Григулевич, Иосиф Ромуальдович

Ио́сиф Ромуа́льдович Григуле́вич(литовский вариантЮо́зас Григуля́вичюс,лит.Juozas Grigulevičius;псевдонимы:Артур,Макс,Мигель,Юзик,Теодоро Б. Кастро; литературный псевдонимИ. Лаврецкий;5 мая1913,ВильноилиТроки,Российская империя—2 июня1988,Москва,СССР) —советскийразведчик-нелегал, впоследствии учёный-латиноамериканист: специалист поэтнографиииисториистранЛатинской Америки, историикатолической церквив Латинской Америке и институтапапства, деятельатеистическойпропаганды. Исследовательнетрадиционных религий и культов.
Происходил из семейства аптекаря, родители его былилитовскими караимами. Получал образование вЛитве(вПаневежисе), далее с матерью переехал вПольшу, где вступил вКоммунистическую партию. После тюремного заключения (1932—1933) и выдворения из страны был связан с международным коммунистическим движением, учился вВысшей школе социальных наукприСорбонне. В 1934 году по линииКоминтернав первый раз командирован вАргентину. В 1936 году участвовал вгражданской войне в Испании, был привлечён к работе в представительстве советских спецслужб. Впервые посетил СССР в 1937 году для обучения, в 1938 году командирован в США и Мексику, где попеременно работал до 1940 года; участвовал в операции поубийству Л. Д. Троцкого. В 1941 году награждёнорденом Красной Звезды. Далее командирован в Аргентину для создания нелегальной сети, работал также вУругваеиЧили, в 1945 году эвакуирован вБразилиюпод видом гражданинаКоста-Рики. После разрыва советско-бразильских отношений в 1947 году переведён в Москву для подготовки к внедрению в Европе. Получилсоветское гражданствои вступил в рядыВКП(б). В 1949 году командирован в Италию, где успешно легализовался как гражданин Коста-Рики, в 1951—1953 годах исполнял обязанности посла Коста-Рики в Италии и по совместительству в Югославии. Профессионально занимался изучениемВатикана, удостоился пятнадцати аудиенций у папы римскогоПия XII.
После смертиСталинаи смены руководства спецслужбами (в 1953 году) Григулевич был отозван в Москву. После окончанияВысшей партийной школыбыл уволен в 1956 году из органов. Некоторое время работал воВсесоюзном обществе по культурным связям с зарубежными странами. Занялся научной работой, в 1958 году защитил свою первую монографию «Ватикан. Религия, финансы и политика» (1957) как диссертацию на степенькандидата исторических наук. С 1960 года на работе вИнституте этнографии АН СССР, принимал участие в созданииИнститута Латинской Америки АН СССР, с 1970 года — заведующий сектором Института этнографии. Неоднократно посещалКубу. В 1965 году защитил монографию «Культурная революция на Кубе» как диссертацию на степеньдоктора исторических наук. В 1979 году избранчленом-корреспондентом АН СССР. Опубликовал более тридцати монографий и научно-популярных книг, в том числе в серии «ЖЗЛ» (подпсевдонимом— фамилией матери — «Лаврецкий»). В течение двух десятков лет был главным редактором журнала «Общественные науки». Награждён орденами СССР и стран Латинской Америки. В начале XXI века было издано три биографии разведчика и учёного в России и одна вКоста-Рикена испанском языке.
О месте рождения Иосифа Григулевича существуют противоречивые сведения: обычно сообщается, что он появился на свет 5 мая 1913 года вВильно, однако в его личном деле утверждалось, что Григулевич родился вТроках. Родители его — Ромуальд и Надежда (урождённая Лаврецкая) — принадлежали к этнической группелитовских караимов. ИсторикБорис Володарский, впрочем, утверждал, что Надежда Лаврецкая была русской. Как было принято в этой общине, все были грамотными;мать-домохозяйкадополнительно зарабатывала составлением документов и прошений соседям; в основном в доме говорили по-русски, хотя все владели такжелитовскимипольским языками. Впоследствии И. Григулевич гордился своим караимским, или «еврейско-караимским», происхождением; эту же национальность он писал впятой графесоветского паспорта. Глава семьи был мелким служащим, послеФевральской революции 1917 годавступил вКрасную гвардиюи даже участвовал в установлениисоветской властивПетрограде. В независимойЛитвесемья поселилась на родине отца — вПаневежисе, где Иосиф поступил в гимназию. В 1926 году потерявший работу Ромуальд Григулевич отправился на заработки вАргентину, где заведовал кооперативной аптекой вЛа-Кларите(провинцияЭнтре-Риос), хотя и не имел медицинского образования. Предприятие позволяло содержать себя, но средств переправить за океан семью не хватало.
Обучаясь в гимназии Паневежиса, 13-летний Иосиф познакомился с участниками подпольной коммунистической организации и быстро стал её членом. Поскольку у него рано обнаружился литературный талант, он не только распространял листовки, но и писал пропагандистские тексты и даже стихи. В 1927 году по требованию полиции «активный коммунист» Григулевич был исключён из гимназии. Мать и сын рассчитывали уехать в Аргентину, поскольку вновь созданное литовско-бельгийское акционерное общество «Лиетгар» (LIETGAR —Lietuvos garlaivių ir prekybos akcinės bendrovės) перевозило эмигрантов в Южную Америку; семейных сбережений хватало на проезд третьим классом. После банкротства общества задаток Григулевичей пропал. Чтобы сын закончил образование, Надежда Григулевич решила переехать в Польшу, поскольку вВильнопроживала её сестра. Иосифа приняли в гимназию имениВитовта Великого(с обучением на литовском языке). Его коммунистические идеалы подпитывал муж тётки, активный членПольской коммунистической партии; кроме того, Иосиф не скрывал симпатий кСоветской России, поддерживал знакомство с русскими семьями, улучшал знание языка и читал классическую литературу. В то время в Вильно активно проводиласьполонизация, караимам Григулевичам приходилось каждые полгода продлеватьвид на жительство, причём Иосиф воспринимал процедуру как унизительную.
25 февраля 1932 годаГригулевич был арестовандефензивойв числе тринадцати других учащихся-литовцев; поводом стало распространение коммунистических листовок в гимназии. После предварительного разбирательства за решёткой остались двое — секретарь подпольнойкомсомольскойячейки Д. Пумпутис и Григулевич, на которого были получены компрометирующие показания. Следствие чрезмерно затянулось; в апреле 1933 года, ещё когда Иосиф находился втюрьме Лукишкив предварительном заключении, от сердечного приступа скончалась 47-летняя Надежда Григулевич. Нелегальная организация комсомольцев по мере возможностей поддерживала Иосифа продуктовыми передачами и денежными суммами для покупки необходимого в тюремной лавке. 17 мая 1933 года был вынесен приговор, о котором писалось в газетах (где подсудимый именовался «Юозас Григулявичус»); процесс получил большой резонанс. Григулевич был признан виновным в коммунистической пропаганде и получил два года условно, своих левых убеждений он принципиально не скрывал во время процесса. Большой скандал вызвало то, что ещё не приговорённых молодых людей держали на каторжном режиме, заковывали в кандалы, избивали. Выйдя на свободу, в августе 1933 года И. Григулевич получил постановление прокуратуры о необходимости в двухнедельный срок покинуть территорию Польши. По рекомендации ПолитбюроЛитовской компартиии руководства Польской компартии молодой активист был командирован вПариж— в один из главных центров польской эмиграции.
ВВаршавеГригулевича впервые стал сотрудничать сМеждународной организацией помощи революционерам(МОПР). Он получил французский паспорт на имя «Мартин Эдмонд Антуан». Прибыв в Париж в октябре 1933 года, Иосиф произвёл хорошее впечатление на представителя Польской компартииЗ. Модзелевского. Тот пристроил молодого человекавольнослушателемвВысшую школу социальных наук, а также на подготовительные курсы приСорбонне, и ввёл в польскую редколлегию журнала МОПР. Григулевич зарабатывал на жизнь, выступая на митингах солидарности, где его представляли как «жертву фашистского террора» в Литве и Польше; позднее создал мопровскую ячейку, которая активно проявила себя на акциях в поддержкуГ. Димитрова. В Париже на Григулевича впервые обратил внимание помощникрезидентаИНО ОГПУАлександр Коротков, они дважды встречались, однако на вербовочную беседу активист «Юзик» не пришёл. По версии Б. Володарского, Григулевич был с самого начала завербован ОГПУ в ПарижеНиколаем Самойловичем Фридгутом.
В августе 1934 года представительКоминтернаво Франции предложил командировать «товарища Юзика» в Аргентину по линии МОПР, что значилось и в его мандате, вшитом за подкладку пиджака. ВБуэнос-Айресеего встречали отец и член ЦК Компартии Аргентины Франсиско Муньос Диас, знакомый ещё по Парижу. Сначала Иосиф обосновался у отца в Ла-Кларите, поскольку совершенно не знал испанского языка. Он устроился к учителю местной начальной школы — коммунисту — и активно общался с местными жителями, среди которых было много восточноевропейских евреев. С самого начала Григулевич читал много газет и журналов и переводил тексты при помощи польско-испанского словаря.
После первичной адаптации руководство МОПР (в Латинской Америке его именовали «Красной помощью» —исп.Socorro Rojo) перевело «Мигеля» Григулевича вРосарио, где его избрали членом исполкома организации и в редколлегию партийного журнала. Одной из форм работы МОПР был патронат над мигрантами из определённых местностей, которые сидели в одних и тех же тюрьмах; Григулевич входил в патронат Лукишек, который составляли виленские эмигранты. После переезда в Буэнос-Айрес Григулевич активно занимался самообразованием, посещал партийные курсы и, несмотря на малые доходы, записался в библиотеку и покупал серьёзные книги; впервые заинтересовался личностьюСимона Боливара. Иосиф состоял в разных организациях, в том числе демократическом клубе «Объединённые литовцы в Аргентине». Григулевич поддерживал связи и в еврейской среде, секретарь организацииДАИАФлора Тофф одно время считалась невестой Иосифа, а сам он более года прожил в доме Мигеля Финштейна — состоятельного аптекаря. Впрочем, самые близкие дружеские отношения связывали Григулевича с Армандо Кантони, будущим секретарём райкома Буэнос-Айреса. На руководящие позиции в те годы Иосиф не претендовал. На жизнь он зарабатывал журналистикой, также служил страховым агентом и даже продавал радиоприёмники. Одна из первых сохранившихся публикаций Григулевича называлась «О социальных координатах танго», где данныймузыкально-танцевальный жанртрактовался как «мелкобуржуазный» продуктдекадентстваи страха перед жизнью. Молодой человек интересовался спортом и состоял в «Гимнастическо-фехтовальном клубе», который требовал поручительства двух его членов; вступительный взнос составлял 10 долларов — солидную по тем временам сумму.
