I wanted to be, as I later thought of it, empathic, which is to say, to feel what they wanted to say and to be an agent of their self-revelation.
Я хотел быть, как я позже понял, сострадательным, я имею в виду, чувствовать, что мои герои хотят раскрыть, и быть проводником их самораскрытия.