We're programmed to prioritize productivity. So when a person — an Adonis in this case — is no longer productive in the way we expect him to be, the way that he expects himself to be, what value does that life have left?
Мы запрограммированы предпочитать продуктивность. Поэтому когда кто-то — Адонис в нашем случае — больше не полезен так, как нам бы хотелось, так, как ему самому хотелось бы, какую ценность имеет такая жизнь?