What we say — and I include the most austerely mechanistic among us, which is probably me — what we say is, "Vile monster, prison is too good for you." Or worse, we seek revenge, in all probability thereby triggering the next phase in an escalating cycle of counter-revenge, which we see, of course, all over the world today.
Мы говорим — и я включаю сюда наиболее механистических из нас, наверно и себя тоже — мы говорим — « Гнусное чудовище, тюрьма слишком хороша для тебя. » Или, еще хуже, мы требуем возмездия, что по всей вероятности запускает следующий этап в нарастающем круговороте ответного возмездия, который мы, конечно же, видим сегодня по всему миру.