They rise because they fill a gap left by the government, and they emerge to be both armed and political, engage in violent struggle and provide governance.
Они появляются, чтобы заполнить пробел, оставленный государством, и чтобы стать как вооружённой, так и политической силой — принимать участие в жестокой борьбе и обеспечивать управление.