Question: По какому адресу располагалось Кафе Комптона?

Стоунволлские бунты



Стоунволлские бунты, или Стоунволлское восстание (English: Stonewall riots) — серия беспорядков и спонтанных демонстраций против полицейского рейда, которые начались в ночь на 28 июня 1969 года в гей-баре Стоунволл-инн на Кристофер-стрит (Гринвич-Виллидж, Нью-Йорк). Эти столкновения часто приводятся в качестве первого случая в истории, когда представители гей-сообщества оказали сопротивление узаконенной государством системе преследования геев. Считается, что бунты стали определяющим событием, ознаменовавшим начало массового движения за соблюдение прав человека в отношении ЛГБТ в США и во всём мире. По словам историка Дэвида Картера, это «было для гей-движения тем же, чем падение Бастилии было для начала Великой французской революции».
В 1950—1960-е годы гомосексуалы в США подвергались немалой дискриминации. Ранние правозащитные ЛГБТ-группы стремились доказать, что гомосексуалы могли быть ассимилированы в обществе, и придерживались неконфронтационной стратегии. Однако конец 1960-х годов стал очень остро дискуссионным: он отметился активизацией множества общественных движений, таких как движение чернокожих за гражданские права, феминистское, контркультурное и антивоенное движения. Эта социальная активность вместе с либеральной общественной средой Гринвич-Виллидж оказали катализирующее влияние на Стоунволлские бунты.
В 1960-х годах полицейские рейды на гей-бары в США являлись обычным делом, однако в июне 1969 года полиция быстро потеряла контроль над ситуацией, поскольку около «Стоунволл-инн» собралась толпа, неожиданно оказавшая сопротивление. Это столкновение в последующие дни продолжилось в массовых протестах и беспорядках. В течение нескольких недель жители гей-квартала быстро организовались в группы активистов, концентрирующих усилия на создании мест для геев и лесбиянок, где можно было бы открыто говорить о своей сексуальной ориентации, не боясь при этом быть арестованными.
После Стоунволлских бунтов геи и лесбиянки Нью-Йорка преодолели гендерные, классовые и поколенческие различия, став сплочённым сообществом. В течение шести месяцев были сформированы две правозащитные гей-организации, концентрировавшиеся на активной протестной тактике, и учреждены три газеты для поддержки прав геев и лесбиянок. В течение нескольких лет организации по защите прав гомосексуалов были основаны в США и во всём мире. 28 июня 1970 года в память о бунтах проведены первые манифестации гей-прайда в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе, Чикаго, Сан-Франциско, Атланте и Торонто. Позднее подобные марши были организованы в других городах и странах. Сегодня гей-прайды проводятся ежегодно по всему миру летом (чаще в конце июня)[1].
Предпосылки
Положение гомосексуалов в США в XX веке
Американские представители ЛГБТ-сообщества в 1950-х и 1960-х годах столкнулись с более антигомосексуальной правовой системой, нежели геи и лесбиянки в некоторых странах Варшавского договора. В те времена гомосексуальные действия даже между взрослыми людьми по взаимному соглашению, происходящие в частных домах, были уголовным преступлением по всей территории США (за исключением Иллинойса, декриминализировавшего их в 1961 году). В двадцати штатах существовал закон, по которому любого человека можно было задержать по подозрению в гомосексуальности. В штатах Пенсильвания и Калифорния лица, заподозренные в гомосексуальности, могли быть помещены в психиатрическое учреждение на всю жизнь. В попытках вылечить гомосексуализм психиатрами использовались кастрация, аверсивная терапия, гипноз, электросудорожная терапия и лоботомия.[2][3][4]. Гомосексуалы были вынуждены вести двойную жизнь, сохраняя свою личную жизнь в тайне от всех.
После социальных потрясений Второй мировой войны многие люди в США сильно желали «восстановить довоенный общественный порядок и воздержаться от перемен»[4]. Сенатор-республиканец Джозеф Маккарти, вдохновлённый антикоммунистическими настроениями в обществе, начал кампанию по репрессиям против инакомыслящих (коммунистов, социалистов, анархистов и т. д.) в правительстве, армии и других финансируемых правительством США организациях и учреждениях. Среди жертв национальной истерии оказались и гомосексуалы. В частности, заместитель госсекретаря Джеймс Е. Уэбб в своём докладе отмечал, что «у тех, кто участвует в явных извращенных актах, отсутствует эмоциональная устойчивость, присущая нормальным людям». Геев и лесбиянок обвиняли в склонности к преступлениям и угрозе государственной безопасности[5][4]. В ходе этой кампании, в период с 1947 по 1950 годы, 1700 геям и лесбиянкам было отказано в приёме на работу, 4380 людей были уволены из вооружённых сил, 420 человек были уволены из правительственных структур[5][4].
На протяжении 1950—1960-х годов ФБР и полиция составляли списки известных гомосексуальных людей, учреждений, которые были к ним благосклонны, а также их родственников и друзей. Американская почтовая служба следила за адресами, откуда отправлялись материалы гомосексуального характера[6]. Не отставали и органы местного самоуправления: бары, обслуживавшие гомосексуалов, были закрыты, клиенты баров подвергались аресту, а их фотографии на следующее утро печатались в газетах. По приказу чиновников из мэрии производились зачистки кварталов, парков, баров и пляжей для геев. Вне закона стало ношение одежды противоположного пола. Из учебных заведений увольняли педагогов, подозреваемых в гомосексуальности[7]. Тысячи мужчин и женщин подвергались публичным унижениям, физическим преследованиям. Людей увольняли, заключали в тюрьму либо насильно помещали в психиатрические больницы.
В 1952 году Американская психиатрическая ассоциация (АПА) включила гомосексуализм в Руководство по диагностике и статистике психических расстройств в качестве социопатического расстройства личности. Проведя в 1962 году всестороннее исследование гомосексуальности, АПА подтвердила её включение в число расстройств, квалифицировав как патологический страх перед противоположным полом вследствие травмы, полученной в детстве. Эта точка зрения приобрела широкое влияние в медицинской среде[5]. Хотя ещё в 1956 году психолог и сексолог Эвелин Хукер провела исследования, которые показали отсутствие различий в психическом здоровье между гомосексуальными и гетеросексуальными мужчинами[5][8]. Исследования Хукер стали широко известны в медицинском сообществе и принесли ей невероятную популярность в среде геев и лесбиянок. Однако, несмотря на это, гомосексуальность была исключена из списка болезней только в 1973 году, а достижения науки десятилетия оставались достоянием практически только специалистов[9].
«Гомофильное» движение и беспорядки в «Кафе Комптона»

