Now let me put it this way: if I met a monolingual Dutch speaker who had the cure for cancer, would I stop him from entering my British University? I don't think so. But indeed, that is exactly what we do.
Теперь допустим, что я встретила человека говорящего только на голландском, у которого есть лекарство от рака, смогу ли я не пустить его в британский университет? Вряд ли. Но на самом деле так мы и поступаем.