Question: Кто такой белый офицер?

Белое движение




Бе́лое движе́ние (также встречалось «Белое дело», «Белая идея») — военно-политическое движение разнородных в политическом отношении сил, сформированное в ходе Гражданской войны 1917—1922 годов в России с целью свержения советской власти. Включало в себя представителей как не принявших диктатуру большевиков социалистов и демократов, общепатриотически настроенных военных, так и монархистов, объединённых против большевистской идеологии и действовавших на основе принципа «Великой, Единой и Неделимой России». Белое движение было крупнейшей антибольшевистской военно-политической силой во время Гражданской войны в России наряду с националистическими и сепаратистскими движениями, басмачеством в Средней Азии, а также иностранными интервентами, анархо-коммунистами («махновцы») и «зелёными» (тамбовское восстание). Термин «Белое движение» зародился в Советской России, а с 1920-х гг. стал употребляться и в русской эмиграции[3].
Ряд признаков отличает Белое движение от остальных антибольшевистских сил Гражданской войны:
Белое движение было организованным военно-политическим движением против советской власти и союзных ей политических структур, его непримиримость по отношению к советской власти исключала какой-либо мирный, компромиссный исход Гражданской войны.
Белое движение отличала установка на приоритет в военное время единоличной власти над коллегиальной, а военной — над гражданской. Для белых правительств[4] было характерно отсутствие чёткого разделения властей, представительные органы или не играли никакой роли или имели лишь совещательные функции.
Белое движение пыталось легализовать себя в масштабе всей страны, провозглашая свою преемственность от дофевральской и дооктябрьской России.
Признание всеми региональными белыми правительствами общероссийской власти адмирала А. В. Колчака приводило к желанию достичь общности политических программ и координации военных действий. Решение аграрного, рабочего, национального и других основных вопросов было принципиально схожим.
Белое движение имело общую символику: трёхцветный бело-сине-красный флаг, герб, официальный гимн «Коль славен наш Господь в Сионе».[5]
Идеологическое зарождение Белого движения можно отсчитывать с момента подготовки корниловского выступления в августе 1917 года. Организационное оформление Белого движения началось после Октябрьской революции и ликвидации Учредительного собрания в октябре 1917 — январе 1918 года и завершилось после прихода к власти 18 ноября 1918 года адмирала Колчака и признания Верховного правителя России главными центрами Белого движения на Севере, Северо-Западе и Юге России.[5]
Несмотря на то, что в идеологии Белого движения существовали серьёзные расхождения, в нём доминировало желание восстановления в России демократического, парламентского политического устройства, частной собственности и рыночных отношений[6]. Белое движение в целом, несмотря на наличие политических оттенков: республиканцы, монархисты, непредрешенцы, представляло собой военно-политическое движение, которое отстаивало ценности столыпинской России[7].
Современные российские историки подчеркивают национально-патриотический характер борьбы Белого движения[8][9][10], солидаризируясь в этом вопросе с идеологами Белого движения[11][12][13], которыми оно со времён Гражданской войны трактовалось как русское национальное патриотическое движение.
Зарождение и идентификация
Некоторыми участниками событий высказывалось мнение, что Белое движение зародилось весной 1917 года.[14] Милюков утверждал, что Белое движение сформировалось первоначально летом 1917 как единый антибольшевистский фронт от социалистов до кадетов.[15] Генерал Деникин связывал зарождение Белого движения (противоправительственного или противосоветского) с деятельностью проходившего в начале мая 1917 в Могилёве офицерского съезда, на котором генерал Алексеев сформулировал главный лозунг дня — «Спасать Отечество!»[8] По мнению теоретика российской контрреволюции, генерала Генерального штаба Н. Н. Головина, положительная идея движения состояла в том, что оно зародилось исключительно для спасения разрушающейся государственности и армии.[14]
Некоторые участники дискуссий о дате возникновения Белого движения считали первым его шагом Корниловское выступление в августе 1917 года. Ключевые участники этого выступления (Корнилов, Деникин, Марков, Романовский, Лукомский и др.), впоследствии узники Быховской тюрьмы, стали ведущими деятелями Белого движения на Юге России. Существовало мнение о начале Белого движения со дня приезда на Дон 15 ноября 1917 генерала Алексеева.
Большинство исследователей сходилось в том, что Октябрь 1917 года прервал начавшееся после падения самодержавия развитие контрреволюции в русле спасения разрушающейся государственности и инициировал её превращение в противобольшевистскую силу, включавшую самые разнообразные и даже враждебные друг другу политические группировки.
Для Белого движения была характерна его государоцентричность. Это интерпретировалось как необходимое и обязательное восстановление законности и порядка во имя сохранения национального суверенитета и поддержания международного авторитета России.[8]
Кроме борьбы против красных, Белое движение противостояло также зелёным и сепаратистам в годы Гражданской войны в России 1917—1923 годов. В этом плане Белая борьба дифференцировалась на общероссийскую (борьба русских между собой) и областную (борьба Белой России, собиравшей силы на землях нерусских народов, как против России Красной, так и против сепаратизма пытавшихся отделиться от России народов).
