Беленко, Виктор Иванович

Ви́ктор Ива́нович Беле́нко(15 февраля1947,Нальчик—24 сентября2023,Розбад,Иллинойс) — советскийлётчик-перебежчик, который 6 сентября 1976 года перелетел вЯпониюна перехватчикеМиГ-25Пи передал иностранным властям самолёт со множеством секретной на тот момент аппаратуры на борту. Получилполитическое убежищевСША, а позже —американское гражданство.
Родился 15 февраля 1947 года вНальчикев рабочей семье. После развода родителей в двухлетнем возрасте был брошен матерью и воспитывался у родственников, а затем — у отца с мачехой. В 1965 году окончил среднюю школу ссеребряной медалью. До призыва в армию работал на предприятияхОмскаи посещалвечернюю школу, где получил направление на учёбу в лётном училище. В течение одного семестра учился вОмском мединституте, одновременно занимался в аэроклубеДОСААФ.
В 1967 году Беленко поступил вАрмавирское высшее военное авиационное училище лётчиков противовоздушной обороны, которое окончил в 1971 году. Затем был направлен на службу лётчиком-инструктором вСтавропольское высшее военное авиационное училище лётчиков и штурманов. В служебных характеристиках и аттестациях на всём протяжении службы вармиихарактеризовался положительно. ЧленКПСС. Избирался членом комсомольского и партийного бюро. В 1975 году переведён наДальний Восток(по его желанию) и получил назначение в530-йистребительныйавиационный полк11-й отдельной армии ПВО(Чугуевский районПриморского края). В должности старшего лётчика летал на истребителе-перехватчикеМиГ-25П.
6 сентября 1976 года в 6:45 Виктор Беленко вылетел с аэродрома Соколовка (возле селаСоколовка, рядом с райцентромЧугуевка) для выполнения полётного упражнения. В 7:40истребительперелетел советско-японскую границу. В 9:15 японское радио передало, что самолёт МиГ-25П (бортовой номер«31»), пилотируемый советским лётчиком Беленко, совершил посадку в аэропортуХакодате(островХоккайдо). Впоследствии японскими властями было сделано официальное уведомление, что Беленко попросилполитического убежища. 9 сентября он был вывезен вСША. Самолёт был разобран, подвергнут детальному изучению японскими и американскими специалистами и возвращён вСССР15 ноября1976 года(Беленко протестовал против возвращения самолёта, советуя американцам оставить его для изучения ещё на пару лет). Самолёт был снова собран, но к полётам не допущен и использовался в качестве учебного пособия вДаугавпилсском высшем военном авиационном инженерном училище ПВО им. Яна Фабрициуса.
После отставания от ведущего пары Беленко снизился до высоты примерно 30 метров, что позволило ему избежать обнаружения как советскими, так и японскими радарами. Углубившись в воздушное пространство Японии, Беленко поднялся на высоту около 6000 м и был засечён японскими средствами ПВО; связаться с Беленко японцам не удалось, поскольку рация МиГ-25 была настроена на другую частоту. На перехват неизвестного нарушителя были подняты истребители, однако к моменту их появления Беленко вновь снизился и пропал с радаров. Беленко планировал совершить посадку на авиабазеТитосе, но из-за недостатка топлива был вынужден садиться на ближайшем аэродроме, которым оказался Хакодате.
Из-за недостаточной длиныВППХакодате МиГ-25 выкатился за пределы полосы и приблизился к границе территории аэропорта. Выбравшись из кабины, Беленко произвёл два предупредительных выстрела из пистолета — автомобилисты на близлежащей автостраде фотографировали происходящее.
28 сентября 1976 года в 12:05 помосковскому времениТАССраспространило пресс-релиз с текстом официальной реакцииМИД СССРпо поводу инцидента, где утверждалось, что, во-первых, В. И. Беленко совершил «вынужденную» посадку на аэродроме Хакодате, во-вторых, он был «вывезен» в США против своей воли, в-третьих, действия японской стороны в отношении как самолёта, так и пилота нельзя квалифицировать иначе как «недружественными» по отношению к СССР и «противоречащими нормам международного права». Двадцатью минутами позже вышел уточняющий материал ТАСС, в котором посадка Беленко в Хакодате описывалась как сделанная «при невыясненных обстоятельствах», публикации в западной прессе о том, что перелёт Беленко был преднамеренным, а не вынужденным, назывались «кампанией пропаганды», предположения на тему, что полёт Беленко, по всей вероятности, был побегом, названы «лживыми», официальный представитель МИД СССРЛев Крыловзаявил: «Всё это ложь, от начала и до конца». Также Крылов заявил о том, что многочисленные требования СССР о встрече советских дипломатов с Беленко встречали отказ японской стороны без объяснения причин, а когда они наконец устроили такую встречу 9 сентября, то сделали всё, чтобы помешать советскому представителю побеседовать с Беленко наедине.