Вечером 19 июля 1936 года Иосиф Григулевич был арестован аргентинской полицией на вилле писателя и популяризаторамарксизмаАугусто Бунхе (главы Независимой социалистической партии Аргентины) в числе 109 посетителей большого праздника. Полиция настаивала, что участники мероприятия слушали передачи московского радио и обсуждали возможность террористической деятельности. Благодаря усилиям опытных адвокатов и столичных журналистов, все участники мероприятия были освобождены уже на третий день. Для Григулевича арест мог иметь серьёзные последствия:аргентинское военное правительствоимело пронацистские симпатии и ужесточило законы о нелегальной миграции, тем более что «электрик Мигель» так и не прошёлнатурализации. В одном из документов, изъятых у Бунхе, имелась схема аргентинского МОПР, где Григулевич (под оперативным псевдонимом) значился как глава одной из ячеек. Этот документ былфаксимильноопубликован в одной из газет Буэнос-Айреса. В полиции остались и его отпечатки пальцев. Когда партийная служба безопасности получила сигналы из полиции о неминуемом аресте Григулевича, руководство аргентинской компартии решило удовлетворить его просьбу об отправке на фронтгражданской войны в Испании. Разрешение на въезд подписал лично посол Испании в Аргентине — известный писатель-антифашистАнхель Осорио-и-Гальярдо.
В начале сентября 1936 года 23-летний Григулевич нанялся помощником повара на греческий пароход, направлявшийся вАнтверпен. ВБарселонуон добирался десять дней через Париж иТулузу, поездами и даже самолётом, оказавшись на месте 5 октября. По сведениям Марджори Росс, переброской Григулевича, как и тысяч других добровольцев, через испанскую границу занимался югославский уроженецИосип Броз, будущий маршал Тито. Получив документы на имя «Хосе Окампо», он направился вМадрид, где был принят руководителем группы инструкторовисполкома КоминтернаВитторио Кодовильои генеральным секретарём ЦКиспанской компартииХосе Диасом. В отеле «товарища Хосе» поселили вместе с советским кинооператоромРоманом Карменом. Буквально на следующий день Григулевича назначили советникомЭнрике Листерапо международным вопросам и одновременно консультантом комиссара Контрераса (как называли агентаитальянских коммунистовВитторио Видали). У Листера произошло знакомство с художником и активистомкоммунистической партии Мексики—Давидом Альфаро Сикейросом. В течение месяца Григулевич-«Окампо» проходил боевую подготовку и отличился, командуя небольшой оборонительной операцией в Университетском городке Мадрида — противнику нельзя было сдатьТоледский мост. Вскоре ценного сотрудника перевели на должность помощника начальника штаба Мадридского фронта. Тем не менее он стремился к участию в реальных боевых действиях и отличился подГвадалахарой,Бриуэгой,Сигуэнсой, Брунете и на Сарагосском направлении. После победы в Бриуэгской битве Григулевич на банкете Двенадцатойинтербригадыбыл рядом сХемингуэем,ЭренбургомиКольцовым. Очень быстро советник и резидент советской разведкиА. Орловпринял решение о вербовке «Окампо», тем более что запросил данные на него через Кодовильо. После перехода на советскую тайную службу Григулевич получил оперативный псевдоним «Юзик», а также документы на имя аргентинского журналиста. В целом его деятельность в Мадриде описывалась противоречиво в разных источниках; например, утверждается, что его «крёстным отцом» в советских спецслужбах былНаум Белкин. Людей Орлова — и вообще советских интербригадовцев — в Испании полуиронически называли «мексиканцами», поскольку Мексика в тот период была единственной страной, которая открыто поддерживала республиканское правительство.
В конце ноября 1936 года Григулевича перевели в Сегуридад — комиссариат безопасностиХунты обороны Мадрида. Главной задачей была борьба с мятежниками и их пособниками, которые скрывались в посольствах разных государств. По некоторым сведениям, численность «пятой колонны» достигала 8000 человек. 4 декабря (согласно дневнику М. Кольцова — 4 ноября) группа, в которую входил и Григулевич, взяла штурмом комплекс финского посольства, при этом было арестовано около 2000 человек; были обнаружены склады оружия и мастерская по снаряжению гранат. Оказалось, что сторонников франкистов укрывали в посольстве за плату, достигавшую полутора тысячпесет. В ту же ночь было захвачено посольство Чили, в результате чего были получены важные документы; было арестовано около ста противников республиканцев. На следующий день были взяты штурмом посольство Перу и большой дом по соседству; не обошлось без перестрелки, были жертвы с обеих сторон. Была захвачена радиостанция с оператором и набором шифров, было доказано, что под эгидой посольства действовалифалангисты. Во время обыска дома, принадлежавшего посольству Турции, было изъято сто ящиков оружия для фалангистов. Тем не менее с большинством задержанных (некоторые были изобличены в связях сгестапо) ничего не сделали идепортироваливо Францию. По одной из версий, среди задержанных был будущийканцлер ФРГВилли Брандт.
11 декабря 1936 годаИККИ, выражая волюИ. Сталина, информировал Компартию Испании, чтотроцкистыподлежат безусловной «политической ликвидации», что было истолковано в однозначном смысле. По данным «Митрохинского архива», Григулевич сыграл важную роль в этих событиях, участвовал в ликвидациях, а также обучал диверсантов. Изначально планировалось использоватьанархистовкак союзников коммунистов в деле искоренения троцкизма в Испании, однако действия советской стороны спровоцировали восстание в Барселоне. Возглавляли егоАндрес НиниPOUM, которые 1 мая сняли свои воинские части с фронта, обосновывая это «самозащитой». 3 мая 1937 года Григулевич (под кодовым именем «Макс») с возглавляемым им отрядом (10 человек) был срочно командирован вКаталонию, где и оставался по крайней мере до июня. Согласно версии, которую изложил спустя полвека сам Григулевич, арест анархистов («Операция Николай») превратился едва ли не в фарс: когда боевики ворвались в одну из явочных квартир, они обнаружили там интернационалистов с их жёнами — русскими и украинками, которые угостили сотрудников Сегуридад водкой и блинами. В действительности Григулевич действовал совместно с помощником резидента — известным деятелем спецслужбНаумом Эйтингоном, но именно «Юзик» сыграл важную роль в захвате и ликвидации А. Нина. Андреса Нина доставили в Мадрид и подвергли пыткам, причём Григулевич был переводчиком на допросах. Попутно он готовил материалы, дискредитирующие членов POUM.
Мятеж анархистов в Барселоне был подавлен за три дня. Григулевич в своём рассказе, передаваемом Н. Никандровым, говорил:
После этого Эйтингон отправил Григулевича переводчиком наМеждународный конгресс писателей в защиту культуры, также организованный по прямому указанию Сталина. В конгрессе участвовалиСикейрос,Диего Ривера,Тина Модотти,Илья Эренбург,Андре Мальро,Луи Арагон,Уолдо Фрэнк,Октавио Пас,Анна Зегерс. Главой советской делегации былМихаил Кольцов, генеральным секретарём конгресса — министр образования Испании, коммунистХесус Эрнандес Томас. За день до открытия конгресса в Валенсии, 3 июля был дан торжественный обед в честьПабло Неруды. Одной из главных тем конгресса стало осуждениеАндре Жидаза книгу «Возвращение из СССР», защищать его осмелились только А. Мальро и О. Пас. Основным политическим содержанием конгресса было отождествление понятий «антифашист» с «коммунистом» и «социалистом». Было зачитано посланиеАльберта Эйнштейна, заявившего, что героическая борьба испанского народа за свободу и достоинство — это единственное, что позволяет сохранить надежду на лучшие времена. 6 июля из Валенсии делегаты были перевезены в Мадрид; следующие сессии конгресса проходили в Барселоне и Париже, что позволило недоброжелателям в прессе сравнивать мероприятие с «бродячим цирком».
В Барселоне Григулевич встречался сЭриком Блэром, которому не понравился настолько, что получил от него прозвище «Чарли Чан».
Получив высокую оценку от А. Орлова и Н. Эйтингона, Григулевич стал доверенным лицом советских органов разведки. Его назначили куратором и переводчикомгруппыЧкалова,БайдуковаиБелякова, возвращавшихся из США через Мадрид; Григулевич должен был сопровождать лётчиков до Парижа. После приобретения для испанскойрезидентурыфотоаппарата, принадлежностей и канцтоваров Григулевич был направлен в СССР, получив паспорт на имя «Хосе Перес Мартин». Участников операции по ликвидации барселонского мятежа отправили вСочииГагры. В октябре 1937 года Григулевич был командирован на учебные курсы разведчиков-нелегалов вМалаховке, где проходил спецподготовку по линииИНО. По некоторым сведениям, он не хотел покидать Испанию, но угроза разоблачения была слишком велика. В характеристике говорилось:
Куратором Григулевича былСергей Шпигельглас; вероятно, из Иосифа готовили боевика-ликвидатора. Главной страной его специализации была избранаМексика, в которой скрывалсяТроцкий. Ремеслу нелегала-наблюдателя и аналитика Иосифу Ромуальдовичу пришлось учиться самостоятельно.
