Расстрел царской семьи

Расстре́л ца́рской семьи́(последнегороссийскогоимператораНиколая IIи его семьи) был осуществлён в полуподвальном помещениидома ИпатьевавЕкатеринбургев ночь с16на17 июля1918 года. Осуществлён во исполнение постановления исполкома Уральского областного Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, возглавлявшегосябольшевиками. Вместе с царской семьёй были расстреляны и члены её свиты.
Вопрос о наличии санкцийЛенинана убийство Николая II и его семьи остаётся в современной историографии дискуссионным: большинством историков признаётся вероятность их существования, но также существуют возражения. ИсторикГ. З. Иофферассматривает обе версии и акцентирует внимание на том, что Ленин за несколько часов до расстрела написал телеграмму с отрицательным ответом журналистам, спрашивавшим о правдивости слухов про убийство царской семьи.
Среди юристов также нет единства по поводу того, был ли расстрел санкционирован высшим советским руководством. Если эксперт-криминалист Ю. Жук считает не подлежащим сомнению фактом то, что исполком Уральского областного Совета действовал в соответствии с инструкциями первых лиц советского государства, то старший следователь по особо важным деламСК Российской Федерации(СК при прокуратуре РФ до 15.01.2011)В. Н. Соловьёв, который с 1993 года вёл расследование обстоятельств убийства царской семьи, в своих интервью в 2008—2011 годах утверждал, что расстрел Николая II и его семьи проводился без санкции Ленина и Свердлова.
Поскольку до решения Президиума Верховного суда России от 1 октября 2008 года считалось, что Уральский облсовет не являлся судебным или иным органом, который имел полномочия выносить приговор, описываемые события долгое время рассматривались с юридической точки зрения не какполитические репрессии, а какубийство, что препятствовало посмертной реабилитации Николая II и его семьи.
Останки пяти членов императорской семьи, а также их слуг были найдены в июле 1991 года в окрестностяхЕкатеринбургапод насыпью Старой Коптяковской дороги. В ходе следствия по уголовному делу, которое велаГенеральная прокуратура России, останки были идентифицированы. 17 июля 1998 года, в 80-ю годовщину расстрела, останки членов императорской семьи были захоронены вПетропавловском собореСанкт-Петербурга. В июле 2007 года были найдены останки царевича Алексея и великой княжны Марии.
В сентябре 2015 годаСледственный комитет Россиивозобновил расследование по факту гибели царской семьи.
В результатеФевральской революцииНиколай IIотрёкся от престолаи вместе с семьёй находился под домашним арестом вЦарском Селе. Как свидетельствовалА. Ф. Керенский, когда он, министр юстицииВременного правительства, всего лишь через 5 дней после отречения поднялся на трибуну Московского Совета, он был осыпан градом выкриков с места с требованием казнить Николая II. Он писал в своих воспоминаниях: «Смертная казнь Николая Второго и отправка его семьи из Александровского дворца в Петропавловскую крепость или Кронштадт — вот яростные, иногда исступлённые требования сотен всяческих делегаций, депутаций и резолюций, являвшихся и предъявлявших их Временному правительству…». В августе 1917 года Николай II и его семья по решению Временного правительства были высланы вТобольск.
Послеприхода большевиков к власти, в начале 1918 года, в советском правительстве обсуждалось предложение провести открытый судебный процесс над Николаем II. Историк Латышев пишет, что идея суда над Николаем II была поддержана Троцким, однако Ленин высказал сомнения в своевременности проведения такого процесса. По свидетельству наркома юстиции Штейнберга, вопрос был отложен на неопределённое время, которое так и не наступило.
По мнению историка В. М. Хрусталёва, к весне 1918 года большевистскими руководителями был выработан план по сбору всех представителей династии Романовых на Урале, где они бы содержались на значительном удалении от внешних опасностей в лицеГерманской империииАнтанты, а с другой стороны, большевики, располагающие здесь сильными политическими позициями, могли бы держать ситуацию с Романовыми под своим контролем. В таком месте, как писал историк, Романовых можно было бы уничтожить, найдя для этого подходящий повод. В апреле — мае 1918 года Николай II вместе с близкими был доставлен под охраной из Тобольска в «красную столицу Урала» —Екатеринбург— где к тому моменту уже находились другие представители императорского дома Романовых. Именно здесь в середине июля 1918 года, в обстановке стремительного наступления антисоветских сил (Чехословацкого корпусаиСибирской армии), приближавшихся к Екатеринбургу (и действительно захвативших его спустя восемь дней), была осуществлена расправа над царской семьёй.
В качестве одной из причин расстрела местные советские власти называли раскрытие некоего заговора, якобы имевшего целью освобождение Николая II. Однако, по воспоминаниям членов коллегии Уральской ОблЧК И. И. Родзинского и М. А. Медведева (Кудрина), этот заговор на самом деле являлся провокацией, организованной уральскими большевиками, чтобы, как считают современные исследователи, получить основания для внесудебной расправы.
ИсторикА. Н. Бохановпишет, что существует множество гипотез, почему царя вместе с семьёй перевезли из Тобольска в Екатеринбург и собирался ли он бежать; в то же время, А. Н. Боханов считает установленным со всей определённостью фактом то, что переезд в Екатеринбург вытекал из стремления большевиков ужесточить режим и подготовиться к ликвидации царя и его семьи.
При этом большевики не представляли собой однородной силы.
1 апреляВЦИКпринял решение перевести царскую семью вМоскву. Категорически возражавшие против этого решения властиУралапредложили перевести её в Екатеринбург. Возможно, в результате противостояния Москвы и Урала, появилось новое решение ВЦИК от 6 апреля 1918 года, по которому все арестованные направлялись на Урал. В конечном итоге решения ВЦИК свелись к распоряжениям о подготовке открытого судебного процесса над Николаем Вторым и о перемещении царской семьи в Екатеринбург. Организовать этот переезд было поручено особоуполномоченному ВЦИКВасилию Яковлеву (Мячину), которого Свердлов хорошо знал по совместной революционной работе в годы первой русской революции.
Присланный из Москвы в Тобольск комиссарВасилий Яковлев (Мячин)возглавил секретную миссию по вывозу царской семьи в Екатеринбург с целью последующей переправки её в Москву. Ввидуболезни сынаНиколая II было решенооставить всех детей, кроме Марии, в Тобольске в надеждевоссоединиться с ними позднее.
26 апреля 1918 года Романовы под охраной пулемётчиков покинули Тобольск, 27 апреля вечером прибыли вТюмень. 30 апреля поезд из Тюмени прибыл в Екатеринбург, где Яковлев передал императорскую чету и дочь Марию руководителю УралсоветаА. Г. Белобородову. Вместе с Романовыми в Екатеринбург прибыли князьВ. А. Долгоруков,Е. С. Боткин,А. С. Демидова,Т. И. Чемодуров,И. Д. Седнев.
Имеются данные, что во время переезда Николая II из Тобольска в Екатеринбург руководство Уральской области пыталось осуществить его убийство. Позднее Белобородов в своих неоконченных воспоминаниях писал:
По утверждениюП. М. Быкова, на проходившей в это время в Екатеринбурге 4-й Уральской областной конференцииРКП(б)«в частном совещании большинство делегатов с мест высказывалось за необходимость скорейшего расстрела Романовых» с целью предупредить попытки восстановления монархии в России.
Возникшее во время переезда из Тобольска в Екатеринбург противостояние между посланными из Екатеринбурга отрядами и Яковлевым, которому стало известно о намерении уральцев уничтожить Николая II, удалось разрешить только путём переговоров с Москвой, которые вели обе стороны. Москва в лице Свердлова потребовала от уральского руководства гарантий безопасности царской семьи, и лишь после того, как они были даны, Свердлов подтвердил ранее данное Яковлеву распоряжение везти Романовых на Урал.
23 мая 1918 года в Екатеринбург прибыли остальные дети Николая IIв сопровождении группы слуг и чиновсвиты. Вдом Ипатьевабыли допущены А. Е. Трупп, И. М. Харитонов, племянник И. Д. СедневаЛеонид Седнёви К. Г. Нагорный.
Сразу по прибытии в Екатеринбург чекисты арестовали четырёх человек из числа лиц, сопровождавших царских детей: адъютанта царя князяИ. Л. Татищева, камердинера Александры ФёдоровныА. А. Волкова, её камер-фрейлину княгинюА. В. Гендриковуи придворную лектрисуЕ. А. Шнейдер. Татищев и князь Долгоруков, прибывший в Екатеринбург вместе с царской четой, были расстреляны в Екатеринбурге. Гендрикова, Шнейдер и Волков после расстрела царской семьи были переведены в Пермь ввиду эвакуации Екатеринбурга. Там они были приговорены органами ЧК к казни как заложники; в ночь с 3 на 4 сентября 1918 года Гендрикова и Шнейдер были расстреляны, Волкову удалось сбежать прямо с места казни.
Согласно работе участника событий коммуниста П. М. Быкова, у князя Долгорукова, который, по словам Быкова, вёл себя подозрительно, были обнаружены две карты Сибири с обозначением водных путей и «какими-то специальными пометками», а также значительная сумма денег. Его показания убеждали в том, что он намеревался организовать побег Романовых из Тобольска.
Большинству из оставшихся членов свиты было приказано покинуть Пермскую губернию. Врачу наследникаВ. Н. Деревенкобыло разрешено остаться в Екатеринбурге в качестве частного лица и два раза в неделю осматривать наследника под надзором Авдеева, коменданта дома Ипатьева.
Семью Романовых разместили в «доме особого назначения» — реквизированномособняке военного инженера в отставкеН. Н. Ипатьева. Здесь с семьёй Романовых проживали докторЕ. С. Боткин, камер-лакейА. Е. Трупп, горничная императрицыА. С. Демидова, поварИ. М. Харитонови поварёнокЛеонид Седнёв.
Царская семья провела в последнем своём доме 78 дней.
Комендантом «дома особого назначения» был назначенА. Д. Авдеев.
СледовательСоколов, которомуА. В. Колчакв феврале 1919 года поручил продолжить веде́ние дела об убийстве Романовых, сумел воссоздать картину последних месяцев жизни царской семьи с остатками свиты в доме Ипатьева. В частности, Соколов реконструировал систему постов и их размещение, составил список наружной и внутренней охраны.
