Финно-угорские народы

Фи́нно-уго́рские наро́ды(фи́нно-у́гры, у́гро-фи́нны) —этноязыковая общностьнародов, говорящих нафинно-угорских языкахи живущих преимущественно вСеверной,ЦентральнойиВосточной Европе, а также вЗападной Сибири.
После того, как в XIX веке представление о родстве финно-угорских языков получило всеобщее признание, появилась и идея существования общей финно-угорской идентичности народов, говорящих на этих языках. В отдельных случаях она может иметь политическую окраску (панфинно-угризм).
Международный день финно-угорской семьи народов официально отмечается в третью субботу октября.
Общая численность представителей финно-угорских народов оценивается в приблизительно 24 млн человек (2016). В древности финно-угорские племена составляли основное население севера лесной и тундровой зоны Восточной Европы и Скандинавии, но затем были в значительной мере ассимилированы германскими, славянскими и тюркскими народами.
В 1926 году в России жило 2,9 млн представителей финно-угорских этносов. В 1959 году общая их численность на территории России составила 4,3 млн, в 1970 году — 3,1 млн, в 1979 году — 3,0 млн, в 1989 году — 3,1 млн, в 2002 году — 2,6 млн человек.
Согласно данным Всероссийской переписи населения 2010 года, на территории России проживало свыше 2,3 млн представителей финно-угорских народов.
Несмотря на то, что финно-угорские народы являются в первую очередь языковой общностью, можно выделить и общие для этих народов элементы культуры и мировоззрения, восходящие к древнему прафинноугорскому (шире — прауральскому) состоянию.
Владимир Напольскихв качестве основногокосмогонического мифафинно-угров выделяет легенду о нырянии водоплавающей птицы (обычно утки) за землёй на дно первородного океана. Реже (обычно у западных финно-угров) встречаются легенды о сотворении Земли из яйца, снесённого подобной птицей. Водоплавающие птицы явно имели большое значение (в том числе промысловое) для предков финно-угров, и вполне возможно, что эти мифы восходят ещё кмальтинско-буретинским традициямверхнего палеолита.
В целом мировоззрение, реконструируемое для прафинноугорской общности, очень напоминает мировоззрение лесных сибирских народов (в первую очередь тунгусских), живущих по берегам рек и озёр и практикующихшаманизм. В этом представлении мир делится на три части — «верхний» (мир света и тепла), «средний» (тот, в котором живут люди) и «нижний» (подземный мир холода и смерти). Из верхнего мира в нижний (то есть с юга на север) текут мировые реки, а птицы (которые в том числе символизируют и души людей) улетают на зиму из среднего мира в верхний.Млечный Путьпредставляется как небесная дорога, по которой следуют перелётные птицы. В центре всего мироздания находитсяПолярная звезда, которую (а также Венеру) символизируетвосьмиконечная звездав орнаментах.
Вообще же различные «астрономические» сюжеты очень характерны для финно-угорской мифологии. К ним, например, относятся мифы о медведе-первопредке, спустившемся с неба, а также мифы об охоте на небесного оленя или лося, связанные с созвездием Большой Медведицы. Как и во многих других мифологических системах, созвездия на небе связываются с духами животных. Верхний мир считается местом обитания богов, в том числе бога неба и воздуха (Ильмаринен, Инмар, Йомаля, Кугу-Юмо — все эти имена происходят от слов, означающих «воздух» или «небо»), который посылает на землю младших богов — покровителей людей. В среднем мире обитает богиня, символизирующая землю (Мастор-Ава,Мланде-Ава, Маа-Эма, Мых-ими и др. имена, означающие «мать-земля»), а также покровительствующая роженицам и детям, и дающая сверхъестественные способности шаманам. В нижнем же — младший брат либо соперник небесного бога (Йын, Керемет), символизирующий болезни и смерть (Петрухин, 2005).
В целом традиционное мировоззрение финно-угров являетсяанимистическим— в частности, предки финнов и эстонцев считали, что всем природным объектам покровительствуют свои духи под названием «халтия»Также в финской мифологии присутствует вера втелепатическую связь, осуществляемую посредством духов («этияйнен»), и в возможностьпохищениячеловека духами («метсянпейтто»), а также различные поверия, связанные сдвойной природой душии возможностьюее выхода из тела, имеющие параллели в саамской и венгерской мифологиях —итсе(фин.itse),из(венг.Íz), — а также в культурах других народов Крайнего Севера. Это представление о многокомпонентности души особенно хорошо представлено в дохристианских верованиях эстонцев.
В мифологиях финно-угорских (особенно угорских) народов обнаруживается значительноеиндоиранскоевлияние, в первую очередь относящееся кдуалистическим мифам. Кроме того, в мифологиях западных финно-угров присутствуют параллели с балтскими (в том числе образы богов-громовников), славянскими и скандинавскими мифологическими системами. В скандинавской мифологии финно-угорские соседи скандинавов (саамы и «биармы») изображаются как сильныеколдуныи оборотни. В фольклоре жеРусского Северадревнее финноязычное население этих мест ассоциируется с «чудью белоглазой» — мифическим народом, аналогичном западноевропейскимэльфами «скрытым жителям», представителям которого приписывается небольшой рост, красивая внешность и магические способности. Из более исторически достоверных свидетельств заслуживает внимания описание камлания чудского шамана, имеющееся в «Повести временных лет». Как и во многих других мифологиях и нумерологических системах, в финно-угорских мифах особое значение придаётсячислу 7. Вместо культовых сооружений древними финно-уграми использовались природные объекты — священные рощи и скалы спетроглифами(Петрухин, 2005).
Эти традиционные верования и по сей день сохраняются в качестве более-менее «живой» религии у сельских марийцев. Одним из основных священных местмарийской традиционной религииявляетсяЧумбылатский каменьв Кировской области (ср. с почитаниемсейдову саамов и «синих камней» у летописной мери). На территории Марий Эл и граничащих с ней районов Нижегородской и Кировской областей располагается множествомарийских священных рощ(кусото). Верующие марийцы-язычники считают, что деревья этих рощ понимают человека, так как в них живут души умерших и ещё не родившихся людей: берёза — дерево девушек, липа — зрелых женщин, дуб — символ настоящего мужчины. Около двадцати эрзянских священных рощ сохранилось на юге Нижегородской области, но туда никто не ходит молиться уже более полутора сотен лет. В эрзянском язычестве почитались те же деревья, что у марийцев, особенно берёза (келу). Как и у большинства других финно-угорских народов, в духовной культуре эрзян очень важное место занимает связь с живой природой и гармоничные отношения людей с ней.
Художественная резьба по дереву — распространённый народный промысел у эрзян, благодаря ему, в частности, прославилсяСтепан Эрьзя.Традиция деревянной скульптурыимела место и в Пермском крае, возможно, испытав влияние языческой традиции коми-пермяков. Кроме того, для финно-пермских археологических культур железного века характерен так называемыйпермский звериный стильв изготовлении металлических украшений, изображающих зверей (в том числе медведей, культ которых характерен для традиционных верований большинства финно-угорских народов) и птиц (в том числе водоплавающих). Обычно в таком стиле изготавливались «шумящие» подвески, носимые как обереги от злых духов (Петрухин, 2005). Наличие металлических украшений вообще характерно для большинства национальных костюмов финно-угров, как и богатая орнаментальная вышивка.
Присутствующая у многих наций Нового времени традицияперсонификации национальной культурыв образе красивой девушки встречается и у финно-угров. Очень известным образом в финском искусстве являетсяДева Финляндия, изображаемая в виде девушки восточно-прибалтийского типажа со светлыми волосами и глазами, одетой в белую или сине-белую национальную одежду (в национальном костюме других финно-угорских народов, впрочем, преобладают бело-красные цвета), силуэт которой зачастую напоминает контуры Финляндии на карте в границах до 1944 года. Чаще всего она изображается босоногой.
