And so as I contemplated all of this and looked at what was happening, I suddenly realized that there was a paradox that was emerging inside of me, and the paradox was this: in all of those sermons that I preached decrying the violence, I was also talking about building community, but I suddenly realized that there was a certain segment of the population that I was not including in my definition of community.
Обдумав всё это и посмотрев на то, что происходило, я внезапно понял, что внутри меня возник парадокс. Он заключался вот в чём: во всех моих проповедях, порицающих насилие, я также говорил о построении сообщества, но внезапно я осознал, что существовал определённый сегмент населения, который я не включал в своё определение общества.