28 сентября в Москве состоялась пресс-конференция, на которую были привезены жена пилотаЛ. П. Беленкои его мачехаЛ. С. Беленко, которые слёзно просили его вернуться. Жена, в частности, заявила журналистам, что он «будет помилован, даже если допустил ошибку». В подтверждение этого представитель МИД СССР Лев Крылов сообщил, что «соответствующие официальные гарантии были даны компетентными советскими органами», назвав действия американских властей «равнозначными насильственному разделению семьи Беленко». Кроме того, и жена, и мачеха Беленко единогласно заявили, что он «патриот советской родины», назвав его «любящим мужем и сыном». Их заявления были растиражированы всеми официальными советскими печатными органами, а также по радио и телевизионным каналам СССР за рубежом в расчёте на то, что вести об этом дойдут до перебежчика. В тот же деньсоветское правительствопригрозило Японии далеко идущими последствиями за несвоевременный возврат самолёта и начались переговоры между советской делегацией во главе сминистром иностранных дел СССРАндреем Громыкоиминистром иностранных дел ЯпонииДзэнтаро Косакой. Громыко потребовал незамедлительного возврата самолёта и пилота (который к тому времени уже находился в США), на что Косака ответил, что японская сторона готова к переговорам о возвращении самолёта, для этого он попросил посла СССР в ЯпонииДмитрия Полянскогосвязаться с МИД Японии. По состоянию на конец сентября официальная версия инцидента в советской прессе не изменилась: «Старший лейтенант Беленко совершил вынужденную посадку на Хоккайдо из-за нехватки топлива, был преступно похищен японскими властями под диктовку Вашингтона». Между тем ещё 19 сентябрядиректор Центральной разведкиДжордж Буш-старшийназвал инцидент «побегом» и «крупной разведывательной удачей», сообщив попутно, что работа сотрудников американской разведки с перебежчиком идёт успешно.
5 октября ПредседательКомитета Палаты представителей по иностранным деламиКомиссии по безопасности и сотрудничеству в ЕвропеКонгресса СШАДанте Фасцеллполучил письмо за подписью жены и мачехи Беленко, в котором его просили оказать содействие в «возвращении Виктора домой». Письмо аналогичного содержания было направлено в тот же день на имя Президента СШАДжеральда Форда, где помимо прочего от имени этих двух женщин его просили помочь в установлении контакта с В. И. Беленко по телефону, но не для них, а для сотрудниковПосольства СССР в США.
В целях всестороннего изучения его личности были допрошены 116 человек из числа родственников и сослуживцев. Собраны данные о состоянии здоровья, взаимоотношениях с командованием и в семье, морально-политических качествах, отношении к советской действительности. При этом данных об изменнических намерениях не поступало. Не было отмечено, чтобы он интересовался уровнем жизни на Западе, в частности американским.
Со слов жены, передачзарубежных радиостанцийне слушал сам и не разрешал слушать ей. Запретил переписываться со школьной подругой, которая вышла замуж за иностранца и проживала вИталии.
Вместе с тем стало известно, что Беленко однажды высказал недовольство условиями жизни лётного состава, нерегламентированным рабочим днём, частой отменой выходных. При этом он говорил, что американские лётчики заняты по службе меньше. Не были подтверждены распространяемые предположения о том, что Беленко до побега был завербован американской разведкой.
Полученные в ходе оперативного расследования данные в своей совокупности не давали оснований полагать, что Беленко совершил перелёт за границу, руководствуясь корыстными побуждениями. О себе самом он впоследствии говорил, что ставил политические мотивы во главу угла.
Допуск к полётам оказался лишь дополнительным стимулом к бегству за рубеж и определил его непосредственный способ. Приблизительно за год до побега у Беленко была беседа со случайным попутчиком, который поделился с ним вслух рассуждением, что американцы, вероятно, отдали бы кучу денег, чтобы заполучить в свои руки МиГ-25. Поначалу Виктор не придал разговору значения, но через несколько месяцев у него появился план. Его налёт на МиГ-25 перед побегом составил 30 лётных часов.
Глубокой проработке были подвергнуты вопросы, связанные с возможностью вынужденной посадки Беленко в Японии. Для этого имелись веские основания. Он имел достаточно высокую теоретическую подготовку и, как лётчик, достаточный уровень лётной тренированности на самолёте МиГ-25П, чтобы быть подвергнутым вынужденной посадке. Об этом говорит тот факт, что вылет осуществлялся из состава дежурных сил на перехват контрольной цели, следовавшей курсом в районе береговой черты (междуНаходкойиВладивостоком).
