Question: Сколько лет дали геологам по Красноярскому делу геологов?

Красноярское дело


Красноярское дело геологов — следственный процесс, проведённый в СССР в 1949—1950 годах, дело по обвинению большой группы геологов в «неправильной оценке и заведомом сокрытии месторождений полезных ископаемых, вредительстве» при поисках урановых месторождений в Сибири. В марте 1954 г. «дело за недоказанностью обвинения производством прекращено», все осужденные геологи были реабилитированы.
Предстория
Возникновение «Красноярского дела» геологов связывают с острым кризисом в Атомном проекте СССР, возникшему из-за критической имевшейся в СССР нехватки разведанных урановых промышленных месторождений, необходимых для проекта по созданию советской атомной бомбы, необходимой для целей восстановления утраченной безопасности существования СССР как государства после начала Западом Холодной войны. Использование атомного оружия США против Японии, осведомленность советского руководства, пусть и в общих чертах, о существовании Плана «Тоталити», как и последующих планов США по превентивным военным действиям с СССР с применением атомного оружия[1], лежало в основе полной мобилизации всех возможных ресурсов СССР для достижения атомного военного сдерживающего паритета с бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции.
Об исключительной остроте для страны проблемы поиска уранового и ториевого промышленного сырья для атомной программы СССР в период с августа 1945 по конец 1950-х гг. говорил и ведомственный приказ по Дальстрою: «Приказ ГУ СДС № 0053 от 25 августа 1945 г. предписывал „всем начальникам и главным геологам ГРО горных управлений и РайГРУ приступить к составлению плана поисковых работ на уран в пределах своих территорий. Для этого немедленно начать лабораторную проверку на радиоактивность и урановые минералы всех архивных проб, а также сборов полевых партий текущего года, особенно из оловорудных, вольфрамовых, кобальтовых и редкометальных месторождений. Ввести с 1 октября ежемесячную сводку о находках уранового оруденения для всех ГРО и РайГРУ“… Для геологов, открывших месторождения урана, и руководителей производства решением правительства устанавливались большие денежные премии и государственные награды.»[2]
Премии за открытие урановых месторождений
Постановление СМ СССР No 628-259сс Сов Секретно[3]
«О премиях за открытие новых месторождений урана и тория»
Установить для поощрения геологов за открытие новых месторождений урана и тория следующие премии:
I. Первая премия

1. Первая премия присуждается за открытие новых месторождений урана с запасами металла не менее 1000 т при среднем содержании урана в руде 1,0% и выше.
 
2. Установить, что руководитель геологоразведочной партии, удостоенный пер-вой премии:
  
а) получает денежную премию в размере 600 тыс. руб.;
б) представляется Советом Министров СССР к высшей степени отличия в
области хозяйственного и культурного строительства — званию Героя Социалистического Труда;
в) получает звание «Лауреат Сталинской премии» первой степени;
г) получает за счет государства в собственность в любом районе Советского Союза дом-особняк с обстановкой и легковую машину;
д) получает право обучения своих детей в любом учебном заведении СССР за счет государства;
е) получает право (пожизненно для себя, жены (мужа) и для детей до их совершеннолетия) бесплатного проезда в пределах СССР железнодорожным, водным и воздушным транспортом;
ж) получает двойной оклад жалования на все время работы в области специальных разведок.
3. 
Группа основных работников геологической партии (2–3 чел.), втом числе лицо, первым обнаружившее рудную залежь, получает денежную премию в сумме 300тыс. руб.
Кроме того, каждый из этих работников:
а) представляется к награждению орденом Союза ССР;
б) получает по представлению руководителя геологической партии звание «Лауреата Сталинской премии» сообразно значению выполненной им работы;
в) получает за счет государства в собственность легковую автомашину;
г) получает право обучения своих детей в любых учебных заведениях СССР за счет государства;
д) получает право (пожизненно для себя, жены (мужа) и для своих детей до их совершеннолетия) бесплатного проезда в пределах СССР железнодорожным, водным и воздушным транспортом.
4. Для премирования остальных геологов, инженерно-технических работников, рабочих и служащих, принимавших участие в открытии, удостоенном первой премии, выделяется 300 тыс. руб.
Особо отличившиеся инженерно-технические работники, рабочие и служащие представляются к награждению орденами и медалями Союза ССР.
Совет Министров Союза СССР
Москва Кремль 21 марта 1946 г. 
И. Сталин

