They were kind of like, "Oh, if you work in war, doesn't that mean you work on refugee camps, and you work on documenting mass atrocities?" — which is, by the way, very, very, very important.
Они говорили: « Если ты работаешь на войне, не значит ли это, что ты работаешь в лагере беженцев над документированием массовых зверств? » Что, кстати говоря, очень-очень важно.