В ответ на такое положение вещей независимо друг от друга создаются первые две гей-организации. В 1950 году в Лос-Анджелесе коммунистический активист Гарри Хэй организует Общество Маттачине (English: Mattachine Society)[8], названного по имени группы актёров французского Театра Масок (French: Société Mattachine). Сообщество оказывало юридическую и психологическую помощь геям и лесбиянкам, а также проводило просветительскую деятельность[4]. Общество Маттачине требовало от своих членов респектабельности во внешнем виде и благопристойности в поведении, полагая тем самым показать обществу, что геи и лесбиянки являются нормальными людьми, ничем не отличающимися от гетеросексуалов[4][8]. В 1955 году в Сан-Франциско восемь женщин организовали сообщество для лесбиянок Дочери Билитис (English: Daughters of Bilitis). Изначально сообщество объединяло любительниц танцев, однако впоследствии их цели и методы стали совпадать с Обществом Маттачине[10]. Данное движение получило название «Гомофильного».
Первое противостояние Общества Маттачине и государства произошло в 1953 году, когда Американская почтовая служба отказалась рассылать августовский номер журнала «One», в котором шла речь о равенстве брака. Служба сослалась на то, что журнал имел непристойное содержание. Дело дошло до Верховного суда, который в 1958 году постановил, что журнал «One» может распространяться по почте, так как имеет непрозрачную упаковку[8].
«Гомофильное» движение росло и распространялось по всей стране с запада на восток. Члены организаций чувствовали себя все более смелыми. Первым сообществом на восточном побережье стало основанное Френком Камени Общество Маттачине. Камени был обвинён в гомосексуализме и с позором уволен из армии США. После этого он подал заявление в суд с требованием восстановить его, однако дело он проиграл. Камени впервые стал открыто утверждать, что гомосексуалы ничем не отличаются от гетеросексуалов[8]. Его основной целью стало исключение гомосексуальности из списка психических заболеваний. В 1965 году, вдохновлённый движением за права геев и лесбиянок[4], Камени впервые организовал серию пикетов против дискриминации. Пикеты прошли напротив Белого Дома, а также других правительственных зданий. По времени эти пикеты совпали с растущим числом протестов против войны во Вьетнаме. Такая смелость испугала многих геев, в том числе и часть основателей Общества Маттачине[8][11]. К концу 1960-х годов частота пикетов и столкновений с полицией только возрастала[4].
В то же время в обществе все более открыто стали появляться люди, не отвечающие общепринятым гендерным стереотипам: женственные мужчины и мужественные девушки, а также мужчины и женщины, переодевающиеся в одежду и ведущие образ жизни лиц противоположного пола. Это вызывало крайнее недовольство со стороны Общества Маттачине и Дочерей Билитис, которые продолжали утверждать, что гомосексуалы не должны «выделяться» среди обычных людей[12]. Эти организации считали, что подобное поведение и внешность дискредитирует идею борьбы за свои права и провоцирует аресты.
Первые открытые стычки ЛГБТ-людей с полицией были отмечены ещё в 1959 году[13]. В 1966 году полиция прибыла в Кафе Комптона, чтобы арестовать мужчин за ношение одежды противоположного пола. Локальный конфликт очень быстро перерос в открытое противостояние с хозяевами кафе. Друзья арестованных устроили в кафе настоящий погром. В расход шло все: от тарелок и чашек, до зеркал и окон. На следующую ночь, когда хозяева кафе вставили разбитые окна и зеркала, погром повторился с ещё большей силой. Кафе было практически «стерто с лица земли»[14] И так продолжалось до тех пор, пока арестованных не отпустили. Считается, что этот конфликт ознаменовал собой начало трансгендерного движения в Сан-Франциско[15].
Гринвич-Виллидж

