We are going back into our sacred traditions and recognizing that all of our traditions contain the raw material to justify violence and extremism, and also contain the raw material to justify compassion, coexistence and kindness — that when others choose to read our texts as directives for hate and vengeance, we can choose to read those same texts as directives for love and for forgiveness.
Мы возвращаемся к нашим священным традициям и начинаем осознавать, что все они содержат в себе сырьё для оправдания жестокости и экстремизма, но также в них можно найти основу для сострадания, мирного сосуществования и доброты — и когда другие выбирают наши книги в качестве призыва к ненависти и мести, мы, читая те же тексты, рассматриваем их как руководство к любви и всепрощению.