Question: Кто вынес смертный приговор Барону Ни́колаю Ро́берту Максими́лиану фон У́нгерн-Ште́рнбергу?

Унгерн-Штернберг, Роман Фёдорович фон


Барон Ро́берт Ни́колас Максими́лиан (Рома́н Фёдорович) фон У́нгерн-Ште́рнберг[1][2] (German: Robert Nikolaus Maximilian Freiherr von Ungern-Sternberg[3]; 10[O.S. 1886 года]января[4], Грац — 15 сентября 1921, Новониколаевск) — генерал, видный деятель Белого движения на Дальнем Востоке. Георгиевский кавалер. Автор идеи реставрации империи Чингис-хана от Тихого океана до Каспия.
Преданный своими офицерами, он бежал к монгольскому дивизиону. Но начальник монголов велел связать спящего барона и оставить в степи, тем самым обеспечивая себе право безопасного выхода из зоны боевых действий. На следующий день партизанский отряд П. Е. Щетинкина подобрал связанного барона. Унгерна отвезли в Иркутск, а затем в Новониколаевск, где по приговору Сибирского ревтрибунала он был расстрелян.
Происхождение и учёба

Происходит из старинного немецко-балтийского (остзейского) графского и баронского рода, включённого в дворянские матрикулы всех трёх российских прибалтийских губерний. Род происходит от Ганса фон Унгерна, бывшего в 1269 году вассалом рижского архиепископа[5].
Отец — Теодор-Леонгард-Рудольф (01.04.1857—1918, Петроград). Мать — Софи-Шарлотта фон Вимпфен (13.07.1861—04.11.1907), немка, уроженка Штутгарта. Родители много путешествовали по Европе и на шестом году брака, в Австрии, у них родился сын, по традиции названный Роберт Николай.
В 1887 году семья поселилась в Ревеле (нынешний Таллин). В 1891 году Теодор и София развелись. В апреле 1894 году София вторично вышла замуж — за барона Оскара-Ансельма-Германа (Оскара Фёдоровича) фон Гойнинген-Гюне. Во втором браке Софи-Шарлотта родила ещё сына и дочь. В дальнейшем отношения Романа Унгерна как с отчимом (в том числе после смерти матери в 1907 году), так и с единоутробными братом и сестрой были самые родственные. С 1900 по 1902 г. Роман Унгерн недолго посещал Николаевскую гимназию (ныне Гимназия Густава Адольфа) в Ревеле (ныне Таллин, Эстония), откуда был отчислен в связи с тем, что 1901 года перестал посещать занятия, так как заболел воспалением лёгких и уехал на лечение на юг и за границу[6].
1 августа 1902 г.[7] отчим написал заявление о зачислении Романа Унгерна в Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге. Во время учёбы его поведение было неровным, своевольным и постепенно ухудшалось[8]. В результате в феврале 1905 г. Роман Унгерн был взят на попечение родителей. Во время Русско-японской войны Унгерн поступил вольноопределяющимся 1-го разряда в 91-й Двинский пехотный полк, но этот полк не участвовал в сражениях, и барон попросил перевести его в казачью дивизию на фронт. Это не получилось, и он перешёл на пополнение в 12-й Великолуцкий полк, назначенный к Южно-Маньчжурскому театру военных действий[9]. Но к тому времени, когда он прибыл в Маньчжурию, боевые действия уже закончились. В ноябре 1905 года произведён в ефрейторы (в мае 1913 года за Русско-Японскую войну Р. Ф. Унгерн был награждён светло-бронзовой медалью). В 1906 году поступил в Павловское военное училище, которое окончил в 1908 году и, по его просьбе, был зачислен в 1-й Аргунский полк Забайкальского казачьего войска, которым командовал генерал Ренненкампф фон Эдлер, бывший с Унгерн в родстве — его бабушка
со стороны отца, Наталья Вильгемина, была урождённая Ренненкампф.

Казачья служба
С июня 1908 года служил в 1-м Аргунском полку Забайкальского казачьего войска в чине хорунжего. В 1910 году суд офицерской чести вынудил Унгерна перевестись в 1-й Амурский казачий полк. Причиной была стычка с сослуживцем, вследствие которой барон получил сабельное ранение в голову[10]. В 1912 г. произведён в сотники. В июле 1913 года подал в отставку и уехал в Кобдо, Монголия. Целью Унгерна было участие в национально-освободительном движении монголов против Китая, но ему разрешили служить только сверхштатным офицером в конвое русского консульства. Легенда о том, что в Монголии Унгерн сотрудничал с Джа-ламой,[11] опровергается документами[12]. Получив известие о начале Первой мировой войны в 1914 г., Унгерн сразу выехал в Россию.
С началом Первой мировой войны поступил в 34-й Донской казачий полк, действовавший на Австрийском фронте в Галиции. За время войны пять раз был ранен, но возвращался в строй с незалеченными ранами. За подвиги, храбрость и отвагу был награждён пятью орденами, в том числе и св. Георгия 4-й степени: вскоре после прибытия на фронт, 22 сентября 1914 года, в бою у фольварка Подборек Унгерн проявил героизм в бою; 27 декабря 1914 года Дума ордена Святого Георгия 10-й армии «признала достойным награждения орденом Святого Георгия 4-й степени прикомандированного к 34-му Донскому полку сотника барона Романа Унгерн-Штернберга за то, что во время боя 22 сентября 1914 года, находясь у фольварка Подборек в 400—500 шагах от окопов противника, под действительным ружейным и артиллерийским огнём, дал точные и верные сведения о местонахождении неприятеля и его передвижениях, вследствие чего были приняты меры, повлекшие за собой успех последующих действий»[13].

