Because for me growing up at that time, and our relationship with this man box, "Do you want some?" meant one of two things: sex or drugs — and we weren't doing drugs.
Потому что для меня, ребенка, росшего в то время, учитывая только формировавшиеся представления о том, кто такой "настоящий мужчина", такой вопрос мог означать лишь две вещи: секс или наркотики — а никаких наркотиков мы не принимали.