He kept saying that even with the best education, I was not going to get a fair shake. I would still face discrimination, according to him. And that the only way to be accepted by white people would be to become famous.
Он часто говорил, что даже с лучшим образованием у меня не будет равных возможностей с другими, и рано или поздно я столкнусь с дискриминацией, и единственный способ быть принятой европейцами — стать знаменитой.