And the fourth and most important, of course, was the delineation of a contemplative practice that not only had the possibility of a transformation of the human heart, but had 2,500 years of empirical evidence that such a transformation was a certainty.
И четвёртая истина, безусловно, самая важная, разъяснение созерцательной практики, которая не только может преобразить сердце человека, но имеет 2500 летний эмпирический опыт неизбежности такого преобразования.