С другой стороны, заключения специалистов, объективные данные приборов, выводы о техническом состоянии систем и аппаратуры самолёта свидетельствовали о том, что вынужденная посадка МиГ-25П в Японии была маловероятной. Полёт совершался в простых метеоусловиях. Береговая линия со всех высот просматривалась отчётливо. Лётчик мог видеть солнце и ориентироваться по нему.
По заключениюГНИКИ ВВС, исследовавшего объективные данные системы автоматической регистрации параметров полёта (САРПП), возвращённой японцами вместе с самолётом, Беленко практически держал прямой курс на остров Хоккайдо и не делал никаких разворотов. Экспертизой подтверждено, что плёнка САРПП принадлежала его самолёту.
Кроме того, пользуясь попустительством механика, Беленко заправил полные баки самолёта, вместо дозволенных половины, мотивируя, что полетает чуть дольше и чтобы дважды не заправляться.
Определённую роль сыграли просчёты в организации ПВО береговой линии и зон ответственности, закреплённых за частями и соединениями зенитно-ракетных войск, ввиду чего Беленко удалось успешно преодолеть опасный участок маршрута полёта, не заходя на длительное время взону поражениясоветскихЗРК. Кроме того, формирование новой линии подчинённости радиотехнических и зенитно-ракетных войск (РТВ ПВО и ЗРВ ПВО) и связанная с этим бюрократия не позволили оперативно принять решение о ликвидации самолёта во время полёта. Самолёт, по утверждению начальника РЛС, исчез с экрана радара за сопкой. Через 15 секунд об этом было доложено командному составу. Далее по старшинству вплоть доминистра обороны СССР.
Системой САРПП также зарегистрировано, что Беленко ушёл из учебной зоны в сторону моря, резко снизившись до отметки менее 50 м. На этой высоте он летел над морской поверхностью от береговой черты СССР примерно 130 км. Такие действия пилота, по мнению специалистов, могли свидетельствовать о его стремлении уйти от радиолокационного сопровождения.
Личные документы Беленко (свидетельство лётчика-инструктора 1-го класса, аттестат зрелости, диплом об окончании военного училища,свидетельство о рождении) среди его вещей и у родственников не обнаружены, хотя, по сообщению жены, они находились в их квартире. В сообщении иностранной прессы отмечалось, что Беленко возвращены изъятые у него при задержании полицией документы, среди которых находится свидетельство о рождении. Можно полагать, что все эти документы Беленко взял с собой.
Всестороннее изучение личности Беленко, его поведения на службе и в быту показало, что у него неоднократно складывались острые конфликтные ситуации с командованием. Так, в период службы в Ставропольском авиационном училище он выражал настойчивое желание уйти с инструкторской работы и в связи с этим изыскивал различные возможности для перевода в боевой полк. Однако эти попытки успеха не имели, так как командование, как правило, лётчиков-инструкторов из училища в войска не отпускало. По этой причине он стал проявлять недовольство и резко обострил отношения с командирами. В 1975 году обратился с рапортом к начальнику училища с просьбой уволить его изСоветской армии, мотивируя это тем, что не желает служить с командирами, которые постоянно злоупотребляют спиртными напитками.
За первые полгода службы на новом месте Беленко зарекомендовал себя с положительной стороны, успешно прошёл курс переподготовки на новом для него типе самолёта МиГ-25П, был назначен исполняющим обязанности начальника штаба эскадрильи, избран заместителем секретаря партийного бюро эскадрильи. К служебным обязанностям относился добросовестно. Недовольства своим положением или неустроенностью не высказывал.
Примерно с июля 1976 года стали замечаться странности в его поведении. Он стал нервозным, взвинченным. Болезненно переживал задержку с присвоением очередного воинского званиякапитани назначением на обещанную при переводе должность начальника штаба эскадрильи.
6 сентября, несмотря на конфликтную ситуацию, он был включён в плановые полёты и прибыл на аэродром. Когда он направлялся к боевому самолёту для совершения полёта, один из лётчиковобратил внимание, что Беленко был бледен, на лице и шее выступили красные пятна. После посадки в кабину, находясь в состоянии нервного возбуждения, дрожащими руками долго не мог присоединить фишку радиостанции и смог сделать это только с помощью техника.
Материалы следствия свидетельствовали о том, что у Беленко действительно имелись основания быть недовольным своим служебным положением. Срок выслуги в воинском званиистарший лейтенанту него закончился 10 января 1976 года, однако до сентября званиекапитаниз-за нерасторопности командования он не получил (обычно массовое присвоение очередных званий советским военнослужащим происходило либо коДню Советской армии и Военно-морского флотав феврале, либо коДню Великой Октябрьской социалистической революциив ноябре). Обещанная должностьначальника штабаэскадрильи давала ему право на поступление вакадемию, куда он очень стремился.
