I had thought always — and in fact, had written this in my first book; this was a book about gardening — that lawns were nature under culture's boot, that they were totalitarian landscapes, and that when we mowed them we were cruelly suppressing the species and never letting it set seed or die or have sex.
Я всегда считал, и даже написал об этом в своей первой книге — это была книга о садоводстве — что газоны это природа под ботинком культуры, что они тоталитарные ландшафты, и что когда мы косим их, мы жестоко подавляем эти виды, не позволяя им посадить семя или умереть или заниматься сексом.