Soon after that, I could see how Nairobi was beginning to change, and it was beginning to feel more like the fear and terror-weary and war-torn cities that I had worked in.
Вскоре после этой трагедии я начала замечать, как меняется Найроби и что чувство страха и изматывающего ужаса, ставшие нормой в истерзанных войнами городах, где я когда-то работала, поселилось и здесь.