Question: Кто сыграл Ричарда Третьего в «Ричард III», постановки  Ричарда Лонкрейна?

Ричард III (фильм, 1995)


«Ричард III» (English: Richard III) — британская киноэкранизация одноимённой пьесы Уильяма Шекспира, осуществлённая в 1995 году Ричардом Лонкрейном по сценарию Иэна Маккеллена, который исполнил заглавную роль.
Сценарий Маккеллена и Лонкрейна основан на театральной постановке режиссёра Ричарда Айра 1990 года. Действие шекспировской пьесы перенесено из последней четверти XV века в 1930-е годы — период кризиса британской монархии и распространения идей британского фашизма. Военный аристократ Ричард, добывший в бою победу для своего старшего брата Эдуарда, в мирное время превращается в безжалостного тирана. Устранив законных наследников короны и вождей придворной оппозиции, Ричард становится королём Англии и устанавливает в стране тоталитарную личную диктатуру. Сторонники один за другим покидают Ричарда, и в финале фильма он гибнет в сражении с мятежником Генри Ричмондом.
«Ричард III» — первая крупная работа Иэна Маккеллена в кинематографе. Фильм, тщательно воспроизводящий обстановку 1930-х годов, снят в стилистике современной британской , а его сюжетное построение точно следует канону американского гангстерского фильма. Фильм, не имевший коммерческого успеха, был в целом положительно оценён кинокритиками и был удостоен «Серебряного медведя» за режиссуру и премий BAFTA за работу художника-постановщика и дизайн костюмов.
Сюжет

Настоящий Ричард, герцог Глостерский, был коронован в 1483 году в возрасте 31 года — и только в этом мы можем быть уверены. Правда о его личности и о том, как он пришёл к власти, остаётся загадкой по сей день. — Иен Маккеллен


Кто есть кто: действующие лица и исполнители
порядок перечисления, титулы, должности, нумерация сцен приводятся по сценарию Иэна МакКеллена




Старая правящая семья (Ланкастеры)
Король Генрих — 
Принц Эдуард — 
Леди Анна, вдова принца Эдуарда, впоследствии жена Ричарда III — Кристин Скотт Томас
Новая правящая семья (Йорки)
Герцогиня Йоркская, вдова — Мэгги Смит
Король Эдуард, её сын — 
Королева Елизавета, его жена, — Аннетт Бенинг
Принцесса Елизавета, их дочь (15 лет) — 
Принц Уэльский, их старший сын и наследник короны (12 лет) — 
Младший принц (7 лет) — Мэтью Грум
Кла́ренс, второй сын герцогини Йоркской — Найджел Хоторн
Ричард, герцог Глостерский, младший сын герцогини Йоркской — Иен Маккеллен
Будущая правящая семья (Тюдоры)
Генри Ричмонд, коммандер флота — Доминик Уэст
Лорд Стэнли, , дядя Ричмонда[прим. 1] — 
, его сын — Раен ГилморГражданские
Граф Риверс, брат королевы Елизаветы — Роберт Дауни-младший
Герцог Бакингем — Джим Бродбент
Лорд Гастингс, премьер-министр — Джим Картер
Сэр , комендант Тауэра — Дональд Самптер
, постоянный личный секретарь короля Ричарда III — Тим МакИннерни
Архиепископ — 
Лорд-мэр Лондона — 
Лондонский джентльмен — 
Тюремщик в Тауэре — Энди Рэшли
Второй убийца [Кларенса] — 
Певица на приёме короля Эдуарда — Стейси Кент
Стюардесса Pan Am, любовница Риверса — 
Военные
Сержант , денщик Ричарда III — Билл Патерсон
Джеймс Тиррелл, армейский капрал — 
Субалтерны — Джеймс Дрейфус, Дэвид Энтробус
Пролог: Битва при Тьюксбери
1930-е годы. В Англии идёт гражданская война между семействами Ланкастеров и Йорков. Передовой отряд Йорков внезапно нападает на штаб Ланкастеров, развёрнутый в викторианском поместье близ Тьюксбери. Танк Йорков пробивает стену комнаты, в которой ужинает принц Уэльский, штурмовики убивают штабных офицеров. Худой, хромой, сгорбленный человек в полевой форме и противогазе расстреливает принца из маузера, затем проходит в комнату короля Генриха и убивает его единственным выстрелом в голову[прим. 2]. Убийца снимает противогаз: это Ричард, герцог Глостерский[1].
Путь к власти
Долгая гражданская война завершена. «Бал победителей» во дворце пришедшего к власти Эдуарда IV начинается с ареста его брата Кларенса. Ричард произносит монолог («Здесь нынче солнце Йорка злую зиму в ликующее лето превратило…»[прим. 3]), и собравшиеся не замечают исчезновения Кларенса. Обратившись к зрителю, Ричард поясняет, что арест брата устроил именно он. После бала Ричард направляется в морг при госпитале, где вдова принца Уэльского леди Анна оплакивает убитого мужа[2]. Ричард искусно соблазняет ненавидевшую его женщину («Поторопись: я заколол Эдва́рда, но твой небесный лик меня принудил…»), и вскоре леди Анна становится его женой («Она — моя! Но не нужна надолго»).
Ричард открыто обвиняет в несчастье Кларенса королеву Елизавету и её брата Риверса, а сам тайно перехватывает королевский приказ об освобождении Кларенса и посылает к нему убийцу — Джеймса Тиррелла. На следующий день Ричард нарочито небрежно упоминает о смерти Кларенса в присутствии больного короля Эдуарда. Потрясённый случившимся Эдуард умирает, корона Англии переходит к двенадцатилетнему Эдуарду V, а Ричард, заручившись поддержкой алчного вельможи Бакингема, становится лордом-протектором.
Диктатура
Ричард рвётся к абсолютной власти — для этого ему надо устранить Эдуарда V. Премьер-министр Гастингс, попытавшийся встать на пути Ричарда, погибает на виселице, граф Риверс заколот Тирреллом в гостиничном номере. Убедившись, что Лондон воспринял новости спокойно, Бакингем и Кэтсби организуют «законное» низложение Эдуарда V. Обеспокоенные лондонцы во главе с лордом-мэром[прим. 4] приходят к Ричарду за разъяснениями, Бакингем и Ричард разыгрывают фарс с «призванием» Ричарда к власти («На просьбы не склоняйтесь: точно дева, твердите „нет“, а всё же принимайте…»). После недолгих «уговоров» Ричард соглашается принять корону («Я не из камня…»). Чернорубашечники с красными знамёнами уже ждут своего вождя на Арене. Бакингем с трибуны провозглашает Ричарда королём, толпа скандирует: «Ри-чард! Ри-чард!»[прим. 5]. Под трибунами Арены лорд Стэнли и Архиепископ[прим. 6] уговаривают Генри Ричмонда бежать из страны, чтобы возглавить мятеж против тирана.
Тиррелл убивает в Тауэре сыновей Эдуарда IV, но дни Ричарда сочтены: бывшие сторонники один за другим покидают его. Архиепископ, комендант Тауэра Брекенбери[прим. 7] и потерявший доверие короля Бакингем бегут в лагерь Ричмонда. Герцогиня Йоркская, прокляв сына, улетает во Францию. Леди Анна умирает — то ли от передозировки наркотиков, то ли от рук Тиррелла или Кэтсби. Морской десант Генри Ричмонда высаживается в устье Темзы[3].
Финал: Битва при Босворте
Танки Ричмонда продвигаются к Лондону, авиация лорда Стэнли перешла на сторону мятежников. Накануне решающего сражения сражением Архиепископ венчает Ричмонда и принцессу Елизавету, а Ричард тайно казнит попавшего в плен Бакингема. Для Ричарда эта ночь становится непрерывным кошмаром, для Ричмонда — ночью любви. Наутро мятежники наносят авиаудар по лагерю Ричарда у стен электростанции Баттерси[4][5]. Король теряет управление боем, его войско в панике бежит, и лишь до конца верные Рэтклифф и Тиррелл пытаются увезти Ричарда от опасности. После ранения Рэтклифа, сидевшего за рулём джипа, Ричард восклицает: «Коня! коня! венец мой за коня!». Тиррелл призывает короля: «Спасайтесь, государь! Коня достану!», но в ответ взбешённый Ричард расстреливает Тиррелла: «Спасаться?! Раб!».
Ричмонд преследует Ричарда по галереям полуразрушенного, горящего здания. На крыше ему удаётся загнать Ричарда в тупик. Прежде, чем Ричмонд успевает выстрелить, Ричард делает шаг в бездну и падает вниз, в разлитую на земле горящую нефть, при этом широко улыбается и машет рукой в камеру. Ричмонд также улыбается в камеру: что ждёт Англию при новом режиме[6][7]?
Предыстория: постановка 1990 года
В августе 1989 года Маккеллен сыграл Яго в «Отелло», поставленном режиссёром Тревором Нанном на сценической площадке The Other Place в Стратфорде[8][прим. 8].
После роли Яго актёр занялся работой над образом Ричарда в постановке Ричарда Айра. Спектакль повторял идею маккелленовского моноспектакля 1980 года : Ричард шекспировских «Генриха VI» и «Ричарда III» — архетип тоталитарного вождя XX века[9]. Айр перенёс действие «Ричарда III» в Англию 1930-х годов — во времена, когда английская аристократия заигрывала с идеями тоталитаризма, а отрёкшийся от престола король Эдуард VIII открыто поддерживал Гитлера, — чтобы переосмыслить реальные исторические явления: британский фашизм, кризис британской монархии 1930-х годы и возрождение национализма в 1970-е[10][11].
Осовременивание классических пьес всегда несёт с собой риск того, что созданный режиссёром «новый мир» вступит в конфликт с самой пьесой и завоюет внимание зрителя, оттеснив авторский текст на обочину[12]. Постановка Айра избежала этой участи благодаря игре Маккеллена. Маккеллен не только играл Ричарда — военного аристократа, выпускника Сэндхёрста, совершенного солдата, для которого долгожданный мир — нетерпимая праздность[12]. Маккеллен сам создавал на сцене «новый мир» тоталитарной Англии, не позволяя ему поглотить шекспировский текст[12]. Маккеллен никогда не поддавался соблазну сыграть Ричарда шутом — его Ричард страшен, но благороден во всех обстоятельствах[12]. Ричард Лоренса Оливье — хищная птица, Ричард Энтони Шера — паук в банке, Ричард Маккеллена — свернувшаяся в кольцо, всегда готовая к броску кобра[12].
Премьера состоялась 25 июня 1990 года на сцене Литтлтонского зала Королевского национального театра в Лондоне и сразу привлекла внимание публики и критиков, оценивших смелость трактовки и пьесы в целом, а также образа Ричарда[10]. За два года жизни спектакля труппа дважды гастролировала по городам Великобритании, и трижды — за пределами страны[13]. Во время гастролей 1992 года Маккеллен составил первый набросок сценария будущего фильма. В октябре 1992 года, когда труппа играла в Калифорнии, Маккеллен показал законченный сценарий Айру[14]. Режиссёр раскритиковал чрезмерное увлечение Маккеллена «телефонами, автомобилями и оружием» и отказался от работы над фильмом. Размах маккелленовского сценария, по мнению Айра, мог быть реализован только в «большом кино» с большим бюджетом, а руководство таким кинопроектом потребовало бы от Айра надолго забросить театр[14]. Сам же Маккеллен понимал собственную неготовность возглавить проект, да и не стремился к этому[15].
Создание фильма
Сценарий

