And I started to feel really disillusioned with our work, because we thought we were doing a really good job, but the one group of people who could really tell us were the Iraqis, and they rarely got the chance to find our analysis, let alone question it.
И я начала разочаровываться в своей работе. Потому что мы думали, что делаем реально хорошую работу, но единственными, кто действительно мог бы её оценить, были иракцы, а у них было мало шансов познакомиться с нашим анализом или задать вопросы.