In this single story, there was no possibility of Africans being similar to her in any way, no possibility of feelings more complex than pity, no possibility of a connection as human equals.
Эта единственная история не допускала того, что африканцы могут быть хоть в чём-то похожи на неё. Не было места любым другим более сложным чувствам, чем жалость. Не было места для связи между нами на равных.