К работе над сценарием подключилась продюсер Эллен Литтл из , а подготовку к съёмкам взяли на себя продюсеры Стивен Бейли и Лиза Кацелас Паре́[16]. Продюсеры сумели найти финансирование в сумме около 6 миллионов фунтов (8,5 миллионов долларов США[17]). Маккеллен шутил, что бюджет мог бы быть намного большим, если бы главную роль играл не он, а «Кен или Мел, а ещё лучше Арни или Слай»[18]). Основным же соавтором сценария стал режиссёр Ричард Лонкрейн — человек со стороны, не связанный многовековыми традициями шекспировского театра[19]. Лонкрейн поставил свой первый полнометражный фильм, глэм-роковый мюзикл , в 1975 году, но затем снимал преимущественно сериалы и рекламу[20].
Маккеллен взял за основу текст Шекспира, максимально приближенный к современному языку: aрхаичные местоимения (thou и т. п.) везде заменены современными (you, см. ты и вы). Это сделало текст более понятным для неподготовленной аудитории, но стёрло нюансы шекспировского языка[21]. Затем, шаг за шагом, он сокращал объём шекспировского текста, удаляя третьестепенных персонажей и шлифуя оставленные сцены[14]. За первым сценарием последовал второй (январь 1993), третий (январь 1994) варианты — всё ещё включавшие персонаж королевы Маргариты[14]. Только после этого Маккеллен, как многие театральные режиссёры до него, исключил Маргариту из сценария[14], и вложил проклятья Маргариты в уста герцогини Йоркской[22] и королевы Елизаветы[23].
Маккеллен, как и Лоренс Оливье, включил в сценарий монолог Ричарда из третьей части «Генриха VI» («Что ж, я могу с улыбкой убивать, кричать: „Я рад!“ — когда на сердце скорбь …»[прим. 9]). Добавился и новый, отсутствующий в пьесе персонаж — принцесса Елизавета, молчаливо появляющаяся в кадре почти на всём протяжении фильма, которая произносит единственную фразу («Как спали вы, милорд?»[прим. 10])[24]. Кэтсби, Тиррелл и Рэтклифф Маккеллена также немногословны, но их образы в фильме запоминаются зрителем, чего не скажешь об этих персонажах в большинстве театральных постановок[24]. Тиррелл превратился из эпизодического персонажа в главного подручного, «машину смерти»[25] Ричарда. Шекспировский Тиррелл лишь организует убийство принцев в Тауэре, маккелленовский Тиррелл, протестант из Северной Ирландии, лично убивает принцев, Кларенса, Риверса, Гастингса и Бакингема[26]. Уже к середине фильма одно присутствие Тиррелла в кадре становится пугающим[27]. Именно Тиррелл (а не шекспировский Кэтсби) сопровождает Ричарда до самого конца и сам становится последней жертвой короля[26].
Маккеллен намеренно придал персонажам из дома Йорков отрицательные черты, лишив их трагического героизма шекспировских прототипов. Его Риверс — праздный плейбой, Кларенс — суетливый фотограф-любитель, король Эдуард — одряхлевший бабник, королева Елизавета — американка-парвеню, списанная с реальной Уоллис Симпсон[28]. По мнению Кэрол Раттер[прим. 11], нарочито мужественный внешний облик дворцов Йорков в фильме скрывает женоподобных, слабовольных персонажей[29]. Череда титулованных посредственностей — фон, над которым должен возвышаться идеальный воин Ричард. Ему противостоят профессиональные бойцы на службе у Тюдоров — морской офицер Генри Ричмонд и командующий ВВС лорд Стэнли[4], а также их союзница королева Елизавета[30]. По мнению Лоэлина, именно Лонкрейн настоял на развитии образа Елизаветы — режиссёру был нужен центр притяжения зрительских симпатий, антипод Ричарда, действующий на всём протяжении фильма[30]. Молодой Ричмонд, появляющийся лишь в последней трети фильма, таким центром быть не мог[30].
Образ Ричарда

Маккеллен вспоминал, что при создании театрального и кинематографического образа Ричарда он сосредоточился на теме сексуальности Ричарда и стремился поразить зрителя вспышками неистового, местами непристойного, юмора[9]. По мнению , эта трактовка образа отражает не только личные пристрастия актёра, но и заложенные самим Шекспиром смыслы[9]. Сухорукий, хромой, сгорбленный Ричард — несчастен с раннего детства[9]. Он не способен продолжить род Йорков, и это делает его изгоем при дворе[9]. Мать, герцогиня Йоркская, никогда не любила младшего сына — неслучайно именно ей Маккеллен поручил произнести проклятья, которые в пьесе произносит королева Маргарита[9].
Лонкрейн и Маккеллен намеренно снизили степень физической неполноценности Ричарда: в исполнении Маккеллена он не инвалид, и тем более не урод[31]. Ричард Маккеллена не горбат, как Ричард Лоренса Оливье, но сгорблен[31]. Ричард хромает, но в сцене, следующей за соблазнением леди Анны, хромота не мешает ему пританцовывать[31]. Его искалеченная левая рука не более страшна, чем шрам Тони Монтаны в «Лице со шрамом»[31]: Ричард всегда, даже в бою, прячет кисть левой руки в кармане брюк. Зритель видит её только в сцене обвинения Гастингса. Немощь левой руки — не только дань тексту Шекспира, но и средство демонстрации того, как мастерски Маккеллен владеет «здоровой» правой рукой[31]. В большинстве бытовых сцен Ричард-Маккеллен прекрасно обходится одной правой рукой, но необходимость снять с пальца правой руки кольцо ставит его в тупик. Снять кольцо Ричард может только зубами (на илл. слева). В театральной постановке в сцене соблазнения леди Анны Маккеллен раздевался по пояс, не используя левую руку[32]. В фильме эта сцена отсутствует: авторы посчитали, что буквальное, а не условно-театральное воспроизведение атмосферы морга требует большей сдержанности в игре[32].
Тонкие усики Ричарда — цитата образов героев-любовников 1930-х годов в исполнении Кларка Гейбла и Дугласа Фэрбэнкса[32]. Ричард много курит. По мнению кинокритика Роджера Эберта, Маккеллен сделал сигареты источником разрушительной энергии Ричарда: сознание Ричарда как будто сосредотачивается на кончике зажжённой сигареты[33].
Маккеллен до самой премьеры полагал, что аудитория будет сочувствовать Ричарду и сопереживать его личной трагедии: «Он обаятелен. Он, без сомнения, привлекателен — неслучайно ему удаётся так быстро соблазнить леди Анну … я надеюсь, что после просмотра фильма зрители запомнят то, как сильно они желали победы Ричарда»[34]. Маккеллен, по мнению Барбары Фридман, не понимал, что между зрителем и актёром кинематографа находится влиятельный, неподвластный актёру посредник — камера, направляемая режиссёром[35]. Его неоднократно спрашивали — что делает шекспировского «Ричарда III» кинематографичным, но в 1995 году он не смог удовлетворительно ответить на этот вопрос. Фридман полагает, что Маккеллен был неспособен даже увидеть будущие сцены глазами кинематографиста[35].
Стилистика и символы

