Древнерусский язык

Древнеру́сский язы́к(режедревневосточнославя́нскийилиобщевосточнославя́нскийязы́к) — языквосточных славянв период примерно с VII—VIII по XIV—XV века, то есть языкдревнерусской этнической общностив период её становления, сплочения и распада, являющийся общим предкомбелорусского,русскогоиукраинскогоязыков. Условным началом истории древнерусского языка считается время появления первых упоминаний словарусь— конец первого тысячелетия нашей эры.
Самоназваниерѹсьскъ ꙗзыкъ, рѹсьскыи ꙗзыкъи названиедревнерусский языкне означают преемственности исключительно с современнымрусским языком, а объясняются самоназванием восточных славян (русьские), по имени народарусь. В зарубежных публикациях по историческойславистикеиспользуются терминынем.Altostslawisch, Altrussisch,англ.Old East Slavic, Old Ruthenian, Old Rus(s)ian,фр.le vieux russe,исп.antiguo eslavo oriental,укр.давньоруська мова,бел.старажытнаруская мова. СлавистАлександр Шенкеротмечает, что использование «русский» в словосочетании «древнерусский» не позволяет сделать различие между принадлежностью к Руси и к России, результатом чего стало избыточное разнообразие терминов, ссылающихся на средневековый восточнославянский язык. «В зависимости от местной политической ситуации», пишет Шенкер, «термины „древнерусский“, „древнеукраинский“ и „древнебелорусский“ применялись по сути к одному и тому же корпусу текстов».
Собственно древнерусские письменные памятники, написанные на древнерусском языке (а не надревнерусском изводе церковнославянского языка) включают большинствограмот(известно около 1000берестяных грамоти около 150пергаменныхграмот XI—XIV веков), большое число записей в рукописных книгах и надписей, в том числеграффити. Собственно древнерусские памятники делового и бытового характера (прежде всего берестяные грамоты) отражают лексические, фонетические и грамматические черты языка. В них часто встречаются диалектные особенности и весьма редко —церковнославянизмы.
Большинство сохранившихся письменных памятников (в том числеберестяных грамот) было создано на территорииНовгородской земли, что объясняется как историческими (незатронутостьНовгородамонгольским нашествием), так и природными (качество почвы, в которой сохранилась береста) условиями. Ряд известных памятников происходит из Галицко-Волынского княжества, Смоленска, Полоцка, Ростова, Пскова, Твери, Рязани, Москвы, Нижнего Новгорода, возможно, Киева. Эта неравномерность отражения диалектных черт различных регионов в сохранившемся материале является причиной фрагментарности знаний о диалектной карте древнерусского языка.
Согласно исследованиямГ. А. Хабургаева, древнерусский язык не был единым, а включал множество разныхдиалектови представлял собой результат ихконвергенции, которой способствовало объединение восточных славян в составеКиевской Руси. Хабургаеввыделил в древнерусском языке пять диалектных зон: северо-западную, северо-восточную, центральную, юго-западную и южную. Образующие северо-западный ареал древненовгородский и древнепсковский диалекты сохранили взрывное образование [g] (как и северо-восточный ареал), в то время как в остальных древнерусских диалектах развился фрикативный [γ]; сохранили развившиеся ранеецоканье, известное среди древнерусских диалектов только в некоторых говорах северо-восточного ареала, и корреляцию задненёбных и средненёбных /x/ : /x’/, /k/ : /k’/, /g/ : /g’/. Для западной части северо-западного ареала (древнепсковского диалекта) фиксируется сохранение сочетания /gl/, /kl/, противопоставленное общевосточнославянскомуl. Кроме того, для северо-западной диалектной зоны были характерны следующие черты:
По другой классификации, к XI—XII векам в древнерусском языке выделяются диалектные зоны: юго-западная (киевские и галицко-волынские говоры), западная (смоленские и полоцкие говоры), юго-восточная (рязанские и курско-черниговские говоры), северо-западная (новгородскиеипсковские говоры), северо-восточная (ростово-суздальские говоры).
А. А. Зализняквыделил на территории Древней Руси два диалектных типа. Северо-западный диалектный тип был распространён на псковских и новгородских землях, которые включают территории европейского севера современной России, а также территории Северной Белоруссии. Второй диалектный тип (Юг-Центр-Восток) был распространён на юге (будущая Украина), в центре (будущая средняя полоса России), на востоке (нынешняя восточная часть Европейской России). В то время не было различия между Киевской, Черниговской, Рязанской, Смоленской, Ростовской и Суздальской зонами. При этом территориальные говоры различаются уже в XI веке, адревненовгородский диалект, известный по берестяным грамотам, отчётливо отличался от киевского. Новгородско-псковский диалект был наиболее периферийным и архаичным, но вместе с тем и инновативным.
Древнерусские диалектные различия не совпадают с тремя современными восточнославянскими языками. Например, считают, что в древнерусском языке не было «аканья», которое отмечено с XIV века (хотя вопрос о его возможном возникновении в более ранний исторический период окончательно не решён). «Цоканье» же, напротив, существует с очень давних времён — примером могут служитьдревненовгородскийидревнепсковский диалекты.
Кроме устных диалектов существовала и относительно стандартизированная письменная форма древнерусского языка, использовавшаяся в основном для юридических документов. Считается, что в основе этого письменного языка Киевской Руси лежалдревнекиевский диалект. Графико-орфографическая система древнерусского языка начала складываться в середине XI века.
В то же время основная масса литературы (летописи, религиозные сочинения и др.) писалась надревнерусском изводе церковнославянского языка, ставшем языком книжно-литературной культуры.
Юрий Шевелёви его последователи отрицают существование единого древнерусского языка, предпочитая вести речь о группе славянских диалектов.
Предполагают, что «древнерусский» язык, существовавший примерно в VII—XIV веках, был общим языком для всех восточных славян, многочисленных славянских племён, составлявших так называемуюдревнерусскую народность— предков белорусов, русских, украинцев. В истории древнерусского языка выделяют два периода: дописьменный — до X—XI веков, и письменный — с XI века. В XI—XIV веках, в связи с разделением Древнерусского государства на феодальные княжества, монголо-татарским нашествием, образованием новых государств на древнерусских землях, происходит распад древнерусского языка, усиливаются диалектные различия.Первые письменные памятникиотносятся к XI веку; древнейшаянадпись на сосуде, найденном при раскопкахГнёздовских кургановвозле Смоленска, относится к X веку.
Сведения о древнерусском языке до XI века имеются только в косвенных источниках — заимствования в соседних языках, прежде всегофинно-угорских, и свидетельства иностранных авторов (например, сочиненииКонстантина VII Багрянородного«О народах»). От X века сохранились также единичные, малоинформативные надписи (на корчаге из Гнёздова, монетах).
Как и другие славянские языки, древнерусский язык восходит кпраславянскому языкуи является результатом его распада и разделения на разные славянские языковые группы. К X веку восточные славяне развили ряд языковых черт, отделивших их от южных и западных славян. К этим чертам относились:полногласие, употребление [ч] и [ж] ([дж]) на месте праславянских сочетаний*tjи*dj;отсутствие носовых гласныхи другие. В целом же фонетическая и грамматическая системы были унаследованы из праславянского.
В начале письменной эпохи диалекты древнерусского языка претерпевали сходную эволюцию, что свидетельствует об их совместном развитии.
В позднедревнерусском периоде развиваются новые диалектные черты. На этом фоне наиболее характерные отличия древненовгородского диалекта, напротив, сглаживаются, он сближается с другими диалектами Северной и Восточной Руси.
Появление различий в диалектах древнерусского языка, из которых сформировались три крупных восточнославянских языка, начинается достаточно рано. Конкретные языковые механизмы и иллюстрирующие их примеры приводятся в соответствующих разделах о частях речи.
Превращение прежде единой раннефеодальнойКиевской Русив XI—XIV веках в конгломерат независимых и полунезависимыхкняжестви последовавшее за тем разорение бо́льшей части восточнославянских земельмонголамипривело к тому, что к середине XIV века эти земли оказались разделены между несколькими государственными образованиями:Великим княжеством Литовским, Руским, Жомойтским и иных(позже вместе с Польшей образовавшимРечь Посполитую),Польшей(бо́льшая часть территорииГалицко-Волынского княжества),Венгрией(Подкарпатская Русь),Господином Великим Новгородом,Псковской феодальной республикойи конгломератом северо-восточных русских княжеств, попавших в зависимость отЗолотой Орды(впоследствии все северо-восточные княжества, а также Новгород и Псков были постепенно поглощены одним из северо-восточных княжеств —Великим княжеством Московским). Этот период обычно считают концом существования древнерусского языка как чего-то относительно единого и началом его распада (расщепления) на три близкородственных восточнославянских языка. При этом границы между украинско-белорусской зоной диалектов, с одной стороны, и русской диалектной зоной — с другой — не всегда в точности совпадают с московско-литовской границей, а некоторыеизоглоссы, разделяющие ныне три восточнославянских языка, восходят к достаточно ранним диалектным различиям, иногда ещёдомонгольскоговремени.
Сформировалсязападнорусский письменный язык(«руськи езык»), использовавшийся вВеликом княжестве Литовском. Выделяются тексты этого периода с белорусскими (старобелорусскими) и украинскими (староукраинскими) чертами. В основу белорусского языка легли говоры дреговичей, части кривичей, радимичей и северян.