В начале апреля 1938 года Григулевич (получивший кодовое имя «Фелипе») и его напарник — испанец Эмилио Санчес (оперативный псевдоним «Марио») — были изНовороссийскакомандированы в США. Добравшись доНью-Йоркана советском пароходе, они поступили в распоряжение резидентаПетра Гутцайта, который работал с ними лично, учитывая специфику задания — ликвидациюТроцкого. Он снабдил агентов 2000 долларов, установил условия связи и отправил вМехикочерезСанта-Фе. В столицу Мексики Григулевич и Санчес прибыли в мае. Из-за накрывшей спецслужбы СССРволны репрессийсвязь с Гутцайтом оборвалась — он был вызван в Москву и арестован в октябре 1938 года. Попытки Григулевича выйти на связь — он даже специально ездил в Нью-Йорк — оказались безрезультатны. Единственной отдачей стало знакомство с революционеромЛуисом Ареналем, который сотрудничал с Григулевичем долгие годы. Ожидая новых поручений, «Фелипе» был вынужден работать в Мехико официантом, попутно вживаясь в мексиканскую среду; неопределённость длилась около полугода.
Вновь связь восстановилась в апреле 1939 года с новым резидентомИсхаком Ахмеровым. Летом Григулевич был вызван в Нью-Йорк для промежуточного отчёта. К тому времени в Москве была начата «Операция „Утка“» под началом Н. Эйтингона. В самом конце 1939 года Григулевич был вызван в Москву, несмотря на то, что началась война в Европе. Его вывезли на советском пароходе изСан-ФранцисковоВладивостоки далее поТранссибу. С собой агент «Фелипе» вёз план дома Троцкого на улице Вены; кроме того,наркомвнуделЛаврентий Берияхотел лично получить характеристику наДавида Сикейроса, который планировался главой штурмового отряда. Работа Григулевича была признана «удовлетворительной», и он получил приказ завершать операцию.
По сведениям, приводимым Н. Никандровым, с февраля 1940 года Григулевич планировал действия группы Сикейроса. В документах «Митрохинского архива» именно Григулевич назывался руководителем и организатором нападения. Слежка за домом Троцкого была круглосуточной, в ней участвовали мексиканские комсомольцы и партийные активисты. В охране Троцкого служилШелдон Харт, лично знавший Григулевича и внедрённый в ближний круг Льва Давидовича спецслужбами. Нападение было назначено в ночь с 23 на 24 мая 1940 года, поскольку в этот день привратником был знакомый Григулевича. На ускорении операции настаивал также Эйтингон, стремясь приурочить громкую ликвидацию к проходящим в Мексике выборам. По приказу из Москвы после завершения операции Григулевич должен был перебираться в Аргентину, натурализоваться там и создать разветвлённый нелегальный разведцентр, работающий во всех сопредельных странах, включая Бразилию.
В разгар подготовки к нападению Григулевич женился на партийной активистке — школьной учительнице Лауре Агиля́р Ара́ухо (родилась в 1916 году). По одной из версий, их познакомил Эйтингон, а связь была санкционирована из Москвы. Она происходила из многодетной небогатой семьи, отец к тому времени умер. Лаура интересовалась политикой, была убеждённой марксисткой и даже запретила матери и сёстрам посещать церковь. К тому времени она возглавляла секцию профсоюза школьных учителей. Весной 1940 года Лаура и Иосиф сочеталисьгражданской церемониейв Мехико, не ставя в известность родственников невесты.
Покушение было совершено в ночь на 24 мая 1940 года в форме налёта. Около четырёх утра двадцать человек — все ветераны испанской гражданской войны, в том числеВ. Видали, — в форме мексиканской полиции и армии при поддержке охранника Шелдона Харта ворвались во внутренний двор дома Троцкого. В течение 10—15 минут они расстреливали спальню Троцкого, также оставив у её дверей бомбу, которая, однако, не сработала. Троцкий и его женаНаталья Седовабросились на пол и оказались в «серой зоне». Открывший нападавшим ворота Шелдон Харт был ими схвачен и убит; тело его нашли только спустя месяц. Согласно заявлению Эйтингона 1953 года, Шелдон Харт пытался помешать осуществлению операции, приведя налётчиков в помещение, где «не было ни архива, ни Троцкого». Последний затем установил Харту мемориальную доску, указав, что он «убит Сталиным». После провала покушения Григулевич скрывался на квартире своей жены, а затем в частной клинике для душевнобольных (при помощи доктора Барского, который работал некогда винтербригадах). Позднее он рассказывал, что не пытался симулировать психическое расстройство: для врачей и обслуживающего персонала достаточно было того, что он оказался в лечебнице. Из Москвы поступило указание помочь Григулевичу покинуть Мексику, на что выделялось 10 000 долларов. Он успешно переправился в США, где руководил отправкой семьи Л. Ареналя в Советский Союз. Секретным постановлениемПрезидиума Верховного Совета СССРГригулевич в июне 1941 года был награждёнорденом Красной Звездыза «образцовое выполнение специальных задач». Согласно одной из версий, награждение было связано с участием агента Фелипе в убийстве перебежчикаВальтера Кривицкого, о чём Григулевич впоследствии рассказывал своему другу и ученикуНиколаю Леонову. Последний утверждал, что Кривицкий успел покончить с собой раньше, чем Григулевич до него добрался, но положенные награды Иосиф получил.
Из-за того, что расследование покушения на Троцкого набирало обороты, Лауре Агиляр Араухо пришлось перебираться в Нью-Йорк под опеку советской резидентуры (с присвоением оперативного имени «Луиза»). Григулевич получил приказ о переводе его во внешнюю разведку с назначением в Буэнос-Айрес (оперативный псевдоним «Артур»). О возможности воссоединения с женой Центр не дал указаний.
Прибыв в Аргентину по чилийскому паспорту 24 декабря 1940 года, Григулевич зарегистрировался как «Хосе Ротти» и приступил к процедуренатурализации. В результате, получив аргентинский паспорт, он стал «Хосе Григулявичусом». Используя в качестве базы аптеку своего отца, почти полностью утратившего трудоспособность, он наладил связи с фармацевтическими фирмами, что было хорошим прикрытием для нелегальной деятельности. Главным его партнёром стал Теодоро Штайн; Григулевич стремился, чтобы бизнес-прикрытие никогда не было фиктивным. По предположению Б. Володарского, назначение Григулевича резидентом в Аргентине не было случайным. Создавать резидентуру надо было в буквальном смысле на пустом месте, поскольку с Буэнос-Айресом у Москвы не былодипломатических отношений. Однако в советской разведке существовало убеждение о существовании в стране опорных баз нацистов, что подпитывалось политикойФБР: в июне 1940 годаЭдгар Гуверпредставил план создания специальной разведслужбы для противодействия нацистам по всей территории Латинской Америки. Судя по опубликованным документам Коминтерна, в 1940 году против Григулевича велась некая подковёрная интрига, он обвинялся в том, что не был гражданином СССР, якобы препятствовал убийству Троцкого и т. д. При этом Григулевич был фактически единственным источником политической и экономической информации о Южной Америке.
После началаВеликой Отечественной войныГригулевич был оформлен штатным резидентом в Южной Америке. После переезда Сикейроса в Чили Григулевичу пришлось основать первую базу своей новой структуры вСантьяго-де-Чили, возглавленную Л. Ареналем. В Буэнос-Айресе большую поддержку Григулевичу оказали В. Кодовилья и его протеже Хуан Хосе Реаль, который возглавлял секретную службу Компартии Аргентины. В разведсети Григулевича стали работать Аугусто Уэрта и его жена (оперативные имена «Бланко» и «Дора»), благодаря связям которых к началу 1942 года советская резидентура располагала 80 активными сотрудниками: служащие военного министерства, депутаты, дипломаты, коммерсанты, журналисты, активисты национальных общин, технические служащие ряда посольств, а также хозяин брачного агентства и профессиональныйконтрабандист. Входил в разведсеть и кинооператор Рикардо Белес, известный своим фильмом овойне в Чако; до 1944 года он осуществлял курьерскую связь с США. Вторым помощником резидента «Артура» был итальянец Васко Галетти («Маго») — профессиональный нелегал. Собранная им диверсионная группа включала 8 человек: четырёх украинцев, полякаФеликса Вержбицкого, испанца и двоих аргентинцев. Всех привлекали исключительно на идейной — антифашистской — основе. Действовать приходилось практически в автономном режиме, связь с Москвой была нерегулярной и почти всегда с оказией. Например, несколько денежных переводов и писем были переданы в Нью-Йорк через коммерсанта Федерико Лакроса, писателя Хакобо Мучника, эмигрантку Лидию Альтшулер; очень сложной была система «почтовых ящиков», через которые можно было оперативно передать информацию или деньги, не менее шести из них были раскрыты полицией и жандармерией. Первоначально предполагалось уничтожить зерновые запасы, отправляемые в Третий Рейх из Аргентины, путём заражения складов грибком или саранчой. Хотя идея казалась перспективной, в земледельческих районах страны не было надёжных исполнителей, связанных с коммунистической партией.
В декабре 1941 года Вержбицкий снял помещение рядом с портом Буэнос-Айреса, где наладил изготовление мин, в качестве помощника привлёк своего друга — рабочего порта Павла Борисюка, уроженцаВолыни. Компоненты для зажигательной смеси можно было приобрести в свободной продаже, не вызывая подозрений, а запал позволял замедлять срабатывание на срок до двух недель. Благодаря деятельности поляка были потоплены суда, перевозившие из Южной Америки стратегическое сырьё для Третьего Рейха; так, в порту Буэнос-Айреса был сожжён склад с40 тыс. тоннселитры, подготовленной для вывоза в Германию. Один только материальный ущерб составил 150 000 долларов; по отчёту Григулевича, общая сумма расходов составила около 2000 долларов США. Удалось сжечь склад бумаги фирмы «Гёте» и редакцию газеты «Памперас» — фактически филиалагеббельсовскойVölkischer Beobachter. Первоначально зажигательные снаряды маскировались под пакеты сматеи проносились вместе с едой, не вызывая подозрение у полиции и портовой охраны. После того, как на месте пожаров стали обнаруживаться оболочки снарядов, пришлось разнообразить формы. Например, «зажигалка» делалась в форме грелки и прибинтовывалась к бедру или груди. В общей сложности «Д-группа» осуществила около 150 успешных поджогов. Согласно отчёту, утверждённому Центром, группой Григулевича были потоплены два трансатлантических грузовых судна с 10 тысячами тонн селитры на борту каждого; сожжены три баржи с селитрой в акватории порта и партияказеинав трюмах сухогруза.
Поскольку советское представительство разведки существовало вУругвае, в конце 1941 года Григулевич создал там тыловую базу, которая занималась легализацией агентов и латиноамериканских коммунистов. Например, для легализации 30-летнего агента приобреталасьметрикаумершего столько же лет назад ребёнка, с которой можно было получить удостоверение личности в полиции. Далее в конторе записи актов гражданского состояния оформлялось удостоверение о гражданстве, на основе которого далее выписывался заграничный паспорт. Благодаря одному из начальников полиции — коммунисту — удалось переправить несколько десятков агентов-испанцев с уругвайскими паспортами для организации движения «маки» во Франции. Таким же образом был изготовлен паспорт для Лауры Григулевич — на имя «Инелии Идалины де Пуэрто-Невьес». Она прибыла в Аргентину через Тихоокеанское побережье (от Сан-Франциско доВальпараисо) и далееТрансандинской железной дорогой. Зажив семейной жизнью, Григулевич прописался на новом месте под фамилией жены — Араухо; судя по расспросам оставшихся очевидцев, проведённым Н. Никандровым, соседи считали Хосе французом, а в его жене уверенно опознавали мексиканку. По документам Григулевич числилсякоммивояжёром, что оправдывало его разъезды; в действительности Иосиф и Лаура занимались только делами разведсети; супруга была бухгалтером и шифровальщицей. Из соображений конспирации напрямую с членами «Д-группы» Григулевич вообще не контактировал.
Послепереворота 4 июня 1943 годановое военное правительство значительно усилило меры против иностранных разведок на территории Аргентины. «Точка» на территории Чили также привлекла внимание спецслужб из-за слишком тесных контактов с послом Кубы, связанным с Коминтерном. Между тем в конце 1944 года в результате взрыва при изготовлении зажигательных снарядов был тяжело ранен Вержбицкий — он потерял руку и почти полностью лишился зрения. По версии В. Чикова, это было следствием спешного уничтожения боеприпасов по приказу из Москвы. После инцидента с Вержбицким, в декабре того же года был арестован Виктор Дефруэтос — консультант «Д-группы» по теории и практикесаботажа. Он находился в конфликте с руководством Компартии Чили и перебрался в Аргентину не по своей воле, кроме того, нарушал правила конспирации. После этого Григулевич запросил санкцию Москвы на сворачивание действий в Аргентине и эвакуацию в Уругвай.
Куратором Григулевича вМонтевидеобыл советский консулВалентин Рябов, возглавлявший и резидентуру в этой стране. Одной из главных проблем была эвакуация архива, накопившегося за много лет разведывательной деятельности. Его удалось вернуть через посредничество врача и политика-эмигранта Эмилио Тройсе, знакомого с Григулевичем с 1930-х годов. Бумаги были пересланы дипломатическойвализойпод видом личного архива Тройсе. Архив позволил отчитаться в многолетней деятельности и развеять сомнения относительно контактов агента «Артура». В Уругвае Григулевич стал заместителем В. Рябова, который не знал испанского языка и был перегружен своей прямой дипломатической работой. Иосиф Ромуальдович стремился после окончания войны вернуться в Испанию, где у него оставалось множество знакомых, хотя Центр считал это главным препятствием для работы в этой стране. Наконец, было решено направить «Артура» в Бразилию для окончательной легализации и подготовки к внедрению в Европу. В январе 1945 года по просьбе Рябова Григулевич написал объёмный отчёт «Аргентина как центр международных противоречий в Южной Америке», по стилю и содержанию напоминающий его будущие книги.
Поскольку с 11 декабря 1944 года между Чили и СССР были установленыдипломатические отношения, летом 1945 года Григулевич был направлен заАнды, чтобы передать секретному отделу свои контакты. Одним из этих контактов был эмигрант-костариканец — писательХоакин Гутьеррес Мангель, который был помощником коста-риканского консула Борбона и членом коммунистической партии. Он создал для Григулевича новую легенду — незаконнорождённого отпрыска знатного семейства кофейного плантатора изАлахуэлы, который был вывезен матерью в Чили и постоянно проживал там. Результатом стало получение легального паспорта гражданинаКоста-Рикина имя «Теодоро Бонефиль Кастро», которое и стало для Григулевича основным на весь оставшийся период его нелегальной деятельности. Судя по результатам разысканий Марджори Росс, «Теодоро» было именем деда Хоакина Гутьерреса, а «Бонефиль» — бабки. Вероятно, он воспринимал Григулевича как агента Коминтерна, который нуждался в надёжных документах, чтобы покинуть Южную Америку. В августе 1945 года «Теодоро Кастро» даже получил рекомендации от генерального консульства Коста-Рики на имя крупнейших кофейных плантаторов этой страны. Лаура Григулевич тогда же официально оформила уругвайское гражданство (по-прежнему на имя «Инелия Идалина дель Пуэрто Невьес»): вслед за мужем в Чили её не выпустили.
На второй день после установленияБоливией дипломатических отношений с СССРчета Григулевичей, имевшая предписание посетитьБоливию,Бразилиюи отправляться в Коста-Рику, прибыла в Боливию, и Иосиф Ромуальдович немедленно взялся за подготовку аналитических описаний положения в стране. Согласно одной из легенд, которую активно распространял и сам Григулевич, в департаментеПотосион встречался с одним из индейских вождей, взявшим себе псевдоним «Ленин», который хотел поднять восстание за установление советской власти. Он при этом рассчитывал наКоминтерн, который к тому времени уже два года как не существовал, и требовал точную сумму денег — 65 666 долларов США. Из-за того, что в Боливии не было собственной коммунистической партии, столь многообещающая возможность осталась нереализованной. По другой версии, советский разведчик и «Ленин» не смогли договориться о финансировании восстания (Москва выделяла ровно 60 тысяч долларов). В. Чиков полагал эту версию целиком вымышленной, поскольку она не фигурировала в рабочих донесениях и личном деле Григулевича. Перед переездом в Бразилию, согласно его собственным рассказам 1980-х годов, Григулевич совершил короткий визит вСан-Хосе, чтобы ориентироваться в обстановке на своей «родине». По другой версии, излагаемой им самим, Иосиф Ромуальдович никогда не посещал Коста-Рики.
ВРио-де-Жанейро, следуя инструкциям, Григулевич открыл книжный магазин и не занимался оперативной работой до прибытия куратора из Центра; собственной резидентуры в стране не было. За два месяца он освоилместный язык. В декабре 1945 года, когда Григулевич приехал в Уругвай для отчёта, один только список полезных связей в Рио занял около десяти страниц. Самовольство «Артура» вызвало у начальства сильное раздражение: диктаторский режимДутрыбыл жёстким, аместная коммунистическая партиябыла полна агентов и провокаторов. Во время пребывания в Монтевидео Иосиф и Лаура ещё раз оформили свой брак по гражданской церемонии, поскольку у обоих были новые документы и личности.
В июле 1946 года разразился большой скандал вокруг генконсула В. Рябова из-за попытки издания в Бразилии перевода «Краткого курса истории ВКП(б)». С новым посломЯ. Сурицему Григулевича отношения не сложились, и он устроился помощником консула Коста-Рики. После разрывасоветско-бразильских отношенийГригулевичи в ноябре 1947 года были отозваны в СССР. Этому предшествовала семейная трагедия: Хосе, полугодовалый сын Иосифа и Лауры, скончался отврождённого порока сердца.
Супруги Григулевичи прибыли в Москву за несколько дней до нового, 1948 года. Около полугода ушло наакклиматизациюи писание отчётов. 28 апреля 1948 года Григулевичи получили советское гражданство и паспорта на свои настоящие имена. Лето Иосиф и Лаура, которым выдали временные советские паспорта на имя Василия и Татьяны Абрикосовых, провели начерноморском побережье Кавказа. В Москве им была выделена двухкомнатная квартира в новом доме наЛенинградском проспекте. Григулевич прошёл многомесячный индивидуальный курс оперативной работы и сам готовил учеников. По сведениям, приводимым В. Чиковым и М. Росс, летом того же года Григулевич совершил кратковременный визит вНью-Йорк. Основной целью была заброска оборудования для «точки»Рудольфа Абеля, которому предстояло обосноваться в качестве резидента. После возвращения Григулевич 15 октября 1948 года подал заявление о принятии его в рядыВКП(б). Просьба была удовлетворена: по приказуГ. Маленковаего заочно приняли кандидатом в члены партии. Кроме того, в девятом номере журнала «Большевик» за 1949 год была опубликована первая на русском языке научная публикация Григулевича (под псевдонимом «И. Лаврецкий») — рецензия на монографиюЛ. Зубка. В «Литературной газете» (№ 55 за 1949 год) И. Лаврецкий опубликовал обзор «Новейшего путеводителя по Европе»Т. Филдинга. Поскольку истекал срок действия коста-риканского паспорта Теодоро Б. Кастро, Григулевичу была устроена кратковременная командировка по маршрутуМосква—Прага—Цюрих—Берн—Женева—Париждля изучения режима пересечения границы и продления действия паспорта. Уругвайские документы Лауры Григулевич были действительными. 16 мая 1949 года был утверждён план переброски пары нелегалов в Италию через Данию, Бельгию и Францию. Основной легендой было создание аргентинского представительства импортно-экспортной фирмы «Гальярдо».
