The press wrote about her death in rather, I felt, pornographic ways — like, "Which bit of artery left which bit of body?" and "How did she die in the back of the car?" — and I was intrigued by this sort of mass voyeurism, so I made these rather gory images.
Но я не смогла стереть её из памяти, и, конечно, она не исчезла из общественного сознания. Напряжение нарастало. Мне казалось, что пресса писала о её смерти, как о порнографии: вроде того, какая часть артерии оторвалась от какой части тела и как именно она умерла на заднем сидении машины. Я была заинтригована этим массовым вуайеризмом.