The second thing I learned is that when people like me, who understood that fear, who had learned a new language, who had navigated new systems, when people like us were sitting at the table, we advocated for our communities' needs in a way that no one else could or would.
Второе, что я усвоила, это то, что когда люди вроде меня, которые понимают этот страх, которые выучили новый язык, которые ориентируются в новой системе, когда люди вроде нас имеют право голоса, мы защищаем нужды наших общин так, как никто другой не стал и не смог бы.