Question: Где хранится икона "Троица" Андрея Рублева?

Троица (икона Рублёва)


«Тро́ица» (также «Гостеприи́мство Авраа́ма») — икона Святой Троицы, написанная Андреем Рублёвым в XV веке, самое знаменитое[1] из его произведений и одна из двух приписываемых его кисти работ (включая фрески во Владимире), чьё авторство, как считают учёные[2], достоверно принадлежит ему. Является одной из самых прославленных русских икон.
Описание
Икона представляет собой доску вертикального формата. На ней изображены три ангела, сидящие за столом, на котором стоит чаша с головой тельца. На фоне представлены дом (палаты Авраама), дерево (дуб Мамврийский) и гора (гора Мориа). Фигуры ангелов расположены так, что линии их фигур образуют как бы замкнутый круг. Композиционным центром иконы является чаша. Руки среднего и левого ангелов благословляют чашу[3]. В иконе нет активного действия и движения — фигуры полны неподвижного созерцания, а их взгляды устремлены в вечность. По фону, на полях, нимбах и вокруг чаши заделанные следы от гвоздей оклада.
Иконография


В основу иконы положен ветхозаветный сюжет «Гостеприимство Авраама», изложенный в XVIII главе библейской книги Бытия. Он повествует о том, как праотец Авраам, родоначальник избранного народа, встретил у дубравы Мамре троих таинственных странников (в следующей главе они были названы ангелами). Во время трапезы в доме Авраама ему было дано обетование о грядущем чудесном рождении сына Исаака. По воле Бога от Авраама должен был произойти «народ великий и сильный», в котором «благословятся… все народы земли». Затем двое ангелов отправились на погубление Содома — города, прогневившего Бога многочисленными грехами его жителей, а один остался с Авраамом и беседовал с ним.
В разные эпохи этот сюжет получал различные толкования, однако уже к IX—X векам преобладающей стала точка зрения, согласно которой явление Аврааму троих ангелов символически раскрывало образ единосущного и триипостасного Бога — Святой Троицы.

Именно рублёвская икона, как считают учёные, соответствовала этим представлениям. Стремясь раскрыть догматическое учение о Святой Троице, Рублёв отказался от традиционных повествовательных деталей, которые обычно включались в изображения «Гостеприимства Авраама». Нет Авраама, Сарры, сцены заклания тельца, атрибуты трапезы сведены к минимуму: ангелы представлены не вкушающими, а беседующими. «Жесты ангелов, плавные и сдержанные, свидетельствуют о возвышенном характере их беседы»[4]. В иконе всё внимание сосредоточено на безмолвном общении троих ангелов.
«Формой, наиболее наглядно выражающей представление о единосущии трёх ипостасей Святой Троицы, в иконе Рублёва становится круг — именно он положен в основу композиции. При этом ангелы не вписаны в круг — они сами образуют его, так что взгляд наш не может остановиться ни на одной из трёх фигур и пребывает, скорее, внутри того пространства, которое они собой ограничивают.
Смысловым центром композиции является чаша с головой тельца — прообраз крестной жертвы и напоминание об Евхаристии (силуэт, напоминающий чашу, образуют также фигуры левого и правого ангелов). Вокруг чаши, стоящей на столе, разворачивается безмолвный диалог жестов»[5].
Левый ангел, символизирующий Бога Отца, благословляет чашу — однако рука его находится в отдалении, он как бы передаёт чашу центральному ангелу, который также благословляет её и принимает, наклоном головы выражая своё согласие: «Отче Мой! Если возможно, да минует Меня Чаша Сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Матф. 26:39)[6].
Свойства каждой их трёх ипостасей раскрывают и их символические атрибуты — дом, дерево, гора. Исходным моментом божественного домостроительства является творящая воля Бога Отца, и поэтому над символизирующим Его ангелом Рублёв помещает изображение палат Авраама. Дуб мамврийский переосмысляется как древо жизни и служит напоминанием о крестной смерти Спасителя и Его воскресении, открывающем дорогу к вечной жизни. Он находится в центре, над ангелом, символизирующим Христа. Наконец, гора — символ восхищения духа, то есть, духовного восхождения, которое осуществляет спасённое человечество через непосредственное действие третьей ипостаси Троицы — Духа Святого (в Библии гора есть образ «восхищения духа», потому на ней и происходят самые значительные события: на Синае Моисей получает скрижали Завета, Преображение Господне совершается на Фаворе, Вознесение — на горе Елеонской[4]).
Единство трёх ипостасей Святой Троицы является совершенным прообразом всякого единения и любви — «Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино» (Ин.17:21). Лицезрение Святой Троицы (то есть, благодать непосредственного Богообщения) — заветная цель монашеской аскезы, духовного восхождения византийских и русских подвижников. Учение о сообщаемости божественной энергии как о пути духовного восстановления и преображения человека позволило осознать и сформулировать эту цель. Таким образом, именно особая духовная ориентация православия XIV века (продолжавшая древние традиции христианской аскезы) подготовила и сделала возможным появление «Троицы» Андрея Рублёва.

