I figured it wasn't Rosie's fault that in her 10 short years on this earth, living on the Southwest Side of Chicago, she wasn't 100 percent sure what a black person looked like. That's fair. But what was more surprising to me was, in all of this time I had spent with Jenny and Rosie's family — hanging out with them, playing with them, even physically interacting with them — it was not until Rosie put her hands in my hair that she thought to ask me if I was black.
Я понимала, что нет вины Рози в том, что за те недолгие десять лет в этом мире, которые она провела в Чикаго, в районе Саутвест, у неё не было стопроцентного объяснения, как выглядят чёрные. И это справедливо. Но меня по-настоящему удивило, что за всё время, что я провела вместе с семьей Дженни и Рози, проводила с ними время, играла в одни игры с ними, даже как-то физически взаимодействовала, но Рози не приходило в голову спросить о моей расе, пока она не запустила руки в мои волосы.