Joshua, in his own words, says that he does not mind standing trial for his crimes, and speaks about them from soapboxes across Monrovia, to an audience that often includes his victims.
Джошуа, по его словам, не возражает против того, чтобы предстать перед судом за свои преступления, и заявляет об этом с импровизированных трибун по всей Монровии перед людьми, среди которых часто встречаются его жертвы.