Колчак, Александр Васильевич

Алекса́ндр Васи́льевич Колча́к(4[16] ноября1874,Александровское,Санкт-Петербургская губерния—7 февраля1920,Иркутск,Иркутская губерния,Российское Государство) — русский государственный политический и военный деятель, учёный-океанограф, полярный исследователь (1900—1903), флотоводец (1915—1917), в 1914—1917 годах — вице-адмирал и адмирал Балтийского флота, с 1916 по 1917 год — командующий Черноморским флотом,член-корреспондентПетербургской Академии наук, вошедший в историю как руководительБелого движенияво времяГражданской войны в России.Верховный правитель России(18 ноября 1918 — 7 февраля 1920) иВерховный главнокомандующийРусской армией(ноябрь 1918 — 4 января 1920).
УчастникРусско-японскойиПервой мировой войн.Георгиевский кавалер.Адмирал(1918).
В январе 1920 года, во время отступления белых войск и эвакуации сил Антанты из Сибири, был выдан вИркутскекомандованиемЧехословацкого корпусаместным властямв обмен на свободное продвижение чехословацких эшелонов и союзных военных миссий воВладивосток. 7 февраля 1920 годарасстрелянпо постановлению Иркутского военно-революционного комитета от 6 февраля 1920 года, возглавлявшегосябольшевикамии действовавшего по личному указанию председателяСовета народных комиссаров РСФСРВладимира Ленина.
Род Колчаков относился к служилому дворянствуРоссийской империи, был довольно обширным, в разных поколениях его представители очень часто оказывались связанными с военным делом.
Согласно одной версии, предком А. В. Колчака был турецкий военачальник,принявший исламбоснийский сербИлиас Колчак(или Калчак)-паша, комендант крепостиХотиннаДнестре, взятый в плен фельдмаршаломБ. Х. Минихом(1739).
Известно, что у него было два сына: Мехмет-бей (1708 г. р.) и Селим-бей (1728 г. р.). Селим-бей был отправлен вТурцию, а потомки Мехмет-бея якобы получили российское подданство. Однако никаких доказательств, свидетельствующих о родственных связях «новых» Колчаков, начиная с Лукьяна, с хотинским комендантом и его сыновьями, не найдено. Современные российские историки указывают, что скорее всего Колчаки оказались в России не ранеевторого раздела Польшив 1793 году — гораздо позже событий, связанных срусско-турецкой войнойи пленением хотинского коменданта русскими войсками.
В источниках времёнПавла IиАлександра Iупоминается сотник созданного в 1803 году и охранявшего границы России по ДнеструБугского казачьего войскаЛукьян Колчак, который вместе со своими братьями получил земельные наделы вАнаньевском уездеХерсонской губернии, близБалты, Жеребково и Кантакузенки, — прадед А. В. Колчака. Три сына сотника, Иван (1790 г. р.), Антон (1802 г. р.) и Фёдор (1817 г. р.), после смерти отца разделили между собой его имение. Фёдор Лукьянович выбрал военную службу и дослужился до чинаполковника. Иван Лукьянович продал свою часть имения и уехал вОдессу, где приобрёл дом и поступил на гражданскую службу. Антон Лукьянович, судя поревизской сказкео мещанах Одессы от 20 мая 1858 года (Государственный архив Херсонской области, ф. 22, оп. 1, д. 84, л. 834об.), семьи не имел и потомства не оставил. УказомСенатаот 1 мая 1843 года Колчаки были утверждены впотомственном дворянствеи внесены в родословную книгу дворян Херсонской губернии.
Иван Лукьянович был отцом многодетного семейства: он воспитал троих сыновей и нескольких дочерей. Сыновей звалиВасилий, Пётр и Александр. Все они выбрали для себя военную карьеру, став морскими артиллеристами. Младший сын, Пётр, дослужился докапитана 1-го ранга; Александр, от которого взяла начало средняя линия Колчаков — помещиковТамбовской губернии, закончил службу в чинегенерал-майора.
Старший сынВасилийродился 1 января 1837 года. Воспитывался в одесскомРишельевском лицее, хорошо знал французский язык и был поклонником французской культуры. Василия родители готовили к гражданской службе, но в 1853 году началасьКрымская война, и он по окончании лицея (1854) поступил на службу в морскую артиллерию Черноморского флота в младшем офицерском чине, в ходе обороныМалахова курганаотличился и был награждёнсолдатским Георгиевским крестом. Получив ранение приобороне Севастополя, получил чинпрапорщика. После войны окончилГорный институт в Петербургеи был командирован для прохождения практики на Урал, вЗлатоуст. Дальнейшая судьба Василия Ивановича была связана сОбуховским сталелитейным заводом, начиная с его пуска в 1863 году. Вплоть до отставки он служил здесь приёмщикомМорского министерства, имел репутацию человека прямого и крайне щепетильного. После выхода в отставку в 1889 году (с присвоением чина генерал-майора) ещё 15 лет продолжал трудиться на заводе, заведуяпудлинго-прокатной мастерской. Был специалистом в области артиллерии, опубликовал ряд научных трудов о сталелитейном производстве, в 1903 году вышла его книга по истории Обуховского завода. В 1904 году вышла его книга
«Война и плен. 1853—1855 гг.» (из воспоминаний о давно пережитом).
Мать А. В. Колчака Ольга Ильинична (урождённая Посохова) (1855—1894) происходила из одесской купеческой семьи (хотя на допросе в 1920 году Колчак говорил о её дворянском происхождении). Её отец Илья Михайлович былпотомственным почётным гражданином, многолетнимгласнымОдесской городской думы. Ольга Ильинична имела спокойный и тихий характер, отличалась набожностьюи стремилась всеми силами передать её и своим детям.
Поженившись в начале 1870-х годов, родители А. В. Колчака поселились близ Обуховского завода, вселе Александровском, практически за тогдашней городской чертой. Супруга была на 18 лет моложе своего мужа. 4 ноября 1874 года у них родился сын Александр. Родители и сестра были похоронены неподалёку от Обуховского завода, на Успенском православном кладбище на Троицком поле; в советское время кладбище было ликвидировано.
Александр Васильевич Колчак родился4(16) ноября1874 года.
Документ о рождении свидетельствует:
Крестилимальчика в местнойТроицкой церкви. Крёстным отцом новорождённого был его дядя, младший брат отца.
Надопросах в Чрезвычайной следственной комиссии(январь — февраль 1920 года) Колчак о своём раннем детстве сообщил следующее:
Мать водила детей в церковь близ Обуховского завода.
В 1885—1888 годах Александр учился в 6-й Петербургской классической гимназии, где закончил три класса из восьми. 6-я гимназия в сравнении с другими столичными учебными заведениями имела довольно демократичный состав учащихся. В одном классе с Александром обучались представители всех основныхклассов и сословий. Значительная часть учеников были детьми мелких чиновников и младших офицеров. СынподполковникаАлександр Колчак иВячеслав Менжинский, сынстатского советника, будущийчекисти преемникФ. Э. Дзержинскогона посту главыОГПУ, представляли «элиту» общества. Один из лучших учеников в классе Колчака был потомкомдворового мужика. Александр учился плохо и при переводе в 3-й класс, получив двойку по русскому языку, тройку с минусом по латинскому, тройку по математике, тройку с минусом по немецкому и двойку по французскому языку, чуть не был оставлен «на второй год». На повторных устных экзаменах по русскому и французскому языкам исправил оценки на три с минусом и был переведён в 3-й класс.
В 1888 году «по собственному желанию и по желанию отца» Александр поступил вМорское училище.
С переходом из гимназии в Морское училище отношение к учёбе у юного Александра изменилось: обучение любимому делу для него стало осмысленным занятием, появилось и чувство ответственности. В стенах Морского кадетского корпуса, как с 1891 года стало называться училище, проявились способности и таланты Колчака. Он много и упорно трудился, тщательно изучал науки, военно-морское дело. Появились результаты. Александр выделялся успехами: он шёл в своём выпуске то первым, то вторым, периодически меняясь местами со своим другом Дмитрием Филипповым, с которым Александр познакомился ещё до поступления в училище.
Автор опубликованной в 1944 году статьи «Выпуск Колчака» контр-адмирал и писатель-маринист Д. В. Никитин, обучавшийся в Морском корпусе одновременно с Колчаком, писал:
В 1890 году Колчак впервые вышел в море. 12 мая по прибытии вКронштадтАлександр вместе с другими младшими кадетами был определён наброненосный фрегат «Князь Пожарский». На этом корабле был поднят и флаг командующего учебной эскадрой контр-адмиралаФ. А. Геркена. Эскадра под его командованием в ходе учебного плавания заходила вБьёрко,Гельсингфорс,Ревельи 6 августа вернулась в Кронштадт. В ходе плавания Колчак вместе с другими младшими воспитанниками занимался нашлюпках. К концу учений состоялись общие гребные и парусные гонки, а затем прошло идесантноеучение.
Гардемарины, согласно учебной программе Морского корпуса, должны были участвовать в учебной экскурсии на Обуховский сталелитейный завод для получения общего представления о «последовательных процессах полной фабрикации орудий… а также и о приготовлении стали». Александр много раз бывал у отца на заводе и стремился досконально изучить производство. Однако возобновившиеся занятия в Морском корпусе заставили отложить остальные дела и увлечения. Между тем известно, что приезжавший на Обуховский завод английский изобретатель и пушечный корольУ. Дж. Армстронгпредлагал Александру отправиться вАнглию, изучить дело на его заводах и стать инженером. Однако желание «плавать и служить в море» в желаниях и мечтах молодого Колчака взяло верх.
В 1892 году Александр был произведён в младшиеунтер-офицеры. С переходом в гардемаринский класс он был произведён вфельдфебеликак лучший по наукам и поведению, в числе немногих на курсе, и назначен наставником в младшую роту. Кадет той роты, впоследствии на протяжении долгих лет друг и помощник Колчака, его первый биографМ. И. Смирноввспоминал о том времени:
В наступившем 1894 году, выпускном для молодого офицера, в его жизни произошли ещё два важных события. На сороковом году жизни после долгой болезни умерла мать. В этом же году на престол вступил императорНиколай II, с которым Колчак в течение своей жизни несколько раз встречался и чей уход от власти впоследствии определил и окончание военно-морской карьеры Колчака.
По окончании выпускного учебного года гардемарины прошли сложное месячное плавание накорвете «Скобелев»и приступили к сдаче выпускных экзаменов. На экзамене по морскому делу Колчак единственный из выпуска ответил на все пятнадцать заданных вопросов. Что касается остальных экзаменов, то Колчак все из них также выдержал на «отлично», кроме минного дела, ставшего впоследствии на практике предметом его гордости, по которому удовлетворительно ответил на четыре из шести вопросов. В списке, составленном после экзаменов в порядке убывания успеваемости, Колчак значился в выпуске на первом месте. Его друг Филиппов шёл вторым, уступив Колчаку только в оценке за поведение. Колчак возмутился, чтокондуитный журналопределяет первое место в выпуске, и отказался от первенства в пользу Филиппова, которого счёл способнее себя. Комиссия была вынуждена посчитаться с его мнением, и в результате Александр стал вторым и получил как утешение премию адмиралаП. И. Рикордас вручением 300 рублей, полагавшуюся «отличнейшему во всех отношениях воспитаннику».
Приказом от 15 сентября 1894 года Колчак в числе всех выпущенных гардемаринов был произведён вмичманы.
В 2001 году руководство Морского корпуса в Санкт-Петербурге решило в честь своего знаменитого воспитанника установить памятную мемориальную доску. Замысел был реализован в 2002 году.
Выйдя из Морского корпуса в 7-йфлотский экипаж, в марте 1895 года Колчак был назначен для занятий штурманским делом вКронштадтскую морскую обсерваторию, а вскоре его определили вахтенным офицером на новый броненосный крейсер 1-го ранга «Рюрик», отправлявшийся из Кронштадта на Дальний Восток. Уже тогда он увлёксяокеанографиейигидрологиейТихого океана; особенно его интересовала северная его часть —БеринговоиОхотское моря. В перспективе он надеялся исследовать и южные полярные моря, задумывался о рывке кЮжному полюсуи о продолжении русской исследовательской работы в тех широтах, приостановленной послеэкспедицииФ. Ф. БеллинсгаузенаиМ. П. Лазарева. Самостоятельной научной работе и исследованиям морских течений, которые начал делать молодой офицер, не соответствовала, однако, обстановкафлагманскоговоенного корабля, на котором находился и командующий эскадрой адмиралЕ. И. Алексеев.
В 1897 году Колчак подал рапорт с просьбой перевести его наканонерскую лодку«Кореец», которая направлялась в то время кКомандорским островам, где молодой офицер планировал заняться исследовательской работой, однако вместо этого был направлен в качестве вахтенного учителя на парусно-винтовой клипер «Крейсер», который использовался для подготовкибоцманови унтер-офицеров. Командир «Крейсера»Г. Ф. Цывинскийоставил такой отзыв о молодом офицере:
Местом якорной стоянки «Крейсера» был избран корейский портГенсан, где Колчак продолжил свои гидрологические исследования. Зиму 1897/98 года корабль провёл вНагасаки.
5 декабря 1898 года «Крейсер» отправился изПорт-Артурав распоряжениеБалтийского флота, 6 декабря Колчак был произведён влейтенанты. В этом чине из-за перевода в Императорскую академию наук Колчак пробудет около 8 лет (впрочем, в то время лейтенанты могли командовать крупными судами).
Во время плавания по Тихому океану Колчак узнал, что к походу наШпицбергенв составе русско-шведской экспедиции готовится шхуна «Бакан», а новейший мощныйледокол «Ермак»готовится отплыть в путешествие в глубины Арктики под руководством вице-адмиралаС. О. Макарова. Молодому офицеру была известна знаменитая лекция Макарова «К Северному полюсу напролом», прочитанная адмиралом в 1897 году в Русском географическом обществе. Колчак стремился попасть в одну из этих экспедиций.
По прибытии в Кронштадт Колчак посетил адмирала Макарова:
Команда ледокола была уже укомплектована, а без санкции министерства перейти с одного судна на другое было невозможно.
В 1899 году Колчак свёл воедино и обработал результаты собственных наблюдений над течениямиЯпонскогоиЖёлтого морейи опубликовал в «Записках по гидрографии», издаваемых Главным Гидрографическим Управлением, свою первую научную статью «Наблюдения над поверхностными температурами иудельными весамиморской воды, произведённые на крейсерах „Рюрик“ и „Крейсер“ с мая 1897 года по март 1899 года».
Колчак знал, что в Академии наук готовится проектРусской полярной экспедициис задачей пройтиСеверным морским путёмот Кронштадта до Владивостока, исследовать районСеверного Ледовитого океанак северу отНовосибирских островови попытаться отыскать легендарнуюЗемлю Санникова. Руководить экспедицией был назначен известный полярный исследовательЭ. В. Толль, с которым Колчак встречался в сентябре 1899 года. Определённого ответа Толль не дал, а Колчак тем временем был назначен наброненосец «Петропавловск»и отправился на нём на Дальний Восток.
Служба на новейшем броненосце увлекла молодого офицера, однако вскоре он увидел, что и здесь «есть служба, но нет практики, нет возможности плавать и жить». Колчак решил принять участие в начавшейся осенью 1899 годаАнгло-бурской войне. К этому его толкало не только романтическое желание помочьбурам, но и стремление получить опыт современной войны, совершенствоваться в своей профессии. Но вскоре, когда корабль стоял в греческом портуПирей, Колчаку доставили телеграмму из Академии наук от Э. В. Толля с предложением принять участие в экспедиции нашхуне «Заря»— той самой, в которую он так стремился попасть ещё в Петербурге. Толля, нуждавшегося в трёх морских офицерах, заинтересовали научные работы молодого лейтенанта в журнале «Морской сборник». Колчак сообщил о своём согласии и был временно переведён с военной службы в распоряжениеИмператорской Академии наук.
В начале января 1900 года Колчак на торговом пароходе прибыл в Петербург и 21 января был официально назначен в состав экспедиции. Начальник экспедиции предложил ему руководить гидрологическими работами, а также исполнять обязанности помощника магнитолога. Всю зиму и весну Колчак готовился к экспедиции: прошёл специальный курс и практику вГлавной геофизической обсерватории(Петербург) и Павловской магнитно-метеорологической обсерватории, совершил командировку вНорвегиюдля консультации сФ. Нансеном, в течение некоторого времени проходил у него стажировку. Кроме того, он участвовал в комплектовании команды.
8 июня 1900 года путешественники вышли в путь. Пройдя Балтийским морем, обогнув Скандинавский полуостров и загрузившись углём вЕкатерининской гавани (Кольский залив), 5 августа мореплаватели уже держали курс в направленииТаймырского полуострова. 22 сентября 1900 года экспедиция остановилась на зимовку на западном побережье Таймыра, в районе бухты Колина Арчера.
Лейтенант Колчак полностью заведовал гидрологическими исследованиями, а также занимался гидрохимическими исследованиями и наблюдениями по земному магнетизму, топографическими работами, проводил маршрутную съёмку и барометрическое нивелирование, а во время ночей с ясным небом определялширотыидолготыразличных географических объектов. На протяжении всей экспедиции Колчак составлял подробное описание берегов и островов Ледовитого океана, изучал состояние и развитие морских льдов.
Колчак сопровождал Толля в двух его санных поездках в малоисследованную восточную часть полуострова Таймыр, на полуостров Челюскина (15-19 октября 1900 года и 6 апреля — 18 мая 1901 года). Во время первой поездки, проходившей в 30-градусные морозы, Колчаку, производившему по дороге астрономические уточнения ряда точек, удалось внести существенные уточнения и исправления в старую карту, сделанную по итогамэкспедиции Нансена 1893—1896 годов.
Весной за 41 день Толль и Колчак преодолели 500 вёрст пути, занимаясь маршрутной съёмкой и геологическими изысканиями. Из-за нехватки собак часто приходилось самим впрягаться в собачьи упряжки.
В своём донесении президенту Академии наук великому князю Константину Константиновичу барон Толль как руководитель экспедиции отметил энергию и преданность делу науки, проявленную Колчаком, а в своих дневниковых записях характеризовал его как лучшего офицера и отмечал любовь Колчака к гидрологии.
В 1901 году Толль назвал в честь Колчака один из открытых экспедициейострововв Таймырском заливе и мыс в том же районе. При этом сам Колчак во время своих полярных походов назвал другой открытый им остров в Карском море и южный мыс на полуострове Чернышёваострова Беннеттаименем своей невесты — Софьи Фёдоровны Омировой — дожидавшейся его в столице. Мыс Софьи сохранил своё название до нашего времени.
Навигация 1901 года продолжалась ровно 25 суток, за которые яхта прошла 1350 миль. 19 августа «Заря» пересекла долготу мыса Челюскин, став 4-м судном после «Веги»Норденшёльдас её вспомогательным кораблём «Лена» и «Фрама»Нансена, обогнувшим северную точкуЕвразии.
10 сентября 1901 года началась вторая зимовка экспедиции у западного побережья островаКотельный(Новосибирские острова). Колчак, как и во время первой зимовки на Таймыре, старался не терять времени даром и при любом удобном случае с товарищами или самостоятельно отправлялся изучать островКотельный, а весной — ещё иБельковский.
Тем временем, отчаявшись найти Землю Санникова, Толль решил хотя бы провести изучение неисследованного острова Беннетта. 23 мая 1902 года он с тремя спутниками отправился с места зимовки в сторону острова. После окончания работ полярников (группу Толля и группуБялыницкого-Бирули, ушедшую 29 апреля наостров Новая Сибирь) должна была подобрать «Заря».
Лишь 8 августа оставшиеся члены экспедиции смогли, освободившись из ледового плена, отправиться на «Заре» в направлении островов Беннетта и Новая Сибирь, но за две недели не смогли пробиться через льдыи были вынуждены повернуть на юг, к материку, поскольку иначе угля на возвращение уже не хватило бы.
25 августа искалеченная льдами «Заря» еле доползла до устья Лены и подошла к берегу вбухте Тикси— на вечную стоянку. Все наиболее ценные коллекции и оборудование перегрузили на борт пришедшего парохода «Лена», на котором путешественники добрались до Якутска. Уезжая, лейтенант Матисен, которому Толль передал руководство экспедицией на время своего отсутствия, распорядился подготовить оленей для группы Толля, а в случае, если тот не появится до 1 февраля, — отправляться на островНовая Сибирьи ждать его там.
В начале декабря 1902 года Колчак с другими участниками экспедиции добрался до столицы.
ЗаРусскую полярную экспедициюлейтенант Колчак был награждёнорденом Святого Владимира4-й степени. 1 февраля 1906 года по итогам экспедиции он был также избран действительным членомИмператорского Русского географического общества. На материалах экспедиции Колчак выполнил фундаментальное исследование, посвящённое льдамКарскогоиВосточно-Сибирского морей, представлявшее собой новый шаг в развитии полярной океанографии. В своей монографии «Лёд Карского и Сибирского морей», занимающей более 170 страниц с приложением 11 таблиц и 24 фотографий разных форм льда, автор, в числе прочего, не только сформулировал основные направления происходящего под влиянием ветров и течений движения льдов в районе Новосибирских островов, но и предложил схему движения арктического пака для всего полярного бассейна.
По прибытии вСанкт-ПетербургФ. А. Матисени А. В. Колчак, отчитавшись перед Академией наук о проделанной работе, сообщили о предпринятомЭ. В. Толлемпешем походе наостров Беннетта. Учитывая отсутствие каких-либо вестей о судьбе двух групп исследователей, которых не удалось забрать при завершении экспедиции (второй была группаБялыницкого-Бирули), их участь крайне беспокоила Академию наук,Императорское Русское географическое обществои самих вернувшихся участников экспедиции.
Острое чувство ответственности и товарищеский долг толкали А. В. Колчака на быстрые и решительные действия. Готовый взяться лично руководить спасательной экспедицией, он изложил на бумаге свой план и подал бумагу председателю Комиссии по снаряжению Русской полярной экспедиции академикуФ. Б. Шмидту.
9 декабря 1902 года Комиссияприняла предложенный Колчаком план санно-шлюпочного похода к Беннетту, хотя шлюпочное предприятие Колчака обещало быть не менее рискованным, нежели сам пеший поход барона Толля.
Колчак впоследствии рассказывал по этому поводу так:
Столь ответственное поручение привело к тому, что Колчаку пришлось отложить свою свадьбу с С. Ф. Омировой.
Тем временем пришло известие о благополучном возвращении на материк сНовой СибирипартииБирули, однако о судьбе Толля и он ничего сообщить не мог.
9 февраля 1903 года Колчак отправился вИркутск, а к 8 марта все участники предприятия Колчака собрались вЯкутске. Пройдя по реке Алдан и её притоку Нёре, путешественники достиглиВерхоянска, перейдя черезВерхоянский хребети пройдя вдоль устья реки Сартангу. Далее участники экспедиции перевалили черезхребет Кулари 10 апреля уже были в селении Казачий на Яне.
Одновременно с продвижением спасательной партии кНовосибирским островамбыл отправлен один извельботов«Зари» вместе со снаряжением и продовольствием для спасателей.
5 мая 1903 года Колчак выступил с материка в направлении Новосибирских островов, имея своей конечной целью остров Беннетта. Общая численность экспедиции составляла 17 человек, в том числе семь человек так называемой вельботной команды (начальник экспедиции, два матроса и четыре мезенских помора). Экспедицию сопровождали 10 нарт с продуктами, одеждой, боеприпасами, каждую из которых тащили 13 собак. Сам вельбот был погружён на 2 нарты, которые тащили 30 собак. Снег и лёд становились рыхлыми, собаки тянули с трудом, хотя вся экспедиция шла в лямках и впрягалась наравне с собаками. Шли только ночами, когда подмораживало, но всё равно более шести часов собаки тянуть отказывались, и проходить удавалось лишь несколько вёрст в сутки. 23 мая путники добрались до островаКотельный.
18 июля, когда ветер отогнал лёд от берега, семь человек продолжили путь на вельботе по морю в сторону островаФаддеевский. В этом переходе путешественников сопровождал постоянный сплошной снег, превращавшийся в потоки воды и вымачивавший людей сильнее дождя. На мысу Высокий на островеНовая Сибирь, согласно договорённости, их ждал руководитель вспомогательной группы Бруснев. Ещё в марте ему удалось обнаружить здесь первую записку Толля (датированную 11 июля 1902 года), где барон сообщал об отправке на остров Беннетта. Отдохнув сутки у Бруснева, вельботная команда продолжила свой путь на остров Беннетта.
По открытому морю шли то на вёслах, то под парусами. Снег шёл, не переставая, заваливая вельбот влажным мягким покровом, который, тая, вымачивал людей хуже дождя и заставлял мёрзнуть сильнее, чем в морозный зимний день. 4 августа высадились на острове Беннетта и начали поиски следов группы Толля. На мысе Эммы Колчак нашёл бутылку с запиской и планом острова, которую Толль оставил здесь, как условились перед расставанием на зимовке.
Переход через ледник едва не закончился трагически для Колчака: не рассчитав прыжок через трещину, он упал в ледяную воду и потерял сознание от температурного шока. Это купание в ледяной воде всю последующую жизнь сказывалось на здоровье Колчака.
На восточном берегу острова в поварнеТолля была найдена его последняя записка, адресованная президенту Академии наук и содержавшая краткий отчёт о проделанной на острове работе. Записка заканчивалась словами: «Отправляемся сегодня на юг. Провизии имеем на 14—20 дней. Все здоровы. 26 октября 1902 г.».
Колчак провёл на острове трое суток, побывав во всех трёх его концах. Северо-восточную оконечность острова Колчак назвал мысом Эммелины Толль, юго-восточную — полуостровом Чернышёва, а мысу на этом полуострове Колчак дал имя Софии в честь своей невесты Софьи Фёдоровны. Самая высокая гора получила имяДе-Лонга, другая стала называться горой Толля. Двум ледникам на вершинах этих гор было присвоено имя Зееберга.
Другая часть экспедиции Колчака тем временем обследовала все острова Новосибирской группы, однако следов группы Толля нигде так и не обнаружила. По-видимому, полярники погибли во время перехода с Беннетта на Новую Сибирь. Оставленные для них на южном направлении запасы продовольствия были обнаружены нетронутыми.
Выяснив относительно судьбы Толля всё, что только представлялось возможным узнать, 7 августа Колчак и его люди отправились в обратный путь. С собой взяли документы и небольшую часть геологических коллекций, брошенных бароном Толлем при уходе с острова. 27 августа с трудом, в условиях сильного снегопада и мороза, достигли Котельного острова. Сентябрь и октябрь ждали становления льдов и промышляли охотой. За время экспедиции были обследованы все берега Котельного, Земли Бунге, Фаддеевского острова и Новой Сибири. 16 ноября тронулись в путь по ещё не окрепшему льду. Когда в начале декабря путешественники пришли в Казачье, выяснилось, что с осени экспедицию ожидает какая-то дама. Это была невеста Колчака, Софья Фёдоровна Омирова. Морозы в это время здесь доходили до −55 °C. Завершив в Казачьем дела по сдаче имущества экспедиции, в начале января 1904 года Колчак со спутниками добрался до Верхоянска.
26 января, приехав в Якутск, Колчак дал телеграмму президенту Академии наук, в которой сообщил, что партия Толля покинула остров Беннетта осенью 1902 года и исчезла без вести. Эта телеграмма Колчака была опубликована многими газетами.