Участники движения именуются «белогвардейцами» или «белыми». К белогвардейцам не относят анархистов (Махно) и так называемых «зелёных», которые воевали и против «красных», и против «белых», и национал-сепаратистские вооружённые формирования, создававшиеся на территории бывшей Российской империи с целью завоевания самостоятельности тех или иных национальных территорий.
По мнению же деникинского генерала П. И. Залесского, и соглашавшегося с ним лидера партии кадетов П. Н. Милюкова, положившего эту мысль в основу своей концепции Гражданской войны в труде «Россия на переломе»[16], белогвардейцы (или белоармейцы, или просто белые) — это гонимые большевиками люди всех слоёв русского народа[17], которые силой событий, из-за убийств и насилия, чинимых над ними ленинцами, были вынуждены взяться за оружие и организовать белогвардейские фронты.
Костяк Белого движения составляло офицерство старой русской армии. При этом, подавляющее большинство младших офицеров, а также юнкеров вышло из крестьян. Крестьянское происхождение имели и самые первые лица Белого Движения — генералы Алексеев, Корнилов, Деникин и другие.
Руководство
В первый период борьбы — представители генералитета Русской императорской армии:
Генерального штаба генерал от инфантерии Л. Г. Корнилов,
Генерального штаба генерал от инфантерии М. В. Алексеев,
адмирал, Верховный правитель России с 1918 г. А. В. Колчак
Генерального штаба генерал-лейтенант А. И. Деникин,*
генерал от кавалерии П. Н. Краснов,
генерал от кавалерии А. М. Каледин,
генерал-лейтенант Е. К. Миллер,
генерал от инфантерии Н. Н. Юденич,
генерал-лейтенант В. Г. Болдырев
Генерального штаба генерал-лейтенант И. П. Романовский,
Генерального штаба генерал-лейтенант С. Л. Марков и другие.
В последующие периоды на первый план выходят военачальники, заканчивавшие Первую мировую войну ещё офицерами и получившие генеральские чины уже в ходе Гражданской войны:
Генерального штаба генерал-майор М. Г. Дроздовский
Генерального штаба генерал-лейтенант В. О. Каппель,
генерал-лейтенант А. И. Дутов,
генерал-лейтенант Я. А. Слащёв-Крымский,
генерал-лейтенант А. С. Бакич,
генерал-лейтенант А. Г. Шкуро,
генерал-лейтенант Г. М. Семёнов,
генерал-лейтенант барон Р. Ф. Унгерн фон Штернберг,
генерал-майор Б. В. Анненков,
генерал-майор князь П. Р. Бермондт-Авалов,
генерал-майор Н. В. Скоблин,
генерал-майор К. В. Сахаров,
генерал-майор В. М. Молчанов,
а также военачальники, по различным причинам не присоединившиеся к белым силам в момент начала их вооружённой борьбы:
П. Н. Врангель — будущий Главнокомандующий Русской армией в Крыму Генерального штаба генерал-лейтенант, барон,
М. К. Дитерихс — командующий Земской Ратью генерал-лейтенант.
Появление термина
Происхождение термина «белые» связано с уже традиционным использованием к началу XX века красного и белого цветов в политических целях. Во времена Великой французской революции монархисты (то есть противники революционных изменений) использовали королевский цвет французской династии — белый — для выражения своих политических взглядов[18].
В российской истории термин «белые…», относящийся к сторонникам антиреволюционных сил, впервые употребляется во время октябрьских боёв в Москве — отряд московской учащейся молодёжи, взявший в руки оружие для отражения большевистского выступления, надел нарукавные опознавательные повязки белого цвета и получил название «белая гвардия» (в противовес большевистской «красной гвардии»)[19].
Различных повстанцев, воевавших с большевиками, как в самой Советской России, так и совершавших нападения на приграничные районы страны, большевики именовали «белобандитами», хотя к Белому движению они в основной своей массе отношения никакого не имели. При именовании иностранных вооружённых подразделений, оказывавших поддержку белогвардейским войскам или действовавших самостоятельно против советских войск, в большевистской печати и в обиходе также использовался корень «бело-»: «белочехи», «белофинны», «белополяки», «белоэстонцы». Аналогично применялось и наименование «белоказаки». Примечательно и то, что зачастую в советской публицистике «белыми» называли любых представителей контрреволюции вообще, вне зависимости от их партийной и идеологической принадлежности (исключение — «зелёные»).
Историк Д. Фельдман отмечал, что большевистские идеологи и пропагандисты намеренно именовали многих своих противников «белыми…», пытаясь таким образом через белый цвет связать их образ с образом монархиста-консерватора, радеющего за возврат к самодержавию, который противится прогрессивным революционным изменениям, хотя в анти-большевистском лагере действительных монархистов было ничтожное меньшинство, а сторонников самодержавной монархии не было практически вовсе, да и сами «белые» себя так не называли. Белый цвет в данном случае исторически связан с монархистами — противниками Французской революции; оттуда же в частности ведёт свою родословную и красный цвет как цвет революции в её наиболее радикальной фазе. При этом исторические коннотации обоих цветовых обозначений в большевистских агитационных материалах в основном не озвучивались, хотя были хорошо известны в то время. По мнению Фельдмана, эта пропагандистская уловка работала весьма эффективно — в глазах многих современников «белые» стали ассоциироваться с возвратом к старым, пережившим себя порядкам, со слепым стремлением к реставрации самодержавия[18].
Цели и идеология

