It had to be open, welcoming to people of all faiths, walks of life, backgrounds, or no faith at all; a new form of sacred space with no pattern or models to draw from.
Здание должно было быть гостеприимным и открытым для людей из всех слоёв общества, любого происхождения и вероисповедания и атеистов, быть новой формой священного места без опоры на шаблоны и известные модели.