«Массовые поиски»
Поисковые работы везде начинались с массовых проверок радиоактивности образцов горных пород в музеях и хранилищах геологических организации, взятых в разное время, на самих различных месторождениях полезных ископаемых, в лучшем случае, ранее выделенных рудопроявлений урана. Этим работам придавалось очень большое значение, в последующем проявилось официальное определение одной из форм организации поисков урана — «массовые поиски». Был принят ряд правительственных постановлений и положений, обязывающих их проведение всеми геологоразведочными организациями СССР.
Краеведы, охотники широко привлекались к посильной помощи геологам, в 1945 г. в газ. Правда было опубликовано обращение правительства с призывом к народу, школьникам, учителям природоведенья, местным рудознатцам, туристам, старателям, колхозникам, артельщикам, рыбакам, охотникам, краеведам помочь геологам с поиском нужных стране руд и минерального сырья. Острота проблемы поиска урановых промышленных месторождений в СССР не была утрачена и во второй половине 1950-х гг., так, в журнале «Юный техник» за октябрь 1956 года была опубликована весьма подробная статья-призыв[4] с детальными практическими советами, обращенная к юных геологам-пионерам «как искать уран»[5].
Докладная записка Шестаковой, газ. Правда
В 1947 году юрист и журналист А. Ф. Шестакова (род. 1904) приехала в Минусинск корреспондентом газеты «Правда». В октябре, после многочисленных «сигналов» о наличии на территории Красноярского края радиоактивных руд и руд тяжёлых металлов, направляемых во все инстанции, включая газ. Правда, в Москву, краеведом Суриным Н. В.[6], независимым краеведом и геологом-любителем И. Г. Прохоровым (род. 1887, биографию подробнее см.[7]), Шестакова осматривала бесхозые геологические коллекции, вынесенные с чердака музея[8] на задний двор Минусинского краеведческого музея имени Н. М. Мартьянова, где и обнаружила образец предположительно урановой руды, подписанный, однако, как известняк с старого выработанного месторождения меди «Юлия». Найденный образец Шестакова отправила на анализ известному минералогу К. А. Ненадкевичу в Москву. В образце было обнаружено 1,5 % урана.
После нескольких писем Шестаковой А., отправленных Берия и Сталину, в газ. Правда, а также близких по тематике заявлений в инстанции некоторых геологов, в том числе Ю. А. Шнейдера (Шнейдер работал в 1944—1947 гг. начальником спецпартии Красноярского геологического управления), получения аналогичных сигналов об игнорировании местными геологами мнений краеведов И. Г. Прохорова, Е. Г. Янгулова[9], пчеловода К. И. Новалинского[6], Н. В. Сурикова (не имеющих профессионального геологического образования), и обсуждения докладной записки Шестаковой, у руководства СССР возникла версия о сокрытии геологами месторождений тяжёлых и редких металлов, урана в Сибири, на Алтае (сейчас территория Восточного Казахстана), в Туве, в Минусинском районе и Красноярском крае[10][11].
Начало и ход дела
30 марта 1949 года на очередном заседании Политбюро ЦК ВКП(б) одним из пунктов повестки дня рассматривалось сообщение П. Н. Поспелова и А. Ф. Шестаковой о состоянии геологических разведок в Красноярском крае. По результатам сообщения была создана комиссия под руководством Л. П. Берия, членами которой были также П. Н. Поспелов и А. Ф. Шестакова. Перед комиссией была поставлена задача — в течение 10 дней разобраться с положением дел в Министерстве геологии и принять меры, а также подготовить заключение «О работе МГБ СССР по вскрытию вредителей геологии, и в частности в Красноярском крае».
Накануне, 29 марта, не в рамках Красноярского дела, были арестованы в Томске Н. Е. Мартьянов[12] и О. К. Полетаева[13]. На следующий день после заседания Политбюро, 31 марта, арестованы И. К. Баженов, Э. Д. Томашпольская, А. Г. Вологдин, И. Ф. Григорьев, Ю. М. Шейнманн[14], Я. С. Эдельштейн, 3 апреля — В. Н. Доминиковский и 7 апреля — Л. И. Шаманский. После этого в течение двух с половиной недель шла «успешная» работа с арестованными. 25 апреля новая волна арестов профессоров Томска А. Я. Булынникова, М. И. Кучина, Ф. Н. Шахова. И вновь две недели идет работа, после чего начинается третья самая большая волна арестов: 9 мая — В. К. Котульский, 12 мая — В. В. Богацкий, 14 мая — Н. Я. Коган, Б. К. Лихарев, Г. М. Скуратов, Б. Ф. Сперанский. В. А. Хахлов и др., 23 мая — В. М. Крейтер, 30 мая — М. П. Русаков.[6]