По словам Беленко, его вдохновил на побег прочитанный им ещё в детствеисторический роман«Спартак»Говарда Фаста.
Сам о причинах побега он сообщил следующее:
Советскому послу Беленко сразу заявил о добровольном перелёте, к моменту передачи самолёта в СССР Беленко уже переехал в США. Попыток воссоединиться/связаться со своей прежней семьёй, в отличие от некоторых иных перебежчиков, не делал. Заходы к нему от имени его родственников, осуществлявшиеся органами советской разведки с целью установления его текущего местонахождения, он игнорировал (сотрудники советской разведки, очевидно, рассчитывали сыграть на его семейных чувствах, не зная об истинном положении дел в его отношениях с супругой). О своей жене он сказал, что ненавидит её, с мачехой отношения у него были весьма прохладные, а своего трёхлетнего сына Дмитрия последний раз он видел перед тем, как тёща забрала того к себе «на воспитание».
О том, почему он выбрал именно США, Беленко сообщил, что перед побегом размышлял над выбором страны — пункта назначения для себя:
9 сентября 1976 года, менее чем через 3 суток после перелёта, Беленко получилразрешение на постоянное проживаниев США. Вскоре после прибытия Беленко получилполитическое убежищевСША. Разрешение на предоставление гражданства подписал лично президентДжимми Картер.
14 октября 1980 года Закон № 96-62 «О предоставлении Виктору Ивановичу Беленко гражданства США» был принятКонгрессом США.
Беленко работал инженером поаэрокосмической техникеи консультировалВВС США. Его военный билет и полётный журнал хранятся в музее ЦРУ в Вашингтоне.
Во время одной из поездок Беленко по близлежащейВиргиниис тремя русскоговорящими компаньонами, когда владелец придорожного ресторанагреческой кухни«Nick’s Seafood Pavilion» вЙорктаунеузнал, что в зале советский лётчик, он явился лично, чтобы обслужить гостя, принял заказ на $75 и заявил посетителям за столиком, что советских лётчиков заведение угощает бесплатно, — Беленко не поверил и решил, что это очередная постановка ЦРУ.
Для адаптации Беленко, который до этого никогда не видел американскихшопинг-моллови об Америке мог судить только по публикациям в советской печати, повествовавших о нищенском существовании американского пролетариата в трущобах, на новом месте жительства шефство над ним попросили взять отставного полковника авиации Джорджа Уиша (George W. Wish) с которым они, несмотря на разницу в возрасте и в звании, подружились и вместе ездили вЛас-Вегасиграть в азартные игры.
Вскоре после побега Беленко заявил американцам, что готов сотрудничать с ними, а в обмен на это хочет только две вещи: побывать на американской авиабазе и на борту авианосца, но с условием, не на образцово-показательных, а первых попавшихся, — в нём играло любопытство, ему хотелось выяснить для себя истинное положение дел в американских авиационных частях и сопоставить увиденное с тем, что ему было известно на эту тему из политзанятий от лекторов-пропагандистов. Его пожелания вскоре исполнились. В конце 1976 года он посетил авиабазу ВВСЛэнгли. В Лэнгли ему устроили отработку навыков пилотирования американских боевых самолётов наавиационном тренажёрепилотов, на котором в момент его прибытия заканчивали занятия 2 сержанта технического состава, которые были операторами тренажёра для посетителей. Беленко был весьма удивлён увиденным и сказал своим спутникам, что в СССР авиатренажёры существуют не для подготовки пилотов, а для очковтирательства, с такого рода техники «сдувают пыль», а к такому тренажёру обязательно приставили бы двух полковников и гражданскогокандидата наук, и никого к нему не подпускали даже близко. Во время его пребывания на авиабазе его весьма поразила неформальность в отношениях рядового и сержантского состава с офицерами, что, по его словам, было невозможным в СССР. Побывав в коттеджном посёлке авиабазы, в домах расквартировки рядового состава вместе с семьями, он отметил, чторядовойсостав советских частей на дальневосточных авиабазах обитает в казармах заколючей проволокой, по 50-60 человек в одном бараке, а о встрече их с членами семей даже речи не было. Частота случаев самоубийств и дезертирств при такой организации службы зашкаливала и, по его словам, доходила до 5 случаев или попыток самоубийства в месяц среди рядового состава его полка. Кроме того, в Лэнгли ему продемонстрировали подборку технических снимков внутреннего устройства МиГ-25 с различных ракурсов, устройства оборудования самолёта, которое было для него загадкой и тщательно скрывалось от советских лётчиков. Уезжая с авиабазы, он поделился мыслями вслух со своими спутниками:
Затем Беленко съездил на рыбалку на горное озеро вАппалачах, а в январе 1977 года посетил авианосец «Джон Кеннеди», находившийся на якорной стоянке нарейдевоенно-морской базыНорфолк. На борту корабля ему устроили встречу с рядовыми американскими матросами и лётчикамипалубной авиациифлота, пригласили отведать морской паёк в корабельной столовой. Для лётного состава его пригласили провести инструктаж на предмет последовательности действий при встрече с советской боевой авиацией — американские лётчики высоко оценили его высокую лётную квалификацию и высокий профессионализм вообще. На борту авианосца он попросил сводить его вкорабельный карцер, чтобы посмотреть на быт военнослужащих, отбывающих наказание задисциплинарные проступки. Его удивило, что провинившиеся матросы размещаются не нашконках, а на кроватях, и питаются не сухарями.
