It used to be the case that if my tribe was more powerful than their tribe, I was safe; if my country was more powerful than their country, I was safe; my alliance, like NATO, was more powerful than their alliance, I was safe. It is no longer the case. The advent of the interconnectedness and of the weapons of mass destruction means that, increasingly, I share a destiny with my enemy.
Было так, что если моё племя было сильнее их племени, я был в безопасности; если моя страна была сильнее их страны, я был в безопасности; мой союз, как НАТО, был сильнее их союза, я был в безопасности. Такого больше нет. Появления этой всеобщей связанности и оружия массового поражения подразумевает, что все более я разделяю участь с моим врагом.