As a boy, all I wanted was to be accepted and liked by the other boys, but that acceptance meant I had to acquire this almost disgusted view of the feminine, and since we were told that feminine is the opposite of masculine, I either had to reject embodying any of these qualities or face rejection myself.
Мальчиком мне хотелось нравиться и быть принятым другими ребятами, но их признание означало для меня почти с отвращением относиться ко всему женскому. Так как нам говорили, что женственность — антипод мужественности, я должен был либо сам отвергнуть эти качества, либо быть отвергнутым.