Визуальные образы Англии и англичан в «Ричарде III» жёстко следуют заложенной в фильме трактовке событий. Ланкастеры — олицетворение уходящей старой Англии, режим Эдуарда IV — «золотые двадцатые», временная передышка перед приходом диктатуры, Ричард III — тоталитарный военный диктатор, а его победитель Генри Ричмонд — наследник английских традиций. Изменение политического режима сопровождается изменениями в костюмах и в архитектуре, в среде обитания вождей и их семей.
Ланкастеры носят традиционную британскую военную форму. Убитый Ричардом Эдуард, принц Уэльский — собирательный образ молодых аристократов, воспитанных в Итоне и погибших на Сомме[11]. Ричард III на «балу победителей» одет в серо-зелёный мундир германского образца, а в сцене соблазнения леди Анны носит форму, похожую на британскую. Усики и причёска Ричарда напоминают о Гитлере, но его форма, манеры и акцент выдают профессионального военного из высшего круга английской аристократии[36]. В сцене прибытия Эдуарда V на вокзал присутствуют и британские (Тиррелл), и немецкие (охрана на перроне) типы мундиров. Однако уже в сцене ареста Гастингса Тиррелл и гвардейцы Ричарда одеты в чёрные «эсэсовские» униформы. После низложения Эдуарда V в чёрное переодевается и Ричард, и все его сторонники, а женщины надевают траур. В петлицах короля Ричарда — дубовые листья и три «кубика» оберстгруппенфюрера СС. Лишь лорд Стэнли в течение всего фильма носит форму Королевских ВВС[37][38]. Мятежные войска его племянника[прим. 1] Генри Ричмонда вновь надевают британские полевые формы и береты. Непосредственно перед финальной битвой и во время неё Ричард и его гвардейцы носят камуфляжную форму войск СС.

В архитектуре режиму Ланкастеров соответствует строгая викторианская готика, Эдуарду IV — разнообразный историзм викторианской эпохи. Стиль Ричарда — ар-деко 1930-х годов, родственное нацистской архитектуре Альберта Шпеера («квази-фашистская архитектура Лондона»[39]), и созвучный ей брутализм промышленной архитектуры середины XX века. Сцена провозглашения Ричарда королём буквально воспроизводит образы нюрнбергских сборищ из «Триумфа воли» Лени Рифеншталь[39]. Маккеллен планировал снимать в фильме хорошо знакомые современному зрителю здания — символы английской государственности, но Лонкрейн отказался от этой идеи в пользу зданий менее известных, но более уместных в контексте фильма. Резиденцией премьер-министра Гастингса вместо дома на Даунинг-стрит, 10 стал лондонский Сайон-хаус[40], «Тауэром» — электростанция Бэнксайд[прим. 13], а коронация Ричарда происходит не в Вестминстере, а в церкви Иоанна Крестителя в западном Лондоне[41].
Сценарий Маккеллена и Лонкрейна содержит массу указаний на предметы материальной культуры 1930-х годов. Ричард носит часы «Ролекс», курит довоенные сигареты «Абдулла», угощает Тиррелла конфетами «», передвигается по Лондону на «Даймлере» (в фильме — на «Бентли» 1936 года)[42]. Художник по костюмам Шуна Харвуд пошила платья по моде 1936 года, а гардероб Аннетт Бенинг составила из подлинных нарядов 1930-х годов[43]. Именно так могли бы одеваться придворные дамы, если бы Уоллис Симпсон стала королевой Великобритании[4]. Герцогиня Йоркская летает на довоенном биплане , а лорд Стэнли, по мнению Герберта Корсена[прим. 14], — на Douglas A-20 или Martin B-26[44]. В фильме снимались паровозы из собраний Bluebell Railway и  и списанные чешские танки Т-34 и Т-55[45]. В лондонском районе  сохранилось свидетельство о съёмках «Ричарда III» — оставленный съёмочной группой . Критик Сэмуэл Кроул[прим. 15] шутил, что фильм следовало бы назвать «Самолёты, поезда, пароходы и танки» — в нём появляются почти все типы транспортных средств, известные в 1930-х годах[46].
Цитаты и пародии
По мнению Джеймса Лоэлина, образы «альтернативной» Англии 1930-х годов — лишь первый, внешний, уровень смыслов «Ричарда III»[47]. Он скрывает несколько вложенных уровней — жанровую стилистику, прямые заимствования из других фильмов, и зашифрованные отсылки к шекспировскому тексту. Лоэлин определил жанр фильма как переплетение американского гангстерского фильма («Лицо со шрамом», «Маленький Цезарь», «Враг общества») с современной британской  («Огненные колесницы», «Комната с видом»), с вкраплением цитат из вестернов (батальные сцены) и слэшеров (убийство Риверса) [30].
Актёры, занятые в фильме, хорошо знакомы британскому зрителю именно по «ностальгическим» фильмам и сериалам[38]. Сцены светской жизни сняты в ностальгической манере, но, по мнению Лоэлина, Лонкрейн не копирует, а пародирует этот жанр[38]. Завтрак трёх королев[прим. 16] на траве, казалось бы, списан с «ностальгических» фильмов, но расстеленный на траве ковёр выдаёт пародию[38]. Выбор безвкусных, по мнению Лоэлина, зданий на роль королевских дворцов также подчёркивает пародийность происходящего на экране[38].
Перенос шекспировских сюжетов в гангстерский мир — достаточно частое явление в мировом кино («Плохие спят спокойно» Куросавы, «Люди, достойные уважения» Уильяма Райли)[48]. Лонкрейн и Маккеллен, избегая гангстерской стилистики, строго воспроизвели классический сюжет гангстерского фильма[49]. Главный антигерой — изгой общества, иногда — душевнобольной («Белая горячка»), иногда — физически искалеченный («Лицо со шрамом»), иногда — отвергнутый собственной матерью[48]. Антигерой сколачивает банду, устраняет соперников, переживает предательство бывших подручных[48]. Он идёт на преступления, чтобы завоевать женщину — но союз с этой женщиной обязательно распадётся[48]. Пока главный антигерой продвигается вверх, зритель сопереживает ему: удачливый антигерой олицетворяет подавленные, низменные, несбыточные желания зрителя[48]. По мере того как антигерой, достигнув «вершины мира»[прим. 17], устремляется к неизбежному концу, зрительские симпатии начинают таять[48]. Антигерой, отвергнутый зрителем, гибнет в полном одиночестве.
Последняя сцена «Ричарда III» в миниатюре повторяет сюжет «взлёта и падения»: Ричард поднимается на крышу разгромленной фабрики, а потом по своей воле падает вниз[50]. По мнению Лоэлина, эта сцена — прямая цитата финала «Белой горячки»[50]. Песня Эла Джолсона «Я на вершине мира», сопровождающая падение Ричарда в ад, — одновременно и отсылка к последней реплике антигероя «Белой горячки»[прим. 17], и к первому в истории музыкальному фильму «Певец джаза»[7]. Критики отмечали сходство заключительной сцены с концовкой ленты Стэнли Кубрика «Доктор Стрейнджлав» [51] и финалом сценария Дерека Джармена к картине «Эдуард II»[52]. Убийство младшего принца и убийство Кларенса повторяют сцены убийства Дездемоны и Родриго в «Отелло» Орсона Уэллса[51]. Вопль спутницы убитого Риверса, переходящий в паровозный гудок — цитата из «39 ступеней» Альфреда Хичкока[53].
Третий уровень цитат в фильме — цитаты Шекспира, зашифрованные в безмолвные визуальные образы. По мнению Сэмуэла Кроула, эти цитаты — лучшее, что есть в фильме, но они столь скоротечны, что заметить их может только искушённый знаток Шекспира[54]. Например, по мнению рецензента The New York Times  паук, ползущий по лицу мёртвой леди Анны — всего лишь орудие ещё одного убийства[55]. Кроул и французский шекспировед Натали Вьен-Геррен[прим. 18] считают, что этот паук — зашифрованное проклятие, которое у Шекспира произносят королевы Маргарита и Елизавета, а в фильме — только Елизавета: «паук в банке» (English: bottled spider)[56][57]. Противогаз Ричарда в прологе по мнению шекспироведа Кэрол Раттер[прим. 11] — «анатомически точный» фаллический символ[58]. По мнению Кроула, и противогаз Ричарда, и пушка танка в прологе — аллегории белого кабана (English: the white boar) — личной эмблемы Ричарда, а собака принца Уэльского — «живая цитата» из монолога Ричарда: «Такой убогий и хромой, что псы, когда пред ними ковыляю, лают»[54].
Подбор актёров