После Второй мировой войны в Нью-Йорке было построено два новых района — Гринвич-Виллидж и Гарлем, в которых селились мужчины и женщины, отслужившие в армии. Вскоре эти районы превратились в анклавы геев и лесбиянок, описанных в газетных публикациях как «коротко подстриженные женщины и длинноволосые мужчины» (нарушавшие гендерные стереотипы). Внутри этих анклавов за следующие два десятилетия образовалась собственная субкультура[5]. Со временем Гринвич-Виллидж стал центром культурной революции. Он стал пристанищем для людей богемы и радикальных политических деятелей, а также одним из центров движения бит-поколения (Джек Керуак, Аллен Гинзберг, Уильям Берроуз, Дилан Томас) и фолк-рока (The Mamas & the Papas, Боб Дилан, Саймон и Гарфанкел)[4].
В Нью-Йорке открывались многочисленные гей-бары, которые было крайне трудно контролировать[5], и правительство города издало дискриминационный указ о запрете употребления геями алкоголя. К началу 1960-х годов мэр Роберт Вагнер-младший, постоянно выражавший озабоченность имиджем города в рамках подготовки к Всемирной выставке 1964 года, организовал беспрецедентную кампанию по избавлению Нью-Йорка от гей-баров. По всему городу работали переодетые полицейские[2]. Они провоцировали геев на покупку алкоголя и тут же арестовывали их, так как геям было запрещено употреблять алкоголь. В случае же, если геи не желали угощать «новых друзей», полицейские предлагали, что купят алкоголь сами, а потом арестовывали их, но уже по статье «Подстрекательство». В обоих случаях у бара, где происходили аресты, отзывалась лицензия. Полицейские в своём желании «очистить город от геев» доходили до абсурда. Однажды New York Post описала историю ареста в раздевалке спортзала. Переодетый полицейский схватил незнакомца за промежность и начал стонать. Когда человек спросил стонавшего, все ли с ним в порядке, он был тут же арестован[2]. Адвокаты крайне редко брались за подобные дела, так как боялись быть арестованными по подозрению в гомосексуализме[16].
Обществу Маттачине удалось добиться от нового мэра Джона Линдсея прекращения дискриминационной кампании. Облавы на бары сократились, однако «Департамент по контролю за алкоголем» был наделён полномочиями без судебного разбирательства отзывать лицензию у бара, который по его мнению обслуживал геев[2]. Несмотря на высокую плотность гомосексуального населения Гринвич-Виллидж, гей-баров в районе оставалось крайне мало. Ни один из гей-баров не принадлежал непосредственно геям. Все бары находились в собственности и под контролем организованных преступных группировок. Однако им приходилось платить полицейским взятки, чтобы сократить число облав и не потерять свой бизнес[16].
«Стоунволл-инн»


В 1950-х и 1960-х годах очень немногие заведения приветствовали не скрывающих свою сексуальную ориентацию ЛГБТ-людей. В основном это были гей-бары, при этом их владельцы и менеджеры редко являлись геями. Один из таких баров, «Стоунволл-инн», как и многие подобные заведения, в то время принадлежал мафии[16][2]. Он был популярен среди беднейших и наиболее маргинализированных представителей ЛГБТ-сообщества: драг-квин, трансгендеров, женственных юношей, хастлеров и бездомной молодёжи.
Бар «Стоунволл-инн», расположенный на Кристофер-стрит 51-53, вместе с несколькими другими заведениями города принадлежал семье Дженовезе[17]. В 1966 году трое членов семьи перепрофилировали ресторан «Стоунволл-инн» в гей-бар, инвестировав в него 3500 $. Раз в неделю полицейский забирал конверт с наличными. У «Стоунволл-инн» не было лицензии на продажу алкоголя[16][2], в баре отсутствовал водопровод и стаканы мылись в специальной посудине. Пожарные выходы в баре также отсутствовали[2]. Наркотики в баре продавались свободно, тем не менее «Стоунволл-инн» не пользовался популярностью среди местных хастлеров. Это был единственный бар для геев в Нью-Йорке, где свободно можно было танцевать друг с другом[16], поскольку изначально «Стоунволл-инн» позиционировал себя как танцевальный клуб[2].
С 1969 года всех посетителей бара встречал вышибала, который проверял пришедших через дверной глазок. В первую очередь посетители должны были быть старше 18 лет. Во избежание нежелательных посетителей, а именно переодетых полицейских, которых называли: «Лили Законница», «Алиса в синем платье» и «Бэтти со значком»[16], охранник обычно пропускал только постоянных клиентов, либо людей с ярко выраженной гомосексуальной внешностью. Стоимость двух входных билетов (в выходные дни) составляла $3. Внутри бара билеты можно было обменять на два напитка. В баре располагалось два танцпола, интерьер был окрашен в чёрный цвет, что делало помещение очень тёмным. По периметру бара были развешаны специальные прожекторы. В случае, если в бар прорывалась полиция, прожекторы резко включались. Это было своеобразным сигналом для посетителей[18]. В задней части бара находился так называемый «зал для королев», который посещали мужчины, носившие грим и длинные волосы[16]. Клиентами «Стоунволл-инн» в основном были мужчины, однако и лесбиянки иногда приходили в бар. Возрастной диапазон клиентов составлял от 18 до 30 лет[19][20]. «Стоунволл-инн» очень быстро приобрёл известность за пределами Гринвич-Виллидж[2].
Полицейские рейды по гей-барам проходили в среднем раз в месяц. Многие бары были оборудованы специальными тайниками для хранения алкоголя[17]. Администрация Шестого округа заранее предупреждала руководство бара о намечавшемся рейде, который обычно проводился достаточно рано перед часами пиковой посещаемости, чтобы бар смог вернуться в свой обычный режим работы ночью[16]. Во время рейда в баре зажигали свет, клиенты выстраивались в шеренгу и предоставляли удостоверения личности для проверки. Клиенты бара, у которых не было при себе удостоверения, арестовывались, остальным же позволялось спокойно уйти. Женщины обязаны были носить минимум три элемента женской одежды. В противном случае они арестовывались. При этом сотрудники и руководство баров также подвергались аресту[21].
Беспорядки
Полицейская облава

