There is a second problem that is maybe even more familiar to us as parents and teachers and spouses and novelists, which is, "Why is it so hard to know what somebody else wants or believes?" Or perhaps, more relevantly, "Why is it so hard to change what somebody else wants or believes?"
Есть и вторая проблема, которую, возможно, ещё лучше знают родители, учителя, супруги и писатели. А именно: « Почему так трудно распознать желания и убеждения других? » Выразимся точнее: « Почему так трудно изменить желания и убеждения других? »