Оклады

В 1575 году, как свидетельствуют записи Троице-Сергиевой лавры, икона была «обложена золотом» Иваном Грозным. В 1600 году она была заново украшена драгоценным окладом царём Борисом Годуновым. Прежний же золотой оклад Ивана Грозного был переложен с неё на специально написанную для этого копию. Новый оклад повторил композицию оклада Ивана Грозного.
В 1626 году царь Михаил Фёдорович дал на икону золотые цаты с эмалями и драгоценными камнями. В XVIII веке на икону надели серебряные золочёные чеканные ризы (одеяния ангелов)[7]. Нынешнее местонахождение оклада — Сергиево-Посадский государственный музей-заповедник.
Списки
По канонам православия освящённая копия-список в меру и подобие образа полностью заменяет икону древнего письма[2].
Копия Годунова, заказанная царём в 1598—1600 годах, чтобы перенести на неё с подлинной иконы золотую ризу Ивана IV, заменив её своей. Она была поставлена по левую сторону «царских врат» собора в том же местном ряду.
Копия Баранова и Чирикова 1926—1928 годов для международной реставрационной выставки икон 1929 года[2]. Помещена в иконостас вместо оригинала, перевезённого в ГТГ в 1929 году. Освящена в 1948 году.
Обе иконы сегодня размещаются в иконостасе Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры, где находилась и сама икона, пока не была перемещена в Третьяковскую галерею.
История иконы в XVI—XIX веках
Источники
Исторические сведения об истории создания «Троицы» Рублёва немногочисленны и поэтому даже в начале XX века исследователи не решались что-либо утверждать и высказывали только предположения и догадки[4]. Впервые об иконе «Троица» письма Андрея Рублева упоминает постановление Стоглавого собора (1551 год), которое касалось иконографии Троицы и канонически необходимых деталей изображения (крестов, нимбов и надписей) и заключалось в следующем вопросе, поданном на обсуждение:

«Глава МА, вопрос А: У святей троицы пишут перекрестие, ови у средняго, а иные у всех трёх, а в старых писмах и в греческих подписывают святая троица, а перекрестья не пишут ни у единого, а ныне подписывают у средняго IC ХС святая троица, и о том разсудити от Божественных правил, како ныне то писати.
О том ответ: Писати иконописцем иконы с древних переводов, како греческие иконописцы писали, и как писал Ондрей Рублев и прочие пресловущие иконописцы, и подписывати святая троица, а от своего замышления ничтоже предтворяти»[8][9].

Таким образом, из данного текста следует, что участникам Стоглавого собора было известно о некой иконе Троицы, написанной Рублёвым, которая, по их мнению, целиком отвечала церковным канонам и могла быть принята за образец.
Следующий по времени источник, содержащий сведения о написании Рублёвым иконы «Троица» — «Сказание о святых иконописцах», составленное в конце XVII — начале XVIII века. Оно включает множество полулегендарных историй, и в том числе упоминание о том, что Никон Радонежский, ученик преподобного Сергия Радонежского, попросил Рублёва «образ написати пресвятые Троицы в похвалу отцу своему Сергию».[L 1] Очевидно, что этот поздний источник большинством исследователей воспринимается как недостаточно достоверный.
Общепринятая версия создания и проблема датировки иконы

По общепринятой в настоящий момент версии, основанной на церковном предании, икона была написана «в похвалу Сергию Радонежскому» по заказу его ученика и преемника игумена Никона[1].
Вопрос о том, когда именно это могло произойти, остается открытым.
В 1411 году, сразу после нашествия Едигея, когда сгорела первоначальная деревянная Троицкая церковь, Никон Радонежский, преемник Сергия, построил новый деревянный храм. А к 1425 году был построен каменный Троицкий собор, сохранившийся до сегодняшнего дня.
Считается, что игумен Никон, ставший после смерти преподобного Сергия настоятелем, предчувствуя свою скорую кончину, пригласил артель Андрея Рублёва и Даниила Черного завершить убранство только что построенного белокаменного Троицкого собора. Иконописцы должны были расписать храм фресками, а также создать многоярусный иконостас[10][L 2].
Но ни в Житии Сергия, ни в Житии Никона не сказано ни слова об иконе «Троица» — говорится только об украшении собора в 1425—1427 гг.
Предполагается, что приступать к росписи соборных стен, воздвигнутых благодаря заказу и средствам князя Юрия Дмитриевича Звенигородского, можно было только через год после его постройки, когда произойдёт осадка здания. Поэтому считается, что мастера занялись созданием икон.

