And when I'm talking about a long lifetime, of course, I don't want somebody who's 200 years old to be like our image of what a 200-year-old is — which is dead, actually.
А когда я говорю о длительной жизни, то, конечно, я не хочу, чтобы человек в 200-летнем возрасте соответствовал нынешнему представлению о 200-летнем, то бишь, соответствовал мертвецу.