Идеология фашизма

Идеология фашизмаявляется предметом многочисленных дискуссий.
Идейная среда фашизма сформировалась на рубеже XIX—XX веков. Фашистские режимы, установившиеся в ряде государств Европы в первой половине века стали инициаторами Второй мировой войны. После войны сформировались ультраправые националистические партии и группы, являющиеся идеологическими и политическими наследниками фашизма (неофашизм).
В узком смысле под фашизмом понимаетсяитальянский фашизм,праворадикальноеполитическое движение тоталитарного типа в Италии в 1919—1945 годах под руководствомБенито Муссолини. В более широком варианте термин применяется для обозначения общественно-политических движений и идеологий крайне правого толка и соответствующих им форм государственного правления, которые обладают рядом общих признаков.
Американский историкРоберт СусивБританнике,К. С. ГаджиеввНовой философской энциклопедиии другие источники относят к фашистским ряд организаций и движений, активных в 1920—1945 годах:НСДАП,Испанская фаланга,усташи,португальский Национальный союзфинляндскоеДвижение Лапуа,Скрещённые стрелыв Венгрии, румынскаяЖелезная гвардияи ряд других.
Британский политологРоджер Гриффинписал, что в рамках сложившегося научного консенсуса фашизм понимается как «подлинно революционная, межклассовая форма антилиберального и, в конечном счёте, антиконсервативного национализма».
В изданииКолумбийского университета1984 года фашизм понимается как организованная форма интегративного радикального националистического авторитаризма.
Социолог фашизмаХуан Линцдаёт более пространное определение фашизма: «гипернационалистическое, часто пан-националистическое, антипарламентаристское, антилиберальное, популистское, частично антикапиталистическое и антибуржуазное, антиклерикальное или по меньшей мере неклерикальное движение, ставящее целью национальное и социальное объединение через единую партию и корпоративное представительство».
Британский учёныйРоджер Итвеллдаёт более лаконичное определение: фашизм «преследует цель возглавить социальное возрождение на основе холистически-национального радикальноготретьего пути».
Почва для возникшего в 1990-х годах «нового консенсуса» (далёкого от «школы мысли»), существующего главным образом в англоязычных социальных науках, была подготовлена рядом попыток сформулировать общую теорию фашизма, предпринятых, в частности,Ойгеном Вебером,Зеэвом Штернхеллом,Джорджом Моссом,Хуаном Линцем,Энтони Джеймсом Грегороми, прежде всего,Стэнли Пейном.
Роджер Гриффини его школа «нового консенсуса» (Зеэв Штернхельи др.) стремятся основывать определение фашизма исключительно на его идеологии. Гриффин, обращая внимание прежде всего на ценностную составляющую, трактует фашизм как «мифическое ядро» «популистскогоультранационализма», вдохновлённого идеей перерождения нации, расы или культуры и созданием «нового человека». Он определяет фашизм как «палингенетический ультранационализм», предполагающий, что в своём мифологическом ядре фашистская идеология нацелена не на возрождение нации (как другие националистически-популистские идеологии), а на её «сотворение заново»(«Фашизм — политическая идеология, мифическим ядром которой в различных её проявлениях является палингенетическая форма популистского ультранационализма»). «Палингенетический — общий термин для видения радикально нового начала, которое следует за периодом разрушения или предполагаемого распада». Таким образом, палингенетический ультранационализм — идеология, «мобилизующее видение которой — возрождение национального сообщества подобнофениксу, как после периода посягающего [на сообщество] упадка, который едва не уничтожил его».
Эту концепцию, по мнению немецкого политологаАндреаса Умланда, можно считать более или менее принятой на сегодняшний день в англоязычном научном сообществе.
Гриффин также считает фашизм одной из главных антигуманистических идеологий. Кроме того, он рассматривает фашизм как реакцию на секуляризирующее и разочаровывающее влияние современности.
