Five years ago, for instance, I found myself waking each morning in misty Seattle to what I knew was an impossible question: What actually happened one desert night, half the world and almost half of history away?
Пять лет назад, я поймала себя на том, что каждое утро в затуманенном Сиэтле я просыпаюсь с вопросом, на который невозможно найти ответ: Что же в действительности произошло однажды ночью в пустыне на другом конце света сотни лет назад?