После прибытия вРим(официально — для духовного утешения после смерти сына)супруги Кастро наладили отношения с дипломатическими представителями Коста-Рики и Уругвая. Особое расположение Григулевичу выказывал генеральный консул доктор Антонио А. Фасио Ульоа, который вошёл в компаньоны фирмы своего «земляка». Уругвайский консул Карлос Ориве помог Григулевичам оформить постоянный вид на жительство и устроил Теодоро Кастро секретарём. Григулевич должен был работать в автономном режиме, оговорённые встречи устраивались только с резидентами, работавшими в сопредельных странах. Летом 1950 года вПарижеагенту «Максу» сообщили, что он принят в рядыВКП(б)без кандидатского стажа. Другим местом встреч былаВена; посещение этих городов было легко залегендировать. К. Ориве свёл Григулевича с отставным итальянским военным, который имел опыт работы с эфиопским кофе. Со временем фирма стала успешно торговать швейными машинками, автопокрышками и даже консервами. Часть доходов пересылалась вКонсепсьон-дель-Уругвай, в котором доживал свои дни Ромуальд Григулевич. 20 августа 1950 года он скончался от онкологического заболевания.
В октябре 1950 года в Рим прибыла коста-риканская делегация, участники которой в основном преследовали коммерческие интересы. Возглавлял её бывший президентЛуис Отилио Улате Бланко, а в её состав также входили отставные министры, посол Коста-Рики во Франции и другие лица. У Григулевича не было возможности согласовать свои действия с Центром, и он пошёл на контакт самостоятельно. Первым успехом стала организация аудиенции костариканцев у папы римскогоПия XII. Знакомство с доном Улате Бланко длилось около двух месяцев, и в конце концов влиятельный политик заявил, что Теодоро Кастро является его дальним родственником (внучатный племянник мужа тётки матери). Предварительно он навёл справки в Италии, Бразилии и Уругвае, получив самые лестные характеристики. В результате экс-президент и предприниматель стали соучредителями фирмы по реализации коста-риканского кофе в Европе. Сравнительно быстро оборот составил 300—350 мешков в месяц, принося до 50 000 долларов за партию. Кроме того, Теодоро Кастро основал в Риме «Академию Сан-Андрес-ди-Серравалле» (Academia de San Andrés de Seravalle), названную в честь римского покровителя костариканцев — герцога Альберто ди Серравалле, которая присуждала почётные степени и награды коста-риканским политикам. Уругвайский консул свёл Григулевича с доном Джулио Пачелли — племянником папы римского и начальникомватиканской гвардии, влиятельным банкиром и коммерсантом. По совместительству он являлсянунциемКоста-Рики. Пробная сделка с Ватиканом составила 150 мешков кофе. Далее Теодоро Кастро стал добиваться открытия прямого сообщения по маршрутуГенуя—Пуэрто-Лимон, что должно было сократить потери при перевозках фруктов; объём пробной сделки вновь созданной банановой монополии составил 800 тонн.
Улате Бланко был настолько впечатлён аналитическими способностями Григулевича, что заказал ему план собственной избирательной кампании. Она имела успех, поэтому в 1951 году Теодоро Б. Кастро получил предложение занять пост первого секретаря генконсульства Коста-Рики, поскольку дипломатическая миссия была сильно стеснена в средствах. Дипломатический паспорт № 2026 и документы, подтверждающие полномочия, он получил в июле 1951 года. Также он был назначен делегатом от Коста-Рики на итало-американской конференции по международной торговле вПадуе. Дипломатический статус не позволял Григулевичу заниматься коммерцией, поэтому было решено (с согласия Центра) командировать Лауру в Сан-Хосе, чтобы «пробить» специально под него посольство в Риме. Личный визит Т. Кастро был признан несвоевременным, чтобы не привлекать внимания ЦРУ к его персоне. Донья Кастро официально должна была выбрать на «родине» своего мужа недвижимость. Миссия удалась: в марте её принял под покровительствоминистр иностранных делБустаманте, недавно вернувшийся из Рима, а затем принял и президент Улате Бланко. Был учреждён пост посла и выписан дипломатический паспорт, а также присланы коды для ведения секретной переписки. Вручение верительных грамотпрезиденту Италиисостоялось 14 мая 1952 года. Данный акт в многочисленных публикациях рассматривается как вершина достижений советской разведки (со ссылками на «архив Митрохина» и дажеЮ. В. Андропова). Резиденция и офис посла располагались на улице Бруно Буоцци, дом № 105, в престижном районеПариоли; при этом на представительские расходы правительство Коста-Рики смогло выделить всего 200 долларов в месяц. Крупным успехом посла Коста-Рики стало папское благословение для президента Улате Бланко, после того, как на него совершил наезд велосипедист.
Руководствуясь заданием Центра, Григулевич стал налаживать отношения с дипломатическими кругами США, в частностипосломЭ. Банкером. Удалось подружиться с отставным американским дипломатом, бывшим сотрудником военной разведки, который сообщил о размещении усовершенствованного атомного оружия на ряде баз в Европе и Азии. Григулевич смог раздобыть и американские сравнительные оценки военного потенциала США и СССР. Много важной информации дали и военные круги Италии. Со временем Григулевич оказался вхож в Ватикан и в общей сложности побывал на пятнадцати аудиенциях понтифика, в том числе однажды был удостоен встречи с Пием XII наедине. Он должен был прокомментировать парижскую VI сессиюГенеральной Ассамблеи ООН9 ноября вПале-Шайо, на которой присутствовал как представитель Коста-Рики. На этом заседании Теодоро Кастро был представленгоссекретарюАчесонуибританскому министру иностранных делИдену, а такжеА. Я. Вышинскому, который, вероятно, не был в курсе его истинного статуса. Во время сессии делегация Коста-Рики поддержала требование греческого правительства вернуть на родину детей, эвакуированных в социалистические страны во времягражданской войны. Не делалось секрета, что речь для делегата Хорхе Мартинеса Морено писал Теодоро Кастро.
В феврале 1952 года Теодоро Кастро являлся делегатом от Коста-Рики на IX Конгрессе аграрной промышленности в Риме, а месяц спустя — на XI сессии Международного консультативного комитета по хлопку, также проходившей в Риме.Великий магистри Суверенный советМальтийского орденана заседании 21 ноября 1953 года одобрили приём Теодоро Кастро в рыцари ордена, присудив ему степень третьего классаордена Заслуг pro Merito Melitensiкак «доброму католику, осенённому альтруистическим благородством духа». Многократно повторяемые в российской литературе сведения, что награждением Григулевич был обязан папе римскому, ошибочны.
Самым серьёзным просчётом Григулевича — разведчика и дипломата — была ситуация соСвободной территорией Триеста, которая находилась под контролем англо-американских сил и была объектом притязаний как Италии, так и Югославии. Генеральным секретарём Компартии Триеста был хорошо ему знакомыйВ. Видали. В 1953 году Теодоро Б. Кастро принял решение учредить в Триесте консульство Коста-Рики, не согласовав его ни с Центром, ни с МИДом «своей» страны. Одновременно он сделал запрос об изменении торгового договора Италия — Коста-Рика в связи со статусом Триеста. Перспективы были блестящие: в Триесте проводилась всемирная выставка кофе, причём коста-риканский павильон посетило 60 000 человек; было получено приглашение на аналогичную выставку в Загребе, которая должна была открыться в сентябре того же года. Непродуманные действия спровоцировали резкую реакцию с трёх сторон, включаяМИД Италии, куда Кастро был вызван и получил требование отозвать запрос у оккупационных властей, что и было сделано с извинениями.
После начала в 1948 годусоветско-югославского конфликталично И. В. Сталин санкционировал ряд операций советских спецслужб, направленных на физическое устранениеИ. Тито. В своём докладе наXX съезде КПССН. С. Хрущёвхарактеризовал эту ситуацию как свидетельство потери Сталиным чувства реальности.МГБбыли заведены литерные дела «Стервятник» и «Нерон», однако фактическая реализация планов осложнялась эффективной работой югославской контрразведки, уничтожившей на территории страны агентуру советских спецслужб. В период 1948—1953 годов было изобличено 29 высокопоставленных советских агентов, в том числе военный атташе Югославии в Москве и его сотрудники. Поздней осенью 1952 года министр государственный безопасностиС. Игнатьевнаправил Сталину рукописный документ, существующий в единственном экземпляре, содержащий проект покушения на маршала Тито. Наилучшим вариантом для его реализации было задействование агента «Макса» — то есть И. Григулевича, характеристика которому была дана в документе. Согласно мемуарамП. А. Судоплатова, 20 февраля 1953 года ему был показан этот документ, в котором предлагалось агенту «Максу» добиться личной аудиенции уТито, на которой следовало выпустить в маршала дозу бактерийлёгочной чумы, достаточную для смерти всех присутствующих в помещении лиц. Сам агент заблаговременно должен был быть привит противочумной сывороткой. Альтернативой был вариант убийства Тито во время визита в Лондон или во время посещения маршалом дипломатического приёма вБелграде. Эти планы разрабатывалисьА. Коротковым, главой Четвёртого управленияКомитета информации, в котором с 1947 года служил Григулевич. Судоплатов заявлял, что эти варианты предложил сам Григулевич. Впрочем, как утверждал Ю. Папоров со слов самого Григулевича, задание, которое агенту переслали из Москвы, было до такой степени абсурдным и откровенно самоубийственным, что он принялся предлагать свои варианты, стремясь выиграть время. Послесмерти Сталиназадание было отменено.
Смерть советского вождя вызвала большое потрясение и на прокоммунистически настроенном итальянском Севере: в Милане закрылись почти все заводы и фабрики, а итальянская Конфедерация труда пыталась добиться от правительства официального траура по всей стране, впрочем, безрезультатно. В Риме прошло шествие с требованием вернуть Триест Италии. Весной 1953 года Григулевичу пришлось одновременно решать несколько задач: глава объединённого МВД Берия вызвал разведчика в Москву через Вену для консультаций об улучшении отношений между СССР и Югославией. Теодоро Кастро также был должен выяснить по ватиканским каналам, как Европа отнесётся к идее объединения Германии. В свою очередь, министр иностранных делФигересво время визита в Рим поручил своему послу начать реализацию программы привлечения в следующие пять лет 50 000 итальянских эмигрантов для развития экономики страны — выращивания риса и древесины.