В г. Москве были арестованы чл.-корр. АН СССР А. Г. Вологдин, директор ГИНа академик И. Ф. Григорьев, референт министра геологии М. И. Гуревич, председатель технического совета Мингео профессор В. М. Крейтер, главный геолог Тувинской ГРЭ Ю. М. Шейнманн; в Ленинграде — научные сотрудники ВСЕГЕИ В. Н. Верещагин, В. Н. Доминиковский, Б. К. Лихарев, Я. С. Эдельштейн, профессора В. К. Котульский, М. М. Титяев; в г. Томске — профессора и преподаватели ТПИ и ТГУ И. К. Баженов, А. Я. Булынников, М. И. Кучин, В. Д. Томашпольская, В. А. Хахлов, Ф. Н. Шахов; в г. Иркутске — преподаватель Горно-металлургического института Л. И. Шаманский. Были арестованы академик АН КазССР М. П. Русаков, начальник экспедиции ЗСГУ Б. Ф. Сперанский, главный инженер теста «Запсибцветметразведка» К. С. Филатов и большая группа геологов из г. Красноярска: В. В. Богацкий, Н. Я. Коган, Ю. Ф. Погоня-Стефанович, О. К. Полетаева, А. А. Предтеченский, Н. Ф. Рябоконь, Г. М. Скуратов и другие.[15]
Министра геологии СССР И. Малышева вызвали в Кремль. После разговора со Сталиным он пережил обширный инфаркт и был снят с поста Министра и переведён с понижением в Карелию на целевой поиск и освоение железо рудных месторождений для Череповецкого металлургического завода.
Последующий ход и завершение процесса
Ряд ведущих геологов, ответственных за прогнозирование развития ресурсной базы СССР, направление и планирование геологоразведочных работ по стратегическим ресурсам, был обвинён в преступной халатности, неверной прогнозной оценке перспективных рудных узлов, вредительстве при проведении и организации поиска месторождений полезных ископаемых редких и радиоактивных металлов. 
Например, обвинительный приговор одного из главных фигурантов по процессу включал следующие строки официального обвинения  — «являясь одним из руководителей геологической службы в СССР [главным геологом Госкомиссии по урану и торию], Григорьев, хорошо зная месторождения Алтая и их значение, скрывает богатые месторождения редких металлов на Алтае и препятствует их промышленному освоению».[16]
К октябрю 1950 года, после нескольких месяцев допросов с применением физического и психологического давления на подследственных, почти все подписали самооговоры.
28 ноября 1950 года ученым объявили, что месяц назад заочным судом их осудило ОСО МГБ СССР «за неправильную оценку и заведомое сокрытие месторождение полезных ископаемых, вредительство, шпионаж, контрреволюционную агитацию», и что они приговорены к различным срокам заключения в ИТЛ (от 10 до 25 лет) с конфискацией имущества и поражением в правах на 5 лет[10].
Изменения в практике геологоразведки по результатам следствия
В практике послевоенной геологии СССР уже существовали т.н. Центральные ревизионные партии.[17] , и поисково-ревизионные геологические и геофизические партии, которые занимались отбором мест для будущих поисково-разведочных работ по территориям, уже покрытых геологической и геофизической сьемкой, проводили их, осуществляли ревизию старых и выработаных месторождений. Эта практика была успешной, и сохранилась до конца существования СССР и Министерства геологии. 
Особые ревизионные партии
Практически одновременно с началом следственного процесса по Красноярскому делу для выявления случаев ошибочной оценки запасов месторождений, пропущенных или недооцененных перспективных рудопроявлений, месторождений и рудных полей во всех территориальных геологоразведочных подразделениях приказом нового министра геологии Захарова П. А. из геологов были организованы так называемые ОРП (особые ревизионные партии).
Они осуществляли аудит, ревизию и независимую геологическую экспертизу, проверяли результаты поисковых работ последних лет с задачей обнаружения невыявленных или ошибочно пропущенных месторождений, а также правильность проведённых разведочных работ на ранее выявленных месторождениях[18]. Свои рапорты и докладные записки они направляли в ПГУ, Министерство геологии СССР и Комиссию по подсчету запасов полезных ископаемых (КГЗ, с 1 июля 1954 г. КГЗ при Совете Министров СССР).
ОРП продолжали работать в течение 1949—1959 годов, с лета 1959 году из-за реорганизации
ПГУ, системы МВД и МГБ, которые отвечали в то время за разведку и добычу благородных металов, редких элементов, редких металлов (олово, вольфрам, молибден, висмут, мышьяк, сурьма и ртуть) и радиоактивных металлов, было решено прекратить работу ОРП.[19]
ПГУ, отвечавшее за весь цикл обеспечения Атомного проекта СССР, стало самостоятельно, минуя Министерство Геологии, обеспечивать и все геологические этапы от поиска до сопровождения эксплуатации редкоземельных и урановых месторождений, в 1953 г. было преобразовано в Средмаш, где данная практика осуществления полного цикла специализированного поиска и геологоразведки, начатая геологами «Енисейстроя» и «Дальстроя», сохранилась.

