупным потерям (См. Гибель авианосца «Глориес»).

СССР
В числе полученной Великобританией информации были и сведения о подготовке вторжения в СССР. Несмотря на риск раскрытия источника, сведения были переданы советскому правительству[10]. Однако Сталин не поверил в возможность нападения[11][12][Прим. 11].
Несмотря на опасения о возможности Германии слушать советские радиопереговоры, 24 июля 1941 года Черчилль распорядился всё-таки делиться с СССР информацией, получаемой в результате операции «Ультра», при условии полного исключения риска компрометации источника[13][Прим. 12].

Оценки результатов
Некоторые авторы указывают, что с современной точки зрения шифр «Энигмы» был не очень надёжным[1]. Однако в своё время его абсолютная надежность не вызывала никаких сомнений у немецких специалистов: до самого конца войны немецкое командование искало причины утечек секретной информации где угодно, но не в раскрытии «Энигмы». Именно поэтому успех британских дешифровщиков стал особенно ценным вкладом в дело победы над нацизмом.

После войны
После окончания войны почти все дешифровальные машины были уничтожены. В начале XXI века группа британских энтузиастов воссоздала машину Colossus[Прим. 13], на что ушло около 10 лет[9].
См. также
История криптографии
«Игра в имитацию» (фильм, 2014 год)
Примечания

Источники

Литература

Ссылки


Категория:Криптография
Категория:Великобритания во Второй мировой войне
Категория:Польша во время Второй мировой войны