По свидетельству начальникакурсов подготовки лётных инструкторовистребительно-бомбардировочной авиацииВМС США контр-адмиралаРоджера Бокса(Roger E. Box), Беленко был настолько заворожен зрелищем взлёта-посадки самолётов вкупе со слаженной работой технического состава на палубе авианосца, что отказался от предложения спуститься на ночь в каюту — он решил провести ночь прямо на палубе, наблюдая за лётным процессом в ночное время. Покидая корабль, он признался офицерам ВМС, что сперва подозревал их в том, что всё увиденное было подстроено специально для него, но после того, как сутки подряд он наблюдал, как днём и ночью взлетали и садились самолёты, он решил, что это было бы слишком сложно — организовать такое авиашоу только для того, чтобы произвести на него впечатление. Также он сказал им, что на занятиях по технике и вооружению иностранных армий и флотов егополитрукилгали ему и другим лётчикам об истинныхтактико-технических характеристикахамериканских авианосцев и напрасно они их высмеивали.
Как на авиабазе, так и на авианосце он был озадачен простотой организации службы лётного состава ВВС и ВМС США, отсутствиемкруговой поруки, отсутствием такого количества мероприятий допуска и необходимости оформления разрешительных документов, которые требовались для советских лётчиков. Наблюдая взлёт и посадку самолётов на палубу авианосца, он отметил, что никогда не видел «столь согласованных и профессиональных действий технического состава, без чьих-либо приказаний и без того, чтобы кто-то орал на них в процессе».
В период Холодной войны американские пилоты нередко сталкивались с советской авиацией, их интересовал взгляд на ситуацию с точки зрения советского пилота. С Беленко в первые месяцы его пребывания в США работали каждодневно, практически круглосуточно, не только сотрудники ЦРУ, но также специалисты по вопросам советской авиации изРУМОиРУ ВВС США, а также профессиональные доктора и психоаналитики (с целью установления его физического и психологического состояния, так как американские власти не сразу поверили в столь крупную удачу). Попутно с этим он начал изучатьанглийский языкпо программе учащихся колледжей и быстро достиг успехов на этом поприще, — это было необходимо для того, чтобы работавшие с ними сотрудники спецслужб могли обходиться без переводчиков. Как охарактеризовал его один из офицеров разведки, который с ним работал, кроме предоставления американцам передового советского истребителя с массой секретного оборудования на борту, он сам по себе был «золотой жилой» технической, тактической и оперативной информации о советской авиации. Помимо перечисленного, разведслужбы занялись уточнением картографической информации и топографических данных дальневосточных пунктов базирования советской авиации, организации службы, ежедневных мероприятий боевой учёбы и проверкибоевой готовности, почасовой и поминутный график несения службы советскими лётчиками и т. д. Беленко сам был удивлён своей разноплановой осведомлённостью: «Я никогда не задумывался над тем, что, оказывается, я так много знаю». Через 3 месяца его пребывания в США сотрудники разведслужб говорили о том, что им потребуется не несколько месяцев, а как минимум ещё год на общение с Беленко для сбора всей интересующей их информации, — настолько ценным кадром он оказался для них.
По прошествии некоторого времени Джордж Уиш, шефствующий над Беленко, посчитал своего подопечного достаточно адаптированным для самостоятельных поездок по стране и подарил тому ключи от своего автомобиля («Dodge Charger»), посоветовав: «Виктор, вылезай из Вашингтона и открой для себя Америку!» (Get out of Washington and find America for yourself). Беленко последовал совету и совершил поездку по стране, в которой встретил свою будущую жену, работавшую в то время официанткой в закусочной. Позже Уиш, уже будучи пенсионером, регулярно навещал своего бывшего подопечного.