Значительная часть русской эмиграции 20—30-х годов XX века во главе с политическим теоретиком И. А. Ильиным, Главнокомандующим Русской армией генерал-лейтенантом бароном П. Н. Врангелем и князем П. Д. Долгоруковым ставили знак равенства между понятиями «Белая идея» и «государственная идея». В своих работах Ильин писал о колоссальной духовной силе противобольшевистского движения, которая проявлялась «не в бытовом пристрастии к родине, а в любви к России как подлинно религиозной святыне»[11]. Современный учёный и исследователь В. Д. Зимина подчёркивает в своём научном труде[8]:
Генерал барон Врангель во время своего выступления по случаю образования наделённого полномочиями антисоветского правительства Русского совета говорил, что Белое движение «безграничными жертвами и кровью лучших сынов» вернуло к жизни «бездыханное тело русской национальной идеи», а поддерживавший его князь Долгоруков утверждал, что Белое движение, даже в эмиграции должно сохранить идею государственной власти.
Лидер кадетов П. Н. Милюков называл Белое движение «ядром с высоким патриотическим закалом», а Главнокомандующий Вооружённых сил на Юге России Генерального штаба генерал-лейтенант А. И. Деникин — «естественным стремлением народного организма к самосохранению, к государственному бытию». Деникин очень часто подчёркивал, что белые вожди и солдаты погибали «не за торжество того или иного режима… а за спасение России», а А. А. фон Лампе — генерал его армии — считал, что Белое движение — это одна из стадий большого патриотического движения.
Историк С. В. Волков давал такое определение идеологической программы Белого движения[20]: «Идеология участников белой борьбы не представляла собой какой-то специфической партийной программы. Она была всего лишь выражением движения нормальных людей против ненормального: противоестественной утопии и преступных результатов попыток её реализации». В идеологии Белого движения существовали расхождения, однако превалировало стремление восстановления в России демократического, парламентского политического устройства, частной собственности и рыночных отношений[6]. Целью Белого движения провозглашалось — после ликвидации советской власти, окончания гражданской войны и наступления мира, и стабильности в стране — определение будущего политического устройства и формы правления России через созыв Национального учредительного собрания (принцип непредрешения).[8]
Манифест о целях Добрармии от 9 января 1918[21]:
На время Гражданской войны Белые правительства ставили перед собой задачу свержения советской власти и установления на удерживаемых территориях режима военной диктатуры. При этом вновь вводилось в силу законодательство, действовавшее в Российской империи до революции, скорректированное с учётом приемлемых для Белого движения законодательных норм Временного правительства и законов новых «государственных образований» на территории бывшей империи после Октября 1917 года. Политическая программа Белого движения в области внешней политики провозглашала необходимость соблюдения всех обязательств по договорам с союзными государствами. Казачеству было обещано сохранение самостоятельности при формировании собственных органов власти и вооружённых формирований. При сохранении территориальной целостности страны для Украины, Кавказа и Закавказья рассматривалась возможность «областной автономии».[22]
Белое движение в общем тяготело к кадетским общественно-политическим ценностям и именно взаимодействие кадетов с офицерской средой определило как стратегические, так и тактические установки Белого движения. Монархисты и черносотенцы составляли лишь небольшую часть Белого движения и правом решающего голоса не пользовались.[8]
С. В. Волков пишет, что «в целом дух белых армий был умеренно-монархическим», при этом Белое движение не выдвигало монархических лозунгов.[23] А. И. Деникин отмечал, что громадное большинство командного состава и офицерства его армии были монархистами, при этом он же пишет, что собственно офицерство политикой и классовой борьбой интересовалось мало, а в основной своей массе оно являлось элементом чисто служилым, типичным «интеллигентным пролетариатом».[23][24] Историк Слободин предостерегает рассматривать Белое движение в качестве партийного монархического течения, так как никакая монархическая партия не возглавляла Белое движение.[25]
Белое движение составляли силы разнородные по своему политическому составу, но единые в идее неприятия большевизма. Таким было, например, Самарское правительство, «КОМУЧ», главную роль в котором играли представители левых партий — эсеры. По словам руководителя обороны Крыма от большевиков зимой 1920 года генерала Я. А. Слащёва-Крымского Белое движение представляло собой смешение кадетствующих и октябриствующих верхов и меньшевистско-эсерствующих низов.[26]
Как отмечал Деникин: «Добровольческая армия желает опираться на все государственно мыслящие круги населения. Она не может стать оружием какой-либо одной политической партии или организации». Известный русский философ и мыслитель П. Б. Струве тоже писал в «Размышлениях о русской революции» о том, что контрреволюция должна объединиться с другими политическими силами, возникшими в результате и в ходе революции, но антагонистическими по отношению к ней. Мыслитель видел в этом принципиальное отличие русской контрреволюции начала XX века от противореволюционного движения во времена Людовика XVI.[27]
Белые использовали лозунг «Законность и порядок!» и рассчитывали дискредитировать этим власть своих противников, одновременно укрепляя восприятие себя народом как спасителей Отечества. Усиление беспорядков и накала политической борьбы делало аргументы белых вождей более убедительными и приводило к автоматическому восприятию белых как союзников той частью населения, что психологически не принимала беспорядки. Однако вскоре этот лозунг о законности и правопорядке проявился в отношении населения к белым с совершенно неожиданной для них стороны и, к удивлению многих, сыграл на руку большевикам, став одной из причин их итоговой победы в Гражданской войне[28]:
Участник Белого сопротивления, а впоследствии — его исследователь — генерал А. А. фон Лампе свидетельствовал, что лозунги большевистских лидеров, игравших на низменных инстинктах толпы, вроде «Бей буржуев, грабь награбленное», и говоривших населению, что каждый может взять всё, что угодно, были бесконечно более притягательны для пережившего катастрофическое падение нравов в результате 4-летней войны народа, нежели лозунги белых вождей, говоривших, что каждому причитается лишь то, что положено по закону.[28]
Продолжая далее свою мысль, фон Лампе писал, что «красные отрицали решительно всё и возвели в закон произвол; белые, отрицая красных, конечно не могли не отрицать и применяемые красными методы произвола и насилия…… Белые не сумели или не смогли быть фашистами, которые с первого момента своего бытия стали бороться методами своего противника! И, быть может, именно неудачный опыт белых и научил впоследствии фашистов?»
Вывод генерала фон Лампе был следующим[29]:
Большой проблемой для Деникина и Колчака был сепаратизм казачества, особенно кубанского. Хотя казаки были самыми организованными и злейшими врагами большевиков, они стремились прежде всего к освобождению от большевиков своих казачьих территорий, с трудом подчинялись центральной власти и неохотно воевали за пределами своих земель.
Белые вожди мыслили будущее устройство России как демократического государства в его западноевропейских традициях, адаптированное к реалиям российского политического процесса. Российская демократия должна была базироваться на народовластии, ликвидации сословного и классового неравенства, равенства всех перед законом, зависимости политического положения отдельных национальностей от их культуры и их исторических традиций.[8] Так, Верховный Правитель России адмирал Колчак утверждал, что: «Новая свободная Россия будет создана на единении правительственной власти с народом». А. И. Деникин писал, что «после… …неизбежной, но кратковременной борьбы разных политических течений в России установился бы нормальный строй, основанный на началах права, свободы и частной собственности».[30]
Верховный Правитель указывал на устранение большевиками автономии местного самоуправления и первой задачей в своей политике ставил установление всеобщего избирательного права и свободную работу земских и городских учреждений, что в совокупности считал началом возрождения России. Он говорил, что соберёт Учредительное собрание только тогда, когда вся Россия будет очищена от большевиков и в ней наступит правопорядок. Александр Васильевич утверждал, что он разгонит собрание, избранное Керенским, в случае, если оно соберётся самочинно. Колчак также говорил, что при созыве Учредительного собрания будет ориентироваться только на государственно здоровые элементы. «Вот такой я демократ», — подытоживал Колчак. По мнению теоретика русской контрреволюции Н. Н. Головина из всех белых вождей один только адмирал Колчак «нашёл в себе мужество не сойти с государственной точки зрения».
Говоря о политических программах белых вождей, следует отметить, что политика «непредрешенчества» и стремление к созыву Учредительного собрания не были, всё же, общепризнанной тактикой. Белая оппозиция в лице крайних правых — в первую очередь верхов офицерства — требовала монархических знамён, осенённых призывом «За Веру, Царя и Отечество!». Эта часть Белого движения смотрела на борьбу против большевиков, опозоривших Россию Брест-Литовским миром, как на продолжение Великой войны. Такие взгляды высказывали, в частности М. В. Родзянко и В. М. Пуришкевич. «Первая шашка Империи» генерал от кавалерии граф Ф. А. Келлер, с 15 ноября 1918 года осуществлявший общее командование всеми белыми войсками на Украине, критиковал Деникина за «неопределённость» его политической программы и объяснял ему этим свой отказ присоединиться к его Добровольческой армии: «Народ ждёт Царя и пойдёт за тем, кто обещает вернуть его!»
Резюмируя анализ политических и идеологических моделей, предлагаемых белыми правителями, историк и исследователь Белого движения и Гражданской войны В. Д. Зимина пишет[8]:

