So when Chris raised to me how wonderful everything that was happening in the world, that we were seeing a shift in zeitgeist, on the one hand I absolutely agree with him, and I was so thrilled to see what happened with the G8 — that the world, because of people like Tony Blair and Bono and Bob Geldof — the world is talking about global poverty; the world is talking about Africa in ways I have never seen in my life. It's thrilling. And at the same time, what keeps me up at night is a fear that we'll look at the victories of the G8 — 50 billion dollars in increased aid to Africa, 40 billion in reduced debt — as the victory, as more than chapter one, as our moral absolution.
Я была в полном восторге, узнав о текущей политике Большой Восьмёрки — о том, что мир, благодаря таким людям, как Тони Блэр, Боно и Боб Гельдоф — мир говорит о бедности в глобальном масштабе; мир говорит об Африке так, как мне никогда не доводилось слышать в своей жизни. Это радует. И в то же время я не могу уснуть по ночам из-за страха, что мы будем воспринимать такие достижения Большой Восьмёрки, как 50 миллиардов долларов на усиленную помощь Африке, 40 миллиардов на сокращение госдолга — как победу, как что-то более важное, чем Глава Первая, как наше отпущение грехов.