Благодаря соотнесению церковного предания со сведениями о строительстве Троицкого собора, возникли две версии о датировке «Троицы». Вопрос состоит в том, храмовой иконой которого именно из соборов она была:
раннего, деревянного, который был построен в 1411 году. В этом случае икона Троицы была перенесена из деревянной церкви в новый собор.
или второго, каменного, построенного в 1425-27 годах, когда был создан весь сохранившийся до нашего времени иконостас.
Таким образом, «Троица» имеет всего две возможные даты создания. Обычно в наиболее академических изданиях обе даты и приводятся через слово «или»: 1411 год или 1425-27 годы.
Эта датировка опирается на информацию о годах строительства соборов. Тем не менее, искусствоведы, рассматривая икону с точки зрения стиля, не считают этот вопрос окончательно решённым. И. Э. Грабарь осторожно датировал «Троицу» 1408—1425 годами, Ю. А. Лебедева — 1422—1423, В. И. Антонова — 1420—1427 годами. Датировка иконы зависит от того, будем ли мы её рассматривать как произведение времени расцвета творчества Рублёва или его позднего периода. По своему стилю икона не может быть отделена большим интервалом от росписей Успенского собора 1408 года. С другой стороны, она гораздо твёрже по рисунку и совершеннее по исполнению, чем самые лучшие из икон Троицкого собора, возникшие между 1425 и 1427 годами, а эпоха расцвета творчества Рублёва — это 1408—1420 годы, а отнюдь не 1425—1430[11].
Версия Плугина
Советский историк-источниковед В. А. Плугин выдвинул другую версию о жизненном пути иконы. По его мнению, она не была написана Рублёвым для Троицкого храма по заказу Никона Радонежского, а была привезена в Лавру Иваном Грозным. По его мнению, ошибка предшествующих исследователей в том, что они, вслед за известным историком А. В. Горским, считают, что Иван Грозный только «одел» золотой ризой уже имеющийся образ[12]. Плугин же читает запись во вкладной книге 1673 г., воспроизводящей записи отписных ризных книг 1575 г., прямо указано: «Государя ж царя и великаго князя Ивана Васильевича всеа Русии вкладу написано в отписных ризных книгах 83 [1575] году <…> образ местной живоначальныя Троицы, обложен златом, венцы златы» и т. д. — то есть, по мнению ученого, Иван Грозный вложил не только оклад, но и всю икону целиком. Плугин считает, что царь пожертвовал монастырю, где его крестили, икону Рублёва (которому она тогда ещё не приписывалась), написанную для какого-то другого места, где она находилась предыдущие 150 лет[4][L 3][13].
Однако в 1998 году Б. М. Клосс обратил внимание на сведения так называемой Троицкой повести о Казанском взятии, созданной до июня 1553 года[14], которые определенно свидетельствуют, что икона не является вкладом Ивана Грозного, а только «украшена» царем[15]. Таким образом, гипотеза В. А. Плугина оказалась несостоятельной[16].
Авторство и стиль

Впервые, как известно учёным, Рублёв назван автором «Троицы» в середине XVI века в материалах Стоглавого собора — то есть в середине XVI века мы уже можем с уверенностью утверждать, что Рублёв считался автором подобной иконы. К 1905 году мысль, пошедшая с лёгкой руки И. М. Снегирева, что икона в Троице-Сергиевой Лавре принадлежит кисти Андрея Рублёва, одного из немногих известных по имени русских иконописцев, была уже господствующей[17]. В настоящий момент она является господствующей и общепринятой.