В субботу 28 июня 1969 года, в 1 час 20 минут ночи, четверо полицейских в штатском, два патрульных полицейских в униформе, а также детектив Чарльз Смит и заместитель инспектора Сеймур Пайн со словами: «Полицейская проверка!» вошли в бар «Стоунволл-инн»[n 1][2] До этого четверо полицейских под прикрытием весь вечер провели в баре, собирая доказательства «непристойного поведения» его клиентов. Оказавшись внутри, полицейские вызвали по телефону подкрепление из шестого участка. По приказу полиции владельцы бара отключили музыку и включили свет. В тот вечер в баре находилось около 200 человек. Клиенты, попавшие под полицейскую облаву и сбитые с толку, попытались скрыться из бара через окна в туалете, однако полиция перекрыла все выходы. Участник тех событий Майкл Фейдер вспоминал: «Все произошло так быстро, что многие просто не успели понять, что произошло. Вдруг, из ниоткуда, появились полицейские, и нам сказали, чтобы все выстроились в шеренгу, приготовились предъявить документы и выйти из бара на улицу»[22].
Облава должна была пройти по стандартной схеме: необходимо было выстроить всех посетителей в шеренгу, проверить их документы, а также проверить настоящий пол клиентов, одетых в женскую одежду, и, если те мужчины, то арестовать их. Среди клиентов были обнаружены мужчины, переодетые в женщин. Однако они отказались ехать в полицейский участок. Вместе с этим мужчины отказались предъявлять свои документы. Полиция решила арестовать всех присутствующих и отдельно поместила трансвеститов в заднюю комнату бара. Трансгендер Мария Риттер, по документам Стив Риттер (мужского пола), вспоминала: «Больше всего я боялась, что меня арестуют. И ещё боялась того, что мое фото в платье моей матери будет опубликовано в газете!»[2] Полицейские постоянно оскорбляли клиентов бара, обстановка постепенно накалялась[2].
Полиция конфисковала весь алкоголь. В общей сложности было изъято 28 ящиков пива и 19 бутылок крепких спиртных напитков[23]. Клиентов, которых не арестовали, выпроводили из бара через переднюю дверь. Однако в ту ночь они не разошлись по домам, как это обычно бывало раньше. Вместо этого они стали собираться на улице перед входом в бар, так что постепенно выросла толпа. В течение нескольких минут около бара собралось около 150 человек.
Когда прибыл первый автозак, инспектор Пайн напомнил, что те, кто находится в толпе, легко могут быть арестованы, поэтому поначалу все они стояли очень тихо[2]. Первыми, под возгласы зевак, стали «грузить» хозяев бара. За ними стали выводить сотрудников бара, которые кричали в толпу лозунги: «Gay power!» () и «We Shall Overcome!» (). Настроение в толпе, реагировавшей поначалу нейтрально, постепенно стало переходить во враждебное[2].
Последняя капля

Все, что я мог видеть, это как люди дрались друг с другом. Я не мог понять точно кто с кем. Но я видел, что яростнее всего дрались трансвеститы...
Из воспоминаний анонимного участника Стоунволлских бунтов[2]

Свидетельства очевидцев о подробностях того, как начался бунт, отличаются друг от друга. Согласно одним, транссексуал по имени Сильвия Ривьера бросила бутылку в полицейского после того, как он ткнул её своей дубинкой[16]. Другие очевидцы утверждают, что лесбиянка, которую вели к патрульной машине через толпу, оказала сопротивление из-за слишком туго застегнутых наручников, а толпа в знак солидарности отреагировала таким же образом[2]. Вне зависимости от этих различий в свидетельствах очевидно, что в толпе завязалась рукопашная драка, которая быстро добралась и до полицейских.
Полиция пыталась сдерживать толпу. Несколько человек были сбиты с ног, повалены на землю. Воспользовавшись ситуацией, оставшиеся без присмотра арестованные бежали из автозака[n 2][2]. Инспектор Пайн попытался призвать людей к порядку, однако положение окончательно вышло из-под контроля. Толпа попыталась перевернуть полицейский фургон.
Слух о бунте быстро разнёсся по окрестностям, и многие жители близлежащих домов вместе с владельцами соседних баров устремились к месту происшествия. Кто-то в толпе крикнул, что облава на бар была спровоцирована самими хозяевами бара, отказавшимися заплатить полицейским взятку. В ответ кто-то ещё крикнул: «Так давайте мы им заплатим!»[2] В полицейских полетели монеты, банки с пивом, а также кирпичи с соседней стройплощадки. Толпа кричала: «Pigs!» () и «Faggot Cops!» (). Ошеломлённые такой реакцией толпы, полицейские отступили обратно в бар, захватив с собой при этом случайно попавших «под руку» людей. Фолк-певец и гетеросексуал Дэйв ван Ронк (), проходивший мимо бара, был схвачен полицейскими, затащен в бар и там избит[24]. Десять полицейских, а также несколько задержанных при облаве людей, включая случайно попавших ван Ронка и журналиста Говарда Смита, забаррикадировались внутри бара. Атака толпы нарастала. Некоторые попытались поджечь здание. Другие использовали парковочный счётчик в качестве тарана, чтобы выгнать полицейских из помещения на улицу.
Очевидцы тех событий утверждали, что у бунта не было явных зачинщиков или чёткой организации. Всё случилось спонтанно[n 3][25]. Майкл Фейдер вспоминал: «Мы все вдруг одновременно поняли, что с нас хватит. Никто ни с кем не договаривался. Просто после стольких лет унижений это одновременно пришло в голову всем, кто оказался в ту ночь в том самом месте, и это не было организованным протестом… Все в толпе чувствовали, что обратного пути не будет. Это было последней каплей… Там были разные люди, но всех объединяло одно — нежелание мириться с полицейским беспределом. Мы попытались вернуть себе свободу. Мы стали требовать свободу. И мы больше не собирались прятаться в ночи. Как будто что-то витало в воздухе. Это был дух свободы. И мы поняли, что мы будем бороться за неё. И мы не собирались отступать.»[26]
В здание бара летело всё, что только попадалось под руки: мусорные баки, камни, кирпичи. В ход шли даже коктейли Молотова[n 4][20]. Из толпы доносилось: «Все эти годы вы обращались с нами как с дерьмом? Теперь — наша очередь!». Полиция попыталась разогнать толпу при помощи пожарного гидранта, однако давление в трубе было слишком низким, и вода только раззадорила толпу. Когда протестующие прорвались в бар, их встретили вооружённые полицейские. Обстановка была на пределе. Полицейские целились в протестующих, а те в свою очередь облили бензином барную стойку и подожгли её. Пожар не был допущен подъехавшей пожарной машиной. В общей сложности осада бара длилась 45 минут[27].
Эскалация конфликта