По мнению Гриффина, идеология фашизма прочно связана с модернизацией и современностью, она приняла значительное разнообразие внешних форм для приспособления к конкретному историческому и национальному контексту и привлекла широкий спектр культурных и интеллектуальных течений, как левых, так и правых, антимодернистских и промодернистских, национальных и наднациональных, рациональных и антирациональных. Гриффин писал о мифопоэтической матрице, которая определяет синтез идеологии той или иной формы фашизма из разнообразных идей. Главной мотивацией идеологии, пропаганды, стиля политики и действия, является видение грядущего возрождения нации из упадка. Идею о национальном «возрождении» Гриффин считает центральным в идеологической динамике фашизма мифом и рассматривает её как «фашистский минимум». В рамках фашизма предполагается, что нация способна к возрождению из кризиса и упадка и созданию революционно нового политического и культурного порядка, охватывающего всех «истинных» членов национального сообщества. Под «возрождением» понимается не восстановление того, что было в действительности (что составляет архетипическуюконсервативнуюутопию), а «новое рождение», сохраняющее некие заявленные данной идеологией «вечные» принципы («вечные» римские или «арийские» свойства и т. п.) в обществе нового, современного типа. Социально-политический кризис является предпосылкой для массовой привлекательности веры, обещающей радикальное новое начало (например, «новую Италию»).
Муссолини, несмотря на непостоянство на уровне доктрины на протяжении всей своей карьеры, оставался верным видению национального возрождения, которое он развил из своего марксистского ревизионизма через его связь с вокеанизмом в конце 1900-х годов. Эта идеология в смысле основного мифа образовала ядро, вокруг которого большой спектр противоборствующих течений палингенетического ультранационализма смог сформироваться в широкий союз, поддержанный сначала движением, а затем режимом. Термин «фашизм» (первоначально относившийся к итальянскому фашизму) стал общим термином для популистского палингенетического ультранационализма (фашизма в широком смысле), потому что (итальянский) фашизм был первой организованной формой этого нового идеологического соединения, которому удалось выйти на национальную политическую арену и сформировать режим.
Эмилио Джентиле писал, что существенной частью фашистского «стиля» политики стал «литургический» стиль. По мнению Гриффина, этот стиль возник спонтанно из стремления, отчасти манипулятивного, отчасти идеалистического, вызвать у итальянцев субъективное переживание того, что они живут в эпической новой эре. Фашистский ритуал драматизировал миф о том, что эпоха либерализма наконец преодолена в новом типе государства, ставшим возможным благодаря гению итальянцев и Муссолини. В октябре 1922 года история Италии буквально «началась заново». Фашистский тоталитаризм рассматривается Гриффином не как самоцель, а как средство осуществления коллективной революции сознания. Как фашистское представление об «органической», «героической» нации, так и архетипический образ возрождения являются проекциями человеческой мифопеи. Фашизм объединяет их, чтобы создать внутренне утопическую форму политики, в которой принцип реальности постоянно отвергается мифическим императивом, что порождает растущую диспропорцию между желаемым и реальными фактами, между риторикой и объективной истиной. По этой причине фашистское видение в итоге обернулось исторической катастрофой.
По мнению Гриффина, эвристическое использование его теории позволяет различить фашистский образ мыслей, все ещё активно действующий в рамках некоторых послевоенных проевропейских течений, групп по изучению культуры и на виртуальных веб-сайтах, не демонстрирующих прямой связи с фашизмом, не использующих парамилитарстскую форму, и зачастую позиционирующих себя как обладающих антирасистским, антинационалистическим, антифашистским и аполитичним (или, скорее, «метаполитическим») мировоззрением.
К теории фашизма как палингенетического ультранационализма близок ряд историков, особенно в США, публиковавшие работы на тему фашистской культуры, в частности, Джеффри Шнапп, Мейбл Березин, Эмили Браун и Рут Гиат, которые эмпирически демонстрируют необходимость внимания к попыткам фашизма провести культурную революцию, какими бы непоследовательными в теории и безуспешными они ни были, а также ряд итальянских исследователей идеологии фашизма и неофашизма, включая Пьер-Джорджо Зунино, Эмилио Джентиле, Марко Ревелли и Франко Феррарези.
Спенсер Саншайн писал, что идеологиянационал-анархизманапрямую связана с палингенным популистским ультранационализмом, который Гриффин определяет как ядро фашизма.
А. А. Галкинопределял фашизм как «правоконсервативный революционаризм».
Американский политолог и историкРоберт Пакстонопределяет фашизм как «форму политического поведения, отмеченную чрезмерной озабоченностью упадком сообщества, униженностью, жертвенностью, компенсированную культами единства, силы и чистоты, на основе которой опирающаяся на массы партия активистов националистов в сложном, но эффективном сотрудничестве с традиционными элитами, отказываясь от демократических свобод, насильственно реализует без этических и легальных ограничений цели внутреннего очищения и международной экспансии».
