You know, it was most often when speaking to people that I wondered where I ended and my disability began, for many people told me what they told no one else. Many cried. And one day, after a woman I met on the street did the same and I later asked her why, she told me that, best she could tell, her tears had had something to do with my being happy and strong, but vulnerable too.
Чаще всего именно разговаривая с людьми я задумывался, где заканчиваюсь я, и начинается моя инвалидность, потому что многие люди говорили мне то, чего не говорили больше никому. Многие плакали. И однажды, когда женщина, которую я встретил, тоже заплакала, и я спросил её, почему, она ответила, и это было лучшее, что она могла сказать, что она плакала потому, что видела меня счастливым и сильным, но в то же время и беззащитным.