And at the beginning, we were so touched by these stories, we were so amazed by these stories, that we thought that maybe the best way to talk to the guerrillas was to have them talk to themselves, so we recorded about a hundred different stories during the first year, and we put them on the radio and television so that the guerrillas in the jungle could hear stories, their stories, or stories similar to theirs, and when they heard them, they decided to go out.
В самом начале мы были настолько тронуты этими историями, настолько обескуражены ими, что подумали, что, возможно, лучший способ говорить с боевиками — это дать им возможность поговорить между собой, поэтому мы записали около ста историй в течение года, и крутили их по радио и телевидению так, чтобы боевики могли услышать эти истории, их собственные истории, или истории, похожие на их собственные, и когда они слышали эти истории, они решали вернуться.