I, as the conductor, have to come to the rehearsal with a cast-iron sense of the outer architecture of that music, within which there is then immense personal freedom for the members of the orchestra to shine.
Я, как дирижёр, должен приходить на репетиции со стойким ощущением внешней архитектуры той музыки, внутри которой открывается огромная личная свобода для членов оркестра.