And when we lie down in a field or on a couch, drugged perhaps by the hum of a warm afternoon, they think we are looking back at them, which makes them lift their oars and fall silent and wait like parents for us to close our eyes.
И когда мы валяемся в поле или на диване, опьянённые, возможно, гулом тёплого дня, они думают, что мы смотрим на них, они поднимают вёсла и затихают, и ждут как родители, чтобы мы закрыли глаза.