В конце 1914 года барон перешёл в 1-й Нерчинский полк, за время службы в котором был удостоен ордена Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». В сентябре 1915 года Унгерн откомандировывается в конный отряд Особой важности Северного фронта атамана Пунина, задачей которого состояли партизанские действия в тылу противника в Восточной Пруссии. За время дальнейшей службы в особом отряде Унгерн получил ещё два ордена: Орден Святого Станислава 3-й степени и орден Святого Владимира 4-й степени.[14]
В Нерчинский полк барон Унгерн возвратился в июле или августе 1916 года. В сентябре 1916 года был произведён из сотников в подъесаулы, а затем и в есаулы — «за боевые отличия» и награждён орденом Святой Анны 3-й степени.
В октябре 1916 года в г. Черновицы (сейчас Черновцы, Украина) за нарушение дисциплины был удалён из полка.[15]
В 1917 году он отправился во Владивосток, а оттуда попал на Кавказский фронт. Есть предположение, что он был переведён туда командиром 1-го Нерчинского полка полковником бароном П. Н. Врангелем[16]. Там он оказался вновь вместе со своим другом Г. М. Семёновым — будущим атаманом. Здесь, в районе озера Урмия в Персии (Иран), Унгерн участвовал в организации добровольческих отрядов ассирийцев, воевавших на стороне России. Ассирийцы хорошо проявили себя, но это не оказало существенного влияния на ход боевых действий, так как российская армия продолжала разваливаться под влиянием Февральской революции 1917 года[17]
В июле 1917 года Г. М. Семёнов выехал из Петрограда в Забайкалье, куда прибыл 1 августа с назначением по его же просьбе комиссаром Временного правительства на Дальнем Востоке по формированию национальных частей. Вслед за ним в Забайкалье также появился и его друг — войсковой старшина барон Унгерн. В октябре или ноябре 1917 года Унгерн с 10—16 людьми создал в Иркутске контрреволюционную группу. По-видимому, в Иркутске Унгерн присоединился к Семёнову. Узнав об Октябрьской революции, Семёнов, Унгерн и ещё 6 человек уехали в Читу, оттуда — на станцию Даурия в Забайкалье, где было решено формировать полк[18].
Подготовка к Гражданской войне

В декабре 1917 года Семёнов, Унгерн и ещё 5 казаков разоружили деморализовавшийся русский гарнизон станции Маньчжурия. Здесь Семёнов начал формировать Особый Маньчжурский отряд (ОМО) для борьбы с красными. В начале 1918 года Унгерн назначается комендантом ст. Хайлар. Барон разоружил находившиеся там пробольшевистски настроенные части. Успешные операции вдохновили Семёнова и Унгерна на расширение своих действий. Они занялись формированием национальных отрядов, в том числе из представителей монголов и бурят. После появления зимой-весной 1918 года в Забайкалье многочисленных эшелонов с пробольшевистски настроенными солдатами, возвращавшимися с развалившегося германского фронта, семёновский отряд был вынужден отступить в Маньчжурию, оставив за собой лишь небольшой кусочек российской земли в районе реки Онон. Весной и летом 1918 года на Даурском фронте ОМО вёл затяжные бои с красными, в которых участвовал Унгерн. После того, как советская власть в Забайкалье пала, Семёнов в сентябре 1918 г. утвердил в Чите свою ставку. В ноябре 1918 г. Унгерн получил чин генерал-майора. Он перебазировался из Хайлара в Даурию[19].
1 сентября 1918 года в Даурии была сформирована Отдельная конная туземная бригада, на основе которой позже был образован Туземный конный корпус, затем преобразованный в Азиатскую конную дивизию под командованием Унгерна (историю её создания и организационную структуру см.[20]). Из Даурии Унгерн делал рейды против красных партизан Забайкалья. Подобно другим белым и красным, Унгерн широко применял реквизиции для снабжения своих войск. Реквизициям подвергались, прежде всего, красные и заподозренные в сочувствии им, а также те, кто большими партиями вывозил деньги и товары за границу. Шла массовая вербовка добровольцев. Дисциплина держалась на заботе о личном составе и жестоких наказаниях.[21]
Унгерн разрабатывал план восстановления монархий и борьбы с революциями в Евразии, начиная от Маньчжурии, Монголии и Китая и далее на запад. В контексте этого плана, в феврале — сентябре 1919 года он ездил в Маньчжурию и Китай. Там наладил контакты с монархическими кругами, а также готовил встречу Семёнова с маньчжурским милитаристом Чжан Цзолинем[22]. В июле 1919 года Унгерн в Харбине по православному обряду вступил в брак с принцессой Цзи, представительницей свергнутой династии Цин. Она получила имя Елена Павловна Унгерн-Штернберг. Общались они на английском. Цель брака была политическая: Цзи была родственницей генерала Чжана Куйву, командира китайских войск западной части КВЖД и губернатора Хайлара[23].
В ноябре 1919 года войска красных приблизились к Забайкалью. В начале 1920 года в Иркутске произошло восстание, город был захвачен эсеро-меньшевистским Политцентром; адмирал Колчак погиб. В январе — феврале 1920 г. красные партизаны развернули широкое наступление. В марте 1920 года они взяли Верхнеудинск, семёновцы отступили к Чите. В июне — июле 1920 г. белые развернули последнее широкое наступление в Забайкалье. Унгерн действовал в направлениях на Александровский и Нерчинский заводы в координации с войсками генерала В. М. Молчанова[24]. Белые не могли выдержать давление превосходящих сил красных. Унгерн стал готовить отход в Монголию. 7 августа 1920 года Азиатская дивизия была преобразована в партизанский отряд.
Монгольская эпопея
Освобождение Монголии