Экспедиция Колчакадостигла цели и вернулась без потерь в своём составе, чем её начальник мог гордиться. Кроме поиска группы Толля экспедиция Колчака решала и важные исследовательские задачи. Колчак открыл и описал неизвестные до него географические объекты, уточнил очертания линии берегов, внёс уточнения в характеристики льдообразования.
Знаменитый путешественникП. П. Семёнов-Тян-Шанскийоценивал экспедицию Колчака как «важный географический подвиг». В 1906 году Русское географическое общество присудило Колчаку свою высшую награду —Константиновскую медаль:
А. В. Колчак был четвёртым из полярных путешественников, получивших эту почётную награду; до него этой медали удостаивались лишь три знаменитых полярных исследователя:Ф. Нансен,Н. НорденшёльдиН. Д. Юргенс.
По прибытии в Якутск Колчак узнал о нападении японского флота на русскую эскадру на рейдеПорт-Артураи о началеРусско-японской войны. 28 января 1904 года он по телеграфу связался сКонстантином Константиновичеми попросил о своём переводе из Академии наук в Морское ведомство. Получив разрешение, Колчак ходатайствовал о направлении в Порт-Артур.
В конце февраля прибыл вИркутски, проведя здесь около двух недель, буквально на ходу обвенчался 5 марта с С. Ф. Омировой в местнойМихаило-Архангельской (Харлампиевской) церкви.
Сдав дела по экспедиции, 9 марта отправился на Дальний Восток. Вместе с ним выехал Бегичев.
Колчак прибыл в Порт-Артур 18 марта. На следующий день лейтенант встретился с командующим Тихоокеанским флотом адмираломС. О. Макаровыми попросил назначения на боевую должность. Однако Макаров назначил его вахтенным начальником накрейсер 1-го ранга «Аскольд». Этим назначением командующий хотел предоставить лейтенанту возможность отдыха после полярной экспедиции и приблизить его к себе, чтобы познакомиться получше. Через две недели адмирал Макаров, которого Колчак считал своим учителем, погиб на борту эскадренного броненосца «Петропавловск», подорвавшегося на японской мине.
Колчак, больше всего не любивший монотонную и рутинную работу, добился своего перевода наминный заградитель «Амур». Перевод состоялся 17 апреля. Видимо, это было временное назначение, так как уже через четыре дня он был назначен командиром наэскадренный миноносец «Сердитый». Корабль относился ко второму отряду миноносцев, уступавших лучшим кораблям первого отряда и потому занятых на охране входа в гавань или сопровождении тралящих судов. Назначение на такую работу было ещё одним разочарованием для рвущегося в бой молодого офицера. Тем не менее, как отмечал впоследствии Ненюков, Колчак отлично справился со своими обязанностями и «оказал большую пользу делу защиты Порт-Артура». Вместе с тем, по воспоминаниямС. Н. Тимирёва, в мае разрабатывался проект, увлёкший и лейтенанта Колчака:
Беспокойный и в чём-то даже авантюрный по характеру Колчак мечтал орейдерскихоперациях на коммуникациях противника. Ему, скучавшему от оборонной тактики, хотелось участвовать в наступлениях, схватках с врагом лицом к лицу. Однажды на восторг сослуживца от быстрого хода судна лейтенант угрюмо ответил: «Чего же хорошего? Вот если бы мы шли так вперёд, на неприятеля, было бы хорошо!»
С 21 по 30 апреля ежедневной работой второго отряда миноносцев былотралениевнешнего рейда.
1 мая впервые с начала военных действий на востоке Колчаку довелось принять участие в серьёзном и опасном задании. В этот день началось выполнениеоперации, разработанной командиром минного заградителя «Амур» капитаном 2-го рангаФ. Н. Ивановым. В то время как «Амур» занимался установкойминной банки, «Сердитый» под командованием Колчака вместе со «Скорым» шли с тралами впереди «Амура», расчищая ему путь. На следующий день, подорвавшись на расставленных минах, погибли японские броненосцы «Хацусэ» и «Ясима», что стало самым громким успехомПервой Тихоокеанской эскадрыза всю кампанию.
Первое самостоятельное командование Колчака боевым кораблём продолжалось до 18 октября, с почти месячным перерывом на излечение в госпитале отвоспаления лёгких. И всё же Колчак успел совершить воинский подвиг на море. Ведя свою каждодневную рутинную работу, Колчак на своём миноносце ежедневно тралилвнешний рейд, дежурил на проходе в бухту, обстреливал неприятеля, ставил мины. Он выбрал место для установки банки, но в ночь на 24 августа ему помешали три японских миноносца. Офицер проявил настойчивость — в ночь на 25 августа «Сердитый» вновь вышел в море, и Колчак поставил-таки 16 мин в облюбованном им месте в 20½ милях (38 км) от гавани, на которых в ночь с 29 на 30 ноября подорвался и затонул японский крейсер «Такасаго». Этот успех был вторым по значению для русских военных моряков послепотопления японских броненосцев «Хацусе» и «Ясима». Колчак гордился этим успехом, упоминал о нём в автобиографии 1918 года и на допросе в Иркутске в 1920 году.
С 19 сентября миноносцы и канонерские лодки были переведены на бессменное дежурство близ входа на внешний рейд. Периодически ставили мины. Однако служба на миноносце становилась к этому времени всё однообразнее, и Колчак сожалел, что находится не в гуще событий, где решалась судьба Порт-Артура.
18 октября Колчак по его собственной просьбе в связи с состоянием здоровья был переведён на сухопутный фронт, куда к этому времени переместились основные события военной кампании.
Здесь он командовал сводной батареей разнокалиберных орудий на артиллерийской позиции «Вооружённый сектор Скалистых гор», общее командование которым осуществлял капитан 2-го рангаА. А. Хоменко. В составе батареи Колчака были две небольшие батареи47-мм орудий, стрелявшее по удалённым целям 120-мм орудие, батарея из двух 47-мм и двух 37-мм пушек. Позднее хозяйство Колчака было усилено ещё двумя старыми пушками с лёгкого крейсера «Разбойник».
7 ноября произошёл первый для Колчака сухопутный бой:
Всё время до момента сдачи крепостиА. М. СтесселемКолчак провёл в огне сражения, отражая в артиллерийской дуэли с японцами атаки их пехоты.
Во время осады Порт-Артура лейтенант Колчак вёл записи, в которых систематизировал опыт артиллерийской стрельбы и собирал свидетельства о неудачной июльской попытке прорыва судов порт-артурской эскадры во Владивосток, проявляя себя вновь в качестве учёного-артиллериста и стратега.
К моменту капитуляции Порт-Артура Колчак тяжело заболел: к суставномуревматизмудобавилось ранение. 22 декабря он попал в госпиталь. В апреле госпиталь был эвакуирован японцами вНагасаки, и больным офицерам было предложено лечиться в Японии или возвращаться в Россию. Все русские офицеры предпочли Родину. 4 июня 1905 года Колчак прибыл в Санкт-Петербург, но после очередного обострения он опять попал в госпиталь.
За «сторожевую службу и охрану прохода в Порт-Артур, обстреляние неприятельских позиций», произведённых за время командования «Сердитым», 15 ноября 1904 года А. В. Колчак был награждёнорденом Святой Анны4-й степени с надписью «За храбрость».
12 декабря 1905 года «за отличие в делах против неприятеля под Порт-Артуром» лейтенант был награждёнГеоргиевским оружиемс надписью «За храбрость».
По возвращении из японского плена был награждёнорденом Святого Станислава2-й степени с мечами.
Кордену Святого Владимира4-й степени, которым Колчак был награждён за Русскую полярную экспедицию, в 1906 году ему были пожалованы мечи.
В этом же году ему была вручена серебряная медаль в память о Русско-японской войне.
В 1914 году Колчак был удостоен нагрудного знака участникаобороны Порт-Артура.
После выписки из госпиталя Колчаку был предоставлен шестимесячный отпуск.
В этот период он стал членом Российского географического обществаи занялся обработкой материалов полярных экспедиций, которые оказались настолько богатыми, что для их изучения была создана специальная комиссия Академии наук, проработавшая до 1919 года. Работа над отчётом о спасательной экспедиции, которой руководил Колчак, была завершена 12 ноября 1905 года; отчёт был опубликован в «Известиях Русского географического общества», а 10 января 1906 года Колчак на основании этого отчёта сделал краткий доклад на заседании Русского географического общества. ИсторикВ.Г. Хандоринотмечает, что с этого момента имя Колчака приобрело известность в научных кругах.
Личные качества и научные способности Колчака были высоко оценены президентом Академии наук. С 29 декабря 1905 года по 1 мая 1906 года Колчак был прикомандирован к Академии наук «для обработки картографического и гидрографического материалов Русской полярной экспедиции». Это был уникальный период в жизни Александра Васильевича, когда он вёл жизнь учёного и научного работника. Обобщения и научные наблюдения дали возможность Колчаку подготовить ряд научных работ.
В «Известиях Академии наук» была опубликована статья Колчака «Последняя экспедиция на остров Беннетта, снаряжённая Академией наук для поисков барона Толля».
В 1906 году Главное гидрографическое управление Морского министерства издало три карты, которые подготовил Колчак. Первые две карты были составлены на основании коллективных съёмок участников экспедиций и отражали линию западной части побережьяТаймырскогополуострова, а третья карта была подготовлена с использованием сделанных лично Колчаком промеров глубин и съёмок; она отражала западное побережьеКотельного островас Нерпичьей бухтой.
В 1907 году вышел в свет перевод на русский язык трудаМ. Кнудсена«Таблицы точек замерзания морской воды», подготовленный Колчаком.
В 1909 году Колчак опубликовал своё самое крупное исследование —монографию, обобщавшую егогляциологическиеисследования в Арктике, — «Лёд Карского и Сибирского морей», однако не успел издать ещё одну монографию, посвящённую картографическим работам экспедиции Толля. В том же году Колчак отбыл в новую экспедицию, поэтому работой по подготовке рукописи Колчака для печати и изданием книги занимался Бируля, в 1907 году издавший свою книгу «Из жизни птиц полярного побережья Сибири». Эти книги Колчака и Бирули стали самыми значимыми работами, основанными на результатахРусской полярной экспедиции. Значение труда А. В. Колчака состояло в том, что в нём он заложил основы учения о морских льдах. Колчак открыл, что «арктический ледовый пак совершает движение по часовой стрелке, причём „голова“ этого гигантского эллипса упирается вЗемлю Франца-Иосифа, а „хвост“ находится у северного побережьяАляски».
Как и большинство русского офицерства, Колчак тяжело переживал поражение в Русско-японской войне и фактическую гибель флота. Осознание действительных ошибок и работа над их исправлением, борьба с обвинениями со стороны оппозиции и «прогрессивной» общественности в ошибках мнимых, стремление возродить погибший флот на совершенно ином уровне — эти чувства и желания не позволили Колчаку замкнуться в тиши «кабинетной научной работы». Продумывая возможности воссоздания флота и его коренной технической и организационной модернизации, лейтенант Колчак оказался одной из ключевых фигур в этой работе.
По инициативе молодых офицеров в столице был организован Петербургский военно-морской кружок, работой которого через некоторое время стал руководить Колчак. 24 апреля (7 мая) 1906 года в рамках Морского министерства Российской империи был сформированМорской генеральный штаб(МГШ), который, как говорилось в указе о его создании, «имеет предметом своих занятий составление плана войны на море и мероприятий по организации боевой готовности морских вооружённых сил Империи». Колчак, один из авторов записки об организации МГШ, с 1 мая занял ответственный пост в новом учреждении, возглавив отделение русской статистики.
Вскоре был отменён «морской ценз», затруднявший продвижение по службе молодых морских офицеров. Согласно его требованиям Колчак прослужил в чине лейтенанта более 8 лет, приняв за это время участие в двух полярных экспедициях иобороне Порт-Артура. 11 июня 1907 года Колчак был произведен в восстановленный во флоте чинкапитан-лейтенанта. В этом же году ему были пожалованы «мечи» и «банты» к ордену Святого Владимира, полученному за подвигспасательной экспедиции 1903 года.
Колчак как генератор идей и организатор оказывал большое влияние на молодых офицеров. Он возглавлял комиссию МГШ по изучению военных причин, обусловивших поражение вбою при Цусиме. Историк Хандорин отмечал, что Колчак считал серьёзной ошибкой русского командования непринятие мер к нарушению радиосвязи японцев, сыгравшей колоссальную роль в бою.
Колчак был экспертом комиссии по государственной оборонеГосударственной думы. В декабре 1907 года на основе своего теоретического труда «Какой нужен России флот» он подготовил доклад, с которым выступил в петербургскомКлубе общественных деятелей, Кронштадтском обществе офицеров флота и Обществе ревнителей военных знаний. В 1908 году эта работа была опубликована в 6-м и 7-м номерах «Морского сборника». Статья, отличавшаяся реалистичностью и принципиальностью, стала теоретическим обоснованием всего российского военного судостроения в годы, предшествовавшие началу Первой мировой войны. По мнению автора, морские границы России не на всём своём протяжении одинаково важны, и наиболее угрожаемыми морскими границами страны были водыБалтики, где Россия непосредственно соприкасалась с одной из сильнейших и наиболее воинственных мировых держав — Германией. Колчак, трезво оценив финансовые возможности России и рассмотрев её геополитическое положение, приходил к выводу, что за 200 лет, прошедших с момента создания на Балтике российского военно-политического могущества, значение этого морского театра совершенно не утратилось, и поэтому, «исходя из оснований государственной безопасности и независимости его политики, следует признать, что вооружённая морская сила должна быть создаваема на Балтийском море». Колчак решительно отвергал получившие распространение в то время мнения о создании «недорогого оборонительного флота», который не только не смог бы защитить берега страны, но и стоил бы дороже флота, способного вести бой в открытом море. Российский флот, по мнению Колчака, должен был состоять излинейных кораблей— если Россия хочет играть роль великой державы. Одновременно в статье Колчак подробно рассматривал вопрос о новом для того времени виде морского оружия —подводных лодках, чью роль как самостоятельного агента войны он считал ничтожной. В этом ряд современников усматривали существенный недостаток статьи Колчака. В 1913 году Колчак осознал своё заблуждение — недооценку роли подводного флота — и не побоялся открыто об этом сказать, после чего поддерживал также создание и сильного флота подводных лодок на всех российских морях.
Выступления Колчака в качестве эксперта по военно-морским вопросам в Государственной думе, как пишет его биограф И. Ф. Плотников, «были замечательными, логичными, убедительными, покоряли глубиной мыслей, аргументов, расчётов». Тем не менее думская комиссия по государственной обороне отклонила проекты закладки новых линейных кораблей. Колчак, считавший это строительство совершенно необходимым для того, чтобы новый возрождённый флот мог встать в один ряд с ведущими флотами Англии и Германии, тяжело переживал эту неудачу. По мнению современного биографа КолчакаП. Н. Зырянова, это стало одной из причин того, что вскоре Колчак оставил службу в Морском генеральном штабе, перестал заниматься вопросами реорганизации флота и начал читать лекции в Морской академии. В. Г. Хандорин обращает внимание на то, что у Колчака не было академического образования, однако Морская академия, учитывая его весьма значительный к тому времени научный авторитет путешественника-исследователя, пригласила его читать лекции. За несколько месяцев, что Колчак провёл на поприще преподавателя, он прочитал курс лекций, посвящённый совместным действиям армии и флота и являвшийся первым теоретическим обобщением данного круга вопросов. Хандорин называет А. В. Колчака «родоначальником теории подготовки, организации и проведения совместных операций армии и флота». Изложенные в его лекциях принципы получили дальнейшее развитие уже в советское время.
В этот период семья Колчака снимала квартиру наБольшой Зелениной улице, дом 3. 25 января 1908 года у них родилась дочь Татьяна.
13 апреля 1908 года Колчак был произведен в чинкапитана 2-го ранга, и он получил назначение на должность заведующего отделом Балтийского театра действий МГШ, однако вскоре из-за разногласий с новым морским министромС. А. ВоеводскимКолчак покинул МГШ.
Во время службы в Морском генеральном штабе Колчак не переставал интересоваться Севером, входил в комиссиюСеверного морского путии продолжал научные исследования. В 1906 году была создана комиссия во главе с адмираломВ. П. Верховскимдля изучения вопроса о Северном морском пути. Комиссия поручила Колчаку составить доклад для морского министра об условиях плавания вдоль арктического побережья России. Записка была подготовлена Колчаком в сентябре 1906 года.
Возглавлявший Главное гидрографическое управление морского министерства генерал-майорА. И. Вилькицкийлелеял мечту об открытии Великого северного пути из Атлантического океана в Тихий. Вилькицкий заручился поддержкой правительства и решил организовать экспедицию. Он обратился к Колчаку с предложением возобновить исследовательскую работу в Северном Ледовитом океане, включиться в подготовку экспедиции и быть одним из её руководителей. Колчак принял это предложение.
Согласно разработанному комиссией Верховского плану, в комплексную экспедицию предполагалось отправить три отряда по два судна в каждом, построить 16 геофизических станций на арктическом побережье и островах. Колчак в сотрудничестве сФ. А. Матисеномразработал проект экспедиции с применением стальных судов ледокольного типа. Проект был представлен Вилькицкому и получил одобрение. 29 мая 1908 года, ещё до окончания строительства ледоколов «Вайгач» и «Таймыр», Колчак был назначен командиром ледокола «Вайгач». 30 сентября он был зачислен во 2-й Балтийский флотский экипаж и покинул Морской генштаб.
Суда считались военными, степень их надёжности и непотопляемости была для своего времени очень высокой. Ледоколы долго служили исследователям и спасателям и позволили сделать крупнейшие географические открытия, в том числе открыть архипелагЗемля Императора Николая II(ныне Северная Земля) и проложить Северный морской путь. Как в создании этих ледоколов, строившихся на Невском судостроительном заводе в Петербурге, так и вообще в развитии ледокольного флота заслуги Колчака были велики. Однако в советской литературе и историографии они замалчивались.
28 октября 1909 года «Вайгач» и «Таймыр» вышли в море, имея на борту по четыре морских офицера и 38—40 человек команды. Пройдя Балтийское, Северное, Средиземное, Красное моря и Индийский океан, 3 июня 1910 года экспедиция пришла во Владивосток. Здесь был произведён ремонт судов, на «Вайгач» прибыл начальник экспедиции, полковник корпуса флотских штурмановИ. С. Сергеев, известный гидрограф.
Колчак горел идеей открытия Северного морского пути и заражал этой идеей своих спутников, энтузиазм участников экспедиции был высок.
На навигацию 1910 года Главным гидрографическим управлением ставились задачи прохода вБерингов проливи обследования этого района. Основным пунктом для проведения съёмок и астрономических работ был выбранмыс Дежнёва. Основная же часть работы экспедиции была запланирована на весну 1911 года. Часть работ, относящихся к плану 1910 года, экспедиция выполнила, все научно-исследовательские работы на мысе, в которых принимал участие и Колчак, были сделаны.
17 августа 1910 года суда вышли избухты Золотой Роги подошли к Камчатке, после чего пересеклиАвачинскую бухтуи достиглиПетропавловска-Камчатского. Миновав мыс Дежнёва, экспедиция вошла в Северный Ледовитый океан. Простояв неделю у посёлкаУэлен, экспедиция двинулась на запад. 20 сентября ледоколы отправились обратно во Владивосток. По пути взаливе Наталииописали бухты Петра и Павла, внеся уточнения в имевшиеся карты.
20 октября вернулись во Владивосток. Колчака, однако, вызвали в Петербург для продолжения службы в Морском генштабе. И хотя ему было досадно отказываться от дальнейшего участия в экспедиции, которой было отдано столько усилий и у которой были хорошие перспективы, Колчак согласился принять предложение. В морском министерстве за это время произошли благоприятные перемены, и теперь открывались новые возможности для реализации судостроительной программы, за которую ратовал Колчак и которая обрела поддержку самого́П. А. Столыпина.
15 ноября Колчак сдал «Вайгач» и выехал в Санкт-Петербург, где его ждала жена и родившийся 24 февраля 1910 года сын Ростислав.
Вернувшись в Морской генеральный штаб на должность начальника 1-й оперативной части (планирование операций флота на Балтике), в 1911—1912 годах Колчак занимался доработкой судостроительной программы и подготовкой флота к войне. По программе, одним из авторов которой был Колчак, в России строились быстроходные, манёвренные, хорошо вооружённые корабли. Во время войны вступили в стройлинейные корабли типа «Севастополь»,эсминцы типа «Новик»,новейшие подводные лодки. Историк В. Г. Хандорин отмечает, что «буквально все линкоры, половина крейсеров и треть эсминцев советского Военно-морского флота, в 1941 году вступившего в Великую Отечественную войну, были построены именно по этой программе».
Одновременно Колчак занимался преподаванием в офицерских классах, а также на курсах военно-морского отделаНиколаевской морской академии. Колчаком были написаны теоретические работы «О боевых порядках флота», «О бое». В 1912 году с грифом «Не подлежит оглашению» вышла книга Колчака «Служба Генерального штаба» — обзор деятельности морских генеральных штабов ведущих мировых держав.
В работе по проведению в жизнь судостроительной программы Колчак сотрудничал с продолжателем дела С. О. Макарова вице-адмираломН. О. Эссеном. Эссен предложил Колчаку перейти в действующий флот Балтийского моря. К этому времени Колчак считал свою работу в части судостроительной программы и подготовки флота к войне законченными, штабной работой стал тяготиться, а потому ответил адмиралу согласием.
15 апреля 1912 года Колчак был назначен командиром эскадренного миноносца «Уссуриец» и отправился на базу Минной дивизии вЛибаву. Семья перебралась к нему в начале зимы 1912 года. 30 ноября 1913 года у Колчаков родилась дочь Маргарита.
В мае 1913 года Колчак был назначен командовать миноносцем «Пограничник», который использовался в качестве посыльного судна адмирала Эссена. Колчак был привлечён к работе в штабе Эссена, сначала помощникомО. О. Рихтера. 25 июня, после учебно-показательных постановок мин в финских шхерах, на борту «Пограничника» собралисьНиколай IIсо свитой, министрИ. К. Григорович, Эссен. Государь остался доволен состоянием команд и судов, Колчаку и другим командирам кораблей было объявлено «именное монаршее благоволение». В штабе командующего флотом стали готовить бумаги для производства Колчака в следующий чин. Аттестация, подготовленная 21 августа 1913 года начальником Минной дивизии контр-адмиралом И. А. Шторре, характеризовала Колчака так:
6 декабря 1913 года «за отличие по службе» Колчак был произведён вкапитаны 1-го рангаи через 3 дня уже был назначенисправляющим должностьначальника оперативного отдела штаба командующего морскими силами Балтийского флота.
С 14 июля 1914 года Колчак начал исполнять в штабе Эссена обязанностифлаг-капитанапо оперативной части. В этот день он был награждён французскиморденом Почётного легиона— в Россию приезжал с визитом французский президентР. Пуанкаре.
Как один из ближайших помощников командующего Балтийским флотом, Колчак сосредоточился на подготовке флота к стремительно приближавшейсябольшой войне. В обязанности Колчака входило инспектирование отрядов флота, военно-морских баз, разработка защитных мер и минирования— сложнейших операций, начавшихся за день до объявления войны, в которых Колчак принимал активное личное участие.
Вечером 16 июля штаб адмирала Эссена получил шифровку из Генерального штаба омобилизацииБалтийского флота с полуночи 17 июля. Всю ночь группа офицеров во главе с Колчаком занималась составлением инструкции для боя.
Впоследствии на допросе в 1920 году Колчак скажет:
Первые два месяца войны Колчак занимал должность флаг-капитана, разрабатывая оперативные задания и планы, при этом всегда стремился принять участие в боевых действиях.
Служба в штабе Эссена соответствовала темпераменту Колчака. Адмирал Тимирёв писал по этому поводу:
Отношения, сложившиеся в штабе Эссена, давали Колчаку возможность активного вмешательства в различные сферы управления флотом и способствовали быстрому приобретению авторитета среди тех офицеров, что предпочитали решительные и активные действия. Историк Кручинин соглашается с Тимирёвым, что «…история деятельности Колчака на Балтийском флоте есть история этого флота во время войны. Каждое боевое предприятие совершалось по планам, им разработанным, в каждую операцию он вкладывал свою душу, каждый офицер и матрос понимал, что его ведёт Колчак к успехам».
В эту войну борьба на море стала много сложнее и разностороннее, чем раньше, очень важное значение приобрели оборонительные меры — в первую очередь, в виде минных заграждений. И именно мастером ведения минной войны проявил себя Колчак. Западные союзники считали его лучшим в мире специалистом по минному делу.
В августе близ островаОденсхольмбыл захвачен севший на мель немецкий крейсер «Магдебург». В числе трофеев была обнаружена немецкая сигнальная книга, из которой штаб Эссена узнал, что Балтийскому флоту противостоят довольно малые силы германского флота. В результате был поставлен вопрос о переходе Балтийского флота от глухой обороны к активным действиям.
В начале сентября план активных операций был одобрен, Колчак отправился защищать его в СтавкуГлавковерха, однако Великий князьНиколай Николаевичпризнал активные операции Балтийского флота преждевременными. Почувствовав настороженное отношение Ставки к Эссену, Колчак тяжело переживал неудачу своей миссии, «был чрезвычайно нервен и жаловался на чрезмерный бюрократизм, мешавший продуктивной работе».
Осенью 1914 года штаб Эссена решил использовать ослабление бдительности немцев, уверенных в пассивной тактике русских морских сил, и «завалить минами всё германское побережье». Колчак разработал операцию по минной блокаде немецких военно-морских баз. Первые мины были поставлены в октябре близМемеля, и уже 4 ноября в районе этойминной банкипошёл ко дну германский крейсер «Фридрих Карл». В ноябре была поставлена минная банка близ островаБорнхольм.
В конце декабря близ островаРюгенибанкиШтольпе на путях, которыми германские судна шли изКиля, была осуществлена постановка минных полей, в которой принял активное участие Колчак. Впоследствии на минах подорвались малые крейсера «Аугсбург» и «Газелле».
Со временем Колчаку наскучила штабная работа. Он стремился попасть на миноносец, любовь к которому у него осталась со времён Порт-Артура. Коллеги часто слышали от Колчака о его сильном желании командоватьМинной дивизией. При этом командующий флотом сочувственно смотрел на устремления своего молодого помощника и продвигал его в адмиралы, замыслив после этого поручить ему Минную дивизию.
В феврале 1915 года капитан 1-го ранга Колчак принял командование полудивизионом особого назначения из четырёхэскадренных миноносцев типа «Пограничник». В ходе минно-заградительной операции вДанцигской бухтеему пришлось применить свой опыт плавания в Арктике — в море уже было много льда. Все миноносцы успешно достигли места постановки минного поля, но крейсер прикрытия «Рюрик» наскочил на камни и получил пробоину. Колчак повёл свои корабли дальше без прикрытия. 1 февраля Колчак в тяжелейших погодных условиях поставил в бухте до 200 мин (по другим данным — 140), выполнив задачу похода, и успешно вернул свои суда на базу. Впоследствии, как утверждалось биографами Колчака, немецкий флот понёс такие серьёзные потери от установленных мин, что командующему немецким Балтийским флотомпринцу Генриху Прусскомупришлось распорядиться о запрете кораблям выходить в море до тех пор, пока не будет найдено средство для борьбы с русскими минами. Современные военные историки, однако, подвергают большому сомнению приводимые количественные данные о нанесённом ущербе: А. А. Шишов отмечал, что ни один корабль германского ВМФ не подорвался на минах в Данцигской бухте, а жертвами русских мин спустя полгода стали 3 немецких транспорта. Командующий 6-й армией доложил о «мужестве и отличной распорядительности» Колчака «во время опасной операции большого боевого значения». Колчак был награждёнорденом Святого Владимира3-й степени с мечами. Его имя приобрело известность и за рубежом: для обучения у него тактике минной войны англичане снарядили на Балтику группу своих морских офицеров.
