The voices took the place of this pain and gave words to it, and possibly one of the greatest revelations was when I realized that the most hostile and aggressive voices actually represented the parts of me that had been hurt most profoundly, and as such, it was these voices that needed to be shown the greatest compassion and care.
Голоса пришли на смену этой боли, превратили её в слова. Это стало для меня, пожалуй, одним из величайших открытий: самые враждебные, агрессивные голоса оказались составляющими моей личности, которые пострадали больше всего. Именно этим голосам было крайне необходимо сострадание и забота.