It made it something out of my reach — a foreign concept, a phenomenon for which I would have to constantly and perpetually seek the validation of those it belonged to for me to make progress within it and with it.
Для меня это было чем-то недосягаемым, иностранной концепцией, феноменом, ради которого мне приходилось постоянно искать подтверждение того, что он имеет ко мне отношение, иначе я не могла развиваться.