Вы когда-нибудь видели, чтобы педики боролись за свои права? Так вот, времена изменились! В ту ночь мы поняли: хватит с нас этого дерьма. Главным стало желание остановить это дерьмо!
Из воспоминаний анонимного участника Стоунволлских бунтов[2]

Полиция прислала подкрепление — подразделение под названием «тактическая патрульная группа», которое использовалось для противостояния демонстрациям протеста против войны во Вьетнаме. Подразделение прибыло с целью разогнать толпу. Однако им это не удалось, так как на прибывших посыпался град из камней и других предметов. Боб Келер, гулявший в ту ночь с собакой, вспоминал: «Я видел достаточное число беспорядков, чтобы понять, что „веселье“ дошло до предела. Полицейские были полностью унижены. Такого прежде никогда не было. Они никогда не сталкивались с подобным сопротивлением со стороны, в том числе от переодетых в женское мужчин. Это их разозлило до такой степени, что на их лицах четко можно было прочесть желание убить!»
Полиция попыталась очистить улицы от протестующих. Однако толпа и не думала сдаваться. Собравшиеся открыто насмехались над полицией и распевали на мотив мелодии звуковой заставки популярного в то время детского шоу «The Howdy Doody Show»: «We are the Stonewall girls, we wear our hair in curls, we don’t wear underwear, we show our pubic hairs» ()[27]. Журналист из Village Voice Люциан Траскотт написал: «Геи дурачились и танцевали перед полицейскими, а полиция продолжала избивать тех, кто стоял на передовой. Потихоньку она стала оттеснять толпу вниз по Кристофер-стрит к Седьмой авеню»[27].
Один из арестованных, находившийся в тот момент в баре, вспоминал: «Полицейские, охранявшие нас, бросились помогать тем, кто был на улице. И это было не очень хорошо. Мне казалось, что все вот-вот закончится, полицейские вернутся, и мы ответим сразу за всех. Нас просто разорвут на части». Другой очевидец событий той ночи вспоминал: «Мне казалось, что я сошел с ума. С одной стороны полицейские с дубинками, с другой стороны толпа геев, которых всегда считали пародией на мужественность. Это было просто невероятно. Я видел, как на место избитого вставал другой. А полиция продолжала избивать их дубинками. И я стал испытывать настоящую ярость»[2].
Неуправляемая толпа понеслась к Седьмой авеню. Крейг Родвелл, владелец книжного магазина имени Оскара Уайльда (English: Oscar Wilde Memorial Bookshop), сообщил протестующим о засаде, которую устроила полиция. Протестующие стали останавливать проезжающие машины, опрокинули одну из них, заблокировав Кристофер-стрит. Джек Николс и Лидж Кларк написали в газете «Скру»: «Разгневанная толпа протестующих преследовала полицию с криками: „Хватай их“!»[28].
Стычки с полицией продолжались до 4 утра. На следующее утро многие люди сидели в Кристофер-парке, не веря в то, что произошло. Многие свидетели тех событий вспоминали невероятное спокойствие Кристофер-стрит. Стояла практически гробовая тишина, однако в воздухе по-прежнему чувствовалось напряжение[2]. Многие люди чувствовали, что эта улица теперь по-настоящему их улица[2]. После ночных беспорядков было арестовано 13 человек. Четверо полицейских, также как и неустановленное число протестующих, получили увечья[n 5][16], а «Стоунволл-инн» был практически уничтожен. На следующую ночь инспектор Пайн намеревался закрыть и демонтировать бар[29].
Открытое противостояние