Белое движение и Национальное учредительное собрание
Ещё в сентябре 1917 года во время нахождения будущих вождей Белого движения в заключении в Быхове в «быховской программе», которая являлась плодом коллективного труда «узников» и основные тезисы которой перешли в «проект конституции генерала Корнилова» — самую первую политическую декларацию Белого движения, которая была подготовлена в декабре 1917 — январе 1918 Л. Г. Корниловым говорилось: «Разрешение основных государственно-национальных и социальных вопросов откладывается до Учредительного Собрания…»[31] В «конституции…» эта мысль была детализирована: «Правительство, созданное по программе генерала Корнилова, ответственно в своих действиях только перед Учредительным Собранием, коему она и передаст всю полноту государственно-законодательной власти. Учредительное Собрание, как единственный хозяин Земли Русской, должно выработать основные законы русской конституции и окончательно сконструировать государственный строй.»
Так как главной задачей белого движения была борьба с большевизмом, то белые лидеры не вводили в повестку дня никаких иных задач государственного строительства пока эта основная задача не была бы разрешена. Такая непредрешенческая позиция была теоретически ущербна, но, по мнению историка С. Волкова, в условиях, когда отсутствовало единство по этому вопросу даже среди лидеров белого движения, не говоря о том, что в их рядах присутствовали сторонники самых разных форм будущего государственного устройства России, представлялась единственно возможной.[20]
Военные действия