Беленко большую часть времени проводил вВашингтоне, гдеработал по совместительствуна нескольких высокооплачиваемых должностях: консультантом федеральных правительственных структур по вопросам советской авиации и консультантом авиастроительных компанийвоенной промышленности, которым он помогал совершенствовать вооружение и бортовую аппаратуру американских военных самолётов для борьбы против советской авиации (как он позже сам признался, по его убеждению — «американские истребители — лучшие в мире»),снимался в рекламе для различных американских компаний, был приглашён читать лекции в американских военных учебных заведениях, нередко приглашался в качестве эксперта для телевидения и печатных средств массовой информации по различным вопросам (например, послеуничтожения южнокорейского «Боинга»в советском воздушном пространстве, после начала расширения сети советских аэродромов и по другим поводам, затрагивающим вопросы авиации). В США он поддерживал дружеские отношения с бригадным генераломЧарльзом Йегером, с которым они вместе рыбачили, с членом пилотажной группы «Blue Angels» Эрни Кристенсеном и со многими инструкторами, преподавателями и выпускниками нескольких выпусков знаменитых лётных курсов истребительно-бомбардировочной авиации ВМС США (более известных какTOPGUN), а также со своими знакомыми из ЦРУ в период их работы там и после того, как они вышли на пенсию.
На основе рукописи, написанной Беленко вскоре посленатурализациив США, влитературной обработкеамериканского писателяДжона Бэррона, на английском и русском языках в нескольких нью-йоркских книжных издательствах, — «Макгроу-Хилл» (на английском), «Ридерз дайджест пресс» (на английском) и через несколько лет позже в «Эффект паблишинг» (на русском), — вышла книга «Пилот МиГа», где описываются причины, побудившие его к перелёту за рубеж, а также подробности инцидента, описываемые с его точки зрения (в СССР книга в русскоязычном варианте, как и другие работы Бэррона, была доступна только вспецхранедля лиц, имеющих соответствующий допуск). По признанию Беленко, Бэррон «проделал хорошую работу», чтобы сгладить чрезмерно эмоционально написанные автором пассажи о своей советской жизни и сделать их более понятными для рядовых американских читателей, которым, прежде всего, и адресовалась книга.
В 2000 году Беленко дал интервью американскому корреспонденту на авиашоу в штатеВисконсин, США, в котором, в частности, сказал:
Умер 24 сентября 2023 года в возрасте 76 лет после непродолжительной болезни, в штатеИллинойс, рядом с ним были его сыновья Том и Пол.
В официальных заявлениях советской пропаганды того времени, последствия не были оценены объективно, так как носили заказной характер. В частности, кроме заявлений о «морально-политическом уроне», побегу Беленко приписывали материальный ущерб СССР на сумму около 2 млрд руб., поскольку пришлось в срочном порядке по всей стране менять аппаратуру системы опознавания «свой-чужой».
Были изучены и вскрыты перегибы в действиях партийно-должностной элиты, принявшие к тому времени систематический характер и массовость. Например, равнодушие к жизни честно выполняющих свой долг офицеров на фоне личных карьерных мотивов (в частности, превращение выходных дней подчинённых в рабочие с целью быстро выделиться видимыми результатами).
Кдисциплинарной ответственности(с получением выговоров, предупреждением о неполном служебном соответствии, понижением в звании и должности, переаттестацией и т. д.) были привлечены лица из числа старших и высших офицеров ПВО, которые были признаны ответственными за побег комиссией, проводившей расследование.
Военной коллегией Верховного суда СССРгражданин Беленко Виктор Иванович 1947 года рождениязаочно осуждёнпо статье 64УК РСФСР(«Измена Родине») и приговорён квысшей мере наказания—расстрелу.
Организационные мероприятия по итогам инцидента выразились в отстранении от полётов всех холостых, разведённых и других «морально неустойчивых» и ведущих «раскрепощённый образ жизни» лётчиков, и переводе их на другие должности, не связанные с пилотированием самолётов, — сверху было спущено указание выявить и отстранить их от лётной работы, а фамилии выдать наверх. Командирам авиачастей было приказано не жалеть никого, при малейшем сомнении «сдавать» заподозренных властям без колебаний. Всех попавших в разряд неблагонадёжных немедленно удалили от приграничных гарнизонов к новым местам несения службы на должностях лётно-подъёмного, технического и обслуживающего состава во внутренних районах страны. Некоторые из попавших «под раздачу» вообще были переведены в другиевиды вооружённых силирода войск. Оргмероприятия, начатые вскоре после побега, продолжались ещё очень долго. Сослуживец Беленко, Виктор Подмолода в своей книге воспоминаний написал об этом следующее:
По итогам анализа самолёта и опроса Беленко специалистами ЦРУ и ВВС США американские технические специалисты пришли к заключению, что МиГ-25 не годится для перехвата высотных разведчиковSR-71, в первую очередь, уступая ему по целому ряду лётно-технических характеристик, а скоростные параметры самолёта были в большей степени пропагандистским штампом для повышения его экспортной привлекательности, как «2-го самого быстрого самолёта на планете».
