And then you all know what happened. The internet happened. I was in my late 40s, and I started tweeting like a canary in a birdcage and assuming that, you know, people who peered into my world would admire it for the miracle I believed it to be.
А что случилось потом, вы знаете. Появился Интернет. Мне уже было под пятьдесят, когда я начал щебетать в твиттере как канарейка в клетке, думая, что люди, заглянув в мой мир, будут им восхищаться, как чудом, каким его видел я.