What I'm saying is that, surely, rationally, our distress about things that happen, about threats, should be roughly proportional to the size of those threats and threats to come.
Я имею ввиду, что, если трезво смотреть на вещи, то наш страх по поводу вещей, которые случились, угроз, должен быть примерно пропорционален размеру этих угроз и тех угроз, которые еще могут произойти.