As you can probably well imagine, I was a strange child. (Laughter) Because the thing is, I was constantly trying to extend my repertoire of noises to be the very maximum that it could be.
Он направлялся прямо на меня. Как вы, наверное, можете догадаться, я был странным ребёнком. (Смех) Потому что, по правде, я постоянно пытался сделать набор звуков как можно более разнообразным.