Одним из источников для следователя Соколова стали свидетельские показания чудом уцелевшего члена царской свиты камердинера Т. И. Чемодурова, заявившего, что «в Ипатьевском доме режим был установлен крайне тяжёлый, и отношение охраны было прямо возмутительное». Не вполне доверяя его показаниям («я допускал, что Чемодуров мог быть не вполне откровенен в своих показаниях перед властью, и выяснял, что он рассказывал другим людям про жизнь в Ипатьевском доме»), Соколов перепроверил их через бывшего начальника царской охраны Кобылинского, камердинера Волкова, а также Жильяра и Гиббса. Соколов изучил и показания некоторых других бывших членов царской свиты, в том числеПьера Жильяра, преподавателя французского языка родом из Швейцарии. Сам Жильяр был перевезён латышом Свикке (Родионовым) в Екатеринбург с оставшимися царскими детьми, однако в дом Ипатьева он помещён не был.
Кроме того, после того, как Екатеринбург перешёл в руки белых, были найдены и допрошены некоторые из бывших охранников дома Ипатьева, в том числе Суетин, Латыпов и Летемин. Детальные показания дали бывший охранник Проскуряков и бывшийразводящийкараула Якимов.
По свидетельству Т. И. Чемодурова, сразу по прибытии Николая II и Александры Фёдоровны в дом Ипатьева они подверглись обыску, причём «один из производивших обыск выхватил ридикюль из рук Государыни и вызвал замечание Государя: „До сих пор я имел дело с честными и порядочными людьми“».
Бывший начальник царской охраны Кобылинский, со слов Чемодурова, рассказывал: «ставилась на стол миска; ложек, ножей, вилок не хватало; участвовали в обеде и красноармейцы; придёт какой-нибудь и лезет в миску: „Ну, с вас довольно“. Княжны спали на полу, так как кроватей у них не было. Устраивалась перекличка. Когда княжны шли в уборную, красноармейцы, якобы для караула, шли за ними…». Свидетель Якимов (во время событий — разводящий караула) рассказывал, что караульные пели песни, «которые, конечно, не были приятны для царя»: «Дружно, товарищи, в ногу», «Отречёмся от старого мира» и т. д. Следователь Соколов также пишет, что «красноречивее всяких слов говорит сам дом Ипатьева, как жилось здесь узникам. Необычные по цинизму надписи и изображения с неизменной темой: о Распутине». В довершение всего, согласно показаниям опрошенных Соколовым свидетелей, рабочий паренёк Файка Сафонов демонстративно распевал прямо под окнами царской семьи неприличные частушки.
Соколов очень негативно характеризует часть охранников дома Ипатьева, называя их «распропагандированными отбросами из среды русского народа», а первого коменданта дома Ипатьева Авдеева —«самым ярким представителем этих отбросов рабочей среды: типичный митинговый крикун, крайне бестолковый, глубоко невежественный, пьяница и вор».
Имеются также сообщения о воровстве царских вещей охраной. Караульные разворовывали и продукты, присылавшиеся арестованным монахинями женскогоНово-Тихвинского монастыря.
ИсторикРичард Пайпспишет, что начавшиеся кражи царского имущества не могли не беспокоить Николая и Александру, поскольку в числе прочего в сарае находились ящики с их личными письмами и дневниками. Кроме того, пишет Пайпс, имеется немало рассказов о грубом обращении охранников с членами царской семьи: о том, что охранники могли позволить себе в любое время суток зайти в комнаты княжон, что отнимали еду и даже что толкали бывшего царя.«Хотя такие рассказы и небезосновательны, в них многое преувеличено. Комендант и охрана, без сомнения, вели себя грубо, но нет свидетельств, подтверждающих открытые злоупотребления.»Отмечаемое рядом авторов поразительное спокойствие, с которым Николай и члены его семьи переносили тяготы неволи, Пайпс объясняет чувством собственного достоинства и«фатализмом, коренившимся в их глубокой религиозности».
17 июня арестованным было сообщено, что монахиням Ново-Тихвинского монастыря разрешено доставлять к их столу яйца, молоко и сливки. Как пишет Р. Пайпс, 19 или 20 июня царская семья обнаружила в пробке в одной из бутылок со сливками записку на французском языке:
В дневнике Николая II даже появляется запись от 14 (27) июня, гласящая: «На днях мы получили два письма, одно за другим, [в которых] нам сообщали, чтобы мы приготовились быть похищенными какими-то преданными людьми!». В исследовательской литературе упоминается о четырёх письмах «офицера» и ответах Романовых на них.
В третьем письме, полученном 26 июня, «русский офицер» просил быть начеку и ждать сигнала. В ночь с 26 на 27 июня царская семья так и не легла спать, «бодрствовали одетые». В дневнике Николая появляется запись, что «ожидание и неуверенность были очень мучительны».
28 июня царская семья отправляет письмо, в котором сообщает, что
ИсторикРичард Пайпсобращает внимание на явные странности в этой переписке: анонимный «русский офицер» явно должен был являться монархистом, однако обращался к царю на «вы» («vous») вместо «Ваше Величество» («Votre Majesté»), и непонятно, каким образом монархисты могли бы подсунуть письма в пробку. Сохранились воспоминания первого коменданта дома Ипатьева, Авдеева, который сообщает, что чекисты якобы нашли настоящего автора письма, сербского офицера Магича. В действительности же, как подчёркивает Ричард Пайпс, в Екатеринбурге не было никакого Магича. В городе действительно находился сербский офицер с похожей фамилией, Мичич Ярко Константинович, однако известно, что он прибыл в Екатеринбург только 4 июля, когда бо́льшая часть переписки уже закончилась.
Рассекречивание в 1989—1992годах воспоминаний участников событий окончательно прояснило картину с загадочными письмами неизвестного «русского офицера». Участник расстрелаМ. А. Медведев (Кудрин)признал, что переписка являлась провокацией, организованной уральскими большевиками с целью проверить готовность царской семьи бежать. После того как Романовы, по словам Медведева, две или три ночи провели одетыми, такая готовность стала для него очевидной.
Автором текста являлсяП. Л. Войков, некоторое время проживавший вЖеневе(Швейцария). Письма переписывал начисто И. Родзинский, так как у него был лучше почерк. Сам Родзинский в своих воспоминаниях утверждает, что«почерк там мой в этих документах».
4 июля 1918 года охрана царской семьи была передана члену коллегии Уральской областной ЧКЯ. М. Юровскому. В некоторых источниках Юровский ошибочно называется председателем ЧК; в действительности, эту должность занималФ. Н. Лукоянов.
Помощником коменданта «дома особого назначения» стал сотрудник областной ЧКГ. П. Никулин. Прежний комендант Авдеев и его помощник Мошкин были смещены, Мошкин (и, по некоторым источникам, также и Авдеев) посажен в тюрьму за воровство.
При первой встрече с Юровским царь принял его за врача, так как тот посоветовал врачу В. Н. Деревенко наложить на ногу наследника гипсовую повязку; Юровский в 1915 году был мобилизован и, по данным Н. Соколова, окончил фельдшерскую школу.
Следователь Н. А. Соколов объяснял замену коменданта Авдеева тем, что общение с заключёнными что-то изменило в его «пьяной душе», что стало заметно начальству. Когда, по мнению Соколова, начались приготовления к казни находящихся в доме особого назначения, охрана Авдеева была удалена как ненадёжная.
Юровский своего предшественника Авдеева описал крайне негативно, обвинив его в «разложении, пьянстве, воровстве»: «кругом настроение полной распущенности и расхлябанности», «Авдеев, обращаясь к Николаю, называет его — Николай Александрович. Тот ему предлагает папиросу, Авдеев берёт, оба закуривают, и это сразу показало мне установившуюся „простоту нравов“».
Опрошенный Соколовым брат Юровского Лейба охарактеризовал Я. М. Юровского так: «Характер у Янкеля вспыльчивый, настойчивый. Я учился у него часовому делу и знаю его характер: он любит угнетать людей». По словам Леи, жены другого брата Юровского (Эле), Я. М. Юровский очень настойчив и деспотичен, а его характерной фразой было: «Кто не с нами, тот против нас». Вместе с тем, как указывает историкРичард Пайпс, вскоре после своего назначения Юровский жёстко пресекает распространившееся при Авдееве воровство. Пайпс считает это действие целесообразным с точки зрения безопасности, поскольку склонных к воровству охранников можно было подкупить, в том числе с целью бегства; в результате на какое-то время содержание арестованных даже улучшилось, так как прекратилось воровство продуктов из Ново-Тихвинского монастыря. Кроме того, Юровский составляет опись всех имеющихся у арестованных драгоценностей (по утверждению историка Р. Пайпса — кроме тех, которые женщины тайно зашили в нижнее бельё); драгоценности помещаются им в опечатанный ящик, который Юровский отдаёт им на хранение. Действительно, в дневнике царя имеется запись от 23 июня (6 июля) 1918 года:
Вместе с тем бесцеремонность Юровского вскоре начала раздражать царя, отметившего в своём дневнике: «этот тип нравится нам всё менее». Александра Фёдоровна охарактеризовала Юровского в своём дневнике как человека «вульгарного и неприятного». Вместе с тем Ричард Пайпс отмечает:
В большевистских источниках сохранились свидетельства, что «рабочая масса» Урала выражала беспокойство по поводу возможности освобождения Николая II и даже требовала его немедленного расстрела. Доктор исторических наукГ. З. Иоффесчитает, что эти свидетельства, вероятно, соответствуют действительности, причём характеризуют ситуацию, которая была тогда не только на Урале. В качестве примера он приводит текст телеграммы из Коломенского районного комитета партии большевиков, поступившей в Совнарком 3 июля 1918 г., с сообщением, что местная партийная организация «единогласно постановила требовать от Совнаркома немедленного уничтожения всего семейства и родственников бывшего царя, ибо немецкая буржуазия совместно с русской восстанавливают царский режим в захваченных городах». «В случае отказа, — сообщалось в ней, — решено собственными силами привести в исполнение это постановление». Иоффе предполагает, что подобные резолюции, шедшие снизу, или организовывались на собраниях и митингах, или являлись следствием общей распропагандированности, атмосферы, наполненной призывами к классовой борьбе и классовой мести. «Низы» с готовностью подхватывали лозунги, исходившие от большевистских ораторов, особенно тех, что представляли левые течения большевизма. Левой была почти вся большевистская верхушка Урала. Согласно воспоминаниям чекиста И. Родзинского, из руководителей Уралоблсоветалевыми коммунистамибыли А. Белобородов, Г. Сафаров и Н. Толмачёв.
