It seems like we're always stuck between demonizing a species and wanting to wipe it out, and then when we get very close to doing that, empathizing with it as an underdog and wanting to show it compassion.
Как будто мы застряли между двумя полюсами: мы либо демонизируем животное и мечтаем его уничтожить, либо, когда уже почти уничтожили, вдруг начинаем сострадать ему и пытаемся проявлять участие.