 Мэгги Смит
Фото 2007 года
 Джим Бродбент
Фото 2008 года
 Аннетт Бенинг
Фото 2005 года
 Роберт Дауни-младший
Фото 1990 года
 Доминик Уэст
Фото 2008 года

Большинство актёров, снявшихся в «Ричарде III», уже играли с Маккелленом на сцене или в кино. Мэгги Смит, сыгравшая в фильме мать Ричарда, была его «крёстной» в реальной жизни — именно она в 1964 году рекомендовала Франко Дзеффирелли нанять Маккеллена на роль Клаудио в «Много шума из ничего»[59]. Джон Вуд (король Эдуард IV) играл с Маккелленом в театре в 1977 году[60], Марко Уильямсон (Эдуард V) играл младшего принца в постановке Ричарда Айра[27].
По сценарию Маккеллена королева Елизавета и её брат граф Риверс — чужаки для семейства Йорков — должны были быть американцами[61]. Инвесторы, финансировавшие съёмки, также требовали найма «кассовых», известных актёров-американцев. Нарушая все установленные традиции, Лонкрейн связался с мужем Аннетт Бенинг Уорреном Битти и передал ему приглашение и сценарий; Беннинг в тот же день прочла сценарий и дала согласие на съёмки[62]. Роль Риверса Маккеллен отдал Роберту Дауни-младшему. Летом 1994 года Маккеллен и Дауни снимались вместе в «Королевской милости», но в 1995 году Маккеллен опасался, что Дауни сочтёт роль Риверса слишком незначительной. Дауни, однако, сразу согласился прилететь на съёмки в Англию[59].
Подбором актёров второго плана занималась помощник режиссёра Айрин Лэмб — именно она пригласила на роль Ричмонда начинающего Доминика Уэста[27]. Роль малолетнего Джорджа Стэнли по сценарию должен был играть ребёнок с синдромом Дауна: последняя жертва[прим. 19] Ричарда III должна была быть беспомощна не только физически, но и умственно. Однако родители детей-инвалидов, с которыми связывались создатели фильма, не дали согласия на съёмки, и роль Джорджа сыграл вполне здоровый «ветеран рекламы» Раен Гилмор[61].
Натурные съёмки
Съёмки фильма начались 27 июня и в целом завершились к концу августа 1995 года — это было, по словам Маккеллена, «самое жаркое лето за двести лет». Проезд кортежа Ричарда по Ламбетскому мосту был снят 8 октября 1995 года[63]. Первый же съёмочный день — массовая сцена в локомотивном депо — стал для Маккеллена шоком[35]. В отличие от своего учителя и предшественника Лоренса Оливье, Маккеллен в 1995 году практически не имел опыта в кинематографе — ему доводилось играть лишь роли второго плана[35]. Театральный опыт приучил его к тому, что актёр может совершенствовать игру с каждым выходом на сцену — но киносъёмка этого не допускала[35]. Ричард Айр и театральный художник-постановщик  помогли Маккеллену со сценарием, но не могли подготовить его к образу жизни киноактёра[35].
Дворцы Эдуарда IV



Гостиница Сент-Панкрас — дворец Эдуарда (фото 1928 года)
Королевский павильон — дворец Эдуарда
Капелла Линкольнс-Инн - салон королевы Елизаветы
 - королевские покои
 — приморская резиденция Эдуарда

