That is, he did none of the things that might make it easy to cry foul, to put down the whole story as a pious fable. Quite the contrary. In his own reported words, he was convinced at first that what had happened couldn't have been real.
Он не сделал ничего, что могло бы повлечь разговоры об обмане, и называть всю эту историю лишь религиозной сказкой. Как раз наоборот. Он сам сказал о том, что сначала не был уверен в произошедшем — то, что случилось с ним не могло произойти в действительности.