And it wasn't the glaring inequality that made me want to cry, it wasn't the thought of hungry, homeless kids, it wasn't rage toward the one percent or pity toward the 99.
Мне хотелось плакать не из-за бросающегося в глаза неравенства, не из-за мысли о голодных бездомных детях, не из ярости по отношению к 1% и не из жалости к остальным 99%.