Верховный главнокомандующий Русской армией — адмирал А. В. Колчак.
Борьба на Северном Кавказе и Юге России
Ядром Белого движения на юге России стала Добровольческая армия, созданная в начале 1918 г. под руководством генералов Алексеева и Корнилова в Новочеркасске. Районами первоначальных действий Добровольческой армии были Область Войска Донского и Кубань.
После гибели генерала Корнилова во время неудавшегося штурма Екатеринодара командование белыми силами перешло к генералу Деникину. В июне 1918 года 8-тысячная Добровольческая армия начинает свой второй поход на поголовно восставшую против большевиков Кубань[32]. Разгромив кубанскую группировку красных в составе трёх армий (около 90 тысяч штыков и сабель), добровольцы и казаки 17 августа берут Екатеринодар, а к концу августа полностью очищают территорию Кубанского войска от большевиков (см. также Развёртывание войны на Юге).
Зимой 1918—1919 гг. войска Деникина установили контроль над Северным Кавказом, разгромив и уничтожив действовавшую там 90-тысячную 11-ю армию красных. Отбив в марте—мае наступление Южного фронта красных (100 тысяч штыков и сабель) в Донбассе и Маныче, 17 мая 1919 года Вооружённые силы Юга России (70 тысяч штыков и сабель) перешли в контрнаступление. Они прорвали фронт и, нанеся тяжёлое поражение частям Красной армии, к концу июня овладели Донбассом, Крымом, 24 июня — Харьковом, 27 июня — Екатеринославом, 30 июня — Царицыном. 3 июля Деникин поставил своим войскам задачу овладеть Москвой.
В ходе наступления на Москву (подробнее см. Поход Деникина на Москву) летом и осенью 1919 1-й корпус ВСЮР под командованием ген. Кутепова взял Курск (20 сентября), Орёл (13 октября) и начал движение на Тулу. 6 октября части ген. Шкуро заняли Воронеж. Однако сил для развития успеха у белых не хватило. Поскольку основные губернии и промышленные города центральной России находились в руках красных, последние имели преимущество как в численности войск, так и в вооружении. К тому же польский лидер Пилсудский предаёт Деникина и, вопреки договорённости, в разгар наступления на Москву заключает с большевиками перемирие, временно прекратив военные действия и позволив красным перебросить с неугрожаемого более их фланга дополнительные дивизии в район Орла и увеличить и без того подавляющее количественное преимущество перед частями ВСЮР. Деникин позднее (в 1937 г.) напишет, что предприми поляки в этот момент какие-нибудь минимальные военные усилия на своём фронте, советская власть бы пала, напрямую заявив, что Пилсудский спас советскую власть от гибели[30]. Кроме того Деникину пришлось в создавшейся сложнейшей ситуации снимать с фронта значительные силы и отправлять их в район Екатеринослава против Махно, прорвавшего в районе Умани фронт белых, и своим рейдом по Украине в октябре 1919 года разрушившего тылы ВСЮР. В результате этого наступление на Москву провалилось, и под натиском превосходящих сил Красной армии войска Деникина начали отступление на юг.
10 января 1920 красные заняли Ростов-на-Дону — крупный центр, открывавший дорогу на Кубань, а 17 марта 1920 Екатеринодар. Белые с боями отступили к Новороссийску и оттуда морем переправились в Крым. Деникин ушёл в отставку и покинул Россию (подробнее см. Битва за Кубань).
Таким образом, к началу 1920 Крым оказался последним бастионом Белого движения на юге России (подробнее см. Крым — последний бастион Белого движения). Командование армией принял генерал-лейтенант барон П. Н. Врангель. Численность армии Врангеля составляла в середине 1920 около 25 тыс. человек[33]. Летом 1920 Русская армия генерала Врангеля предприняла успешное наступление в Северной Таврии. В июне был занят Мелитополь, разбиты значительные силы красных, в частности уничтожен конный корпус Жлобы. В августе была предпринята высадка десанта на Кубань под командованием генерала С. Г. Улагая, однако эта операция закончилась неудачей.
На северном фронте Русской армии всё лето 1920 в Северной Таврии шли упорные бои. Несмотря на некоторые успехи белых (был занят Александровск), красные в ходе упорных боёв заняли стратегический плацдарм на левом берегу Днепра у Каховки, создав угрозу Перекопу. Несмотря на все усилия белых, ликвидировать плацдарм не удалось.
Положение Крыма облегчалось тем, что весной и летом 1920 крупные силы красных были отвлечены на западе, в войне с Польшей. Однако в конце августа 1920 Красная Армия под Варшавой была разбита, а 12 октября 1920 года поляки подписали перемирие с большевиками, и правительство Ленина бросило все свои силы на борьбу с белой армией. Кроме основных сил Красной Армии, большевикам удалось привлечь на свою сторону армию Махно, которая также приняла участие в штурме Крыма.

