Now here — and this will be a relief to you at this point in the afternoon — there is good news, amazing news, in the 21st century, and that is that, almost out of nowhere, there has come into being an anti-genocide movement, an anti-genocide constituency, and one that looks destined, in fact, to be permanent.
Но недавно — теперь радостная новость — случилось нечто совершенно новое и прекрасное, уже в XXI веке: внезапно практически на пустом месте возникло движение против геноцида, избиратели, для которых этот вопрос важен, и похоже, что никуда они теперь не исчезнут.