A glass of wine or two now makes me weave as if acting the drunkard's part; as if, besotted with unrequited love for the dynamic Turner canvasses spied out by the Hubble, I could lurch down a city street set without provoking every pedestrian walk-on stare.
Бокал или два вина помогают сочинять, как будто роль пьяницы взялась я играть; будто одурманенная безответной любовью к динамичным картинам Тёрнера, подсмотренным с Хаббла, я нетвёрдой походкой могу пройтись по улицам города, не провоцируя пешеходов пялиться на меня.