Как отмечает один из редакторов «Flightglobal» Стивен Тримбл, до 1976 года высшее военно-политическое руководство США не санкционировало разведвылетов SR-71 над советской территорией, поскольку не было уверено в том, что у СССР нет эквивалентных по своим качествам перехватчиков. Благодаря побегу Беленко эти опасения были развеяны.
Кроме того, американцам удалось ознакомиться ссистемой управления вооружением самолётаи получить достоверные технические данные о его реальных боевых возможностях, что было ценным приобретением в плане доводки собственныхвоенных летательных аппаратовдо уровня, позволяющего эффективно противостоять МиГам или даже превосходить их в том или ином аспекте. В плане баланса сил и их диспозиции, побег Беленко повлиял на перераспределение авиапарка истребителей-перехватчиков в рамках вооружённых сил странВосточного блока, — в то время как для нужд ВВС и истребительной авиации ПВО СССР интенсифицировалась разработка новых перехватчиков, МиГ-25 было решено спешно экспортировать в соцстраны истраны социалистической ориентации, пока он не устарел окончательно. Косвенно, побег Беленко повлиял на ход работ (в сторону интенсификации) и ускорил принятие на вооружениеМиГ-31.
Более того, Беленко сообщил американцам о том, что ему удалось выяснить от сослуживцев и вышестоящего начальства о модифицированной модели МиГ-25, которая ещё не поступила в войска, а именно, её усовершенствованныерадиолокационные средстваисистема управления полётом самолёта, более мощный авиадвигатель и новая авиапушка свращающимся блоком стволов.
Другим немаловажным следствием побега Беленко стало возобновление полемики вокругавиационных систем радиолокационного обнаружения и наведения(рус.АВАКС). Несрабатывание системы раннего обнаружения в Японии, позволившее советскому боевому самолёту пролететь незамеченным наземными средствамисистемы ПВО, привело к дебатам о возобновлении переговоров на межгосударственном уровне поДоговору о взаимодействии и безопасности между США и Японией, а также в рамкахНАТОи другихвоенно-политических блоков, относительно закупок американскихсамолётов ДРЛОс оборудованием указанного типа для стран-партнёров США по военным блокам.
Советское руководство пыталось осуществить нажим на Японию, угрожая в случае невозврата пилота вместе с самолётом прервать в одностороннем порядке выполнение им договорных обязательств по двусторонним внешнеторговым соглашениям, в частности, закрыть доступ для японских инвестиций в советскую экономику и народно-хозяйственный комплекс, прекратить японское участие в строительстве предприятий советскойдеревообрабатывающей,целлюлозно-бумажной промышленности, обмене технологиямиядерной энергетикии др. Это сразу отразилось на инвестиционном климате. В долгосрочном плане, экономические последствия возникшей напряжённости (и убытки СССР из-за позиции, занятой советским руководством) ещё длительное время давали о себе знать всоветско-японской торговле. Но несмотря на целый ряд шагов со стороны советского руководства, в японских деловых кругах всячески стремились к сохранению партнёрских отношений с СССР.
Возвращая самолёт в СССР, Япония выставила счёт в $40 тыс. за организацию непредусмотренной стоянки иностранного самолёта в японском аэропорту, оплату услуг охраны, технического обслуживания, транспортировки и другие расходы, включая ремонт повреждений аэродромной инфраструктуры, имевших место во время приземления самолёта. Счёт советской стороной оплачен не был.
Для деятелейсоветского искусстваиэстрадыпобег Беленко надолго закрыл дорогу в Японию. У советских музыкальных коллективов сорвались гастроли в Японии, даже у тех из них, которые уже получили советскиевыездныеи японские въездные визы, и буквально «сидели на чемоданах», — гастроли были отменены без разъяснения причин органами управления советской эстрады. Популярная певицаЛюдмила Барыкинаи композиторЮрий Саульскийбыли приглашены японской стороной незадолго до побега Беленко в качестве особо званых гостей на международный конкурс эстрадной песни в Японии, уже прошли собеседование и проверку ворганах госбезопасностина предмет отсутствия мотивов во время конкурсаостаться за рубежом, тем не менее, советскими властями им было в этом отказано и на прошедшем вскоре конкурсе Советский Союз никто не представлял.
Лето и осень 1976 года выдались насыщенными разнообразными авиационными инцидентами для СССР истран социалистической ориентации, куда недавно прибыли советские самолёты.
14 июня лётчикСАВВСфлайт-лейтенант Махмуд Муслех Ясин перелетел на своёмМиГ-23из Сирии вИрак, а 17 июля (за 50 дней до побега Беленко) другой сирийский лётчик, прославленный геройВойны Судного днякапитан Абдул Кадар аль-Терманини сбежал туда же наМиГ-21.
