And then there was the language, the rhythmic cadence of it, reminding me of evenings spent listening to Bedouin elders recite hours-long narrative poems entirely from memory.
И кроме того, в них был язык, чьи ритмичные раскаты, напоминали мне о вечерах, проведенных за песнями старейшин Бедуинов, состоящих из многочасовых поэтических повествований, распеваемых на память.