При этом левым большевикам на Урале приходилось соревноваться в радикализме слевыми эсерамиианархистами, влияние которых было значительным. Как пишет Иоффе, большевики не могли себе позволить давать своим политическим соперникам повод для упрёков в «сползании вправо». А такие обвинения были. ПозднееСпиридоноваупрекалаЦК большевиков, что он «распустил царей и подцарей по… украинам, крымам и заграницам» и «только по настоянию революционеров», то есть левых эсеров и анархистов, поднял руку на Николая Романова. По свидетельству А. Авдеева, в Екатеринбурге группа анархистов пыталась провести резолюцию о немедленной казни бывшего царя. По воспоминаниям уральцев, экстремисты пытались организовать нападение на дом Ипатьева с целью уничтожить Романовых. Отголоски этого сохранились в дневниковых записях Николая II за 31 мая (13 июня) и Александры Фёдоровны за 1 (14) июня.
13 июня в Перми было совершеноубийство Великого князя Михаила Александровича. Сразу после убийства власти Перми объявили, что Михаил Романов бежал, и объявили его в розыск. 17 июня сообщение о «бегстве» Михаила Александровича было перепечатано в газетах Москвы и Петрограда. Параллельно появляются слухи о том, что Николай II убит самовольно ворвавшимся в дом Ипатьева красноармейцем. На самом же деле Николай на тот момент был ещё жив.
Слухи о самосуде над Николаем II и над Романовыми вообще распространились и за пределы Урала.
18 июня председатель СНК Ленин в интервью оппозиционной большевизму либеральной газете «Наше слово» заявил, что Михаил, по его сведениям, якобы действительно бежал, а о судьбе Николая Ленину ничего не известно.
20 июня управляющий деламиСовета народных комиссаров РСФСРВ. Бонч-Бруевичзапрашивал Екатеринбург: «В Москве распространились сведения, что будто бы убит бывший император Николай II. Сообщите имеющиеся у вас сведения».
Москва направляет в Екатеринбург для инспекции командующего Североуральской группой советских войск латышаР. И. Берзина, который посетил дом Ипатьева 22 июня. Николай в своём дневнике, в записи от 9 (22) июня 1918 года, сообщает о прибытии «6 человек», и на следующий день появляется запись о том, что они оказались «комиссарами из Петрограда». 23 июня представители СНК вновь сообщили, что сведений о том, жив Николай II или нет, у них всё ещё нет.
Р. Берзин в телеграммах в СНК, ВЦИК иНародный комиссариат по военным делам РСФСРсообщал, что «все члены семьи и сам Николай II живы. Все сведения о его убийстве — провокация». На основании полученных ответов в советской печати несколько раз опровергались слухи и появлявшиеся в некоторых газетах сообщения о казни Романовых в Екатеринбурге.
Согласно показаниям трёх телеграфистов с Екатеринбургского почтамта, полученным позднее комиссией Соколова, Ленин в разговоре с Берзиным по прямому проводу распорядился «взять под свою охрану всю царскую семью и не допустить каких бы то ни было насилий над ней, отвечая в данном случае своей собственной жизнью». По мнению историка А. Г. Латышева, телеграфная связь, которую поддерживал Ленин с Берзиным, является одним из доказательств стремления Ленина сохранить жизнь Романовым.
Согласно официальной советской историографии, решение о расстреле Романовых было принято исполкомом Уралоблсовета, в то время как центральное советское руководство было уведомлено уже после свершившегося. В периодперестройкиэта версия стала подвергаться критике, и к началу 1990-х годов сформировалась альтернативная версия, согласно которой уральские власти не могли принять такое решение без директивы Москвы и взяли на себя эту ответственность ради создания московскому руководству политического алиби. В постперестроечное время российский историк А. Г. Латышев, занимавшийся расследованием обстоятельств, связанных с расстрелом царской семьи, высказал мнение, что Ленин действительно вполне мог тайно организовать убийство таким образом, чтобы переложить ответственность на местные власти, — примерно так же, как, по убеждению Латышева, это былопроделано полутора годами позже в отношении Колчака. И всё же в данном случае, полагает историк, дело обстояло иначе. По его мнению, Ленин, не желая портить отношения с германским императоромВильгельмом II, близким родственником Романовых, не давал санкции на расстрел.
В начале июля 1918 года уральский военный комиссарФ. И. Голощёкинвыехал в Москву для решения вопроса о дальнейшей судьбе царской семьи. По данным Генеральной прокуратуры РФ, в Москве он находился с 4 по 10 июля; 14 июля Голощёкин вернулся в Екатеринбург.
Если исходить из имеющихся документов, то судьба царской семьи в целом в Москве не обсуждалась ни на каком уровне. Обсуждалась только судьба Николая II, которого предполагалось судить. По данным ряда историков, существовало также принципиальное решение, согласно которому бывшему царю должен был быть вынесен смертный приговор. По данным следователяВ. Н. Соловьёва, Голощёкин, ссылаясь на сложность военной обстановки в районе Екатеринбурга и возможность захвата царской семьи белогвардейцами, предложил расстрелять Николая II, не дожидаясь суда, однако получил категорический отказ.
По мнению ряда историков, решение об уничтожении царской семьи было принято по возвращении Голощёкина в Екатеринбург. С. Д. Алексеев и И. Ф. Плотников считают, что оно было принято вечером 14 июля «узким кругом большевистской части исполкома Уралсовета». В фонде СовнаркомаГосударственного архива РФсохранилась телеграмма, отправленная 16 июля 1918 года в Москву из Екатеринбурга через Петроград:
Таким образом, телеграмма была получена в Москве 16 июля в 21 час 22 минуты. Г. З. Иоффе высказал предположение, что под «судом», о котором идёт речь в телеграмме, подразумевается расстрел Николая II или даже семьи Романовых. Ответа от центрального руководства на эту телеграмму в архивах не обнаружено.
В отличие от Иоффе, ряд исследователей понимает употреблённое в телеграмме слово «суд» в буквальном смысле. В этом случае в телеграмме речь идёт о суде над Николаем II, относительно которого была договорённость между центральной властью и Екатеринбургом, и смысл телеграммы таков: «сообщите Москву, что условленного с Филиппом суда по военным обстоятельствам… ждать не можем. Расстрел не терпит отлагательства». Такая трактовка телеграммы позволяет считать, что вопрос о суде над Николаем II ещё не был снят 16 июля. Следствие считает, что лаконичность поставленного в телеграмме вопроса свидетельствует о том, что центральные власти были с этим вопросом знакомы; при этом есть основания «полагать, что вопрос о расстреле членов царской семьи и слуг, исключая Николая II, ни с В. И. Лениным, ни с Я. М. Свердловым не согласовывался».
За несколько часов до расстрела царской семьи, 16 июля, Ленин приготовил телеграмму в качестве ответа редакции датской газетыNationaltidende, обратившейся к нему с вопросом о судьбе Николая II, в которой опровергались слухи о его гибели. В 16 часов текст был послан на телеграф, но телеграмма так и не была отправлена. По мнению А. Г. Латышева, текст этой телеграммы«означает, что Ленин даже не предполагал о возможности расстрела Николая II (не говоря уже о всей семье) в ближайшую ночь».
В отличие от Латышева, по мнению которого, решение о расстреле царской семьи было принято местной властью, ряд историков считает, что расстрел был осуществлён по инициативе Центра. Эту точку зрения отстаивали, в частности,Д. А. ВолкогоновиР. Пайпс. В качестве аргумента они приводили дневниковую запись Л. Д. Троцкого, сделанную 9 апреля 1935 года, о его разговоре со Свердловым после падения Екатеринбурга. Согласно этой записи, Троцкий к моменту этого разговора не знал ни о расстреле Николая II, ни о расстреле его семьи. Свердлов сообщил ему о происшедшем, сказав, что решение принималось центральной властью. Однако достоверность этого свидетельства Троцкого подвергается критике, так как, во-первых, Троцкий значится в числе присутствующих в протоколе заседанияСНКот 18 июля, на котором Свердлов сообщил о расстреле Николая II; во-вторых, сам Троцкий в своей книге «Моя жизнь» писал, что до 7 августа он находился в Москве; но это значит, что он не мог не знать о расстреле Николая II даже в том случае, если его фамилия оказалась в протоколе по ошибке.
По данным Генеральной прокуратуры РФ, официальное решение о расстреле Николая II было принято 16 июля 1918 года Президиумом Уральского областного Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Оригинал этого решения не сохранился. Однако через неделю после расстрела был опубликован официальный текст приговора:
Как утверждал в своей работе «Убийство царской семьи» член следственной команды Р. Вильтон, перед расстрелом «поварёнокЛеонид Седнёв, товарищ игр Цесаревича, был удалён из Ипатьевского дома. Он был помещён у русских караульных в доме Попова, насупротив Ипатьевского». Воспоминания участников расстрела подтверждают этот факт.
Комендант Юровский, как утверждал участник расстрела М. А. Медведев (Кудрин), предположительно по своей инициативе предложил отослать из «Дома особого назначения» находившегося в царской свите поварёнка Леонида Седнёва под предлогом встречи с якобы приехавшим в Екатеринбург дядей. На самом же деле дядя Леонида Седнёва, лакей великих княжонИ. Д. Седнёв, сопровождавший царскую семью в ссылке, с 27 мая 1918 года находился под арестоми в начале июня(по другим данным, в конце июняили в начале июля 1918 года) был расстрелян.
Сам же Юровский утверждает, что он получил приказ отпустить поварёнка от Голощёкина. После расстрела царской семьи, по воспоминаниям Юровского, поварёнок был отправлен домой.
Оставшихся членов свиты было решено ликвидировать вместе с царской семьёй, так как они «заявили, что желают разделить участь монарха. Пусть и разделяют». Таким образом назначено к ликвидации четыре человека: лейб-медик Е. С. Боткин, камер-лакей А. Е. Трупп, повар И. М. Харитонов и горничная А. С. Демидова.
Из членов свиты удалось спастись камердинеру Т. И. Чемодурову, 24 мая заболевшему и помещённому в тюремную больницу; во время эвакуации Екатеринбурга в суматохе он был забыт большевиками в тюрьме и освобождёнчехами 25 июля.
Из воспоминаний участников расстрела известно, что они заранее не знали, каким способом будет осуществляться «казнь». Предлагались разные варианты: заколоть арестованных кинжалами во время сна, забросать гранатами комнату с ними, расстрелять. По данным Генеральной прокуратуры РФ, вопрос о порядке проведения «казни» был решён при участии работников УралоблЧК.
