And when I worked in the prison system, it was so clear to me, this: that many of us in this room, and almost all of the men that I worked with on death row, the seeds of their own compassion had never been watered.
И когда я работала в тюремной системе, мне стало настолько ясно, что многие из нас в этом зале, и практически все те, с кем я работала в камере смертников, никогда не имели возможности прорастить семена своего сострадания.