And it made me afraid, because it meant that no matter what happens in universities and laboratories, and there, there is already an intense debate about it, but in the mainstream political system and among the general public, people are just unaware that there could be an immense technological disruption — not in 200 years, but in 10, 20, 30 years — and we have to do something about it now, partly because most of what we teach children today in school or in college is going to be completely irrelevant to the job market of 2040, 2050.
Меня лично это напугало, так как это значит, что несмотря на происходящее в университетах и лабораториях — а там уже вовсю идут горячие обсуждения на эту тему, — в основных политических течениях и среди широкой обществености никто не отдаёт себе отчёта в том, что надвигается огромный технологический прорыв — не через 200, а через 10, 20, 30 лет — и что нам пора к нему готовиться хотя бы потому, что знания, получаемые сегодня в школах и институтах, будут совершенно бесполезны на рынке труда в 2040 – 2050 годах.