Realizing that the violent jihad I had engaged in abroad was so different — such a chasm between what I had experienced and what I thought was sacred duty — I had to reflect on my activities here in the UK.
Поняв, что насильственный джихад, в который я был вовлечён за границей, был совершенно другим — глубокая пропасть лежала между тем, через что я прошёл, и тем, что я называл священным долгом, — я был вынужден пересмотреть свои поступки здесь в Великобритании.