Over the next year, while my family was righting itself, I started to realize that even if I could go back into government, I didn't want to.
В течение следующего года, когда жизнь моей семьи постепенно начала приходить в норму, я начала осознавать тот факт, что даже если бы я могла снова вернуться на государственную должность, у меня не было на это желания.