You had to live, did live, from habit that became instinct, in the assumption that every sound you made was overheard and except in darkness every movement scrutinized. "
Вам приходилось жить, и вы жили по привычке, которая стала инстинктом, в предположении, что каждый изданный вами звук мог быть подслушан, и каждое движение, кроме как в темноте, пристально рассмотрено ».