Сцены в лондонском и загородном дворцах Эдуарда IV снимались в семи разных местах. Панорамный план лондонского дворца Эдуарда был создан цифровым наложением фотографии гостиницы при вокзале Сент-Панкрас на киносъёмку Темзы у Вестминстерского моста[64]. «Бал победителей» был снят за два рабочих дня в англиканской церкви св. Катберта в Уэмбли, построенной по проекту Хью Ромео Гафа в 1880-е годы. В ранних сценариях Маккеллена эта сцена должна была происходить в готическом интерьере лондонского Гилдхолла. Лонкрейн, напротив, хотел избежать визуально «средневековых» сцен и предложил заменить банкет в Гилдхолле на частный приём на борту яхты. Этот вариант оказался недопустимо дорогим, и в итоге сцену камерного, семейного торжества сняли в церкви. За драпировками стен можно разглядеть статуи святых, а на белых пюпитрах оркестрантов золотом выведены монограммы WS (William Shakespeare — Уильям Шекспир)[65]. Покои Елизаветы и туалет, в котором Ричард произносит монолог («Меня природа лживая согнула и обделила красотой и ростом…»), снимались в готическом  в Туикенеме[66]. Ванную комнату, в которой королева Елизавета купает младшего принца, создатели фильма нашли в здании Ричмонд-феллоушип в Кенсингтоне[67]. Салоном Елизаветы стал цокольный этаж капеллы адвокатской корпорации Линкольнс-Инн  в Лондоне[62]. Сцена обеда, на которой происходит перебранка между Ричардом и Елизаветой, и смерть Эдуарда снимались в ночное время в Королевском павильоне в Брайтоне[68]. Терраса приморской резиденции, на которой Эдуард узнаёт о смерти Кларенса — это прогулочная крыша модернистского  в . «Восточные» беседки террасы, имитирующие стиль Королевского павильона — временные постройки Тони Берроу[69].
Дворцы Ричарда III



Самолёт герцогини Йоркской Proteus, бортовой номер G-AEML[прим. 20]
Здание Королевского географического общества — резиденция герцога Глостерского
 — канцелярия лорда-протектора 
 — резиденция короля Ричарда
 — «Арена»

Канцелярия Ричарда снималась в вестибюле и зале совещаний  — ректората Лондонского университета. Беломраморный интерьер в стиле ар-деко впервые появляется в фильме после смерти короля Эдуарда — новый стиль становится символом новой власти[70]. Позади рабочего стола Ричарда висит его парадный ростовой портрет в развевающемся на ветру чёрном плаще. Видны обе руки Ричарда — очевидно, здоровые. В театральной постановке аналогичный портрет изображал Ричарда полностью обнажённым[71]. Часы и балкон, на котором Бакингем спорит с Ричардом, —  на Стрэнде, построенное в 1931 году[72].
Сцены, в которых Ричард и Бакингем разыгрывают «призвание на трон», снимались в подземном гараже выставочного центра Эрлс-корт 1936 года постройки[73]. Арена в стиле ар-деко, на которой Ричарда провозглашают королём — построенный в 1920-х годах  на Грейкоут-стрит[74]. Сцена снималась вечером 31 июля при участии двухсот добровольцев, пришедших в собственных чёрных одеждах и работавших без оплаты. Среди них были сам Маккеллен, его сестра Джин с мужем и Кристин Скотт Томас. Эффект многотысячной толпы был создан при цифровом сведении дублей[74].
Прибытие принца Уэльского снималось на дебаркадере вокзала Сент-Панкрас, а прибытие Риверса и бегство герцогини Йоркской — на аэродроме Шорхэм, старейшем гражданском аэродроме в Англии. Маккеллен вспоминал, что по чистой случайности съёмочный день выдался облачным, что было редкостью в то «славное лето 1995 года». Для усиления тягостной атмосферы сцена с герцогиней была снята в искусственном тумане дымогенераторов на дизельном топливе[75]. Резиденция Ричарда (ещё герцога Глостерского) снималась в здании Королевского географического общества в Кенсингтоне[76].
«Тауэр» и «Босворт»



Электростанция Бэнксайд — «Тауэр»[прим. 13]
Газгольдер у вокзала Сент-Панкрас — прогулочный дворик «Тауэра»
 — интерьеры «Тауэра»
Электростанция Баттерси - «Босворт»
 — «Босворт»

Сцены лондонского Тауэра снимались в трёх разных местах. Администрация настоящего Тауэра отказала Лонкрейну в разрешении на съёмки, да и сам Лонкрейн предпочитал показать зрителю «не открытку, а „Лубянку“»[77]. «Тауэром» стала построенная в 1947—1963 годах , а интерьеры тюрьмы снимались в здании  на берегу Темзы. В то время здание было выселено и реконструировалось под гостиницу. Прогулочный дворик Тауэра — бетонный остров, окружённый рвом с водой, — это дно неиспользуемого газгольдера. По мнению Маккеллена, это «самое невероятное место» натурных съёмок в фильме (English: the most astonishing of all our locations). Сумрачная улица близ «Тауэра», где Ричард посылает Тиррелла убить Кларенса — это Чейни-роуд у вокзала Кингс-Кросс[78].
Морг, в котором Ричард соблазняет леди Анну — подвал в здании страховой компании Pearl Assurance. Неоклассицистическое здание, построенное в 1914 году на границе лондонского Сити и Холборна, в 1995 стояло необитаемым — в 2000 году, после реконструкции, в нём открылся пятизвёздочный отель «». В этом же здании снималась сцена убийства Риверса[79]. Конюшня, на которой Ричард встречает Тиррелла (сцены с 30 по 34), и прилегающий к ней плац расположены на территории бывшего . Арсенал был закрыт в 1967 году, в 1995 году здесь хранились книги из фондов Британской библиотеки[80]. «Морской десант» Ричмонда и его встречу со Стэнли и Брэкенбери снимали в приморском заказнике , «битва при Босворте» разворачивается одновременно у стен лондонской электростанции Баттерси, и на путях  в Ланкашире[81]. В сцене свидания Елизаветы и Ричарда на железнодорожных путях снимались около двухсот солдат британской армии[81].
Студийные съёмки
Абсолютное большинство сцен «Ричарда III» снято на натуре: в студии снимались только пролог, казнь Гастингса и сцены в бронепоезде. Для натурных съёмок в карнфортском депо Тони Берроу выстроил бронепоезд на основе довоенных английских и французских вагонов[81], а все сцены внутри бронепоезда, в том числе ночной кошмар Ричарда, снимались на . Маккеллен вспоминал, что в безэховом съёмочном павильоне он смог наконец-то отдохнуть от непрерывного шума, сопровождавшего съёмки в Лондоне[82].
«Штаб Ланкастеров» был построен на студии Спитфайр в Миддлсексе из бывших в употреблении декораций. Художник-постановщик «Ричарда III» Тони Берроу создал эти интерьеры в 1980-х годах для съёмок сериала на BBC, а после съёмок вывез их на склад и хранил «на всякий случай». Лонкрейн и Берроу предполагали снимать пролог в реальных интерьерах «дворянских гнёзд», но затем предпочли выстроить декорации на студии. Викторианская готика интерьеров Берроу удачно подчеркнула традиционность, старомодность двора Ланкастеров — на контрасте с модернистским ар-деко штаб-квартиры Ричарда, перекликающимся с нацистской архитектурой Альберта Шпеера. Декорации Берроу были уничтожены при съёмке единственного дубля танкового «прорыва». Эту сцену было нельзя ни отрепетировать, ни повторить, поэтому «прорыв» снимали одновременно четыре камеры[83]. Там же, на студии Спитфайр, была снята сцена повешения Гастингса — с живым дублёром, а не манекеном[84].
Музыкальное сопровождение