Благодаря работеЭлиаса Лённротапо составлению поэтического эпоса «Калевала» на основе дохристианского фольклора карелов и финнов (причём использовался в основном именно карельский материал, так как считалось, что финская культура слишком германизирована благодаря шведскому влиянию), мифология прибалтийско-финских народов хорошо известна во всем мире.
На основе эстонских народных сказаний и песен эстонский писатель и врач немецкого происхожденияФридрих Рейнхольд Крейцвальдсоставил, наподобие карело-финской «Калевалы», героическийэпос«Калевипоэг», который оказал значительное влияние наэстонскую литературу.
Собранные русской интеллигенцией удмуртские топонимические легенды о городищах чепецкой культуры были литературно переработаны в 1888 году Н. Г. Первухиным в цикл эпических легенд оДондинских богатырях. Впоследствии они стали материалом для обратного перевода на удмуртский язык и дальнейшего литературного творчества национальной интеллигенции («Дорвыжы», «Тангыра»)В 1916 году философКаллистрат Жаковна основе коми преданий написал эпическую поэму «Биармия». Аналогичная работа на основе мордовского фольклорного материала была опубликована в 1994 году А. М. Шароновым («Масторава»). Из произведений по мотивам венгерской мифологии заслуживает упоминания экспериментальный анимационный фильм М. Янковича «Fehérlófia» (1981 г.), внесённый в список «50 лучших анимационных фильмов всех времён» на фестивале Los Angeles Animation Olympics 1984 года.
Обращение финно-угров Европы в христианство началось во втором тысячелетии нашей эры (венгры в 1001 году, карелы и финны в XII—XIV веках, коми в конце XIV века). Принятие ислама финно-уграми быстро приводило к их ассимиляции тюркскими народами, поэтому мусульманских общин среди финно-угров практически нет.
Высокая предрасположенность представителей многих финно-угорских народов к депрессии и суициду хорошо отражена в культуре. В частности, ярким примером является композиция «Szomorú Vasárnap»Режё Шереша(который сам совершил самоубийство через 35 лет после её написания). При этом исследования, проведённые в США, не дали однозначного ответа о большей или меньшей частоте суицида среди людей с финно-угорскими корнями по сравнению со средними цифрами по стране. Если судить по историческим данным (за 1913—1924 и 1928—1932 гг.), то она действительно выше, если же по более поздним (1990—1994 гг.) — то она ниже среднегоСогласно данным на начало 2010-х годов, уровень самоубийств в Удмуртии и Марий Эл более чем в два раза выше, чем в среднем по России; в других финно-угорских автономиях, кроме ХМАО, он также выше среднего по стране. Аналогичная ситуация по показателю больных алкоголизмом, которая наиболее драматична в Карелии и Марий Эл. В целом на промежутке времени от 1989 до 2010 г. наблюдаются невиданные ранее в истории России темпы депопуляции финно-угорских народов — 26,7 %. По мнению автора исследования, при существующих темпах снижения численности над всеми финно-угорскими меньшинствами в России нависает угроза исчезновения, и переломить эту тенденцию смогут только неотложные и действенные меры по сохранению культуры этих народов
Согласно приведённому выше исследованию, финно-угорские меньшинства в городских условиях полностью утрачивают свой язык и культуру в третьем поколении. Урбанизация поспособствовала исчезновению немалого количества финно-угорских этнических групп в XX веке. В частности, ещё в 1920-х годах вБогородскомиДальнеконстантиновском районахНижегородской области жила многочисленная субэтническая группа эрзи-терюхан, на культурном материале которойП. И. Мельников-Печерскийв своё время написал немалую часть своих «Очерков мордвы». Сейчас в этих местах говорят только по-русски. Исчезла мордва и вПеревозском районетой же области, а ведь именно её быт и культуру изучал в 1768 годуП. С. Паллас. Ещё более катастрофичным XX век оказался для малочисленных прибалтийско-финских народов в России, территории которых к тому же существенно пострадали в ходе Великой Отечественной войны.