22 июля 1952 года Теодоро Б. Кастро был назначенполномочным министромКоста-Рики вЮгославии. Во второй половине 1952 года Григулевич дважды посещал Белград, завёл полезные знакомства, в том числе по делам своего итальянского бизнеса. Коста-риканский кофейный павильон посещало 50 000 человек в день (там демонстрировались также какао и табак), а центральная газета «Борба» опубликовала интервью с послом Кастро. Вручение верительных грамот Тито состоялось 25 апреля 1953 года вБелом дворцев Белграде, причём церемония не была формальной, и Теодоро Кастро имел с маршалом Тито светскую беседу. Восстановить ход и логику дальнейших событий возможно с трудом. Судоплатов полагал, что в мае 1953 года Григулевич уже был в Москве, что опровергается дипломатической перепиской с Сан-Хосе. Обнародованные документы позволяют заключить, что ещё в ноябре 1953 года Теодоро Кастро представлял Коста-Рику на VII сессии Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО). Правительство Коста-Рики официально отстранило полномочного министра 16 января 1954 года, не получая прошения об отставке. Имелась лишь телеграмма в МИД Коста-Рики, отправленная Григулевичем 5 декабря 1953 года; в ней говорилось, что состояние здоровья его жены Лауры требует срочного отъезда в Швейцарию. По утверждению Н. Никандрова, это соответствовало действительности: у Лауры родилась дочь, и роды были сложными. Судя по документам Национального архива Коста-Рики, Кастро покинули Рим 10 декабря 1953 года и исчезли навсегда. Новорождённую дочь нарекли в честь города Романеллой (впоследствии переименовав в Надежду — в честь бабушки). Н. Никандров отмечал, что срочный отъезд Григулевича из Италии был осуществлён вовремя, ибо его персона стала слишком заметной для разведчика-нелегала. В частности, изумление светского общества в Риме вызвало то, что посол Коста-Рики, друг Ватикана и рыцарь Мальтийского ордена, не сталкреститьсвою дочь, а в его доме не было никаких священных изображений. Странным казалось и то, что Кастро всегда избегал контакта с советским посольством и его персоналом, заявляя, что не желает иметь с ними ничего общего. Бывали и мелкие «проколы»: весной 1953 года Теодоро Кастро добился от министерства сельского хозяйства стипендии для обучения в РимеСесара Вальверде Вега, лично встречал художника и устроил в его честь большой приём в дорогом ресторане. В отчёте начальству он писал, что костариканцы особым способом чистят апельсины, о чём сам Григулевич не догадывался. По счастью, его оплошность осталась незамеченной.
Важным предлогом ухода Теодоро Кастро с должности посла были его трения с новым президентомФигересом, который назначил нового посла по особым поручениям для Франции и Италии. Отъезд готовился ещё с сентября и обставлялся так, чтобы не казаться бегством. В Коста-Рике чрезвычайно быстро забыли о бесследном исчезновении посла с женой и дочерью. В то же время его связи за «железным занавесом» и среди латиноамериканских и европейских коммунистов были «секретом Полишинеля», о его отъезде в одну из социалистических стран ходили слухи, но они не переросли в скандал. Согласно мнению М. Росс, одной из причин отзыва Григулевича в Москву стало раскрытие личностиРамона Меркадера, который всё ещё находился в заключении. Примерно в это же время американские спецслужбы расшифровали радиограммы резидентуры в Мехико 1940 года, направленные в Нью-Йорк и Москву, что могло привести и к раскрытию личности «Артура» — Григулевича (чего в действительности не произошло).
Во второй половине декабря 1953 года семью Григулевичей вывезли вВену, ещёоккупированную войсками союзников, и далее направили в Москву, где поселили в квартире наПесчаной улице. Из имущества с собой у них были только книги, носильные вещи и некоторые детали обстановки, купленные в Вене, включая детскую ванночку. В столице СССР послесмерти Сталинаи казниБериибыло неспокойно, особенно в спецслужбах. Судя по всему, Григулевич мог опасаться, что от него попытаются избавиться как от нежелательного свидетеля. Новое руководство ему откровенно не доверяло, хотя проверка, проведённая в июле 1954 года, показала, что эвакуация Григулевичей из Рима не вызвала подозрений и не оставила следов. Тогда же Иосифа Ромуальдовича перевели в резерв нелегальной разведки, вернулисоветский паспорти позволили пользоваться настоящим именем; Лаура Григулевич из-за незнания русского языка была залегендирована как испанская эмигрантка. В семейной жизни они также общались по-испански. После настойчивых просьб Григулевич был рекомендован вВысшую партийную школу при ЦК КПСС, которую успешно окончил в 1956 году. В том же году он был уволен из нелегальной разведки, в которой прослужил 19 лет и 7 месяцев. По сведениям Марджори Росс, его жена Лаура Агиляр Араухо долгое время работала в КГБ переводчицей, и ещё в 1960 году участвовала в подготовке пропагандистских материалов на испанском языке.
Оказавшись без работы после увольнения из органов разведки, первое время семья Григулевичей жила на накопленные ранее средства (с 1950 года зарплата разведчика поступала на счёт в сберкассе). По сообщению В. Чикова, ещё в Италии Григулевич ощущал потребность выразить свои познания о латиноамериканских делах в письменном виде. Он пользовался псевдонимом «И. Лаврецкий», изредка — «И. Григ» (что стало его обиходным прозвищем). По ночам Иосиф Ромуадьдович писал свою первую книгу «Ватикан. Религия, финансы и политика»:Госполитиздаттребовал сдачи рукописи в сентябре 1957 года. В июле 1957 года бывший разведчик стал получатьперсональную пенсиюпо линии КГБ; его стаж в нелегальной разведке (19 лет и 7 месяцев) был зачтён по льготному исчислению — год за два. Защита кандидатской диссертации в 1958 году (на основе монографии о Ватикане) и издательский заказ на трилогию исследований о Латинской Америке упрочили положение Григулевича в научных кругах Москвы и позволяли хорошо зарабатывать. Далее Григулевич был направлен на работу заместителем председателяВсесоюзного общества по культурным связям с зарубежными странами(по другой версии, это произошло после защиты диссертации, вызвавшей интерес уА. И. Алексеева). Работа чиновника совершенно не соответствовала темпераменту и амбициям Григулевича.
В конце 1950-х годов Григулевич несколько раз посетилСоветскую Литву, поставил на могиле матери памятник, восстановил давние дружеские связи. Многие книги Иосифа Ромуальдовича переводились налитовский язык. Григулевич общался, до кончины коллеги в 1961 году, с бывшим разведчиком и востоковедом-тюркологомСерая Шапшалом(Институт истории и права Литовской Академии наук), который долгие годы являлсягахамом— главой общины караимов. В 1966 году вышел сборник «Вильнюсское подполье. Воспоминания участников революционного движения в Вильнюсском крае (1920—1939 гг.)», в котором были помещены и материалы Юозаса Григулявичуса. За рубеж Григулевича выпускали неохотно из-за опасений его опознания и расшифровки в Западной Европе и странах Латинской Америки; его выезды вынужденно ограничивались Кубой или «странами народной демократии». В частности, в начале 1980-х годов он не принимал участия в пражскомВсемирном конгрессе сторонников мира, хотя находился в это время в городе, на что обратили внимание венесуэльские и кубинские делегаты.
В 1960 году Григулевич был принят на ставкустаршего научного сотрудникасектора Америки, Австралии и ОкеанииИнститута этнографии АН СССР. В тот же период он деятельно включился в проект создания академическогоИнститута Латинской Америки, рассчитывая возглавить его. В 1961 году институт был учреждён, но из-за позицииМ. А. СусловаГригулевичу даже не позволили работать в новой структуре: высшее руководство опасалось, что «всплывёт» участие разведчика в ликвидации Троцкого. В 1969—1970 годах учёный организовал и возглавил сектор по изучению зарубежной этнологии, после 1982 года именуемый сектором религиоведения и зарубежной этнологии. С 1971 года Григулевич вёл занятия по страноведению Латинской Америки вМГИМО. По воспоминаниямВ. Кузьмищева, именно Григулевич помог ему иЮ. Кнорозову«пробить» в серии «Литературные памятники» перевод состароиспанского языка«Истории государства инков»Гарсиласо де ла Вега. Между 1962—1967 годами в Москве постоянно проживалХоакин Гутьеррес, и Григулевич был одним из самых близких его друзей. Гутьеррес представлял одну из чилийских газет; вероятно, Иосиф Ромуальдович был одним из его консультантов при написании книг «Хроники другого мира» и «СССР такой, какой он есть», не являющихся апологией советской действительности.
В течение двух десятилетий И. Р. Григулевич возглавлял журнал «Общественные науки», который выпускался им же организованной иностранной редакцией секции общественных наук Президиума АН СССР. Кроме того, в разные годы он входил в редакционные коллегии изданий «Новая и новейшая история», «Вестник мировой культуры», «Природа», кубинского журнала «Современные социальные науки», являлся членом ряда научных и учёных советов. С конца 1950-х годов Григулевич входил в руководство советских обществ дружбы с Кубой, Венесуэлой, Мексикой, был одним из учредителей и членом правленияСоветской ассоциации дружбы и сотрудничества со странами Латинской Америки, членом Советского комитета солидарности со странами Азии и Африки, членомСоветского комитета защиты мира. Он был известен и в странах Латинской Америки: его избрали членом-корреспондентом Национальной исторической академии Венесуэлы и членом-корреспондентом Института мирандистских исследований (в той же стране), а также почётным членом Общества писателей Колумбии.
В 1970 году было возбуждено ходатайство о присуждении Иосифу Ромуальдовичу званияГероя Советского Союза, но оно осталось в его личном деле без резолюции; в устной форме было сказано, что это «преждевременно». Тем не менее в том же году И. Р. Григулевич был награждёнорденом Красного Знамени. В 1973 году он был удостоен почётного звания «Заслуженный деятель науки РСФСР», в 1975 году получилорден Дружбы народов, а в 1983 году —Трудового Красного Знамени. Помимо советских наград, Григулевич был награждён венесуэльским орденомФрансиско де МирандыI степени (1974 год), Золотой медалью перуанского Института проблем человека, несколькими орденами и медалями Кубы, в том числе Серебряной медалью Академии наук Кубы и медалью «XX летМонкады». По рекомендацииЮ. В. БромлеяГригулевич баллотировался на званиечлена-корреспондента АН СССР, правда, избраться с первого раза ему не удалось. Членом-корреспондентом он был избран по отделению истории в 1979 году.
