A Syrian woman who I recently met at a refugee camp in Greece articulated it best, when she recalled the exact moment she realized she had to flee Aleppo.
Сирийская женщина, которую я недавно встретила в лагере в Греции, дала лучший ответ, вспоминая минуту, когда осознала, что должна бежать из Алеппо: