I remember, every time I went to a patient's deathbed, whether in the hospital or at home, I remember my sense of failure — the feeling of I don't know what I have to say; I don't know what I can say; I don't know what I'm supposed to do.
Я помню как каждый раз, когда я подходил к кровати больного, в больнице или дома, помню возникавшее чувство беспомощности - чувство, что я не знаю, что должен сказать; я не знаю, что я могу сказать; и не знаю, что должен делать.