В августе 1915 года германский флот, перейдя к активным действиям, предпринял попытку прорыва вРижский залив. Его остановили именно минные заграждения: потеряв на русских минах несколько эсминцев и повредив некоторые крейсера, из-за угрозы новых потерь немцы вскоре отменили свои планы. Это привело затем и к срыву наступления их сухопутных войск на Ригу, так как оно не было поддержано с моря флотом.
В 1915 году Колчак также был удостоен подарка из Кабинета Его Императорского Величества.
В начале сентября 1915 года в связи с травмой контр-адмиралаП. Л. Трухачёвавременно освободилась должность начальника Минной дивизии, которую доверили Колчаку. Приняв дивизию 10 сентября, Колчак стал налаживать связи с сухопутным командованием. С командующим12-й армиейгенераломР. Д. Радко-Дмитриевымдоговорились общими силами препятствовать германскому наступлению вдоль берега(незадолго до этого германцы высадили десант на южном берегу Рижского залива и повели наступление против 12-й армии).
Колчак стал разрабатывать десантную операцию в германском тылу. Несмотря на противодействие штаба Балтийского флота, он сумел настоять на своём, хотя ему и пришлось сократить масштабы операции до минимума. 6 октября отряд из 22 офицеров и 514 нижних чинов (согласно другой версии: 2 роты морской бригады, пулемётная команда с линейного корабля «Слава» и спешенный эскадрон драгун — всего 490 чел. при 3 пулемётах) на двух канонерских лодках под прикрытием 15 миноносцев, линкора «Слава» иавиатранспорта «Орлица»отправился в поход.Руководил операциейлично Колчак. 9 октября отряд скрытно высадился на берег, снял сторожевой пост около маяка и разгромил высланную немцами роту пехоты. Гидросамолёты и миноносцы помогали десантникам с моря. В результате высадки был ликвидирован наблюдательный пункт противника, захвачены пленные и трофеи. Соотношение потерь составило 43 человек убитыми с германской стороны против 4 раненых с русской. Проведённая Колчаком демонстрация стала наглядным доказательством возможности проведения аналогичных операций силами более крупных соединений. Германцы в дальнейшем были вынуждены для защиты береговой линии снять часть войск с фронта. В то же время, по оценке контр-адмирала Тимирёва, проведённая операция, которую с самого начала не поддерживало командование Балтийского флота, в итоге «свелась к скромной авантюре».
Серьёзную помощь армейским частям оказали корабли Колчака и в дальнейшем, поддерживая их в тяжелейшей ситуации массированными обстрелами германских позиций. В середине октября, когда начались снегопады и Колчак отвёл корабли в гавань Рогокюль наМоонзундском архипелаге, на флагманский миноносец пришла телефонограмма: «Неприятель теснит — прошу флот на помощь. Меликов». Провести суда ночью в пургу по узкому каналу, выводящему из Моонзунда, было чрезвычайно трудной задачей. Утром, подойдя к побережью, узнали, что на мысе Рагоцем ещё держались русские части, отрезанные немцами от основной группировки. Став на бочку, миноносец «Сибирский стрелок» соединился со штабомМеликова, командира20-го драгунского Финляндского полка. Остальные русские миноносцы подошли к берегу, открылишрапнельныйогонь по атакующим немецким цепям. В этот день русские войска отстояли свои позиции. Меликов сообщил Колчаку, что немцы понесли такие потери, что не скоро рискнут предпринять новое наступление. Кроме того, Меликов просил помощи уже в своём контрнаступлении, которое должно было начаться через несколько дней. Через полторы недели миноносцы Колчака вернулись на свои прежние позиции возле фланга сухопутных войск, упиравшегося в береговую линию. Огонь судов был распределён таким образом, чтобы прикрывать весь фронт атаки Меликова. При этом «Слава», имевшая на вооружении 12-дюймовые орудия, бомбардировала бетонные укрепления германцев, а миноносец «Храбрый» участвовал в дуэли с береговой батареей. Остальные миноносцы, не сходя с пристрелянных позиций, прикрывали атаку своим огнём. В течение часа Мельников сообщил, что взят городКеммерн, а германцы отступили не оказав сопротивления. 2 ноябряНиколай IIпо докладу Радко-Дмитриева наградил Колчакаорденом Святого Георгия4-й степени.
Из рассказа служившего под началом Колчака офицера Н. Фомина:
Возвращение Колчака на его прежнее место службы — в штаб — оказалось непродолжительным: уже в декабре выздоровевший Трухачёв получил новое назначение, и 19 декабря Колчак, минуя должность начальника первичного тактического соединенияэсминцеви оставаясь командующим морскими силами Рижского залива, снова принял Минную дивизию, причём на этот раз уже как действующий её командир. Однако и за непродолжительное время работы в штабе Колчак успел сделать очень важное дело: разработал план операции по минированиюВиндавы, успешно реализованный позднее. Для немцев это оказалось таким сюрпризом, что здесь сразу же подорвались крейсер и несколько миноносцев.
Перед тем, как лёд покрыл Балтийское море, Колчак, едва успев принять Минную дивизию, предпринял новую минно-заградительную акцию в районе Виндавы. Однако его планам помешал взрыв и полузатопление миноносца «Забияка», в результате чего операция была отменена.
Кроме постановок минных заграждений, Колчак часто выводил под личным командованием в море группы кораблей для охоты за различными судами противника, сторожевой службы. Неудачей закончился один из таких выходов, когда погиб сторожевой корабль «Виндава». Однако, как правило, проявлявшиеся командиром Минной дивизии умение, храбрость и находчивость вызывали восхищение у его подчинённых, быстро становились известными во флоте и в столице. По словам одного из коллег, Колчак
«три дня мотался с нами в море и не сходил с мостика. Бессменную вахту держал. Щуплый такой, а в деле железобетон какой-то! Спокоен, весел и бодр. Только глаза горят ярче. Увидит в море дымок — сразу насторожится и рад, как охотник. И прямо на дым. Об адмирале говорят много, говорят все, а он, сосредоточенный, никогда не устающий, делает своё дело вдали от шумихи. Почти никогда не бывает на берегу, зато берег спокоен».
Слава, которую снискал себе Колчак, была заслуженной: к концу 1915 года потери немецкого флота в части боевых кораблей превосходили аналогичные русские в 3,4 раза; в части торговых судов — в 5,2 раза, и его личную роль в этом достижении вряд ли возможно переоценить.
В 1915—1916 годах начинаются многолетние глубокие романтические отношения А. В. Колчака сАнной Васильевной Тимирёвой, с которой он познакомился в Гельсингфорсе на одном из вечеров у Н. Л. Подгурского. Анна Васильевна — жена морского офицераС. Н. Тимирёва(друга и сослуживца А. В. Колчака), дочь пианиста и дирижёра, директора Московской консерваторииВ. И. Сафонова, — была почти на 20 лет моложе Колчака. Встреча с ней увлекла будущего адмирала и покорила его на долгие годы: при всей свойственной ему жёсткости, отмечаетВ. Г. Хандорин, «Колчак был человеком сентиментальным». Он не оставил семью (хотя Софья Фёдоровна предполагала, что он в итоге с ней разведётся), однако в его жизни сложилась ситуация «треугольника». Завязалась любовная переписка. В письмах Колчак делился со своей возлюбленной не только чувствами, но и служебными заботами, своими взглядами. Эта переписка, отмечает историк, «добавляет важные штрихи к мировоззрению будущего Верховного правителя — штрихи, через которые рельефно проступает облик патриота и вместе с тем милитариста, рыцаря войны, презирающего демократию».
В 1918—1919 годах Тимирёва, разведясь с мужем и уехав в Омск к Колчаку, станет его фактической женой, вместе с ним эвакуируется на восток, а в январе 1920 года в Иркутске добровольно пойдёт под арест, чтобы оставаться рядом с любимым.
В весенней кампании 1916 года, когда германцы повели наступление на Ригу, роль колчаковских крейсеров «Слава», «Адмирал Макаров» и «Диана» состояла в обстреле и препятствовании продвижению противника. Чтобы исключить возможность продвижения вражеских подводных лодок и транспортов вдоль части берега, находящейся под контролем немцев, Колчак стал минировать эти участки побережья при помощи мелкосидящих заградителей.
Война позволила Колчаку проявить новые грани своего таланта — после полярных плаваний, научных работ и штабного реформотворчества, Александр Васильевич раскрылся какфлотоводеци минёр. С принятием 23 августа 1915 годаНиколаем IIдолжности Верховного главнокомандующего, отношение к флоту вСтавкестало меняться в лучшую сторону. Это почувствовал и Колчак. Вскоре стало двигаться и представление его к следующему военному чину. 10 апреля 1916 года Колчак в возрасте 41 года был произведён вконтр-адмиралы, встав в один ряд с немногочисленными предшественниками в истории русского флота, в схожем возрасте получившими этот чин за действительные отличия, не «по случаю» или благодаря связям —М. П. Лазаревым(38 лет),П. С. Нахимовым(43 года),В. И. Истоминым(42 года),С. О. Макаровым(42 года).
В. Г. Хандорин отмечает, однако, что как личность и военный специалист Колчак импонировал далеко не всем. В качестве примера историк цитирует донесение его сослуживца А. Саковича: «Колчак… абсолютно не признаёт системы там, где без неё не обойтись, оттого, что он слишком впечатлителен и нервен, оттого, что он совершенно не знает людской психологии. Его рассеянность, легкомыслие и совершенно неприличное состояние нервов дают богатейший материал для всевозможных анекдотов».
В контр-адмиральском чине Колчак принимал участие в набеговых действиях лёгких сил Балтфлота на германские коммуникации, в частности в попытках прервать транспортировку железной руды из Швеции в Германию. Первая атака транспортов оказалась неудачной. Второй поход — 31 мая 1916 года — был спланирован до мелочей, и встреча с немецким конвоемсостоялась в Норчёпингской бухте. Для решения задачи по уничтожению конвоя неприятеля с крупным грузом железной руды был сформирован отряд особого назначения, состоящий из трёх крейсеров, одиннадцати миноносцев и ещё нескольких вспомогательных кораблей под общим командованием начальника 1-й бригады крейсеров контр-адмиралаП. Л. Трухачева(флаг на «Рюрике»). Сам Колчак держал флаг на «Новике» и командовал корабельной ударной группой из трёх эсминцев — «Новик», «Гром» и «Победитель» которые должны были решить главную задачу операции: внезапным ударом уничтожить основную цель — неприятельские транспорты. Обнаружив караван, Колчак ночью атаковал его и рассеял, потопив корабль сопровождения. Некоторые современные историки, однако, с позиций сегодняшнего дня выносят «приговор» Колчаку как флотоводцу, сетуя на скромность полученных результатов (был потоплен один 2030-тонный транспорт, вооружённый четырьмя 105-мм пушками «Q-ship» «Германн»). По их мнению, командующий эсминцами позволил транспортам с рудой укрыться в территориальных водах нейтральной Швеции и действовал несогласованно с основными силами П. Л. Трухачёва. Подобное теоретическое «переигрывание» прошедших сражений в свою очередь само подвергается критике — как не являющееся плодотворным методом. Критики Колчака, собственноручно указывая на близость территориальных вод нейтральной страны, не учитывают фактора значительной опасности атаковать вместо немцев нейтральных шведов в условиях, когда достоверность разведывательных данных, на основании которых была предпринята операция, могла находиться под вопросом. Между тем, именно исходя из этих соображений Колчак не захотел обходить караван со стороны чужой морской границы и вместо этого попытался предупредительным выстрелом остановить его для досмотра, а затем по той же причине не бросился догонять караван в направлении шведского берега. В этой операции Колчак-генштабист возобладал над Колчаком — любителем авантюр и «кавалерийских набегов» своих миноносцев: «…Я, имея в виду возможность встречи со шведскими судами… решил пожертвовать выгодой внезапности нападения и вызвать со стороны идущих судов какой-нибудь поступок, который дал бы мне право считать эти суда неприятельскими» — позднее признавался адмирал, который должен был находить выступлениеШвециина стороне Германии довольно вероятным, а последствия этого события — достаточно тяжёлыми: кроме факторов морской войны, чего стоило одно увеличение протяжённости сухопутного русского фронта на всю длину границыВеликого княжества Финляндскогос его давними традициями недовольства русским владычеством.
А. В. Колчак во время своей службы на Балтике смог доказать, что минное оружие при умелом обращении может быть действенным средством борьбы даже против значительно превосходящих сил противника. Александр Васильевич занимался совершенствованием подготовки и выучки офицеров и матросов, особенно в части минного дела. Он не только руководил минными операциями, но и сам изобретал новые мины, совершенствовал методы их постановки.
Последняя задача, которой Колчак занимался на Балтийском флоте, была связана с разработкой крупной десантной операции в немецком тылу в Рижском заливе.
28 июня 1916 года указом императора, в нарушение прав старшинства, неожиданно для себя, Колчак был произведён ввице-адмиралыи назначен командующим Черноморским флотом, став, таким образом, самым молодым из командующих флотами воюющих держав. При этом, как отмечают современные историки, командование воюющим флотом было поручено адмиралу, который ни в мирное, ни в военное время не командовал кораблём I ранга, не говоря уже о командовании «становым хребтом» военных флотов того времени — соединением тяжёлых кораблей. Назначение, как писали офицеры, знавшие Колчака, «потрясло всех». Некоторые современники связывали его с близостью адмирала к думской оппозиции, а в Ставке объясняли это назначение усилением важности Черноморского флота и планами десантной операции в Черноморских проливах(летом 1916 года Ставка начала подготовкудесантной операциидля захватаКонстантинополяиЧерноморских проливов). Случай, когда контр-адмирал с выслугой в 2½ месяца был произведён в следующий чин, стал уникальным в истории русского Флота и лишний раз показал, насколько выдающимся офицером был А. В. Колчак.
Назначение на новое место Колчак воспринял без особого энтузиазма и радости: приходилось оставлять живое и интересное дело, которому он отдавал всего себя, — командование Минной дивизией. Кроме того, переезд на юг автоматически означал разлуку с возлюбленной.
Колчаку был назначен оклад в размере 22 тыс. рублей в год и дополнительное морское довольствие, на переезд в Севастополь было отпущено 2 тыс. рублей.
8 июля 1916 года Колчак прибыл в Севастопольи на следующий день принял флот. По дороге в Крым он заезжал в Ставку. Встреча Колчака с Николаем II, произошедшая 4 июля, стала их третьей и последней. Верховный главнокомандующий рассказал новому командующему Черноморским флотом о ситуации на фронтах, передал содержание военно-политических соглашений с союзниками о скором вступлении в войну Румынии. Император оживился, когда Колчак заговорил оБосфорской операции, и сказал, что ещё не решено, как проводить наступление: вдоль берега или путём высадки десанта прямо в Босфор. Историк Зырянов пишет, что скорее всего именно здесь произошла первая встреча Колчака и начальника французской военной миссии генералаМ. Жанена, сыгравшего впоследствии роковую роль в его судьбе. В Ставке Колчак был ознакомлен с указом о награждении егоорденом Святого Станислава1-й степени.
На должность флаг-капитана Черноморского флота по оперативной части Колчак взял капитана 1-го рангаМ. И. Смирнова. Смирнов в своё время учился в роте, где Колчак был фельдфебелем, служил вместе с ним вМорском генштабе, а во время Первой мировой войны состоял наблюдателем в ходе союзническойДарданелльской операции. Уже на пути в Севастополь Колчак и Смирнов обсуждали план работы на Чёрном море. Колчак решил прекратить заграждение минами собственных баз и ставить мины как можно ближе к берегам неприятеля и в таком количестве, чтобы их не успевали вытраливать, в несколько ярусов, чтобы не могли проходить ни большие корабли, ни подводные лодки, ни мелкосидящие суда. Первая задача, поставленная Колчаком флоту, заключалась в очистке моря от вражеских военных кораблей и прекращении неприятельского судоходства вообще. Для достижения этой цели, выполнимой только при полной блокировке Босфора и болгарских портов, М. И. Смирнов начал планирование операции по минированию портов врага. Для борьбы с подводными лодками Колчак пригласил на Черноморский флот своего товарища по столичному офицерскому кружку капитана 1-го ранга Н. Н. Шрейбера, изобретателя специальной малой мины для подводных лодок; были заказаны и сети для заграждения выходов подводных лодок из портов.
Сменяемый командующий Черноморским флотом адмиралА. А. Эбергардрадушно встретил Колчака. Деловой разговор был прерван сообщением о появлении крейсера «Бреслау». «Тотчас по вступлении Колчака в командование флотом было получено известие секретной разведки о том, что крейсер „Бреслау“ вышел изБосфорав Чёрное море в неизвестном направлении. Адмирал Колчак хотел немедленно выйти с флотом в море для встречи с „Бреслау“, но оказалось, что… выходные фарватеры не протралены и протраление их займёт 6 часов времени… Стало ясно, почему… флот никогда не мог выйти вовремя в море для встречи противника, который успевал делать набеги на наши берега… Утром флот Колчак вывел, около 4 часов дня настиг врага на пути к Кавказскому побережью. Приблизившись на 90кабельтовых, флагман-линкор „Императрица Мария“ дал по „Бреслау“ залп, который накрыл его. Противник поспешил выпустить дымовую завесу и, пользуясь быстроходностью, двинулся восвояси, не выполнив задания. Хотя шансов догнать немецкий крейсер у кораблей Колчака не было, он преследовал его до вечера. С этого времени как этот, так и другой немецкий быстроходный линейный крейсер „Гёбен“ не отваживались выходить в море и нападать на российское побережье. По отработанным на Балтике методам через некоторое время под своим личным руководством Колчак провёл минирование Босфора, турецкого побережья, которое затем повторялось,и практически вообще лишил противника возможности активных действий», — вспоминал М. И. Смирнов. Как отмечает историк И. Ф. Плотников, с этого времени Россия полностью завладела инициативой в Чёрном море.
Приход Колчака стал для Черноморского флота поводом для оживления. Энергичный и активный командующий заставил всех работать «на ять», произошли перемены и в командном составе.
Командующий флотом вновь столкнулся со старым препятствием, в первый раз — в начале мировой войны — оказавшимся непреодолимым. Великий князь Николай Николаевич, смещённый государем с должности Главковерха и назначенный главнокомандующимКавказской армией, продолжал придерживаться своих взглядов, что флот не имеет самостоятельного значения и служит всего лишь вспомогательным средством для сухопутных частей. Главнокомандующий Кавказской армией предъявлял завышенные требования к охране транспортируемых его фронту подкреплений, боеприпасов и продовольствия и не считал нужным составлять перспективный план для планирования охранения, полагая, что как вспомогательное средство флот всегда должен быть готов мгновенно исполнять его требования. Чтобы удовлетворить запросы Николая Николаевича, Черноморский флот должен был бы отказаться от своих планомерных действий по вытеснению противника с Чёрного моря, поэтому Колчак недолго мирился с требованиями Великого князя, так как уже непосредственно не подчинялся ему. Перевозки для нуждКавказского фронтастали обеспечиваться разумным и достаточным охранением, и за всю войну это охранение не было ни разу прорвано противником, а за время командования Черноморским флотом Колчаком был потоплен лишь один русский пароход.
Воспользовавшись наработками времён службы на Балтике, Колчак продолжил начатое его предшественником адмиралом Эбергардом минирование (три заграждения в предпроливной зоне и в самом горле Босфора, а также четыре на подходах к анатолийским портам были установлены разнородными силами Черноморского флота с 1914 года по июль 1916-го), а также заминировал побережье Турции, что почти лишило врага возможности действовать активно. Начала операцию подводная лодка «Краб», выставившая в самом горле пролива 60 мин. Затем по приказу Колчака был заминирован вход в пролив от берега до берега, после чего были заминированы выходы из болгарских портовВарна,Зонгулдак. Для поддержки минных полей в боевой готовности на расстоянии в 50—100 миль от Босфора всегда стоял на дежурстве отряд кораблей в составе дредноута, крейсера и нескольких миноносцев, а близ Босфора постоянно дежурила подводная лодка. В течение года, начиная с июля 1916 года, близ Босфора было произведено 17 минных постановок и выставлено 4 тыс. мин, что привело к коренному перелому обстановки на Чёрном море в пользу России.
На долгое время неприятельские суда вообще исчезли из Чёрного моря. Лишь протралив канал вдоль побережья, неприятель снова смог выпускать в море небольшие суда и подводные лодки. Тогда Колчак оборудовал для постановки минных полей низкосидящие суда, которые стали ставить мины вплотную к берегу. В конце октября 1916 года на минах близ Варны подорвалась немецкая подводная лодка «B—45», а в конце ноября у Босфора ещё одна — «B—46». К концу 1916 года командующий Черноморским флотом реализовал свою задачу, прочно заперев германо-турецкий флот в Босфореи ослабив напряжение транспортной службы русского флота.
К Колчаку пришла всероссийская известность. Центральные газеты стали публиковать о нём статьи, размещать на своих страницах его портреты. Первая статья о командующем Черноморским флотом — «Новый адмирал» — была опубликована 13 августа 1916 года столичным изданием «Новое время». Через месяц в этой же газете был опубликован первый литературный портрет Колчака — «С командующим в открытом море». 29 сентября в газете «Вечернее время» был помещён фотопортрет Колчака.
Вместе с тем служба Колчака на Черноморском флоте была отмечена рядом неудач и потерь, которых могло и не быть. Самой крупной потерей стала гибель 7 октября 1916 года флагманского корабля флота — линкора «Императрица Мария». Через 15 минут после первого взрыва командующий на катере подошёл к борту тонущего корабля. Первым распоряжением Колчака было отвести подальше от «Марии» «Екатерину Великую», после чего, несмотря на продолжавшиеся взрывы, адмирал поднялся на борт линкора и лично руководил затоплениемпогребови локализацией пожара. Этими мерами командующий спас город и рейд, однако полностью победить огонь не удалось. Чрезвычайно сильно переживавший потерю флагмана адмирал держался мужественно, хотя, бывало, и срывался, доходя до крайней степени гнева. В эти дни было получено много сочувственных писем в адрес Колчака. Первое пришло от Николая II: «Скорблю о тяжёлой потере, но твёрдо уверен, что Вы и доблестный Черноморский флот мужественно перенесёте это испытание». Государь отправил в Севастополь курировавшего Черноморский флот офицера Ставки Бубнова с сообщением, что «он не видит никакой его вины в гибели „Императрицы Марии“, относится к нему по-прежнему и повелевает спокойно продолжать командование». Современный исследователь П. Н. Зырянов отмечает, что слова Николая II возымели благоприятное влияние на Колчака, который вскоре полностью оправился и занялся своим следующим главным делом — подготовкойБосфорской операции.
Морской отдел Ставки и штаб Черноморского флота подготовили простой и дерзкий план Босфорской операции как альтернативу академичному и сложному плану начальника штаба Верховного главнокомандующего генералаМ. В. Алексеева. Согласно этому, по оценке современных историков, «суворовскому» плану моряков, который разрабатывался при непосредственном участии Колчака, предлагалось нанести неожиданный стремительный удар в центр всего укреплённого района — наКонстантинополь, причём сделать это уже в сентябре 1916 года, во взаимодействии с сухопутными войсками южного флангаРумынского фронта. В операции мог принять участие и английский флот, наступая по Эгейскому морю.
Николай II полностью поддержал план операции моряков, но генерал Алексеев пытался отстаивать свой собственный план, требовавший нереального снятия с фронта десяти пехотных дивизий. При этом для формирования и обучения десантного отряда в любом случае требовалось 3-4 месяца, в связи с чем операцию отложили до апреля — мая 1917 года. Алексеев, рассчитывавший на победное завершение войны в результате готовившегося весеннего наступления вГалиции, не стал возражать против подготовки десанта.
С конца 1916 года началась комплексная практическая подготовка к Босфорской операции: проводили тренировки по высадке десанта, стрельбе с кораблей, разведывательные походы отрядов миноносцев к Босфору, всесторонне изучали побережье, проводили аэрофотосъёмку. Формировалась специальная десантная Черноморская дивизия морской пехоты во главе с генерал-майоромА. А. Свечиными начальником штаба полковникомА. И. Верховским, которую курировал лично Колчак.
31 декабря 1916 года Колчак отдал приказ о формировании Черноморской воздушной дивизии, отряды которой предполагалось развёртывать по мере поступления гидросамолётов. В этот день Колчак во главе отряда из трёх броненосцев и двух авиатранспортов предпринял поход к берегам Турции, однако из-за усилившегося волнения бомбардировку берегов неприятеля с гидросамолётов пришлось отложить.
При оценке боевой работы Черноморского флота в период командования им А. В. Колчака современные историки отмечают, что флот добился за это время больших успехов. Неприятель понёс значительные потери, его подводные лодки были вынуждены оставаться на своих базах, неприятельский флот в целом лишился возможности выхода в Чёрное море и были пресечены нападения на русское побережье. И. Ф. Плотников пишет, что Колчак пользовался очень высоким авторитетом среди современников как флотоводец.
В книге адмиралаМ. И. Смирноваоб А. В. Колчаке, вышедшей в 1920-е годы в эмиграции, автор писал: «Не случись революции, Колчак водрузил бы русский флаг на Босфоре». В книге приведены оценки результатов боевой деятельности адмирала Колчака в войне на Чёрном море, полученные из официальных германских источников:
Контр-адмиралА. Д. Бубновв своих воспоминаниях писал:
Должность командующего флотом обязывала адмирала быть в курсе политической ситуации в стране. В этот период либеральная оппозиция, используя тяжёлое положение воюющей России, готовила свержение верховной государственной власти, нащупывала и налаживала контакты в среде высшего генералитета. Заговорщиков особенно интересовали военные, имевшие в своих руках реальную военную силу, — командующие фронтами и флотами. Известно, что в августе 1916 года Колчака посетил входивший в группу заговорщиков член Прогрессивного блока Государственной думыМ. В. Челноков. Находившийся с осени 1916 года в Крыму на лечении начальник штаба Верховного главнокомандующего генералМ. В. Алексеевдважды вызывал к себе Колчака и начальника его штаба для докладов о ситуации на Чёрном море. Помимо этих двух официальных встреч также были и другие частные беседы. По свидетельству Колчака, ему часто приходилось общаться с Алексеевым на государственные темы.
Колчак был информирован о политических событиях в стране как из официальных, так и из неофициальных источников — так, А. В. Тимирёва интересовалась политикой, посещала гостевую трибуну Государственной думы и в письмах к Колчаку сообщала ему о политической обстановке в столице. Колчаку было известно о настроениях оппозиционной либеральной интеллигенции. Он не оставался сторонним наблюдателем, стараясь всеми силами воспрепятствовать росту революционных настроений и предохранить вверенный ему флот от надвигавшихся потрясений.