Маккеллен вспоминал, что при подборе тем для песен фильма он перечитал все 154 сонета и около сотни песен Шекспира, рассыпанных по его пьесам. Ни одно из этих произведений не подошло, и для первой песни фильма он выбрал «Страстного пастуха» современника Шекспира Кристофера Марло: «Приди, — любимая моя! С тобой вкушу блаженство я …»[85]. Фокстрот композитора Тревора Джонса на стихи Марло исполнила джазовая певица Стейси Кент. Съёмки с её участием продолжались два дня, студийная запись песни была наложена на уже смонтированную сцену «бала победителей»[86].
Вторая песня, «», записанная в 1925 году Элом Джолсоном (1886—1950), сопровождает короткую сцену падения Ричарда в пылающий ад в самом конце фильма. Лонкрейн выбрал эту песню единолично, Маккеллен узнал об этом только при просмотре смонтированного фильма. По мнению Маккеллена, решение было удачным и дало финалу новый смысл: на вершине мира оказывается не только Ричард, но и его победитель и преемник Ричмонд[87].
Инструментальная музыка к финальному поединку Ричарда и Ричмонда — переложение «Астурии» Исаака Альбениса[88]. Полный саундтрек фильма, включающий обе песни и 29 инструментальных фрагментов, был выпущен PolyGram 27 февраля 1996 года[89].
Оценка критиков
Рецензии на премьеру
Премьера «Ричарда III» состоялась 29 декабря 1995 года в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. 19 января фильм показали в других городах США[90], 26 апреля 1996 года — в Великобритании[91]. Реакция на премьерный показ была неоднозначной, что свойственно всем экранизациям Шекспира[92]. В одном и том же номере The New York Observer от 8 января 1996 года соседствовали оценки фильма уничижительные (Эндрю Саррис: «смехотворный коллаж из пересаженных органов») и восхищённые (Рекс Рид: «роскошный и гипнотический»)[93]. Теренс Рафферти из The New Yorker назвал фильм «неудавшимся путешествием во времени»[94]. Однако большинство рецензентов, обратив внимания на те или иные недостатки, в целом оценили фильм положительно[92]. По данным Rotten Tomatoes на июль 2012 года, профессиональный рейтинг фильма — 95 % (41 положительная рецензия из 43), зрительский рейтинг — 82 %[95].
Критика объединила профессиональных шекспироведов и знатоков арт-хауса — каждый нашёл в фильме слабое место. Рецензенты обращали внимание на шаблонность режиссёрских решений Лонкрейна. Режиссёр стоял перед дилеммой: ему нужно было и сохранить шекспировский текст, и поддерживать постоянно высокий темп действия. Первое, очевидное, решение — разделение диалога и действия — было известно со времён первых звуковых фильмов[96]. Действие и диалог в «Ричарде III» практически никогда не сосуществуют в одном кадре[96]. Другим, часто критикуемым решением, стало чрезмерное увлечение материальной культурой 1930-х годов, создание «гиперреальности» (у Маккеллена — «возвышенной реальности», English: heightened reality)[97]. Но, по мнению Барбары Фридман, именно визуальная среда, выстроенная Лонкрейном вокруг Маккеллена-актёра, привлекла к фильму современных аполитичных зрителей Великобритании и США[96]. Для среднего американца «Ричард III» — гимн тайно обожаемой аристократии старой Европы, тогда как образованный англичанин наверняка найдёт различие между «гиперреальностью» фильма и собственным пониманием истории родной страны[97].
Награды и номинации
В 1996 году фильм был выдвинут на премию «Оскар» 1996 года в номинациях за работу художника-постановщика (Тони Берроу) и за дизайн костюмов (Шуна Харвуд)[98] и на премию BAFTA 1997 года в пяти различных номинациях. Фильм получил премии BAFTA за работу художника-постановщика и за дизайн костюмов[99]. Иэн Маккеллен получил премию Европейской киноакадемии за лучшую мужскую роль[99], Ричард Лонкрейн — премию «Серебряный медведь» Берлинского кинофестиваля за режиссуру[100].
Шекспироведческая критика
В октябре 1996 года на экраны вышел авторский фильм Ал Пачино «В поисках Ричарда», в ноябре 1996 года — «Ромео + Джульетта» База Лурмана. За премьерами последовала новая волна критики, сопоставлявшей «В поисках Ричарда» с «Ричардом III» Маккеллена и Лонкрейна, «Ричардом III» Лоренса Оливье и (реже) с «Ромео + Джульетта». Шекспироведы Герберт Корсен[прим. 14], Сэмуэл Кроул[прим. 15] и редактор журнала   дали фильму однозначно отрицательную оценку, шекспировед  — положительную.
По мнению Корсена, в «Ричарде III», слишком много заимствований — финальная сцена погони на развалинах воспроизводилась в тысячах фильмов[101]. Цитаты из «Крёстного отца» и «Триумфа воли» слишком очевидны[102]. Оригинальные режиссёрские находки, по мнению Корсена, неудачны. Сцена с просмотром кинохроники во дворце Ричарда («фильм в фильме») — лучший, по мнению Корсена, эпизод фильма, — обособлена от основного действия и лишь отчасти реализует заложенный в неё потенциал[103]. Кларенс произносит свой монолог на дне газгольдера под шум проливного дождя — его слова сложно расслышать, и сцена в целом не поражает зрителя ужасом, заложенным в текст Шекспира[101]. Батальные сцены, по мнению Корсена, не вызывают доверия. Как могло случиться, что никто из часовых у штаба Ланкастеров не предупредил короля о приближении нападающих? Возможно ли, чтобы командующий ВВС пошёл в атаку на «Босворт» с единственным самолётом, возможно ли, чтобы единственный самолёт смог настолько навредить обороняющимся[104]?