В августе 1920 года Азиатская дивизия покинула Даурию и ушла в направлении Монголии, оккупированной китайскими войсками. Существует предположение, что поход планировался как глубокий рейд в тыл советским войскам, ведшим наступление на Читу, и приказ Семёнова об «исчезнувшей дивизии» и «самоуправстве» барона был дезинформацией. Но в октябре 1920 года войска Семёнова отступили, и рейд Унгерна в тыл красным стал бессмысленным[25]. Анализ документов показывает, что Унгерн имел свой собственный план: начать с Монголии восстановление монархий[23][26]. Унгерна и его дивизию в Урге с надеждой ждали многие: для монголов он был вестником возрождения независимости, русским же колонистам он нёс освобождение от китайского ига[25].
Войско Унгерна перешло границу с Монголией 1 октября у посёлка Усть-Букукун и направилось на юго-запад. Подойдя к столице Монголии Урге, барон вступил в переговоры с китайским командованием. Все его требования, включая разоружение китайских войск, были отвергнуты. 26—27 октября и 2—4 ноября 1920 года унгерновцы штурмовали город, но потерпели поражение, понеся значительные потери. Китайцы ужесточили режим в Урге, установив контроль религиозных служб в буддийских монастырях, занявшись грабежами и арестами русских и монголов, рассматриваемых «сепаратистами».
После поражения войско Унгерна отошло в верховья реки Керулен в аймаке Сэцэн-хана в восточной Монголии. Здесь Унгерн получил моральную и материальную поддержку всех слоёв монгольского населения. Материальное положение дивизии улучшалось, в том числе за счёт захватов караванов, направлявшихся из Китая для снабжения китайского гарнизона Урги. В дивизии царила палочная дисциплина — вплоть до жестоких казней после пыток мародёров, дезертиров и воров. Дивизия пополнялась за счёт отдельных групп белых, проникавших из Забайкалья. Монгольские князья, в том числе Г. Лувсанцэвээн, организовали мобилизацию монголов. Теократический монарх Монголии, Богдо-гэгэн VIII, находившийся под китайским арестом, тайно прислал Унгерну своё благословение на изгнание китайцев из страны. По воспоминаниям М. Г. Торновского, ко времени решающего штурма Урги численность Азиатской дивизии составляла 1460 человек, численность китайского гарнизона — 7 тысяч человек[27]. Китайцы имели большое превосходство также в артиллерии и пулемётах, создали систему окопов в Урге и вокруг неё.
Полковник Дубовик, присоединившийся к Унгерну в Монголии, составил доклад с приложением диспозиции взятия Урги. Унгерн и его ближайший помощник Б. П. Резухин признали её отличной, собрали старших офицеров и приняли с некоторыми поправками (подробнее см.:[28]).
В ночь на 1 февраля 1921 г. две сотни тибетцев, монголов и бурят во главе с Ц. Ж. Тубановым, баргутом Лувсаном и тибетцем Саджа-ламой направились из долины У-Булан (Уу булан, юго-восточнее Урги) на юго-западный склон горы Богдо-ула (южнее Урги) с целью освободить из-под ареста Богдо-гэгэна. Главные силы белых двинулись на город. В тот же день отряд под командованием Резухина захватил передовые позиции китайцев южнее Урги. Две сотни (под командой Хоботова и Неймана) подошли к городу с юго-востока. 2 февраля войска Унгерна после боёв захватили остальные передовые позиции китайцев и часть Урги[29]. Во время этих боёв унгерновский отряд освободил Богдо-гэгэна из-под ареста и доставил в монастырь Манджушри-хийд на горе Богдо-ула. Это оказало деморализующее воздействие на китайцев.
3 февраля Унгерн дал своим войскам отдых. На сопках вокруг Урги белые ночью зажгли большие костры, по которым ориентировался отряд Резухина, готовившийся к решающему штурму. Костры также создавали впечатление, что к Унгерну подошли подкрепления, которые окружают город. 4 февраля барон предпринял решающий штурм столицы с востока, захватив сначала китайские казармы и торговую слободу Маймачен. После жестоких боёв город был захвачен. Часть китайских войск покинула Ургу до и во время боёв. Однако небольшие сражения происходили ещё 5 февраля.
И. И. Серебренников следующим образом оценивает личную роль барона Унгерна при взятии Урги:
Знавшие барона Унгерна отмечали его большую личную храбрость и неустрашимость. Он не побоялся, например, побывать в осаждённой Урге, где китайцы дорого бы заплатили за его голову. Произошло это следующим образом. В один из ярких, солнечных зимних дней барон, одетый в своё обычное монгольское одеяние — в красно-вишнёвый халат, в белой папахе, с ташуром в руках, просто въехал в Ургу по главной дороге, средним аллюром. Он побывал во дворце главного китайского сановника в Урге, Чэнь И, затем мимо консульского городка вернулся в свой стан. На обратном пути, проезжая мимо тюрьмы, он заметил, что китайский часовой здесь мирно спал на своём посту. Это нарушение дисциплины возмутило барона. Он слез с коня и наградил спавшего часового несколькими ударами плети. Проснувшемуся и страшно испуганному солдату Унгерн пояснил по-китайски, что часовому на карауле спать нельзя и что он, барон Унгерн, наказал его за это. Затем он сел снова на лошадь и спокойно поехал дальше. Это появление барона Унгерна в Урге произвело колоссальную сенсацию среди населения города, а китайских солдат повергло в страх и уныние, внушив им уверенность, что за бароном стоят и помогают ему какие-то сверхъестественные силы…
11—13 марта 1921 года Унгерн захватил укреплённую военную базу китайцев в Чойрыне[30] на юге Монголии; другую базу, в Замын-Уудэ несколько южнее, китайские солдаты оставили без боя. Оставшиеся китайские войска, отступившие от Урги на север Монголии, попытались обойти столицу и пробраться в Китай. Кроме того, большое число китайских солдат двинулось в том же направлении от Маймачена (у российской границы в районе города Кяхта). Русские и монголы восприняли это как попытку вновь захватить Ургу. Несколько сотен казаков и монголов встретили несколько тысяч китайских солдат в местности Талын-Улан-Хад в районе тракта Урга — Улясутай у реки Тола в центральной Монголии. Бои шли с 30 марта по 2 апреля. Китайцы были разбиты, часть сдалась, а часть прорвалась на юг в Китай. Теперь вся Внешняя Монголия была свободной[31][32][33].
Монголия при Унгерне
Урга встретила белых как освободителей. Однако первое время в городе происходили грабежи — то ли с разрешения барона, то ли потому, что он не мог остановить своих подчинённых. Вскоре Унгерн жёстко пресёк грабежи и насилия.[34]
22 февраля 1921 года в Урге состоялась торжественная церемония повторного возведения Богдо-гэгэна VIII на трон великого хана Монголии.[35] За заслуги перед Монголией Унгерн был пожалован титулом дархан-хошой-чин-вана в степени хана; многие подчинённые барона получили титулы монгольских князей.[36] Кроме того, барон получил от Семёнова чин генерал-лейтенанта. Часто ошибочно считают, что Унгерн стал диктатором или ханом Монголии, а монархическое правительство было марионеточным. Это не так: всю полноту власти осуществлял Богдо-гэгэн VIII и его правительство. Барон действовал с санкции монарха; Унгерн получил один из высших титулов в Монголии, но не власть[37].
Унгерн почти не вмешивался в собственно монгольские дела, хотя и помогал монгольской власти. В этот период, несмотря на фактическую изоляцию, в стране был осуществлён ряд прогрессивных мер: открыта военная школа в Урге, национальный банк, улучшено здравоохранение, административная система, промышленность, связь, сельское хозяйство, торговля. Но в отношении колонистов, приехавших в Монголию из России, Унгерн проявил себя как жестокий властитель. Комендантом Урги стал начальник контрразведки Азиатской дивизии подполковник Л. В. Сипайло, сосредоточивший в своих руках всю полноту гражданской власти над колонистами. Со ссылками на приказы Унгерна в Урге было убито 38 евреев; общее же число казнённых разных национальностей (в Монголии и вне её) составляет примерно 846 человек (списки см.:[38]). Причина была в том, что Унгерн считал евреев главными виновниками революций, а революционеров — главными врагами[39]
Понимая, что Белое дело в России проиграно, Унгерн пытался использовать для восстановления монархии в России недовольство некоторых слоёв населения советской властью. Он надеялся также использовать действия других белых отрядов, монархистов Монголии, Маньчжурии, Китая и Восточного Туркестана, а также японцев. Тем не менее, налаженной разведки и точных сведений о положении в этих регионах и Сибири он не имел, действовал вопреки стратегии Японии. Кроме того, ресурсы Монголии не позволяли обеспечить долгое содержание Азиатской дивизии, ухудшались отношение местного населения к белым и дисциплина в войсках от долгого стояния.[40]
Северный поход 1921 года
21 мая Унгерн издал приказ № 15 «русским отрядам на территории Советской Сибири», которым объявил о начале похода на советскую территорию. В составлении приказа участвовали многие люди, в том числе известный польско-русский журналист и писатель Фердинанд Оссендовский. В приказе, в частности, говорилось:

…в народе мы видим разочарование, недоверие к людям. Ему нужны имена, имена всем известные, дорогие и чтимые. Такое имя лишь одно — законный хозяин Земли Русской Император Всероссийский Михаил Александрович… В борьбе с преступными разрушителями и осквернителями России помнить, что по мере совершенного упадка нравов в России и полного душевного и телесного разврата нельзя руководствоваться старой оценкой. Мера наказания может быть лишь одна — смертная казнь разных степеней. Старые основы правосудия изменились. Нет «правды и милости». Теперь должны существовать «правда и безжалостная суровость». Зло, пришедшее на землю, чтобы уничтожить Божественное начало в душе человеческой, должно быть вырвано с корнем…
Необходимо отметить, что Михаил Александрович Романов был убит в Перми ещё летом 1918 года. Цель похода барона Унгерна в Советскую Россию лежала в контексте возрождения империи Чингис-хана: Россия должна была единодушно восстать, а помочь ей изжить революцию должна Срединная империя (понимавшаяся им не как Китай, а как страна кочевников от Тихого океана до Каспия, наследница Великой Монгольской империи).
Весной 1921 г. Азиатская дивизия была разделена на две бригады: одна под командованием генерал-лейтенанта Унгерна, другая — генерал-майора Резухина. Последняя должна была перейти границу в районе станицы Цежинской и, действуя на левом берегу Селенги, идти на Мысовск и Татаурово по красным тылам, взрывая по пути мосты и тоннели. Бригада Унгерна наносила удар на Троицкосавск, Селенгинск и Верхнеудинск. По данным М. Г. Торновского, бригада Унгерна включала 2100 бойцов, 20 пулемётов и 8 орудий, бригада Резухина — 1510 бойцов, 10 пулемётов и 4 орудия, части оставленные в районе Урги — 520 человек[41]. В Азиатской дивизии служили представители более 16 национальностей, в основном русские, монголы, буряты, китайцы, башкиры, татары, которые составляли национальные отряды. Кроме того, Унгерну подчинялись отряды белых в других частях Монголии: Н. Н. Казагранди, И. Г. Казанцева, А. П. Кайгородова, А. И. Шубина.
В мае бригада Резухина начала рейд через границу с Россией к западу от р. Селенга. Бригада Унгерна выступила из Урги 21 мая и медленно двинулась на север. К этому времени красные уже перебрасывали войска с разных направлений к границе с Монголией. Они имели многократный перевес в живой силе и вооружении, поэтому наступление Унгерна на Сибирь считали даже желательным, чтобы иметь повод окончательно покончить с ним.
Бригаде Резухина в Забайкалье удалось разбить несколько красных отрядов. В одном из этих боёв, 2 июня 1921 г. под станицей Желтуринской, отличился К. К. Рокоссовский, который получил за это второй орден Боевого Красного Знамени. У Резухина не было связи с бригадой Унгерна, в результате действий красных создалась угроза окружения. 8 июня он начал отступление и с боями ушёл в Монголию.
Бригада Унгерна потерпела поражение в боях за Троицкосавск 11—13 июня. Затем объединённые силы большевиков и красных монголов, после незначительных боёв с арьергардами Унгерна, 6 июля вошли в Ургу, оставленную белыми.
Унгерн, дав небольшой отдых своей бригаде на р. Иро, повёл её на соединение с Резухиным. Бригада Унгерна подошла к бригаде Резухина 7 или 8 июля, но переправиться через Селенгу и соединить силы удалось лишь через 4—5 дней. 18 июля Азиатская дивизия уже двинулась в свой последний поход — на Мысовск и Верхнеудинск. Силы Азиатской дивизии к моменту выступления во 2-й поход составляли 3250 бойцов при 6 орудиях и 36 пулемётах.
1 августа 1921 года барон Унгерн одержал победу у Гусиноозёрского дацана, взяв в плен 300 красноармейцев, 2 орудия, 6 пулемётов, 500 винтовок и обоз. Пленные были отпущены (по другим данным, убито 24 коммуниста). Наступление белых вызвало большую обеспокоенность властей ДВР. Обширные территории вокруг Верхнеудинска объявили на осадном положении, была проведена перегруппировка войск, прибывали подкрепления и т. д.[42] Вероятно, Унгерн осознал, что его надежды на восстание населения не оправдались. Создалась угроза окружения красными. Немаловажным фактором было и то, что теперь вместо плохо организованных красных партизан Унгерну противостояли многочисленные, хорошо вооружённые и организованные войска 5-й советской армии и ДВР — на фоне отсутствия перспектив пополнения. 3 августа Азиатская дивизия стала отступать в Монголию.
5 августа во время боя при Новодмитриевке первоначальный успех унгерновцев был сведён на нет подошедшими к красным броневиками. По разным данным, в селе были убиты две семьи, или же один человек. 7—10 августа дивизия с боями отступала в Монголию. 11 августа барон разделил дивизию на две бригады. Бригада Унгерна ушла вперёд, а бригада Резухина выступила несколько позже в арьергарде, отбивая атаки наседавших красных. 14—15 августа унгерновцы перевалили неприступный Модонкульский голец и вышли в Монголию. М. Г. Торновский оценивает потери белых во время второго похода на Сибирь менее чем в 200 человек убитыми и 50 — тяжело ранеными. Потери красных он оценивает в 2000—2500 человек, что, по-видимому, завышено.
Заговор и плен

