We knew that 210 million women were saying they wanted access to contraceptives, even the contraceptives we have here in the United States, and we weren't providing them because of the political controversy in our country, and to me that was just a crime, and I kept looking around trying to find the person that would get this back on the global stage, and I finally realized I just had to do it.
Мы знали, что 210 миллионов женщин говорили, что им нужен доступ к контрацептивам, даже к тем, которые есть у нас здесь, в США, но мы не обеспечивали их ими из-за политических дебатов в нашей стране. Для меня такое положение вещей — преступление. Я продолжала повсюду искать человека, который смог бы вынести этот вопрос на мировую арену, и, в конечном итоге, поняла, что сама должна это сделать.