And the audience just — you know, they're always on the side of the interviewee, and they felt that this was a kind of assault, but this was the question she had wanted somebody to ask her whole life.
И зрители просто — знаете, они всегда на стороне того, кто дает интервью, и они восприняли это как оскорбление, но в действительности это был вопрос, который она всю жизнь хотела услышать.