It became almost like a public service to the citizen, to the protester, to the activist, because they had a very simple and efficient and peaceful tool to confront both police and media authority.
Мы стали чем-то вроде общественной организации для граждан, для протестующих, для активистов, дав им очень простое, эффективное и мирное средство противостоять и полиции, и авторитету СМИ.