Современныйрусский язык, в том числе и его литературная форма, согласно исследованиям А. А. Зализняка, представляет собой результатдивергентных процессовдвух древних диалектных ареалов древнерусского языка: северо-западного (новгородско-псковского) и северо-восточного (ростово-суздальскогои частиюжного акающего, включая его рязанские говоры).
Литературный язык Московского княжества частично подвергся польскому влиянию (в XVI—XVII веках был заимствован ряд польских лексических и синтаксических явлений, а также некоторые служебные слова, возможно через белорусское посредство). В Москве всячески стремились сохранять старые литературные традиции, основанные в значительной степени нацерковнославянском языке. В итоге русский язык продолжал развиваться под мощным воздействием церковнославянского языка, и это влияние оставило яркий отпечаток, прежде всего на словарном составе (лексике) русского языка, но также и на его синтаксисе, морфологии иправописании. Тем не менее русский (великорусский) язык в некоторых отношениях также развил некоторые новые черты, отсутствующие в церковнославянском и одновременно противопоставившие его украинскому и белорусскому языкам: так, утратилось чередование к/ц, г/з, х/с при склонении, иначе изменился словарный состав, исчезло IV склонение и т. д. Период истории XIV—XVII веков иногда называютстарорусским (великорусским) периодомистории русского языка. На протяжении XVII—XIX веков формируется современный литературный русский язык.
Распад древнерусского языка происходил одновременно с распадом единой редакции богослужебного церковнославянского языка. На основедревнерусского извода церковнославянского языкав Великом княжестве Литовском сформировалисьукраинско-белорусский(сейчас используетсяУкраинской грекокатолической церковью), а в Великом княжестве Московском —старомосковский(сейчас используетсястароверами) изводы церковнославянского языка.
Согласно лингвистуМихаэлю Мозеру, язык общения Киевской Руси ближе к современномуукраинскому, чем к русскому, что показано работами российских историков-лингвистов, в частности изучением новгородскихберестяных грамот, а потому корректнее было бы называть егославянскимилистароукраинским, тогда как распространённое названиедревнерусскийвернее было бы относить кдревненовгородскому диалекту. Древнее языковое наследие является, в зависимости от области, в одинаковой мере «русским», «украинским» и «белорусским». ЛингвистТомаш Камуселла, пишет, что названиестароукраинскийявляется более правильным, так как столицейРусибылКиев, столицаУкраины.
Возможно существование в дохристианскую эпоху у восточных славяндокириллической письменности, но на данный момент не существует доказательств в виде сохранившихся памятников. Древнерусский язык всегда писалсякириллицей; литературныхглаголическихпамятников на территорииКиевской Русине обнаружено (впрочем, сохранились некоторые граффити, выполненные глаголицей, и их фрагменты, например, вСофийском собореНовгорода Великого).
Наследие Кирилла и Мефодия принесло на Русь кириллицу, называемое Первым южнославянским влиянием.Старославянский язык, на который была переведена Библия, сильно повлиял на тогдашний древнерусский язык в области орфографии и особенно в области лексики.
В последние десятилетия XIV века и в первую половину XV века на Русь был перенесён большой корпус южнославянских текстов, что вылилось в полное изменение облика русской рукописной книги— данное явление стало называться учёнымиВторое южнославянское влияние. Основные особенности влияния:
Буква И обозначала не только обычный гласный [и], но также неслоговой краткий гласный звук и близкий к нему полугласный [й].И краткойв древнерусском не было, для их различения на Руси применялся особый диакритический знак, так называемая «кратка». Буква «ы» (старое название — «еры») первоначально являласьлигатурой: она была составлена из двух букв — «ъ» («ер») и «і» («и»); её название сложилось из названий её частей — «ер» и «и». Относительно позже, возможно, уже в царское время, для простоты её стали писать как современную «ы».
В системе гласных древнерусского языка насчитывалось 11 фонем, 5 — переднего ряда (и, ѣ, ѧ, е, ь) и 6 — непереднего (ы, а, у, ѫ, о, ъ).
Произношение гласныхе,а,о,ув целом соответствовало произношению современных их аналогов под ударением. Произношениеа,убыло при этом несколько более протяжным, ср.съпати= спать,семь= семь,доухъ= дух,домъ= дом. Гласныйоне был представлен после мягких согласных, «ёканье» развилось в поздний древнерусский период. Остальные гласные не имеют прямых аналогий в современном русском языке.
Фонема ѣ представляла (если не во всех позициях, то во многих) протяжный гласный недостаточно выясненного качества. Вероятнее всего, она была близка звукаме,ии произносилась как средний между ними — то есть каке закрытый. Ни с одним из двух этих звуков она, однако, не смешивалась, служа для смыслоразличения:мѣлъ= мел,мелъ= мёл,милъ= мил. По качеству ѣ отличалась в древнерусском языке от старославянского, где была близка к парее,а— то есть, обозначалае открытый.
Фонемы ѫ, ѧ представляли (если не во всех позициях, то во многих) протяжные гласныео,е, сносовымпризвуком. К началу письменной эпохи звуки, обозначаемые этими буквами, утратились, совпав су,асоответственно.
Фонемыъ,ьпроизносились примерно так же, как в современном русском произносятся во втором предударном слогео,ев словахполивать[пъл’иват'] ипетушок[п’ьтушок]. Поскольку указанное произношение не было обусловлено положением в слове, тоъ,ьне представляли собой вариантово,е, вопрекисложившейся письменной традиции. Вследствие этого указанные фонемы могли употреблять и в неударном положении, и под ударением, ср.:тъ= тот,то= то;сь= этот,се= это. Передj,ифонемыъ,ьслышались как редуцированныеы,и. Более того,ьпревращался в редуцированныйикак послеjс предшествующим гласным, так и послеjв начале слова, ср.:*starъjь> старыи,*dalьnьjь> дальнии,*jьgralъ> играл,*jьmesi> имеши,*jьgъla> игъла. Эти редуцированныеы,иявлялись позиционными вариантамиъ,ь.Так,старыиистаръразличались не звучаниемы/ъ, а наличием/отсутствием конечногои.
Фонемыы,иесли не во всех позициях, то во многих (но не передj,и) произносились несколько более протяжно, чем современные их аналоги. Передj,иони превращались в звуки неполного образования, подобныеъ,ь, но более высокого подъёма. Указанная редукция была исключительно позиционной и не служила для смыслоразделения, ср. пары:крыѭ= крою,крыти= крыть;лии= лей,лити= лить;мыти= мыть,мыѥши= моешь;пити— пить,пꙗнъ= пьян. Как видно, смыслоразличительными являлись неыи, а последующие звуки.
Гласныеы,ъ,а,ев раннем древнерусском не употреблялись в начале слова. Перед ними всегда оказывался протетический (приставной) согласный. Ср. пары:ꙗ= я,ego= я (лат.);ꙗгнѧ= ягнёнок,agnus= ягнёнок (лат.);ѥсть= есть, иметься,est= есть (лат.);ѥль= ель,eglė= ель (литовск.);выдра= выдра,ūdra= выдра (литовск.). Без протетического согласного произносились лишь союзаи междометиеэ. Местоименияэто,этот,этаи подобные в диалектах до сих пор сохраняют протетическийj: jэто, jэтот, jэта. Предположительно, в раннем древнерусском языке указанные местоимения так же имели протетический согласный. Все существующие сегодня слова с указанными гласными в качестве начальных — заимствованные, как то: абажур, эхо, этап. Слов же на ы не существует до сих пор.
Система согласных была унаследована из праславянского языка. Общее количество согласных 26 фонем. Набор признаков согласных был таким же, как в современном русском языке: по участию голоса и шума, по месту образования, по способу образования, по наличию/отсутствию палатализации.
В древнерусском языкег, к, хбыли всегда твёрдыми (за исключением северных диалектов, не затронутыхвторой палатализацией), аш’, ж’, ч’, ц’— всегда мягкими (вторично мягкие). Пять пар согласных различались по твёрдости/мягкости: з-з’, с-с’, л-л’, н-н’, р-р’. Остальные согласные испытывали позиционную мену параллельного типа: перед гласными переднего ряда твёрдые согласные смягчались и становилисьполумягкими:б· , д· , т·. После X века усиливается процесс палатализации согласных: к середине — концу XI в. все полумягкие согласные стали мягкими (это непереходное смягчение, то есть качество звука не меняется):сѣно, тѣло.
Звук в /w/ возник из праславянского языка на базе неслоговой гласной /u/. Эта особенность проявляется по сей день в том, что глухие согласные не озвончаются перед звуком /v/ («ответить» [ɐt.ˈvʲe.tʲɪtʲ] и «сват» [svat]). В различных диалектах произносился как билабиальный (так, происходят переходы «в» легко переходит в «у» и наоборот у → в:учити,въ рѹцѣ,възѧлъ;укр.вчити,бел.у руцэ,ѹвзѧлъв московскойберестяной грамоте), в других — как лабиодентальный. До падения редуцированных фонемы /f/ в древнерусском не существовало: несмотря на заимствования из греческого слов, содержащих фонему (напр.,фараонъ,феврарь), носителям языка был более удобен звук «п» (койнеΣτέφανος→Степанъ). Фонема стала употребляться после падения редуцированных, когда звук /v/ на конце слов начал оглушаться.
