Вери (кафе)

Кафе «Вери»(фр.Café Véry) — парижское кафе (ресторан), основанное братьями Вери в конце 1780-х годов. С 1805 по 1817 год ресторация размещалась на Террасе де Фейян всаду Тюильри, в специально построенном здании, что по тем временам было большой редкостью. В 1808 году, после того как старший брат Жан-Батист передал дело в руки Жана-Франсуа, заведение приобрело не только признание в Париже, но и международную славу. Репутация заведения стала ухудшаться в 1820-е годы, после того как в 1817 году отошёл от дел Жан-Франсуа, наживший к тому времени миллионное состояние и передавший дело своим трём племянникам. В 1850-е годы пришло в упадок и было поглощено соседним рестораном «Гран Вефур» (фр.Le Grand Véfour). Заведение неоднократно упоминалось в литературных произведениях, отчётах путешественников и мемуарах.
Кафе было основано Жаном-Франсуа Вери (1759—1821) и его старшим братом Жаном-Батистом (1749—1809), родившимися в крестьянской семье в небольшой деревушке в современномдепартаментеМёз. В 1787 году они приобрели помещения в галерееПале-Рояльс целью размещения там меблированных комнат и кафе. Если первое предприятие совладельцев не увенчалось успехом, в связи с чем от него вскоре пришлось отказаться, то кафе стало успешным и со временем стало одним из наиболее известных в столице Франции.
Александр Бальтазар Гримо де Ла Реньер(1758—1837) в своем ежегодном издании: «Альманах Гурманов, призванный руководствовать любителями вкусно поесть. Сочинение старого знатока. Первый год, содержащий Календарь снеди и Гастрономический путеводитель, или Прогулку Гурмана по кварталам парижским» (вышло восемь выпусков, 1803—1812), описывая гастрономические заведения Пале-Рояля, отмечал «ресторацию господина Вери, которой красное дерево и зеркала, мрамор и бронза снискали репутацию одного из роскошнейших заведений парижских». Однако при этом сетовал на «непомерную роскошь кушаний» (за обед целыйлуидор— 24 франка), которая сказывалась на числе посетителей, что особенно бросалось на фоне соседей. В то время Вери обладал единоличной привилегией на продажу в саду Тюильри холодных ликёров, сорбетов и мороженого («посредственного» — по замечанию автора «Альманаха»). Для этих целей была выставлена специальная палатка, «ярко освещённая в течение всего лета, часто полна гостями; однако любителям пива туда входа нет, их господин Вери смиренно просит проследовать к нему в погреб». Через несколько лет де Ла Реньер отзывался о кафе в более лестных тонах, особо отмечая то, что в меню входило 127 блюд, а также различные дополнительные закуски и десерты, причём цены были вполне сопоставимы с конкурентами.
На волне успеха рестораторы Вери решили расширить дело, в связи с чем в 1805 году перенесли кафе в специально спроектированное и построенное здание на Террасу де Фейян (Terrasse de Feuillants) всаду Тюильри— в то время такой подход был новаторским, что сделало место единственным в своём роде. В 1808 году, после того как старший брат отошёл от дел, управление перешло в руки Жана-Франсуа, с деятельностью которого связывают расцвет ресторана; впрочем, на вывеске ещё некоторое время значилось — «братья Вери». В 1814—1815 годах заведение облюбовали офицерыкоалиционных войск,оккупировавших Франциюв 1814 году. С этими событиями связана нашумевшая история, когда некий немецкий офицер заявил, что желает отведать кофе в посуде, из которой никогда не пил француз: в ответ он получил свой напиток вночном горшке.
Сохранилось множество свидетельств и отзывов, оставленных военными русской армии об их пребывании в заведении во время заграничного похода. Так, уже в день капитуляции Парижа одинштабс-капитанписал вСанкт-Петербург, что он пробрался через толпу в Пале-Рояль в «средоточие шума, бегания, девок, новостей, роскоши, нищеты, разврата…», где в «лучшем кофейном доме или, вернее, ресторации у славного Verry, мы елиустрицыи запивали их шампанским за здравиенашего государя, доброго царя нашего». Другой представитель русской армии писал, что в кафе с побратимами они «спрыскивали» «войны торжественныйшабаш».
Прославленное место упоминается в романеАлександра Пушкина«Евгений Онегин» (согласно авторскому примечанию «Вери» — «Парижский ресторатор») в начале шестой главы при характеристике дворянина Зарецкого.Секундант, впоследствии сыгравший роковую роль в дуэли Онегина и Владимира Ленского, в периоднаполеоновских войннапился и нелепым образом попал в плен к французам, но при этом весело проводил время в Париже: «НовейшийРегул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три». Предполагается, что возможной основой этих стихов могли послужить воспоминания русского офицераМорица Коцебу, попавшего в плен в августе 1812 года; ему было предписано французами на период войны находиться вСуасоне. По дороге туда он побывал в Париже, где направился в Пале-Рояль, о чём, среди прочего, оставил воспоминание о том, что был у «ресторатора Вери, который с тучною своею сожительницею целый день владычествовал в большом зеркальном зале над бифштексом с картофелем и котлетами a la marengo и пр.». Коцебу с одобрением отозвался о дешёвых устрицах, а также оставил отзыв окурительной комнате, которая была вся в дыму и нужно было быть очень привычным к табаку, чтобы вынести такие условия «хоть пять минут».