Тем не менее, после раскрытия иконы от очисток исследователи были так поражены её красотой, что возникали версии о том, что она была создана мастером, приехавшим из Италии. Первым, кто ещё до раскрытия иконы выдвинул версию, что «Троица» была написана «итальянским художником», оказался Д. А. Ровинский, чьё мнение «было сразу потушено запиской митрополита Филарета, и снова, на основании предания, образ был отнесен к числу произведений Рублёва, продолжая служить одним из главных памятников при изучении манеры этого иконописца». С Джотто и Дуччо сравнивал «Троицу» Д. В. Айналов[18], Н. П. Сычев и позднее Н. Н. Пунин[19]; с Пьеро делла Франческа — В. Н. Лазарев[20], хотя их мнение, скорее надо отнести к высочайшему качеству живописи, а не прямо толковать как версию о том, что икона создавалась под влиянием итальянцев.
Но Лазарев подытоживает: «В свете новейших исследований можно определенно утверждать, что Рублев не знал памятников итальянского искусства, а следовательно, и ничего не мог из них позаимствовать. Его главным источником была византийская живопись палеологовской эпохи, и притом столичная, константинопольская живопись. Именно отсюда почерпнул он элегантные типы своих ангелов, мотив склоненных голов, трапезу прямоугольной формы»[3].
Икона в Лавре
Согласно архивам монастыря, с 1575 года, после приобретения оклада Ивана Грозного, икона занимала главное место (справа от царских врат) в «местном» ряду иконостаса Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры. Она была одной из наиболее почитаемых в монастыре икон, привлекавшей богатые вклады сначала Ивана IV, а затем Бориса Годунова и его семьи. Главной святыней Лавры, тем не менее, оставались мощи Сергия Радонежского.
До конца 1904 г. «Троица» Рублёва была спрятана от глаз любопытствующих тяжелой золотой ризой, оставлявшей открытыми только лики и руки ангелов.
История иконы в XX веке

Предыстория расчистки
На рубеже XIX—XX веков русская иконопись как искусство была «открыта» представителями отечественной культуры, которые обнаружили, что по качеству это художественное направление не уступает лучшим мировым течениям. Иконы начали вынимать из окладов, которые закрывали их практически полностью (за исключением т. н. «лично́го письма» — лиц и рук), а также расчищать. Расчистка была необходима, так как иконы традиционно покрывались олифой. «Средний срок полного потемнения олифы или масляно-смоляного лака составляет от 30 до 90 лет. Поверх потемневшего покровного слоя русские иконописцы писали новое изображение, как правило, совпадавшее по сюжету, но в соответствии с новыми эстетическими требованиями, предъявляемыми временем. В одних случаях поновитель точно соблюдал пропорции, принципы композиционного построения первоисточника, в других — повторял сюжет, внося поправки в первоначальное изображение: менял размеры и пропорции фигур, их позы, другие детали»[21] — т. н. поновление икон.
Поновления «Троицы»
«Троица», начиная по крайней мере с 1600 года, поновлялась четыре или пять раз[22]:
Первое поновление её относится к временам, видимо, Годунова.
Следующее, скорее всего, к 1635 году, когда поновлялась вся живопись монументальная и иконостас Троице-Сергиевой Лавры, и учитывая характер поновлений монументальной живописи, мы можем предполагать, что именно в это время икона «Троица» была варварски спемзована и те утраты красочного слоя, которые мы имеем на сегодняшний день, — например, на одеждах ангелов и на фоне, — результат этого поновления.
Далее она поновлялась в 1777 году при митрополите Платоне во время такой же переделки Троицкого иконостаса
Далее дважды, по сведениям, предоставленным Гурьяновым, в XIX столетии: в 1835 году и в 1854—1855 — палешанами, а также художником И. М. Малышевым[22].
Расчистка 1904 года

В начале XX века иконы расчищались одна за другой, и многие из них оказывались шедеврами, радовавшими исследователей. Возник интерес и к «Троице» из Лавры. Хотя, в отличие, например, от Владимирской или Казанской икон, она не пользовалась огромным почитанием верующих, не совершала чудес — не была «чудотворной»[L 4], не мироточила и не стала источником большого числа списков, тем не менее, она пользовалась определённой репутацией — главным образом, благодаря тому, что полагали, что этот образ был тем самым, на который указывал «Стоглав», поскольку ни о каких других заказанных Рублёву «Троицах» известно не было. Важно упомянуть, что по причине упоминания в «Стоглаве» имя Рублёва как иконописца (как бы его «канонизации» как художника) было весьма почитаемо среди верующих, и поэтому ему приписывались многие иконы. «Изучение „Троицы“ могло дать в руки историков искусства своего рода надёжный эталон, сверяясь с которым можно было получить исчерпывающее представление о стиле и методах работы прославленного мастера. Вместе с тем, эти данные позволили бы проводить экспертизу других икон, которые приписывали Андрею Рублёву на основании легенды или расхожего мнения»[8].
По приглашению отца-наместника Троице-Сергиевой лавры весной 1904 года иконописец и реставратор Василий Гурьянов[23], вынул икону из иконостаса, снял с неё золотой чеканный оклад, а затем впервые освободил от позднейших записей и почерневшей олифы икону «Троицы»[8]. Гурьянов был приглашён по совету И. С. Остроухова, реставратору помогали В. А. Тюлин и А. И. Изразцов.
Как оказалось, последний раз «Троицу» поновляли (то есть «реставрировали» по понятиям старинных иконописцев, записывая заново) в середине XIX века. При снятии с неё оклада Гурьянов разглядел, разумеется, не рублёвскую живопись, а сплошную запись XIX века, под ней был слой XVIII века времён митрополита Платона, а остальное, возможно, какие-то фрагменты других времён. И уже под всем этим лежала рублёвская живопись.

