But I also know that he was; for all of us — you, me, the subject of his book, age more or less in step, proceed from birth along the same great sequence: through the wonders and confinements of childhood; the emancipations and frustrations of adolescence; the empowerments and millstones of adulthood; the recognitions and resignations of old age.
Но я также знаю, что это обо мне. У всех нас — у вас, у меня, у героя книги — возраст в той или иной мере, начиная от рождения, следует по заведённому распорядку: через чудеса и запреты в детстве, через взросление и разочарование в подростковом возрасте, через раскрепощение и важные вехи во взрослой жизни, через признание и смирение в старости.