В 1 час 30 минут ночи с 16 на 17 июля к дому Ипатьева прибыл грузовик для перевозки трупов, с опозданием на полтора часа. После этого был разбужен врач Боткин, которому сообщили о необходимости всем срочно перейти вниз в связи с тревожной ситуацией в городе и опасностью оставаться на верхнем этаже. На сборы ушло примерно 30 — 40 минут.
перешли в полуподвальную комнату (Алексея, который не мог идти, Николай II нёс на руках). В полуподвале не оказалось стульев, затем по просьбе Александры Фёдоровны были принесены два стула. На них сели Александра Фёдоровна и Алексей. Остальные разместились вдоль стены. Юровский ввёл расстрельную команду и зачитал приговор. Николай II успел только спросить: «Что?» (другие источники передают последние слова Николая как «А?» или «Как, как? Перечитайте»). Юровский дал команду, началась беспорядочная стрельба. Позже Юровский сообщал, что он выстрелил первым и убил Николая II.
Расстрельщикам не удалось сразу убить Алексея, дочерей Николая II, горничную А. С. Демидову, доктора Е. С. Боткина. Раздался крик Анастасии, горничная Демидова поднялась на ноги, длительное время оставался жив Алексей. Кто-то из них был застрелен; уцелевших, по данным следствия, добивал штыком П. З. Ермаков.
Согласно воспоминаниям Юровского, стрельба была беспорядочной: многие, вероятно, стреляли из соседнего помещения, через порог, а пули отскакивали рикошетом от каменной стены. При этом был легко ранен один из расстрельщиков («Пуля кого-то из стрелявших сзади прожужжала мимо моей головы, а одному, не помню, не то руку, ладонь, не то палец задела и прострелила»).
По данным, приведённым в статье Андрея Мановцева, в ходе расстрела были также убиты поднявшие вой две собаки царской семьи —французская бульдожкаОртино Татьяны икоролевский спаниельДжимми (Джемми) Анастасии. Третьей собаке —спаниелюАлексея Николаевича по кличке Джой — была сохранена жизнь, так как она не выла. Спаниеля позднее взял к себе охранник Летемин, арестованный впоследствии белыми. Впоследствии, по рассказу епископаВасилия (Родзянко), Джой был увезён в Великобританию офицером-эмигрантом и передан британской королевской семье.
Для того, чтобы заглушить выстрелы, рядом с Домом Ипатьева завели грузовик, но выстрелы в городе всё равно были слышны. В материалах Соколова имеются, в частности, показания об этом двух случайных свидетелей: крестьянина Буйвида и ночного сторожа Цецегова.
По данным историкаРичарда Пайпса, сразу после этого Юровский жёстко пресекает попытки охраны разворовать обнаруженные ими драгоценности, угрожая расстрелом. После этого он поручил П. С. Медведеву организовать уборку помещений, а сам уехал на уничтожение трупов.
Точный текст приговора, произнесённого Юровским перед расстрелом, неизвестен. В материалах следователя Н. А. Соколова имеются показания разводящего караула Якимова, утверждавшего, со ссылкой на наблюдавшего за этой сценой охранника Клещёва, что Юровский произнёс:«Николай Александрович, Ваши родственники старались Вас спасти, но этого им не пришлось. И мы принуждены Вас сами расстрелять».
М. А. Медведев (Кудрин) описал эту сцену следующим образом:
В воспоминаниях помощника Юровского Г. П. Никулина этот эпизод изложен так:
Сам же Юровский не смог вспомнить точный текст:«…я тут же, насколько помню, сказал Николаю примерно следующее, что его царственные родственники и близкие как в стране, так и за границей, пытались его освободить, а что Совет рабочих депутатов постановил их расстрелять».
17 июля днём несколько членов исполкома Уралоблсовета связались с Москвой по телеграфу (на телеграмме помечено, что она принята в 12 часов) и сообщили, что Николай II расстрелян, а его семья эвакуирована. Редактор «Уральского рабочего», член исполкома Уралоблсовета В. Воробьёв позднее утверждал, что им «было очень не по себе, когда они подошли к аппарату: бывший царь был расстрелян постановлением президиума Облсовета, и было неизвестно, как на это „самоуправство“ будет реагировать центральная власть…». Достоверность этого свидетельства, писал Г. З. Иоффе, не поддаётся проверке.
Следователь Н. Соколов утверждал, что им найдена шифрованная телеграмма председателя Уралоблисполкома А. Белобородова в Москву, датированная 21 часом 17 июля, которую якобы удалось расшифровать лишь в сентябре 1920 года. В ней сообщалось: «Секретарю СовнаркомаН. П. Горбунову: передайте Свердлову, что всё семейство постигла та же участь, что и главу. Официально семья погибнет при эвакуации». Соколов делал вывод: значит, вечером 17 июля Москва знала о гибели всей царской семьи. Однако в протоколе заседания Президиума ВЦИК 18 июля говорится только о расстреле Николая II. На следующий день газета «Известия» сообщила:
Накануне этого официального сообщения в печати, 18 июля (возможно, в ночь с 18-го на 19-е), состоялось заседание Совнаркома, на котором это постановление Президиума ВЦИК было «принято к сведению».
Телеграммы, о которой пишет Соколов, в делах Совнаркома и ВЦИК нет. «Некоторые зарубежные авторы, — пишет историк Г. З. Иоффе, — осторожно даже высказали сомнение в её подлинности». И. Д. Ковальченкои Г. З. Иоффеоставили открытым вопрос, была ли эта телеграмма получена в Москве. По мнению ряда других историков, в числе которых Ю. А. Буранов и В. М. Хрусталёв, Л. А. Лыкова, эта телеграмма подлинна и её получили в Москве до заседания Совнаркома.
19 июля Юровский вывез в Москву «документы заговора». Время приезда Юровского в Москву точно не известно, однако известно, что привезённые им дневники Николая II 26 июля уже находились у историкаМ. Н. Покровского. 6 августа при участии Юровского был доставлен в Москву из Перми уже весь архив Романовых.
Советский исследовательМ. Касвиновв своей книге «23 ступени вниз», впервые опубликованной в журнале «Звезда» (1972—1973 год), фактически приписывал руководство расстрелом не Юровскому, а Ермакову:
Однако позже текст был изменён, и в следующих изданиях книги, вышедших уже после смерти автора, руководителями расстрела были названы Юровский и Никулин:
В материалах следствия Н. А. Соколова по делу об убийстве Императора Николая II и его семьи содержатся многочисленные свидетельские показания о том, что непосредственными исполнителями убийства были «латыши» во главе с евреем (Юровским). Однако, как отмечает Соколов, русские красноармейцы называли «латышами» всех нерусских большевиков. Поэтому мнения о том, кем были эти «латыши», расходятся.
Соколов далее пишет, что в доме были обнаружены написанныепо-венгерскинадпись на стене «Verhás András 1918 VII/15 e őrségen» и обрывок письма, датированный весной 1918 года. Надпись на стене на венгерском языке переводится как «Верхаш Ондраш 1918 VII/15 в карауле» и частично продублирована по-русски: «№ 6. Вергаш Карау 1918 VII/15». Имя в разных источниках варьируется как «Вергази Андреас», «Верхас Андрас» и т. д. (по правиламвенгерско-русской практической транскрипциионо должно передаваться на русский как «Верхаш Андраш»). Соколов отнёс это лицо к числу «палачей-чекистов»; исследователь И. Плотников считает, что это было сделано «опрометчиво»: пост № 6 относился к внешней охране, и неизвестный Верхаш Ондраш мог не участвовать в расстреле.
Генерал Дитерихс «по аналогии» отнёс к числу участников расстрела также австро-венгерского военнопленного Рудольфа Лашера; по данным исследователя И. Плотникова, Лашер на самом деле вообще не привлекался к охране, занимаясь только хозяйственной работой.
В свете исследования Плотниковасписок расстреливавших может выглядеть так: Юровский, Никулин, член коллегии облЧКМ. А. Медведев (Кудрин),П. З. Ермаков,С. П. Ваганов,А. Г. Кабанов,П. С. Медведев,В. Н. Нетребин, возможно,Я. М. Цельмси, под очень большим вопросом, неизвестный студент-горняк. Плотников считает, что последний был использован в доме Ипатьева в течение лишь нескольких суток после расстрела и только как специалист по драгоценностям. Таким образом, согласно Плотникову, расстрел царской семьи был произведён группой, состоявшей по национальному составу почти полностью из русских, с участием одного еврея (Я. М. Юровского) и, вероятно, одного латыша (Я. М. Цельмса). По сохранившимся сведениям, два-три латыша отказались участвовать в расстреле.
Существует ещё один список будто бы расстрельной команды, составленный тобольским большевиком, перевозившим в Екатеринбург оставшихся в Тобольске царских детей, латышомЯ. М. Свикке(Родионовым) и состоящий почти целиком из латышей. Все упомянутые в списке латыши действительно служили со Свикке в 1918 году, однако в расстреле, по всей видимости, не участвовали (за исключением Цельмса).
В 1956 году в германских СМИ были опубликованы документы и свидетельства некоего И. П. Мейера, бывшего военнопленного-австрийца, в 1918 году члена Уральского областного совета, в которых утверждалось, что в расстреле участвовали семь бывших военнопленных-венгров, в том числе человек, которого некоторые авторы идентифицировали какИмре Надя, будущего политического и государственного деятеля Венгрии. Эти свидетельства, однако, были впоследствии признаны фальсифицированными.
В официальном сообщении советского руководства о расстреле Николая II, опубликованном в газетах «Известия» и «Правда» 19 июля, утверждалось, что решение расстрелять Николая II («Николая Романова») было принято в связи с крайне тяжёлой военной обстановкой, сложившейся в районе Екатеринбурга, и раскрытием контрреволюционного заговора, имевшего целью освобождение бывшего царя; что решение о расстреле было принято президиумом Уральского областного совета самостоятельно; что убит был только Николай II, а его супруга и сын были переправлены в «надёжное место». О судьбе других детей и приближённых к царской семье лиц вообще не упоминалось. В течение ряда лет власти упорно отстаивали официальную версию, будто семья Николая II жива. Эта дезинформация способствовала возникновению слухов о том, что некоторым членам семьи удалось бежать и спастись.