Унгерн решил вести дивизию на запад — в Урянхай на зимовку, чтобы потом вновь начать борьбу. Затем, по-видимому, поняв, что это место в силу географических особенностей станет ловушкой для белых, он решил уходить в Тибет. Эти планы не получили поддержки: солдаты и офицеры были уверены, что задуманный Унгерном поход обрекает их на неминуемую гибель. Как следствие, в обеих бригадах возник заговор против барона Унгерна с целью его убийства и последующего ухода в Маньчжурию.
В ночь с 17 на 18 августа 1921 года Резухин был убит своими подчинёнными. В следующую ночь заговорщики обстреляли палатку самого Унгерна, однако тот успел скрыться. Заговорщики расправились с несколькими близкими к барону офицерами, после чего обе взбунтовавшиеся бригады ушли в восточном направлении, дабы через территорию Монголии добраться до Маньчжурии.
Унгерн предпринял попытку вернуть свою бригаду, однако те отогнали барона выстрелами. Позже он встретил свой монгольский дивизион, который 20 августа 1921 года арестовал его. Затем отряд вместе с бароном был взят в плен разъездом партизан, которым командовал П. Е. Щетинкин.
В мемуарах очевидцев из России и Монголии сохранилось несколько версий ареста барона Унгерна, на основании которых сделана следующая реконструкция[43]. Утром 19 августа Унгерн встретил свой монгольский дивизион. Барон попробовал склонить его на свою сторону. Возможно, Унгерн также приказал арестовать и расстрелять находившихся в дивизионе русских инструкторов. Однако монголы не хотели продолжать борьбу и помогли бежать, по крайней мере, некоторым из них. Чтобы выйти из борьбы, командир дивизиона Бишерельту-гун Сундуй с подчинёнными утром 20 августа связали Унгерна и повезли к белым (монголы считали, что пуля не берёт барона). К тому времени красные из отряда Щетинкина узнали от пленных о том, что произошло в бригаде Унгерна. Они направили разведгруппу и наткнулись на связанного барона с монголами, направлявшимися в сторону уходивших белых.
Процесс и казнь
Смертный приговор барону был фактически вынесен большевистским руководством в Москве[44] — 26 августа 1921 года Ленин передал по телефону своё мнение о деле барона[45][46]:Советую обратить на это дело побольше внимания, добиться проверки солидности обвинения, и в случае если доказанность полнейшая, в чём, по-видимому, нельзя сомневаться, то устроить публичный суд, провести его с максимальной скоростью и расстрелять.На следующий день Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение по барону Унгерну в редакции, полностью совпадающей с этой директивой Ленина[44].
15 сентября 1921 года в Новониколаевске в летнем театре в парке «Сосновка» состоялся показательный процесс над Унгерном. В газете «Советская Сибирь» была опубликована стенограмма судебного заседания. Главным обвинителем на процессе был назначен Емельян Ярославский. Слушание дела заняло 5 часов 20 минут. Унгерну предъявили обвинение по трём пунктам: во-первых, участие в вооружённой борьбе против советской власти под покровительством Японии (что, в частности, выразилось в планах создания «центральноазиатского государства»); во-вторых, участие в зверских расправах над мирным населением в районе вооружённых действий; в-третьих, участие в массовом уничтожении населённых пунктов и граждан[47]. Унгерн во время следствия и суда подчёркивал своё отрицательное отношение к большевизму и советской власти. Приговор был приведён в исполнение (по не подтверждённым пока историческим документам) в доме купца Маштакова[48] на пересечении нынешнего Красного проспекта и улицы Свердлова. В здании тогда находилось Новониколаевское ГПУ.
По мнению Кузьмина, приговор Унгерну содержит ряд ложных обвинений: в истреблении целых селений, поголовном уничтожении евреев, в действиях «на пользу захватнических планов Японии» и в том, что действия барона были частью общего плана наступления на РСФСР с востока[49].