Во время беспорядков Крэйг Родвелл позвонил в газеты New York Times, New York Post и New York Daily News и сообщил им о том, что происходит. Все три газеты тут же поместили информацию о произошедших событиях. New York Daily News сообщила о беспорядках на первой полосе. Новости быстро распространились по всему району Гринвич-Виллидж. Вокруг событий той ночи стало возникать огромное количество слухов. Одни утверждали, что беспорядки были организованы студентами-активистами; другие — что здесь замешана Партия чёрных пантер. Некоторые вообще утверждали, что беспорядки спровоцировал ревнивый гей-полицейский, чей сожитель втайне от него пошёл развлекаться в «Стоунволл-инн»[27].
Весь день в субботу 28 июня люди приходили смотреть на сожжённый гей-бар. На стенах стали появляться граффити: «Drag power!» (сленг по аналогии с «Gay power!»), «They invaded our rights» (), «Support gay power» () и «Legalize gay bars» (), а также листовки с обвинениями полиции в разграблении сгоревшего бара и надписи: «Мы открыты!»[30][31]
Следующей ночью беспорядки на Кристофер-стрит вспыхнули с ещё большей силой. К «Стоунволл-инн» вернулись многие из тех, кто был здесь прошлой ночью. Но на этот раз к ним присоединились любопытные прохожие и даже туристы[2]. Тысячи людей собрались перед баром, который вновь открылся. На Кристофер-стрит образовалась внушительная пробка. Толпы протестующих окружили автобусы и автомобили, пропуская транспорт, только если пассажиры признавались в том, что они геи, либо высказывали поддержку протестующим[2]. Одна из протестующих, Марша П. Джонсон, поднялась на фонарный столб, откуда скинула на полицейскую машину тяжёлую сумку, разбив лобовое стекло[16]. На улице вновь стали поджигать мусорные баки. Протестантам противостояли более ста полицейских из четвёртого, пятого, шестого и девятого участков. К 2 часам ночи в район беспорядков вновь прибыла «тактическая патрульная группа»[2]. Беспорядки на Кристофер-стрит продолжались до 4 утра[32].
Ухудшение обстановки
Из-за дождя, шедшего в понедельник и вторник, обстановка в Гринвич-Виллидж несколько охладилась. Было замечено несколько случаев небольших стычек полиции и местных жителей, но все они носили локальный характер. Крейг Родвелл и его партнёр Фред Серджент, воспользовавшись образовавшимся затишьем, напечатали и распространили 5000 листовок с требованием: «Убрать мафию и полицейских из гей-баров!». Листовки призывали геев иметь чувство собственного достоинства, бойкотировать «Стоунволл-инн» и другие гей-бары, принадлежавшие мафии, а также оказать общественное давление на мэрию с целью расследования возникшего «полицейского беспредела», который привёл к погромам[16][27].
Не все люди в гей-сообществе были настроены позитивно. Многие пожилые геи, а также члены Общества Маттачине, которые старались всячески поддерживать образ тихого и мирного гея, ничем не отличающегося от рядового гетеросексуала, испытывали открытую неприязнь к проявлениям агрессии и женоподобному поведению мужчин. Рэнди Уикер, участвовавший в первом гей-пикете перед Белым Домом в 1965 году, заявил: «Кричащие „королевы“, выстроившись строем солдат, растоптали все то, что я пытался рассказать людям о гомосексуалах…»[16]
В среду на Кристофер-стрит вновь начались беспорядки после того, как журналисты из «Village Voice» Говард Смит и Люциан Траскотт использовали весьма нелестные выражения, описывая недавние события и его участников: «forces of faggotry» (), «limp wrists» () и «Sunday fag follies» ()[n 6][33] Толпа угрожала сжечь редакцию. Кроме того, к протестующим примкнуло ещё около 1000 человек. Очередные столкновения, вспыхнувшие в среду вечером, продолжались в течение часа[2] и сопровождались мародерством. В тот вечер было арестовано 5 человек[16][2].
Последствия
4 июля 1969 года Общество Маттачине организовало ежегодный пикет напротив Зала Независимости в Филадельфии. Организаторы пикета Крейг Родвелл, Фрэнк Камени, Рэнди Уикер, Барбара Джиттингс и Кей Лоусен отправились на автобусе из Нью-Йорка в Филадельфию. С 1965 года пикеты были цивилизованными: женщины носили юбки, а мужчины — костюмы и галстуки. Все проходило очень спокойно[8]. Однако в этот раз строгие правила были нарушены, когда две девушки неожиданно взялись за руки. Камени, испугавшись негативной реакции публики, развёл их в разные стороны со словами: «Ничего подобного! Ничего подобного!». После чего около десяти пар взялись за руки. Камени был в ярости, однако, в отличие от предыдущих пикетов, этот шаг привлёк огромное внимание со стороны прессы[2][16]. Участница пикета Лилли Винцента вспоминала: «Было понятно, что все меняется. Люди, которые чувствовали себя угнетенными, теперь почувствовали себя вполне свободно»[34]. После этого пикета Родвел вернулся в Нью-Йорк с намерением изменить порядок вещей. Одним из первых шагов стало планирование «Дня освобождения Кристофер-стрит» (English: Christopher Street Liberation Day)[16].
Фронт освобождения геев

Несмотря на то, что Общество Маттачине существовало с 1950-х годов, многие из их методов казались слишком мягкими для людей, которые были свидетелями прошедших беспорядков[35]. Во время одного из собраний один из руководителей Общества Маттачине предложил участникам быть «дружелюбными и мирными», демонстрируя свой протест зажжёнными свечами. Кто-то из аудитории выкрикнул: «К черту ваш мир! Общество только и ждет от нас этого! Вы считаете, что геи не могут устроить восстание? Так мы покажем вашим задницам мир и дружелюбие!»[27] Вскоре был сформирован Фронт освобождения геев — первая организация, открыто использовавшая слово «гей» в названии, в отличие от Общества Маттачине и Дочери Билитис, а также других «гомофильных» групп, истинные цели которых были скрыты за витиеватыми названиями[36].
Фрэнк Камени и Барбара Джиттингс, работавшие в Обществе Маттачине, смогли по-настоящему оценить рост воинственных настроений после того, как посетили общее собрание вновь образовавшейся организации. Молодой член Фронта потребовал от них сказать, кто они такие и что они здесь делают? Поставленная в тупик Джиттингс пробормотала: «Я гей. Поэтому я здесь»[8]. Фронт заимствовал стратегию и тактику антивоенных демонстрантов, к которым они впоследствии присоединились с целью построения нового американского общества[16]. Однако через четыре месяца Фронт распался из-за того, что члены организации не смогли договориться между собой[2].
Альянс активистов

Через шесть месяцев после стоунволлских бунтов активисты начали выпускать общегородскую газету «Gay», поскольку самое либеральное издание в городе «Village Voice» отказалось печатать слово «гей» в рекламе Фронта освобождения геев[36]. В след за газетой «Gay» появились газеты «Come Out!» и «Gay Power!», общий тираж которых за короткий промежуток времени резко поднялся до 25 тыс. экземпляров[2][16].
Встречи членов Фронта были крайне хаотичными. Все чаще собрания уходили от основной темы прав геев. В конце декабря 1969 года несколько человек, побывавших на встрече активистов Фронта, сформировали Альянс гей-активистов. Альянс должен был быть полностью сосредоточенным на вопросах, касающихся геев. Устав Альянса начинался словами: «Мы, свободные гомосексуальные активисты, требуем свободы выражения нашего достоинства и уважения к нам как к людям»[36]. Главным изобретением Альянса стала организация так называемых шок-акций (English: zap action). Суть такой акции заключалась в следующем: активисты Альянса выслеживали на улице видных политических деятелей и в присутствии прессы, телевидения и сотен зевак своим вызывающим поведением застигали «жертву» врасплох, тем самым требуя от него (неё) признать при всех права геев и лесбиянок. За короткий срок «жертвами» подобных акций стали практически все представители городского совета, в том числе и мэр Нью-Йорка Джон Линдсей, на телевизионную конференцию к которому однажды пришли члены Альянса[2].
Несмотря на стоунволлские бунты, полицейские рейды по гей-барам не прекратились. В марте 1970 года заместитель инспектора Пайна после очередного рейда арестовал 167 человек и закрыл два гей-бара. В числе арестованных оказался аргентинский иммигрант, который, испугавшись того, что он может быть выслан из страны, попытался сбежать из полицейского участка, выпрыгнув со второго этажа. Молодой человек погиб, напоровшись на забор с шипами[2]. Фотографию погибшего молодого человека, висящего на заборе, «New York Daily News» напечатала на первой полосе. Члены Альянса организовали мирное шествие от Кристофер-парка к Шестому участку в память о погибшем[37].
Альянс спонсировал избирательную кампанию мэра Линдси, а также конгрессмена-демократа Эда Коча, который пообещал прекратить набеги на гей-бары в городе[27].
«Стоунволл-инн» просуществовал всего несколько недель после беспорядков. К октябрю 1969 года в районе резко выросла арендная плата, а сам бар был слишком печально известен. В итоге он был закрыт[2].
Гей-прайд