Судьбы геологов, привлечённых в рамках следственного дела
Для шестерых профессоров-геологов аресты 1949—1950 гг. стали смертельным:
Григорьев И. Ф., Гурвич М. И. (референт министра геологии), Шаманский Л. И.[20] — не дожили до суда.
Эдельштейн Я. С. — умер сразу после вынесения приговора в тюремной больнице в Ленинграде.
Котульский В. К. — скончался на этапе в Норильск.
Коган Н. Я. — скончался в лагере.
Среди репрессированных были известные учёные[21][22]:

Баландин, Алексей Александрович (1898—1967)
Богацкий, Вячеслав Вячеславович (1913—1981)
Булынников, Александр Яковлевич (1892—1972)
Вологдин, Александр Григорьевич (1896—1971)
Иосиф Федорович Григорьев (1890—1949)]]
Котульский, Владимир Климентьевич (1879—1951)
Крейтер, Владимир Михайлович (1897—1966)
Кучин, Михаил Иванович (1887—1963)
Погребицкий, Евгений Осипович (1900—1976)
Русаков, Михаил Петрович (1892—1963)
Сафронов, Николай Ильич (1904—1982)
Сперанский, Борис Фёдорович (1885—1956)
Тетяев, Михаил Михайлович (1882—1956)
Хахлов, Венедикт Андреевич (1894—1972)
Шахов, Феликс Николаевич (1894—1971)