Тем не менее в 1998 году президиум Новосибирского областного суда отказал в реабилитации барона Унгерна, признав все пункты приговора обоснованными[47].
Богдо-гэгэн после получения известия о казни Унгерна повелел служить молебны о нём во всех храмах Монголии. Место захоронения Унгерна неизвестно. Последнее обстоятельство, а также то, что Унгерн ещё при жизни стал легендой, породило, в свою очередь, легенду о том, что барон бежал и ушёл в буддистский монастырь[50].
Миф Унгерна

Харизматическая личность Унгерна после смерти обросла легендами. По мемуарам некоторых европейцев, монголы считали Унгерна «богом войны». В Тибете место бога войны занимает докшит Бегцзэ (тиб.: Джамсаран), в Монголии он считается покровителем монастырей столицы, освобождённой Унгерном от китайцев; в народной традиции монгольских народов он иногда трактовался как «бог войны»[51].
Авторы популярных книг конца ХХ — начала XXI в. называли его «белым рыцарем Тибета», «воином Шамбалы», «Махакалой» и т. д. Со времени его смерти до наших дней в разных частях Монголии и Забайкалья ищут клады барона Унгерна. В России, Польше и Китае объявлялись его «потомки», но все претензии такого рода основаны на легендах или фальсификациях.
Р. Ф. Унгерн мечтал соединить Тибет, Синьцзян, Халху, Внутреннюю Монголию, Барги, Маньчжурию, Шаньдун в единое Срединное государство по образцу империи Чингисхана для «крестового похода» против Запада, источника революций. Основу его державы должны были составить «жёлтые», азиатские, народы, не утратившие, подобно народам белым, своих вековых устоев, для реставрации свергнутых монархий и утверждения на всём Евразийском континенте «жёлтой» культуры и «жёлтой» веры, тибетского буддизма, призванного, по мнению барона, духовно обновить Старый Свет. Переход в монгольское подданство был призван подчеркнуть жёлтый халат Унгерна, на котором в то же время были погоны русского генерала. Ещё до вступления в Монголию Унгерн пытался создать «Орден военных буддистов»[52], который теперь иногда называют орденом «буддийских крестноносцев»[53]. Сакральным правителем новой империи должен был стать Михаил II, а двуглавый орёл сохранился бы как государственный символ, хотя Унгерн нередко использовал и символ свастики. Унгерн принял буддизм, но при этом не отказался от христианства, проявлял полную веротерпимость, но при этом во время войны проявлял жестокость, нарушая буддийский принцип ненасилия[54].
Показателен в этом отношении и штандарт Унгерна: обшитое тёмно-красным монгольским орнаментом жёлтое знамя с изображением Спаса Нерукотворного и надписью на старославянском «Съ нами Бгъ». Также в конце был добавлен знак чёрной свастики[55].
Историческое значение