В начале 1980-х годов в поликлинике КГБ произошла встреча Григулевича сНаумом Эйтингоном, который безуспешно добивался реабилитации; оказалось, что им не о чем говорить. После 1985 года здоровье И. Р. Григулевича сильно пошатнулось: он стал терять ориентацию в пространстве, иногда падал без причины. Из-за нарушения координации движений он сделался домашним затворником, вынужден был ходить с палочкой по комнатам. В последние месяцы жизни Иосиф Ромуальдович был практически полностью прикован к постели. В честь 70-летия Октябрьской революции его навестил на дому заместитель начальникаПГУ КГБ СССР. 2 июня 1988 года Иосиф Григулевич скончался в больнице. Похороны были организованы институтом, но прошли почти незамеченными. По отзыву Н. Никандрова, единственный искренний некролог тогда был зачитан при передаче «Радио Москвы» на Латинскую Америку; он был написан чилийским журналистом и писателемХосе Мигелем Варасом. Тело было кремировано, и урна с прахом Григулевича была помещена в секции 40 колумбария №22 наДонском кладбищев Москве, на этом кладбище успокоились и его коллеги-разведчики —Р. АбельиК. Молодый. Его вдова Лаура Агиляр Араухо (Лаура Хоакиновна Григулевич) дожила в Москве до 1997 года, её прах был помещён  рядом с нишей её мужа.
Иосиф Ромуальдович Григулевич после 1957 года и до своей кончины опубликовал свыше 30 монографических исследований и научно-популярных книг, а также более 300 статей в различных периодических изданиях под своим именем и подпсевдонимамиИ. Р. ЛаврецкийиИ. Р. Григулевич-Лаврецкий. Согласно воспоминаниям С. Я. Козлова:
Одна из первых статей Григулевича увидела свет в 1956 году в журнале «Вопросы истории» как коллективное исследование за подписями авторитетных специалистов В. Ермолаева,М. Альперовича, С. Семёнова. Статья признаётся этапной для советской латиноамериканистики, поскольку в ней критически оценивались взглядыМарксана роль и местоСимона Боливарав антиколониальной борьбе. Начиная с 1950-х годов, одной из постоянных тем работ И. Р. Григулевича была историяпапстваи эволюциякатолической церквикак таковой. Он успешно сочетал изложение как с позицийатеизмаиисторического материализма, так и с учётом немарксистского зарубежного опыта. В своих первых работах — «Ватикан» (1957), «Тень Ватикана над Латинской Америкой» (1961), «Кардиналы идут в ад» (1961), «Колонизаторы уходят — миссионеры остаются» (1963) — Григулевич рассматривал реакции католической церкви на события в быстро меняющемся мире, в том числе на рост политической и социальной активности широких народных масс в разных странах. В 1970 году он опубликовал специальное исследование по историиинквизиции, которое впервые вводило множество источников по испанским и португальским колониям Нового Света. Именно эта книга стала самой переводимой работой Григулевича, будучи выпущена на испанском, немецком, чешском, венгерском, японском языках. После 1976 года книга неоднократно переиздавалась в СССР и России. На рубеже 1970—1980-х годов два издания выдержала книга «Папство. Век XX». В книге о папстве впервые была выдвинута версия об убийстве папыИоанна Павла I(чейпонтификатдлился всего 33 дня) в результате заговора консервативных клерикальных кругов при прямом участииКурии. От общих вопросов адаптации католической доктрины в XX веке Григулевич перешёл к более специальным вопросам распространения католицизма в Латинской Америке, посвятив этим вопросам трилогию. Первой была опубликована часть, заключительная по хронологии: «„Мятежная“ церковь в Латинской Америке» (1972). В последней части трилогии — «Церковь и олигархия в Латинской Америке, 1810—1959» (1981) — автор рассматривал развитие католической церкви в Аргентине, Бразилии, на Кубе, в Мексике и Чили. Важной темой монографии стала демонстрация большой роли церкви в становлении и развитии этих государств.
Работа И. Григулевича «Культурная революция на Кубе» (1965) была защищена им в качестве докторской диссертации. Полученный «в поле» материал позволил всесторонне охарактеризовать различные аспекты культуры на Кубе дореволюции 1959 года, а также представить процессы, которые разворачивались в течение последующих пяти лет. Сюда входили кампания по ликвидации неграмотности, школьная и университетская реформы, подготовка кадров для национальной экономики, науки, техники, формирование новой интеллигенции, отделение церкви от государства и школы от церкви, ликвидация расовой дискриминации «небелых» групп населения. Соответственно биографии, вышедшие в серии «ЖЗЛ», преимущественно были посвящены героям борьбы за независимость стран Латинской Америки: «Симон Боливар» (1958, ряд переизданий); «Панчо Вилья» (1962); «Миранда» (1965); «Хуарес» (1969); «Эрнесто Че Гевара» (1972, ряд переизданий); «Сальвадор Альенде» (1974, переиздание 1975); «Уильям Э. Фостер» (1975); а также примыкающие к ним «Франсиско де Миранда и борьба за независимость Испанской Америки» (1976); «Сикейрос» (1980, в серии «Жизнь в искусстве»). Автор был лично знаком с тремя героями своих книг:Давидом Сикейросом,Че ГеваройиСальвадором Альенде. Книга оФрансиско де Миранда, изданная в Венесуэле, была рекомендована в качестве учебного пособия для школ.
Советские рецензенты отмечали, что для всех работ Григулевича характерно доскональное знание имеющихся источников и аналитической литературы на разных языках, а также умение вскрыть взаимосвязь явлений современности и их исторических корней. ПозднееМ. Л. Чумакова, лично знавшая Григулевича, заявила, что «его публикации были весьма далеки от научного анализа, представляя собой компиляцию работ зарубежных исследователей, но содержали соответствующий требованиям момента идеологический заряд». Образцом идеологического искажения именуется и единственная на русском языке биография Давида Сикейроса, написанная Григулевичем. В частности, работая в 1970-е годы, когда с подачи высшего советского руководства Сикейрос был объявлен одним из величайших мексиканских мастеров живописи, Иосиф Ромуальдович был вынужден создавать безупречный «прогрессивный» образ, обходя стороной острые конфликты своего героя иМексиканской компартии. Из-за этого искажались и творческий метод, и очерк творчества художника. Григулевич был вынужден игнорировать произведения художника-экспериментатора, в которых выражалось иное, нежели в СССР, видениеМексиканской революциии социалистического искусства. Речь шла не только омурализме, но и о графических работах, публиковавшихся в коммунистических изданиях Северной и Южной Америки. Григулевич вообще не упоминал о работеДжексона Поллокав экспериментальной мастерской Сикейроса в Нью-Йорке. Замалчивал историк и работу Сикейроса, выполненную по заказу Ватикана, существенно упростив мировоззрение и мироощущение художника и его отношение к религии. По воспоминаниямЮ. Папорова, Григулевич, вручая очередную книгу в подарок, дословно заявил: «…Я пишу то же дерьмо, что и все. Но пишу его много больше, чем все. И потому получаю больше денег, чем все остальные, вместе взятые». Практически все авторы, писавшие о Григулевиче, отмечали, что он мог резко критиковать в устной форме окружавшую его советскую действительность, но не принимал никакогодиссидентстваи, вероятно, не разочаровался в коммунистических идеалах, в которых был укоренён с юности. О его преданности коммунистической идее свидетельствовала и дочь.
АмериканскийсоветологИлья Призель (Ilya Prizel) в своей диссертации обращал внимание на актуальные политологические работы Григулевича («советскогодуайенаизучения латиноамериканской церкви»). В 1964 году он опубликовал в «Науке и религии» статью о пораженииС. Альенденавыборах в Чили, в которой обвинил церковь в недопущении союза коммунистов и социалистов. В дальнейшем Григулевич считал реформистскую позицию церкви опасной для интересов коммунистических движений в Латинской Америке, хотя и одобрял отход католических иерархов от поддержкилатифундистови интересов империалистических держав. В статье 1968 года Григулевич выдвинул предположение, что истокикатолического реформизмакоренились впораженииБатистына Кубе, что и привело церковь от «негативного» к «позитивномуантикоммунизму», что делает католицизм врагом левых сил, а не потенциальным союзником. Весьма осторожно он относился к разного рода «обновленцам», хотя и одобрял чилийскихиезуитов1960-х годов, которые ратовали за мирные эволюционные преобразования. Вместе с тем И. Григулевич полагал, что социальное давление во всех странах Латинской Америки столь велико, что не оставляет правящим режимам времени для постепенной трансформации. После 1967 года чилийская церковь решительно стала переходить на радикальные позиции, отождествляя интересы своей паствы с революционным движением втретьем миревообще. Комментируявыборы 1970 года в Чили, Григулевич отмечал, что хотя церковь долго относилась к С. Альенде отрицательно, в конечном счёте она встала на его сторону, поскольку популярность в массах гораздо важнее антикоммунизма. Более того, в отличие от ситуации в 1964 году, у чилийской церкви не было реальной альтернативы в видехристианских демократов.
Монографию «„Мятежная“ церковь в Латинской Америке» И. Призель считал «квинтэссенцией» советского понимания латиноамериканского католицизма послеВторого Ватиканского собора. Согласно И. Григулевичу, участие церкви в общественных делах континента является необратимым, поскольку лозунги социальной революции стали общими как у прогрессивных сил, так и у консервативных политиков. Внутри церкви также существуют подлинно прогрессивные элементы, но в целом католические иерархи предпочитали путь реформизма, который должен предотвратить любую реальную трансформацию социальных отношений в регионе. Григулевич отметил, что, хотя основная декларация Второго Ватиканского собора направлена на блокирование «тоталитарных» идей, её истинной целью было помешать коммунистам добиться власти. Григулевич соглашался с тем, что именноорден иезуитовзанимал более открытую и радикальную позицию среди прочих структур католической церкви (поскольку подчинялся напрямую папе, а не местным епископатам), но не мог игнорировать призывов ордена к «революции сверху», в том числе и со стороны США. ПрезидентКеннедитакже выступал за Ватикан как «противоядие от марксизма». Апелляция же иезуитов к «законности», в сущности, направлена на сохранение существующих порядков и властных элит. Пределы поддержки католиками прогрессивных сил также хорошо известны: когда обнаружилось, что миссионеры США оказывали поддержкугватемальским повстанцам,Куриянемедленно отдала приказ о прекращении всякой деятельности в этом направлении. Выводы Григулевича были пессимистичны: в глубинном смысле церковь враждебна революции и отказывалась даже от умеренного прогрессизма начала 1960-х годов.