Изпраиндоевропейского языкапраславяне унаследовали 5 пар коротких и долгих гласных: ā — ă, ō — ŏ, ē — ĕ, ī — ĭ, ū — ŭ. Редуцированные гласные*ə(«шва первичное») и*ₔ(«шва вторичное») успели пасть до выделения праславянского языка из праиндоевропейского и не были унаследованы ни им, ни его потомками. Различия по долготе использовались для смыслоразличения (ср. лат.: mālum = яблоко и mălum = зло; ōs = рот и ŏs = кость, lēvo = глажу и lĕvo = веселю; mūtīlus =морская раковина и mŭtĭlus = поверженный), а также обуславливали чередования внутри одной фонемы (ср. лат.: lāvi = я вымыл и lăvo = я мою, pendēre = висеть и pendĕre = вешать, domūs =дома и domŭs — дом). Кроме того, краткие гласные ĭ, ŭ могли функционально уподобляться согласным, объединяясь в дифтонги с предшествующим гласным либо примыкая к последующему гласному без образования своего слога. Однако эта праславянская система претерпела ряд изменений, поскольку ряд звуков стал произноситься иначе:
К моменту обособления древнерусского языка (предположительно, к середине I тысячеления н. э.) противопоставление гласных по долготе в нём уже отсутствовало, хотя сохранялись его следы в виде чередований:
Формирование древнерусского языка из праславянского произошло вследствие дальнейшего развития трёх крупных законов формирования слога, существовавших ещё в праславянском языке. Указанные законы, несмотря на происходящие изменения, по инерции действовали в древнерусском языке до XII века (падения редуцированных) — и, соответственно, распада единого древнерусского языка.
Тенденция к возрастающей звучноститребовала, чтобы звуки располагались от наименее звучных в начале к наиболее звучным в конце. В соответствии с этим законом звонкий согласный не предшествовал глухому, сонорный — шумному звонкому, гласный — согласному. Например, глаголпрославитипрозрачно членится на 4 слога:про-сла-ви-ти.
Закон открытого слога, как частное следствие закона восходящей звучности, формировал все слоги древнерусского языка как открытые. Как более частное следствие, все слова заканчивались на гласный:домъ,конь,село,дума. Поскольку плавные сонорные в описываемый период ещё были близки гласным, они могли формировать слог самостоятельно:вь-р-хъ(верх),го-р-дъ(город).
Закон внутрислогового сингармонизма, косвенно выводившийся иззакона восходящей звучности, обуславливал объединение в одном слоге звуков с одинаковой или сходнойартикуляцией. В соответствии с ним в древнерусском языке послеjи мягких согласных некоторые гласные непереднего ряда оказывались непроизносимы; звучаломое лице, но немоё(моjо)лицо. В соответствии с этим же законом твёрдые согласные передjзаменялись мягкими, а перед гласными непереднего ряда или заменялись мягкими, или становились полумягкими:крикъ—кричѭ—кричитъ;возъ—везеши.
Влияние перечисленных законов, новых по отношению к предшествующим языковым эпохам, оказало влияние на субстрат и привело к ряду изменений. В диалекте праславянского, впоследствии ставшем древнерусским языком, указанные изменения имели специфический характер.
Если закрытый слог, сформированный в ранние эпохи, находился на конце слова, то его конечный согласный исчезал. Однако он сохранялся в других формах того же слова, поскольку оказывался перед гласным, к слогу которого отходил. Н.р.: *mater >мати— номатери; *nebos >небо— нонебеса; *okos >око— ноочеса; *telьnt >телѧ— нотелѧта. Если закрытый слог находился не в конце слова, то конечный его согласный или исчезал, или отходил к последующему слогу с теми или иными изменениями. Сочетанияdt, ltв соответствии с законом восходящей звучности перешли вst: *bredtei >брести,нобреду; *mettei >мести. Сочетанияdl, tlперешли вl: *bredla >брела,нобреду; *cьtla >чьла, но чьтити. В псковских говорах произошёл переходdl>gl,tl>kl, что дало формычькла(вместочьла) ипривегла(вместопривела). Сочетанияbn, pn, gn, dnперешли вn: *sungubnom >съгынѫ(нопогыбати), *kapnontei >канѫти(нокапати). Сочетаниеbvперешло вb: *obvitatei >обитати(новитати).
Дифтонги (как сочетания гласных, образующих один слог) монофтонгизировались, дав простой гласный. Аналогичный процесс произошёл с дифтонгическим сочетанием гласного с назальнымn/m.
Так, дифтонгиai/oiперед согласным и на конце слова перешли вѣ; на конце слова — вѣ/и; перед гласным распадались на части, вследствие чего неслоговыйiотходил последующему гласному, образуя согласныйj. Отсюда в древнерусском возникли чередованияаj/оj—ѣвнутри слова:поѭ—пѣти;стоꙗти—стѣна,каꙗти—цѣна,краи(*krajъ) —крѣнъ.
Дифтонгeiперешёл вi, обусловив чередованиеѣj—ивнутри слова:сѣꙗти—сито,виѭ—вити.
Дифтонгиau/ouперед согласным пали доу, а перед гласным распадались, даваяав/ов. Итогом стало чередованиеав-у,ов-у,ев-ю:плавати—плути;слово—славити—слухъ;совати—сунути;куѥшь—ковати;клевати—клюнути;плюѥши—плевати.
Дифтонгические сочетания гласных переднего ряда с назальнымn/mна конце слова или перед согласными дали новый гласный ѧ, а дифтонгические сочетания гласных непереднего ряда с назальнымn/mв тех же позициях дали новый гласный ѫ. Отсюда — чередования ѧ/ѫ с сочетанием «гласный+н/м»:снѧти — сънимеши; имѧ — имени; рѫка — уронити; мѧти — мьнеши; звѫкъ — звонъ.
Система согласных, свойственная индоевропейскому языку времён отделения от него праславянского (то есть, середины I тысячелетия н. э.), не имела ни шипящих, ни мягких сонорных, никаких иных мягких фонем. Однако в диалектах, сформировавших праславянский язык, возникла тенденция к смягчению согласных, которая активно развивалась у праславян — и, следовательно, дала результаты в древнерусском языке. Процессы смягчения согласных, начавшиеся ещё в праславянском языке, происходили в разных его диалектах неравномерно и привели к разным результатам.
Самым ранним процессом палатализации в распадавшемся индоевропейском языке быласатемизация— изменение праиндоевропейскихнелабиализованных*g’, *g' и *k' всвистящиев славяно-балтийских, армянских, албанских, индо-иранских (то есть, восточных) диалектах распадавшегося индоевропейского языка, получивших название сатемных. В речи праславян произошли изменения *g’, *g' > *z, *k' > *s. Ср.: др.рус. зьрно < *g’rn- при лат. granum и нем. Korn; др.рус. везти < *ŭeg’- при лат. veho (везу); др.рус. сьрдьце < *k’rd- при лат. cor, cordis и нем. Herz. Поскольку в индоевропейском языке имелись чередования *g-*g', *g-*g’, *k-*k', в древнерусском языке сформировались чередования парз-сс парамиг-к. Ср. др.рус. пары:зьрно< *g’rn- —жьрновъ< *grn;съсати< *sŭk'- —сокъ< *sok.
Следующим проявлением палатализации сталоизменение *s > *xпосле r, k, ī, ĭ, ū, ŭ, но не перед t, p, k, сходное с индо-иранским, армянским и балтийским. В результате в праславянском языке сформировались и перешли в древнерусский чередованияс-х, так как *s не переходил в *x перед t, p, k. Ср. др.рус. пары:пъхати — пьстъ,затухати — тусклыи,вьрхъ — верста,пьрхати — пърскати. При этом описываемое изменение не затронуло *s < *k', что свидетельствует о различии обоих s на момент перехода.
После того, как в праславянском языке появилсяj— самый мягкий (то есть, самый палатальный) изо всех звуков, он стал оказывать на предшествующие ему согласные ассимилирующеевоздействие. Аналогичным воздействием обладали гласные переднего ряда. Подобные процессы вызвали в праславянском следующие изменения, перешедшие и в древнерусский язык:
Вследствие того, что все вышеуказанные чередования по отношению к древнерусскому языку являлись наследием предыдущих языковых эпох, а с позиции древнерусской фонетики были не мотивированы никакими фонетическими процессами, они стали использоваться как средство формо- и слово- образования. Наиболее характерные случаи таковы:
Фонетическая система древнерусского языка, сложившаяся в процессе языкового обособления восточных славян, предположительно, около середины I тысячеления н. э., в дальнейшем так же изменялась, перестраивалась. В основном все последующие изменения были обусловлены:
Начавшись во время праславянского языка, процесс этот был завершён уже после обособления трёх крупных славянских языковых подгрупп.
В древнерусском языке описываемые изменения дали шипящиеаффрикатыdj > д’ж', tj > ч'. В том диалекте древнерусского языка, из которого произошёл современный русский, произошло дальнейшее упрощениед’ж' > ж', тогда как в диалектах, сформировавших украинский и белорусский языки, аффрикатаджсохранилась. В соответствующих случаях наблюдаются чередованияд-д’ж' (ж'),т-ч'; ср. др.рус.садъ — сажа <*sadja, свѣтъ — свѣча <*světja,крѫтити — крѫча <*krontja. При этом в укр. получилисьсаджа, посаджу.
У южных и западных славян результаты этого же процесса оказались иными. Так, у части южных славян сформировалисьdj> ж’д',tj>ш’т'; ср. стар.сл.насаждати, свѣшта. У западных славян возникли свистящие аффрикаты:dj>d’z',tj>c'; ср. польск.sadza,świeca.