События февраля 1917 годазастали вице-адмирала Колчака вБатуме, куда он прибыл на двух миноносцах по вызову командующегоКавказским фронтомВеликого князя Николая Николаевича для обсуждения графика морских перевозок и строительства порта вТрапезунде. 28 февраля на миноносце была получена телеграмма из Морского генерального штаба о бунте в Петрограде и захвате города мятежниками. Колчак показал телеграмму Великому князю. Выяснилось, что Николай Николаевич никакой информации о происходящих в Петрограде событиях до этого не имел. Описывая события этого дня в письме А. В. Тимирёвой, Колчак высказался:
Историк А. В. Смолин считает, что в этом высказывании Колчак говорил о бунте в столице и судьбе императора. Что касается Николая Николаевича, то через неделю — 7 марта — он сказал Великому князюАндрею Владимировичуоб этой встрече с Колчаком:
Объясняя причину недовольства Николая Николаевича адмиралом Колчаком, А. В. Смолин связывает его с обсуждением событий в Петрограде и судьбы Николая II. Раздражение Николая Николаевича историк объясняет тем, что, возможно, уже 28 февраля великий князь склонялся к вариантуотречения, в то время как Колчак продолжал оставаться верным императору. Историк А. С. Кручинин, говоря про эту реплику Великого князя, отмечает обстоятельство, чтооперативныепредложения и планы командующего Черноморским флотом у Николая Николаевича раньше никогда не вызывали столь негативной реакции, и приводит в своей работе письмо капитана 2-го ранга Лукина, содержание которого вполне может быть интерпретировано как предложение Колчака о широкомасштабной военной демонстрации «юга» в противовес солдатскому мятежу «севера».
28 февраля Колчак покинул Батум, прибыв в Севастополь 1 марта. Ещё из Батума он распорядился прервать телеграфную и почтовую связь Крыма с остальными территориями России для предотвращения паники и распространения непроверенных слухов. Было приказано все поступавшие телеграммы отправлять в штаб Черноморского флота.
В Севастополе Колчак ознакомился с несколькими телеграммами в его адрес.М. В. Родзянкосообщал о восстании в столице и переходе власти кВременному комитету Государственной думы. Морской министрИ. К. Григоровичинформировал, что «Комитет Государственной думы постепенно восстанавливает порядок», и рассказывал о приказе адмиралаА. И. Непенина, объявлявшем Балтийскому флоту о событиях в Петрограде. Телеграмма М. В. Алексеева подробно информировала о событиях с 25 по 28 февраля в столице. Начальник морского штаба Ставки Верховного главнокомандующего адмиралА. И. Русининформировал о мятеже в Петрограде, беспорядках в Кронштадте и приказывал «принять все меры в поддержании спокойствия во флоте». На совещании старших военачальников, созванном адмиралом, было решено сообщить командам кораблей о восстании в столице России. Колчак одновременно отменил свой приказ об информационной блокаде Крыма, уже не имевший смысла, поскольку радиотелеграфисты флота перехватили немецкие телеграммы с сообщениями о революции в Петрограде, и решил взять инициативу в свои руки, информируя флот о событиях посредством собственных приказов. 2 марта командующий издал приказы, в которых сообщал флоту о петроградских событиях, требовал верить только его приказам и игнорировать дезинформационные сообщения турецких радиостанций и приводил телеграмму Родзянко с обращением к армии и флоту от имени Временного комитета Государственной думы. Современные историки обращают внимание на содержание первого из приказов, за № 771. Этим приказом Колчак впервые извещал флот о событиях в Петрограде, и сделано было это извещение вовсе не в «революционном» тоне: командующий флотом не спешил присоединяться к революционному течению и заканчивал свой приказ вполне монархическим призывом:
Историк А. В. Смолин отмечает, что требование Колчака продолжать исполнять «долг перед Государем Императором» является свидетельством верности адмирала присягедо отречения.
Тем временем в Пскове вечером 1 марта главнокомандующийСеверным фронтомгенералРузскийвёл переговоры от лицаВременного комитета Государственной думыс прибывшим из Ставки Николаем II, склоняя его к принятию решения об учреждении правительства, ответственного перед Думой. Его позицию поддержал начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев. После нескольких часов тяжелейших переговоров Николай II сдался и дал согласие на формированиеответственного министерства. На следующий день, однако, в разговоре по прямому проводу между председателем Думы Родзянко и генералом Рузским вопрос был поставлен уже об отречении Николая II. Получив изложение разговора между Рузским и Родзянко, генерал Алексеев по собственной инициативе составил и отправил его краткое изложение всем главнокомандующим фронтами, попросив их срочно подготовить и направить в Ставку своё мнение. Командующих флотами Алексеев не опрашивал, хотя и Непенин, и Колчак, как и командующие фронтами, напрямую подчинялись Верховному главнокомандующему: по мнению историка П. Н. Зырянова, в этом сказалось пренебрежительное отношение русского генералитета к флоту. Вечером 2 марта командующий Черноморским флотом получил от Алексеева телеграмму, в которой для сведения приводились тексты телеграмм от командующих фронтами Николаю II с просьбами об отречении. Осведомительная телеграмма не требовала ответа, но командующие Балтийским и Черноморским флотами в одинаковой ситуации повели себя по-разному: Непенин 2 марта отправил Государю телеграмму, в которой присоединялся к просьбам отречься от престола, а Колчак решил не участвовать в происходившем 2 марта телеграфном совещании вообще.
Историк А. В. Смолин отмечает, что и 3 марта Колчак ещё не признавал Временного правительства, ибо в середине этого дня он делал запрос в Ставку, требуя разъяснений, кто в данный момент является «законной верховной властью» и кто — Верховным главнокомандующим. При этом историк отмечает, что под «законной верховной властью» Колчак подразумевал именно монарха. Даже 11 марта командующий флотом в письме военному министру задавался вопросом, как поступать со словами «За Царя» на военных знамёнах и значках Черноморского флота, не приняв самостоятельного решения и лишь исполнив поступившее в ответ на запрос распоряжение.
В 1919 году, находясь на постуВерховного правителя России, Колчак отменил празднование годовщины Февральской революции. Были запрещены митинги и манифестации в её честь на том основании, что рано подводить итоги революции, обернувшейсябольшевистским переворотом.
Что касается политических взглядов Колчака, то до марта 1917 года егомонархизмбыл совершенно бесспорен. После революции по понятным причинам Колчак свои взгляды не афишировал. При этом М. И. Смирнов в эмигрантских воспоминаниях писал:
Косвенным доказательством приверженности Колчака монархическим взглядам А. В. Смолин считает посещение Колчаком 17 июля 1919 года, в день поминовения царской семьи, Екатеринбурга, где он встречался с архиепископом УфимскимАндреем. Этот неофициальный визит, по мнению историка, приобретает особенное значение, если учитывать, что ещё за два дня до этого Колчак посещал город с официальным визитом.
Современная историография не имеет значимых оснований для утверждений о том, что адмирал в одночасье сменил свои убеждения, а вот высказывать их открыто он уже действительно не имел никакой возможности. При этом известно замечание адмирала в беседе с К. В. Сахаровым, что «все слои русского народа, начиная с крестьян, думают только о восстановлении монархии и призвании на престол своего народного вождя, законного царя. Только это движение и может иметь успех». Позиция адмирала в вопросе об отречении, по мнению А. В. Смолина, способствовала его популярности вБелом движениикак военачальника, не запятнанного «грехом Февраля», в отличие от некоторых высших генералов.
Впоследствии взгляды Колчака развивались после назначения, позже отменённого, на Месопотамский фронт в начале 1918 года. Из-за чумного карантина он задержался в Шанхае, где постоянным его собеседником стал японский полковник Хизахиде. Будучи членом «секретного пан-монгольского общества», Дзен-буддистом и убеждённым милитаристом, он оказал большое влияние на Колчака. Колчак записал одну из его фраз:
Комментируя её, Колчак, сам увлёкшийся «воинствующим буддизмом» и ставший поклоняться «культу холодной стали», писал, что ему нечего было возразить «японскому фанатику», «тяжёлой справедливости его слов». Сам он также писал:
Милитаристские взгляды адмирал высказывал и раньше, и позже, теперь он увлёкся военным искусством Древнего Востока и полюбил его символы вроде старинного оружия. Милитаризму Колчака были свойственны «мистически окрашенные, средневековые взгляды», иВ. Г. Хандоринотмечал, что они были свойственны не только ему и в то время были ещё довольно распространены в профессиональной военной среде.
Несмотря на все усилия командующего, полностью исключить волнения на флоте не получилось. Уже 2 марта слухи о перевороте в Петрограде распространились по Севастополю и проникли в сухопутные части. Солдаты начали вести себя с офицерами вызывающе, перестали отдавать честь. В городе вспыхнули митинги. 3 марта на «Екатерине Великой» на фоне проявившейся среди матросов шпиономании и требований удаления офицеров с немецкими фамилиями покончил жизнь самоубийством мичман Фок. 4 марта матросы потребовали прибытия на судно командующего флотом. Колчак посетил корабль, но лишь после доклада его командира, а не под давлением команды. Возмущённый поведением матросов, адмирал говорил с выстроенной на палубе командой резко и нелицеприятно. Он отверг подозрения офицеров с немецкими фамилиями в измене и отказал в их списании на берег.
4 марта по приказу командующего газета «Крымский вестник» сообщила об отречении Николая II и формированииВременного правительства. Флот это известие воспринял спокойно, однако в этот же день в Севастополе начались митинги, и Колчак для разряжения обстановки 5 марта провёл смотр частей. После смотра вновь начались митинги. Участники одного из них потребовали прибытия адмирала. Колчак сначала не хотел ехать, но, чтобы не накалять страсти, согласился. Он приказал собравшимся разойтись, но матросы заперли ворота и потребовали выступления и отправки приветственной телеграммы Временному правительству от Черноморского флота. Колчак выступил с короткой речью и обещал отправить телеграмму. После этого его отпустили. В телеграммах, отправленных в адрес Г. Е. Львова, Временного правительства, А. И. Гучкова, М. В. Родзянко, от имени Черноморского флота и жителей Севастополя Колчак приветствовал правительство и высказывал надежду, что оно доведёт войну до победы. При этом в телеграммах Колчак ни слова не говорил о революции, благодаря которой власть оказалась в руках этого правительства. В связи с этим, указывает А. В. Смолин, адмирал приветствовал не революцию, но правительство, которое будет способно добыть победу в войне. Историк отмечает также, что в своих докладах 6 марта Алексееву и Русину Колчак снял с себя ответственность за признание Временного правительства, переложив её на команды кораблей и население города:
ИсторикВ. Г. Хандоринобращает внимание на то, что признание Временного правительства Колчак предпочёл провести через Ставку Верховного главнокомандующего, потребовав от неё подтверждения. Получив радиограмму нового правительства, командующий Черноморским флотом ответил в столицу, что подчинится этому правительству не ранее, чем получит соответствующее распоряжение из Ставки.
10 марта, чтобы прервать череду митингов и демонстраций, Колчак вывел флот в море, полагая, что боевая работа будет лучшим противодействием «углублению революции». Правоту Колчака, пытавшегося таким образом противостоять большевистской разлагающей агитации, признавал и служивший в это время на «Екатерине Великой» большевик А. В. Платонов, свидетельствовавший, что «частые походы отрывали массы от политики… служили препятствием развитию революции».
Сохранить боеспособность флота Колчаку помогло и то, что в трудной ситуации он проявил умение идти на компромисс, волевым усилием и выдержкой подавлять присущую ему вспыльчивость. Эта борьба с самим собой стоила адмиралу огромных усилий, однако она же позволила, как пишет А. В. Смолин, проявить качества, характеризующие уже настоящего политика.
19 марта в Севастополе состоялась торжественная церемония приведения Черноморского флота к присяге Временному правительству. После молебна перед командующим флотом церемониальным маршем прошли черноморцы с красным знаменем, на котором был нарисован портрет лейтенанта Шмидта в траурной рамке. Замыкали шествие рабочие с красными флагами.
Упреждающими приказами Колчак смог предотвратить крайние проявления на флоте, связанные с движением за отмену погон и отдания чести. Командующий не стал чинить препятствий и матросским идеям о переименовании боевых кораблей, что также было отражено в его приказах. По его распоряжению были распущены севастопольскиеполицияи корпусжандармов(вместо них была сформирована городскаямилиция) и выпущены из тюрем политические заключённые. На флоте был сформированЦентральный военно-исполнительный комитет(ЦВИК). 19 марта адмирал утвердил проект, вводивший в законное русло и подчинявший командующему новые флотские организации — корабельные, полковые и ротные комитеты. С разработанным на Черноморском флоте «Положением об организации чинов флота, Севастопольского гарнизона и работающих на государственную оборону рабочих» были ознакомлены военный министр, ИсполкомПетросоветаи члены Госдумы, а несколько позднее и Ставка. Несмотря на возражения начальника штаба СтавкиА. И. Деникина, главковерх Алексеев одобрил проект Колчака, после чего его внедрили повсеместно. Такие меры командующего позволили избежать на Черноморском флоте эксцессов, подобных тому, чтопроисходило на Балтийском флоте, тем более что сам Колчак старался поддерживать репутацию человека, преданного революции и учитывающего настроения матросских масс.
После того, как стало известно о намерении попавших под влияние революционного угара масс выкопать прах «контрреволюционных адмиралов» — участниковОбороны Севастополя, погибших во времяКрымской войныи покоившихся во Владимирском соборе Севастополя, и на их месте перезахоронить лейтенанта Шмидта и его товарищей, расстрелянных за участие вСевастопольском восстании 1905 года, эти останки по приказу Колчака были в ускоренном порядке перевезены в Севастополь, где вПокровском соборесостоялось их временное захоронение. Это распоряжение позволило сбить накал страстей.
В начале апреля на флоте и в столице стали распространяться слухи о переводе Колчака на должность командующего Балтийским флотом. Сразу же решительно против такого перевода выступил новый Верховный главнокомандующий генерал М. В. Алексеев, уязвлённый тем, что Ставка не была об этом поставлена в известность. Историк Смолин пишет о найденных в архивах трёх телеграммах в Ставку, информировавших о перемещениях Колчака после его приезда в столицу, что, по его мнению, означало с большой долей вероятности, что Ставка вела собственное наблюдение за вице-адмиралом и относилась к нему настороженно. Против перевода Колчака также высказывались новый начальник штаба Черноморского флотаМ. И. Смирнови капитан первого ранга А. Д. Бубнов, отвечавший в Ставке за Черноморский флот. Они считали, что эта мера не улучшит ситуации на Балтике, но усилит разложение на Черноморском флоте и поставит под вопрос проведение Босфорской операции.
15 апреля адмирал прибыл в Петроград по вызову военного и морского министраА. И. Гучкова. Последний рассчитывал использовать Колчака в роли главы военного переворота для ликвидациидвоевластияи установления военной диктатурыи предложил ему взять на себя командование Балтийским флотом. Предполагаемое назначение Колчака на Балтику было увязано с созданием Отдельной армии «для обороны Петрограда». Учитывая, что никакой угрозы столице в то время германские войска не представляли, А. Смолин полагает, что речь могла идти о планах использования армии для наведения порядка в Петрограде. Назначение Колчака на Балтику, однако, не состоялось — согласно одной версии, поскольку почуявший неладное командующий Балтийским флотомА. С. Максимов, не пользовавшийся поддержкой военного и морского министра, саботировал вызов в Петроград; согласно другой, Колчак убедил Гучкова оставить всё как есть. Как бы то ни было, планам установления военной диктатуры в тот период помешалиапрельский политический кризиси демонстрации, прошедшие в Петрограде 20-21 апреля. 29 апреля Гучков ушёл в отставку, а 5 мая было образованопервое коалиционное правительствос участием эсеров и меньшевиков.
В Петрограде Колчак принял участие в заседании правительства, где выступал с докладом о стратегической ситуации на Чёрном море. Его доклад произвёл благоприятное впечатление. Когда же речь зашла о Босфорской операции, генерал Алексеев решил воспользоваться ситуацией и окончательно похоронить операцию, которой никогда не сочувствовал. Генерал заявил, что у него нет необходимых пяти дивизий, что в армии уже нет ни одного полка, в котором он мог быть уверен, и что сам Колчак не может быть до конца уверен в своём флоте. Несмотря на то, что в этот момент рухнуло мероприятие, которое адмирал видел венцом своей военно-морской службы и даже «большей частью содержания и смысла жизни», он из соображений воинской дисциплины не стал на правительственном заседании вступать в спор с Главковерхом.
Колчак также участвовал в совещании командующих фронтами и армиями в штабе Северного фронта в Пскове, где, в частности, познакомился с командующим столичным военным округом генераломЛ. Г. Корниловым. С совещания адмирал вынес тяжёлое впечатление одеморализации войск на фронтеи скором их развале.
В Петрограде адмирал стал очевидцем вооружённых солдатских манифестаций и пришёл к выводу, что их следовало подавить силой. Отказ Временного правительства генералу Корнилову, предлагавшему применить силу, Колчак считал ошибкой. Даже Гучкова он считал виновным в чрезмерных уступках радикально настроенным массам. Колчак был уверен, что в то время авторитета командующих и находившихся в их руках сил как в Петрограде, так и на юге России, ещё было бы достаточно для наведения порядка.
Настроения, с которыми вечером 21 апреля Колчак покидал Петроград, лучше всего передаются отрывком из его письма Тимирёвой:
Вернувшись из Петрограда, Колчак выступил с инициативой общероссийского масштаба, которая, по его мнению, могла бы остановитьразвал российской армии и флота, восстановить боеспособность войск и продолжить войну до победного конца.
25 апреля, сразу же по возвращении в Севастополь, Колчак выступил на Делегатском собрании солдат и матросов гарнизона вцирке Труццис докладом «Положение нашей вооружённой силы и взаимоотношения с союзниками». Начав с отрицательной оценки свергнутого государственного строя, который привёл «армию морально и материально в состояние крайне тяжёлое, близкое к безвыходному», адмирал перешёл к неоправдавшимся, по его мнению, надеждам, возлагавшимся на революцию, которая должна была поднять боевой дух армии:
Главную причину такого положения дел Колчак усматривал в германской пропаганде, которая вела к братанию на фронтах и дезертирству. Для выхода из сложившейся ситуации Колчак призывал правительство немедленно отменить приказы о демократизации армии и прекратить «доморощенные реформы»:
Доклад Колчака произвёл на слушателей огромное впечатление и воодушевил их. Командующий покидал трибуну под аплодисменты. Успех Колчака отмечал даже большевик Платонов. Под влиянием этого выступления команда флагманского корабля «Георгий Победоносец» 26 апреля приняла резолюцию с осуждением агитации за сепаратный мир с Германией, обратилась к флоту с призывом поддержать лозунг «Война до победного конца во имя свободы», оказать доверие Временному правительству и направить делегацию в Петроград и на Балтийский флот. Понимая значение своего доклада, Колчак попросил помощника начальника Морского генштабаА. П. Капнистаопубликовать его в главных газетах и «Русском слове». Так, Московской городской думой речь Колчака была напечатана тиражом в несколько миллионов экземпляров.
Под впечатлением от выступления Колчака Центральный военный исполнительный комитет принял решение сформировать и направить на фронт и Балтийский флот делегацию для агитации за продолжение войны, которую возглавил «революционный оборонец»Фёдор Баткин, ранее не имевший отношения к флоту и зачисленный в него матросом 2-й статьи по личному указанию командующего. В делегацию из более чем двухсот человек вошли офицеры, кондукторы, матросы, солдаты, рабочие и делегаты от Совета депутатов. В середине мая к делегации присоединились ещё 100 человек. Деньги на командировку были выделены из фонда командующего. Отправляя делегацию на фронт, адмирал сознательно шёл на ослабление оборонческой пропаганды на Чёрном море, понимая, что судьба России решается на фронте.
Члены делегации работали вМоскве,Петрограде,Гельсингфорсе, на Балтийском флоте, выезжали на фронтыПервой мировой войны, выступали в действующих частях армии и флота. Работа делегации получила широкую известность, и она косвенно способствовала распространению информации о взглядах и действиях адмирала по всей Русской армии. Тем не менее, как отмечает историк А. Смолин, в общероссийском масштабе акция не дала ощутимых результатов, и уже в начале июня Колчак обратился к военному и морскому министру с просьбой немедленно вернуть часть делегации обратно на Черноморский флот, поскольку их отсутствие сказалось на обстановке на флоте.
В течение определённого времени усилия Колчака по предотвращению анархии и развала флота давали плоды: так, проводившееся ЦВИК голосование о желательности приезда в КрымЛениназакончилось тем, что из 409 делегатов лишь 20 высказалось в поддержку, после чего по крымским городам было разослано распоряжение о недопустимости приезда Ленина. Командующему флотом, боровшемуся за сохранение дисциплины и против развала вверенных ему частей, противостоялибольшевикис ихпораженческойпропагандой.
С отъездом делегации и связанным с этим ослаблением оборонческой пропаганды положение на флоте ухудшилось, между тем как антивоенная агитация большевиков усилилась, что привело к падению порядка и дисциплины.
В мае между Колчаком и ЦВИК произошёл резкий конфликт по поводу помощника главного командира порта генерал-майора Н. П. Петрова, которого ЦВИК уличил в хищении казённого имущества и спекуляции им. Колчак не утвердил постановление об аресте и выгнал пришедшую к нему делегацию. Тогда ЦВИК арестовал Петрова по собственной инициативе без санкции командующего флотом. 12 мая привыкший к безоговорочному исполнению своих приказов адмирал Колчак отправил Временному правительству телеграмму с описанием противостояния и просьбой заменить его другим лицом. Конфликт совпал по времени с публикацией Декларации прав солдата, которую во время поездки Колчака в столицу военные отказались обсуждать на заседании Временного правительства. Открыто выступить против Декларации Колчак не мог, так как сразу был бы отправлен в отставку и подвергся судебному преследованию. Не собираясь уходить из политики, он выбрал иной путь. 14 мая на созванном им Делегатском совещании Колчак подверг публичной критике деятельность солдатских комитетов, обвинив их в разложении армии и флота и подрыве дисциплины. Военный и морской министрА. Ф. Керенский, прибывший 17 мая в Севастополь, на некоторое время уладил конфликт между ЦВИК и Колчаком.
Тем временем Колчак продолжал регулярно выводить флот в море, так как это позволяло отвлекать личный состав от революционной активности и подтягивало их. Крейсеры и миноносцы продолжали обходы вражеского побережья, продолжались минные работы по блокированию Босфора, близ него, регулярно сменяясь, дежурили подводные лодки.
После отъезда Керенского сумятица и безвластие на Черноморском флоте стали усиливаться. Недоверие матросов к офицерам и лично командующему усугубила военная неудача — в ночь на 13 мая при попытке постановки мин практически в устье Босфора с самоходных баркасов, спущенных с русских линкоров, оставшихся в 10 милях (16 км) от берега, произошёл несанкционированный подрыв мины, вызвавший цепную реакцию взрывов других мин. Два баркаса из четырёх пошли ко дну, погибло 15 матросов и офицеров, 29 человек было ранено. После этого случая команды стали отказываться выходить в море на рискованные задания. 18 мая комитет эсминца «Жаркий» потребовал списать на сушу командира корабляГ. М. Весела́го«за излишнюю храбрость». Колчак приказал поставить миноносец в резерв, а Весела́го перевёл на другую должность. Недовольство моряков вызвало и решение Колчака поставить на ремонт броненосцы «Три святителя» и «Синоп» с распределением их чрезмерно революционно настроенных команд по другим портам. Росту напряжённости и левоэкстремистских настроений среди черноморцев способствовал и приезд в Севастополь в начале июня делегации моряков Балтийского флота, состоявшей из большевиков и снабжённой огромным грузом большевистской литературы. Большинство делегатов были переодетыми в форму матросов партийными работниками, получившими отЯ. М. Свердлованапутствие: «Севастополь должен стать Кронштадтом юга». Начались неподконтрольные властям митинги, «балтийцы» разъезжали по кораблям, выступали на улицах и площадях города. Влияние офицеров падало. Подвергся нападкам и лично командующий флотом. Тиражировалась и повторялась клевета о якобы имевшихся у Колчака крупных землевладениях, о том, что именно поэтому «он кровно заинтересован в продолжении войны». Как честному военнослужащему, ничего не нажившему за свою службу, бо́льшая часть личного имущества которого к тому же погибла в начале войны во время германского обстрела Либавы, Колчаку было оскорбительно слышать про себя эти небылицы. На одном из митингов, отвечая на клевету, в очередной раз прозвучавшую в его адрес, он сказал:
Ответ Колчака произвёл на матросов сильное впечатление, и больше этот вопрос они никогда не поднимали. Однако политические противники Колчака впоследствии не раз прибегали к подобного рода инсинуациям — например, по свидетельству историка И. Ф. Плотникова, большевистские источники не брезговали измышлениями о том, что Колчак никогда не участвовал в боевых действиях, а адмиральский чин получил благодаря тому, что хорошо танцевал на балах в царских дворцах.
Последние недели своего командования флотом Колчак уже не ждал и не получал от правительства никакой помощи, стараясь решать все проблемы своими силами. Однако его попытки восстановить дисциплину встречали противодействие рядового состава армии и флота. 3 июня участники митинга в полуэкипаже потребовали удаления со своих постов Колчака, начальника штаба М. И. Смирнова и ряда других офицеров. 4 июня командующий телеграфировал Керенскому, что агитация балтийской делегации получила «сильное распространение» и местные силы не справляются с ней.
На митинге 5 июня матросы арестовали помощника командира Черноморского флотского экипажа полковника К. К. Грубера и вынесли постановление о сдаче офицерами холодного и огнестрельного оружия. Чтобы предотвратить кровопролитие, на следующий день Колчак отдал офицерам приказ сдать оружие. Когда пришла пора Колчаку самому сдавать оружие, он собрал на палубе «Георгия Победоносца» его команду и заявил, что офицеры всегда хранили верность правительству и поэтому разоружение для них является тяжёлым и незаслуженным оскорблением, которое он сам не может не принять на свой счёт: «С этого момента я командовать вами не желаю и сейчас же об этом телеграфирую правительству». Судовой комитет решил, что он сдавать оружие не собирается. Рассказывалось, что Колчак, находясь в состоянии крайнего возбуждения, взял пожалованную ему заПорт-Артурзолотую саблю —Почётное Георгиевское оружиеи, крикнув матросам: «Японцы, наши враги — и те оставили мне оружие. Не достанется оно и вам!», — швырнул саблю за борт. Историк П. Н. Зырянов отмечает, что Колчак, единственный (кроме застрелившегося в знак протеста против решения сдать оружие) не сдавший оружие, да ещё в такой демонстративной форме, от имени офицеров ответил на оскорбление достойным жестом и вызвал этим огонь на себя. Этот жест адмирала обошёл страницы всех газет и произвёл сильное впечатление как в России, так и за границей. В среде правых, уже склонявшихся в то время к идее военной диктатуры, имя Колчака приобрело дополнительную популярность.
По данным же газеты «Русские ведомости», делегатское собрание гарнизона и рабочих, происходившее весь день 6 июня, постановило обезоружить всех офицеров и отстранить от должности командующего флотом адмирала Колчака и начальника штаба капитана первого ранга Смирнова.
