Even with this knowledge and with their stories in tow, I, in turn, struggled, and could not speak to anyone when I faced my own anxiety, so deep is our fear of being the madman.
Даже вооружённый этими знаниями и их историями, я, в свою очередь, переживал и не имел возможности поговорить с кем-то, когда сам столкнулся со своими страхами. Вот как мы боимся прослыть сумасшедшими.