Некоторые были настроены враждебно. Но в основном все аплодировали, когда мимо них проходила высокая красивая девушка с табличкой, на которой было написано: «Я лесбиянка!»
Из статьи The New York Times о прайд-параде 1970 года[38]

28 июня 1970 в Гринвич-Виллидж отметили первую годовщину стоунволлских бунтов — «День освобождения Кристофер-стрит». Это был первый в истории прайд-парад. Марш оказался в два раза короче запланированного по времени. Такое решение было принято из-за протестных выступлений со стороны некоторых горожан. Разрешение на проведение марша было выдано лишь за два часа до его начала[36]. «The New York Times» написала, что демонстранты заняли всю улицу длиной в 15 кварталов[38].
Одновременно с Нью-Йорком марши в память о стоунволлских событиях состоялись в Лос-Анджелесе и Чикаго[16][39]. В следующем году прайд-парады состоялись также в Бостоне, Далласе, Милуоки, Лондоне, Париже, Западном Берлине и Стокгольме[35]. В 1972 году к городам-участникам присоединились Атланта, Буффало, Детройт, Вашингтон, Майами и Филадельфия[40], а также Сан-Франциско.
Фрэнк Камени вскоре понял смысл перемен, вызванных стоунволскими беспорядками. Гей-активист 1950-х годов был убеждён, что лучший способ жить в мире — убедить гетеросексуалов, что геи ничем не отличаются от них. Когда он и другие активисты пикетировали Белый Дом и Государственный Департамент, их целью было выглядеть, как если бы они могли работать на Правительство США[41]. Десять человек прошли вместе с Камени на первом марше. Позже он заметил: «Когда случились погромы, в стране было пятьдесят-шестьдесят гей-групп. Год спустя их было по крайней мере полторы тысячи. А два года спустя — две с половиной тысячи»[2].
Многие активисты считают, что стоунволлские бунты явились не только днём рождения гей-освободительного движения. Вне всякого сомнения — это был день рождения гей-прайд-движения во всем мире[35].
Значение и влияние
Конфликты и успехи внутри гей-сообщества

Они были детьми, Вы знаете, что Вы можете разрушить им всю жизнь. И Вам плохо, от того, что Вы — часть этой системы. Вы знаете, что они нарушили закон, но КАКОЙ это был закон?.
Из последнего интервью Сеймура Пайна[42]

После двух лет с момента стоунволлских бунтов в каждом крупном американском городе были организованы группы по защите прав геев и лесбиянок. Подобные группы также открывались в Канаде, Австралии и странах Западной Европы[4]. Люди, присоединявшиеся к активистским движениям, не имели между собой практически ничего общего, за исключением разве что сексуальной ориентации. Среди активистов возникало множество проблем, связанных с различиями в идеологических соображениях, классовой и расовой принадлежности, гендерной идентичности отдельных участников.
Напряжение возрастало и было продемонстрировано во время парада «1973 Stonewall», когда через несколько минут после выступления Барбары Джиттингс, обильно расхваливавшей разнообразие в толпе, феминистка и лесби-активистка Жан О’Лири, поднявшись на сцену, высказалась, что из-за трансвеститов женщины не воспринимаются всерьёз. Во время выступления О’Лири, в котором она утверждала, что трансвеститы специально пародируют женщин ради развлечения и для получения прибыли, Сильвия Ривера и Ли Брюстер вскочили на сцену и закричали: «Вы спокойно ходите в бары благодаря тому, что трансвеститы сделали для вас, а эти сучки говорят нам, чтобы мы перестали быть собой!»[36][16]
О’Лири работала в начале 1970-х над исключением прав трансвеститов из движения за права геев, потому что она чувствовала, что прав трансвеститов было слишком трудно достичь. Сильвия Ривера оставила гей-активизм в 1970-х годах и сосредоточилась непосредственно над вопросами, касающимися трансгендеров и трансвеститов. Тем не менее, разногласия между участниками движения часто сходили на нет после совместных конструктивных разговоров. О’Лири позже сожалела о своей позиции. Во время прайд-парада 1973 года она сказала: «Оглядываясь назад, мне так неловко. Мои взгляды изменились. Ужасно осознавать, что я могла работать над исключением трансвеститов из борьбы за свои права»[43][8].
На протяжении 1970-х годов гей-активисты значительно преуспели. Одним из первых и самых значительных моментов была «шок-акция» в мае 1970 года в Лос-Анджелесе на съезде Американской психиатрической ассоциации. На конференции по модификации поведения, во время фильма, демонстрировавшего использование электрошоковой терапии для уменьшения влечения к своему полу, Моррис Кайт и другие активисты, находившиеся в аудитории, прервали показ фильма криками «Torture!» () и «Barbarism!» ()[44]. Активисты завладели микрофоном, чтобы объявить, что врачи, которые прописывали такую терапию своим гомосексуальным пациентам, были соучастниками пыток над ними[45]. В декабре 1973 года во многом благодаря усилиям гей-активистов, врачи из АПА единогласно проголосовали за исключение гомосексуализма из Руководства по психическим расстройствам[8][41].
Влияние на гей-субкультуру
В начале 1970-х годов, в связи с набиравшим силу феминистским движением, многие лесбиянки отказывались от стереотипных ролевых моделей буч и фэм, которые были широко распространены в лесбийских барах в 1950—1960-х годах[4]. Лесбиянки-феминистки считали, что ролевая модель «буч» является архаичной имитацией мужского поведения[46]. Некоторые женщины вернулись к ролевым моделям в 1980-х, однако рамки поведения были более гибкими[46].
Писатель Майкл Бронский высказал мнение, что «стоунволлские бунты оказали огромное влияние на гей-литературу. В прошлом в книгах для геев поднималась тема ненависти к себе из-за своей сексуальной ориентации. Многие книги заканчивались печально, зачастую самоубийством главного героя. Писатели изображали геев как глубоко несчастных людей и алкоголиков. Такие книги отошли в прошлое, они перестали переиздаваться и утрачены для последующих поколений»[47]. Бронский пишет: «Гей-освобождение было молодёжным движением, чьё ощущение истории определялось в значительной степени неприятием прошлого»[47].
Воздействие на общество

