This stereotype is probably exploited and magnified by images in popular media, in which facial disfigurement is often used as a shorthand to depict someone of villainous character.
Наверняка, этот стереотип используется и закрепляется образами в средствах массовой информации, в которых обезображивание лица часто используется как приём для изображения героя-злодея.