It's because we have confined, as I was saying in my talk, democracy to the political sphere, while leaving the one sphere where all the action is — the economic sphere — a completely democracy-free zone.
Это потому, что мы ограничили её, как я говорил уже, политической сферой, позволяя при этом другой, действующей сфере — то есть экономике — быть полностью свободной от демократии.