He would make many melancholy reflections upon the precariousness of human life, and when all these humane sentiments had been once fairly expressed, he would pursue his business or his pleasure with the same ease and tranquility as if no such accident had happened.
Он долго будет грустно размышлять о непрочности человеческой жизни, и после того, как эти гуманные настроения будут должным образом высказаны, он вернётся к своим занятиям и удовольствиям с той же лёгкостью и спокойствием, как если бы беды и не случалось.