Когда Гурьянов, сняв три слоя напластований, последний из которых был выполнен в палехской манере, открыл авторский слой (как выяснилось при повторной реставрации в 1919 году, в некоторых местах он до него не дошёл), и сам реставратор, и очевидцы его открытия испытали настоящее потрясение. Вместо тёмных, «дымных» тонов тёмно-оливкового вохрения ликов и сдержанной, суровой коричнево-красной гаммы одежд, столь привычной глазу знатока древнерусской иконописи того времени, перед поражёнными зрителями открылись яркие солнечные краски, прозрачные, поистине «райские» одежды ангелов, сразу же напомнившие итальянские фрески и иконы XIV, в особенности — первой половины XV века[8].















Икона в ризеСередина XIX века — 1904 год19041905—1919Современное состояниеИкона в годуновском окладе. Фотография 1904 года.Икона в 1904 году с только что снятым окладом. Подлинная живопись скрыта под слоем записи конца XIX века. В правом верхнем углу на фоне — пробное удаление записей, сделанное в 1904 году (голова и плечо правого ангела и фон с горкой).Фотография «Троицы» после завершения расчистки ГурьяноваФотография «Троицы» после поновления Гурьянова, под сплошной гурьяновской записью. Гурьяновская работа была даже его современниками оценена крайне низко, и уже в 1915 году исследователь Сычёв говорил, что реставрация Гурьянова памятник на самом деле скрыла.При реставрации 1919 года, кроме живописи Рублёва, дошедшей с большими утратами, были оставлены многочисленные записи Гурьянова и записи предыдущих веков. Живописная поверхность иконы ныне представляет собой сочетание разновременных слоёв живописи.


Сняв слои поздней живописи, Гурьянов записал икону заново в соответствии со своими собственными представлениями о том, как должна выглядеть эта икона (реставраторы «Серебряного века» были ещё весьма архаичны). После этого икону вернули в иконостас.
Исследователи пишут о расчистке и реставрации Гурьянова, которую позже пришлось ликвидировать: «Собственно, реставрацией в современном научном понимание этого слова можно назвать (но и здесь не без некоторых оговорок) лишь раскрытие памятника, проведённое в 1918 году; все предыдущие работы над „Троицей“, по сути, являлись лишь её „поновлениями“, не исключая и „реставрации“, имевшей место в 1904—1905 годах под руководством В. П. Гурьянова. (…) Не вызывает никакого сомнения то, что реставраторами иконы была сознательно усилена, по сути, вся её графически-линейная структура — с грубым форсированием ими контуров фигур, одежд, нимбов и даже с явным вмешательством в „святая святых“ — в область „лично́го письма“, где недочищенные до конца и, вероятно, слабо сохранившиеся авторские „описи“ ликов и „рисунок“ их черт (уже достаточно схематично воспроизведённые позднейшими поновлениями XVI—XIX веков) были буквально помяты и поглощены жёсткой графикой В. П. Гурьянова и его помощников»[22].
Расчистка 1918 года

Как только икона попала опять в иконостас Троицкого собора, она достаточно быстро заново потемнела, и пришлось её раскрывать вновь. В 1918 году под руководством Юрия Олсуфьева начинается новая реставрация иконы. Это раскрытие было начато по инициативе и велось по заданию Комиссии по раскрытию древней живописи в России, в состав которой входили такие видные деятели отечественной культуры, как И. Э. Грабарь, А. И. Анисимов, А. В. Грищенко, К. К. Романов, и Комиссии по охране памятников искусства Троице-Сергиевой лавры (Ю. А. Олсуфьев, П. А. Флоренский, П. Н. Каптерев). Реставрационные работы велись с 28 ноября 1918 года по 2 января 1919 года И. И. Сусловым, В. А. Тюлиным и Г. О. Чириковым. Все последовательные этапы раскрытия «Троицы» нашли весьма подробное отражение в реставрационном «Дневнике». На основе имеющихся в нём записей, а также, вероятно, и своих личных наблюдений Ю. А. Олсуфьевым значительно позднее, уже в 1925 году, был составлен сводный «Протокол № 1»[22] (все эти документы сохранились в архиве ГТГ и были опубликованы в статье Малькова в «Музее»[22]).