Американский политологЭнтони Джеймс Грегориспользовал такие выражения, как «возрождение», «искупление», «обновление», «обновление», «новый человек», чтобы объяснить конечную цель фашистской идеологии. Согласно Грегору, «фашизм… это вымученное, яростное и страстное требование национального возрождения», что является отходом от его более ранней идеи фашизма как формой «диктатуры развития».
Американский историкУолтер Лакер, вопреки большинству исследователей, рассматриваетисламский фундаментализмкак разновидность фашизма в рамках категории «клерикальный фашизм».
Британский историкДенис Мак Смитотрицает, что Муссолини или его движение имели идеологическое измерение, тем самым сводя «общий фашизм» к плоду социального научного воображения.
Большинство учёных помещает фашизм вкрайне правую частьполитического спектра. Это направление исследований акцентируется насоциальном консерватизмефашизма и егоавторитарныхсредствах противодействияэгалитаризму. Родерик Штакельберг относит фашизм — включаянацизм, который, по его словам, является «радикальным вариантом фашизма» — к правым идеологиям, объясняя: «Чем в большей степени человек считает абсолютное равенство между всеми людьми желательным условием, тем левее он будет в идеологическом спектре. Чем в большей степени человек считает неравенство неизбежным или даже желательным, тем правее он будет».
Большинство учёных идентифицируютнацизмкак формуультраправойидеологии и политики, фашизмаикрайнюю формуполитическогоэтнического национализмав рамках немецкого националистического движенияфёлькишеили находившийся под сильным влиянием последнего. Крайне правая идеология в нацизме включают идею, что существуют люди «высшей расы», которые имеют право доминировать над другими людьми и очищать общество от предполагаемых «низших элементов».Майкл Манн, полемизируя с противниками отнесения нацизма к фашизму, настаивает на том, что нацизм является фашизмом, и последний следует рассматривать как более общий феномен.
Ряд учёных склонны выделять нацизм как особый исторический феномен, не считая его одной из разновидностей фашизма. Так, по мнению американского историка Джона Лукача, между немецким национал-социализмом и итальянским фашизмом существовало больше различий, чем сходства. Израильский политологЗеэв Штернхельисключает нацизм из семьи общего фашизма из-за «биологического расизма» нацистской идеологии.
Гитлер восхищался Муссолини вплоть до того, что нацисты заимствовалиримский салютитальянских фашистов, создавнацистское приветствие. Тем не менее, фашисты, в отличие от нацистов, могли не проявлять в крайней формерасизмиантисемитизм. Итальянские фашисты с 1930-х годов приняли доктрину обелом превосходствев африканских колониях. Итальянский фашизм в ответ на приход Гитлера к власти и из-за необходимости союза с Германией, принял антисемитскую риторику, и в конечном итоге, антисемитскую политику. В 1936 году Муссолини сделал свой первый письменный донос на евреев, утверждая, что антисемитизм возник лишь потому, что евреи стали слишком сильно доминировать во власти многих стран; он заявлял, что евреи — «жестокое» племя, которое стремилось «полностью изгнать» христиан из общественно-политической жизни страны. В 1937 году член фашистской партииПаоло Оранокритиковалсионистскоедвижение как часть британской внешней политики, которая направлена на осуществление британских интересов без учёта христианского и мусульманского присутствия вПалестине. Об итальянских евреях Орано заявил, что они «должны заниматься только своей религией и не беспокоить патриотических итальянцев».
Консерваторыи фашисты в Европе сходны в ихантикоммунизмеи в отношении идеи национальной гордости. Консерваторы и фашисты отклоняют либеральную и марксистскую линейную, прогрессивную эволюцию в истории. Как и консерваторы, фашисты акцентируют внимание на порядке, дисциплине, иерархии, боевых (военных) добродетелях, сохранении частной собственности. Фашистская пропаганда в части идей «здоровых» и «неприкосновенных» национальных традиций, таких как рыцарская культура, а также «золотого века», имеет сходство с консерватизмом. Фашисты могут заключать прагматичные тактические альянсы с традиционными консервативными силами с целью достижения и удержания власти.
Фашистами становились правые консерваторы, которых не устраивали традиционные правые подходы. Во многих европейских странах фашисты заполнили политический вакуум послеПервой мировой войны, когда позиции консерваторов сильно ослабли.