Владимир Набоковв своём комментарии «Евгения Онегина» привёл свои историко-культурные размышления о кафе применительно к стихам Пушкина о Зарецком:
Также Набоков упомянул кафе в апреле 1964 года в разгромной статье «Бренча на клавикордах» (Pounding the Clavichord), в которой резко отозвался о переводе «Евгения Онегина», выполненногоУолтером Арндтом. Набоков привёл фрагмент о кафе как один из примеров «ляпов», «вопиющих ошибок» в тексте перевода. Так, у Арндта получилось, что французский ресторатор Вери обосновался в российской глубинке, где его заведение посещал Зарецкий.
Репутация заведения стала ухудшаться в 1820-е годы, после того как от дел отошёл Жан-Франсуа Вери, наживший миллионное состояние и передавший дело своим трём племянникам. О падении реномеVeryкрасочно поведал английский писательЭдуард Булвер-Литтонв романе «Пелэм, или Приключения джентльмена» (1828). По словам заглавного героя, к тому времени Вери «перестал быть королём парижских кулинаров», что искушённый в кулинариидендисвязывал с пагубным влиянием разношерстной публики, прежде всего из числа его английских соплеменников, особенно незнатного происхождения: «Может ли официант, может ли повар уважать людей, которые не заказывают супа и начинают обед сжаркого; не умеют отличить изысканное кушанье от грубого, почки едят не к завтраку, а к обеду, восхищаютсясоусом Робери свиными ножками; неспособны по вкусу безошибочно определить, высшего ли качества боунское вино и не изготовлено лифрикасеиз вчерашних цыплят<…>». Закончил своютирадуаристократ Пелэм следующим образом: «О англичане, англичане! Почему вы не остаётесь на своём острове, почему не можете, объевшисьйоркширским пудингом, умирать отапоплексического ударау себя на родине?».
До 1840-х годов ресторация была одной из наиболее известных заведений Парижа, и о ней в 1830-е годы одобрительно отзывались некоторые французские и зарубежные гурманы. В «золотой век» кафе славилось своимиантрестрюфелямиитрескойа ля провансаль. В кафе предлагалось 7 видов супов, 12 паштетов, 28 рыбных блюд (включая устрицы), 25 разновидностей закусок, 15 основных блюд из говядины, 21 из птицы, 28 из телятины, 20 из баранины, 48антреме, 21 десерт. Винная карта включала 22 сорта красного вина и 17 — белого.
В середине 1840-х годов заведение могло похвастаться 300-ми блюдами. Французский прозаикОноре де Бальзак, известный любитель вкусно поесть, неоднократно там бывал и описал ресторан на страницах нескольких книг, в частности, в романах «Утраченные иллюзии» (1836—1843), «Дочь Евы»(1838—1839). В первом из них проводится сравнение с непритязательной харчевней Фликото в студенческомЛатинском квартале: «Бараньи котлеты, говяжья вырезка занимают в меню этого заведения такое же место, какое у Вери отведено глухарям, осетрине, яствам необычным, какие необходимо заказывать с утра». По сюжету книги, прибывший в Париж честолюбивый провинциал Люсьен де Рюбампре решает посетить прославленный ресторан, где в одиночестве проводит время: «Бутылка бордо, остендские устрицы, рыба, куропатка, макароны, фрукты были nec plus ultra [крайним пределом] его желаний. Он наслаждался скромным пиршеством и мечтал вечером отличиться умом перед маркизою д’Эспар и богатством духовных сокровищ искупить убожество шутовского наряда. Его мечтания были нарушены суммою счёта, достигшей пятидесяти франков; а он полагал, что в Париже ему этих денег достанет надолго. В Ангулеме на пятьдесят франков, которые он истратил на обед, можно было бы прожить целый месяц». Он настолько был впечатлён своими непомерными расходами в «Вери», что решил избегать это «капище». В 1835 году русский писатель и издательНиколай Гречзастал в заведении Бальзака, который был там как у себя дома. В «Путевых письмах из Англии, Германии и Франции» Греч писал, что прославленный писатель «ел и пил с аппетитом, много разговаривал и смеялся, не обращая внимания на других посетителей ресторана». Также известно, что один из издателей автора «Человеческой комедии» организовал в честь него богатый обед с роскошными блюдами (остендскиеустрицы; котлеты из барашков с солёных (приморских) лугов и болот; утка с репой; жареные куропатки,морской языки т. д.).
Кафе прекратило самостоятельное существование в 1859 году, после того как последний владелец, Франсуа Менье-Вери, продал его конкурентам — владельцам соседнего ресторана «Гран Вефур» (Le Grand Véfour), которые объединили кафе со своим заведением. Этот ресторан сумел сохранить свою высокую репутацию и продолжил работать в XXI веке. По другим сведениям, превращение некогда знаменитого кулинарного заведения в кафе с комплексными обедами, ставшее частью Вефура, имело место спустя десять лет — в 1869 году.