Худший, по мнению Корсена, порок «Ричарда III» в том, что это — не постановка Шекспира, а фильм о 1930-х годах[103]. В «Ромео + Джульетта» созданная режиссёром визуальная среда создаёт контекст, в котором происходит шекспировское действие, в «Ричарде III» она его вытеснила. Особенно слабы, по мнению Корсена, сцены кошмарных видений Стэнли и Ричарда — сцены, в которых нет места лонкрейновской версии тридцатых годов[103]. Маккеллен хорош в образе диктатора, но его подход к роли неуместен, например, в сцене соблазнения леди Анны: Маккеллену не хватает того «магнетизма, с которым [шекспировский] Ричард смог завоевать безутешную вдову»[105].
Сэмуэл Кроул высоко оценил театральную постановку Айра и игру Маккеллена в ней. Фильм, по мнению Кроула, намного слабее: «Игра Маккеллена в театре вывела постановку [Айра] на недосягаемый уровень, но она не способна „вытянуть“ фильм. Его Ричард [в кино] не гипнотизирует зрителя и не подавляет его»[106]. Лонкрейн, по мнению Кроула — ремесленник (English: journeyman director) из мира телевизионной рекламы[20]. Он грамотно снимает и редактирует отснятое, но его фильм — не более чем воспроизведение декораций[20]. «Гиперреальность», выстроенная Лонкрейном, раздражает и отвлекает зрителя, Маккеллен-киноактёр становится её заложником. «Мы лишились возможности увидеть, как великий актёр создаёт образ, утверждая его на фоне политической среды. Вместо этого среда полностью парализует игру»[107].
Маккеллен, по мнению Кроула, виновен не только в неудачном выборе режиссёра, но и в слабости сценария. Пьеса Шекспира была построена на борьбе двух сил: Ричарда и его противников — вначале герцогини Йоркской и Маргариты, затем вооружённых дворян. В сценарии Маккеллена Ричард лишён заложенной Шекспиром энергии, Маргарита отсутствует вовсе, а оставленные Маккелленом женские персонажи (Елизавета и герцогиня Йоркская) действуют не вместе, а поодиночке[15]. Другой критик сценария, Доминик Гой-Бланкет, обратила внимание на лакуны в сценарии, порождающие непонимание зрителя. Имеет ли Ричмонд какие-либо права на трон или он обычный самозванец? Почему королева Елизавета и Риверс так враждебны к Ричарду при жизни короля Эдуарда? Ответы на эти вопросы есть в шекспировском тексте, но не в фильме[108]. Книга Маккеллена, по мнению Гой-Бланкет — «одно длинное примечание, пытающееся оправдать то, что они [Маккеллен и Лонкрейн] сделали с пьесой»[109].
По мнению Кроула, Маккеллен ошибся, не включив в фильм самые сильные фрагменты театральной постановки (сцена с канделябрами, сцена с головой Гастингса, раздевание перед леди Анной), и неоправданно сократил количество монологов Ричарда[110]. Именно монологи, обращённые к зрителю, а также начало «бала победителей» — лучшие, с точки зрения Кроула, эпизоды фильма[111].
Кроул считал, что средства, потраченные на съёмку батальных сцен, следовало бы направить на массовые сцены народной поддержки диктатора Ричарда — ведь все диктаторы XX века опирались на толпу[112]. Критик Фрэнк Джонсон, напротив, считал, что шекспировский «Ричард III» и тоталитаризм, опирающийся на массы — несовместимы[113]. Ричард, герцог Глостерский, пришёл к власти через убийство королей и их наследников. Династическая политика XV века не нуждалась в поддержке толпы, а изобретённый в XX веке тоталитаризм не нуждается в соблюдении династических условностей[прим. 21]. Порочна идея о переносе «Ричарда III» в XX век, порочно и предположение Айра и Маккеллена о возможности прихода к власти британских фашистов. Политический маргинал Освальд Мосли и его сторонники, не выигравшие в 1930-е годы ни одного парламентского мандата, никогда не имели такой поддержки масс, как Муссолини и Гитлер[114]. Энтони Дэвис, разделяя в целом критику Джонсона, обратил внимание на то, что нарастающая милитаризация двора в фильме Маккеллена и Лонкрейна порождает у зрителя ощущение постоянной войны, или как минимум военной угрозы. Это прямо противоречит шекспировскому тексту, в котором практически всё действие, вплоть до высадки Ричмонда, происходит в «мирный и тщедушный век». Ричард на экране не столько создаёт эту милитаризованную среду, сколько сам подчиняется ей[115].
Комментарии

Примечания

Источники
CS1 maint: Multiple names: authors list (link)











{{error|{{H}}: No such templateUnknown parameter |deadlink= ignored (|dead-url= suggested) (help)CS1 maint: Multiple names: authors list (link).
Сценарий с авторскими комментариями Маккеллена издавался как: CS1 maint: Multiple names: authors list (link)




CS1 maint: Extra text (link)

Категория:Фильмы-драмы Великобритании
Категория:Экранизации произведений Уильяма Шекспира
Категория:Фильмы альтернативной истории