я пил с Эдгаром По (2000)

T. Венедиктова ... 
(Поэтическая рецепция по-русски) ... 
Гроссман Д. Д. в России. - СПб.: Академический проект, 1998. - 201 с. - 1000 экз. ... 
Wanner A. Baudelaire in Russia. - Gainesville: University Press of Florida, 1996. - 253 p. ... 
Дубровкин Р. Стефан Малларме и Россия. - Bern; Berlin; Frankfurt a. M.; N. Y.; P.; Wien: Peter Lang, 1998. - 565 с. ... 
Шарль Бодлер назвал Эдгара планетой без орбиты - характеристика, вполне применимая и к его собственному прижизненному статусу, и к статусу Стефана Малларме. Но современное литературное восприятие уверенно размещает всех троих в орбите символизма, а сознание современного российского читателя столь же уверенно ассоциирует Серебряным веком: именно тогда наследие этих поэтов необыкновенной интенсивностью осваивалось русской культурой - можно сказать, зависть себе самой, позднейшей, подавленной социальными обстоятельствами. ... 
Столетие спустя поэты стали достоянием доцентов, - точнее, докторантов, работающих в трансатлантическом (академическом) пространстве между Цюрихом и Гарвардом, Женевой и Колумбией. Три рецензируемые монографии демонстрируют завидный профессионализм, свободу и основательность владения богатейшим русским материалом: построчно и пословно анализируемые подборки переводов, библиографические списки, указатели и примечания образуют дополнительный к основному и менее увлекательный текст. ... 
Книга Джоан Гроссман Эдгар в была задумана еще в середине 60-х гг. Русские друзья американской аспирантки отзывались о теме восторженно, Корней Чуковский в письме назвал ее жемчужиной: ведь в России широко читаем и любим, в отличие от собственной родины, где его звезда, увы, померкла. Тем более обескуражило пытливую американку углубление в русские источники: Вместо богатых традиций изучения русской критикой я обнаружила отдельные, разбросанные по разным изданиям заметки и статьи. Восполняя пробел, Джоан написала свою диссертацию, несколько лет ставшую книгой, которая по прошествии четверти века опубликована в русском переводе и стала таким образом доступна российским аспирантам XXI столетия. Можно сказать, двойной повод: радоваться за американское литературоведение и сетовать свое (где дальше заметок и статей дело и по сей день пошло). ... 
А между тем никаких Америк работа гарвардской славистки открывала и открывает, представляя собой очень добросовестное, но теоретически непритязательное, а в чем-то (неизбежно: все-таки писалось тридцать лет назад!) ... 
стр. 335 ... 
отдающее архаикой описание материала - фиксацией более или менее очевидных перекличек, возможных сближений (ср., например, переживания Раскольникова и психологическая интрига в новелле Сердце-обличитель, тургеневские Призраки и тема любви после смерти в По), документированных или просто предполагаемых влияний, аллюзий и упоминаний (вроде диалога поэта вороном в Озе А. Вознесенского, который резюмируется в книге следующим образом: Поэт снисходительно объясняет ворону, что тот потерял, разделяя человеческой жизни, но получает в высшей степени резкую отповедь, и в итоге от его снисходительности остается и следа (1)). ... 
По был открыт в России относительно рано: первая публикация - рассказ Золотой жук, напечатанный в детском журнале (в переводе, правда, французского) в 1847 г. Обширный материал, накопившийся за следующие полтора столетия, Дж. Гроссман систематизирует хронологически - поэтапно: 1850 - 1880-е, 1880 - 1910-е и 1910 - 1960- е гг. Речь идет в основном о прозе (9-страничная главка о достаточно легковесна ), что отчасти оправдано тем, что для России, как и для Франции, По был поэтом, которого знали исключительно благодаря его прозе. Центральное место в анализе предсказуемым образом занимает материал рубежа веков. И раньше, и позже, но особенно в эту пору воспринимался русскими через Бодлера - миф, им сотворенный и поразительной оперативностью воспринятый нашими соотечественниками (2). Не то чтобы никто трудился читать оригинал (хотя в гордых словах с английского, которыми К. Бальмонт в 1890-х гг. сопровождает свои переводы, нетрудно расслышать обличительный намек), но внимание к оригиналу было, кажется, приоритетом. Куда более распространено игровое самоотождествление По-легендой, По-как-позой, т.е. интерес столько к личности, сколько к личине. Многозначительные, но свободные от конкретного смысла кивки в ее сторону носили часто ритуальный характер, представляли собой поминания всуе, что хорошо передает витиеватая фраза из заключающей книгу главы Эдгар как классик: ...своеобычное литературное влияние переместилось Небеса, откуда его то и дело вызывают грешную землю - покровительствовать возвышенной поэзии (с. 141). ... 
Подводя итог, исследовательница констатирует: воспринимался русскими литераторами на уровне общей концепции поэзии, общеупотребительного набора образов и чувств. Очевиден контраст между прочтением По, удовлетворяющим массовому вкусу, - здесь царят культ экзотики и псевдонаучной сенсационности, заигрывание безумием и оккультизмом, и прочтением элитарным - здесь первом плане культ искусства, бесполезного, суггестивного, музыкального, предполагающего, говоря словами самого По, не просто любование Красотой, открытой нашему взгляду, а исступленное усилие познать ту Красоту, что выше.