Наличие в современном русском языке чередованийд-жд, т-щдополнительно кд-ж,т-чобъясняется уже не дальнейшим развитием древнерусского языка, но влиянием старославянского на древнерусский:садить — сажать(исконное)- насаждать(заимствованное), светить — свеча(исконное)- освещать(заимствованное). Также это влияние отразилось на морфологии: исконные формы действительных причастий с суффиксом -ѫч-/-ѧч- были вытеснены заимствованными с -ѫщ-/-ѧщ-, перейдя в разряд прилагательных.
Процесс палатализации, начатый в праславянском языке, коснулся только заднеязычных гласных. На ранних этапах развития древнерусского языка влияние гласных переднего ряда стало распространяться ещё и на незаднеязычные, смягчая их. Процесс этот завершился ещё в дописьменное время, на что указывают:
При этом сочетанияgt, ktв положении перед гласными смягчались, даваяч'; ср.:могу — мочи <*mogti,пеку — печи <*pekti,ночь< *noktь. В окончаниях инфинитивов в диалектах, предшествовавших украинскому и белорусскому, наблюдается обратная замена, объяснимая аналогией прочих форм.
У южных и западных славян смягчение в тех же позициях дало иные результаты, ср.: ст.слав.мошть, ношть, пешть; польск.moc, noc, piec.
Как описывалось выше, в праславянском противопоставления по твёрдости-мягкости не существовало; l и его сочетания произносились полумягко. Однако в сочетанияхel,ьlон приобрёл твёрдость и лабиализацию, вследствие чего стоящие перед ним краткие в силу ассимиляции так же стали лабиализоваться, даве>о,ь>ъ.
Так в древнерусском возникли: *pelnъ>*polnъ> полонъпри ст.слав.плѣнъ; *vьlkъ> *vъlkъ> волкъпри литовск.vilkas, польск.wilk.
К моменту обособления древнерусского языка от праславянского плавныеr,lутратили свои слогообразующие свойства, но в дифтонгических сочетанияхer,or,el,olне смогли отойти ни к предыдущему, ни к последующему слогам. Первое нарушило бы закон открытого слога, второе — закон восходящей звучности. В связи с этим после указанных сочетаний стали произноситься простетические (приставные) звуки — поначалу краткие, подобноъ,ь, но впоследствии развившиеся до полноценныхо,е. Так сочетанияer, or, olстали в конечном итоге сочетаниямиере, оро, оло. В большинстве случаев сelлабиализованныйeперешёл вoперед отвердевшимl, отчего дифтонг полностью совпал сol. Лишь после шипящих получалосьel>elъ>ele>elo, откуда возниклижёлоб, шелом.
У южных и западных славян результатытого же процессабыли иные. При праславянских*vorta, *bergъ, *melko, *zoltoв др.рус. возникливорота, берегъ, молоко, золото; в ст. слав. —врата, брѣгъ, млѣко, злато; в польском —wrota, brzeg, mleko, zloto. У восточных славян имя собственное Карл стало именем нарицательнымкороль, тогда как у южных получилсякраль, а у западных —krol. Отсюда следует вывод, что полногласие в древнерусском языке развилось во временаКарла Великого. Показательны так же заимствованные венгерским языком словаpelyva/polyva(мякина),szalma(солома),sarka(сорока),szerda(среда), имеющие дополнительные фонемы. Это означает, что из древнерусского в венгерский они попали до развития полногласия. Но они не могли оказаться у венгров раньше, чем предки венгров, выйдя из приуральской прародины и двигаясь наДунайчерезСеверное Причерноморье, встретились со славянами. Данные археологии свидетельствуют, что это движение началось в середине I тысячелетия н. э..
Отсюда следует, что развитие первого полногласия у восточных славян началось не ранее 1-й половины I-го тысячелетия н. э. А так как ряд других фонетических процессов завершился до развития полногласия, то древнерусский язык (а с ним и народ восточных славян) обособился не позднее середины I тысячелетия н. э.
По невыясненным причинам в древнерусском языке в ряде случаев стал утрачиватьсяj, стоящий перед некоторыми гласными в начале слова. Это заметно противопоставило язык восточных славян языкам их южных и западных соседей.
При этом утраты начальногоjперед a не произошло, тогда как у южных славян он во многих случаях пал. Это значительно противопоставляет древнерусский язык старославянскому, ср. др.рус.ꙗзъ, ꙗко, ꙗгнѧ, ꙗгодаи ст.слав.азъ, акы, агньцъ, агода. В дальнейшем древнерусский язык подвергся влиянию старославянского (как основного письменного), вследствие чего в современном русском языке все слова с начальныма- (кроме союза и междометияа) заимствованы из других языков.
В своём сочинении «О народах»Константин Багрянородныйпри упоминании славянских названий пороговНеѩсытьиВьрѫчиине отмечает носового характераѧ,ѫи передаёт данные звуки через α, ου; в то же времяѧв словеСвѧтославон передаёт сочетанием εν, указывая на носовой характер. Следовательно, уже в те времена носовой оттенок «юсов» у восточных славян исчезал; причины этого явления не установлены.
С одной стороны, причину можно видеть в действии закона открытого слога — ведь носовой призвук был остатком носового согласного. С другой стороны, носовой признак стал уже необязательным для смыслоразличения; так, парысе — сѧ,копати — кѫпатиразличаются не только носовым призвуком. Так или иначе, переход носовых в неносовые (чистые) привёл к смешению в памятниках ѧ с я, ѫ с у. По этой причине ужеОстромирово Евангелиесодержит более 500 случаев неправильного написания как «юсов» вместо у, я, так и у, я вместо юсов. В северо-западном (древненовгородском) диалекте процесс деназализации происходил иначе и юсы перешли в закрытые э и о (с возможностью дифтонгизации в ei, ou в ряде позиций).
Падение носовых ещё более усилило отличие древнерусского языка от старославянского и польского, где данные гласные сохранились.
Совокупность фонетических изменений дописьменного периода была такова, что сама фонетическая система древнерусского языка отличалась от первоначальной (времён его выделения из праславянского). Вследствие того, что описанные процессы происходили в разных его диалектах по-разному, с началом письменного периода разобщение древнерусского языка стало всё более и более явным. Начало же данного процесса обнаруживается в самых ранних письменных источниках (н.р.,падение редуцированных). В последующих изменения разобщение говоров будущего русского, украинского и белорусского языков достигло таких размеров, что к XVI—XVII в. эти группы приобрели качества разных, хотя и близкородственных языков.
Общая схема изменений указанного периода такова:
Древнерусский язык существенно отличался от современных восточнославянских языков не только по своему звуковому строю, но и по элементам грамматической системы.
В древнерусском языке существительное изменялось по семипадежам(существовал самостоятельныйзвательный падеж, вместопредложного падежабылместный падеж, остальные пять падежей были такими же, как в современном русском языке)и трёмчислам: единственному, множественному идвойственному(дъва стола, дъвѣ рыбѣ, дъвѣ озёрѣ). Система именного склонения, которая в основных чертах проступает в древнерусском языке к началу письменности, сложилась в индоевропейскую эпоху и была почти полностью унаследована праславянским языком. В ранний период праславянского языка каждый тип склонения характеризовался последним звуком основы в паре с древним словообразовательным суффиксом имён существительных. В праславянском языке в их качестве выступали окончания *-ā (-jā), *-ŏ (-jŏ), *-ŭ, -ǐ, -ū, а также словообразовательные суффиксы, включавшие в свой состав конечный согласный — типа *-en, *-men, *-os (-es), *-ter, *-ent и, в дальнейшем, примкнувшие по особенностям словоизменения имена с древним суффиксом *-ū (который в большинстве падежных форм выступал на ступени чередования *-ъv).
В эпоху появления первых письменных памятников древнерусского языка состав типов именного склонения был следующим:
Разрушение этой системы склонения произошло к концу древнерусского периода. В современном же русском литературном языке существует 3 продуктивных типа склонения, которые объединяют бывшие типы следующим образом:
Начиная с наидревнейших времен, в древнерусском языке у большинства имён существительных имелась формазвательного падежа, использовавшаяся при обращении к объекту. Отличалась от именительного падежа только в единственном числе, во множественном числе же совпадала. На протяжении истории древнерусского языка тенденция частичной утраты звательного падежа и замены его именительным падежом намечается довольно рано и отражается уже вОстромировом евангелии.
В склонении древнерусских существительных мужского рода не было разделения на одушевлённые и неодушевлённые и оба склонялись одинаково: винительный падеж совпадал с именительным (то естьчьловѣкъ видить конь).
Система местоимений в древнерусском языке, будучи унаследована из праславянского языка, на начальных этапах была скудной и в дальнейшем активно развивалась.
Подобно праиндоевропейскому, специального личного местоимения 3-го лица в древнерусском языке не было. Функцию указания на 3 лицо выполняли неличные,указательные местоименияи,ꙗ,ѥ(для мужского, женского и среднего родов соответственно), см.ниже. Возвратное местоимение не имело формы им.п. ед.ч., а также форм дв.ч. и мн.ч. Склонение личных и возвратных местоимений осуществлялось по указанным правилам:
Краткие формы личных местоимений в дт.п и вн.п. могли употребляться без ударений, а также примыкать к предшествующим словам. В дальнейшем форма сѧ превратилась в возвратную частицу -ся. В северном диалекте древнерусского языка, из которого возник современный русский, окончание -е в рд.п и вн.п в ед.ч. было вытеснено окончанием -ѧ > -я как под влиянием кратких форм вн.п, так и вследствие перехода конечного ударного -е в -я (ср.: кроме — окромя, после — опосля). Падежные формы тобѣ, собѣ были вытеснены формами тебѣ, себѣ заимствованными из старославянского, но сохранились в ряде диалектов.