Хотя центральные власти ещё вечером 17 июля должны были узнать из телеграммы из Екатеринбурга,«…что всё семейство постигла та же участь, что и главу», в официальных резолюциях ВЦИК и СНК от 18 июля 1918 года упоминалось только о расстреле Николая II. 20 июля состоялись переговоры Я. М. Свердлова c А. Г. Белобородовым, в ходе которых Белобородовым был задан вопрос:«…можем ли мы оповестить население известным текстом?». После этого (по данным Л. А. Лыковой, 23 июля; по другим данным, 21или 22 июля) в Екатеринбурге было опубликовано сообщение о расстреле Николая II, повторявшее официальную версию советского руководства.
22 июля 1918 года информация о казни Николая II была опубликована лондонской «Таймс», 21 июля (из-за разницычасовых поясов) — «Нью-Йорк Таймс». Основанием для этих публикаций стала официальная информация от советского правительства.
Дезинформация мировой и российской общественности продолжалась и в официальной печати, и по дипломатическим каналам. Сохранились материалы о переговорах советских властей с представителями германского посольства: 24 июля 1918 года советник К. Рицлер получил отнаркома иностранных делГ. В. Чичеринаинформацию, что императрица Александра Фёдоровна и её дочери перевезены в Пермь и им ничто не угрожает. Отрицание гибели царской семьи продолжалось и далее. Переговоры между советским и германским правительствами об обмене царской семьи велись до 15 сентября 1918 года. Посла Советской России в ГерманииА. А. Иоффене информировали о произошедшем в Екатеринбурге по совету В. И. Ленина, который дал указание:«…ничего не рассказывать А. А. Иоффе, чтобы тому было легче врать».
В дальнейшем официальные представители советского руководства продолжали дезинформировать мировую общественность: дипломатМ. М. Литвиновзаявлял, что царская семья жива, в декабре 1918 года;Г. З. Зиновьевв интервьюгазетеSan Francisco Chronicle11 июля 1921 года также утверждал, что семья жива; нарком иностранных дел Г. В. Чичерин и далее продолжал давать ложные сведения о судьбе царской семьи — так, уже в апреле 1922 года, во время проведенияГенуэзской конференции, на вопрос корреспондента газетыChicago Tribuneо судьбе великих княжон он ответил:«Судьба дочерей царя мне неизвестна. Я читал в газетах, будто они находятся в Америке». Видный большевик, один из участников принятия решения о расстреле царской семьиП. Л. Войковбудто бы заявлял в дамском обществе в Екатеринбурге, «что мир никогда не узнает, что они сделали с царской семьёй».
Правду о судьбе всей царской семьи сообщил в статье «Последние дни последнего царя» П. М. Быков; статья была опубликована в сборнике «Рабочая революция на Урале», изданном в Екатеринбурге в 1921 году10-тысячным тиражом; вскоре после выхода сборник был «изъят из обращения». Статья Быкова была перепечатана в московской газете «Коммунистический Труд» (будущая «Московская правда»). В 1922 году в той же газете появилась рецензия на сборник «Рабочая революция на Урале. Эпизоды и факты»; в ней, в частности, было сказано о П. З. Ермакове как об основном исполнителе расстрела царской семьи 17 июля 1918 года.
Советские власти признали, что Николай II был расстрелян не один, а вместе с семьёй, когда на Западе начали распространяться материалы следствия Соколова. После того как в Париже вышла книга Соколова, Быков получил отВКП(б)задание изложить историю екатеринбургских событий. Так появилась его книга «Последние дни Романовых», изданная в Свердловске в 1926 году. В 1930 году книга была переиздана.
По мнению историка Л. А. Лыковой, ложь и дезинформация об убийстве в подвале дома Ипатьева, официальное её оформление в соответствующих решениях партии большевиков в первые дни после событий и замалчивание в течение более чем семидесяти лет породили недоверие к власти в обществе, что продолжало сказываться и в постсоветской России.
Помимо семьи бывшего императора, в 1918—1919 годах была уничтожена «целая группаРомановых», которые по тем или иным причинам оставались к этому времени в России. В живых остались Романовы, находившиеся вКрыму, жизнь которых охранял комиссарФ. Л. Задорожный(их собирался казнитьЯлтинскийСовет, чтобы они не оказались у немцев, в середине апреля 1918 года занявших Симферополь и продолжавших оккупацию Крыма). После занятия Ялты немцами Романовы оказались вне власти Советов, а после прихода белых смогли эмигрировать.
Остались в живых также двое внуковНиколая Константиновича, умершего в 1918 году вТашкентеот воспаления лёгких(в некоторых источниках ошибочно говорится о его расстреле) — дети его сына Александра Искандера:Наталья Андросова(1917—1999) иКирилл Андросов(1914—1992), жившие в Москве.
Благодаря вмешательствуМ. Горькогоудалось спастись также князюГавриилу Константиновичу, позднее эмигрировавшему в Германию. 20 ноября 1918 года Максим Горький обратился к В. И. Ленину с письмом, в котором говорилось:
Князь был освобождён.
Первым из Романовых погиб великий князьМихаил Александрович. Он и его личный секретарь были убиты вПерми, куда они были высланы из Петрограда после своего ареста в марте 1918 года. В ночь с 12 на 13 июня 1918 года в гостиницу, где было разрешено поселиться арестованным, явились несколько вооружённых людей, которые вывезли Михаила Александровича и его секретаря в лес и застрелили. Останки убитых до сих пор не обнаружены.
Убийство было представлено как похищение Михаила Александровича его сторонниками или тайный побег, что было использовано властями в качестве предлога для ужесточения режима содержания всех сосланных Романовых: царской семьи в Екатеринбурге и великих князей в Алапаевске иВологде.
Почти одновременно с расстрелом царской семьи было совершено убийство великих князей, находившихся в городеАлапаевске, в 140 километрах от Екатеринбурга. В ночь на 18 июля 1918 года арестованные были вывезены к заброшенной шахте в 12 км от города и сброшены в неё.
В 3 часа 15 минут утра исполком Алапаевского Совета телеграфировал в Екатеринбург, что князья были якобы похищены неизвестной бандой, совершившей налёт на школу, где они содержались. В тот же день председатель Уралоблсовета Белобородов передал соответствующее сообщение Свердлову в Москву и Зиновьеву и Урицкому в Петроград:
Вместе с перечисленными в сообщении были убиты великая княгиняЕлизавета Фёдоровнаи князь императорской кровиИоанн Константинович.
Почерк алапаевского убийства был похож на екатеринбургский: в обоих случаях жертв сбрасывали в заброшенную шахту в лесу, также в обоих случаях предпринимались попытки обрушить эту шахту гранатами. Вместе с тем алапаевское убийство отличалось значительно большей жестокостью: жертвы, за исключением оказавшего сопротивление и застреленного великого князяСергея Михайловича, были сброшены в шахту, предположительно, после нанесения ударов тупым предметом по голове, при этом некоторые из них ещё оставались живы; по мнению Р. Пайпса, они умерли от жажды и недостатка воздуха, вероятно, спустя несколько дней. Однако проведённое Генеральной прокуратурой РФ следствие пришло к выводу, что их смерть наступила сразу.
Г. З. Иоффе согласился с мнением следователя Н. Соколова, который писал: «И екатеринбургское, и алапаевское убийство — продукт одной воли одних лиц».
После «побега» Михаила Романова находившиеся в ссылке в Вологде великие князьяНиколай Михайлович,Георгий МихайловичиДмитрий Константиновичбыли арестованы. На положение заключённых перевели также остававшихся в Петрограде великих князейПавла АлександровичаиГавриила Константиновича.
После объявлениякрасного террорачетверо из них оказались вПетропавловской крепостив качествезаложников. 24 января 1919 года(по другим данным — 27, 29 или 30января) великие князья Павел Александрович, Дмитрий Константинович, Николай Михайлович и Георгий Михайлович были расстреляны. 31 января петроградские газеты кратко сообщили, что великие князья были расстреляны «по постановлению Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией С[оюза] К[оммун] С[еверной] О[бласти]».
Было объявлено, что их расстреляли как заложников в ответ на убийство в ГерманииРозы ЛюксембургиКарла Либкнехта. 6 февраля 1919 московская газета «Всегда вперёд!» опубликовала статью лидера меньшевиковЮ. О. Мартова«Стыдно!» с резким осуждением этого бессудного расстрела «четырёх Романовых».
По словам историкаЮ. Г. Фельштинского,Троцкий, уже находясь за границей, придерживался версии, по которой решение о расстреле царской семьи было принято местной властью. Позже, используя мемуары перебежавшего на Запад советского дипломатаГ. З. Беседовского, Троцкий попытался, по выражению Фельштинского, «свалить вину за цареубийство» на Свердлова иСталина. В черновиках незаконченных глав биографии Сталина, над которой Троцкий работал в конце 1930-х, имеется следующая запись:
В середине 1930-х годов в дневнике Троцкого появляются записи о событиях, связанных с расстрелом царской семьи. По словам Троцкого, он ещё в июне 1918 года предлагал Политбюро всё-таки организовать показательный процесс над свергнутым царём, причём Троцкого интересовало широкое пропагандистское освещение этого процесса. Однако предложение не встретило большого энтузиазма, так как все большевистские лидеры, включая и самого Троцкого, были слишком загружены текущими делами. С восстанием чехов физическое выживание большевизма оказалось под вопросом, и организовать в подобных условиях суд над царём было бы затруднительно.
В дневнике Троцкий утверждал, что решение о расстреле было принято Лениным и Свердловым:
ИсторикЮ. Г. Фельштинский, комментируя воспоминания Троцкого, считает, что дневниковая запись 1935 года вызывает куда больше доверия, так как записи в дневнике не были предназначены для огласки и публикации.
Старший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры РоссииВ. Н. Соловьёв, который вёл расследование уголовного дела по факту гибели царской семьи, обратил внимание на то, что в протоколе заседания Совнаркома, на котором Свердлов сообщил о расстреле Николая II, среди присутствовавших фигурирует фамилия Троцкого. Это противоречит его воспоминаниям о разговоре «после приезда с фронта» со Свердловым о Ленине. Действительно, Троцкий, согласно протоколу заседания Совнаркома № 159, присутствовал 18 июля на объявлении Свердловым о расстреле. По некоторым источникам, он как наркомвоенмор 18 июля находился на фронте под Казанью. Вместе с тем сам Троцкий в своей работе «Моя жизнь» пишет, что выехал в Свияжск только 7 августа. Следует отметить и то, что указанное высказывание Троцкого относится к 1935 году, когда ни Ленина, ни Свердлова уже не было в живых. Даже если фамилия Троцкого была внесена в протокол заседания Совнаркома по ошибке, автоматически, информация о расстреле Николая II была напечатана в газетах, и не знать он мог только о расстреле всей царской семьи.