Культура финно-угорских меньшинств за пределами России также продолжает находиться в сложном положении. В 2013 году умерлапоследняя полноценная носительницаливского языка; разделёнными границами четырёх государств остаются саамы, дискриминация которых продолжается и по сей день; за пределами Венгрии осталась и немалая часть венгров после подписанияТрианонского договорав 1920 году. В венгерском обществе даже бытует легенда о «проклятии», наложенном на венгерский народ после того, как венгры отказались от своих традиционных верований в пользу католицизма, и которым обусловлены многочисленные трагические события венгерской истории(раздел Венгрии по Трианонскому договору, подавление восстаний 1848 и 1956 года, поражения в битвах приШайоиМохаче).
В начале XXI века в качестве средства сохранения культуры финно-угорских народов набирает популярность концепция «этнофутуризма» — направления в изобразительном искусстве, для которого характерно сочетание архаичной формы и футуристичного содержания, зародившегося в 1980-х годах в Эстонии. В Республике Коми основным идеологом этнофутуристической живописи является Павел Микушев, в Удмуртии — Сергей Орлов, Вячеслав Михайлов (Гиргорей Слави) и Зоя Лебедева, в Марий Эл — Сергей Бушков, Юрий Таныгин, Измаил Ефимов. В музыке примером этнофутуризма называется удмуртская рок-группа Silent Woo Goore, в кинематографе — фильмы «Овсянки» и «Небесные жены луговых мари» по сценариямД. С. Осокина. Деятели этнофутуризма выступают как против имперского национализма и стирания национальных культур в ходе глобализации, так и против неонацистских тенденций в среде малых народов.
Традиционноуральские языкиделятся на финно-угорские исамодийские. Сегодня это разделение подвергается сомнению, и термины «финно-угорские» и «уральские» языки в некоторых публикациях могут считаться синонимами. Языковая принадлежность является определяющим критерием отнесения того или иного народа к финно-угорским. Все финно-угорские языки происходят от гипотетическогопрафинноугорского языка.
Наиболее ранним письменным памятником финно-угорских языков является «Надгробная речь и молитва», написанная между 1192—1195 годами на старовенгерском языке. Отдельные схожие элементы в финском и венгерском языках были замечены ещё в конце XVII века, но общее признание теория родства финно-угорских языков получила только в XIX веке с развитием сравнительного языкознания.
Материалы финно-угорских языков использовались при создании некоторыхискусственных языков: так,Дж. Р. Р. Толкинвзял финский язык за основу при созданииэльфийского языкаквенья.
Подробное описание уральских (финно-угорских и самодийских) языков было составлено венгерским лингвистомП. Хайду. По его мнению, для этих языков характерны следующие основные признаки:
У всех этих признаков есть исключения: так, в пермских языках нет гармонии гласных, в венгерском языке отсутствует отрицательный глагол, стечение согласных ванлаутене запрещено в мордовских языках, в эстонском, ливском и саамских языках наблюдаютсяфлективные тенденциии т. д.
Проведенное в 2018 году исследование генетики 15 популяций, говорящих на различных финно-угорских и самодийских языках, показало, что для большинства из них возможно показать наличие общего предкового компонента — по всей видимости, сибирского происхождения (но есть и исключения — так, для эстонцев и венгров не удалось найти общих генетических компонентов, однозначно отделяющих их от соседних нефинноугорских популяций). Прежде всего с финно-угорскими языками ассоциируются определенные субклады Y-хромосомной гаплогруппы N1c-Tat. В частности, она встречается у 67 % удмуртов, 61 % финнов, 53 % саамов, 51 % коми, 50 % марийцев и 34 % эстонцев. У современных венгров встречается редко, но анализы показывают её широкое присутствие у древневенгерских элит.
