Now, if violence is re-concentrating geographically, it's also being reconfigured to the world's new topography, because when it comes to cities, the world ain't flat, like Thomas Friedman likes to say. It's spiky. The dominance of the city as the primary mode of urban living is one of the most extraordinary demographic reversals in history, and it all happened so fast.
И раз насилие перемещается географически, оно также подстраивается под новую мировую топографию, ведь когда речь идет о городах, мир вовсе не плоский, как любит говорить Томас Фридман. Его рельеф весьма неоднороден. Господство городов как основного места жизни — одна из самых невероятных демографических перестановок в истории, и всё это случилось очень быстро.