6 июня Колчак направил Временному правительству телеграмму с сообщением о произошедшем бунте и о том, что в создавшейся обстановке он не может более оставаться на посту командующего. Не дожидаясь ответа, он передал командование контр-адмиралуВ. К. Лукину, совершив таким образом, по мнению А. В. Смолина, дисциплинарный проступок, ибо не имел права без приказа Временного правительства покидать своего поста.
Видя, что ситуация выходит из-под контроля, и опасаясь за жизнь Колчака, М. И. Смирнов по прямому проводу вызвал А. Д. Бубнова, который связался с Морским генштабом и просил немедленно доложить министру о необходимости вызова Колчака и Смирнова ради спасения их жизней. Ответная телеграмма Временного правительства пришла 7 июня: «Временное правительство… приказывает адмиралу Колчаку и капитану Смирнову, допустившим явный бунт, немедленно выехать в Петроград для личного доклада». Таким образом, Колчак автоматически попадал под следствие и выводился из военно-политической жизни России. Керенский, уже тогда видевший в Колчаке соперника, использовал этот шанс, чтобы отделаться от него. Колчак же был глубоко оскорблён этой телеграммой, обвинявшей его в допущении бунта, в то время как само правительство постоянно попустительствовало анархии в рядах матросов.
Настроения в Севастополе стали успокаиваться. На митинге была принята резолюция об аресте Колчака, однако Исполком её отверг. Вечером 7 июня Колчак и Смирнов отбыли из Севастополя в Петроград. На вокзале их провожала небольшая группа офицеров флота. 12 июня, вскоре после отъезда адмирала, получив по агентурным каналам сведения о его уходе, близ русских берегов вновь появился «Бреслау», разгромивший на острове Фидониси (о. Змеиный) маяк с радиостанцией и пленивший его гарнизон.
Доклад Колчака Временному правительству о севастопольских событиях был назначен на 13 июня. До этого дня столичные журналисты успели взять у адмирала интервью, в котором тот рассказал о причинах, заставивших его покинуть Черноморский флот. 13 июня «Русские ведомости» опубликовали беседу с адмиралом, а в «Маленькой газете» А. А. Суворина вышла передовая статья, в которой говорилось:
В статье шла речь о неспособностиГ. Е. Львовауправлять страной. Затрагивался и вопрос одиктатуре. В контексте статьи в качестве выбранного народом диктатора выступал адмирал Колчак.
Таким образом, 13 июня для отчёта о своей деятельности на заседание Временного правительства пришёл выступать новый кандидат в диктаторы. Министры встретили его с явным недоверием и сочли нужным дать бой этой попытке. Львов поставил на повестку вопрос о статье в «Маленькой газете». Было решено начать судебное разбирательство против газеты за призывы к демонстрации с требованием свержения правительства. Колчак выступал в самом конце заседания. Критически относясь к изменившемуся в мае 1917 года составу Временного правительства, тон в котором теперь стали задавать социалисты, Колчак изложил обстоятельства дела и обвинил в произошедшем политику правительства, которая привела к разложению флота, подрыву авторитета командного состава, поставила командование «в совершенно бесправное и беспомощное положение». Речь Колчака министры выслушали при гробовом молчании. Вслед за ним в том же духе выступил и М. И. Смирнов. В итоге министры постановили отложить обсуждение вопроса до окончания работы комиссииА. С. Зарудного, уже отправившейся в Севастополь для расследования. Адмирала поблагодарили за доклад и отпустили. Когда комиссия Зарудного вернулась в Петроград и подтвердила правомерность всех шагов Колчака, адмиралу предложили вернуться к командованию флотом. Это предложение он, однако, отверг.
17 июня вЗимнем дворцесостоялась встреча Колчака с американским адмираломДж. Г. Гленноном. При переговорах присутствовал и глава американской делегацииЭ. Рут. Колчаку было предложено принять участие в Дарданелльской операции американского флота. Адмирал дал согласие. План был секретным, и официально Колчак привлекался как специалист по минному делу и борьбе с подводными лодками. Однако историк А. В. Смолин замечает, что в истории с приглашением Колчака в США очень много неясного. Так, в американских архивах не найдено вообще никаких документов о подготовке Дарданелльской операции. Американские историки Ч. Викс и Дж. Бейлен предполагали, что Гленнон ходатайствовал за Колчака из личной симпатии для спасения его от судебного разбирательства, однако Смолин опровергает эту мысль, указывая, что 17 июня Гленнон Колчака видел впервые. Смолин приходит к выводу, что вся история с поездкой Колчака в Америку была выгодна в первую очередь А. Ф. Керенскому, видевшему себя главой России, а Колчака — соперником в борьбе за власть. Керенского не могла радовать перспектива восхождения на российском политическом небосклоне новой яркой звезды, которую общественность уже рассматривала, наравне с генераломЛ. Г. Корниловым, как потенциального кандидата в военные диктаторы. Чтобы выпроводить из страны опасного конкурента, договорились о поездке адмирала в Америку. Этому могли способствовать и русско-американскиемасонскиесвязи, поскольку и Рут, и Керенский были масонами. Гленнон сделал запрос в российское Адмиралтейство, однако ему отказали. Тогда Рут обратился к Временному правительству, на заседании которого 28 июня вопрос был решён. При этом русская миссия в США не имела ни дипломатического статуса, ни определённой цели. Прибыв осенью 1917 года вВашингтон, Колчак с удивлением обнаружил, что американские официальные лица не понимали цели русской миссии, а во время обсуждения планов Дарданелльской операции определённо заявляли о её неосуществимости. В письме 12 октября 1917 года Колчак писал:
Своим спутникам Колчак прямо говорил, что Керенский заставил его покинуть Родину против его желания.
Наблюдение за общественно-политической жизнью России привело Колчака в июне 1917 года к мысли, что либерально-демократическая общественность не способна управлять страной, довести войну до победы и остановить хаос революции. Он принял приглашение «Республиканского центра», претендовавшего на роль организатора разнородных контрреволюционных и антисоветских элементов и ставившего задачу установления военной диктатуры, водворения порядка и восстановления дисциплины в армии, вступить в эту организацию и возглавить её военный отдел. «Республиканский центр» в качестве возможных диктаторов рассматривал две кандидатуры: Колчака и Корнилова.П. Н. Милюков, уже в эмиграции, писал:
Колчак же своей задачей считал объединить разрозненные офицерские кружки, наладить их взаимодействие. В частном порядке он встречался с Милюковым иВ. В. Шульгиным. 1 июля Колчака посетили члены Главного комитета Союза офицеров армии и флота и преподнесли ему саблю, взамен выброшенной в море, с надписью «Рыцарю чести от Союза офицеров армии и флота». Состоялась также встреча Колчака с председателем Союза полковникомЛ. Н. Новосильцевым: адмирал выразил согласие остаться в России, пусть даже на нелегальном положении, и не ехать в Америку, однако у Новосильцева «ничего реального» в то время не было. Смолин считает, что на самом деле задача делегации Союза, созданного по почину Ставки и тогдашнего Главковерха генерала Алексеева, состояла в устранении в приличествующей форме конкурента протеже Ставки Корнилова, которого к тому же в это время начала активно «раскручивать» Москва в противовес Петрограду. Корнилов не был так интеллигентен, как Колчак, однако у него в руках была реальная сила, а 19 июля он стал Верховным главнокомандующим. Колчак к власти не рвался и с Корниловым соперничать не собирался — наоборот, он ценил этого талантливого и смелого генерала. Корнилов, в свою очередь, считал Колчака своим сторонником, и фамилия адмирала фигурировала в различных вариантах списков корниловского правительства. При этом историк А. С. Кручинин указывает, что настрой Колчака на решительные действия соответствовал обстановке того времени гораздо лучше, нежели упорная лояльность Корнилова Временному правительству, пагубно сказавшаясяуже через месяц.
О политической активности и антиправительственной деятельности опального адмирала Временное правительство было хорошо информировано. По данным Смирнова, Керенскому удалось раскрыть военный отдел «Республиканского национального центра». Последней каплей, переполнившей чашу терпения Керенского, стал визит 21 июля к Колчаку находившегося в резкой оппозиции Временному правительству и лично Керенскому генералаВ. И. Гу́рко. Они обсуждали положение в армии и генерала Корнилова, способного, по их мнению, остановить её развал. На следующий день Колчак хотел нанести Гурко ответный визит, однако того арестовали по распоряжению Керенского за монархическую пропаганду и публикацию письмаНиколаю IIот 4 марта, в котором генерал предсказывал реставрацию монархии. Перед арестом Гурко Колчак получил от Керенского срочную телеграмму с требованием в кратчайший срок отбыть в США и донести о причинах задержки отъезда, что, как отмечают современные историки, не могло быть простым совпадением. Историк П. В. Зырянов считает, что если бы Колчак чистосердечно поведал Керенскому об этих причинах, то наверняка оказался бы вПетропавловской крепостивместе с Гурко.
Русская военно-морская миссия в составе А. В. Колчака, М. И. Смирнова, капитана 2-го ранга Д. Б. Колечицкого, капитана 2-го рангаВ. В. Безуара, лейтенанта И. Э. Вуича, лейтенанта А. М. Мезенцева и адъютанта Колчака лейтенанта В. С. Макарова (сына погибшего в 1904 году адмиралаС. О. Макарова) покинула столицу 27 июля. До норвежского городаБергенаКолчак добирался под чужой фамилией, чтобы скрыть свои следы от немецкой разведки. Из Бергена миссия проследовала в Англию.
В Англии Колчак провёл две недели: знакомился с морской авиацией, подводными лодками, тактикой противолодочной борьбы, посещал заводы. С английскими адмиралами у него сложились хорошие отношения, союзники доверительно посвящали Колчака в военные планы.
В Лондоне Колчак встретился с русским посломК. Д. Набоковым. Также его познакомили спервым лордом адмиралтействаадмираломДжоном Джеллико. Они обсуждали минирование, говорили о морской авиации. Колчак просил разрешения принять участие в одной из её операций. Разведывательный полёт на двухмоторном самолёте произвёл на русского адмирала большое впечатление. В Англии Колчак несколько раз встречался также с начальником английского Морского генерального штаба генералом Холлом.
16 августа русская миссия на крейсере «Глонсестер» вышла из Глазго к берегам США, куда прибыла 28 августа. Здесь-то и выяснилось, что никакой Дарданелльской операции американский флот не планировал. Таким образом отпала главная причина поездки Колчака в Америку, и с этого момента его миссия носила военно-дипломатический характер. Колчак пробыл в США около двух месяцев, за это время встречался с русскими дипломатами во главе с посломБ. А. Бахметьевым, морским и военным министрами и государственным секретарём США. 16 октября Колчака принял американский президентВ. Вильсон.
Колчак по просьбе коллег-союзников поработал в американской Морской академии, где консультировал слушателей академии по минному делу, признанным мастером которого являлся. По приглашению морского министра знакомился с американским флотом и на флагмане «Пенсильвания» более 10 дней участвовал во флотских манёврах.
Поскольку миссия в Америку не удалась, было решено возвращаться в Россию. В Сан-Франциско, уже на западном побережье США, Колчак получил телеграмму из России с предложением выставить свою кандидатуру вУчредительное собраниеоткадетской партиипо Черноморскому флотскому округу, на что он ответил согласием, однако его ответная телеграмма опоздала. Накануне отъезда Колчак получил сообщение о свержении Временного правительства, о победе Октябрьской революции. Все планы рушились. Колчак писал: «…я решил вернуться в Россию и там уже разобраться, что делать дальше». 12 (25) октября Колчак с офицерами отправился из Сан-Франциско во Владивосток на японском пароходе «Карио-Мару».
Позднее, в письме жене от 15 июня 1919 года, адмирал напишет, что в Америке сделал всё, от него зависящее, для участия в войне на стороне союзников, но в итоге пришёл к выводу, что «Америка заняла положение в отношении России, исключающее возможность с нею работать». Поэтому Колчак решил вернуться в Россию и продолжить войну с немцами на каких угодно условиях.
Через две недели пароход прибыл в японский портЙокогаму. В письме жене Софье Фёдоровне отсюда адмирал сообщает, что надеется продолжить войну в рядах русских солдат, вернувшись в Россию, и что если этого не удастся сделать, он будет стремиться всё равно продолжать войну с врагом Родины на западном фронте, в рядах союзнических войск — по мнению историкаА. В. Ганин, действовать именно так подсказывали Колчаку долг перед Россией и понятие о чести. В Йокогаме Колчак узнал о свержении Временного правительства и захвате властибольшевиками, а также о начале сепаратных мирных переговоров в Брест-Литовске между Советской Россией и Центральными державами. Колчак остро переживал случившееся на Родине, своё бессилие что-либо изменить:
Колчаку теперь предстояло решить тяжёлый вопрос: что делать дальше, когда в России утвердилась власть, которую он не признавал, считая изменнической и повинной в развале страны. Связывать служение Родине с большевизмом для него было немыслимо, поэтому он решил отказаться от мысли возвращаться на Родину и, как представитель бывшего русского правительства, которое было связано известными обязательствами с Антантой, продолжать войну, о чём в письме от 24 января 1918 г. из Шанхая, по пути на Месопотамский фронт, он сообщил жене. Своим офицерам он предоставил полную свободу оставаться за границей или ехать на Родину (большинство из членов комиссии Колчака впоследствии встали под знамёнаБелого движения), сам же в сложившейся обстановке своё возвращение в Россию он считал невозможным и сообщил о своём непризнании сепаратного мира союзному английскому правительству. Он просил также принять его на службу «как угодно и где угодно» для продолжения войны с Германией. Выбор Англии Колчак объяснял наилучшими отношениями, которые сложились у него с представителями этой страны за время заграничной поездки.
Также Колчак писал о попытке определиться на английскую службу:
Учитывая, что запросом русского адмирала занялся лично английский министр иностранных делБальфур, Лондон воспринимал Колчака очень серьёзно. Действительно, вскоре Колчака вызвали в английское посольство и сообщили, что Великобритания охотно принимает его предложение. 30 декабря 1917 года Колчак получил сообщение о назначении наМесопотамский фронт. В первой половине января 1918 года он выехал из Японии черезШанхайвСингапур. Размышляя о роде службы, которую имел в виду для Колчака английский Генеральный штаб, британский исследователь Питер Флеминг отмечает, что в эти дни в Лондоне решили отправить на Кавказ из Багдада военную миссию под начальством генерала Денстервила, которая должна была вступить в контакт с небольшим русским контингентом в Северной Персии, отказавшимся признать Брестский мир. Флеминг считает, что Колчаку могла отводиться роль в этом смелом предприятии, имевшем целью недопущение захвата турками бакинских нефтяных месторождений и создания ими на берегахКаспийского моряплацдарма для наступления наИндию. При этом из письма Софье Фёдоровне, опубликованного в конце 2019 года, следует, что для Александра Васильевича, тем не менее, приоритетной оставалась прежняя цель попасть в Россию, которую он теперь надеялся осуществить, прорвавшись вместе с английскими союзниками наЮг Россиисо стороны Месопотамии.
В марте 1918 года, прибыв вСингапур, Колчак получил секретное поручение срочно возвращаться в Китай для работы вМаньчжуриии Сибири. Изменение решения англичан было связано с настойчивыми ходатайствами русских дипломатов и других политических кругов, видевших в адмирале кандидата в вожди противобольшевистского движения. Первым пароходом Колчак вернулся вШанхай, где и завершилась, не успев начаться, его английская служба. Подробности нового назначения адмирала ожидали у русского посланника вПекинекнязяН. А. Кудашева. В Шанхае Колчак встретился с председателем правленияРусско-Азиатского банкаА. И. Путиловым, затем по железной дороге добрался до Пекина и посетил Кудашева, который поведал ему, что это именно он настоял на командировке адмирала в Китай, надеясь решить с его помощью ряд важных задач. Дипломат рассказал адмиралу, что большевистское правительство в разных концах России уже начало встречать сопротивление, например, наЮге Россииуже боретсяДобровольческая армиягенералов Алексеева и Корнилова. Главной из задач, которые мог решить Колчак, дипломат видел объединение хаотично формировавшихся наДальнем Востокепротивобольшевистских отрядов в единую крупную вооружённую силу, которую можно было бы противопоставить большевикам.
С прибытием Колчака в Китай завершился период его зарубежных скитаний. Теперь адмирала ожидала политическая и военная борьба с большевистским режимом внутри России. Местом организации сил предполагаласьКитайско-Восточная железная дорога(КВЖД), построенная Россией к 1903 году, с центром вХарбине.
В Пекине Колчак встретился с управляющим КВЖД генераломД. Л. Хорватом, предложившим ему взять на себя руководство охраной железной дороги и всей военно-стратегической стороной дела, связанной со спасением КВЖД как русской собственности. 10 мая 1918 года на заседании акционеров КВЖД Колчак был введён в состав правления и назначен главным инспектором охранной стражи КВЖД с одновременным руководством всеми русскими вооружёнными силами в её полосе отчуждения. На заседании под видом нового правления дороги было образовано русское эмигрантское правительство Хорвата, на котором адмирал изложил план вооружённого вторжения на советскую территорию. Операцию планировалось осуществить сразу с двух направлений: со стороны Забайкалья и со стороны Приморья; по расчётам Колчака, ему требовалось для её проведения 17 тысяч бойцов.
В эти дни Колчаку доставили секретную телеграмму от русского посла в США Бахметева, приглашавшего Колчака в Америку на совещание пребывающих за границей российских политических деятелей с целью создания Политического центра для национального возрождения России. Посол находил присутствие адмирала совершенно необходимым и настоятельно просил его приехать, хотя бы ненадолго и в полной тайне. Колчак ответил, что приехать не сможет, а его деятельность на КВЖД направлена на достижение этой же цели. Как пишет П. Флеминг, это доказывает, что адмирал весьма серьёзно относился к своей роли в этом проекте.
11 мая Колчак прибыл в Харбин. В местных газетах было напечатано интервью с адмиралом, в котором он обещал восстановить законность и правопорядок в городе. В полосе отчуждения действовало несколько вооружённых формирований: пятитысячный Особый маньчжурский отряд атаманаГ. М. Семёнова, не подчинявшегося Хорвату, двухтысячный харбинский отряд полковникаН. В. Орловаи действовавший на восточном конце КВЖД отряд атаманаИ. П. Калмыкова. Колчак начал организацию крупного соединения под видом усиления охраны железной дороги. Опорой Колчака стал отряд Орлова. Колчак пытался наладить отношения с атаманом Семёновым, однако, в силу японских инструкций и собственного предвзятого отношения к «господам», Семёнов на контакт идти отказался, вошёл с Колчаком в конфликт, и этот самый крупный отряд Колчак через некоторое время перестал брать в расчёт своих сил. В ведение адмирала входили и вопросы закупки оружия у Японии, однако, когда Колчак прибыл для переговоров к возглавлявшему японскую военную миссию в Харбине генералу Накасиме, тот затребовал за оружие некую компенсацию, намекая на более тесное сотрудничество. Колчак ответил, что не просит этого оружия у японцев как милости, но желает его купить за счёт средств КВЖД. В итоге визит не дал результатов, и это обстоятельство сказалось на отношениях между генералом Хорватом и Колчаком. Начало организации Колчаком флотилии наСунгарии его планы занятия Владивостока беспокоили готовивших интервенцию японцев и вызвали недовольство китайцев. Японцы проводили враждебную Колчаку политику, настаивая на передаче всех вооружённых сил в подчинение атаману Семёнову, их агенты вели подрывную работу в войсках Колчака и переманивали бойцов в отряды Семёнова и Калмыкова. Нередко речь шла даже о личной безопасности адмирала. Колчаку пришлось со своим небольшим отрядом фактически противостоять Японии на востоке России. В конце концов Колчак решил съездить в Японию для выяснения отношений с японским военным руководством.
30 июня Колчак, передав командование генералуБ. Р. Хрещатицкому, уехал в Японию. Целью поездки, кроме выяснения отношений с японцами, было стремление завязать связи с представителями других стран, получить от них поддержку в военном строительстве. ПосолВ. Н. Крупенскийорганизовал встречу Колчака с начальником японского Генштаба генералом Ихарой и его помощником генераломГ. Танакой. Встреча не принесла результатов: японцы убедились, что манипулировать Колчаком не удастся; будучи уверенными в «японофобии» Колчака, они не оказали ему содействия в устранении противоречий с японскими представителями на Дальнем Востоке и даже постарались задержать его в Японии под предлогом отдыха и лечения, так как такая известная и трудноуправляемая личность на Дальнем Востоке мешала осуществлению их планов. Те черты характера Колчака, которые были оценены англичанами — честность и лидерские способности, — автоматически делали его персоной нон грата для японцев. Японцы не были настроены считаться с русскими интересами на Дальнем Востоке в обстановке начинавшегося развала России.
Адмирал внимательно следил за событиями в России, где разворачивалась гражданская война, и размышлял, как он может принести пользу Родине, поэтому большое значение для него сыграло знакомство с возглавлявшим Русский отдел британского военного министерства генераломА. Ноксом. У них завязались дружеские отношения. На англичанина русский адмирал произвёл неизгладимое впечатление, через несколько месяцев генерал запишет: «Он обладает двумя качествами, необычными для русского: вспыльчивостью, вселяющей благоговейный ужас в его подчинённых, и нежеланием говорить просто ради того, чтобы поболтать». В одном из своих докладов в Лондон Нокс написал о Колчаке: «…нет никаких сомнений, что он является лучшим русским для осуществления наших целей на Дальнем Востоке». Эта оценка позволила некоторым советским историкам утверждать, что «адмирал стал действовать по указке англичан», хотя речь могла идти лишь о планах английских дипломатов на Колчака и их взаимном влиянии с Ноксом друг на друга. По совету Крупенского Колчак посетил французского посла в Токио Э. Реньо, которого уже тогда считали претендентом на пост главы французской миссии во Владивостоке. В сентябре Колчак узнал, что Нокс и Реньо отправляются во Владивосток, и, видимо, при содействии Нокса сумел получить место на их судне. 16 сентября он покинул Японию. Понимая, что на Дальнем Востоке японцы будут мешать его работе, он намеревался пробраться наЮг России, чтобы разыскать семью и поступить на службу к руководителям Добровольческой армии Алексееву и Корнилову (в то время он не знал о гибели последнего во время неудачногоштурма Екатеринодарав конце марта 1918 года). Колчак и представить себе не мог, что уже весной командующий Добровольческой армией генералДеникинпризнает егоВерховным правителем Россиии подчинится как Верховному главнокомандующему объединённойРусской армии.
Колчак прибыл воВладивосток19—20 сентября 1918 года. Во Владивостоке он ознакомился с положением на восточных окраинах страны, узнал о состоявшемся в Уфесовещании представителей различных демократических сили об образованииДиректории— объединённого антибольшевистского правительства на территории от Волги до Сибири, претендовавшего на роль «Временного Всероссийского правительства». Узнав о приезде Колчака, с ним захотели встретиться многие морские офицеры. На частном совещании с ними адмирал заявил, что из конкурирующих правительств он поддержал быСибирское, так как оно появилось без внешнего влияния и смогло провести мобилизацию населения, что означало значительную поддержку правительства гражданами. Приезд Колчака совпал по времени с посещением Владивостока главой Временного Сибирского правительстваП. В. Вологодским. 21 сентября они встретились. Познакомился Колчак и с одним из руководителей антибольшевистского выступленияЧехословацкого корпусаи командующим чехословацкими войсками генераломР. Гайдой, с которым, по данным И. Ф. Плотникова, Колчак договорился о будущем сотрудничестве. В результате двух бесед Гайда, человек весьма трудноуправляемый, попал под влияние Колчака.
Через Сибирь Колчак ехал как частное лицо в штатской одежде. 13 октября 1918 года он прибыл вОмск, планируя провести здесь лишь несколько дней и отправиться дальше — наДон. В первую очередь Колчак установил связь с представителямиДобровольческой армии. Они относились к Директории крайне отрицательно, считая её «повторением Керенского», что, по мнению историка Хандорина, полностью соответствовало истине. В Омске состоялась встреча Колчака и главнокомандующего войсками Директории генералаВ. Г. Болдырева. Видимо, после этой встречи Колчак отправил письмо генералуМ. В. Алексеевуо своём желании служить под его началом. Колчак встречался и с другими членами Директории, где большинство составлялиэсеры, а также с представителем Добровольческой армии в Сибири полковникомД. А. Лебедевыми казачьими офицерами, включая коменданта Омска казачьего полковникаВ. И. Волкова. С Колчаком пытались установить отношения и члены правительства, включая главу ДиректорииН. Д. Авксентьева. С одной стороны, в Колчаке нуждались, с другой — его боялись; через него рассчитывали наладить отношения с англичанами, так как было известно, что Колчак состоит с ними в наилучших отношениях, однако одновременно и опасались его диктаторских наклонностей.
Ко времени приезда в Омск Колчак утвердился в мысли, что единственным средством победить большевизм может быть тольковоенная диктатура. В это же время по заданию подпольной антибольшевистской организацииНациональный центриз Москвы в Сибирь и Маньчжурию выехал видный сибирский кадет, в прошлом депутатIV ГосдумыВ. Н. Пепеляев. Он имел специальное задание и значительные полномочия:
Свидетельство Пепеляева, написанное в марте 1919 года, очень важно. Очевидно, кандидатура Колчака рассматривалась в антибольшевистских кругах уже довольно давно, ведь выехал из Москвы он ещё в августе 1917 года. Историк И. Ф. Плотников приходит к заключению, что в Национальном центре знали о пребывании Колчака весной — летом 1918 года на Дальнем Востоке и рассматривали его как кандидата во всероссийские диктаторы. Относительно возможной конкуренции имён Колчак заявил Пепеляеву: «…если бы я имел власть, то, объединившись с Алексеевым, я бы отдал её ему».
16 октября генерал Болдырев предложил Колчаку пост военного и морского министра (вместо не удовлетворявшего Директорию и правительствоП. П. Иванова-Ринова). От этого поста, не желая связывать себя с Директорией, Колчак сначала отказался, но потом, выяснив ряд вопросов (особенно вопрос о степени подчинённости ему некоторой части войск), дал согласие с условием, что если обстановка и условия работы будут противоречить его взглядам, он оставляет за собой право уйти. Против кандидатуры Колчака Сибирское правительство ничего не имело, возражали лишь Иванов-Ринов, начальник штаба Сибирской армииП. А. Белов (Виттенкопф)и эсеровский вождьВ. М. Чернов. В начале ноября почти удалось достичь соглашения, но на этот раз против вхождения в состав правительстваЕ. Ф. Роговского, находившегося под подозрением в организации сепаратных эсеровских вооружённых формирований, выступил уже Колчак. Уступил адмирал лишь после просьбы председательствовавшего министра снабженияИ. И. Серебренникова«спасти положение дел, войти в состав Совета Министров, примирившись с присутствием в Совете некоторых нежелательных для него лиц».
5 ноября Колчак был назначен военным и морским министром Временного Всероссийского правительстваи 7 ноября приступил к исполнению своих новых обязанностей, первыми своими приказами начав формирование центральных органов Военного министерства и Главного штаба. На следующий день Колчак отправился на фронт для личного ознакомления с положением армии и её командным составом.