Проблемы с сохранностью «Троицы» начались сразу же после её раскрытия в 1918—1919 годах. Дважды в год, весной и осенью, во время повышения влажности в Троицком соборе икона переносилась в так называемый Первый иконный запас, или палату. Подобные изменения температурно-влажностного режима не могли не сказаться на её состоянии.
Икона в музее

До революции 1917 года «Троица» находилась в Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры, но потом распоряжением Советского правительства она была передана для реставрации в только что учреждённые Центральные государственные реставрационные мастерские.
Декрет Совета народных комиссаров от 20 апреля 1920 года «Об обращении в музей историко-художественных ценностей Троице-Сергиевой лавры» передавал её ансамбль и коллекции в ведение Народного комиссариата просвещения «в целях демократизации художественно-исторических зданий, путём превращения этих зданий и коллекций в музей».
Икона Андрея Рублёва «Троица» поступила в собрание Государственной Третьяковской галереи (ГТГ) в 1929 году. Она пришла из Загорского историко-художественного музея-заповедника (Сергиево-Посадский музей). Взамен 500-летнего оригинала в иконостас был помещён список, сделанный Николаем Барановым. Окончательно она была раскрыта в Третьяковской галерее Барановым.
Икона покидала стены ГТГ только в 1941 году во время эвакуации во время Второй мировой войны, в Новосибирск, где экспонаты галереи были размещены в здании Оперного театра. 9 октября 1944 года издан приказ о реэвакуации. 17 мая 1945 года «Троица» вновь выставлена в открывшихся после ремонта залах Третьяковской галереи. В мае 2007 года «Троицу» вывозили в здание ГТГ на Крымском Валу на выставку «Европа — Россия — Европа». После этого, несмотря на то, что перемещение происходило в пределах Садового кольца, проблемный кусок доски сместился, и его пришлось укреплять.
C 1997 года ежегодно на День Святой Троицы икону («очень бережно, на руках» — по словам хранительницы) переносят в храм-музей при ГТГ, где ей обеспечен надлежащий музейный температурно-влажностный режим, где икона находится в специальной витрине. Намерение возвратить «Троицу» Рублёва Русской православной церкви впервые возникло у Бориса Ельцина. Академик Валентин Янин при содействии тогдашнего министра культуры Юрия Мелентьева добился приёма у Ельцина и убедил его отказаться от возврата. 
Сохранность и современное состояние иконы
В том виде, в каком мы сейчас видим «Троицу», она не была в Троице-Сергиевой Лавре начиная по крайней мере с 1600 года (до первой записи), а скорее всего, и раньше. Тот памятник, который на протяжении веков имелся в богослужебном употреблении в Троице-Сергиевой Лавре, отнюдь не был похож на икону XV века. Максимальное приближение к состоянию XV века стало возможным только после реставрации 1918 года. Тем не менее, при реставрации Олсуфьева были оставлены многочисленные записи Гурьянова и те записи, которые Гурьяновым самим тоже были оставлены, живописная поверхность иконы на сегодняшний день представляет собой сочетание разновременных слоев живописи.
Мера иконы: ширина 112 сантиметров, высота 139 см, толщина доски 3 см, ширина нижнего поля — 7 см, ширина боковых — 5,2 см, ширина верхнего — 6,5 см, глубина выемки ковчега — 1 см. Вес иконы 27,3 кг. Иконный щит «Троицы», то есть основа, на которой написана икона, состоит из пяти досок шириной (слева направо — по тыльной стороне): первая — в верхней части — 29 см, в нижней — 30,5 см; вторая — соответственно 20,2 см и 19,2 см; третья — 23,3 см и 26,2 см; четвёртая — 26,3 см и 22,4 см; пятая — 11,7 см и 12,4 см; причём между третьей и четвёртой досками имеется вставка из двух планок. Доски склеены («сбиты») и к тому же соединены шпонками — своего рода клиньями. Полное описание всех выщерблин, трещин и недостатков красочного слоя иконы опубликовано в статье Малькова в «Музее» и занимает 3 страницы[22].

