Because when my grandparents were born, they pretty much had their sense of home, their sense of community, even their sense of enmity, assigned to them at birth, and didn't have much chance of stepping outside of that.
Когда родились мои дедушка и бабушка, они в значительной степени обладали чувством собственного дома, чувством общности, даже чувством неприязни, возложенном на них при рождении, и не имели большой возможности ступить за пределы этого менталитета.