When she asks you of this year, your daughter, whether your offspring or heir to your triumph, from her comforted side of history teetering towards woman, she will wonder and ask voraciously, though she cannot fathom your sacrifice, she will hold your estimation of it holy, curiously probing, "Where were you? Did you fight? Were you fearful or fearsome?
Когда она спросит тебя про этот год: дочь, или наследница твоего торжества, живя, когда истории уже успокоилась, становясь сама женщиной, она спросит, жадно внимая, хотя она никогда не поймёт твоей жертвы, она будет свято чтить твой рассказ, с любопытством пытая: Где ты была? Ты боролась? Была испугана или боялись тебя?