Аладдин

Аладди́н(такжеАла́ ад-Дин,араб.علاء الدين‎,ʻAlāʼ ad-Dīn) — одна из наиболее известных знаменитыхарабскихсказок, входящих в собрание «Тысяча и одна ночь».
Некоторые современные исследователи полагают, что первоначально эта сказка в сборник не входила, а является более поздним западным «наслоением», имеющим тем не менее «восточные корни».
Французский писательАнтуан Галлан, опубликовавший первый перевод на французский язык «Тысячи и одной ночи», включил в него историю об Аладдине, однако этой сказки нет ни в одном из арабских рукописных или печатных изданий, из-за чего Галлана долго подозревали в фальсификации.
Галлан начал публиковать свой перевод «Тысячи и одной ночи» в 1704 году. Согласно дневникам самого Галлана, узнать о существовании сказки ему удалось следующим образом: 25 марта 1709 г. он встретился с некиммаронитскимучёным по имени Ханна́ (Юхенна́н) Дияб (Hannâ Diyâb), привезённым вПарижизсирийскогогородаАлеппопрославленным путешественником по странам Востока Полем Люкасом (Поль Люка). В дневнике Галлан поясняет, что сделал перевод «Аладдина» зимой 1709—1710 годов. Он включил сказку в IX и X тома своего издания «Тысячи и одной ночи».
Исследователь жизни и творчества Галлана Джон Пейн полагает, что к тому времени, когда Галлан встретился с Ханной, первые шесть томов перевода (1704—1705 гг.) точно уже вышли из печати, а тома 7 и 8 также вышли или готовились к изданию. Ханна в скором времени стал испытывать симпатию к пытливому французу, и далее предложил помочь ему в составлении следующих томов, обещая снабдить его богатым материалом, которым он, как сказитель, прекрасно владел.
«Он рассказал мне, — пишет Галлан, — несколько изящных арабских сказок, которые сам же вызвался позднее для меня записать». После чего в дневнике имеетсялакуна, и следующая запись относится уже к 5 мая: «Маронит Ханна закончил рассказывать мне историю о Лампе».
Ханна оставался в Париже до осени того же года; воспользовавшись этим временем, Галлан записал с его слов несколько других историй, позднее включённых в 9—12 тома исследования. Это были «Баба-Абдалла» и «Сиди Ну’уман», (13 мая 1709) «Волшебный конь», (22 мая 1709 г.) «Принц Ахмед и Пари Бану», (25 мая 1709) «Две старшие сестры, завидовавшие младшей», (27 мая 1709) «Али-Баба и сорок разбойников», (29 мая 1709), «Ходжа Хассан Альхаббал» и «Али Ходжа» (31 мая 1709).
Маронит Ханна отправился домой, вероятно, в октябре 1709, так как в дневнике Галлана появляется новая запись: «25 октября. Сегодня вечером получил письмо от Ханны из Марселя. Писано по-арабски, датировано 17 числом, пишет, что прибыл туда в добром здравии».
И наконец, 10 ноября в дневнике появляется ещё одна запись, посвящённая сказке об Аладдине:
Галлан немедленно засел за перевод, который был закончен две недели спустя. Согласно дневнику, XI том «1001 ночи», включавший в себя рассказы Ханны, был окончательно переведён на французский язык 11 января 1711 года. И наконец, запись в дневнике от 24 августа 1711 года отмечает, что Галлан завершил подбор сказок, которые собирался в будущем включить в 11 том своего издания.
Джон Пейн сообщает об обнаружении вНациональной библиотеке Франциив Париже двух арабских рукописей, содержащих сказку об Аладдине (с ещё двумя «интерполированными» сказками). Одна рукопись была написана живущим в Париже сирийским христианским священником по имени Дионисиос Шавиш под псевдонимом дон Дени Шавис. Предполагается, что другая рукопись является копией Михаила Саббаха, сделанная из рукописи, написанной вБагдадев 1703 году. Она была приобретена Национальной библиотекой Франции в конце XIX века. В рамках своей работы по первому критическому изданию «Ночи» Мухсин Махди показал, что обе эти рукописиподдельныеи являются «обратными переводами» текста Галлана на арабский язык.
Публикации восьмого тома «Тысячи и одной ночи» сопутствовал достаточно неприятный инцидент, к которому сам Галлан не имел никакого отношения. Он специально оговорил в предисловии к изданию, что сказки «Зейн Ал-Аснам», «Кодадад и его братья» и «Принцесса Дарьябар» не имели ни малейшего отношения к арабскому фольклору и были самовольно добавлены издателем, пожелавшим таким образом заполнить «лакуну». Сказки эти былиперсидскогопроисхожденияи стали известны во Франции благодаря тому, что были записаны другимфольклористом— Пети де ла Круа, «профессором и чтецомкороляв том, что касается [перевода] с арабского языка». Они составляли часть сборника, очень похожего на «Тысячу и одну ночь», однако носившего название «Тысяча и один день» (hezar-o-yek ruz).Заимствование было сделано без ведома де ла Круа и без ведома Галлана, который, возмутившись подобным самоуправством, вынужден был задержать публикацию следующего тома и сменить издателя; более того, он специально оговаривал, что «лишние» сказки должны быть изъяты из второго издания. Смерть помешала ему выполнить это намерение.