Согласно новейшим генетическим данным, племена, распространившиегаплогруппу N, мигрировали изЮжной Сибири. Высокий процент этой гаплогруппы (но не варианта N1c-Tat) характерен, в частности, для неолитического населения долины рекиЛяохэ, а также для раннего неолита Прибайкалья (где, в частности, найдены наиболее ранние известные образцы N1c-Tat), что хорошо согласуется с предположениямиВ. В. Напольскихо происхождении предков финно-угорских народов из северо-восточной Азии, сделанными в ходе изучения связи ареала мифов о «нырянии за землёй» (характерных в том числе и для финно-угров) с ареалом гаплогруппы N1:
Предполагаемые южные соседи ранних уральцев — неолитическое население севера Китая — вероятнее всего, являлись носителямиалтайских языков, и резко отличались в генетическом плане от современныхкитайцев-ханьцев, предки которых ещё 3000 лет назад жили существенно южнее. Если корни современных популяций с высоким процентом Y-гаплогруппы N действительно лежат в раннем неолите Южной Сибири и Маньчжурии, то это может объяснять большое типологическое сходство уральских (финно-угорских и самодийских; существует также теорияуральско-юкагирского родства) и алтайских (тюркских,монгольскихитунгусо-маньчжурских) языков. Ранее это сходство объяснялось теориейурало-алтайского родства, на данный момент отвергнутой большинством лингвистов (кроме того, родство алтайских языков также признаётся не всеми специалистами). В свете новых данных палеогенетики вероятнее выглядит предположение, что древние носители гаплогруппы N смогли не только расселиться по огромным территориям севера Евразии благодаря имевшимся у них передовым на тот момент неолитическим технологиям, но и распространить тип своего языка в рамкахязыкового союзас изначально неродственными им народами, с которыми они интенсивно контактировали. Подобного мнения, в частности, придерживается финский лингвистЮ. Янхунен.
Высказывались предположения о том, что носители гаплогруппы N1c также присутствовали среди создателейкультур ямочно-гребенчатой керамики(также часто связываемых с ранними финно-уграми), наряду с носителями гаплогруппы I1. Однако на данный момент она (наряду с гаплогруппой R1a1) выявлена только у обитателей поселения Сертея II (жижицкая археологическая культура позднего неолита, сер. III тыс. до н. э.). Авторы этого исследования также связывают распространение N1c как с культурами ЯГК, так и с финно-угорской топонимией и гидронимией. У одного из представителей культуры ЯГК в Эстонии определена архаичнаяY-хромосомная гаплогруппа R1a5-YP1272имитохондриальные гаплогруппы U5b1d1, U4a, U2e1. Керамика с гребенчатым (в основном зигзагообразным) орнаментом также характерна и для наиболее ранней из неолитических культур долины реки Ляохэ — культурыСинлунва(6200—5400 до н. э.), создатели которой, возможно, были дальними предками современныхтунгусо-маньчжурских народов.
У многих финно-угорских народов широко представлена Y-хромосомнаягаплогруппа R1a, ассоциирующаяся в первую очередь с носителямииндоевропейских языков«сатемного» типа (славянских,балтийских,индоиранских), которые интенсивно контактировали с финно-уграми всю их историю с момента распада финно-угорской общности. В частности, она часто встречается у мордвы (особенно эрзи — 39,1 %, у мокши — 21,7 %)и венгров. Её субклад R1a1a7-M458 особенно часто встречается как у славянских, так и у финно-угорских (максимум — у карелов, максимум среди R1a — у коми) популяций.
