The first is it challenges one of the orthodoxies that we learnt at medical school, or at least I did, admittedly last century, which is that the brain doesn't repair itself, unlike, say, the bone or the liver.
Первая бросает вызов одной из ортодоксальностей, которую мы узнали в медицинском училище, или по крайней мере я узнал, правда в прошлом веке, состоящей в том, что мозг не излечивает себя, в отличие, скажем, от кости или печени.