Michelangelo soon found that thanks to the printing press, complaints about the nudity spread all over the place, and soon his masterpiece of human drama was labeled pornography, at which point he added two more portraits, one of the man who criticized him, a papal courtier, and the other one of himself as a dried up husk, no athlete, in the hands of a long-suffering martyr.
Микеланджело вскоре обнаружил, что вследствие развития типографий повсюду стали распространяться жалобы на изображение наготы. Вскоре его шедевр человеческой драмы отнесли к порнографии, после чего он добавил ещё двух персонажей, одного из своих критиков, папского придворного, и себя самого в виде высохшей содранной кожи, вовсе не атлета, в руках многострадального мученика.