Историки критически оценивают свидетельства Троцкого. Так, историкВ. П. Булдаковписал, что Троцкий имел склонность к упрощению описания событий в угоду красоте изложения, а историк-архивист В. М. Хрусталёв, указывая, что Троцкий, согласно сохранившимся в архивах протоколам, был среди участников того самого заседания Совнаркома, предположил, что Троцкий в своих упомянутых воспоминаниях всего лишь пытался дистанцироваться от принятого в Москве решения.
В. П. Милютинписал:
Сохранились воспоминания непосредственных участников событий Я. М. Юровского, М. А. Медведева (Кудрина), Г. П. Никулина, П. З. Ермакова, также А. А. Стрекотина (во время расстрела, по всей видимости, обеспечивал внешнюю охрану дома), В. Н. Нетребина, П. М. Быкова (по всей видимости, лично в расстреле не участвовал), И. Родзинского (лично в расстреле не участвовал, участвовал в уничтожении трупов), Кабанова, П. Л. Войкова, Г. И. Сухорукова(участвовал только в уничтожении трупов), председателя Уралоблсовета А. Г. Белобородова (лично в расстреле не участвовал).
Одним из наиболее детальных источников являются работы большевистского деятеля Урала П. М. Быкова, до марта 1918 года бывшего председателем Екатеринбургского совета, члена исполкома Уралоблсовета. В 1921 году Быков опубликовал статью «Последние дни последнего царя», а в 1926 году — книгу «Последние дни Романовых», в 1930 книга была переиздана в Москве иЛенинграде.
Другими детальными источниками являются воспоминания М. А. Медведева (Кудрина), участвовавшего в расстреле лично, и, в отношении расстрела, воспоминания Я. М. Юровского и его помощника Г. П. НикулинаВоспоминания Медведева (Кудрина) были написаны в 1963 году и адресованыН. С. ХрущёвуБолее краткими являются воспоминания И. Родзинского, сотрудника ЧК Кабанова и др.
Многие участники событий имели свои личные претензии к царю: М. А. Медведев (Кудрин), судя по его воспоминаниям, при царе сидел в тюрьме,П. Л. Войковучаствовал вреволюционном терроре в 1907 году,П. З. Ермаковза участие в экспроприациях и убийство провокатора был сослан, у Юровского был сослан по обвинению в воровстве отец. В своей автобиографии Юровский утверждает, что и он сам в 1912 году был выслан в Екатеринбург с запретом селиться «в 64 пунктах России и Сибири». Кроме того, среди большевистских деятелей Екатеринбурга былСергей Мрачковский, который вообще родился в тюрьме, куда была заключена его мать за революционную деятельность. Произнесённая Мрачковским фраза «по милости царизма я родился в тюрьме»впоследствии была ошибочно приписана Юровскому следователем Соколовым. Мрачковский во время событий занимался тем, что отбирал охрану Дома Ипатьева из числа рабочихСысертского завода. Председатель УралоблсоветаА. Г. Белобородовдо революции сидел в тюрьмеза выпуск прокламации.
Воспоминания участников расстрела, в основном совпадая друг с другом, расходятся в ряде деталей. Судя по ним, Юровский лично добил наследника двумя (по другим данным — тремя) выстрелами. В расстреле также принимают участие помощник Юровского Г. П. Никулин, П. З. Ермаков, М. А. Медведев (Кудрин) и другие. По воспоминаниям Медведева, лично в Николая стреляли Юровский, Ермаков и Медведев. Кроме того, Ермаков и Медведев добивают великих княжон Татьяну и Анастасию. «Честь» ликвидации именно Николая фактически оспаривают друг у друга Юровский, М. А. Медведев (Кудрин) (не путать с другим участником событий П. С. Медведевым) и Ермаков, наиболее вероятными представляются Юровский и Медведев (Кудрин), в самом Екатеринбурге во время событий считалось, что царя расстрелял Ермаков.
Юровский в своих воспоминаниях утверждал, что царя убил лично он, тогда как Медведев (Кудрин) приписывает это себе. Версию Медведева частично подтверждал также другой участник событий, сотрудник ЧК Кабанов. При этом М. А. Медведев (Кудрин) в своих воспоминаниях утверждает, что Николай «упал с моего пятого выстрела», а Юровский — что убил его с одного выстрела.
Сам Ермаков в своих воспоминаниях описывает свою роль в расстреле так (орфография сохранена):
Как видно, Ермаков противоречит всем остальным участникам расстрела, полностью приписав себе всё руководство расстрелом, и ликвидацию Николая лично. По некоторым источникам, в момент расстрела Ермаков был пьян, и вооружился в общей сложности тремя (по другим данным, даже четырьмя) пистолетами. Вместе с тем следователь Соколов считал, что Ермаков активно в расстреле не участвовал, руководил уничтожением трупов. В целом воспоминания Ермакова стоят особняком в ряду воспоминаний других участников событий; сведения, сообщённые Ермаковым, большинством других источников не подтверждаются.
По вопросу согласования расстрела Москвой участники событий также расходятся. По версии, изложенной в «записке Юровского», приказ «об истреблении Романовых» поступил из Перми. «Почему из Перми? — задаётся вопросом историк Г. З. Иоффе. — Не было тогда прямой связи с Екатеринбургом? Или Юровский, написав эту фразу, руководствовался какими-то лишь ему известными соображениями?». Ещё в 1919 году следователем Н. Соколовым было установлено, что незадолго до расстрела в связи с ухудшением военной обстановки на Урале член президиума Совета Голощёкин ездил в Москву, где пытался согласовать этот вопрос. Тем не менее, участник расстрела М. А. Медведев (Кудрин) в своих воспоминаниях утверждает, что решение было принято Екатеринбургом и было утверждено ВЦИКом уже задним числом, 18 июля, как ему сказал Белобородов, а во время поездки Голощёкина в Москву Ленин не согласовал расстрел, потребовав везти Николая в Москву на суд. Вместе с тем Медведев (Кудрин) отмечает, что Уралоблсовет находился под мощным давлением как озлобленных революционных рабочих, требовавших немедленно расстрелять Николая, так и фанатичных левых эсеров и анархистов, начавших обвинять большевиков в непоследовательности. Сходная информация есть и в воспоминаниях Юровского.
Согласно рассказу П. Л. Войкова, известному в изложении бывшего советника советского посольства во Франции Г. З. Беседовского, решение было принято Москвой, но только под упорным давлением Екатеринбурга; по мнению Войкова, Москва собиралась «уступить Романовых Германии», «…особенно надеялись на возможность выторговать уменьшение контрибуции в триста миллионов рублей золотом, наложенной на Россию по Брестскому договору. Эта контрибуция являлась одним из самых неприятных пунктов Брестского договора, и Москва очень желала бы этот пункт изменить»; кроме того, «некоторые из членов Центрального Комитета, в частности Ленин, возражали также и по принципиальным соображениям против расстрела детей», при этом Ленин приводил в пример Великую французскую революцию.
По свидетельству П. М. Быкова, расстреливая Романовых, местная власть действовала «на свой страх и риск».
Г. П. Никулин свидетельствовал:
В 1993 году были опубликованы воспоминанияЯ. М. Юровского, во время событий — сотрудника Екатеринбургской ЧК, коменданта дома Ипатьева, и наиболее вероятного начальника расстрельной команды.
Воспоминания Юровского известны в трёх версиях:
Достоверность первого источника подвергается некоторыми исследователями сомнению; следователь Соловьёв считает его аутентичным. В «Записке» Юровский пишет о себе в третьем лице («комендант»), что видимо, объясняется вставками историкаПокровского М. Н., записанными им со слов Юровского. Имеется также расширенная вторая редакция «Записки», датированная1922 годом.
Генеральный прокурор РФЮ. И. Скуратовсчитал, что «записка Юровского» «представляет собой официальный отчёт о расстреле царской семьи, подготовленный Я. М. Юровским для ЦК ВКП (б) и ВЦИК».
До нашего времени дошли также дневники самих царя и царицы, которые в том числе велись прямо в Доме Ипатьева. Последняя запись в дневнике Николая II датирована субботой 30 июня (13 июля— Николай вёл дневник постарому стилю)1918 годазаписью«Алексей принял первую ванну после Тобольска; колено его поправляется, но совершенно разогнуть его он не может. Погода тёплая и приятная. Вестей извне никаких не имеем». Дневник Александры Фёдоровны доходит до последнего дня — вторника16 июля1918 года с записью:«…Каждое утро Коменд[ант] приходит в наши комнаты. Наконец по прошествии недели снова принесли яйца для Бэби [наследника]. …Внезапно прислали за Лёнькой Седнёвым, чтобы он пошёл и попроведовал своего дядю, и он поспешно убежал, гадаем, правда ли все это и увидим ли мы мальчика снова…»
Царь в своём дневнике описывает ряд бытовых подробностей: прибытие царских детей из Тобольска, изменения в составе свиты («Решил отпустить моего старика Чемодурова для отдыха и вместо него взять на время Труппа»), погода, прочитанные книги, особенности режима, свои впечатления от караульных и от условий содержания («Несносно сидеть так взаперти и не быть в состоянии выйти в сад, когда хочется, и провести хороший вечер на воздухе! Тюремный режим!!»). Царь неосторожно упомянул и о переписке с анонимным «русским офицером» («на-днях мы получили два письма, одно за другим, в кот. нам сообщали, чтобы мы приготовились быть похищенными какими-то преданными людьми!»).
Из дневника можно узнать мнение Николая об обоих комендантах: Авдеева он назвал «поганцем» (запись от 30 апреля, понедельник), который один раз был«слегка навеселе». Также царь выразил недовольство разворовыванием вещей (запись от 28 мая / 10 июня):
Впрочем, мнение о Юровском осталось не лучшим:«Этот тип нам нравится все менее!»; об Авдееве:«Жаль Авдеева, но он виноват в том, что не удержал своих людей от воровства из сундуков в сарае»;«По слухам, некоторые из авдеевцев сидят уже под арестом!»
В записи от 28 мая / 10 июня, как пишет историк Мельгунов, нашли отражение отзвуки событий, происходивших за пределами Дома Ипатьева:
В записи от 6 мая (воскресенье) отмечено:«Дожил до 50 лет, даже самому странно!»