Для штурма Крыма красные стянули значительные силы (до 200 тыс. человек против 35 тысяч у белых). Наступление на Перекоп началось 7 ноября. Бои отличались необычайным упорством с обеих сторон и сопровождались беспрецедентными потерями[34].
Несмотря на гигантское превосходство в живой силе и вооружении красные войска несколько дней не могли сломить оборону защитников Крыма, и только после того, как, форсировав вброд мелководный Чонгарский пролив[35], части Красной армии и союзные им отряды Махно зашли в тыл основных позиций белых (см. схему), а 11 ноября махновцами под Карповой Балкой был разбит конный корпус Барбовича, оборона белых была прорвана. Красная армия ворвалась в Крым. К 13 ноября (31 октября) армия Врангеля и множество гражданских беженцев на кораблях Черноморского флота отплыли в Константинополь. Общая численность покинувших Крым составила около 150 тыс. человек[33].
Борьба на Урале
См. Уральская армия
Борьба в Поволжье
Народная армия — Генерального штаба генерал-лейтенант В. О. Каппель
Борьба в Сибири и на Дальнем Востоке
Восточный фронт — адмирал А. В. Колчак,
М. К. Дитерихс (20 июня — 4 ноября 1919);
К. В. Сахаров (4 ноября — 9 декабря 1919);
В. И. Оберюхтин, врид (9-11 декабря 1919);
В. О. Каппель (11 декабря 1919 — 25 января 1920);
С. Н. Войцеховский (25 января — 20 февраля 1920);
Сибирская армия
Западная армия
Уральская армия
Оренбургская отдельная армия
Борьба в Средней Азии
См. Туркестанская военная организация
Борьба на Севере
Северный фронт — генерал Миллер
Борьба на Северо-Западе
Белое движение на Северо-западе было неоднородным и фактически состояло из двух различных, конкурировавших друг с другом направлений.
С одной стороны, существовала Западная добровольческая армия, сформированная бывшими офицерами Украинской державы Скоропадского. Командующий ЗДА генерал-майор П. Р. Бермондт-Авалов придерживался прогерманской ориентации, что вызывало недоверие к нему со стороны остальных участников белого движения, и взаимодействовал с немецким балтийским корпусом Р. фон дер Гольца. При поддержке Бермондт-Авалова и Гольца было сформировано Северо-западное правительство во главе с генералом Бискупским.
Вклад Западной добровольческой армии в борьбу с красными ограничился эпизодическими стычками и фактически саботировался Аваловым из-за недоверия к нему со стороны англичан — деятельность армии сосредоточилась в Прибалтике. Бермондт-Авалов потерпел поражение в боях с войсками независимой Латвии, а его армия была интернирована, большая часть его сторонников оказалась в Германии.
С другой стороны, генерал Николай Юденич создал на территории Эстонии Северо-Западную армию для борьбы с Советской властью. Армия насчитывала от 5,5 до 20 тысяч солдат и офицеров.
11 августа 1919 в Таллине было создано Правительство Северо-Западной области (Председатель Совета министров, министр иностранных дел и финансов — Степан Лианозов, военный министр — Николай Юденич, морской министр — Владимир Пилкин и др.). В этот же день Правительство Северо-Западной области под нажимом англичан, обещавших за это признание вооружение и снаряжение для армии, признало государственную независимость Эстонии. Однако общероссийское правительство Колчака не утвердило это решение.
После признания независимости Эстонии Правительством Русской Северо-Западной области Великобритания оказала ему финансовую помощь, а также осуществила незначительные поставки вооружения и боеприпасов.
Н. Н. Юденич дважды пытался взять Петроград (весной и осенью), но всякий раз неудачно.
Весеннее наступление (5,5 тысяч штыков и сабель у белых против 20 тысяч у красных) Северного корпуса (с 1 июля Северо-Западная армия) на Петроград началось 13 мая 1919 года. Белые прорвали фронт под Нарвой и движением в обход Ямбурга принудили красных к отступлению. 15 мая они овладели Гдовом. 17 мая пал Ямбург, а 25 мая — Псков. К началу июня белые вышли на подступы к Луге и Гатчине, угрожая Петрограду. Но красные перебросили резервы под Петроград, доведя численность своей группировки, действовавшей против Северо-Западной армии, до 40 тысяч штыков и сабель, и в середине июля перешли в контрнаступление. В ходе тяжелых боев они оттеснили малочисленные части Северо-Западной армии за реку Лугу, а 28 августа захватили Псков.
Осеннее наступление на Петроград. 12 октября 1919 Северо-Западная армия (20 тысяч штыков и сабель против 40 тысяч у красных) прорвала советский фронт у Ямбурга и 20 октября 1919, взяв Царское село, вышла к пригородам Петрограда. Белые овладели Пулковскими высотами и на крайнем левом фланге ворвались в предместья Лигово, а разъезды разведчиков завязали бои у Ижорского завода. Но, не имея резервов и не получив поддержки от Финляндии и Эстонии, после десятидневных ожесточённых и неравных боёв под Петроградом с красными войсками (численность которых выросла до 60-тысяч человек) Северо-Западная армия овладеть городом не смогла. Финляндия и Эстония отказали в помощи, поскольку руководство этой белой армии так и не признало независимость этих стран. 1 ноября началось отступление Северо-Западной Белой Армии.
Армия Юденича с упорными боями к середине ноября 1919 года отступила на территорию Эстонии. После подписания между РСФСР И Эстонией Тартуского мирного договора 15 тысяч солдат и офицеров Северо-Западной Армии Юденича, по условиям этого договора, были сначала разоружены, а затем 5 тысяч из них — схвачены эстонскими властями и отправлены в концлагеря.
Несмотря на исход Белых армий с родной земли как результат Гражданской войны, в исторической перспективе Белое движение отнюдь не потерпело поражения: оказавшись в изгнании, оно продолжило вести борьбу против большевиков в Советской России и за её пределами.[36]
Причины поражения белых
По мнению предпринявшего попытку научной оценки Белого движения историка генерала Н. Н. Головина, одна из причин неудачи Белого движения состояла в том, что в отличие от его первого этапа (весна 1917 — октябрь 1917) с его позитивной идеей, ради служения которой Белое движение и появилось — исключительно для целей спасения разрушающейся государственности и армии, после октябрьских событий 1917 года и разгона большевиками Учредительного собрания, которое было призвано мирно решить вопрос о государственном устройстве России после Февральской революции 1917 года, контрреволюция утратила позитивную идею, понимаемую как общий политический и/или социальный идеал. Теперь с подобной функцией уже могла выступать лишь идея негативного характера — борьба против разрушительных сил революции.[8]
По мнению И. Л. Солоневича и некоторых других авторов, основные причины поражения Белого дела заключались в отсутствии у белых монархического лозунга. Солоневич также приводит информацию, что с таким объяснением причин неудачи белых и победы большевиков был согласен один из лидеров большевиков — организатор Красной армии Лев Троцкий. В подтверждение этому Солоневич приводил цитату, по его словам, принадлежавшую Троцкому:
«Если бы белогвардейцы догадались выбросить лозунг Кулацкого царя, — мы не удержались бы и двух недель.»[37][38]
В то же время, по мнению историка С. В. Волкова, тактика невыдвижения монархических лозунгов в условиях Гражданской войны была единственно верной. Он приводит подтверждающий это пример Южной и Астраханской белых армий, открыто выступавших с монархическим знаменем, и уже к осени 1918 года потерпевших полное поражение из-за неприятия монархических идей крестьянством.
Если рассматривать борьбу идей и лозунгов белых и красных во время Гражданской войны, то следует констатировать, что в идеологическом авангарде шли большевики, сделавшие первыми шаг в сторону народа установками на прекращение Первой мировой войны и развёртывание мировой революции, заставляя белых защищаться с их главным лозунгом «Великой и Единой России»[8], понимаемым как обязательность восстановления и соблюдения территориальной целостности России и довоенных границ 1914 года. При этом «целостность» воспринималась как тождество понятию «Великороссия». Отойти от общепризнанного курса на «Единую и неделимую Россию» пробовал в 1920 году барон Врангель, чей руководитель Управления внешних сношений П. Б. Струве заявлял, что «Россия должна будет соорганизоваться на федеративных началах путём свободного соглашения создавшихся на её территории государственных образований.»
Уже находясь в эмиграции, белые сожалели и каялись, что не смогли сформулировать более чётких политических лозунгов, учитывавших изменения российских реалий, — об этом свидетельствовал генерал А. С. Лукомский.
Согласно российским историкам Александру Ушакову и Владимиру Федюку, в неразрешимую проблему для белых превратился национальный вопрос: единственным методом его разрешения было бы признание права окраин бывшей империи на отделение, но именно этого белые, в отличие от большевиков, не готовы были признать даже на словах, так как одной из немногих скреп, связующих Белое движение, был лозунг «единой и неделимой России»[39].
Белое движение в эмиграции