У многих западных финно-угорских народов часто встречается Y-хромосомнаягаплогруппа I, ассоциируемая с древнейшим населением Европы, говорившим на неизвестныхпалеоевропейских языках. В частности, у финнов её процент достигает 29 % с региональными пиками до 52 %, у эстонцев — 18,6 %, у мордвы (без разбивки на мокшан и эрзян) — 19,3 %, у венгров — 22,8 %, у саамов — 31,4 %. Саамы вообще существенно отличаются в генетическом плане не только от других финно-угорских популяций, но и от остального населения Европы в целом, а в их языках наблюдаетсязначительный пласт лексикинеизвестного происхождения, не имеющей аналогов не только в других финно-угорских, но и вообще каких-либо языках мира. Согласно наиболее радикальным гипотезам, саамы являются прямыми потомками первых людей, появившихся в Скандинавии около 10 тысяч лет назад сразу после схода ледника и создавших мезолитические культурыКомсаиФосна-Хенсбака, впоследствии ассимилированных финно-уграми.
Из митохондриальных гаплогрупп заслуживает внимания редкаягаплогруппа Z, возникшая в северо-восточной Азии, но на данный момент чаще всего встречающаяся у саамов и финно-угорских народов волжско-камского региона. В целом же у финно-угров преобладают различные варианты мтДНК гаплогруппHиU, типичных для всего населения Европы. Анализ аутосомных компонентов ДНК показывает, что у большинства финно-угорских популяций преобладают компоненты, аналогичные таковым у носителейкультуры шнуровой керамики(~50-60 % у большинства исследованных популяций, кроме хантов), чаще всего со значимой примесью компонентазападноевропейских охотников-собирателей(до 26 % у кольских саамов и 23 % у эстонцев) ивосточноевропейских охотников-собирателей(до 24 % у карел), и упомянутого в начале раздела «сибирского» компонента, содержание достигает максимума у хантов (61 %) и уменьшается с востока на запад, достигая минимума у эстонцев (5 %).
Встречающееся в различных псевдонаучных и пропагандистских публикациях утверждение о якобы решающей роли ассимилированных финно-угров в этногенезе русских опровергается данными генетических исследований. Значительное генетическое сходство с некоторыми прибалтийско-финскими (но в большей степени — балтскими) народами отмечается только у населения Русского Севера, основная же масса русских однозначно входит в один генетический кластер с украинцами, белорусами и многими западнославянскими народами (поляками, словаками, лужичанами). Лингвистические исследования показывают аналогичную картину — заимствования из финно-угорских языков присутствуют в северорусских говорах, но практически отсутствуют в говорах Волго-Клязьминского междуречья, легших в основу литературного русского языка. Результаты исследования, проведённого в 2013-15 гг. в Ярославской области с целью обнаружить возможный след дославянского населения этих мест (мери) в генофонде современных русских, также привели к аналогичным выводам — финно-угорский генетический пласт был почти полностью замещён славянским в конце I тысячелетия н. э.Не имеет под собой серьёзных оснований и утверждение о значительной роли финно-угров в этногенезе казанских татар.
Антропологические типы современных финно-угорских народов исключительно разнообразны, но в целом в популяционной концепции антропологии предполагается, что предковая прафинноугорская популяция относилась кдревнеуральской расе, не до конца дифференцированной относительно «европеоидных» или «монголоидных» признаков, и на данный момент наиболее полно сохранившейся в антропологическом типе манси. К этому типу близоклапоноидный тип, являющийся основным у саамов. Смягчённые варианты этих типов (субуралоидный исублапоноидный) встречаются у финно-угорских народов Поволжья — марийцев, удмуртов и мордвы-мокши.
Большинство представителей прибалтийско-финских народов, а также коми-зырян и мордвы-эрзи относятся кбеломорско-балтийской расе(реже — катланто-балтийской). Для этих популяций характерна светлая пигментация кожи, волос и глаз, большая длина тела,мезокефалияилибрахикефалия. Некоторые антропологические особенности этих популяций, отличающие их от других европейцев, объясняются скорее наличием этих особенностей у древнейшего палеоевропейского населения регионов, в которых формировались эти народы, нежели вкладом в их формирование сколько-нибудь значительного восточноазиатского/монголоидного компонента. Финские иммигранты в США в XIX веке и начале XX века зачастую сталкивались с дискриминацией на основании этих особенностей.