По вопросам взаимоотношения фашизма и расизма в науке существуют разные мнения. Сторонники одной точки зрения, в целом склонные выделять нацизм из фашизма, полагают, что идея биологического расизма была прерогативой нацистского режима, тогда как в фашизме делается акцент на нацию, а не расу.
Согласно другой точке зрения, представленной прежде всегоРоджером Гриффиноми его школой «нового консенсуса», биологический расизм органично вплетается в теорию и особенно практику фашизма, основанную на идее необходимости революционного «возрождения» и «очищения» нации или расы (палингенезиса). Сторонники этой точки зрения, в частности, полагают, что «классический» итальянский фашизм имел более расистский характер, чем было принято признавать в историографии до конца 1980-х годов. Тем не менее, и эти учёные считают биологический расизм лишь одной (хоть и весьма распространённой) из возможных исторически обусловленных разновидностей такого непременного признака фашизма, как ультранационализм, и не считают идею расы неотъемлемым компонентом фашистской идеологии.
По мнению Гриффина, фашистский ультранационализм представляет собой не просто открыто антилиберальную, антипарламентскую форму национализма, но охватывает широкий спектр этноцентризма, возникающий из внутренней неопределённости понятия «нация» и из множества перестановок, в которых расизм может выражаться как рационализированная форма ксенофобии. Благодаря той многозначности и гибкости учёный считает, что выделяемый им «фашистский минимум» охватывает различные концепции «итальянской расы» в рамках итальянского фашизма, а также идеологиюеврофашизма(«Европа ста флагов»). Сюда входит и идея, ставшая частью большинства форм еврофашизма, — гомогенных этнических сообществ или этносов, а не национальных государств как основной единицы «здоровой» культуры. Фашистский ультранационализм также охватывает биологически детерминистский расизм (часто ошибочно приравниваемый к расизмуtout court) и проявляющемуся в нацизме, а также в некоторых элементах идеологий румынской «Железной гвардии»,Британского союза фашистови венгерскойПартии скрещённых стрел. В каждом случае такой расизм сосуществовал с «культурным» и «духовным» «диалектами» расизма, гораздо более близкими к господствующим фашистским типам).
Теория Гриффина отводит на второй план другие явные черты фашистского режима или движения, такие как его антисоциализм, дирижистская экономика и социальная политика, империализм, милитаризм, культ вождя и компромисс с традиционным консерватизмом. Гриффин относит их к «второстепенным» аспектам фашизма, которые могут возникнуть при попытке реализовать фашистскую утопию и не являются частью «фашистского минимума». В этом состоит основное различие с трёхчастным «типологическим описанием» Стэнли Пейна и определением, состоящим из одного предложения, оба из которых, согласно Гриффину, относятся к идеологическим, организационным и «стилистическим» аспектам фашизма, зависящим от специфического этоса межвоенного периода, а не присущим самому фашизму. Речь идёт в первую очередь о таких чертах, как культ вождя,парамилитаризм, театральная политика, территориальный экспансионизм, корпоративистская экономика.
Некоторые авторы считают, что идеальный тип фашизма Гриффина не подходит для описания нацизма, потому что тот был расистской, а не националистической идеологией. Гриффин отмечает, что в нацистской мысли германская нация и «германская раса» практически совпадали, а обращение к национализму простых немцев в смысле неумеренной любви к собственной культуре играло большую роль в социальной инженерии Третьего рейха.
Согласно Гриффину, фашистский популизм, выражаемый в использовании масс, сочетается с иерархической концепцией общества, поскольку «возрождаемая» национальная или этническая общность, к которой стремятся фашисты, задумана ими в глубоко антиэгалитарном духе. Носителями революционности могут считаться «весь народ» или его «здоровые» члены, а не отдельный класс или социальная группа. Однако в «нынешнем» состоянии «упадка» нации большинство из них «спит», заражено «чуждыми» ценностями, так что фашизму необходим «авангард», способный взять на себя «героические» задачи распространения правильного видения и захвата власти. При новом режиме часть «авангарда» станет новой правящей элитой, «естественной элитой», основанной не на классовой принадлежности, власти или богатстве, а на степени их приверженности «истинному учению» и полезности для её реализации. Фашизму присуще двойственное отношение к массам как к «доверчивым овцам» и «потенциальным героям».