Личное местоимение 3-го лица возникло из неличных: форма им.п. происходит от местоимения онъ (-а, -о), формы косвенных падежей — от местоимения и (ꙗ, ѥ) (см. склонение наличных местоимений ниже). Следы этого процесса сохраняются во всех потомках древнерусского языка до сих пор: личное местоимение 3-го лица имеет окончание неличных местоимений; изменяется по родам; может относиться как к одушевлённым, так и к неодушевлённым предметам. Первоначальные формы вн.п. ед.ч. и мн.ч. указательного местоимения и (ꙗ, ѥ) были утрачены в силу своей невыразительности и заменены формами рд.п. соответствующего числа, однако форма вин.п. ж.р. ед.ч. ю (ню) может быть изредка встречена в северорусских диалектах.
Система неличных местоимений в древнерусском языке проходила наиболее бурное развитие. На начальном этапе наиболее обширной была группа простых указательных местоимений:
Все прочие группы неличных местоимений возникли как результат слияния или простых указательных местоимений со служебными словами, или двух служебных слов. Те из неличных местоимений, что произошли от слияния простых указательных со служебными словами, так же существовали в двух (полная и неполная) формах:
Склонение неличных местоимений осуществлялось в зависимости от твёрдости-мягкости конечного согласного основы.
Указательные местоимения древнерусского языка, обозначавшие близость к собеседнику, заслуживают отдельного упоминания: существовали препозитивныетот(той),та,тои постпозитивные указательные местоимения-тъ(-отъ),-та,-то, восходящие к общеславянскому указательному местоимению*tъ. Среди исследователей нет единого мнения относительно языкового статуса-тъ. Учёные считают, что препозитивное употребление служило указательной,дейктической функцией, постпозитивное —анафорической функцией(отсылки к уже указанному, известному), однако, как и встарославянском, никогда не обладало функциейопределённого артикля, поскольку последовательности, регулярности в выражении артиклем значения определённости не наблюдается. Однако постепенно, к XVII в., в постпозитивной позиции у местоимения начала складываться функция определённого артикля (о чём можно судить по языку сочинений Аввакумаи былинам), однако в дальнейшем развитии язык ушёл с этого пути (в отличие от современного болгарского), хотя в определённой степени эта частица и до сих пор используется в северно-великорусских говорах, в современной русской разговорной речи.
В древнерусском языке прилагательные изменялись по родам, числам и падежам. Имели три степени сравнения — положительную, сравнительную и превосходную. По окончаниям бывали двух видов —именные(нечленные, краткие) иместоименные(членные, полные). По значению и грамматическим признакам прилагательные разделялись на качественные (новъ,тихъ), относительные (дръвянъ,каменъ) и притяжательные (отрочь,Боꙗнь,Мьстишинь).
Специальной формы зв.п. древнерусские прилагательные обычно не имели, поэтому при существительном в зв.п. принимали форму им.п:Яръ туре Всеволоде, стоиши ли на борони(Слово о полку Игореве);дѣво прѣчистая, неискусна браку(Повесть временных лет).
В древнерусском языке краткие прилагательные употреблялись и как определения (мъногамъ душамъ—Остромирово Евангелие), и как части составного сказуемого (наши кънѧзи добри суть—Лаврентьевская летопись).
Формы числа и падежа кратких прилагательных зависели от рода. В мужском роде склонение осуществлялось по типу м.р. 2-го скл.: тихъ — как годъ (основа на твёрдый согласный), Боꙗнь — как конь (основа на мягкий согласный). В среднем роде — по типу ср.р. 2-го скл.: тихо — как окъно (основа на твёрдый согласный), Боꙗне — как море (основа на мягкий согласный). В женском роде — по типу ж.р. 1-го скл.: тиха — как рыба (основа на твёрдый согласный), Боꙗнꙗ — как долꙗ (основа на мягкий согласный).
Лишь со временем краткие непритяжательные прилагательные перестали употребляться в роли определений, уступив эту функцию полным прилагательным. Поскольку же в составе сказуемого прилагательные фигурировали в форме им.п., со временем она перестала изменяться и сохранилась в виде застывших выражений (на босу ногу, по булу свету, средь бела дня, во чисто поле). Эти формы нередки и у поэтов XIX в. Так, у Пушкина они встречаются довольно часто:«В долгу ночь на ветке дремлет», «В тёплый край за сине море улетает до весны». В ходе общей утраты различий по родам во мн.ч. краткие прилагательные сохранили -ы после твёрдых (стары) и -и (сини) после мягких согласных. Притяжательные краткие прилагательные (отрочь, Боянь) перестали употребляться к XVII веку.
В древнерусском языке полные прилагательные склонялись в зависимости от рода и твёрдости-мягкости конечного согласного основы.
Подобно неличным местоимениям, в дв.ч и мн.ч. полные прилагательные сохраняли родовые различия лишь в формах им.п. и вн.п.; родовые различия в других формах были утрачены.
Появление полных прилагательных восходит к этапу общеславянского языкового единства. В указанный период неличные указательные местоимения и (<*jъ), ꙗ, ѥ в ряде случаев выполняли функциюартиклей(ср. нем. der, die, das или фр. le, la, les). Находясь после краткого прилагательного, подчинённого существительному, указанные местоимения стали сливаться с окончаниями предшествующих кратких прилагательных, порождая полные. Например:холодна ꙗ вода>холоднаꙗ вода;добрымъ jимъмолодцемъ>добрыjимъ молодцемъ > добрыимъ молодцем > добрымъмолодцемъ. Форма неполного прилагательного при этом указывала на неопределённое состояние существительного, тогда как форма полного прилагательного — на определённое состояние существительного:умна сестра— абстрактная сестра;умнаꙗ сестра— конкретная сестра. Нестяжные варианты окончаний (-ыи-, -ии-) полных прилагательных перестали употребляться как архаичные.
Древнерусскому, как и другим древним славянским языкам, было свойственно такое слияние прилагательного с указательным местоимением, однако тут получившиеся в результате местоименные прилагательные закрепились как самостоятельная категория прилагательных (в отличие от, например,болгарского языка), но в то же время не вытеснили именные, «краткие» формы, как впольском языке, а сосуществовали с ними.
Местоименные прилагательные принято называть также членными, поскольку в определённый момент развития языка указательное местоимение, по-видимому, выполняло функцию, подобную функции определённого члена или артикля современных западноевропейских языков, однако у подобной точки зрения существует много противников.
Вышеописанные формы кратких и полных прилагательных рассматривались в положительной степени. От основы положительной степени могли образовываться сравнительная и превосходная — как для краткого, так и для полного прилагательного.
Сравнительная степень в общем случае (кроме им.п. ед.ч. мр., ср.р.) образовывалась при помощи суффикса -ѣиш- (возникло из -ejĭsj-) или -ьш- (возникло из -jĭsj-). Суффикс прибавлялся непосредственно к основе, все уже имеющиеся суффиксы опускались: тънъкъ — тъньше, далькъ — дальше. В им.п. ед.ч. у прилагательных м.р. сравнительная степень образовывалась суффиксами -ѣи- (вместо -ѣиш-) или -ьи-/-ии- (вместо -ьш-), н.р.: новѣи, хужьи / хужии. Суффиксальное -ш- отсутствовало исключительно в силу закона открытого слога. В им.п. ед.ч. у прилагательных ср.р. сравнительная степень образовывалась суффиксами -ѣе-, -е-, н.р.: новѣе, хуже. К основам сравнительной степени прилагательных добавлялись окончания, соответствующие положительной степени на мягкий согласный (так как -ш- был мягким).
Исключения из указанного правила строго обоснованы:
В древнерусском языке данная степень прилагательного образовывалась от положительной или сравнительной различными способами. В устной речи преобладало добавление специальных служебных слов (н.р., вельми):бысть вода велика вельми(Синодальный списокНовгородской I летописи). В книжной речи использовались приставки: наи- (наилучьшеи), прѣ- (прѣпростъ).
В поздний период истории древнерусского языка в диалектах, сформировавших русский (великорусский) язык краткие прилагательные в сравнительной степени (подобно кратким прилагательным в положительной степени и по тем же причинам) перестали склоняться и застыли в формах им. п. ед.ч. м.р., ед.ч. ср.р. или мн.ч. м.р.. Полные прилагательные в сравнительной степени были переосмыслены и стали употребляться как формы превосходной степени. В тех диалектах древнерусского языка, из которых развились украинский и белорусский языки, полные формы сравнительной степени не переосмыслялись и потому сохранили прежнее значение.
Как самостоятельная часть речи числительные в древнерусском языке не существовали. В зависимости от свойств они относились или к существительным, или к прилагательным.
Порядковые числительные и по формам, и по употреблению являлись прилагательными: пьрва, сема, шесто — краткие формы; пьрвыи, седмаꙗ, състое — полные формы.
Количественные числительные со значениями 1, 2, 3, 4 были близки кратким прилагательным и потому согласовывались в роде, числе и падеже с тем существительным, к которому относились.