Послепадения режима Альендеоказалось, что церковь сохранила «корпоративную честь» в условияхвоенной диктатурыдаже под угрозой сильнейших репрессий. Более того, именно католическая церковь до последнего оставалась на стороне Альенде, пыталась исполнять роль посредника и координатора национального единства, а также возглавила антипиночетовскую оппозицию, что и было зафиксировано в статье Григулевича офашистском перевороте в Чилив журнале «Вопросы научного атеизма». Антикатолический политический пессимизм Григулевича после избрания понтификомИоанна Павла IIоказался в значительной степени поколеблен: церковь заметно полевела, несмотря на консерватизм римского папы. Тем не менее в одной из своих статей 1980 года Григулевич подчёркивал, что католицизм не сможет сыграть в Латинской Америке такой же прогрессивной роли, как ислам вИранской революции. В 1984 году Григулевич выпустил книгу «ДорогамиСандино», в которой рассматривал позицию католической церкви вНикарагуанской революции. Рассмотрев процессы взаимодействия официального Ватикана с «народной церковью», Григулевич повторил свои ранние выводы об отсутствии у церкви шансов стать ведущим фактором процесса перемен в Латинской Америке. Ранее, в 1982 году, вышел в свет сборник документов, впервые переведённых на русский язык: «Идейное наследие Сандино».
С проблемами этнографии И. Р. Григулевич столкнулся после того, как вошёл в штат Института этнографии АН СССР, в котором последовательно занимал должности заместителя заведующего сектора народов Америки, главы сектора зарубежной этнологии (после 1982 года сектор религиоведения и зарубежной этнологии). Не занимаясь этнографией как таковой (хотя его разведывательные донесения 1940-х годов близки этой науке), Григулевич осуществил публикацию серии сборников и авторских монографий. В их числе: «Этнографические исследования за рубежом. Критические очерки» (1973); «Концепции зарубежной этнографии. Критические этюды» (1976); «Этнография за рубежом. Историографические очерки» (1979); «Пути развития зарубежной этнологии» (1983); «Этнографическая
наука в странах Африки» (1988). С 1971 года выходил ежегодник «Расы и народы»; ответственным редактором первых семнадцати его выпусков являлся И. Р. Григулевич. С 1982 года Иосиф Ромуальдович основал и редактировал первые выпуски ежегодника «Религии мира», а также основал 10-томную серию «Религия в XX веке». Кроме того, в 1983 году И. Р. Григулевич выпустил отдельное исследованиетоталитарных сектиновых религий— «Пророки „новой истины“». Впервые сюжеты осинкретических религияхи сектах, особенноафрохристианских, распространённых в Бразилии и странах Карибского бассейна, появились в книге о «мятежной церкви». Была и отдельная книга 1967 года «Боги в тропиках: Религиозные культы Антильских островов».
Согласно рецензии А. А. Белика, основным содержанием монографии «Пророки „новой истины“» было исследование «сектантского взрыва» и вообще усиления интереса к религии на современном Западе. Автор, с одной стороны, рассматривал религию как форму «иллюзорно-компенсаторного воздействия на действительность», а интерес к сектам объяснял невозможностью для традиционных религий удовлетворить духовные потребности современного буржуазного общества. Вместе с тем И. Григулевич отмечал, что нетрадиционные духовные учения являются высокодоходным бизнесом, что является как «оплатой идеологии», так и формой участия религиозных организаций в крупном капитале (приводя в пример каккришнаитов, так ипреподобного Муна). Отмечалось также новаторство этой книги для самого И. Р. Григулевича, который ранее мало затрагивал вопросы новых религиозных течений.
В начале 1980-х годов И. Р. Григулевич присоединился к полемикеЮ. В. БромлеясЛ. Н. Гумилёвымпо поводупассионарной теории этногенеза. В марте 1982 года вжурнале «Природа»вышла полемическая статья, в которой, кроме Григулевича иИ. Крывелёва, принял участие философБ. Кедров. Поводом для неё стала публикация биологомЮ. Бородаемстатьи, воспроизводящей основные тезисы гумилёвского труда «Этногенез и биосфера Земли», особенно по поводу «этнических химер». Современные критики подчёркивают, что в основу полемики были поставлены идеологическая составляющая и «партийный взгляд».
При жизни Григулевич не высказывался по поводу своей роли вовнешней политике СССР, но и не слишком скрывал своего прошлого как разведчика и дипломата. В 1978 году он был приглашён на похороны Рамона Меркадера (вместе с Эйтингоном), которые проводились в закрытом режиме. Даже в книге о Сикейросе Григулевич, хотя и упоминал о дружбе с художником, был вынужден умолчать про обстоятельства, при которых они свели тесное знакомство. Умолчал об этом в своих мемуарах и сам Сикейрос. В официальной советской прессе биография Григулевича была существенно скорректирована. Например, в юбилейных статьях в «Вопросах истории» упоминалось о его участии вВеликой Отечественной войне, без уточнения, где и в каком качестве. Равным образом, было непонятно, как кабинетный учёный, занимавшийся церковью и колониальной историей, мог иметь боевые награды. О работе Григулевича в аппарате Коминтерна и деятельности в МОПРе в Аргентине впервые упоминалось в некрологе. Несколько больше подробностей содержалось в интервью Григулевича редакции журнала «Латинская Америка», опубликованном спустя пять лет после его смерти. Даже после потока разоблачительных публикаций 1990-х годов официальные российские издания не комментировали его прошлого, а в справочнике «Кто есть кто в советской разведке» (2003) не была указана дата кончины. В 1990-е годы появились многочисленные статьи в российской и иностранной прессе разных авторов, включаяД. Волкогонова, в которых биография Григулевича существенно искажалась, хватало и фактических ошибок. Так,Г. Чернявскийсвою публикацию озаглавил «Учёный и убийца». Только после опубликования материалов «Митрохинского архива» в 2005 году стало окончательно ясно тождество латиноамериканиста Григулевича и коминтерновского агента «Артура» (или «Макса»).
После 2000-х годов наступил перелом в историографическом освещении судьбы Григулевича. В 2002—2003 годах было переиздано несколько его работ, в частности биография Че Гевары. В России между 2004—2006 годами вышло сразу три монографические биографии Иосифа Ромуальдовича авторстваЮ. Папорова, В. Чикова иН. Никандрова. Практически все эти люди в прошлом являлись сотрудниками Службы внешней разведки или близкими к ней. Книга Нила Никандрова вышла в серии «ЖЗЛ», и, по-видимому, Григулевич являлся одним из первых авторов этой книжной серии, который удостоился собственной биографии. Отмечалось также, что в биографии Никандрова была показала двойственность личности и социальной роли Григулевича: герой войны, он участвовал в преступлениях, запятнавших режим, которому служил и который пропагандировал. «…Если трезво оценить, к чему пришла идея коммунизма при Брежневе, жизненный путь „разведчика, которому везло“, оборачиваетсяшекспировской трагедией». Бывший глава управления внешней разведки СССРЮрий Дроздоввысоко отозвался о книге В. Чикова и предпослал ей предисловие.
В 2004 году на испанском языке вСан-Хосевышла первая биография Григулевича на Западе: «Секретное очарование КГБ: пять жизней Иосифа Григулевича». Автор — коста-риканская писательницаМарджори Росс— имела возможность работать с архивамиФБРиАНБ(расшифрованные сообщения, которые советские агенты посылали в Центр, а также материалы дела об убийстве Троцкого), но не имела доступа к российским материалам. В известной степени книга была сенсационной, поскольку в Коста-Рике тождество Григулевича и исчезнувшего дипломата Теодоро Кастро официально не было доказано. Работа над биографией Кастро-Григулевича заняла около десяти лет. Марджори Росс опубликовала факсимиле дипломатического паспорта Кастро. В ходе своего расследования она даже использовала программу распознавания лиц на фотографиях, чтобы подтвердить, что коста-риканский посол Теодоро Кастро и советский академик И. Р. Григулевич — действительно одна и та же персона. Том «Митрохинского архива» с краткой биографией Григулевича вышел годом позже и, по словам рецензента, подтверждал сведения М. Росс. Английский историкБорис Володарскийв опубликованной в 2015 году биографииА. Орлованемало страниц посвятил Григулевичу. Он характеризовал его наследие вревизионистском ключе: «правда заключается в том, что этот безусловно талантливый человек не был разведчиком». В его задачи никогда не входило добывание секретов или достижение влияния на политических деятелей. Практически все серьёзные задания Григулевича признаны неудачными, это касается как захвата А. Нина и убийства Троцкого, так и ликвидации Кривицкого и Тито. Все его научные труды провозглашены утратившими всякую ценность после распада СССР. «Его усилия только подкрепляли… непонимание Запада советскими лидерами».
В мае 2003 года вМосковском Доме дружбыпрошла конференция, посвящённая 90-летию со дня его рождения: «И. Р. Григулевич-Лаврецкий: учёный, разведчик, писатель». В честь 100-летия созданияСлужбы внешней разведки Россииеё главаС. Нарышкин17 декабря 2020 года открыл выставку «Внешняя разведка. Из прошлого в будущее» вГосударственном центральном музее современной истории России. Среди прочих экспонатов на выставке представлены личные вещи И. Григулевича, в организации принимала участие его дочь — этнограф Надежда Иосифовна.
Полный список трудов И. Р. Григулевича по состоянию на 5 октября 1984 года находится на сайтеАрхива РАН.