But beyond our compassion, and far greater than compassion, is our moral imagination and our identification with each individual who lives in that world, not to think of them as a huge forest, but as individual trees.
Но выше нашего сострадания и намного больше, чем наше сострадание, находится наше нравственное воображение и отождествление себя с каждым человеком, живущим в этом мире, способность воспринимать людей не как один огромный лес, а как отдельные деревья.