Because I didn't believe a journalist can be a journalist with — how can you talk to people if you have your face covered? — and so on; it's just a movement.
Я не верю, что журналист может быть собой в парандже. Как ты можешь говорить с людьми, если твоё лицо закрыто? — и так далее; снять её — одно движенье.