Все остальные непроизводные от них числительные осознавались как существительные, а потому требовали постановки считаемых предметов в родительный падеж.
Все производные числительные (совр. «тринадцать», «сто сорок семь» и пр.) в древнерусском языке составлялись из непроизводных. При этом составляющие их числительные обычно сохраняли самостоятельность и соединялись союзамии,да:дъва десяти и шесть.
В позднем древнерусском языке произошли изменения как в системе, так и в форме числительного:
Глагол, как и существительное, обладалдвойственным числом, однако оно стало исчезать довольно рано: в берестяных грамотах последние примеры относятся к XIII в. Инфинитив глагола заканчивался на-тилибо-чи;супинзаканчивался на-тъ. Возвратная частица-сѧ(или-си) не была приклеена к глаголу, а могла перемещаться в предложении позакону Ваккернагеля.Деепричастиеещё не оформилось как самостоятельная часть речи, но его роль «второстепенного сказуемого» часто выполняли действительные причастия.
В древнерусском языке формы глагола могли входить в систему наклонений (изъявительного, повелительного, условного) или быть внесистемными (инфинитив, супин, причастие). Видовые различия у глаголов имелись, хотя и отличались от современных. Формальные признаки залога имелись только у причастий.
В изъявительном наклонении глагол имел формы настоящего, будущих и прошедших времён. Функционально данное наклонение в древнерусском языке совпадало с современным.
Древнерусские глаголы делились на 5 классов. Из них 4 класса представляли глаголы, при спряжении которых личные окончания присоединялись к корню не непосредственно, а при помощи так называемой тематической гласной, в силу чего данные классы назывались тематическими. Атематическими же глаголами, принадлежащими к 5 классу, являются те, в которых личные окончания в формах настоящего времени присоединялись непосредственно к корню. К тому же личные окончания нетематических глаголов иногда не совпадали с окончаниями тематических.
Классы I—III, составившие основу современного первого спряжения, характеризуются тематическим гласным -е-, историческичередовавшимсяв 3 л. мн.ч с -о-, давшим -у- прислияниис окончанием*-nti:*nes-o-nti > несѫть.
Показатели II и III классов -н- и -j- несли в себевидовые свойства:
Простое будущее время по окончаниям совпадало с настоящим временем, поскольку развивалось как переосмысление глаголов, приобретающих совершенный вид. Н.р.: несешь — принесешь; идешь — придешь. Противопоставление в таких парах усиливалось по мере того, как бесприставочный глагол осмыслялся носителем несовершенного вида, а приставочный — совершенного.
Сложное будущее 1-е время образовывалось добавлением вспомогательного глагола почьнѫ, начьнѫ, имѫ, хочѫ к инфинитиву требуемого глагола. Спряжение вспомогательного глагола осуществлялось по правилам настоящего времени. Постепенно приобретало значение несовершенного вида:«аже начнетъ не знати у кого купилъ»(Русская Правда) = «если не будет знать, у кого купил».
Сложное будущее 2-е время образовывалось добавлением вспомогательного глагола бѫдѫ к краткому причастию на -лъ; спряжение осуществлялось по правилам настоящего времени. Употреблялось для обозначения действия, которое должно быть совершено раньше какого-то другого действия:«и будеши отъветъ имелъ, кънѧже, оже ти монастыри разъграбять»(Повесть временных лет) =«и будешь ответ держать, князь, если те монастыри разграбят»;«оже будеть убилъ… тъ тако ему платити»(Русская правда) =«когда убьёт, то так должен будет платить».
Древнерусский язык отличался развитой системой прошедших времён. Всего насчитывалось четыре прошедших времени: два простых (аорист и имперфект) и два сложных (перфект и три варианта плюсквамперфекта).
Аорист первоначально описывал такое действие, которое говорящим не характеризовалось ни по длительности, ни по завершённости, то есть, мыслилось, как неопределённое. Однако в дальнейшем аорист всё чаще стал использоваться для выражения прошедшего действия совершенного вида:«пъридоша ꙗзыци незнаеми… въписахомъ о нихъ»(Синодальный списокНовгородской первой летописи) = «пришли народы неизвестные… вписали мы о них». Глаголбытив аористе имел два варианта: бы- и бѣ-, причём в 3-м л. ед.ч. употреблялось вторичное окончание -сть: бысть.
Имперфект первоначально обозначал длительное или повторяющееся (причём не ограниченное по времени) прошедшее действие. Однако в дальнейшем имперфект стал всё чаще использоваться для выражения действия несовершенного вида: «Не хожаше зѧть по невѣсту, но приводѧху вечеръ» (Повесть временных лет) = «не ходил зять за невестой, но её приводили вечером». При образовании имперфекта от инфинитивных основ, оканчивавшихся на -а, -ѣ, последний гласный сливался с суффиксальным -ѧ. В случае, если инфинитивная основа оканчивалась на -и, -ы, -ѫ, а также при наличии вставного гласного ъ > о, ь > е, для образования имперфекта использовалась основа настоящего времени. Н.р.: вари-ти, кры-ти, съхнѫ-ти, коло-ти, умере-ти. Формы на -ѧшете и -ѧшета уже к началу письменного периода были архаичны и в памятниках встречаются редко.
Перфект обозначал прошедшее действие, сохраняющее актуальность на момент высказывания. Образовывался добавлением вспомогательного глагола ѥсмь (в нужном числе и лице) к краткому причастию на -лъ (согласованному с подлежащим в роде, числе и падеже). Н.р.: во фразе«Кънѧже сдумал ѥси на свѧтую Софьѭ»(Синодальный список Новгородской первой летописи) перфектный оборот означает«ты есть тот, который вздумал»; во фразе«ꙗзъ, кънѧзь Андрѣи Василевичь, пожаловалъ ѥсмь»(грамота угличского князя Андрея Большого) перфектный оборот означает«являюсь лицом пожалованным».
Плюсквамперфект обозначал прошедшее действие, совершённое до другого прошедшего действия. Образовывался добавлением вспомогательного глаголабыти(в соответствующем числе и лице) в имперфекте, аористе (с основой на бѣ-) или перфекте к основному глаголу в форме причастия на -лъ (в соответствующем роде и числе). Таким способом вспомогательный глаголбытисогласовывался по времени с тем глаголом, которому предшествовало описываемое плюсквамперфектом действие. Это и есть три формы плюсквамперфекта. Позднее использование вспомогательного глагола преимущественно в форме перфекта связано с утратой в речи имперфектных и аористных форм — и, соответственно, утратой необходимости согласования вспомогательного глагола с ними. Н.р.: фраза«Том же лѣтѣ ростовци и суздальци выгнаша Леона епископа, зане умножилъ бѧше церкви»(Московский летописный свод) означает«в то лето ростовцы и суздальцы выгнали епископа Леона, так как он умножил число церквей».Фраза«Фрѧзи печальни бывъше… не тако бо бѣ казалъ им цесарь»(Синодальный список Новгородской первой летописи) означает«латиняне были опечалены, ибо не так сказал им цезарь».Фраза«А што былъ ѥси възѧлъ подо мноѭ Ржову, буда со мноѭ не в лѭбви, и ꙗзъ тобѣ перепросилъ»(докончальная грамота тверского князя Бориса) означает«а Ржеву, которую ты у меня отнял, будучи со мной во вражде, я у тебя снова выпросил».
Формы глагольных основ образовывались от 3-го л. мн.ч. н.в. изъявительного наклонения с помощью тематических гласных и личных окончаний. В ед.ч. повелительное наклонение имело только формы 2-го и 3-го лиц, а во мн.ч. — только 1-го и 2-го лиц.
Как видно, нетематические глаголы отличались от тематических только в ед.ч.; временных различий глаголы в повелительном наклонении не имели. Повелительные формы 3-го л. ед.ч. имели значения пожелания: фраза«а Богъ буди за тѣмь»(Мстиславская грамота) означала«а Бог пусть будет за тем». От атематического глаголаѥсмьформы повелительного наклонения не образовывались.
Образовывалось добавлением вспомогательного глаголабыти(в аористе) к основному глаголу в форме краткого причастия на -лъ (в соответствующем роде и числе). Обозначало действие, которое могло быть совершено при определённых условиях: фраза«А быхъ не сълала к нему слезъ»(Слово о полку Игореве) означала«а я бы не слала к нему слёз».
Обозначал действие безотносительно к чему-либо (наклонению, времени, лицу, т. д.). Образовывался добавлением к основе суффикса -ти: нес-ти, брес-ти. В случае, когда основа оканчивалась на согласный -г или -к, суффикс сливался с ним, образуя -чи: печи < *pektei, стеречи < *steregti. По происхождению инфинитив является формой дт.п. ед.ч. сущ. 4-го типа склонения.
Обозначал цель действия, выраженного другим глаголом. Образовывался добавлением к основе суффикса -ть: нес-ть, брес-ть. По происхождению супин является формой вн.п. ед.ч. сущ. 3-го типа склонения:«идти — куда, зачем?»,«просити — что, о чём?»— «идти спать», «просити есть». Н.р.: фраза«Прислаша сѧ ко кънѧзѭ Андреѭ Романъ съ братьѥѭ своѥѭ просѧще Роману Ростиславичѫ Кыѣва кънѧжитъ»(Суздальская летопись) означает«Прибыли к князю Андрею Роман и его братья и просят Киев, чтобы в нём Роману Ростиславичу княжить».
Древнерусские причастия обладали признаками как глаголов (время, залог, вид), так и прилагательных (род, падеж, наличие кратких и полных форм, синтаксическая роль).
