I was trying to get them to say what they probably wanted to say, to break out of their own cocoon of the public self, and the more public they had been, the more entrenched that person, that outer person was.
Я пытался спровоцировать их на то, что они, вероятно, и сами хотели сказать, на то, чтобы они пробились сквозь свой кокон публичности, и чем более публичными они были, тем более прочной была их внешняя броня.