But this also explains why, when I was interviewing the Red Brigades, and then, later on, other arms organizations, including members of al-Zarqawi group in the Middle East, everybody was extremely reluctant to talk about ideology, or politics.
Но это так же обьясняет, почему, когда я интервьюировала Красные бригады, и, позже, другие вооруженные группировки, в том числе членов группы аль-Зарка на Среднем Востоке, они все очень неохотно говорили про идеологию или политику.