Приезд Колчака в Омск совпал с конфликтом между находившейся под влияниемправых эсеровДиректорией (Временным Всероссийским правительством)и её исполнительным органом — правоцентристским Всероссийским Советом министров во главе сП. В. Вологодским. Ряд военных поражений привёл к падению авторитета Директории в глазах армии. Директория не обладала реальной властью, а с неудачами на фронте настроение офицерства становилось всё более консервативным. Директория оказалась изолированной от военных — единственной реальной антибольшевистской силы. Назрел правительственный кризис, вызванный недовольством военной среды.
Именно военные и составили ударную силу заговора против Директории. 18 ноября около трёх сотен казаков и солдат под командованием казачьих офицеров арестовали эсеров — представителей левого крыла Временного Всероссийского правительства. Состоявший из эсеров батальон охраны Директории был разоружён. В поддержку Директории не выступила ни одна воинская часть омского гарнизона.
Колчак лично к перевороту не был причастен, однако был поставлен заговорщиками в известность, выразив готовность возглавить будущую диктатуру, «если будет нужно». «Роль» английской военной миссии в перевороте ограничивалась тем, что английские офицеры, будучи проинформированы о перевороте, обещали не вмешиваться в него при условии, что переворот будет бескровным.
После ареста эсеров Совет министров признал Директорию несуществующей, объявил о принятии на себя всей полноты верховной власти и заявил о необходимости «полного сосредоточения власти военной и гражданской в руках одного лица с авторитетным именем в военных и общественных кругах», которое будет руководить на принципах единоначалия. Было решено «передать временно осуществление верховной власти одному лицу, опирающемуся на содействие Совета министров, присвоив таковому лицу наименованиеВерховного правителя». Было выработано и принято «Положение о временном устройстве государственной власти в России» (так называемая «Конституция 18 ноября»), устанавливавшее, в частности, порядок взаимоотношений Верховного правителя и Совета министров. В качестве кандидатов в «диктаторы» рассматривались главнокомандующий войсками Директории генералВ. Г. Болдырев, управляющий КВЖД генералД. Л. Хорвати военный и морской министр вице-адмирал А. В. Колчак. Сам адмирал поддержал кандидатуру Болдырева, командовавшего армией на германском фронте и пользовавшегося доверием войск. Совет министров, однако, проголосовал за Колчака.
Совет министров своим Указом от 18 ноября 1918 года произвёл Колчака вполные адмиралы. Постановлением Совета министров от 18 ноября 1918 года Колчаку было передано осуществление Верховной государственной власти с присвоением наименования Верховного правителя. В его подчинении были все вооружённые силы государства. Верховному правителю были предоставлены полномочия предпринимать любые меры, вплоть до чрезвычайных, по обеспечению вооружённых сил, а также по установлению гражданского порядка и законности. Историк И. М. Ходаков обращает внимание на интересную деталь: перед переворотом Колчак говорил напрямую, что считает генерала М. В. Алексеева (если он ещё жив) Верховным главнокомандующим и что, если генерал Деникин (к которому Колчак относился с большим уважением) стал преемником бывшего Главковерха Русской Императорской армии, то он готов признать его власть над собой. Сначала Колчак не хотел принимать должность Верховного правителя, находя достаточной должность Верховного главнокомандующего, однако в итоге согласился с настойчивыми просьбами своего окружения.
Первым приказом по армии Колчак объявил о принятии должности Верховного главнокомандующего всеми сухопутными и морскими силами. Этим же приказом Колчак отправил в отставку занимавшего эту должность генерал-лейтенанта В. Г. Болдырева. Тот находился в Уфе, когда его вызвал по прямому проводу Колчак и сообщил о произошедшем перевороте. Болдырев, являвшийся к тому же одним из членов распущенной Директории, энергично протестовал и требовал от адмирала восстановления Директории и наказания виновных, указывая на угрозу гражданской войны в самом антибольшевистском лагере, но адмирал резко прервал его, потребовав немедленно выехать из Уфы. Болдырев в конце концов не пошёл на обострение ситуации и подчинился распоряжению Колчака.
Забайкальский атаманГ. М. Семёнов, пользовавшийся поддержкой японцев, отказался признать власть Колчака. 1 декабря 1918 года Колчак издал приказ об аресте Семёнова, который, впрочем, исполнить не удалось. При участии японских представителей и главы французской миссии генералаМ. Жаненаконфликт был урегулирован лишь к лету 1919 года. 25 мая приказ Колчака об аресте Семёнова был официально отменён. Атаман Семёнов, однако, фактически, продолжал вести себя на подвластной ему территории Забайкалья как самовластный правитель и так и не направил на фронт ни одного полка из своих сил. Настороженное отношение приход Колчака к власти вызвал поначалу и у семипалатинского атаманаБ. В. Анненковаи руководителя оренбургского казачестваА. И. Дутова.
Приоритетной задачей Верховного правителя было добиться признания своей власти как населением и армией, так и другими белыми правительствами на окраинах России и западными державами. Обращение Колчака к населению, опубликованное на следующий день после переворота, гласило:
Следующей задачей, решение которой признавалось возможным лишь при условии победы, провозглашалось «возрождение и воскресение погибающего государства». Было объявлено, что деятельность «временной верховной власти Верховного Правителя и Верховного Главнокомандующего» будет иметь целью «передачу судьбы государства в руки народа, предоставив ему устроить государственное управление по своей воле».
Как пишет историк В. В. Журавлёв, важнейшей идеологической константой колчаковского правления стала формула-лозунг «восстановления законности». 28 ноября на встрече с представителями прессы Колчак заявлял: «Порядок и закон в моих глазах являются неизменными спутниками, неразрывно друг с другом связанными». «Законность» намечалось обеспечить путём восстановления правопреемства российской власти — как было заявлено, новое российское правительство (правительство Колчака) действует, «восприняв власть бывшего Временного правительства, образовавшегося в марте 1917 года, и поставив своей задачей укрепление своего авторитета как единой власти, преемственной к исторической власти Государства Российского».
Что касается непосредственных участников переворота 18 ноября, то Колчак приказал «выявить» виновных в аресте Директории и передать их дело в суд. Уже на следующий день было объявлено о «явке с повинной» казачьих офицеров полковникаВ. В. Волкова, войсковых старшинИ. Н. Красильниковаи А. В. Катанаева. Военный суд, состоявшийся всего через 3 дня после событий, оправдал всех троих. На время их перевели из Омска в другие места службы, где они вскоре получили повышение в чинах, и инцидент официально был исчерпан.
Несмотря на то, что представителикадетской партии, правые круги и большинство военных поддержали Колчака, провозглашение его Верховным правителем не прошло гладко.
Западные державывначале восприняли события в Омске с настороженностью, вызванной слухами о реакционно-монархических устремлениях организаторов переворота, распространявшимисяэсерами. Союзники также опасались, что произошедшее может привести к вооружённому конфликту в антибольшевистском лагере. Однако реакция сибирского общества и последовавшие официальные выступления Верховного правителя, в которых он заверял в отсутствии «реставрационных» намерений, успокоили их. Российское отделениеЧехословацкого национального совета21 ноября высказало своё недовольство свершившимся переворотом. При этом командирчехословацкого корпусагенерал-майорЯн Сыровыйпотребовал от подчинённых ему войск сохранять нейтралитет, рассматривать события 18 ноября как внутренние российские дела, и запретил в войсках политическую пропаганду под угрозой военно-полевого суда. Верховный правитель, в свою очередь, очень резко отреагировал на выступление чешских политиков, заявив, что мнение иностранцев, бросивших фронт после окончания мировой войны, его не интересует.
Реакция в Сибири, на Урале и Дальнем Востоке на «омский переворот» была в основном благоприятной — слишком многие желали установления твёрдой власти. В адрес Верховного правителя поступали многочисленные приветствия от местных органов власти, промышленно-торговых объединений, общественных организаций, воинских соединений и частей, отдельных граждан. Так, съезд судовладельцев Сибири в своём обращении заявлял: «Только единоличная власть, опирающаяся на боеспособную армию и государственно мыслящие группы русского общества, может восстановить погибшую русскую государственность и защитить национальные интересы России».
Представители «революционной демократии» именьшевикиосудили переворот, аэсерыпризвали к вооружённому сопротивлению.
ВЕкатеринбургев этот период проходил съезд депутатовУчредительного собрания, готовивший возобновление его деятельности к началу 1919 года. Здесь же находилось и руководство партии эсеров во главе сВ. М. Черновым— председателем Учредительного собрания. 19 ноября съезд принял воззвание «Ко всем народам России» с призывом к борьбе за устранение «кучки заговорщиков». Колчак отдал приказ о роспуске съезда и об аресте его руководителей. Командующий Екатеринбургской группой Сибирской армии чешский генералРадола Гайдавыполнил приказ, но два дня спустя распорядился освободить арестованных и выслать вЧелябинск, где основу гарнизона составляли чехословаки, а оттуда — в Уфу. По приказу Колчака от 3 декабря 30 депутатов Учредительного собрания были здесь арестованы и отправлены в Омск. По делу ЦК партии эсеров, возглавившей сопротивление «омскому перевороту», было возбуждено следствие.
ВУфепротив переворота выступили представители местной демократической власти, которые потребовали от премьераП. В. Вологодскоговосстановления «законной» власти и обратились за содействием к автономным правительствам областей и казачьих войск, а также чехословакам. ГенералВ. Г. Болдырев, с которым они также пытались договориться, после некоторых колебаний всё же подчинился Колчаку. 30 ноября Верховный правитель отдал приказ об аресте уфимских «мятежников». Тогда же правительство Колчака приняло постановление, которое предусматривало смертную казнь для лиц, виновных в воспрепятствовании осуществлению власти Верховного правителя или Совета министров. Населению было приказано сдать имеющееся на руках оружие, за исключением охотничьих ружей. В начале декабря за попытки нелегальной борьбы с новым режимом по распоряжению Колчака были вновь произведены аресты депутатов Учредительного собрания.
Вооружённые выступления против новой власти всё же продолжились. В ночь на 23 декабря большевики подняли в Омскевосстание, которое было жестоко подавлено в тот же день частями местного гарнизона: по официальным данным, 277 повстанцев было убито на месте, 166 расстреляно по приговору военно-полевых судов. В ходе подавления восстания в результатесамосудаколчаковских офицеров погибли восемь депутатов Учредительного собрания, которых восставшие выпустили из тюрьмы. Убитые сами в восстании не участвовали, а после его усмирения добровольно вернулись в тюрьму. Остальные находившиеся в тюрьме депутаты позднее были отпущены на свободу.
Эта самосудная расправа имела неблагоприятный для Колчака резонанс. Поэтому официальное правительственное сообщение о событиях 23 декабря, с одной стороны, выражало благодарность войскам за подавление восстания, а с другой заверяло общественность в расследовании фактов незаконных самосудных расправ. Созданная следственная комиссия выявила виновников, но от наказания им удалось уйти.
После этих событий основная масса эсеров и меньшевиков на Урале и в Сибири перешла к подпольной деятельности против правительства Колчака. ЦК партии эсеров ещё в ноябре принял резолюцию, гласившую: «Партийные организации должны вернуться к методам и формам работы, практиковавшимся при самодержавном режиме, объявив беспощадную борьбу не на жизнь, а на смерть режиму единоличной диктатуры, не отступая ни перед какими способами борьбы». Считая белогвардейскую диктатуру большей опасностью, чем большевистскую, руководство эсеров заняло позицию сотрудничества с большевиками и правительством РСФСР. После этого колчаковское правительство запретило деятельность партии эсеров и объявило её местные организации распущенными.
В конце января 1919 года в ответ на распространившиеся в заграничной прессе разноречивые толки о причинах и содержании переворотароссийское правительствовыпустило заявление, в котором характеризовало свергнутую власть Директории как «неделовую», лишённую политического единства и раздираемую партийными противоречиями, и поставило в вину её эсеровским руководителям узкопартийное интриганство и привнесение политики в жизнь армии, а также попытку создания эсеровской партийной военной организации.
29 января 1919 года Колчак принёс присягу как Верховный Правитель:
«Обещаюсь и клянусь перед Всемогущим Богом, Святым Его Евангелием и Животворящим Крестом быть верным и неизменно преданным Российскому Государству как своему Отечеству.
Обещаюсь и клянусь служить ему по долгу Верховного Правителя, не щадя жизни моей, не увлекаясь ни родством, ни дружбой, ни враждой, ни корыстью и памятуя единственно о возрождении и преуспеянии Государства Российского.
Обещаюсь и клянусь воспринятую мною от Совета министров Верховную власть осуществлять согласно с законами Государства до установления образа правления, свободно выраженной волей народа.
В заключение данной мной клятвы осеняю себя крестным знамением и целую слова и крест Спасителя моего. Аминь».
В целом Колчак продолжил экономический и политический курсВременного Сибирского правительства, бывший глава которого — близкий к кадетамП. В. Вологодский, ставший для Верховного правителя символом легитимности его правления, — был оставлен председателем Совета министров.
Приход Колчака к власти, концентрация в его руках военной, политической и экономической власти дали возможность белым оправиться от поражений, понесённых ими в Поволжье осенью 1918 года. Антибольшевистское движение после омских событий стало более консолидированным, подавляющее большинство современников отмечали, что после ноябрьского переворота престиж власти укрепился и управление стало более упорядоченным. Закончились междоусобицы различных правительств и «областных дум», была выстроена единая «вертикаль» управления сверху донизу. Таким образом, в результате событий 18 ноября 1918 года антибольшевистское движение трансформировалось вБелое движение.
Один из видных большевистских деятелей, председатель Сибирского ревкомаИ. Н. Смирновв период колчаковской диктатуры сообщалВ. И. Ленину: «В Сибири контрреволюция сложилась в правильно организованное государство с большой армией и мощным разветвлённым госаппаратом». Историк Хандорин отмечает, что, даже делая скидку на субъективность и преувеличенность этого отдельно взятого мнения, нельзя не заметить, что оно во многом ломает бывшее принятым в советской историографии представление о «внутренней гнилости» государственного организма белых.
Колчак рассчитывал на то, что под знаменем борьбы с красными ему удастся объединить самые разнородные политические силы и создать новую государственную власть. Поначалу положение на фронтах благоприятствовало этим планам. В декабреСибирская армиязанялаПермь, имевшую важное стратегическое значение и существенные запасы военного снаряжения. Оценивая в апреле 1919 года значение ноябрьского переворота, омская газета «Наша заря» писала: «Фронт начал крепнуть. Снабжение его самым необходимым становилось с каждым днём лучше и лучше. Жизнь прифронтовой полосы упорядочивалась. Население получило уверенность в завтрашнем дне и стало поддаваться организации. Движение неприятеля было остановлено».
В январе 1919 года произошло знакомство Колчака с генераломВ. О. Каппелем, который уже давно в соответствии со своими заслугами должен был получить соответствующее военное назначение, но оказался в Сибири не у дел. Заочно Каппель был представлен Колчаку в невыгодном свете, однако при личной встрече генерал произвёл на адмирала благоприятное впечатление. Отношения между Колчаком и Каппелем наладились, генералу был поручен стратегический резерв Ставки —1-й Волжский корпус, предназначавшийся для нанесения ударов на наиболее важных направлениях.
Заняв должность Верховного правителя, Колчак продолжал жить довольно скромно. Переехав в дом отставного чиновника К. А Батюшкина на берегу Иртыша, он оплачивал аренду хозяевам. Проживал Александр Васильевич в этом особняке на Береговой улице, дом № 9 (ныне Иртышская наб., 9) с 15 декабря 1918 года по 12 ноября 1919 года. Своей жене, проживавшей за границей и стремившейся вести образ жизни, подобающий супруге главы государства, Колчак писал, что он является главой непризнанного правительства и смотрит на своё положение как на должность чисто служебного характера, обращая внимание на неуместность таких запросов в письме жене и сыну от 16 сентября 1919 г.: «С мая я перевёл тебе 30 000 фр[анков]. Это превышает мои личные средства и раньше конца октября я не смогу сделать тебе перевода», и в последующих письмах: «Мне странно читать в твоих письмах, что ты спрашиваешь меня о представительстве и каком-то положении своём как жены Верховного правителя… Я не устраиваю никаких приёмов, и ты должна жить скромно. Не пытайся следовать дипломатическому протоколу».
Процесс официального признания правительства Колчака как общероссийского проходил непросто. Энергичные усилия, имеющие целью консолидацию антибольшевистских сил, предпринимали российские дипломаты и политические деятели кадетского и умеренно-правого направления.
В конце мая — начале июня 1919 года о своём подчинении Колчаку как Верховному правителю России официально заявили командовавшие отдельными белыми армиями генералыЕ. К. Миллерна Севере иН. Н. Юденична Северо-Западе. Приказом Верховного правителя они получали статус генерал-губернаторов и командующих вооружёнными силами в своих регионах. Аналогичное заявление сделал командующийДобровольческой армией(с начала 1919 года — главнокомандующийВооружёнными силами Юга России) генералА. И. Деникин.
Скрытое соперничество между Деникиным и Колчаком, несомненно, существовало, хотя внешне они всегда демонстрировали взаимное уважение. Понимая необходимость консолидации сил, Деникин уже 11 января 1919 года направил Колчаку телеграмму: «Признаём верховную власть, принятую Вашим превосходительством, в уверенности, что Вы солидарны с основными началами политической и военной программы Добровольческой армии».С. Д. Сазонов, министр иностранных дел в правительстве Деникина, был назначен министром иностранных дел «объединённого» правительства и переехал в Париж, откуда руководил деятельностью русских послов за границей. Правительство Франции выразило Колчаку своё удовлетворение объединением усилий Востока с Югом и назначением Сазонова, пользовавшегося авторитетом в дипломатических кругах Антанты. Несколько позже там же было образовано и объединённое военное представительство Колчака и Деникина за границей под руководством генералаД. Г. Щербачёва.
Деникин, однако, долгое время не заявлял об официальном подчинении Колчаку, предпочитая рассматривать свои отношения с адмиралом как равноправные. В окружении Деникина многие считали, что именно его правительство имеет большее право именоваться всероссийским, несмотря на меньшую территорию. Лишь после того как стало ясно, что правительства держав Антанты однозначно рассматривают Колчака как главу Белого движения и будут вести переговоры по основным вопросам именно с ним, Деникин ради консолидации антибольшевистских сил был вынужден заявить о подчинении ему. 30 мая 1919 года Деникин в приказе по армиям Юга заявил: «Спасение нашей Родины заключается в единой Верховной власти и нераздельном с нею едином Верховном командовании. Исходя из этого глубокого убеждения, отдавая свою жизнь служению горячо любимой Родине и ставя превыше всего её счастье, я подчиняюсь адмиралу Колчаку как Верховному правителю Русского государства и Верховному главнокомандующему Русских армий».
17 июня Колчак официально назначил Деникина заместителем Верховного главнокомандующего. Лишь в сентябре, когда армии Колчака уже терпели поражения, он назначил его также своим заместителем как Верховного правителя. Указом об этом назначении Деникину предоставлялась широкая самостоятельность в вопросах местного управления, военного командования и ведения сношений с союзниками. При этом общие вопросы внутренней и внешней политики, земельный вопрос и финансовую политику Колчак оставил в своей исключительной компетенции. Официально заявив о подчинении Колчаку, Деникин, однако, по существу сохранил полную самостоятельность и в военно-оперативных действиях, и в управлении занятыми территориями. Координация действий между антибольшевистскими силами Востока и Юга была крайне слабой.
Во внешней политике Колчак неуклонно придерживался ориентации насоюзников Россиив Первой мировой войне. В качестве Верховного правителя и правопреемника царского и Временного правительств России он в декларации от 21 ноября 1918 года признал их внешние долги и другие договорные обязательства (к концу 1917 года внешний долг России превышал 12 миллиардов рублей). Главным представителем белых правительств за границей был назначен бывший царский министр иностранных делС. Д. Сазонов.
Отношения с союзниками, однако, складывались непросто. Руководители правительств Англии и Франции (Д. Ллойд-ДжорджиЖ. Клемансо) на первых порах претендовали на руководство всей борьбой с большевиками в России. 13 декабря 1918 года Колчака известили радиотелеграммой о том, что направленный во Владивосток французский генералМорис Жаненуполномочен осуществлять верховное командование всеми войсками в Сибири — как союзными, так и русскими. Колчак, однако, категорически отверг предъявленный Жаненом мандат, подписанный Клемансо и Ллойд-Джорджем, и заявил, что скорее откажется вообще от иностранной помощи, чем согласится на такие условия. В результате переговоров был достигнут компромисс — приказом Колчака от 19 января 1919 года М. Жанен был назначен главнокомандующим союзными войсками —Чехословацким легионом, а также прибывшими позднее небольшими отрядами сербов, итальянцев, румын и поляков. Все они стояли в глубоком тылу. На фронте недолгое время находились лишь небольшой французский отряд и английская бригада, в которой рядовой состав был набран в основном из русских. Стоявшие на Дальнем Востоке японские (40-тысячный корпус) и американские войска (бригада численностью 7 тыс.) не подчинялись Жанену и в боевых действиях на фронте также не участвовали.
Чехословаков, несмотря на усилия представителей Антанты, вернуть на фронт гражданской войны послекапитуляции Германии и Австро-Венгрии в мировой войнетак и не удалось. Они рвались домой, не желая сражаться в чужой стране за непонятные им цели, особенно после переворота в Омске. Отношения между русскими и чехами становились всё более напряжёнными. Единственное, на что они согласились под давлением эмиссаров Антанты, — нести в тылу охрануТранссибирской магистралиотНовониколаевскадоИркутска.
Генерал Жанен, лишившийся первоначально предназначавшегося ему престижного поста, испытывал личную неприязнь к Колчаку и в донесениях своему правительству не упускал случая представить его в невыгодном свете. В отличие от него, руководитель английской военной миссии генералАльфред Нокс, отвечавший за снабжение колчаковской армии, добросовестно выполнял свою работу и с симпатией относился к Колчаку.
Основная помощь союзников белым свелась к снабжению армий Колчака и Деникина оружием и обмундированием. Эта помощь поступала в основном от Англии, располагавшей значительными излишками оружия и снаряжения, оставшегося после мировой войны. До сентября 1919 года Англия потратила на помощь белым (включаяинтервенцию на Севере) 60 млн фунтов стерлингов — больше, чем остальные союзники, вместе взятые. В мае 1919 года Колчак направил военному министруУинстону Черчиллютелеграмму с выражением персональной благодарности за его деятельность. Несмотря на все поставки союзников, Красная армия неизменно превосходила белых по количеству оружия.
Что касается США и Японии, то с их стороны практической помощи колчаковскому правительству было мало. По оценке историка В. Г. Хандорина, они ограничивались в основном политическими отношениями с Колчаком и ролью «дружественных» наблюдателей на Дальнем Востоке, соперничавших между собой за преобладающее влияние в этом регионе, исходя из собственных экономических интересов. По его словам, американское командование не было настроено на активное вмешательство в российские дела и даже по существу враждебно воспринимало режим Колчака из-за его «недемократичности» и белого террора. Весной 1919 года, отвечая на предложение японцев совместно участвовать в подавлении большевистского восстания в тылу, американцы заявили: «Мы не смотрим на большевиков как на врагов, так как они представляют одну из политических партий в России… действуя против них, мы стали бы вмешиваться в домашние дела России». *В отличие от США, японцы не только вмешивались в местные дела, но и активно стремились подчинить своему влиянию Дальний Восток, поддерживая таких сепаратистов и откровенных бандитов, как атаманГ. Семёнов, и не столько «помогали» белому делу, сколько дискредитировали его и вредили Колчаку. Власть Колчака в этом регионе была фактически номинальной.
Целью внешней политики Колчака было дипломатическое признание его правительства странами-победительницами в Первой мировой войне. Но союзные миссии не спешили признать Колчака как официального правителя России. Признание де-юре в итоге было получено в начале 1919 года только со стороныКоролевства сербов, хорватов и словенцев. Как сообщал в ОмскВ. А. Маклаков, страны Антанты хотели убедиться, что новое правительство «не реакционное».
Руководители держав Антанты, несмотря на первоначальные заявления, отказались пригласить представителей белой России наПарижскую мирную конференцию, на которой были подведены итоги Первой мировой войны, что было воспринято Белым движением как ущемление национального достоинства России — великой страны, понёсшей огромные потери и на протяжении трёх лет удерживавшей второй фронт, без которого невозможна была бы конечная победа союзников. В декларации колчаковского правительства от 7 декабря 1918 года по поводу окончания мировой войны выражалась надежда на участие России в мирной конференции. Предполагалось, что если до созыва конференции не будет юридически признанного союзниками правительства новой России, то её интересы будет представлять кто-либо из дипломатов старой России по согласованию с белыми правительствами. Рассчитывая на это, правительство Колчака в декабре 1918 года создало специальную комиссию по подготовке к мирной конференции. Вскоре, однако, позиция союзников в этом вопросе изменилась под предлогом отсутствия признанного де-юре правительства всей России. Единственное, что Россия получила от мирной конференции, — это право на возмещение причинённого войной ущерба со стороны Германии и её союзников. Германия также передала союзникам 300 миллионов золотых рублей, полученные от Советской России в счёт контрибуции по Брестскому миру, который после победы союзников был аннулирован. На конференции было принято решение отложить рассмотрение вопроса о России, её международном статусе и границах до окончания в ней гражданской войны.
В феврале 1919 года державы Антанты предприняли попытку созыва международного совещания с участием представителей всех политических групп и государственных образований бывшейРоссийской империи(Совещание на Принцевых островах) для выработки договора о дальнейшей судьбе России. По сути дела, это была попытка создания всероссийской власти под непосредственным руководством держав Антанты. Для участия в работе совещания была приглашена и делегация отправительства Советской России. Ввиду того, однако, что все потенциально заинтересованные участники (включаяРоссийское правительствоадмирала Колчака) отказались дать своё согласие на участие в совещании, оно по существу не состоялось.
26 мая в Омск была направленанотаВерховного совета Антанты. Союзники в ней обещали помощь, но требовали от Верховного правителя выполнения ряда условий. В ответном послании Колчак подтверждал соблюдение законов и свобод, но большинство политических требований оставлял на усмотрение будущего Национального собрания, которое должно было быть созвано после победы над большевиками. Союзники продолжили поставки Колчаку, но отступление фронта летом 1919 года негативно сказалось на прогрессе по этому направлению.
С провозглашением адмирала Верховным правителем церковная жизнь в Сибири заметно оживилась. По инициативе сибирских епископов в Уфе было создано возглавлявшееся архиепископом ОмскимСильвестром (Ольшевским)Временное высшее церковное управление. 27 декабря 1918 года им было учреждено Главное Управление по делам вероисповедания. В учебных заведениях возобновили преподавание Закона Божьего, церкви вернули отобранные советской властью земли. В армию было направлено более 2 тысяч священников. В апреле 1919 года Омский Собор духовенства Сибири единогласно утвердил адмирала временным главой Православной Церкви на освобождённых от большевиков сибирских землях — до тех пор, пока Москва не будет освобождена от большевиков и Святейший Патриарх Тихон не сможет вступить в свои обязанности. Омский Собор при этом постановил упоминать имя адмирала во время официальных церковных богослужений.
На содержание Церкви из государственных средств выделялись средства — 11,8 млн рублей на содержание приходов и ещё более 1,2 млн рублей на содержание Церковного аппарата.