Неизвестно, эта ли история поселила в более поздних исследователях сомнения в подлинности сказки, или тот факт, что после смерти Галлана ни в его архиве, ни где-либо ещё не удалось найтиарабскогоподлинника «Аладдина», более того — сказка эта не содержалась ни в одной из известных в то время рукописей «Тысячи и одной ночи», но стали раздаваться голоса, что эту сказку, а может быть, и несколько других, Галлан сочинил сам, пользуясь своим знанием жизни на арабском Востоке, и добавил в свой сборник, чтобы таким образом увеличить его объём. Стоит заметить, что скептики в своих предположениях отнюдь не единодушны, и, будучи все согласны между собой, что Галлан якобы не брезговал литературными фальсификациями, не сходятся в том, сколько сказок принадлежит его перу. Назывались от двух—трёх («Зейн Аль-Аснам», «Пробуждение спящего» и собственно «Аладдин») вплоть до смелого предположения, что подлинными являются не более 282-х, все остальные изобретены Галланом, сформировавшим таким образом на века европейское видение Востока. Наиболее осторожно выразился в этой дискуссии профессор Генри Палмер, отметивший, что некоторые сказки «Тысячи и одной ночи», возможно, имеют персидские корни и связаны с известным циклом оХаруне ар-Рашиде.
Позднее стало известно, что автором текста может являтьсяливанскийучёный Мишель Саббаг (Michel Sabbâgh), который составил вПариженесколькоманускриптов, якобы относящихся к своду «Тысячи и одной ночи». В первом десятилетии XIX века Саббаг заявил, чтотранскрибировалманускрипт «Тысячи и одной ночи» сиракскойрукописи, датированной 21 октября 1703 года, то есть предшествующей изданию Галлана. Долгое время учёные считали работу Саббага подлинной, хотя на самом деле материал его компиляции был заимствован из изданий Галлана и манускриптов дона Шависа и Майе. Появление пересказа в устной традиции датируется не ранее 1850 года. В настоящее время с точки зрения фольклористики сказке присвоен международный классификационный код AT 561:Aladdin(Enzyklopädie des Märchens, Vol. 1: 240—247).
Сегодня считается, что истинным автором сказки является Ханна, который придумал её сам, в том числе включив в неё автобиографические элементы.
Историю часто «пересказывают» с вариациями — ниже приводится точная версия перевода Бертона 1885 года.
Аладдин — бедный молодой бездельник, живущий в «одном из городовКитая». Его завербовалколдунизМагриба, который, выдавая себяза братапокойного отца Аладдина,портногоМустафы, убедил Аладдина и его мать в своих добрых намерениях и пообещал сделать парня богатым торговцем. Настоящий мотив колдуна — убедить юного Аладдина достать чудеснуюмасляную лампуиз волшебнойпещеры-ловушки.
После того, как колдун пытается обмануть его, Аладдин оказывается в ловушке в пещере. Аладдин всё ещё носит волшебное кольцо, которое колдун одолжил ему. Когда он в отчаянии потирает руки, он непреднамеренно потирает кольцо, и появляетсяджинн, который освобождает его из пещеры, позволяя ему вернуться к матери вместе с лампой. Когда его мать пытается почистить лампу, чтобы они могли продать её и купить еды на ужин, появляется второй, гораздо более могущественный джинн, который обязан исполнить любой приказ человека, держащего лампу.
С помощью лампы с джинном Аладдин становится богатым и могущественным и женится напринцессеБадрулбадур, дочерисултана(после того, как волшебным образом помешал ей выйти замуж за сынавизиря). Джинн строит Аладдину и его невесте замечательный дворец, гораздо более великолепный, чем у султана.
Колдун слышит об удаче Аладдина и возвращается; он берёт в руки лампу, обманывая жену Аладдина (которая не знает о важности лампы), предлагая обменять «новые лампы на старые». Он приказывает джинну из лампы отвезти дворец вместе со всем его содержимым в его дом в Магрибе. У Аладдина всё ещё есть волшебное кольцо, и он способен вызвать младшего джинна. Джинн кольца не может напрямую уничтожить магию джинна из лампы, но он может доставить Аладдина в Магриб, где тот с помощью «женских хитростей» принцессы возвращает лампу и убивает колдуна, возвращая дворец на своё место.
Более могущественный и злой брат колдуна замышляет уничтожить Аладдина, чтобы таким образом жестоко отомстить ему, за убийство его брата, замаскировавшись под старуху, известную своими целительными способностями. Бадрулбадур попадается на его обман и приказывает «женщине» оставаться в её дворце в случае каких-либо болезней. Аладдин, предупреждённый об этой смертельной опасности джинном лампы, убивает самозванца. Все живут долго и счастливо, в конце концов Аладдин вступает на престол своего тестя.
В других переводах сказки Аладдин часто описывается как сынперсидскогопортного Хасана. В переводеМ. А. СальеАладдин выступает как сын портного, проживавшего в одном из городов Китая, но в некоторых переводах он китаец, которого привлёк в свои ученикидервишиз Магриба для того, чтобы добыть волшебную лампу. При помощи этой лампы Аладдин обрёл власть над джинном, женился на царевне Будур и стал жить во дворце султана.
Во многих переводах на русский язык брат колдуна отсутствует; волшебное кольцо (а соответственно, и подчинённый ему джинн) также не упоминается.