Основная часть осужденных геологов отбывала наказание в научно-производственных «шарашках», где велась  изыскания, исследования, поиски, разведка и разработка перспективных и действующих урановых месторождений и рудников, в разных концах СССР: Красноярск (ОТБ-1 «Енисейстроя», включая например, Центральную минералого-петрографическую лабораторию Енисейстроя), Магадан (Северная КТЭ № 8), Норильлаг, Воркута. 
В геологическом отделе ОТБ-1 оказались геологи Булынников, Крейтер, Кучин, Погоня-Стефанович, Русаков, Тетяев. Здесь же работал геолог Лучицкий. Нач. отдела был назначен Мусатов, переведенный в Красноярск из ОТБ в Загорске под Москвой. На Колыме работали Баженов, Богацкий, Верещагин, Вологдин, Предтеченский, Рябоконь, Скуратов, Филатов, Шахов, Шейнманн. В Норильлаг попали Баландин, Доминиковский, Лихарев, Хахлов. Женщины-геологи Полетаева и Томашпольская отбывали срок в Мариинских лагерях на общих работах.
Реабилитация
Академик Баландин А. А.  1953, лето. — Указание правительства о немедленном направлении А.А. Баландина в Москву. Реабилитация благодаря ходатайству Н.Д. Зелинского, восстановление в должности, возвращение наград и званий, выделение квартиры.
1953, 13 июня. — Восстановление в звании академика.  
В 1954 годах под давлением общественности малыми группами началась юридическая реабилитация пострадавших геологов.
В справках о реабилитации от 31 марта и 10 апреля 1954 года было написано[10]: «Постановление ОСО от 28.10.50 отменено и дело за недоказанностью обвинения производством прекращено». В части справок была указана иная формулировка «Постановление ОСО от 28.10.50 отменено и дело за отсутствием состава преступления прекращено.»[23]
По прибытии на место работы, восстановлены в должности, им возвращены ученые степени и награды, восстановлены в партии с сохранением стажа.
26 октября 1956 года заседала Комиссия партийного контроля, на которой рассматривалось заявление В. М. Крейтера, направленное им Н. Хрущеву[24]. . На комиссию была также приглашена А. Ф. Шестакова, защищавшая свою и позиции Ю. А. Шнейдера, И. Г. Прохорова, Н. В. Сурикова, Е. Г. Янгулова, К. И. Новалинского.[6]. Шестакова была исключена из КПСС.
Повторный анализ образца Шестаковой
В середине 2000-х гг. сохранившийся в музее геологии Центральной Сибири образец № 23 Шестаковой, был подвергнут повторному анализу[11], который выявил в образце урано-ванадиевые минералы карнотит и тюямунит. Было высказано предположение, что образец может происходит из известных урановых месторождений Средней Азии. 
См. также
Геологический комитет
Атомный проект СССР
Примечания

Литература
. - Москва: Полярная звезда, 2009] . - 559 с.: ил. ; 22 см. - ISBN 978-900657-15-7
Атомный проект СССР. Документы и материалы. В 3-х тт. Т. 2, кн. 6. Атомная бомба, 1945—1954. — М.: Наука, Физматлит; Саров: ВНИИЭФ, 2006. — 894 с. — ISBN 5-85165-402-3, 5-02-015265-X.



Домаренко В. А., Рихванов Л. П., Молчанов В. И., Поцелуев А. А. Очерки по истории изучения радиоактивности и становлении урановой геологии в Центральной Сибири. Очерк второй // Известия Томского политехнического университета. 2008. Т. 312. № 1

Репрессированные геологи / Л. П. Беляков, E. M. Заблотский, Министерство природных ресурсов, М. — Санкт-Петербург, ВСЕГЕИ, издание 3-е, испр. и доп. 1999, с. 426

Репрессированные геологи. Биографические материалы, 2-е изд. — М., СПб., 1995.
Грек, Олесь Григорьевич. «Красноярское дело» геологов (1949—1954 гг.) / О. Г. Грек. — С .231-234 // Мартьяновские краеведческие чтения / Минусин. регион. краевед. музей им. Н. М. Мартьянова. — Красноярск: КГПУ, 1999 — Вып. 6: (2008—2009 гг.) / [отв. за вып. Н. А. Голованенко; редсов.: Л. Н. Ермолаева и др.]. — 2010. — 391 с.: ил.;
Таракские россыпи: поселок Таежный в Атомном проекте СССР / Геннадий Волобуев ; [ред.-сост. Л. М. Волобуева]. - Издание 2-е, дополненное. - Красноярск: Буква Статейнова, 2013. - 255 с.: ил. - Загл. обл.: Таракские россыпи. - 500 экз.. - ISBN 978-5-91396-058-0
Геологи и горные инженеры. Нефтяники: [энциклопедия]: в 3 т. / А. И. Мелуа ; под ред. Н. П. Лаверова. - Москва ; Санкт-Петербург: Гуманистика, 2003 - . - (Биографическая международная энциклопедия "Гуманистика").
  Т.1: Геологи и горные инженеры. А-Л. - 2003. - 562 с.: портр. ; Б. - Библиогр. в конце ст. -
  Т.2: Геологи и горные инженеры. М-Я. - 2003. - 569-1181 с.: портр. ; Б. - Библиогр. в конце ст. - 

Категория:Судебные процессы периода сталинских репрессий
Категория:Репрессированные геологи
Категория:История геологии