I was fully aware that for someone as secular as I am, just asking it could be seen as pure chutzpah. (Laughter) And I plead guilty as charged, because all exploration, physical or intellectual, is inevitably in some sense an act of transgression, of crossing boundaries.
Я понимала, что подобный вопрос, от такого равнодушного к вере человека как я, может показаться попросту нахальным. (Смех) И я признаю себя виновной в этом, потому что любое исследование — вещественное или интеллектуальное — это всегда, в некотором смысле, правонарушение, пересечение границ.