В дневнике Александры Фёдоровны есть запись, касающаяся смены комендантов:
По воспоминаниям Юровского, он отправился к руднику часа в три ночи 17 июля. Юровский сообщает, что, должно быть, Голощёкин поручил провести захоронениеП. З. Ермакову. Однако дело пошло не так гладко, как бы хотелось: Ермаков привёл в качестве похоронной команды слишком много людей («Зачем их столько, я и до сих пор не знаю, я услышал только отдельные выкрики, — мы думали, что нам их сюда живыми дадут, а тут, оказывается, мёртвые»); грузовик застрял; обнаружились зашитые в одежде великих княжон драгоценности, некоторые из людей Ермакова начали их присваивать. Юровский распорядился приставить к грузовику охранников. Тела перегрузили на пролётки. В пути и около намеченной для погребения шахты встретились посторонние. Юровский выделил людей для оцепления района, а также для сообщения в деревню, что в районе действуют чехословаки и что выезжать из деревни запрещено под угрозой расстрела. Стремясь избавиться от присутствия чрезмерно большой похоронной команды, он отсылает часть людей в город «за ненадобностью». Приказывает разложить костры, чтобы сжечь одежду как возможное вещественное доказательство.
Из воспоминаний Юровского (орфография сохранена):
После изъятия ценностей и сжигания одежды на кострах побросали трупы в шахту, однако «…новая морока. Вода-то чуть покрыла тела, что тут делать?». Похоронная команда безуспешно попыталась обрушить шахту гранатами («бомбами»), после чего Юровский, по его словам, окончательно пришёл к выводу, что захоронение трупов провалено, поскольку их легко было обнаружить и, кроме того, были свидетели, что здесь что-то происходило. Оставив охрану и взяв ценности, примерно в два часа дня (в более ранней версии воспоминаний — «часов в 10—11 утра») 17 июля Юровский поехал в город. Приехал в Уралоблисполком, доложил о ситуации. Голощёкин вызвал Ермакова и отправил извлекать трупы. Юровский пошёл в горисполком к его председателюС. Е. Чуцкаевуза советом относительно места для захоронения. Чуцкаев сообщил о глубоких заброшенных шахтах на Московском тракте. Юровский отправился осматривать эти шахты, но до места сразу добраться не смог из-за поломки машины, пришлось идти пешком. Возвращался на реквизированных лошадях. За это время появился другой план — сжечь трупы.
Юровский не был вполне уверен в том, что сжигание будет успешным, поэтому как вариант по-прежнему оставался план захоронения трупов в шахтах Московского тракта. Кроме того, у него возникла мысль в случае какой-либо неудачи похоронить тела группами в разных местах на глинистой дороге. Таким образом, имелись три варианта действий. Юровский отправился к комиссару снабжения Урала Войкову, чтобы получить бензин или керосин, а также серную кислоту, чтобы обезобразить лица, и лопаты. Получив это, погрузили на подводы и отправили к месту нахождения трупов. Туда же направили грузовик. Сам Юровский остался ждать Полушина, «„спеца“ по сжиганию», и прождал его до 11 часов вечера, но тот так и не прибыл, поскольку, как позднее узнал Юровский, упал с лошади и повредил ногу. Часов в 12 ночи Юровский, не рассчитывая на надёжность машины, отправился к месту, где были тела убитых, верхом, однако на этот раз другая лошадь отдавила ногу ему, так что он час не мог двигаться.
Юровский приехал на место ночью. Шли работы по извлечению тел. Юровский решил захоронить несколько трупов по дороге. К рассвету 18 июля яма была почти готова, но рядом появился посторонний человек. Пришлось отказаться и от этого плана. Дождавшись вечера, погрузились на телегу (грузовик ждал в таком месте, где он не должен был застрять). Потом ехали на грузовике, и он застрял. Приближалась полночь, и Юровский решил, что хоронить надо где-то здесь, так как было тёмно и никто не мог оказаться свидетелем захоронения.
Свои воспоминания о захоронении трупов оставили также И. Родзинский и М. А. Медведев (Кудрин) (Медведев, по собственному признанию, в захоронении лично не участвовал и пересказал события со слов Юровского и Родзинского). По воспоминаниям самого Родзинского:
Старший прокурор-криминалист Главного следственного управления Генеральной прокуратуры РФ В. Н. Соловьёв провёл сравнительный анализ советских источников (воспоминания участников событий) и материалов следствия Соколова.
Исходя из этих материалов, следователь Соловьёв сделал следующий вывод:
Соловьёв также указал, что, согласно данным исследования, «…при условиях, в которых производилось уничтожение трупов, невозможно было полностью уничтожить останки, используя серную кислоту и горючие материалы, указанные в следственном деле Соколова Н. А. и воспоминаниях участников событий».
В вышедшем в 1989 году сборнике «Революция защищается» говорится, что расстрел Николая II осложнил ситуацию на Урале, и упоминаются мятежи, вспыхнувшие в ряде районов Пермской, Уфимской и Вятской губерний. Утверждается, что под влиянием меньшевиков и эсеров восстали мелкая буржуазия, значительная часть среднего крестьянства и отдельные слои рабочих. Мятежники жестоко расправлялись с коммунистами, государственными служащими и их семьями. Так, в Кизбангашевской волости Уфимской губернии от рук повстанцев погибло 300 человек. Некоторые мятежи удавалось подавить быстро, но чаще восставшие оказывали длительное сопротивление.
Между тем, историкГ. З. Иоффев монографии «Революция и судьба Романовых» (1992) пишет, что, по сообщениям многих современников, в том числе и из антибольшевистской среды, известие о казни Николая II «в общем прошло малозамеченным, без проявлений протеста». Иоффе цитирует воспоминанияВ. Н. Коковцова: «…В день напечатания известия я был два раза на улице, ездил в трамвае и нигде не видел ни малейшего проблеска жалости или сострадания. Известие читалось громко, с усмешками, издевательствами и самыми безжалостными комментариями… Какое-то бессмысленное очерствение, какая-то похвальба кровожадностью…»
Схожее мнение высказывает историкВ. П. Булдаков. По его мнению, в то время судьба Романовых мало кого интересовала и задолго до их гибели ходили слухи, что никого из членов императорской семьи уже нет в живых. Согласно Булдакову, горожане восприняли весть об убийстве царя «с тупым равнодушием», а зажиточные крестьяне — с изумлением, но без всякого протеста. Булдаков приводит фрагмент из дневниковЗ. Гиппиус, как характерный пример сходной реакции немонархической интеллигенции: «Щупленького офицера не жаль, конечно, … он давно был с мертвечинкой, но отвратительное уродство всего этого — непереносно».
25 июля1918 года, через восемь дней после расстрела царской семьи, Екатеринбург заняли части Белой армии и отрядыЧехословацкого корпуса. Военными властями был начат поиск исчезнувшей царской семьи.
30 июля началось расследование обстоятельств её гибели. Для расследования постановлением Екатеринбургского окружного суда был назначен следователь по важнейшим деламА. П. Намёткин.12 августа1918 годарасследование было поручено вести члену Екатеринбургского окружного судаИ. А. Сергееву, который осмотрел дом Ипатьева, в том числе и полуподвальную комнату, где была расстреляна царская семья, собрал и описал вещественные доказательства, найденные в «Доме особого назначения» и на руднике. С августа 1918 года к расследованию подключился назначенный начальником уголовного розыска Екатеринбурга А. Ф. Кирста.
17 января 1919 года для надзора за расследованием дела об убийстве царской семьи Верховный правитель России адмиралА. В. Колчакназначил главнокомандующего Западным фронтом генерал-лейтенантаМ. К. Дитерихса.26 январяДитерихс получил подлинные материалы следствия, проведённого Намёткиным и Сергеевым. Приказом от 6 февраля 1919 года расследование было возложено на следователя по особо важным деламОмскогоокружного судаН. А. Соколова(1882—1924). Именно благодаря его кропотливой работе стали впервые известны подробности расстрела и захоронения царской семьи. Расследование Соколов продолжал даже в эмиграции, вплоть до своей скоропостижной смерти. По материалам расследования им была написана книга «Убийство царской семьи», вышедшая на французском языке в Париже ещё при жизни автора, а после его смерти, в 1925 году, изданная на русском языке.
Обстоятельства гибели царской семьи расследовались в рамках уголовного дела, возбуждённого 19 августа 1993 года по указанию Генерального прокурора Российской Федерации. Материалы правительственной Комиссии по изучению вопросов, связанных с исследованием и перезахоронением останков российского императора Николая II и членов его семьи, опубликованы. КриминалистСергей Никитинв 1994 году выполнил реконструкцию облика обладателей найденных черепов пометоду Герасимова.
Следователь по особо важным делам Главного следственного управленияСледственного комитета при Прокуратуре Российской ФедерацииВ. Н. Соловьёв, который вёл уголовное дело по факту гибели царской семьи, рассмотрев воспоминания лиц, лично участвовавших в расстреле, а также показания других бывших охранников Дома Ипатьева, пришёл к выводу, что в описании расстрела они не противоречат друг другу, различаясь лишь в мелких деталях.
Соловьёв заявил, что им не обнаружено документов, которые бы напрямую доказывали инициативу Ленина и Свердлова. Вместе с тем на вопрос о том, есть ли вина Ленина и Свердлова в расстреле царской семьи, он ответил:
Между тем, историки А. Г. Латышев и Г. З. Иоффе отмечают, что если Президиум ВЦИК под председательством Свердлова одобрил (признал правильным) решение Уралоблсовета о расстреле Николая II, то возглавлявшийся Лениным Совнарком это решение лишь «принял к сведению».
Соловьёв полностью отверг «ритуальную версию» (см. разделАльтернативные версии), указав, что большинство участников обсуждения способа убийства было русскими, в самом убийстве принимал участие только один еврей (Юровский), а остальные были русскими и латышами. Также следствием была опровергнута продвигавшаясяМ. К. Дитерхисомверсия об «отрубании голов» вритуальных целях. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, на шейных позвонках всех скелетов отсутствуют следы посмертного отчленения голов.