Роман Унгерн оставил в истории значительный след. Именно благодаря Унгерну, смогшему увлечь горстку казаков и солдат в поход на Ургу, казавшийся современникам безумным, сегодняшняя Монголия является независимым от Китая государством. Если бы не было взятия Урги Азиатской дивизией, если бы не были изгнаны из Урги китайские войска и не возник бы повод для ввода на монгольскую территорию частей Красной армии в ответ на атаку Забайкалья Унгерном, Внешняя Монголия, обретшая независимость после распада империи Цин, могла бы быть аннексирована Китаем и стать такой же китайской провинцией, как Внутренняя Монголия. Ни одна страна, в своё время захваченная Маньчжурской империей, так и не смогла восстановить свою независимость от Китая, кроме Монголии, в которую пришёл Унгерн. Адольф Иоффе в письме Ленину, Троцкому, Зиновьеву и Сталину писал: «Советизация Монголии не явилась результатом последовательного, продуманного и организованного плана. Если бы в Монголии не было Унгерна… мы также не советизировали бы Монголию, как не советизировали Восточный Туркестан…»
Унгерн не был характерной фигурой Белого движения, но для большевизма он представлял действительную опасность тем, что открыто провозглашал своей целью не расплывчатую идею Учредительного собрания, а восстановление монархии.
Ярый монархист Роман Унгерн ненавидел революцию и вообще всё, что вело к свержению монархий. «Единственно, кто может сохранить правду, добро, честь и обычаи, так жестоко попираемые нечестивыми людьми — революционерами, это цари. Только они могут охранять религию и возвысить веру на земле. Но люди корыстны, наглы, лживы, утратили веру и потеряли истину, и не стало царей. А с ними не стало счастья, и даже люди, ищущие смерти, не могут найти её. Но истина верна и непреложна, а правда всегда торжествует… Самое наивысшее воплощение царизма — это соединение божества с человеческой властью, как был Богдыхан в Китае, Богдо-хан в Халхе и в старые времена русские цари»[56].
Унгерн был фаталист и мистик. Он принял буддизм[57], но при этом не отказался от христианства и считал все религии выражающими одну высшую истину. Политическая концепция Унгерна была тесно связана с его эсхатологическими взглядами. В пророчествах разных религий он находил объяснение гражданской войне и своему призванию в борьбе с революционерами[54].
Награды
Орден Святого Георгия 4-й степени (27 декабря 1914 года: «за то, что во время боя 22 сентября 1914 года, находясь у фольварка Подборек в 400—500 шагах от окопов противника, под действительным ружейным и артиллерийским огнём, дал точные и верные сведения о местонахождении неприятеля и его передвижениях, вследствие чего были приняты меры, повлекшие за собой успех последующих действий»).
Орден Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» (1914 год);
Орден Святого Станислава 3-й степени (1915 год);
Орден Святого Владимира 4-й степени (1915 год);
Орден Святой Анны 3-й степени (сентябрь 1916 год).
Память
В литературе
В 1928 году поэт Арсений Несмелов написал «Балладу о даурском бароне».
Один из главных героев романа С. Н. Маркова «Рыжий Будда».
Унгерну посвящён документальный роман Леонида Юзефовича «Самодержец пустыни»
Барон Унгерн (Юнгерн) — персонаж романа Виктора Пелевина «Чапаев и пустота».
Барон Унгерн является в видениях одному из главных персонажей поэмы Андрея Белянина «Лана».
Барону посвящено стихотворение А. А. Широпаева «Унгерн».
Писатель Эдуард Лимонов описал биографию барона Унгерна в одной из глав своей книги «Священные монстры (портреты)»
Унгерн — один из героев романа А. Валентинова «Генерал-марш».
Барон Роман фон Унгерн Штернберг — один из персонажей романа Дэниела Истермана (Daniel Easterman) (Великобритания) «Девятый будда» (1988).
В 1995 году писатель Фридрих Горенштейн написал роман «Под знаком тибетской свастики»[58].
Упоминается в романе Артуро Перес-Реверте «Клуб Дюма, или Тень Ришельё».
Центральный персонаж исторического романа-фантасмагории «Архив барона Унгерна» О. Новокщенова, А. Киреева и Д. Горшечникова (2018)[59].
В музыке
Унгерну посвящена песня «Вечное небо» группы «Калинов Мост» в вышедшем в 2007 году альбоме «Ледяной походъ».
Песня «Приказ № 15» из альбома Contra 2013 года этой же группы.
Унгерну посвящена песня Евгения Юркевича «фон Унгерн-Штернбергу (за бароном Романом)».
Памяти барона Унгерна посвящена одноимённая песня волгоградской R.A.C.-группы «Моя дерзкая правда» (МДП).
Унгерну посвящена песня «The Baron of Urga» неофолк/неоклассик группы «H.E.R.R.».
Именем барона Унгерна названа украинская блэк-метал-группа «Ungern»; лирика группы основана на антикоммунизме и национал-социализме.
Унгерну посвящён вышедший в 2013 году альбом итальянской дарк-эмбиент-группы «TSIDMZ» «Ungern von Sternberg Khan» (Russian: Хан Унгерн фон Штернберг), а также композиция из этого альбома «Ungern Khan, le Cavalier du Vril» (Russian: Унгерн-хан, кавалер Врила).
Унгерну посвящена песня «Ungern-Sternberg» французской стритпанк-группы Paris Violence.
песня Кранты и Оксана Кочубей — Барон Унгерн
У российской блэк-метал\хардкор группы «Bandarlog[60]» есть песня посвященная Барону Унгерну «Pale Khan. 15091921»(рус. Бледный хан)
В кинематографе
Является действующим лицом ряда художественных фильмов о революционных событиях на Дальнем Востоке: «Его зовут Сухэ-Батор» (1942, играет Николай Черкасов); совместный советско-монгольский «Исход» (1968 год, играет Александр Лемберг); «Кочующий фронт» (1971, Афанасий Кочетков).
Унгерн выступает в эпизодической роли в итальянско-французском мультипликационном фильме «Корто Мальтез: Погоня за золотым поездом» (2002).
Унгерн играет одну из ключевых ролей в российском телесериале «Вепрь» (2005—2006, играет Ромуальд Макаренко).
В 2011 году монгольским режиссёром Б. Баяром по мемуарам Оссендовского был снят художественно-документальный фильм об Унгерне «Только после моей смерти» (Mongolian: Зөвхөн намайг үхсэний дараа), в главной роли — Степан Догадин.
Унгерн появляется в эпизодической роли в монгольском художественном фильме «Долоон бурхан харвадаггүй» (2012), посвящённом событиям народной революции и первых лет существования народной власти в Монголии.
В 2015 году снят документальный фильм «Последний поход барона» (режиссёр Дарья Хренова). В фильме также восстановлены эпизоды суда над бароном (актёр — Евгений Кулагин).
См. также
Штурм Урги
Эра милитаристов в Китае
Монголия в период правления Богдо-хана (1911—1924)
Китайская оккупация Монголии
Примечания

Литература

Воспоминания
Книга Фердинанда Оссендовского «И звери, и люди, и боги» издавалась несколько раз, в частности:
Оссендовский Ф. И звери, и люди, и боги / Пер. с англ. В. Бернацкой; Предисл. Ю. Стефанова. — Template:М.: Пилигрим, 1994.
Оссендовский А. Ф. Люди, боги, звери. — М.: Яуза, Эксмо, 2005. — 480 с. (Включает очерк Витольда Михаловского об Оссендовском)
Воспоминания Н. Н. Князева, служившего с 1921 года в Азиатской дивизии в чине подпоручика:

Мемуары М. Г. Торновского, служившего некоторое время начальником штаба Азиатской дивизии:

Першин Д. П. Барон Унгерн, Урга и Алтан-Булак. Самара: Агни, 1999.
Kamil Giżycki Przez Urianchaj i Mongolię. Lwów — Warszawa: wyd. Zakładu Nar. im. Ossolińskich, 1929.
Исследования
Белов Е. Барон Унгерн фон Штернберг: Биография. Идеология. Военные походы. 1920—1921 гг. — М., 2003. — ISBN 5-7784-0252-X.
Жуков А. В. . — М.: Вече, 2013. — 416 с. — (Путь русского офицера). — 3000 экз. — ISBN 9785444404386
Каирова С. Ш.  // Концепт: Научно-методический электронный журнал. — 2014. — Т.20. — С.1886-1890.
Кислов А. Н. Разгром Унгерна: О боевом содружестве советского и монгольского народов [: Воен.-ист. очерк]. — М.: Воениздат, 1964. — 100 с.: ил., карт.
Кондаков Ю. Е. 
Кручинин А. С. Барон Р. Ф. Унгерн-фон-Штернберг: Мифы и реальность [: разбор книги Л. А. Юзефовича «Самодержец пустыни» ] // История «белой» Сибири: Тез. науч. конф. — Кемерово, 1995. — 195 с. — С.144-147. — ISBN 5714800575
Кручинин А. С. Генерал-лейтенант Р. Ф. Унгерн-фон-Штернберг // Исторические портреты: А. В. Колчак, Н. Н. Юденич, Г. М. Семёнов… / Сост. А. С. Кручинин. — М.: Астрель, 2004. — 541 с. — С.168-229.
[ Кузьмин С. Л. ]  / Сост. и ред. С. Л. Кузьмин. — М.: КМК, 2004. — 664 с. — (Сфера Евразии). — ISBN 5873171645.
Кузьмин С. Л. . — М. КМК, 2011. — 742 с. — ISBN 9785873176922
Кузьмин С. Л.  // Россия и Монголия на рубеже XIX—XX веков: экономика, дипломатия, культура. Сб. науч. трудов. — Улан-Батор; Иркутск: БГУЭП, 2013. — 402 c. — С. 213—221. — ISBN 9785725326673
Кузьмин С. Л., Батсайхан О., Нунами К., Тачибана М.  // Восток. — 2009. — № 5. — C.115-133.
 / Вступит. статья, перевод с польск. и комм. С. Л. Кузьмина , Л. Ю Рейта // Восток. — 2008. — № 5. — С.97-110.
Рощин С. К. Унгерн в Монголии // Восток. — 1998. — № 6. — С.20-33.
Уланов М. С. Барон Унгерн и буддизм // Буддийская культура: история, источниковедение, языкознание и искусство: Вторые Доржиевские чтения: Санкт-Петербург, 9—11 ноября 2006 г. — СПб.: Петербургское востоковедение, 2008. — 368 с. — С.31-36. — ISBN 9785858033714
Цветков В. Ж. 
Цибиков Б. Разгром унгерновщины. — Улан-Удэ: Бурят-Монгольское гос. изд., 1947.
Юзефович Л. А. Самодержец пустыни: Феномен судьбы барона Р. Ф. Унгерн-Штернберга. — М.: Эллис Лак, 1993. — 271 с. — ISBN 5719500200
Юзефович Л. А. Самодержец пустыни: Барон Р. Ф. Унгерн-Штернберг и мир, в котором он жил. — М.: Ad Marginem, 2010. — 672 с.
М.: Ad Marginem Пресс, 2012. — 672 с. — 3 000 экз. — ISBN 978591103102-2.
Периодическая печать
.
Ежедневная газета «Советская Сибирь» № 199 (559). Пятница 16 сентября 1921 года. Ново-Николаевск. (Статья: Суд над бароном Унгерном-фон-Штернберг).
Ежедневная газета «Советская Сибирь» № 200 (560). Суббота 17 сентября 1921 года. Ново-Николаевск. (Статья: Суд над бароном Унгерном-фон-Штернберг).
.
Художественные произведения
 Урга и Унгерн. — «Издательские решения», 2016. — 450 с.
Марков С. Н. Рыжий Будда. — М.: Русский центр «Пересвет», 1992. — 160 с.
Юзефович Л. А. Песчаные всадники. — М.: Зебра Е, 2005.
Прозоров, Лев. Юбилей (рассказ). В сб.:Мартьянов А., Свержин В., Лазарчук А. и др. Священная война. Серия Военно — историческая фантастика М. Яуза, ЭКСМО 2008.
Художественный фильм 1942 года «Его зовут Сухэ-Батор»
Художественный фильм 1967 года «Исход»
Художественный фильм 1971 года «Кочующий фронт»
Соколов Б. В. Барон Унгерн. Чёрный всадник. — М.: АСТ-ПРЕСС КНИГА, 2007. — 448 ., 8 л. ил. — (Историческое расследование). — ISBN 978-5-462-00585-5
Palmer, J. 
Znamenski, Andrei. 
Krauthoff, Berndt. Ich befehle! Kampf und Tragödie des Barons Ungern-Sternberg. — Bremen: Carl Schünemann, 1938.
Bodisco Th. von, Dugin A., Evola J., Fernbach M., Freitag Y., Greiner A.W., Mutti C., Nesmelow A. Baron Ungern von Sternberg — der letzte Kriegsgott. Straelen: Regin-Verlag, 2007.
Arturo Perez-Reverte, Der Club Dumas, S. 274, List Taschenbuch, 2005.

Ссылки
Оссендовский Ф. 
Кузьмин С. 
Леонид А. Юзефович. 
Кондаков Ю. 
Андрей Знаменский. 
Хатунцев С. 
Постановление Президиума Новосибирского областного суда от 25.09.1998 (дело № 10с-98 год).








Категория:Выпускники Павловского военного училища
Категория:Участники Первой мировой войны
Категория:Участники Гражданской войны в России
Категория:Есаулы
Категория:Генерал-лейтенанты России (Белое движение)
Категория:Монархисты России
Категория:Богдо-ханская Монголия
Категория:Забайкальские казаки
Категория:Нереабилитированные
Категория:Азиатская конная дивизия
Категория:Расстрелянные в РСФСР
Категория:Казнённые военные
Категория:Казнённые в 1921 году