Кас Муддеи Кристобаль Кальтвассер утверждают, что, хотя фашизм «заигрывал спопулизмом… в попытке заручиться массовой поддержкой», его лучше рассматривать как элитарную идеологию. В частности, отсылают к характерному для фашизма превознесению вождя, расы и государства, а не народа. Они отмечают, что популизм используется различными идеологиями, в том числе фашизмом, либерализмом и социализмом, не обязательно являясь определяющей характеристикой этих идеологий. Они называют сочетание популизма, авторитаризма и ультранационализма «браком по расчёту».
Когда в 1917 году произошлареволюция в России, а после Первой мировой войны получила распространение «демократическая» революция, в качествеполитической реакциина эти изменения поднялись антибольшевизм и антиэгалитаризм, ставшие сильными «реставрационными движениями» на европейской арене. В рамках этой волны и сформировались фашистские движения.
Не все режимы и движения, в 1930-е годы относившиеся левыми силами к фашистским, считаются таковыми в современной науке.
Владимир Ленинещё в ноябре 1922 года сопоставил итальянских фашистов счерносотенцамицарского времени. Тогда же, почти одновременно, социалистические и коммунистические авторы стали обозначать как «фашистские» многие конкурирующие движения и режимы. Социал-демократов Коминтерн обвинял в потворстве фашизму, введя термин «социал-фашисты». Суть позиции Коминтерная была в том, что демагогия социал-демократов и их предательства коммунистов и рабочих (например,Капповский путчили «Красное двухлетие») приводят к установлению фашизма.
Впоследствии в дискуссии коммунистов о понятии фашизма такое обобщение, по-видимому, не вызывало сомнений, хотя в начале 1920-х годовКлара Цеткин,Антонио Грамши,Пальмиро Тольяттии некоторые другие итальянские авторы предостерегали от обозначения всех антидемократических и антикоммунистических явлений как фашистских, поскольку при этом стирались специфические черты итальянского фашизма.
С конца 1920-х годов противники немецкого национал-социализма всё чаще именуют его «фашизмом». В частности, это было характерно для советской политической фразеологии.
Своё определение фашизмаКоминтернпредставил в 1934 году в резолюции XIII пленумаИсполнительного комитета Коммунистического интернационала, а наVII Конгрессе Коминтернав 1935 году его повторилГеоргий Димитров, докладчик по этому вопросу (так называемое «димитровское» определение):
По мнениюАндреаса Умланда, это определение оказало крайне негативное влияние, так как привело к недооценке фашизма и дезориентировало левое антифашистское движение Европы в предвоенный период.
Роджер Гриффинписал, что как и в случае сленинизмом, фашизму необходим «авангард», способный взять на себя «героические» задачи распространения «подлинного» видения и захвата власти.
Для фашизма характерно подробное и навязчивое государственное управление экономикой и/или обществом.Дирижизмзанимал центральное место как в фашистских, так и в коммунистических системах, однако фашистские не требовали перехода к прямой государственной собственности на средства производства, пока экономика могла использоваться для служения целям фашистского режима.
Согласно Гриффину, чтобы соответствовать идеальному типу фашизма, выводимому им, ультранационализм должен быть явной частью официальной доктрины режима, а не только политической практики. Каждое коммунистическое государство вело себя ультранационалистически в своей внешней политике и социальной инженерии. Но, несмотря на то, что на практике они проводили программу «палингенетического ультранационализма», это не квалифицирует их как фашистские государства, потому что их основным мифом официально оставался марксистско-ленинскийинтернационализм. Согласно коммунистической идеологии, в предсмертной агонии находился капитализм, а не нация.
Фашизм существенно противоречитлиберализму. Фашисты обвиняют либерализм в превращении человека в материалистическое существо, высший идеал которого — получение прибыли. В частности, фашизм противостоит либеральномуматериализму,рационализму,индивидуализмуиутилитаризму. Фашисты считают, что акцент на индивидуальной свободе приводит к разобщённости внутри нации. Фашисты поддерживают иерархический индивидуализм с опорой насоциал-дарвинизм. По мнению ультраправых, такая система способствует «совершенствованию человека» и отсеивает «слабых».
Либерализм, в свою очередь, обвиняет фашистов в нарушении прав человека и отрицании ценности личности.
Фашизм и либерализм, однако, сходны в поддержке правачастной собственностии рыночной экономики.