Подобно прилагательным и некоторым указательным местоимениям, причастные формы глагола на ранних этапах развития древнерусского языка взаимодействовали с древнейшими указательными местоимениями и (< *jъ), ꙗ, ѥ, что привело в формированию полных и неполных (кратких) форм. Функционально краткая форма причастия (как и краткая форма прилагательного) указывала на определённое состояние подлежащего, тогда как полная — на определённое. Н.р.:узнанъ человѣкъ— узнали абстрактного, неуточнённого человека; *узнанъ jъ человѣкъ>узнаныи человѣкъ— узнали указанного человека;скошена трава— скосили абстрактную, неуточнённую траву; *скошена ꙗ трава>скошенаꙗтрава— скосили указанную траву.
Краткие нестрад.-е прич. наст.вр. м.р. и ср.р. в им.п. ед.ч. с дописьменных времён имели вместо указанных форм суффиксы -а (после твёрдого согласного), -ѧ (после мягкого согласного): веза/везя — везущий, везущее. Краткие нестрад.-е прич. наст.вр. м.р. и ср.р. в им.п. ед.ч. с дописьменных времён окончаний не имели, а потому вследствие действия закона открытого слога утратили конечный суффиксальный согласный: коловъ — коловший, коловшее; везъ — вёзший, вёзшее. Краткие нестрад.-е прич. ж.р. с основой не на суффиксальный -л- в им.п. ед.ч. имели окончание -и, а м.р. в им.п. ед.ч. — окончание -е. Данная схема совпадает с прилагательными в сравнительной степени. У кратких причастий на -л- были окончания прилагательных положительной степени.
Указанные особенности кратких форм нестрад.-х причастий м.р., ср.р. и ж.р. в им.п. ед.ч. отражались и на их полных формах. Однако очень рано окончания причастий стали уподобляться окончаниям полных прилагательных в положительной степени, а основы причастий м.р. и ср.р. в им.п. ед.ч. — основам других падежей. Н.р.: от основе «бьра» формируются инфинитив —бьрати; формы кратких причастий —бера,берѧ,бьравъ; формы полных причастий —бераи,берѧи,бьравыии так жеберѫчии, бравшии.
Как краткие, так и полные формы причастных форм имели в суффиксах одиночный -н-. Удвоение (-ньн- > -нн-) началось благодаря влиянию церковнославянского языка. В письменной литературной речи оно фиксируется уже в ранние периоды, тогда как в устной — с XVI века.
Первоначально в древнерусском языке все причастные и некоторые непричастные формы глагола имели формальные признаки морфологического выражения отношений между производителем действия и объектом, на который оно направлено. Причастные формы с суффиксами -ѫч-, -ѧч-, -въш-, -ъш-, -л- были нестрадательного залога; с суффиксами -ом-, -ем-, -им-, -н-, -т- были страдательного залога.
Непричастные формы имели иные формы отражения залога:
Все непричастные формы отражения залога были унаследованы из систем праславянского и праиндоевропейского языка, так как они схожи с теми, которые можно наблюдать в неславянских индоевропейских языках. Ср. нем.: trinken (пить) — trenken (поить): hingen (висеть) — hengen (вешать). Однако в древнерусском языке такие механизмы были непродуктивны, поскольку:
Для древнерусского языка не обнаружено письменных свидетельств противопоставления глагольных форм времени и вида. То же верно в отношении других славянских и, шире, индоевропейских, языков. На основании этого полагают, что в праиндоевропейском языке так же не было противопоставления глагольных форм времени и вида. В таком случае, развитие систем времени и вида — более позднее и неоднородно развивавшееся явление. В отношении времени действие, выражаемое глаголом, приобретало дополнительную характеристику «когда?», а в формах вида — «как?». Косвенно эта гипотеза подтверждается неоднородностью развития системы времени и вида: в романских и германских языках преобладают временные оттенки глагольного действия или состояния, образована сложная система времён, но видовая система не получила развития. В славянских же языках системы времени и вида противопоставлены совершенно отчётливо.
Ко времени складывания исходной системы древнерусского языка в нём уже было сформировано противопоставление приставочных глаголов по совершенному-несовершен­ному виду. Ведущим выступал несовершенный вид, получаемый с помощью ряда средств: унаследованных от праславянского языка (таковы, например, были суффиксы [-j-](налити—налиꙗти),[-ва-](въздати—въздавати),[-ja-](възвысити—възвышати<*vъzvy-s-ja-ti),а также праиндоевропейских чередований корневых гласных типао // а (побороти—побарати), е // ě (плести—плѣтати)и т. п.
Система средств имперфектизации была неупорядоченной, поэтому имелась вариативность несовершенных форм:налити—налиати, наливати; навести—наводити, навожати; догънати—догонити, догонати; выдати—выдаꙗти, выдавати; въпустити—въпускати, въпущатии т. п.
Эти, ещё новые, средства выражения вида были ещё неустоявшимися, неупорядоченными. Так, во фразе«по Оцѣ… где вътечеть в Волгу»(Повесть временных лет) форма «вътечеть»означает«впадает», а не«впадёт». Во фразе«законъ имутъ отецъ своихъ… ни кърасти, ни окълеветати, ли убити, ли зъло деѧти»в одном ряду стоят глаголы, по нормам современного языка одни из которых выражают действия совершенного, а другие — несовершенного вида.
Подобно соответствию видовых основ глагольным формам времени в праиндоевропейском языке, в древнерусском для приставочных глаголов наблюдается связь аориста с совершенным видом, имперфекта — с несовершенным:поставити(сов. в.) —поставиша(аорист),поставляти(несов. в.) —поставляху(имперфект); погрѣсти(сов. в.) —погрѣбоша(аорист),погрѣбати(несов. в.) —погрѣбяху(имперфект). Что касается настоящего времени, его формы исходно были синкретичны (совмещались со значением будущего), однако с развитием видового противопоставления формы глаголов несов. вида приобрели значение актуального или абстрактного настоящего времени, а формы глаголов сов. вида — значение (совершенного) будущего.
Бесприставочные же глаголы, ещё не втянутые в видовую корреляцию, ещё долгое время сохраняли синкретичную форму настоящегоIIбудущего времени, значение которой определялось контекстом, а в прошедшем времени имели как формы аориста, так и формы имперфекта.
По-видимому, в связи с тем что в славянских диалектах сов. вид лишь постепенно развивался из общего вида, в древних памятниках наблюдается несоответствие временной формы и видового значения глагола, Так, например, формы аориста могут оказаться образованными от глаголов несов. вида:живе, ходи(Лавр, лет.),ѣхашa в тферь(Новг, лет.), а формы имперфекта — от глаголов сов. вида:умряше, поставяху, сожьжаху(Лавр. лет.).
В XII веке оформляется новый суффикс-ива- (-ыва-),ставший наиболее продуктивным средством имперфективации, что способствовало его распространению не только в приставочных (напр.,умыкиваху— Лавр, дет.,приставливати —Новг. гр. XIV—XV вв.), но позже и в бесприставочных глаголах (напр.,купливал, кашивал),для которых он стал средством образованиямногократных глаголов.
В результате бесприставочные глаголы также будут втянуты в видовое противопоставление как образование несовершенного вида, и к XVII в. категория вида глагола приобретёт то состояние, какое обнаруживается в современном языке: каждый глагол относится к совершенному или несовершенному виду (за исключением немногих так называемых двувидовых глаголов), и от каждого глагола несовершенного вида с помощью приставки может быть образован глагол совершенного вида (за исключением глаголов разнонаправленного движения и многократных).
Установление перфекта как единственной формы прош. времени с общим значением предшествования действия моменту речи привело к тому, что обозначение характера протекания действия во времени было переведено в синтаксический план. Связь формы времени с видом глагола, какая была у аориста и имперфекта, перестала существовать, ибо причастие на -л- образовывалось от любой глагольной основы. Иначе говоря, новая форма прошедшего времени стала свободно образовываться от обоих членов видовой корреляции.
Последним моментом в становлении современных видо-временных отношений явилось развитие особой сложной формы будущего временибуду + инфинитив несов. вида. В этой формебудуоднозначно указывает на вид инфинитива (ибобудуне может быть отнесено к завершённому действию).
Формы аориста и имперфекта довольно рано не выдержали конкуренции с формами перфекта и как системные формы стали исчезать. Уже к XII в. встречаются случаи неверного употребления этих форм либо употребления сложных форм прошедшего времени вместо аориста. Отсюда возникает предположение о забвении их первоначальной роли и падении в устной речи к началу этого периода. С утратой аориста и имперфекта в конструкциях перфекта и плюсквамперфекта перестал употребляться вспомогательный глаголѥсмь; так появляются связки двух причастий на -лъ:мыбыли искали,он былъ привёлъ. Подобные конструкции переосмыслялись по принципу «былъ» > «было»:«я былъ (ѥсмь) пошёлъ да вернулся»->«я было пошёл, но вернулся». Это — последний осколок плюсквамперфекта в современном русском языке; обозначает действие, некогда начатое, но незавершённое.
По мере забвения роли аориста и имперфекта происходило рассогласование вспомогательного глагола с подлежащим в сослагательном наклонении. Впоследствии вспомогательный глаголбытизастыл в своей аористной форме «бы (б)» и стал восприниматься как частица.