Белая эмиграция, которая с 1919 года приняла массовый характер, сформировалась в ходе нескольких этапов. Первый этап связан с эвакуацией Вооруженных Сил Юга России генерал-лейтенанта А. И. Деникина из Новороссийска в феврале 1920 года. Второй этап — с уходом Русской армии генерал-лейтенанта барона П. Н. Врангеля из Крыма в ноябре 1920 года, третий — с поражением войск адмирала А. В. Колчака и эвакуацией японской армии из Приморья в 1920-1921 годах.

После эвакуации Крыма остатки Русской армии были размещены в Турции, где генерал П. Н. Врангель, его штаб и старшие начальники получили возможность восстановить её как боевую силу. Ключевой задачей командования стало, во-первых, добиться от союзников по Антанте материальной помощи в необходимых размерах, во-вторых, парировать все их попытки разоружить и распустить армию и, в-третьих, дезорганизованные и деморализованные поражениями и эвакуацией части в кратчайший срок реорганизовать и привести в порядок, восстановив дисциплину и боевой дух.
Юридическое положение Русской армии и военных союзов было сложным: законодательство Франции, Польши и ряда других стран, на территории которых они располагались, не допускало существование каких-либо иностранных организаций, «имеющих вид устроенных по военному образцу соединений». Державы Антанты стремились превратить отступившую, но сохранившую свой боевой настрой и организованность русскую армию в сообщество эмигрантов. «Ещё сильнее, чем физические лишения, давила нас полная политическая бесправность. Никто не был гарантирован от произвола любого агента власти каждой из держав Антанты. Даже турки, которые сами находились под режимом произвола оккупационных властей, по отношению к нам руководствовались правом сильного» — писал Н. В. Савич, ответственный за финансы сотрудник Врангеля. Именно поэтому Врангель принимает решение о переводе своих войск в славянские страны.
Весной 1921 года барон П. Н. Врангель обратился к болгарскому и югославскому правительствам с запросом о возможности расселения личного состава Русской армии в Югославию. Частям было обещано содержание за счёт казны, включавшее в себя паёк и небольшое жалование. 1 сентября 1924 года П. Н. Врангель издал приказ об образовании Русского Обще-Воинского Союза (РОВС). В него включались все части, а также военные общества и союзы, которые приняли приказ к исполнению. Внутренняя структура отдельных воинских подразделений сохранялась в неприкосновенности. Сам же РОВС выступал в роли объединяющей и руководящей организации. Его главой стал Главнокомандующий, общее управление делами РОВС сосредотачивалось в штабе Врангеля. С этого момента можно говорить о превращении Русской армии в эмигрантскую воинскую организацию. Русский Обще-Воинский Союз стал законным преемником Белой армии. Об этом можно говорить, ссылаясь на мнение его создателей: «Образование РОВСа подготавливает возможность на случай необходимости, под давлением общей политической обстановки, принять Русской армии новую форму бытия в виде воинских союзов». Эта «форма бытия» позволяла выполнять главную задачу военного командования в эмиграции — сохранение имеющихся и воспитание новых кадров армии.
Неотъемлемой частью противостояния военно-политической эмиграции с режимом большевиков на территории России стала борьба спецслужб: разведывательно-диверсионных групп РОВС с органами ОГПУ — НКВД, происходившая в различных регионах планеты.[36]
Белая эмиграция в политическом спектре Русского зарубежья

