So why is my story more than just the story of a quirky, long, six-year, difficult lawsuit, an American professor being dragged into a courtroom by a man that the court declared in its judgment was a neo-Nazi polemicist?
Почему моя история — это больше, чем история длившегося шесть лет запутанного судебного разбирательства, когда меня, американского профессора, затащил в суд тот, кого суд своим решением впоследствии признал приверженцем неонацистской идеологии?