Цитаты из «Стенограммы расширенного реставрационного совещания в Государственной Третьяковской Галерее по вопросу „Троицы“ Рублева»[2]:

На сегодняшний день состояние сохранности иконы, возраст которой около 580 лет, стабильное, хотя есть хронические отставания грунта с красочным слоем, в основном на полях иконы. Основная проблема этого памятника: вертикальная трещина, проходящая через всю лицевую поверхность, которая случилась в результате разрыва первой и второй досок основы. Эта проблема наиболее остро возникла в 1931 году, весной, когда в результате осмотра состояния сохранности были обнаружены разрывы грунта с красочным слоем на лицевой стороне иконы, разрывы паволоки и достаточно большое расхождение. На лицевой стороне в верхней части иконы по этой трещине расхождение достигало двух миллиметров, на лике правого ангела — около одного миллиметра. Икона скреплена двумя встречными шпонками, и также первая и вторая доски скреплены двумя «ласточками».
После обнаружения такого состояния в 1931 году был составлен протокол, в котором подробно было отмечено, что этот разрыв не связан с осыпями грунта и красочного слоя и причиной этого разрыва явились старые проблемы данной иконы. Эта трещина была зафиксирована ещё после расчистки иконы Гурьяновым в 1905 (есть фотография, где эта трещина присутствует). В 1931 году проблема обнажилась. Тогда экспертом Центральных Государственных Реставрационных Мастерских Олсуфьевым был предложен метод по устранению этого расхождения: икона была перенесена в специальное помещение, где искусственно поддерживалась достаточно высокая влажность (порядка 70 %), и где доски под постоянным наблюдением и постоянным записыванием динамики этого схождения за полтора месяца практически сошлись. К лету 1931-го года доски на лицевой стороне практически сошлись, но дальше было отмечено, что схождение перестало быть столь динамичным, и в результате исследования было обнаружено, что средняя шпонка упирается своим широким торцом в край первой доски и мешает полному схождению досок основы. В результате в 1931 году реставратором Кириковым был срезан мешающий схождению досок выступающий конец средней шпонки, и уже в 1932 году, так как в течение всего года в обсуждении не было достигнуто никакого единогласия, было решено укрепить отстающий левкас с красочным слоем с лицевой стороны с помощью глютени (это воско-смоляная мастика) и также заполнить трещину с оборота мастичным составом, который должен послужить защитой боковых сторон разошедшихся досок от атмосферных воздействий, но при этом не смог бы его скрепить. Кроме того, исследователи не знают, как разновременные слои живописи поведут себя при малейшем изменении каких-то условий, насколько разрушительными могут оказаться любые изменения температурно-влажностного режима. Трещина, вдоль которой происходят минимальные подвижки, они фиксируются клеящим составом, который, тем не менее, туда-сюда гуляет. Минимально, но гуляет. Малейшее изменение климатическое может привести к тому, что это движение начнётся гораздо более серьёзно.

10 ноября 2008 года было проведено заседание расширенного реставрационного совета, на котором обсуждалось состояние сохранности иконы и на котором поставлен был вопрос о возможности укрепления основы иконы. На этом Совете было принято решение, что ни в коем случае не следует вмешиваться в устоявшееся, стабильное состояние памятника. На обороте было решено поставить маячки для наблюдения за состоянием основы.
Просьба о транспортировке иконы в Лавру

17 ноября 2008 года состоялось ещё одно расширенное реставрационное совещание в Государственной Третьяковской галерее, после которого 19 ноября старший научный сотрудник галереи Левон Нерсесян сообщил в своём блоге[24] о просьбе патриарха Алексия II предоставить «Троицу» Троице-Сергиевской лавре на три дня для участия в церковном празднике летом 2009 года. Перемещение иконы в Лавру, её пребывание в течение трёх дней в микроклимате собора, среди свечей, ладана и верующих, а потом транспортировка обратно в галерею, по мнению музейных специалистов, могло уничтожить её[2]. Информация, опубликованная Нерсесяном, имела большой общественный резонанс и вызвала множество публикаций в СМИ. Единственными сотрудниками музея, выступавшими за предоставление иконы, были директор галереи и её главный хранитель, в то время как другие сотрудники, а также искусствоведы и учёные других учреждений выступили резко против и обвинили директора и хранителя в намерении совершить «должностное преступление»[2], которое приведёт к утрате национального достояния.

«Троица» является выдающимся памятником культуры, общенациональным достоянием, с которым должны знакомиться люди всех воззрений, вне зависимости от их конфессиональной принадлежности. Выдающиеся памятники культуры принято хранить не в храмах, где их видит узкий круг прихожан, а в общедоступных музеях[2].

