In the empty theater of such a night, waking to meet no external radiance, this is the final struggle left to win, this the sole beacon to beckon the darkness in and let the rest begin, this the lens through which at last to see both Self and Other arrayed with the bright stain of original sin: lit from within.
Такой ночью в пустом театре, бодрствуя без надежды на внешний свет, это последняя битва; единственный маяк, манящий к себе темноту, чтобы уйти на покой; объектив, через который можно наконец увидеть и Себя и Других, отмеченных ярким пятном первородного греха, светящегося изнутри.