I loved these people, and I admired their freedom, but I watched as the world outside of our utopian bubble exploded into these raging debates where pundits started likening our love to bestiality on national television.
Я люблю таких людей, и меня восхитила их свобода, но я видела, как мир вне нашего утопического пузыря взорвался этими неистовыми спорами, когда комментаторы стали равнять нашу любовь со скотством по национальному телевидению.