События в ночь на 28 июня 1969 года не были первым случаем, когда гомосексуалы давали отпор полиции[48]. Тем не менее, некоторые обстоятельства той ночи сделали беспорядки на Кристофер-стрит запоминающимися. Бунт начался непосредственно напротив редакции «Village Voice», что позволило в короткий срок мобилизовать большое количество представителей гей-сообщества и сплотить их. К тому же узкие кривые улицы Гринвич-Виллидж дали мятежникам преимущество перед полицией[40]. Но наиболее значительным обстоятельством стало празднование «Дня освобождения Кристофер-стрит», которое положило начало ежегодным прайд-парадам по всему миру[40].
Середина 1990-х годов была ознаменована включением в рамки гей-сообщества бисексуалов, которые впервые участвовали в Вашингтонском марше 1993 года. Трансгендеры же по-прежнему оставались изгоями в гей-сообществе[49]. В 1994 году в 25-ю годовщину стоунволлских бунтов в Нью-Йорке прошёл знаменитый прайд-парад «Stonewall 25», в котором участвовало более миллиона человек[35]. Тем временем трансгендеры во главе с Сильвией Ривера провели свой альтернативный марш в знак протеста против игнорирования трансгендерных людей[50]. За последнее десятилетие прайд-парады стали приобретать все более массовый характер. В большинстве крупных мировых городов ежегодно проводятся свои прайд-парады[50].
В июне 1999 года Министерство внутренних дел США присвоило зданию по адресу Кристофер-стрит 51-53 звание Национального исторического памятника. На церемонии открытия мемориальной доски заместитель министра внутренних дел Джон Берри заявил: «Пусть это здание вечно помнит, что здесь, на этом месте мужчины и женщины выстояли, выстояли достойно, для того, чтобы мы помнили, кто мы есть, работали там, где мы хотим, жили там, где мы хотим и любили тех, кого желают наши сердца»[51].
1 июня 2009 года президент Барак Обама объявил июнь Месяцем Гордости геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров[52]. Празднование 40-й годовщины беспорядков на Кристофер-стрит дало журналистам и активистам повод задуматься о том прогрессе, который был достигнут с 1969 года. Фрэнк Рич из New York Times отметил, что в США не существует федерального законодательства, способного защитить права геев-американцев. Два года спустя здание «Стоунволл-инн» стало местом проведения торжеств по случаю принятия Легислатурой Нью-Йорка закона, разрешающего однополые браки, который был подписан Губернатором Эндрю Куомо 24 июня 2011 года[53].
Стоунволлские бунты в культуре
«Стоунволл» — основанная на мемуарах историка, профессора Нью-Йоркского университета Мартина Дубермана, драма 1995 года, снятая британским режиссёром Найджелом Финчем.
«Стоунволлское восстание» — документальный фильм 2010 года, основанный на книге Дэвида Картера «Стоунволл: беспорядки, вызвавшие гей-революцию».
«Стоунволл» — драма 2015 года, снятая американским режиссёром Роландом Эммерихом.
Примечания
Комментарии

Сноски

Литература
 ISBN 0-8057-9714-9
CS1 maint: multiple names: authors list (link) ISBN 0-8057-9714-9
 ISBN 0-8057-9714-9
 ISBN 0-312-25267-6
 ISBN 0-8108-5913-0
 ISBN 0-312-34269-1
CS1 maint: multiple names: authors list (link) ISBN 0-684-81091-3
 ISBN 0-684-80030-6
 ISBN 0-525-93602-5
 ISBN 0-8139-2211-9
 ISBN 0-14-017122-3
CS1 maint: multiple names: authors list (link) ISBN 0-465-02288-X
 ISBN 1-4039-8069-1
 ISBN 1-58005-252-5
 ISBN 0-690-01165-2
External link in |title= (help)
 ISBN 0-06-093391-7
 ISBN 0-312-11279-3
CS1 maint: multiple names: authors list (link) ISBN 0-313-30696-6
CS1 maint: multiple names: authors list (link) ISBN 0-446-67237-8
 ISBN 1-55862-358-2
Ссылки

Cite web requires |website= (help)
Cite web requires |website= (help)
Cite web requires |website= (help)
Cite web requires |website= (help)
Cite web requires |website= (help)

Категория:Акции протеста в США
Категория:История ЛГБТ-движения в США
Категория:1969 год в Нью-Йорке
Категория:Конфликты 1969 года
Категория:Нарушения общественного порядка