В отличие от генералаП. Н. Врангеля, по-настоящему стремившегося опереться на Церковь, адмирал Колчак на государственном уровне не проявлял такого стремления и не предпринимал усилий по привлечению её к активной борьбе с большевизмом. Отношения Верховного правителя с Временным высшим церковным управлением носили довольно формальный характер. Далеко не все священники были на стороне Колчака, некоторые из них в декабре 1919 года даже поддержали восстание против его власти в Иркутске.
30 ноября 1918 года Колчак издал приказ о восстановлении дня празднования в честь Ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия — 26 ноября (старого стиля), повелев:
Верховный правитель отменил внесённые 24 июня 1917 годаВременным правительствомизменения в награждения Орденом Св. Георгия и Георгиевским крестом, т. н. «Георгии с лавровой ветвью», даже запретив ношение полученных ранее таких наград, как отменил и награждениеорденом Святого Станислава.
Были восстановлены награжденияорденами Святого Георгиядо 2-й степени включительно и Георгиевским оружием, орденами Святого Владимира до 2-й степени включительно и орденами Святой Анны всех степеней. Солдат награждали Георгиевскими крестами, георгиевскими медалямии медалями «За усердие» (кроме медалей на лентах ордена Святого Станислава).
Не были восстановлены высшие императорские ордена:орден Святого апостола Андрея Первозванного,орден Святого Александра Невского,орден Святого Георгия1-й степени,орден Святого Владимира1-й степени,орден Белого Орла. Колчак отказался от восстановления орденов, награждение которыми было прерогативой императора, а также оставил в орденской системе (отражавшей и государственную иерархию) незанятой самую высшую ступень. При этом были введены новые награды, соответствовавшие событиям гражданской войны, например, «За освобождение Сибири», позднее — «За Великий Сибирский поход».
Колчак организовал расследование дела о расправе большевиков с семьёй бывшего императора Николая Александровича, поручил это следователюН. А. Соколову, который на основе раскопок, сбора и анализа документов, поиска и допросов свидетелей установил время, место и обстоятельства трагедии, хотя останки убитых до отступления Русской армии от Екатеринбурга в июле 1919 года найти не успели.
В 1914—1917 годах около третизолотого запаса Россиибыло отправлено на временное хранение в Англию и Канаду, а примерно половина была вывезена вКазань. Часть доставшегося после Октября 1917 года целиком большевикам золотого запаса, хранившегося в Казани (более 500 тонн), была отбита у них 7 августа 1918 года войскамиНародной армии Комучапод командованиемВ. О. Каппеляпривзятии Казании отправлена вСамару, где утвердилось правительствоКомуча. Из Самары эти ценности на некоторое время перевезли вУфу, а в конце ноября 1918 года — вОмски передали в распоряжение правительства Колчака. Здесь золотой запас и хранился в виде золотых монет и слитков, а также ювелирных изделий, платины, серебра и ценных бумаг. В мае 1919 года было установлено, что всего в Омске находилось золота на сумму 650 млн рублей по довоенному курсу (505 тонн).
Имея в своём распоряжении бо́льшую часть золотого запаса России, Колчак не позволял своему правительству расходовать его, даже для стабилизации финансовой системы и борьбы синфляцией(которой способствовала безудержная эмиссия «керенок» и царских рублей большевиками). На закупку вооружения и обмундирования для своей армии Колчак потратил 68 миллионов рублей. Под залог 128 миллионов рублей были получены кредиты в зарубежных банках.
31 октября 1919 года золотой запас под усиленной охраной был погружён в 40 вагонов, ещё в 12 вагонах находился сопровождавший персонал. Транссибирская магистраль на протяжении отНовониколаевскадо Иркутска контролировалась чехами, чьей главной задачей была собственная эвакуация из России. Только 27 декабря 1919 года штабной поезд и поезд с золотом прибыли на станциюНижнеудинск, где представителиАнтантывынудили адмирала Колчака подписать приказ о предрешении в будущем своего отречения от прав Верховного правителя России и передать эшелон с золотым запасом под контрольЧехословацкого корпуса. 15 января 1920 года чешское командование выдало Колчака эсеровскомуПолитцентру, который уже через несколько дней передал адмирала большевикам. 7 февраля чехословаки передали большевикам 409 миллионов рублей золотом в обмен на гарантии беспрепятственной эвакуации корпуса из России.Народный комиссариат финансов РСФСРв июне 1921 года составил справку, из которой следует, что за период правления адмирала Колчака золотой запас России сократился на 235,6 миллиона рублей, или на 182 тонны. Ещё 35 миллионов рублей из золотого запаса пропало уже после передачи его большевикам, при перевозке из Иркутска вКазань.
К лету 1919 года усилиями правительства положение на железных дорогах было исправлено, поезда стали ходить по расписанию, сократилось число злоупотреблений и беспорядков. Особое внимание Колчак уделял освоению стратегически важного для РоссииСеверного морского пути, которым адмирал интересовался ещё со времён полярных плаваний его юности. Теперь над проблемой продолжал работать созданный 23 апреля 1919 года по личному почину Александра Васильевича при Российском правительстве специальный Комитет Северного морского пути. В планах значились и новые исследовательские экспедиции, одна из которых была проведена в 1919 году в Карском море под руководством друга А. В. КолчакаБ. А. Вилькицкого. В планах значилось и строительство нового порта в устьеЕнисея.
Чтобы снизить социальную напряжённость, Российское правительство принимало специальные меры: несмотря на неизбежную во время военных действийинфляцию, особый комитет при министерстве труда утверждал специальныепрожиточные минимумыпо регионам, и в зависимости от них время от времени производил индексирование зарплаты госслужащих. Историк Хандорин замечает, что эти колчаковские «минимумы» были реальными. Практика исчисления прожиточных минимумов была впервые введена в Сибири именно при Колчаке.
План операции по наступлению вместо Москвы на Вологду (чтобы выйти на соединение с архангельскими белыми частями и получить доступ к помощи союзников через портыАрхангельскиМурманск) был разработан ещё чехами, при оставлении фронта они передали эту идею Болдыреву, которому идея тоже понравилась, её поддерживал и Нокс. В итоге «по наследству» всё это досталось Колчаку.
Наступление началось 27 ноября с началом обходаКушвыправофланговой группой генералаГ. А. Вержбицкого. Кушва была взята белыми штыковой атакой 2 декабря.
29 ноября в наступление перешла ударная группировкаА. Н. Пепеляева. При 20-градусных морозах, по колено в снегу, за две недели солдаты преодолели 100 вёрст и взяли 14 декабря узловуюстанцию Калино. В результате манёвра белых армияМ. М. Лашевичаоказалась разрезанной на две части.
20 декабря7-я Уральская дивизиягенералаВ. В. Голицынаи2-я Чехословацкая дивизияс разных сторон ворвались вКунгур, выбив оттуда30-ю дивизиюВ. К. Блюхера.
Понёсшие значительные потери советские войска отступали к опоясанной несколькими рядами окопов и проволочных заграждений Перми, которую красное командование надеялось удержать. Войска Колчака, перерезав железную дорогу, не дали частям дивизии Блюхера усилить гарнизон города, павшего 24 декабря. В плен было взято более 30 тыс. красноармейцев, 120 орудий, свыше 1000 пулемётов, 9 бронепоездов, 180 поездных составов, речная флотилия и весь обоз разбитой3-й армии красных, в результате декабрьских сражений потерявшей половину своего состава. На некоторых направлениях красные сдавались целыми полками, например,4-й Камский полк. Успех был достигнут белыми частями уже без помощи оставивших фронт чехов.
Сообщение о взятии Перми вызвало восторженную реакцию в Омске. Совет министров постановил наградить Колчака, находившегося и действовавшего всё время операции в боевой обстановке, орденом Святого Георгия 3-й степени за большой вклад в подготовку операции. В связи со взятием Перми личное поздравление Верховному правителю прислал премьер-министр ФранцииЖ. Клемансо.
В начале 1919 года Колчаком была произведена реорганизация войск. Бывшая Екатеринбургская группа войск была преобразована вСибирскую армию, во главе которой стал генерал Гайда.Западной армиейкомандовал генералМ. В. Ханжин, которому была оперативно подчинена примыкавшая к его левому флангу Южная армейская группа генералаП. А. Белова.
Восточный фронт РККАимел сильные фланги и слабый центр, что давало возможностьВосточному фронту Русской армиинанести удар в центр Советской России. Согласно стратегическому плану Ставки Колчака, в первой фазе операции должно было произойти наступление наПермско-ВятскомиСамаро-Саратовскомнаправлении. При успехе наступление должно было продолжиться двумя главными ударами на обоих направлениях и перерасти в наступление на Москву с севера, юга и востока. Генеральное наступление было запланировано Ставкой на апрель 1919 года.
В начале марта, упредив готовившееся наступление РККА, армии Колчака ударили в стык между 5-й и 2-й советскими армиями. Правофланговая Сибирская армия на Вятском направлении соединилась с войскамиАрхангельского правительства. Части Западной армии генерала Ханжина в марте взялиБирск,Уфу,Стерлитамак, в апреле —Мензелинск,Белебей,Бугуруслан,Бугульму,Набережные Челны. Сибирская армия в апреле взялаВоткинский завод,Сарапул,Ижевский завод. В конце апреля армии Колчака вышли на подступы кКазани, Самаре,Симбирску, заняв значительные территории с важными промышленными и сельскохозяйственными ресурсами, население которых превышало 5 млн человек. Это открывало армиям Колчака прямую дорогу на Москву.
«Полёт к Волге», как стали называтьвесеннее наступление 1919 года, произвёл сильное впечатление на современников. В буржуазных и общественных кругах России чувствовался подъём, связанный с надеждой на скорую победу над большевиками. Премьер-министр Российского правительстваП. В. Вологодскийв интервью томской газете «Сибирская жизнь» 29 апреля говорил, что он «верит в звезду Верховного правителя» и что к осени армии возьмут Москву, в связи с чем он уже говорил о предстоящих выборах в Национальное (илиУчредительное) собрание. Колчака поздравили с успехом наступления, в частности, премьер-министр ФранцииЖ. Клемансо, военный министр ВеликобританииУ. Черчилльи министр иностранных дел ФранцииС. Пишон. Отреагировали на успехи армии Колчака и большевики. Ленин в апреле объявил Колчака главным врагом Советской республики и призвал «напрячь все силы в борьбе с ним». Летом 1919 годаСоветское правительствоназначило премию в 7 млн долларов за голову Колчака.
Значительно возрос авторитет Колчака. Начала поступать помощь союзников. 30 мая ГлавнокомандующийВСЮРгенерал А. И. Деникин признал власть адмирала Колчака как Верховного правителя Русского государства и подчинился ему как Верховному главнокомандующему Русской армией. Вокруг Колчака были созданыединые вооружённые силыи образовалосьРоссийское государство, хотя и состоявшее из трёх разрозненных частей.
Успех весеннего наступления, однако, оказался непрочным. Красная армия, остановив колчаковцев на подступах к Волге, 28 апреля перешла в контрнаступление и в течение лета отбросила армию Колчака за Урал.
Сам Колчак осенью 1919 года, на фоне широкомасштабного отступления белых войск, оценивал итоги своей весенней кампании следующим образом:
К середине 1919 года численность Красной армии дошла до 1,5 миллиона человек. Большевики восстановили свой численный перевес на Восточном фронте, сосредоточив на главном направлении 33-тысячную группировку. «Все на Колчака!» — гласил лозунг большевистского правительства в эти дни. ЦК РКП(б) 7 апреля объявил Восточный фронт главным.М. В. Фрунзеполучил в своё распоряжение четыре армии, чья совокупная численность составляла 80 тыс. человек и вдвое превышала число бойцов Западной армии генерала Ханжина. 28 апреля началось контрнаступление Красной армии. Положение белых войск усугубило восстаниеУкраинского куреня имени Тараса Шевченко, к которому присоединились ещё четыре полка и егерский батальон. Это стало основным фактором, определившим прорыв фронта Красной армией. Многие военачальники Белого движения позднее называли именно эти события первопричиной поражения Западной и других армийВосточного фронта. Западной армии пришлось отходить.
9 июня красные части взяли Уфу. Отступив из Поволжья, Колчак потерял стратегическую инициативу. Боеспособность армии снизилась.
В июне Колчак отклонил предложениеК. Г. Маннергеймадвинуть 100-тысячную финскую армию на Петроград в обмен на признание независимости Финляндии, заявив, что «не поступится никогда и ни за какие минутные выгоды» «идеей великой неделимой России». В телеграмме министру иностранных дел С. Д. Сазонову от 5 декабря 1919 года Колчак говорил, что никогда не признает независимость республик, провозглашённых по условиям Брестского мира:
«Кадровый голод» привёл в конечном итоге к поражению белых армий. ГенералуМ. А. ИностранцевуКолчак говорил:
20 июня были произведены кадровые перестановки. Колчак закрепил за собой должность верховного главнокомандующего вооружёнными силами Российского государства, Дитерихс занял освобождённый Колчаком пост главнокомандующего Восточным фронтом. Вместо Ханжина командующим Западной армией стал генералК. В. Сахаров.
В июле провалился авантюрный план Лебедева и Сахарова завлечь 5-ю армию красных в Челябинск, а потом окружить её и разгромить. Западная и Сибирская армии отступали в Зауралье.
Колчак предпринял усилия для усиления централизации власти: по его указу от 7 августаСовету Верховного правителя, состоявшему из приближённых министров, предоставлялись дополнительные полномочия по организации обороны. Был резко сокращён бюрократический аппарат.
Колчак усилил пропаганду в войсках, обратился с воззваниями к крестьянам и солдатам. Его приказ от 28 июля обязывал офицеров разъяснять солдатам цели войны: единство и целостность России, решение насущных для народа вопросов через Национальное учредительное собрание, защитаправославной верыи национальных святынь. Либеральные газеты выходили с призывами крепить оборону государства. Аэропланы белых начали сбрасывать прокламации на позиции большевиков. Для компрометации большевиков, пользуясь их же методами борьбы, печатали фальшивые декреты советской власти и номерагазеты «Правда». Были открыты курсы военных информаторов, готовившие профессиональных агитаторов в войсках.
Главной задачей Восточного фронта белых стало содействие силам Деникина в ихнаступлении на Москву, отвлечение на себя частей большевиков. Белые одержали победу в своём последнем наступательном сражении на Восточном фронте — сентябрьскойТобольской операции. Верховный главнокомандующий адмирал Колчак лично планировал десантные операции последнего наступления трёх своих армий и действия Обь-Иртышской флотилии, рассчитывая доплыть до Тюмени. Замысел адмирала был смел, состоял в стремлении не допустить отхода красных, окружить и уничтожить их путём быстрой перевозки частей по рекам и высадки десантов во взаимодействии с конницей фронтально наступающих армий. В случае успеха белые окружали 29-ю, 30-ю и 51-ю стрелковые дивизии красных. Несмотря на срыв этого плана, белые были довольно близко к разгрому3-й Красной армии. Именно поэтому советские военные историки Тобольско-Петропавловскую операцию рассматривали исключительно фрагментами, подробно описывая бои одной лишь только5-й армии. Красные были отброшены от рекиТоболна 100 км. Сентябрьские победы после длительных неудач оценивались как поворотный момент в гражданской войне. Колчак решился на шаг, который не хотел делать в период отступления, чтобы это нельзя было интерпретировать как проявление слабости власти, — преобразование Государственного экономического совещания в избираемый населением орган.
Александр Васильевич ездил на передовую независимо от того, как шли дела его армий. Стремление Колчака как можно больше лично присутствовать на фронте вытекало из его уверенности, что именно здесь делается настоящее важное дело. У адмирала много раз возникало желание взять самому винтовку и сражаться наравне со своими солдатами. Выступая перед бойцами, Верховный главнокомандующий говорил, что он «такой же солдат, как и все остальные, что для себя он ничего не ищет, а старается выполнить долг перед Россией». Отправляясь на фронт, Колчак прицеплял к своему поезду вагон-два с табаком, сахаром, чаем, бельём, чтобы подарить их солдатам. При этом Александр Васильевич переживал, если возникали сложности с добычей этих вещей для нужд фронтовиков, готов был даже выпрашивать необходимое. Колчак при этом неосознанно вёл себя как Николай II и делал это от знания жизни солдата, желая помочь ему не только речами и наградами, но и материально.
После сентябрьских боёв на Тоболе последовало некоторое затишье. В середине октября красные повели наступление свежими силами. Белые сдавали свои опорные пункты. Началось отступление белых частей. Красные не смогли прорвать фронт, однако захватили плацдармы на левом берегу Тобола. Понимая, что дальнейшая борьба за позиции близ Тобола приведёт к окончательному истощению войск, командующий Восточным фронтом генерал Дитерихс решил начатьстратегическое отступлениес уступкой противнику значительной территории Белой Сибири, включая, возможно, и сам Омск, а затем нанеся удар по противнику из глубины своих позиций. Однако этот план не учитывал, что сдача столицы приведёт в движение все враждебные Колчаку силы в тылу армии. Колчак, ставший уже опытным политиком, предчувствовал всеобщий обвал в тылу и начал склоняться к мысли, что Омск надо защищать до последней возможности: потеря столицы лишала смысла всю структуру Всероссийской власти, Ставка и правительство переходили автоматически в статус «странствующих». Дитерихс был вызван к Колчаку, при этом генералК. В. Сахаровс деланным возмущением поддержал Верховного правителя и выступил в защиту плана обороны Омска. Дитерихс был отозван в тыл для формирования добровольческих частей, а на его место был назначен Сахаров. После оставленияПетропавловскаОмск оказался под ударом с двух сторон: по сходящимся линиям железной дороги со стороны Петропавловска иИшима. При этом Сахаров не смог организовать ни оборонительного рубежа, ни защиты Омска, ни организованного отступления. В результате белые опоздали с эвакуацией столицы, произведённой лишь 10 ноября. Сам Верховный правитель решил отступать вместе с армией, сделав ставку на то, что его присутствие в рядах действующих войск поможет поднять их дух. На решение Колчака оказало влияние и желание предотвратить захват чехословаками, союзниками или красными партизанамизолотого запаса России. Предложение от французского генерала Жанена и всего дипломатического корпуса о взятии золотого запаса под международную опеку, охране и транспортировке во Владивосток Колчаком было воспринято как заламывание непомерной цены за обещанную помощь. Александр Васильевич категорически отверг их предложение: «Я вам не верю. Золото скорее оставлю большевикам, чем передам союзникам». По мнению историка Зырянова, эти слова стоили Александру Васильевичу жизни: с этого момента иностранные представители утратили к нему всякий интерес. Все ценности, а также специальный груз с вещами царской семьи и уликами ихубийствабыли скрытно погружены в эшелон Красного Креста.
С оставлением Омска армии Восточного фронта начали свой «Великий Сибирский Ледяной поход».
Оставив Омск, командование Восточного фронта планировало задержать наступление красных на рубеже рекиОбь. Армию предполагалось пополнить за счёт тыловых соединений, а фронт восстановить на рубежеТомск—Новониколаевск—Барнаул—Бийск. Однако войска к этому времени контролировали лишь крупные населённые пункты, во многих из которых были подняты восстания. Несмотря на упорные арьергардные бои, организовать оборону не удалось, и 11 декабря был оставлен Барнаул, 13 декабря — Бийск, 14 декабря — Новониколаевск.
В ноябре 1919 года конфликт между правительством Российского государства и командованием Русской армии, с одной стороны, и чехословацким политическим и военным руководством, с другой, превратился в столкновение. 13 ноября лидеры чехословаков в России опубликовали в газетах Сибири политический меморандум, наполненный жалобами и выпадами в адрес русских властей. Разгневанный действиями чехословацких политиков, Колчак 25 ноября потребовал от Совета министров прекратить сношения с чехословацким руководством. Верховный правитель сумел «поставить на место» чехословаков: после резкой реакции Верховного их руководители были вынуждены оправдываться, выступая с заявлениями, что их слова якобы «неправильно поняли». Тем не менее вскоре было опубликовано обращение чехов к союзникам, где они объявляли себя свободными от всех обязательств перед Россией и сообщали об эвакуации по железной дороге в соответствии с принципом «Наши интересы — прежде всех остальных».Транссибирская магистральв это время контролировалась Чехословацким корпусом, получившим приказ не пропускать русские воинские эшелоны восточнеестанции Тайгадо тех пор, пока не проедут все чехословаки с «благоприобретённым имуществом». Действия союзников превратили боевые неудачи Восточного фронта белых в катастрофу всего Белого движения на Востоке России: армия оказалась отрезана от тыла, лишена возможности вовремя получать боеприпасы и эвакуировать раненых. 24 ноября адмирал Колчак отправилМ. ЖаненуиЯ. Сы́ровомутелеграмму с констатацией: использование железной дороги исключительно для пропуска чехословацких эшелонов означает гибель многих русских эшелонов, последние из которых фактически находились на линии фронта. Адмирал писал: «В таком случае я буду считать себя вправе принять крайние меры и не остановлюсь перед ними».
ИсторикГ. З. Иоффеотмечал, что в своём меморандумеЧехословацкий национальный советоткрыто заявил, что страна в состоянии полного произвола и беззакония, от которых ужаснётся весь цивилизованный мир. При этом историк Хандорин, отмечает, что изображая себя мучениками долга, действующими в крайних условиях, и требуя отправки на родину, чехи умышленно «забывали», что власть адмирала держалась отнюдь не чехословацкими, а русскими штыками: чехи составляли в общей массе войск в разное время от 1/8 до 33 % и давным-давно пребывали в тылу. Историк обращает внимание, что подобные действия давно стали общей чертой Гражданской войны с обеих сторон. При этом сами чехи действовали в этом же духе, свидетельством чего может служить, например, приказ полковникаКрейчегоо взятии и расстреле заложников, отменённый Российским правительством.
Экономическая и политическая ситуация в Сибири была очень непростой. ПремьерВологодскийдокладывал 21 ноября верховному правителю Колчаку о произволе, о бессилии правительства, об ужасном экономическом кризисе и приближении голода, о том, что авторитет правительства и Колчака «падает с каждым часом».
11 декабря Колчак за преступное оставление Омска сместил и отдал под следствие генерала К. В. Сахарова. Новым Главнокомандующим войсками Восточного фронта был назначен генералВ. О. Каппель, который планировал восстановить фронт поЕнисеюи установить связь с забайкальскими войсками атаманаГ. М. Семёнова. Адмирал поспешил в новую столицу —Иркутск, так как гарнизон города был слаб, и к нему приближался партизанский отрядН. Каландаришвили.
С целью остановить наступление Красной Армии адмирал Колчак стремится не допустить эвакуации чехословацких и других союзных войск из Сибири на Дальний Восток с явным намерением втянуть их в боевые действия. Для этого он шлёт секретные телеграммы атаману Семёнову, в которых просит его перекрыть движение по Кругобайкальской железной дороге путём подрыва железнодорожных мостов и тоннелей, а также заручиться поддержкой японских войск. В обмен на это он обещает атаману пост командующего всеми войсками восточнее озера Байкал. Однако Колчак не знал, что его секретные телеграммы были расшифрованы разведкой чехословацкого корпуса. Содержание телеграмм командование чехословацкого корпуса передало представителям США и Франции. После чего было принято решение об аресте Колчака.
Однако генерал Жанен, так и не расставшись с надеждой прибрать к рукам золотой запас России, распорядился не пропускатьлитерный поездКолчака дальшеНижнеудинска. 25 декабря эшелоны Верховного правителя России были остановлены чехословаками на подходе к станции Нижнеудинск. Чешский офицер сообщил, что по распоряжению штаба союзных войск поезда Колчака задерживаются «до дальнейших распоряжений» и предпринял попытку разоружить конвой Верховного правителя. Чехословаки силой забрали и угнали два паровоза, тянувшие «золотой эшелон» и поезд Верховного правителя. Русские эшелоны были оцеплены чешскими войсками, связь с внешним миром теперь можно было осуществлять только через них. Под видом охраны от нападения чехословаки фактически взяли Верховного правителя России под арест. «Нижнеудинское сидение» продолжалось около двух недель.
21 декабря вЧеремховевспыхнуло восстание. Через три днявосстание, которое было подготовлено большевистскими подпольными комитетами РКП(б) иПолитцентромэсеров и меньшевиков, началось в пригороде Иркутска Глазкове, а к вечеру 27 декабря — и в самом Иркутске. Колчак предпринял попытку отбить город при помощи войск атамана Семёнова, но им не удалось прорваться в город. Тем временем шли переговоры между генералом Жаненом, Политцентром и Советом министров о передаче власти Политцентру.
3 января 1920 года в Нижнеудинске Колчак получил от Совета министров телеграмму с подписямиА. А. Червен-Водали, Ханжина иЛарионовас требованием отречения от власти и передачи её А. И. Деникину, как новому Верховному правителю. В телеграмме Совета министров содержался подлог: якобы о необходимости передачи власти Деникину ранее уже телеграфировалС. Д. Сазонов, который на самом деле говорил не о немедленной передаче власти главкому ВСЮР, а только о назначении последнего преемником Верховного правителя, чтобы в случае ухода Колчака с политической арены или из жизни не утерять «достигнутое объединение всех борющихся с большевиками сил под одной властью». Подлог был сделан, чтобы Колчак не противился. Телеграмма говорила также о стремлении её авторов «откупиться» Колчаком от наседавших на них партизан и повстанцев. Александр Васильевич не стал цепляться за власть, однако он хотел проехать Иркутск в статусе Верховного правителя — иначе это могли счесть за слабость и трусость. Поэтому Колчак ответил телеграммой Совету министров, что он согласен передать власть Деникину, но лишь по прибытии вВерхнеудинск, издав одновременно 4 января свой последний указ — опредрешениипередачи власти. По мнению британского исследователя Питера Флеминга такой шаг мог иметь смысл также ввиду известного Колчаку пристрастия союзников к дипломатическому протоколу и вероятной важности для них документального узаконивания отречения от власти в пользу генерала Деникина. Соответственно, отсутствие подписи Колчака на документах увеличивало его шансы на то, что союзникам придётся таки провезти его в Забайкалье, где враждебные чехи уже не будут единственными влиятельными представителями войск союзников. Историк С. П. Мельгунов считает, что Колчак не хотел отрекаться в условиях вынуждения, считал чреватым последствиями отречение, когда с ним был только Председатель Совета министров, а его заместитель в Чите, в Иркутске в условиях восстания действовало меньшинство Совета министров. Отказ от власти и её передача Деникину в таких условиях были тождественны ликвидации Правительства и передаче власти Политцентру, планировавшему вести переговоры с большевиками. Что было для Верховного правителя неприемлемым. Мельгунов пишет, что имеются свидетельства намерений временной передачи Колчаком своих функций генералу Каппелю, с которым не смог однако связаться, будучи сознательно изолированным от окружающего мира. А. С. Кручинин пишет, что в отказе от сдачи власти адмиралом в этой самой безвыходной ситуации, будучи блокированным «союзниками» и почти переданным ими в руки врагов, было что-то сродни верности морскому закону — «до конца оставаться на капитанском мостике тонущего корабля».