Начиная с опубликованных в середине XIX века классических работМ. Кастрена, большинство исследователей помещает прародину финно-угорских народов в район Урала и Западной Сибири. В частности,В. В. Напольскихсчитает, что предки финно-угров отделились от прауральской общности в южной части Обско-Иртышского бассейна в VI — конце V тыс. до н. э.
В то же время в Финляндии и Эстонии заметной популярностью пользуются теории «финскогоавтохтонизма», утверждающие о прямой преемственности финно-угорских народов от первых людей, появившихся ещё в мезолите на современной территории этих государств после схода ледникового покрова (культурыКундаиСуомусъярви). Одним из основных пропонентов подобных взглядов вплоть до своей смерти в 2015 году являлся профессор К. Вийк. По его мнению, население северо-восточной Европы времён финального палеолита (свидерская культура) говорило на прафинноугорском языке, а более южные популяции — на языках, родственнымбаскскому. По мере продвижения на освобождающиеся ото льда территории постсвидерские популяции создали ряд мезолитических культур (кундская культура,бутовская культура,культура Веретье) — которые, согласно работам Вийка, также следует связывать с ранними финно-уграми. Многие представители научного сообщества Финляндии (в частности, П. Каллио, А. Айкио и др.) выступили с жёсткой критикой этих идей, указывая на их бездоказательность и националистическую предвзятость, выражающуюся в желании любой ценой поместить прародину финнов как можно ближе к Европе и дальше от Азии. Я. Хяккинен также отмечает, что эти идеи совершенно несовместимы с данными языкознания и генетики. Среди российских исследователей точку зрения о происхождении финно-угров от постсвидерских культур поддерживают сторонники гипотезы «бореального языка» (Н. А. Николаева,В. А. Сафронов).
В националистических кругах финно-угорских народов популярны и ещё более экстравагантные теории, утверждающие происхождение финно-угров от различных «престижных» цивилизаций, в том числе «арийцев» (о реальных контактах финно-угров синдоиранцамисм. ниже), или же от создателей древних цивилизаций, говоривших на языках неясного происхождения (в частности,шумеровиэтрусков). Подобные утверждения оцениваются научным сообществом как не выдерживающие критики.
С последовательной критикой «финского автохтонизма» также выступали российские исследователи Е. А. Хелимский и В. В. Напольских. По мнению последнего, корни финно-угров не только следует искать по восточную сторону Уральского хребта, но заслуживают внимания и многочисленные языковые и культурные параллели между финно-угорскими (и в целом уральскими) народами с одной стороны, июкагирскимии тунгусо-маньчжурскими — с другой, которые «тянут» прародину уральцев ещё дальше на восток. По мнению Напольских, теорию урало-юкагирского родства можно считать доказанной, хотя в 2015 году с её критикой выступил саамский лингвистА. Айкио(который, впрочем, не исключает возможность родства финно-угорских июкагирских языковна более глубоком уровне — «ностратическом» или «евроазиатском»). Я. Хяккинен также сомневается в генетическом родстве уральских и юкагирских языков, не отрицая при этом наличие ранних контактов между носителями этих языков.
Вне зависимости от того, происходили ли прауральцы и праюкагиры из единой общности или нет, можно предполагать, что наиболее поздние контакты между этими этническими группами происходили на юге средней Сибири в VII—VI тысячелетиях до н. э. Что касается уральско-алтайских связей, то анализ культурных и языковых параллелей заставляет предполагать здесь скорее результат очень древнего взаимного влияния, чем общее происхождение (что отмечено и выше в разделе про генетику) — причём прауральцы скорее всего интенсивно контактировали только с предками тунгусов, но не других носителей алтайских языков.
