It didn't sound like a complaint, exactly, but just a way to let me know, a kind of tender admission, to remind me that he knew he was giving himself over to a voracious, unfinished path that always required more.
Звучало это не как жалоба, а как способ дать мне понять своего рода смиренное принятие, напомнить мне, что он знал, что отдавал всего себя ненасытному, незавершённому пути, всегда требующему больше.