Политические настроения и пристрастия начального периода русской эмиграции представляли собой достаточно широкий спектр течений, практически полностью воспроизводивший картину политической жизни дооктябрьской России. В первой половине 1921 года характерной чертой было усиление монархических тенденций, объяснявшихся, прежде всего, желанием рядовых беженцев сплотиться вокруг «вождя», который мог бы защитить их интересы в изгнании, а в будущем обеспечить возвращение на родину. Такие надежды связывались с личностью П. Н. Врангеля и Великого Князя Николая Николаевича, которому генерал Врангель переподчинил РОВС как Верховному Главнокомандующему.
Белая эмиграция жила надеждой на возвращение в Россию и освобождение её от тоталитарного режима коммунизма. Однако эмиграция не была едина: с самого начала существования Русского Зарубежья в нём наметилась ожесточённая борьба сторонников примирения с установившимся в подсоветской России режимом («сменовеховцы») и сторонниками непримиримой позиции по отношению к коммунистической власти и её наследию. Белая эмиграция во главе с РОВСом и Русской православной церковью за рубежом составила лагерь непримиримых противников «антинационального режима в России».
В тридцатых годах часть эмигрантской молодёжи, дети белых борцов, решила перейти в наступление на большевиков. Это была национальная молодёжь русской эмиграции, сперва назвавшаяся «Национальный Союз Русской Молодёжи», впоследствии переименовавшаяся в «Национально-Трудовой Союз Нового Поколения» (НТСНП). Цель была простая: противопоставить марксизму-ленинизму другую идею, основанную на солидарности и патриотизме. В то же время НТСНП никогда не ассоциировал себя с Белым движением, критиковал Белых, считая себя политической партией принципиально нового типа. Это в итоге привело к идейному и организационному разрыву НТСНП с РОВСом, продолжавшим оставаться на прежних позициях Белого движения и критически относившемуся к «нацмальчикам» (так в эмиграции стали называть членов НТСНП).
В 1931 году в Харбине на Дальнем Востоке, в Маньчжурии, где проживала большая русская колония, в среде части русской эмиграции образовалась также Российская фашистская партия. Партия была создана 26 мая 1931 года на 1-м съезде русских фашистов, проходившем в Харбине. Лидером Российской Фашистской партии являлся К. В. Родзаевский.
Во время японской оккупации Маньчжурии было создано Бюро русских эмигрантов во главе со Владимиром Кислицыным.
Казачество
В Европу эмигрировали и казачьи части. Русские казаки появились на Балканах. Все станицы, точнее — лишь станичные атаманы и правления, — подчинялись «Объединенному совету Дона, Кубани и Терека» и «Казачьему союзу», которые возглавлялись Богаевским.
Одной из самых крупных была Белградская общеказачья станица имени Петра Краснова, основанная в декабре 1921 и насчитывавшая 200 человек. К концу 20-х годов численность её сократилась до 70 — 80 человек. Долгое время атаманом станицы состоял подъесаул Н. С. Сазанкин. Вскоре из станицы ушли терцы, образовав свою станицу — Терскую. Оставшиеся в станице казаки вступили в РОВС и она получила представительство в «Совете военных организаций» IV отдела, где новый атаман генерал Марков имел одинаковое с другими членами совета право голоса.
В Болгарии к концу 20-х годов насчитывалось не более 10 станиц. Одной из самых многочисленных была Калединская в Анхиало (атаман — полковник М. И. Караваев), образованная в 1921 в количестве 130 человек. Менее чем через десять лет в ней осталось только 20 человек, причем 30 уехало в Советскую Россию. Общественная жизнь казачьих станиц и хуторов в Болгарии состояла в помощи нуждающимся и инвалидам, а также в проведении военных и традиционных казачьих праздников.
Бургасская казачья станица, образованная в 1922 в количестве 200 человек к концу 20-х годов насчитывала также не более 20 человек, причем половина из первоначального состава вернулась домой.
В течение 30 — 40-х годах казачьи станицы прекращали своё существование в связи с событиями  Второй мировой войны.
Отношение к Белому движению в пост-советской России и реабилитация участников движения
Историк С. В. Волков обратил внимание на то, что хотя все установки и лозунги Белого движения (а именно: отрицание классовой борьбы и проповедование идей национального единства взамен, возрождение российской государственности, экономические свободы) оказались востребованы в пост-советской России, однако власть в России в последней декаде XX века и в начале XXI века отождествляла себя не с исторической (Белой) Россией, а коммунистической, против которой белые боролись. Историк видит в этом основное противоречие в жизни пост-советского российского общества: «белые» идеи и устремления проводятся теми, кто имеет «красное» происхождение и убеждения и наиболее наглядно это проявляется в отношении к самому историческому Белому движению, которое до сих пор не признано властями России в качестве своих предшественников.[40]
В 2006 году В. Жириновским был внесён законопроект «О реабилитации участников Белого Движения», который не был принят Госдумой в 1 чтении.[41] Законопроект был внесён в связи с тем, что, как указывалось в пояснительной записке к законопроекту, на участников Белого движения закон «О реабилитации жертв политических репрессий» фактически не распространяется.[42]
Историк и автор множества работ по истории белого движения, Кирилл Александров высказался в 2008 году в интервью Радио «Свобода» по поводу реабилитации генерала Петра Краснова, которую инициировал депутат Госдумы от партии «Единая Россия» атаман Войска Донского Виктор Водолацкий. К. Александров обратил внимание на саму юридически и исторически неграмотную постановку вопроса о реабилитации в Российской Федерации, которая считает себя правопреемницей Советской России, деятелей, либо Белого движения, которое было сознательным и активным врагом советского государства всю историю его существования и никогда не отрицало своего негативного отношения к нему и своих действий, направленных на разрушения этого государства, либо вообще любого человека, который был репрессирован советской властью, независимо от того, боролся он против этой власти активно, с оружием в руках или был её невинной жертвой. Будь-то деятели Русского освободительного движения. Реабилитация таких деятелей таким государством юридически невозможна. Более того, по мнению историка, даже кощунственно ставить вопрос об этом. Реабилитация сознательных врагов советской власти станет возможна только тогда, когда в Российской Федерации будет дана юридическая оценка всем тем преступлениям, которые совершили большевики, начиная с 25 октября 1917 года, считает учёный.[43]
В 2017 году планируется создание Культурного центра «Белое наследие»[44].
См. также
Белая эмиграция
Белая армия
Русская армия (1919)
Белый флот
Гражданская война в России
Добровольчество
Народно-трудовой союз российских солидаристов
Плакаты Белого движения
Русский общевоинский союз
Непримиримость
Примечания

Литература
Булгаков М. А. 
А.Ветлугин 



Дуров В. Символика белого движения// Советский музей.-1991.-N° 5.

.



.


Мельгунов С. П. 


[Салов О. А. БЕЛОЕ ДВИЖЕНИЕ: К ВОПРОСУ О ЗАРОЖДЕНИИ БЕЛОЙ ИДЕИ // Власть, № 12 / 2010]
.


Ципкин Ю. Н. 
 Под ред. докторов исторических наук Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского — London, 1992.


CS1 maint: Date and year (link)
CS1 maint: Date and year (link)
Ссылки

 — передача радиостанции «Эхо Москвы» совместно с журналом «Знание — сила»
























*