It's almost like a new period of human history, like the Enlightenment, but almost a kind of self-aware Enlightenment, that we can be persuaded, and there might be something we want to protect.
Это похоже на новую эпоху в человеческой истории, как Просвещение, скорее это похоже на самопросвещение, осознание того, что мы подвержены убеждению, и что существует нечто, что необходимо защищать.