Because it seemed to me if we could prove there was a model in Haiti and a model in Rwanda that we could then take all over the country, number one, it would be a wonderful thing for a country that has suffered as much as any on Earth in the last 15 years, and number two, we would have something that could then be adapted to any other poor country anywhere in the world.
Мне казалось, что если мы сможем доказать, что на Гаити работала модель, и модель в Руанде, которую мы могли бы в дальнейшем распространить по всей стране, то, в первую очередь, это было бы чудесно для самой страны, которая пострадала в последние 15 лет как никакая другая в мире, а во вторую — у нас был бы образец, который мы могли бы впоследствие адаптировать к любой другой бедной стране мира.