Колчак и его помощники рассматривали варианты дальнейших действий. Был выдвинут план ухода в Монголию, к границе с которой вёл от Нижнеудинска старый тракт длиной в 250 вёрст. Конечно, адмирала должны были преследовать. Но у него был конвой численностью более 500 солдат и 60 офицеров, с которым преследования можно было не опасаться. Колчак загорелся этим планом, напоминавшим походы его молодости. Адмирал надеялся на верность своих солдат и офицеров. Собрав конвой, он, вызвав на откровенный разговор ипредварительно предоставив бойцам свободу выборасообщил, что не едет в Иркутск, а остаётся временно в Нижнеудинске, предложил остаться с ним всем тем, кто готов разделить его судьбу. И только после этого освобождённые от обязательств солдаты, воспользовавшись предоставленной свободой действий, покинули адмирала. К утру из 500 человек осталось с ним лишь десятеро. Офицеры остались, но высказались за уход поодиночке и принятие адмиралом предложение чехов как лучший вариант. На вопрос Колчака «Что же, вы бросаете меня?», старший офицер ответил: «Никак нет, Ваше Высокопревосходительство, если Вы прикажете, мы пойдём». После этого, поняв, что в успех офицеры не верят, адмирал распустил их своим распоряжением.
Колчак мало верил союзникам, чувствуя по их поведению, что будет предан и ими («Продадут меня эти союзнички», — сказал адмирал генералуМ. И. Занкевичу), но после долгих колебаний всё же решил положиться на них. Он занял купе в пассажирском вагоне второго класса, декорированном флагами Великобритании, США, Франции, Японии и Чехословакии. Генерал Жанен получил от высоких комиссаров письменную инструкцию обеспечить, если окажется возможным, безопасное следование Колчака туда, куда он захочет. Фраза «если окажется возможным» была включена в инструкцию по настоянию Жанена. Вслед за вагоном Колчака шёл «золотой эшелон», переданный под чешскую охрану. 10 января эшелон вышел из Нижнеудинска и 15 января прибыл в Иркутск. По прибытии вагон Колчака был оцеплен плотным кольцом охраны. Адмиралу стало известно, что накануне город покинули все союзные миссии. С наступлением сумерек чехословаки объявили Александру Васильевичу, что передают его местным властям. Арест адмирала и передача его эсеро-меньшевистскому Политцентру были согласованы чехами с представителями союзников, стали мерою, «необходимой для безопасности чешского войска», сделаны были для обеспечения свободного продвижения их эшелонов на Восток. Несмотря на данные ранее заверения и гарантии безопасности и защиты, Жанен и чехословаки предали адмирала. Около 9 часов вечера «Политцентр» объявил Колчаку и Пепеляеву об аресте, после чего они были помещены в здании губернской тюрьмы. Колчак, будучи человеком слова, долго недоумевал, какгенерал Жаненмог его выдать.Анна Тимирёва, покинувшая Омск вместе с Колчаком, попыталась успокоить адмирала и решила пойти под арест вместе с ним. Акт передачи был составлен в 21:55. Командующий японскими войсками Иркутска полковник Фукуда, узнав о прибытии в город Верховного правителя, обратился кЯну Сыровомус просьбой передать Александра Васильевича под охрану японского батальона, на что получил ответ, что Колчак уже выдан повстанцам.
Историк П. Н. Зырянов пишет, что о причинах выдачи адмирала правильно говорил руководитель иркутских большевиковА. А. Ширямов, отмечая в них уважение к Колчаку со стороны врага:
Основной причиной предательства Колчака и последующей его выдачи союзниками стали заявления Верховного правителя, сделанные ещё в Омске, что золотой запас, как и награбленные чехословаками за время пребывания в России материальные ценности, являются достоянием России и что он не допустит их вывоза за рубеж. Трагическая развязка была ускорена ставшим известным чехословацкому командованию телеграфным приказом Колчака во Владивосток о проверке всех ценностей и имущества, вывозимых чешскими легионерами.
С 21 января 1920 года началисьдопросы Колчака Чрезвычайной следственной комиссией, имевшие для адмирала особое значение. Адмирал держался во время допросов спокойно и с большим достоинством, вызывая этим невольное уважение у следователей, подробно рассказывая о своей жизни и охотно отвечая на вопросы. При этом Колчак старался не называть имён, и, не сваливая ответственность за те или иные события на других, брал её на себя. Осознавая, что эти допросы являются своего рода «мемуарами» и его последним словом для потомков, Колчак был откровенен и открыт, стремился оставить для истории и собственные биографические данные, и сведения о важных исторических событиях, участником которых ему довелось быть. Подробно Колчак описал арктическую эпопею, ни обронив при этом ни слова ни о тяготах пути, ни про остров, названный его именем. Захватив в Иркутске власть,большевикисменили председателя следственной комиссии на своего ставленникаСамуила Чудновского, который с первого дня нахождения в этой должности стал ущемлять и уязвлять допрашиваемого.
Верный Колчаку генералКаппельво главе ещё сохранивших боеспособность остатков частейВосточного фронтапоспешил ему на выручку — несмотря на лютую стужу и глубокие снега. В результате при переправе через реку Кан Каппель провалился с конём под лёд, обморозил ноги, и уже 26 января скончался от воспаления лёгких. Тем не менее войска белых под командованием генералаВойцеховскогопродолжили движение вперёд. Их оставалось всего 4—5 тысяч бойцов. Войцеховский планировал взять штурмом Иркутск и спасти Верховного правителя и всех томившихся в тюрьмах города офицеров. Больные, обмороженные, 30 января они вышли на линию железной дороги и у станцииЗимаразбили высланные против них советские войска. После короткого отдыха, 3 февраля, каппелевцы двинулись на Иркутск. Они с ходу взялиЧеремховов 140 км от Иркутска, разогнав шахтёрские дружины и расстреляв местный ревком. По свидетельству генералаПучкова, генерал Войцеховский мог рассчитывать при реализации своего плана спасения Колчака не более чем на 5 тысяч бойцов, которые были растянуты вдоль дороги так, что на их сборы к месту боя понадобилось бы не менее суток. Армия имела четыре действующих и семь разобранных орудий с ограниченным количеством боеприпасов. В большинстве дивизий наличествовало не более двух—трёх пулемётов с малым количеством патронов. Ещё хуже дела обстояли с патронами у стрелков. Тем не менее, по свидетельству генерала, «…при малейшей надежде найти Верховного Правителя в городе армия атаковала бы Иркутск немедленно же с подходом к нему». В ответ на ультиматум командующего советскими войсками Зверева о сдаче, Войцеховский направил красным встречный ультиматум с требованием освобождения адмирала Колчака и арестованных с ним лиц, предоставления фуража и выплаты контрибуции в размере 200 млн рублей, обещая обойти в этом случае Иркутск стороной. Большевики не выполнили требований белых, и Войцеховский направил свои войска в атаку: каппелевцы прорвались кИннокентьевскойв 7 км от Иркутска. Иркутский ВРК объявил город на осадном положении, а подступы к нему были превращены в сплошные линии обороны. Началось сражение за Иркутск — по ряду оценок, не имевшее себе равных за всю Гражданскую войну по ожесточённости и ярости атак. Пленных не брали. Каппелевцы взяли Иннокентьевскую и смогли прорвать линии городской обороны красных. На 12 часов дня был назначен штурм города. В этот момент в события вмешались чехословаки, заключившие с красными соглашение, имевшее целью обеспечение их собственной беспрепятственной эвакуации. За подписью начальника 2-й чехословацкой дивизииКрейчегобелым было направлено требование не занимать Глазковского предместья под угрозой выступления чехов на стороне красных. Сражаться со свежим хорошо вооружённым чешским войском у Войцеховского уже не хватило бы сил. Одновременно пришли вести о гибели адмирала Колчака. В сложившихся обстоятельствах генерал Войцеховский приказал отменить наступление. Каппелевцы с боями начали отход в Забайкалье.
В ночь с 6 на 7 февраля 1920 адмирал А. В. Колчак и председатель Совета министровРоссийского правительстваВ. Н. Пепеляевбылирасстреляны без суда, по постановлению Иркутскоговоенно-революционного комитетабольшевиковво исполнение прямого приказаЛенина. Постановление Иркутского военно-революционного комитета о расстреле А. В. Колчака и В. Н. Пепеляева было подписано А. Ширямовым, председателем комитета, и его членами А. Сноскаревым, М. Левенсоном и управделами комитета Обориным.
Текст постановления об их расстреле был впервые опубликован в статье бывшего председателя Иркутского военно-революционного комитета Ширямова. В 1991 годуЛ. Г. Колотилопредположил, что постановление было составлено уже после расстрела как оправдательный документ, поскольку датировано оно 7 февраля, а в тюрьму Чудновский иБурсакприбыли во втором часу ночи 7 февраля, якобы уже с текстом постановления, причём до этого составляли из коммунистов расстрельную команду. В работе Шишкина 1998 годапоказано, что имеющийся вГАРФподлинник постановления датирован 6 февраля, а не 7, как указано в статье Ширямова. Однако в этом же источнике приведён текст телеграммы председателя Сибревкома и члена Реввоенсовета5-й армииИ. Н. Смирнова, где говорится, что решение о расстреле Колчака было принято на заседании 7 февраля. Кроме того, весь день 6 февраля шёл допрос Колчака.
Согласно распространённой версии, расстрел произошёл на берегу рекиУшаковкиблизЗнаменского женского монастыря. Руководил расстрелом Чудновский. Тела убитых были сброшены в прорубь. Участники расстрела отмечали, что адмирал встретил смерть с солдатским мужеством, сохранив достоинство и перед лицом смерти.
Долгое время даже в зарубежной исторической литературе считалось, что решение расстрелять Колчака было вынужденным и было принято на месте. Плотников отмечает, что для культивирования этой версии использовалось основание, что расстрел был совершён местными властями из опасения, что прорывающиеся к Иркутску части генерала Каппеля имеют целью освободить Колчака. Лишь в начале 1990-х годовв СССР была опубликована записка ЛенинаЭфраиму Склянскомудля передачи по телеграфу Смирнову, которая к этому моменту была известна за границей уже 20 лет — с момента опубликования в Париже издания «Бумаги Троцкого»:
По мнению ряда современных российских историков, эту телеграмму следует расценивать как прямой приказ Ленина о бессудном и тайном убийстве Колчака.
Историк И. Ф. Плотников отмечает, что в отношении Колчака дело большевиками изначально ставилось на неправовые рельсы.Владимир Хандоринобращает внимание, что решение о казни Колчака без суда было принято вскоре после официального постановлениясоветского правительстваот 17 января 1920 года об отмене смертной казни. Пепеляев при этом перед расстрелом даже не был допрошен.
Г. З. Иоффеобратил внимание, что хотя и Колчак, и «все ставленники и агенты Колчака» были объявлены вне законаещё в августе 1919 года постановлениемСовнаркомаиВЦИК Советовбессудно были казнены только Колчак и Пепеляев. Остальных арестованных состоявшийся в мае 1920 года трибунал, исходя из того, что «острый момент гражданской войны миновал», нашёл возможным предать суду. Он оставил открытым вопрос о корректной датировке записки Ленина Склянскому, но обратил внимание на неясности в тексте записки, если считать, что она была написана уже после расстрела.
Некоторые современные историки считают, что смысл действий Ленина здесь, как и в случае субийством царской семьи, состоял в попытке снять с себя ответственность за бессудную казнь, представив дело как народную инициативу и «акт возмездия». Историк Шишкин, не отрицая наличия ленинской директивы о необходимости расстрела Колчака, не считает Ленина единственным виновником бессудного убийства, указывая, что в советской России в то время не существовало иной точки зрения по этому вопросу. По его мнению, освобождение Колчака было делом нереальным, и его расстрел был инициирован верхушкой большевистского руководства как акт политической расправы и устрашения.
7 февраля — в день расстрела Верховного правителя — в ходе переговоров с представителями 5-й армии красных чехи подписали соглашение с большевиками об оставлении адмирала «в распоряжении советской власти под охраной советских войск».С. П. Мельгуновотмечает, что гибель Верховного правителя знаменовала конец организованной на государственном уровне борьбы против большевиков в Сибири.
ИсторикЮ. В. Чайковскийсчитает убедительными предположения С. В. Дрокова, что официальная версия о расстреле Колчака на берегуАнгарывыдумана, и могилу Александра Васильевича следует искать в стенах иркутской тюрьмы. Указывая на многие нестыковки в официальной версии (например, на оставшуюся в тюрьме и попавшую потом в перечень личных вещей шубу Колчака), Чайковский соглашается с Дроковым, что большевики боялись выводить Колчака за стены тюрьмы, при этом командарм Смирнов уже телеграфировал в Москву, что приказал властям Иркутска вывезти Колчака на север от города, а если это не удастся, то «расстрелять в тюрьме». Исполнители могли шумно и прилюдно вывести смертников в шубах из камер, а убить их тайком в подвале. Официальная версия, пишет Чайковский, могла служить лишь тому, чтобы скрыть место захоронения останков Колчака.
Символическаямогила Колчака находится на месте его «упокоения в водах Ангары» недалеко от иркутскогоЗнаменского монастыря, где установлен крест.
Жена Колчака,Софья Фёдоровна Омирова, родилась в 1876 году вКаменце-ПодольскомПодольской губернии(нынеХмельницкой области Украины). Её отцом былдействительный тайный советникФёдор Васильевич Омиров. Мать Дарья Фёдоровна, урождённая Каменская, была дочерью генерал-майора, директора Лесного института Ф. А. Каменского, сестрой скульптораФ. Ф. Каменского.
Потомственная дворянка, Софья Фёдоровна воспитывалась вСмольном институтеи была образованной (знала семь языков, французский и немецкий знала в совершенстве), красивой, волевой и независимой по характеру (во многом это в дальнейшем сказалось на её отношениях с мужем).
По договорённости с Колчаком они должны были пожениться после его первой экспедиции. В честь Софьи (на тот момент невесты) был назван небольшой островок вархипелаге Литке(остров Софии,Карское море,архипелаг Норденшельда, название острову было присвоено в 1906 году) и мыс наострове Беннетта(мыс Софии,Восточно-Сибирское море,Новосибирские острова, название мысу было присвоено в 1903 году А. В. Колчаком как участникомРусской полярной экспедиции). Ожидание растянулось на несколько лет. Они обвенчались 5 марта 1904 года вСвято-Харлампиевском храмевИркутске.
Софья Фёдоровна родила от Колчака троих детей: первая девочка, Татьяна, родилась в январе 1908 года и умерла 18 января 1909 года в возрасте 11 месяцев 26 дней; сын Ростислав родился 9 марта 1910 года, дочь Маргарита (1912—1914) простудилась во время бегства от немцев из Либавы и скончалась.
Софья Фёдоровна жила вГатчине, затем вЛибаве. После обстрела Либавы немцами в начале войны (2 августа 1914 года) бежала, бросив всё, кроме нескольких чемоданов (казённая квартира Колчака была затем разграблена, и его имущество погибло). ИзГельсингфорсапереехала к мужу вСевастополь, где во время Гражданской войны ждала мужа до последнего. В 1919 году ей удалось оттуда эмигрировать: британские союзники снабдили её деньгами и предоставили возможность выехать на корабле из Севастополя вКонстанцу. Далее она перебралась вБухарест, а затем уехала вПариж. Умерла вгоспитале Лонжюмов Париже в 1956 году и была похоронена на главном кладбище русского зарубежья —Сент-Женевьев де Буа. Последней просьбой адмирала Колчака перед расстрелом было: «Я прошу сообщить моей жене, которая живёт в Париже, что я благословляю своего сына». — «Сообщу», — ответил руководивший расстрелом сотрудник ВЧКС. Г. Чудновский.
Ростислав в 1919 году вместе с матерью покинул Россию и уехал сначала в Румынию, а потом во Францию, где окончил Высшую школу дипломатических и коммерческих наук и в 1931 году поступил на службу в Алжирский банк. Женой Ростислава Колчака была Екатерина Развозова, дочь адмиралаА. В. Развозова. В 1939 году Ростислав Александрович был мобилизован во французскую армию, воевал набельгийскойгранице и в 1940 году был взят в пленнемцами, после войны вернулся в Париж. Слабый здоровьем, он умер 28 июня 1965 года и был похоронен рядом с матерью на Сент-Женевьев-де-Буа, где позже была захоронена и его супруга.
Их сын Александр Ростиславович (1933—2019) жил в Париже. После его смерти семейный архив, включавший паспорт Колчака, наградной лист на орден Святого Георгия 4-й степени и многие другие бумаги, был продан с аукциона. Потомки Александра Ростиславовича живут в США.
У А. В. Колчака были две сестры: Любовь и Екатерина (1875—1940-е). Любовь умерла малолетней, Екатерина в замужестве носила фамилию Крыжановская, и в 1920 году, по словам адмирала, оставалась в Советской России. Её муж Николай Николаевич Крыжановский был инженером на военном заводе (не следует путать с полными тезками: генералом, расстрелянным по делу "Весна" в 1931 году, и капитаном 2-го ранга, служившим с А. В. Колчаком на Балтике, умершим в эмиграции). Екатерина с дочерью Ольгой (1897—1970-е) жила сначала в Херсоне, затем в Рыбинске, скончалась в начале войны. В семье было еще двое сыновей — Сергей (1902—?), Николай (мл.) (1906—?)
7 февраля 2020 года — в день убийства Александра Колчака — на месте его гибели вИркутскевЗнаменском соборегорода была отслужена панихида, а с 5 по 7 февраля в этом городе, столь крепко связанном с биографией адмирала в самые разные периоды его жизни, проходили памятные мероприятия, приуроченные к этой дате: Всероссийская научно-практическая конференция «1920 год в истории России», посвящённая 100-летию событий Гражданской войны, организованная Иркутским региональным отделением Российского исторического общества, Иркутским областным краеведческим музеем, кафедрой истории и философии ИрНИТУ, Иркутским государственным университетом, архивным агентством Иркутской области, архитектурно-этнографическим музеем «Тальцы». В работе конференции приняли участие учёные из Иркутска, Москвы, Санкт-Петербурга, Томска, Улан-Удэ и Абакана. 7 февраля в Иркутском областном краеведческом музее состоялся показ фильма «Последний подвиг адмирала. Правда о золоте Колчака».
ВСанкт-Петербурге— родном городе Александра Васильевича — в храме Святой Троицы Живоначальной «Кулич и Пасха» по благословению митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Варсонофия состоялись мемориальные торжества, был освящён преподнесённый в дар Церкви сотрудникамимемориально-просветительского и историко-культурного центра «Белое Дело»при участии информационного агентства «Белые воины» напольный киот — в память адмирала Александра Васильевича Колчака, который был крещён в этом храме 15 декабря 1874 года. Были возложены цветы к мемориальной плите возле поклонного креста на месте погребения родителей и сестры.
ВОмске— столице возглавлявшегося в 1919 году адмиралом КолчакомРоссийского государства— 7 февраля 2020 года проходила документально-литературная композиция и митинг, посвящённые памяти Александра Колчака, а в Успенском кафедральном Соборе была отслужена панихида в память о жертвах гражданской войны и невинно убиенном Александре Колчаке. В завершение мероприятий состоялось возложение цветов на главном фасаде бывшей резиденции Верховного правителя, особняка Батюшкиных.
Панихидыпо Александру Колчаку прошли также в московскомхраме Покрова Пресвятой Богородицы в Красном селе, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Владимиреи других городах России и Зарубежья.
В начале 1990-х годов академикДмитрий Лихачёви вице-адмиралВячеслав Щербаковзаявили о необходимости оценки законности приговора, вынесенного адмиралу большевистским Иркутским военно-революционным комитетом.
В конце 1990-х годов зареабилитациюКолчака высказывались занимавший в то время постГенерального прокурора РФЮрий Скуратови начальникГенштаба ВС РФАнатолий Квашнин, а также академикАлександр Яковлев.
В 1998 году Сергей Зуев, руководитель Общественного фонда по созданию храма-музея в память о жертвах политических репрессий, направил вГлавную военную прокуратурузаявление о реабилитации Колчака, которое дошло до суда. 26 января 1999 года военный суд Забайкальского военного округа (ЗабВО) признал Колчака не подлежащим реабилитации, так как, с точки зрения военных юристов, несмотря на свои широкие полномочия, адмирал не остановилтеррора, проводимого его контрразведкой в отношении гражданского населения.
Защитники адмирала с этими доводами не согласились. ИеромонахНикон (Белавенец), руководитель организации «За Веру и Отечество», обратился вВерховный суд Российской Федерации(ВС) с просьбой о внесении протеста на отказ в реабилитации Колчака. Протест был передан вВоенную коллегию Верховного суда, которая, рассмотрев дело в сентябре 2001 года, приняла решение — не опротестовывать решение Военного суда ЗабВО. Члены Военной коллегии постановили, что заслуги адмирала в дореволюционный период не могут служить основанием для его реабилитации: Иркутский военно-революционный комитет приговорил адмирала к расстрелу за организацию военных действий против Советской России и массовые репрессии в отношении мирного населения и красноармейцев и, следовательно, был прав.
Защитники адмирала решили обратиться вКонституционный суд Российской Федерации(КС), который в 2000 году постановил, что суд ЗабВО не имел права рассматривать дело «без извещения осуждённого или его защитников о времени и месте судебного заседания». Поскольку суд ЗабВО в 1999 году рассматривал дело о реабилитации Колчака в отсутствие защитников, то, согласно решению Конституционного суда, дело должно быть рассмотрено вновь, уже с непосредственным участием защиты. В 2004 году КС отметил, что дело о реабилитации Колчака не закрыто, как ранее постановил ВС. Члены КС усмотрели, что суд первой инстанции, где впервые был поставлен вопрос о реабилитации адмирала, нарушил юридическую процедуру.
Процесс юридической реабилитации Колчака вызывает неоднозначное отношение и той части общества, которая, в принципе, положительно оценивает эту историческую фигуру. В 2006 году губернатор Омской областиЛеонид Полежаевзаявил, что Колчак не нуждается в реабилитации, так как «время его реабилитировало, а не военная прокуратура».
В 2009 году была опубликована книга С. В. Дрокова «Адмирал Колчак и суд истории». На основании документов следственного дела Колчака автор книги ставит под сомнение компетенцию следственных групп прокуратуры 1999—2004 годов. Дроков доказывает необходимость официального снятия конкретных обвинений против адмирала, сформулированных и опубликованных советской властью.
В марте 2019 годаФСБсняла гриф секретности с уголовного дела Колчака. При этом доступ к материалам остаётся ограниченным, «поскольку Колчак не был реабилитирован».
В первых строках романа «Земля Санникова», изданного в 1926 году,В. А. Обручевописывает выступление на заседании Русского географического общества неназванного «морского офицера, совершившего смелое плавание в вельботе через Ледовитое море с Новосибирских островов на остров Беннетта, на который высадился барон Толль, оттуда не вернувшийся», упоминая «мужественное лицо докладчика, обветренное полярными непогодами». Этому описанию полностью соответствует реальный человек — Александр Колчак, которого автор открыто в то время назвать не мог.
В 1966 вышла поэма «Сумасшедший поезд» советского поэтаК. Л. Лисовского, полностью посвящённая адмиралу Колчаку и неоднозначно принятая советской критикой «из-за темы».
Колчак является персонажем романаА. Н. Степанова«Порт-Артур» (1940—1942). Преимущественно положительно оценивается личность и деятельность Колчака в романе П. А. Северного «Ледяной смех», который вышел при советской власти (1981). Также Колчак является одним из действующих лиц исторического романаВалентина Пикуля«Три возраста Окини-сан» (1981) и «Моонзунд»(1970).
Жизнь Колчака описана во второй книге трёхтомника «Огненный крест»Юрия Власова. В книге «Гибель адмирала» описаны последние дни жизни Верховного правителя Российского государства, находящегося в заключении в Иркутском губчека. Изображение героя как с внешней, так и с внутренней точек зрения подчинено целям раскрытия многосторонней личности Колчака и доказательству того, что адмирал являлся недосягаемой и непреодолимой вершиной чести и порядочности.
Жизнь Колчака описана в романах «Заглянуть в бездну»В. Е. Максимова, изданном автором в эмиграции в Париже (1986), «Адмиральский час»М. И. Юдалевича(2000), «Колчак. Верховный правитель»В. Д. Поволяева(2001). В. В. Дворцовым в 2000 году написана пьеса «Адмирал. Русская драма».
Адмирал Колчак является одним из главных героев второй части трилогииКира Булычёва«Река Хронос» — «Штурм Дюльбера» (1992), написанной в жанреальтернативной истории. Одной из линий повествования является версия о возможном развитии событий 1917 года, если бы адмиралу Колчаку удалось успешно провестиБосфорскую операциюи силами Черноморского флота взять Константинополь.
Адмирал Колчак-Рифейский, бывший до 1930 г. Верховным Правителем России, а затем, после возведения на престол императора Павла II, вернувшийся к полярным исследованиям, упоминается в романе Елены Чудиновой «Победители» (2016).
Адмирала Колчака спасают от гибели герои цикла «Одиссей покидает Итаку» В. Д. Звягинцева.
Колчак является персонажем альтернативного романа Алексея Колмогорова «ОТМА. Спасение Романовых» (2023).
Колчаку посвящали стихотворения многие авторы, в том числе:
В советское время Колчак эпизодически появлялся в кинофильмах об отдельных событиях российской истории:
В послесоветское время образ Колчака в кино воплотили:
ВИркутском драматическом театре6 февраля 1998 года состоялась премьера спектакля «Звезда адмирала» по пьесеСергея Остроумова(режиссёрВ. В. Кокорин, исполнитель роли Колчака —Г. С. Гущин), 4 ноября 2005 года — «Встречи с адмиралом Колчаком» по пьесе Остроумова (режиссёрГ. В. Шапошников, роль адмирала сыгралГ. Г. Тараторкин). Позднее спектакль был сыгран на сценеТеатра имени Моссовета.
ВИркутском музыкальном театре им. Н. М. Загурского18 декабря 2015 года состоялась премьера спектакля «Анна и адмирал. История любви». Музыкально-пластический спектакль поставила главный режиссёр театра А. И. Фекета. Роль А. В. Тимирёвой исполняет солистка театра, ведущая актриса Анна Рыбникова, роль А. В. Колчака — солист балета Юрий Щерботкин
ВНорильском драматическом театрев октябре 2020 года состоялась премьера спектакля «Колчак Полярный».
НаВосточном фронте красныхбыла популярна песня-частушка «Мундир английский, / Погонфранцузский, / Табак японский, / Правитель омский»(в разных вариантах). Появилась в 1919 году. ГенералП. Н. Красновв романе «От двуглавого орла к красному знамени» (1921) изображает её исполнение на вечеринке у красных командиров в Петрограде в июле 1920 года.
Адмиралу Колчаку посвящён ряд песен:
Основной музыкальной темой кинофильма «Адмиралъ» стала песняИ. И. Матвиенко«Анна» на стихи Анны Тимирёвой. Любви Колчака и Тимирёвой посвящена песняК. В. Фролова«Мой ангел, Анна!».
Компакт-диски с романсами и балладами, посвящёнными судьбе адмирала Колчака:
Существуют многочисленные переиздания, полностью либо частично воспроизводящие текст по этой советской публикации, например:
Протоколы допроса адмирала Колчака чрезвычайной следственной комиссией в Иркутске в январе — феврале 1920 г. // Архив русской революции. — 1991. — Кн. 5. — Т. 10. — С. 177—321
Подлинные протоколы допросов адмирала А. В. Колчака и А. В. Тимирёвой. / Публ. С. В. Дрокова //Отечественные архивы. — 1994. — № 5. — С. 84—97; № 6. — С. 21—58.