My broken heart has been healing with a new and a deeper compassion — a desire to sit with people in their pain, to hear their stories and try to help tell them so that they know that they're seen.
Моё разбитое сердце залечивалось новым и глубочайшим чувством сострадания — желанием побыть с людьми в их страданиях, услышать их истории и попробовать помочь им, рассказав о том, что они видели и знают.