К концу древнерусского периода единственной формой пр.вр. осталось только краткое причастия на -л (в плюсквамперфекте вспомогательное причастие на -л опускалось), признаком сослагательного наклонения стала частица бы (б). По версииСоболевского, данные изменения завершились к XIV веку. Различия между перфектом и плюсквамперфектом сохранились только в говорах, лёгших в основу украинского и белорусского языков.
Впоследствии вышли из употребления формы двойственного числа: в письменных источниках уже XIV в. формы мн.ч. употребляются наравне с формами дв.ч., что свидетельствует о забвении исходной роли последнего и утрате его в устной речи. С XV в. глагол утрачивает двойственное число. Так же к XV в. исчез супин, слившись с близким к нему инфинитивом.
Параллельно в говорах, давших русский язык, из двух форм будущего времени утвердилась одна: из инфинитива спрягаемого глагола (как в буд. слож.1-м) и вспомогательного глагола быть (как в буд. сл. 2-м). Во всех случаях она стала обозначать действия несовершенного вида, тогда как форма буд. прост. — действия совершенного вида. Будущее сложное 1-е употребляется лишь изредка, пережиточно, в некоторых говорах современного русского языка (со вспомогательным глаголомиму). В говорах, давших впоследствии украинский и белорусский языки, древнерусское буд. слож. 1-е не исчезло, а было переосмыслено как форма несовершенного вида (укр.ходитиму, бел.хадзiцьму). Будущее сложное 2-е полностью пало к XVII в. во всех восточнославянских языках, так как его функцию приняло будущее простое (то есть, совершенный вид) в сочетании (где это требуется) с союзамиесли,когда.
Вместе с тем, в повелительном наклонении перестали употребляться формы 3-го л. ед.ч.; формы 2-го л. мн.ч. подверглись влиянию форм 2-го л. ед.ч.(несѣте > несите, ставите > ставьте); формы 1-го л. мн.ч. подверглись воздействию форм того же лица того же числа сослагательного наклонения (напишимъ > напишем). В трёх формировавшихся восточнославянских языках эти процессы шли неодинаково и давали порой разные результаты: рус.пойди, беги, бежим, пойдёмте, бегите, бежимте— при укр.ходи, бiжи, ходiмо, бiжiмо, ходiть, бiжiтьи бел.сядзь, бяжи, сядзьма, бяжим, сядзьте, бяжыце.
Исчез нетематический тип склонения, так как входящие в него слова уподобились тематическим глаголам. В русском языке нетематический тип представлен диалектизмамиеси— ешь,даси— дашь и некоторыми другими. В украинском и белорусском остатки нетематического склонения несколько шире: укр.даси— дашь, дасите — дадите; бел.ясi— ешь,ясце— едите.
Краткая форма нестрадательных причастий на -л стала осознаваться только как форма прошедшего времени. Все другие краткие формы нестрадательных причастий перестали склоняться и перешли в разряд деепричастий. Остальные причастия претерпели те же изменения, что и краткие и полные прилагательные. Особо важны для формирования трёх восточнославянских языков оказались следующие переходы:
Превращение краткой формы возвратного местоимения сѧ в частицу -ся (с вариантами -сь, -с) и слияние её с глагольными формами, завершившееся к XVIII веку, привело к образованиювозвратных глаголови оформлению нового способа морфологического выражения залоговых различий.
Наречие начинает формироваться ещё в праславянском языке и в исходной системе древнерусского языка выступает как особая часть речи. Но, несмотря на древность происхождения наречий, они являются «вторичными», так как обнаруживают своё возникновение из других частей речи — существительных, местоимений, прилагательных, глаголов. Процесс образования наречий из других частей речи шёл на протяжении всей истории русского языка и продолжается и сейчас.
В составе наречий древнерусского языка можно выделить 2 группы:
История формирования наречий недостаточно изучена: неясен сам состав древнерусских наречий. Поэтому в настоящее время невозможно окончательно решить вопрос об истории складывания и развития наречий, как части речи в русском языке.
Система служебных слов в древнерусском языке несла значительную нагрузку, однако была слабо дифференцирована (предлоги, союзы, частицы) по сравнению с современной.
Простейшие служебные слова могли выступать и как предлоги, и как союзы, и как частицы:
Количество простых служебных слов в языке было ограничено. Очень рано на их базе путём простого слияния стали возникать более сложные. Наиболее употребимы были:
Сложносочинённые служебные слова возникали в разных говорах древнерусского языка неодновременно и неоднообразно, вследствие чего в разных диалектах древнерусского языка складывались разные служебные слова с одинаковым значением. В дальнейшем, с развитием из диалектов древнерусского языка трёх самостоятельных восточнославянских языков, в составе того или иного языка оказывались разные служебные слова с одинаковыми значениями. Н.р.: рус.вне, но, как, под, так, чем— укр.за, але, як, поза, бо, нiж— бел.па-за, але, як, пад, так, чым.
В значительной степени эти процессы были обусловлены падением сложной глагольной системы времён, позволявшей выражать крупные конструкции меньшим количеством слов. Таким образом, в древнерусском языке система служебных слов проходила активную стадию формирования.
Служебные слова, выступавшие в роли предлогов перед каждым определением и (или) сочинительных союзов перед каждым из однородных членов, зачастую повторялись, что невозможно в современном языке. Н.р.:Половцы идутъ от Дона и отъ морꙗ и отъ всѣхъ стран(Слово о полку Игореве);И по емъ и сыну по Борисѣ(данная Троице-Сергиеву монастырю).
Подавляющее большинство текстов на древнерусском языке содержит односоставные или двусоставные предложения; в некоторых случаях допускались пропуски определённых членов; подлежащее стояло в им.п., сказуемое согласовывалось с ним; связи между словами были и подчинительные, и сочинительные; присутствовали конструкции с однородными членами; предложения могли быть описательными, вопросительными и побудительными.
Описательных назывных предложений по типу«Шёпот. Робкое дыханье. Трели соловья»(А.Фет) в древнерусском языке не существовало. Исключения единичны, н.р.:стоѧше всꙗ осенина дъджева от госпожина дни до корочѭна тепло дъжгь(Синодальный списокНовгородской I летописи). Вследствие редкости таких конструкций остаются сомнения, не являются ли словатеплоидъжгьоднородными сосенинаподлежащими при сказуемомстоѧше.
Распространены были безличные предложения с главным членом в форме инфинитива и логическом (но не грамматическом!) субъекте действия в дт.п.:уже намъ своихъ милыхъ ладъ ни мыслиѭ смыслити, ни очима съглядети(Слово о полку Игореве). В современном языке подобный строй считается просторечием:оглянуться бы, да не подумал.
Употреблялись предложения с главным членомнет(не ѥсть > нѣсть > нет) или непереходным глаголом в 3-м лиц. ед.ч. с отрицанием и дополнением в рд.п., которое при отсутствии отрицания или замененетнаестьстановится подлежащим.Нѣсть ему помощи от великого кънѧзꙗ(Повесть о разорении Рязани);не будеть славы тебѣ(Ипатьевская летопись). Употребление личных предложений в таких случаях, однако, так же допускалось:не остался ни единъ обринъ; и браци не бываху в нихъ(Повесть временных лет).
Древнейшие памятники не содержат употреблений местоимений 1-го и 2-го лица в роли подлежащего, поскольку сказуемое в любом из этих лиц указывает на подлежащее своим окончанием.:мужа твоего убихомъ(Лаврентьевская летопись).
Если сказуемое былоименным, оно употреблялось с глаголом-связкой даже в настоящем времени:а ты кънѧзь ли еси(Повесть временных лет). Данное правило стало слабеть только к позднему периоду развития древнерусского языка. Быстрее всех пала связка для 3-го лица, после — для 1-го и 2-го.
В составе именного сказуемого часто употреблялась форма им.п., тогда как современный язык требует тв.п.:аще хощеши любимъ быти(Житие Нифонта);инии седоша на Двине и нарекошасѧ полочане(Повесть временных лет).
В ролипредикативовполные прилагательные не употреблялись, а краткие нестрадательные причастия, причём не только на -л, использовались часто:иже придешь передъ насъ панъ Гервасъ и веновалъ и отправилъ(грамота Бенка). В дальнейшем краткие нестрадательные причастия перестали согласовываться с подлежащим и были переосмыслены как деепричастия, утратив предикативную функцию. Сохраняется она лишь в диалектах:они ещё не евши.
Сказуемое согласовалось с подлежащим по грамматической форме: Ходи Мьстиславъ на литву (Ипатьевская летопись). Исключения составляли случаи:
Управляемое слово могло употребляться не с тем предлогом и не в том падеже, что в современном языке.
Управление было беспредложным, но управляемое слово ставилось в другой падеж:
Управление было беспредложным, тогда как современный язык требует предлога и (или) другого падежа для обозначения разных обстоятельств и дополнений:
Управление было предложным, тогда как современный язык требует других падежа и предлога:поедет кто ездок мимо тот монастырь(грамотаВасилия Тёмного);на гнѣвѣхъ замысли тѧготу(Суздальская летопись).
Управление было предложным, тогда как современный язык требует беспредложного:да то сѧ зваху отъ грекъ Великаꙗ Скуфь; рѣша деревляне к Ользѣ(Повесть временных лет).
Точных причин расхождения языковых норм не установлено. Наиболее убедительная гипотеза сводится к тому, что в древнерусском языке предлоги выделились из служебных слов в самостоятельную категорию достаточно поздно, и исходное управление было беспредложным.