There were still laws for every way we used our privates while they pawed at the soft folds of us, grabbed with no concern for consent, no laws made for the men that enforced them.
Были законы для того, как нам использовать свои интимные места, пока они лапали нас — они не думали о нашем согласии — законов для мужчин, которые их насаждают, нет.