The escape of John of Kronstadt and he is met by Mikhail Krivoshlyk in St. Petersburg. Magazine «Pulemet» № 1. (1905), caricature. New York Public Library, signature under the image: Во время оно случися смутъ велiй во граде некоемъ Кронштадтомъ именуемомъ. Матроси и иніи мужи мнози  скокаху по стогнамъ градскимъ и убиваху  другъ друга и резаху женъ со чады и домочадцы, тщася власти придержащiи испразднити. Оныя же власти предрожащiи Остелецкiй и Беляевъ во мундирiе облачении  подъ кроватями нетленни, Господа Бога славословя, обретошася. Друзiи же власти офицерстiи во ризы и исподники женстiи и хулиганстiи облекошася, и сице животъ свой соблюдоша. Всечестнейшему же отцу Iоанну во Кронштедте сущу, се поликіи многочитіи чины притекоша: Отче всеблагіи, всетерпеливый, многомилостивый, чесо ради медлиши? Ты еси блудницу Порфирію во Богородицу хейротанисавый, ты еси піяницу горчайшего во Архангела Михаила претворивый, сътвори чудо: утиши брань и смутъ велій и скрежетъ зубовный, да бы и мы многогрешніи от него не пострадавша. Отвещав честный старецъ рече: Вас ли стонящихъ и мятущихся зрю?  Не вкупе ли с вами  азъ многогрешніи неисчестно с высоты амвонной  ко сотне черной вопихъ, взывахъ и глаголахъ! Не матроси се, а любезные чада наша хулиганстіи  мятутся! Духъ мой зело взыграяся ибо чуетъ избиеніе богомерзской интелдигенціи. Потеку на осляти ко чаду моему любезному во  Питеръ градъ; "Кривошлыче, сладчайшій,  возликуй со мной въ твоихъ Ведомостяхъ Градоначальства  церкви и отечеству на пользу. Аминь"
English: The escape of John of Kronstadt. Magazine «Pulemet» № 1. (1905), caricature. New York Public Library, signature under the image: "Во время оно случися смутъ велiй во граде некоемъ Кронштадтомъ именуемомъ. Матроси и иніи мужи мнози скокаху по стогнамъ градскимъ и убиваху другъ друга и резаху женъ со чады и домочадцы, тщася власти придержащiи испразднити. Оныя же власти предрожащiи Остелецкiй и Беляевъ во мундирiе облачении подъ кроватями нетленни, Господа Бога славословя, обретошася. Друзiи же власти офицерстiи во ризы и исподники женстiи и хулиганстiи облекошася, и сице животъ свой соблюдоша. Всечестнейшему же отцу Iоанну во Кронштедте сущу, се поликіи многочитіи чины притекоша: Отче всеблагіи, всетерпеливый, многомилостивый, чесо ради медлиши? Ты еси блудницу Порфирію во Богородицу хейротанисавый, ты еси піяницу горчайшего во Архангела Михаила претворивый, сътвори чудо: утиши брань и смутъ велій и скрежетъ зубовный, да бы и мы многогрешніи от него не пострадавша. Отвещав честный старецъ рече: Вас ли стонящихъ и мятущихся зрю? Не вкупе ли с вами азъ многогрешніи неисчестно с высоты амвонной ко сотне черной вопихъ, взывахъ и глаголахъ! Не матроси се, а любезные чада наша хулиганстіи мятутся! Духъ мой зело взыграяся ибо чуетъ избиеніе богомерзской интелдигенціи. Потеку на осляти ко чаду моему любезному во Питеръ градъ; "Кривошлыче, сладчайшій, возликуй со мной въ твоихъ Ведомостяхъ Градоначальства церкви и отечеству на пользу. Аминь"<ref>Once in Kronstadt there was a mutiny. Sailors and other people ran around city streets and killed each other, and cut women with children and households, trying to overthrow the government. Representatives of the authorities: Osteletsky and Belyaev remained unscathed, as they lay under the beds in their uniforms and prayed to God. Other government officers dressed in women's clothes, or dressed like hooligans and thus saved their lives. Numerous people came to John, who was in Kronstadt, and addressed him with the words: "You are a father full of goodness, full of patience and always ready to promote the well-being of others. Why do you hesitate? You ordained harlot-Porfiria in Mother of God. You ordained bitter drunkard in Michael the Archangel. Make a miracle, calm down the war and a big rebellion, and a dental screech, so that we will not suffer". Honest elder answered: "Do not I see you groaning and restless? I am a sinner. I called out, yelled and addressed uncountable to the Black Hundred from the pulpit with you, is not it? These are not sailors, and our beloved children bully commit mutiny! My soul is indignant and feels that there will be a beating of the wicked intellectuals! I'll sit on the donkey and go to my beloved son in St. Petersburg, where I'll tell him: "Krivoshlyk, sweetest, rejoice with me in your newspaper «Vedomosti of the St. Petersburg City Government and the Metropolitan Police» of the church and the fatherland for good. Amen.