В октябре2011 годаСоловьёв передал представителямдома Романовыхпостановление о прекращении расследования дела. В официальном заключении Следственного комитета России, оглашённом в октябре2011 года, указывалось, что следствие не располагает документальными доказательствами причастности Ленина либо кого-то другого из высшего руководства большевиков к расстрелу царской семьи, однако российский историкА. Н. Бохановсчитает несостоятельными выводы о непричастности лидеров большевиков к убийству на основании отсутствия в современных архивах соответствующих документов. Он аргументирует своё мнение тем, что Ленин практиковал личное принятие и отдачу самых кардинальных распоряжений на места тайно и в высшей степени конспиративно. Он также считает, что ни Ленин, ни его окружение не отдавали и ни за что не стали бы по вопросу, связанному с убийством царской семьи, отдавать письменные приказы. Кроме того, А. Н. Боханов отмечал, что «очень многие события в истории не отражены документами прямого действия», в чём нет ничего удивительного. Историк-архивист В. М. Хрусталёв, проанализировав имеющуюся в распоряжении историков переписку между различными правительственными ведомствами того периода, касающуюся представителей дома Романовых, писал, что вполне логично предположить ведение «двойного делопроизводства» в большевистском правительстве, по подобию ведения «двойной бухгалтерии». Директор канцелярииДома РомановыхАлександр Закатов от лица Романовых также заявил, что лидеры большевиков могли отдавать не письменные приказы, а устные распоряжения.
Проанализировав отношение руководства партии большевиков и советского правительства к решению вопроса о судьбе царской семьи, следствие отметило крайнюю обострённость политической обстановки в июле 1918 года в связи с рядом событий, в числе которых былиубийство 6 июля левым эсером Я. Г. Блюмкиным германского посла В. Мирбахас целью привести к разрывуБрестского мираивосстание левых эсеров. В этих условиях расстрел царской семьи мог оказать негативное влияние на дальнейшие отношения между РСФСР и Германией, поскольку Александра Фёдоровна и её дочери являлись германскими принцессами. Не исключалась возможность выдачи одного или нескольких членов царской семьи Германии для того, чтобы смягчить остроту возникшего в результате убийства посла конфликта. Иная позиция по этому вопросу была, по данным следствия, у руководителей Урала, Президиум областного совета которого готов был уничтожить Романовых ещё в апреле 1918 года во время их перевода из Тобольска в Екатеринбург.
В. М. Хрусталёв писал, что поставить окончательную точку в расследовании обстоятельств убийства царской семьи мешает то обстоятельство, что историки и исследователи до сих пор не имеют возможности изучать архивные материалы, касающиеся гибели представителей дома Романовых, содержащиеся вспецхранахФСБкак центрального, так и областного уровня. Историк высказал предположение, что чья-то опытная рука целенаправленно «вычистила» архивы ЦК РКП(б), коллегии ВЧК, Уральского облисполкома и Екатернбургской ЧК за лето и осень 1918 года.  Просматривая разрозненные повестки заседаний ВЧК, доступные историкам, Хрусталёв пришёл к выводу, что были изъяты документы, в которых упоминались имена представителей династии Романовых. Архивист писал, что эти документы не могли уничтожить — их, вероятно, перевели на хранение в Центральный партийный архив или «спецхраны». Фонды этих архивов на момент написания историком своей книги не были доступны исследователям.
В сентябре 2015 годаСледственный комитет Россиивозобновил расследование по факту гибели царской семьи. 23 сентября следователи провели эксгумацию останков Романовых, захороненных в Петропавловской крепости, и изъяли образцы останков Николая II и Александры Фёдоровны.
Члены Президиума Уральского областного совета:
Непосредственные исполнители:
Прочие:
Пермское убийство:
В1981 годуцарская семья была прославлена (канонизирована)Русской православной церковью за рубежом, a в2000 году—Русской православной церковью.
Существуют и альтернативные версии относительно гибели царской семьи. К ним относятсятеории заговораи версии о спасении кого-либо из царской семьи.
По одной из этих теорий, популярной средиправых радикалов, убийство царской семьи было «ритуальным», осуществлённым «жидомасонами», о чём якобы свидетельствовали «каббалистическиезнаки» в комнате, где проходил расстрел. Правые радикалы подчёркивали «еврейское происхождение» организаторов убийства. В брошюре 1925 года оккультистМ. В. Скарятинпредлагал следующую расшифровку надписей, якобы найденных колчаковцами в доме Ипатьева: «Здесь, по приказу тайных сил, Царь был принесён в жертву для разрушения Государства — о сём извещаются все народы». Версия о «ритуальном убийстве» евреями и наличии «каббалистической надписи» получила поддержку в кругах близких к митрополитуИоанну (Снычёву). Она активно разрабатывалась экономистомОлегом Платоновым, проводившим последовательную связь «ритуальных убийств», с точки зрения радикалов, имевших место в русской истории (мученикЕвстратий Печерский, царевичДмитрий,Андрей Ющинскийи др.).
На заседании Священного Синода 10 октября 1996 года, митрополит Крутицкий и КоломенскийЮвеналий (Поярков), председательСинодальной комиссии по канонизации святых, затронул тему «ритуального убийства»: «Современный экспертный богословский анализ вопроса о так называемом „ритуальном убийстве“ подтверждает отрицательную экспертизу группы русских православных богословов, выступивших в 1913 году напроцессе Бейлиса. И анализ обстоятельств того, как произошло убийство Царской Семьи, не позволяет сделать вывод о его ритуальном характере».
При канонизации царской семьи в 2000 году Московская патриархия не последовала призыву радикальных кругов, которые требовали признать членов царской семьи не просто святыми, но жертвами «ритуального жертвоприношения». Погибшие были канонизированы как страстотерпцы, а не как мученики. РПЦ приняла точку зрения государственной следственной экспертизы. КриминалистВладимир Соловьёвполностью отвергает версию «ритуального убийства». Согласно его выводам, все участники казни были атеистами и интернационалистами, группа почти полностью состояла из русских, с участием одного еврея (Я. М. Юровского). На стене в подвале Ипатьевского дома была обнаружена надпись с цитатой изГенриха Гейне, смысл которой сводился к тому, что слугами был убит библейский царьВалтасар; на подоконнике также найдены некие знаки и цифры, которые были написаны чернилами. «Таинственная» надпись была сделана после убийства, а цифры на стенах расстрельной комнаты относятся к записям конторы по продаже чёрных металлов, также ранее располагавшейся в этом помещении. Руководитель следственной группы также опроверг версию об отрубленных головах, рассматривая её как вымысел генерала Дитерихса.
В канун открытияАрхиерейского собораРПЦ 27 ноября 2017 года секретарь Патриаршей комиссии по изучению результатов экспертизы епископ ЕгорьевскийТихон (Шевкунов)на конференции вСретенском монастыресказал: «У нас самое серьёзное отношение к версии ритуального убийства. Более того, у значительной части церковной комиссии нет сомнений в том, что это так и было».
В некоторых вариантах этой теории утверждается, что голова Николая II была после расстрела отделена от тела и заспиртована. Легенда имеет большую популярность в среде современныхмонархистов, которые считают, что голова Николая могла быть замурована или вКрёмлевской стенев Москве или в фундаментемавзолея Лениналибо хранилась заспиртованной вВЧК на Лубянке.
В книге Р. Вильтона приведена конспирологическая версия, согласно которой расстрел был осуществлён по указанию правительства Германии после отказа Николая от создания в России прогерманской монархии во главе с Алексеем.
О том, что Николай II убит, большевики объявили всем сразу после расстрела, однако о том, что расстреляны также его жена и дети, советская власть первое время молчала. Скрытность убийства и мест захоронения привела к тому, что целый ряд лиц заявляли впоследствии о том, что они являются кем-либо из «чудесно спасшихся» членов семьи. Одной из наиболее известных самозванок былаАнна Андерсон, выдававшая себя за чудом выжившую Анастасию. На основании истории Анны Андерсон было снято несколько художественных фильмов.
Слухи о «чудесном спасении» всей или части царской семьи, а то и самого царя, начали распространяться практически сразу после расстрела. Так, авантюрист Б. Н. Соловьёв, бывший муж дочериРаспутинаМатрёны, утверждал, что якобы «Государь спасся, перелетев на самолёте вТибеткДалай-ламе», а свидетель Самойлов со ссылкой на охранника Дома Ипатьева А. С. Варакушева утверждал, что якобы царскую семью не расстреляли, а «погрузили в вагон».
Американские журналисты А. Саммерс и Т. Мангольд в 1970-х годах изучили неизвестную ранее часть архивов следствия 1918—1919 годов, найденную в 1930-х годах в США, и опубликовали результаты своего расследования в 1976 году. По их мнению, выводы Н. А. Соколова о гибели всей царской семьи были сделаны под давлением А. В. Колчака, которому в целях пропаганды против большевиков было выгодно объявить погибшими всех членов семьи. Более объективными они считают расследования и выводы других следователей Белой армии (А. П. Намёткина, И. А. Сергеева и А. Ф. Кирсты). По мнению Саммерса и Мангольда, наиболее вероятно, что в Екатеринбурге были расстреляны только Николай II с наследником, а Александра Фёдоровна с дочерьми были перевезены в Пермь и дальнейшая их судьба неизвестна. А. Саммерс и Т. Мангольд склоняются к версии, что Анна Андерсон всё же действительно была великой княжной Анастасией.
Насильственную смерть Николая II и его родственников предсказал поэтКонстантин Бальмонт. В 1906 году он написал стихотворение «Наш царь», которое заканчивалось словами «Кто начал царствовать — Ходынкой, Тот кончит — встав на эшафот». А в 1907 году он написал стихотворение «Николаю Последнему», в котором есть слова «Ты должен быть убит, ты стал для всех бедой. Природа выбрала тебя для завершенья Всех богохульностей Романовской семьи».
Тема расстрела царской семьи, в отличие от других революционных сюжетов (например, «Взятия Зимнего» или «Приезда Ленина в Петроград») была мало востребована в советском изобразительном искусстве. Однако существует ранняя советская картинаВладимира Пчёлина«Передача семьи Романовых Уралсовету», написанная в 1927 году (см. илл. выше).
Намного чаще она встречается в кинематографе, в том числе в фильмах: «Николай и Александра» (1971), «Цареубийца» (1991), «Искупительная жертва» (1992), «Распутин» (1996), «Романовы. Венценосная семья» (2000), телесериале «Конь белый» (1993) и пятом сезоне сериала «Корона». Фильм «Распутин» начинается со сцены расстрела царской семьи.
Этой же теме посвящена пьеса «Дом особого назначения» Эдварда Радзинского.
Марина Цветаевапосвятила гибели Романовых большую «Поэму о Царской Семье» (1929—1936), которая дошла до нас лишь в черновых фрагментах. В поэме Цветаева выразила свою нравственную позицию — поэт должен быть на стороне жертв, а не палачей.
В 1997 году вышел в прокат мультипликационный фильм «Анастасия». Его сюжет основывался налегендеовеликой княжнеАнастасии Николаевне Романовой, которая будто бы выжила после расстрела царской семьи и пытается вспомнить прошлое.