I used to say that these people saved me, but what I now know is they did something even more important in that they empowered me to save myself, and crucially, they helped me to understand something which I'd always suspected: that my voices were a meaningful response to traumatic life events, particularly childhood events, and as such were not my enemies but a source of insight into solvable emotional problems.
Раньше я говорила, что эти люди меня спасли, но теперь я знаю, что они совершили нечто ещё более важное: дали мне силы спасти себя и, что особенно ценно, подтвердили правильность моей догадки: мои голоса – это осмысленная реакция на травмирующие события, прежде всего, из детства. Это не враги, а источник информации об эмоциональных проблемах, которые поддаются решению.