This reaction expands into adulthood and becomes sort of a full-blown disgust response, no longer just about whether or not we're about to be poisoned, but whenever there's a threat of physical contamination from some source.
Эта реакция также переносится в старший возраст и становится таким своеобразным ответным отвращением, возникающим не только тогда, когда мы вот-вот отравимся, но и в случае возможного физического « загрязнения » каким-либо веществом.