Через 17 дней после успешного побега Беленко, 23 сентября 1976 года сбежал на самолётеАн-2в Иран списанный из боевой авиации на работу в гражданскуюавиапочтулейтенант запасаВалентин Зосимов.
В «Нью-Йорк Таймс» сентябрь 1976 года был назван «национальным месяцем бегства» из СССР (National Defection Month).
Чтобы предотвратить надвигающуюся «эпидемию бегства» лётчиков за рубеж, советское руководство организовало беспрецедентный по своему накалу и озвученным угрозам нажим на иранское руководство, который не имел аналогов в историисоветско-иранских отношений, открыто угрожая в случае их отказа или промедления в выдаче лётчика поддержать деньгами и начать поставки советского вооружения и военной техники курдскимсепаратистами повстанцам из антиправительственной оппозиции, а один из высокопоставленных советских дипломатов в Иране прозрачно намекнул Шаху, что «советско-иранская граница слишком длинная, чтобы предотвратить случаи её перехода в ту или иную сторону местными партизанами».
Иранский ШахМохаммед Реза Пехлевипошёл на попятную и распорядился выдать Зосимова советской стороне во избежание усугубления межгосударственных отношений, несмотря на то, что за Зосимова заступились несколько международныхправозащитных организаций, аВерховный комиссар ООН по делам беженцевпринцСадруддин Ага-ханлично призвал предоставить Зосимову политическое убежище и не выдавать СССР.
Косвенно, это событие (выдачу лётчика СССР) связывали с бегством Беленко, ибо при иных обстоятельствах угон старого почтового самолёта мог пройти незамеченным, но Зосимова, по всей вероятности, обнадёжил успех его предшественника, который к тому времени уже был в США.
Когда у Беленко брал интервью корреспондент «Голоса Америки», тот сказал ему: «Дайте мне 10 минут эфирного времени, и через неделю будет ещё как минимум 6 самолётов», — Беленко, имея опыт лётного инструктора, предполагал озвучить в эфире для молодых советских лётчиков координаты ближайших японских аэродромов и алгоритм действий, как им обойти советские станции радиолокационного обнаружения, а также другие практические рекомендации и напутствие человека, которому удалось сбежать, чтобы воодушевить колеблющихся к совершению побега. При этом он вовсе не собирался описывать в эфире субъективные подробности «сладкой жизни» в США, только технические вопросы перелёта за пределыСССР. Однако такая массовость выходила за рамки практической потребности США в советских перебежчиках, и Беленко было отказано в записи радиообращения к советским лётчикам(из соображений экономии средств, так как на каждого советского военнослужащего перебежчика по установленной бюрократической процедуре полагалось израсходовать минимум по 1.000.000 долларов американских налогоплательщиков только на регулярную смену места жительства, не говоря о сопутствующих расходах).
В процессе слушаний по данному вопросу передпостоянным следственным подкомитетомСената СШАстало известно, что как «Голос Америки», так ирадио «Свобода»(а равно и британская «Би-би-си», и другие крупнейшиеинформагентства) ограничены вышестоящими инстанциями в своих возможностях к ведению информационной работы, им дана установка не провоцировать свою аудиторию к бегству из СССР и соцстран, в частности, им категорически запрещается озвучивать в эфире интервью с перебежчиками, содержащие конкретные пути и способы бегства, а также подробности о дальнейшем предоставлении им убежища, — соответствующие фрагменты из интервью удалялись редакторами программ. Свидетельствуя перед следственным подкомитетом, другой советский перебежчикЛев Альбурт, приведя в пример случай Беленко и свой собственный, предлагал американскому правительству снять указанный запрет, так как, по его мнению, указанное табу подрывало доверие к западным средствам массовой информации среди регулярно слушающей их части населения СССР и соцстран.
После натурализации и получения гражданства, выучив в достаточной степени язык официального делопроизводства, Беленко направил американским властям составленные им методические рекомендации относительно организации работы с советскимиперебежчикамидля наибольшей продуктивности и эффекта от этой деятельности для пользы США, где акцентировал внимание на необходимости индивидуального подхода к каждому беглецу и других аспектах проблемы, призвал предоставить ЦРУ более широкие полномочия по работе в этом направлении. Говоря о других перебежчиках, Беленко предостерёг американские власти от примитивной аргументации и мотивации в духе: «Получилось у Беленко, получится и у тебя», — по его мнению, такие доводы не годятся, так как он, в отличие от многих других перебежчиков, которые пошли на побег полусознательно, находясь в отчаянном положении, под давлением тех или иных обстоятельств, шёл к побегу совершенно осознанно и на момент своего перелёта был готов не только к побегу, но и к адаптации камериканскому образу жизнии естественной интеграции в американское общество, видел себя полноценным американским гражданином и избирателем на своей новой родине.