Ныне «Троица» хранится в зале древнерусской живописи Третьяковской галереи в специальном стеклянном шкафу, в котором поддерживается постоянная влажность и температура и который защищает икону от внешних воздействий.
На праздник Троицы 2009 года после активного обсуждения в прессе и письма Президенту, подписанного многими деятелями культуры и простыми гражданами, а также, скорее всего, под влиянием других факторов (так, 5 декабря 2008 года умер Патриарх), икона оставалась в ГТГ и, как обычно, была перемещена в церковь при музее, откуда позже благополучно была доставлена обратно на своё место в экспозиции.
Художественные отражения

В 1988 году на киностудии «Леннаучфильм» был снят научно-популярный фильм «Воззрение на Святую Троицу» (режиссёр — Л. Никитина, оператор Виктор Петров).
Сергей Соловьёв написал стихотворение «Троица Рублева» (1 октября 1929 года).
Комментарии

Примечания

Ссылки

Наталия Шередега.  Журнал «Третьяковская галерея», #3 2013 (40)

Сапрыкин Ю. Unknown parameter |description= ignored (help); Unknown parameter |datepublished= ignored (help)
Unknown parameter |datepublished= ignored (help); External link in |publisher= (help)
Галерея:
Unknown parameter |description= ignored (help)
Unknown parameter |description= ignored (help)
Unknown parameter |description= ignored (help)
Литература
Алпатов М. В. Андрей Рублёв. — М.: Искусство, 1972.
Андрей Рублёв и его эпоха. М., 1971.
Вздорнов Г. И. Новооткрытая икона «Троицы» из Троице-Сергиевой лавры и «Троица» Андрея Рублёва // Древнерусское искусство. — М., 1970.
Голубцов Н. А. Пресвятая Троица и домостроительство (об иконе инока Андрея Рублева) // Журнал Московской патриархии. — 1960. — № 7. — С. 32—40.
Голубцов С. Икона живоначальной Троицы // Журнал Московской патриархии. — 1972. — № 7. — С. 69—76.
Демина Н. А. Троица Андрея Рублева. — М., 1963.
Клибанов А. И. К характеристике мировоззрения Андрея Рублёва. // Андрей Рублёв и его эпоха: Сб. ст. — М., 1971. — С. 62—102 (о богословском аспекте изображений Троицы).
Лазарев В. Н. Русская иконопись от истоков до начала XVI века. — М.: Искусство, 2000. — С. 102—107, 366—367, № 101.
Мальков Ю. Г.  // Музей: журнал. — № 8. — 1987. — С. 238—258.
Нерсесян Л. В., Суховерков Д. Н. Андрей Рублёв. «Святая Троица»: Похвала преподобному Сергию — М.: Гос. Третьяковская галерея, 2014. — 68 с.: ил. — (История одного шедевра). — ISBN 978-5-89580-073-7.
Плугин В. А. Тема «Троицы» в творчестве Андрея Рублёва и её отражение в древнерусском искусстве XV—XVII вв. // Куликовская битва в истории и культуре нашей Родины (мат-лы юбил. науч. конф.) — М., 1983.
Салтыков А. А. Иконография «Троицы» Андрея Рублёва. // Древнерусское искусство XIV—XV веков. — М., 1984. — С. 77—85.
Свирин А. Н. Древнерусская живопись в собрании Государственной Третьяковской галереи. — М., 1958. — Илл. 37, 38.
Троица Андрея Рублёва. Антология / сост. Г. И. Вздорнов. — М., 1981.
Трубецкой Е. Н. Русская иконопись. Умозрение в красках. Вопрос о смысле жизни в древнерусской религиозной живописи. — М.: Белый город, 2003 [1916].
Ульянов О. Г.  // Человек верующий в культуре Древней Руси. Мат-лы межд. науч. конф. 5—6 декабря 2005 г. / отв. ред. Т. В. Чумакова. — СПб.: Лемма, 2005. — 252 с. — ISBN 5-98709-013-X.
Ульянов О. Г.  // Богословские труды. — Т. 35. — М., 1999.
Ульянов О. Г. Эволюция иконографии Живоначальной Троицы в древнерусском искусстве времени прп. Андрея Рублёва и проблемы семантики образа // Тр. ГМИР. — Вып. 9. — СПб., 2009. — С. 7—15.

Onasch K. Das Problem des Lichtes in der Ikonomalerei Andrej Rublevs. Zur 600-Jahrfeier des grossen russischen Malers. — Berlin: Berliner byzantinische Arbeiten, 1962. — Vol. 28.
Somov G. Yu. . // Semiotica. — 2007. — № 166 (1/4). — P. 1—79.

Категория:Иконы из собраний Государственной Третьяковской галереи
Категория:Андрей Рублёв
Категория:Иконы по алфавиту
Категория:Иконы XV века
Категория:Троица