В археологическом плане В. В. Напольских связывает прауральскую общность с культурами гребенчатой керамики запада Сибири, восходящими к местному мезолиту. Керамика с гребенчатой орнаментацией имеет в Западной Сибири очень древнюю историю, как и случаи проникновения населения с керамикой подобного типа в Волжско-Камский регион. В частности, В. А. Зах приводит следующие даты для поселения Ет-то 1 на территории Надымо-Пуровского междуречья на северных склонах Сибирских Увалов, содержавшего подобную керамику: 6740 ± 65 л. н. (ок. 4740 лет до н. э.) и 6880 ± 80 л. н. (ок. 4880 лет до н. э.). Для камского гребенчатого неолита Пезмог 4 в бассейне р. Вычегды называется дата 6820 ± 70 л. н. (ок. 4820 лет до н. э.). Все даты получены методом радиоуглеродного анализа.
По мнениюМ. Фортескью, с продвигавшейся на запад прафинноугорской общностью следует связывать шигирскую культуру на Урале в конце V тысячелетия до н. э.Что же касается крайне широко распространённых по всему северо-востоку Европы в период от 4200 до 2000 года до н. э. культур ямочно-гребенчатой керамики (ЯГК), то их языковая принадлежность до сих пор вызывает споры. Большинство исследователей не ставят под сомнение финно-угорское происхождение создателей ЯГК (в частности, В. А. Зах считает сходство орнаментальных традиций неолита северо-восточной Европы и западной Сибири результатом наличием общего финноязычного субстрата), но имеется и немало скептиков (в том числе В. В. Напольских), считающих культуры ЯГК палеоевропейскими и возникшими на основе местного мезолита.
Не менее спорной является и языковая принадлежностькельтеминарской культурынеолита Средней Азии (5500—3500 годах до н. э.), которую некоторые исследователи считают связанной с культурами ямочно-гребенчатой керамики и финно-угорской по языку. Вероятным выглядит предположение, что в рамках этой культуры прауральцы контактировали с прадравидами, что подтверждается и контактным характером параллелей между финно-угорскими идравидийскими языками.
Языковедческий анализ показывает наличие непосредственных контактов населенияиндоиранской группыс населением финно-угорской языковой группы.В. Н. Чернецовуказывает на наличие многих иранских черт в языке, фольклоре и обрядах более позднего угорского населения Западной Сибири (хантовиманси). Наиболее ярким свидетельством подобных контактов является прафинноугорское наименование числа «сто» —*śata, явно заимствованное из языка индоиранского типа (для сравнения, изначальная праиндоевропейская форма этого числительного реконструируется как*ḱm̥tóm). Наличие подобных заимствований в прафинноугорском языке является одним из основных аргументов в пользу относительно поздней датировки распада финно-угорской общности — вероятнее всего не ранее начала III тысячелетия до н. э., так как индо-иранская ветвь языков вряд ли могла выделиться раньше ~3000 года до н. э. С другой стороны, его нельзя датировать и позднее момента сложения собственно иранских языковых форм (рубеж II—I — середина I тыс. до н. э.), зафиксированных в древнеперсидских и авестийских письменных источниках. Кроме того, эти заимствования являются важным аргументом в споре о местонахождении финно-угорской прародины. Некоторые лингвисты (к примеру, финский филолог-германист Й. Койвулехто и его последователи) утверждают о наличии непосредственных контактов между прауральским ипраиндоевропейскимязыками, но их аргументы В. В. Напольских и Е. А. Хелимский оценивают как не выдерживающие критики. Несколько лучше обоснована аналогичная точка зрения К. Редеи, но она основана на всего семи совпадающих этимологиях, большинство из которых также сомнительны.
Зачастую сторонники гипотезы о прямых контактах между носителями прауральского и праиндоевропейского языков не видят принципиальных различий между прауральским и прафинноугорским языками, и помещают прауральцев вПредуралье(бассейн Камы, современные Удмуртия и Татарстан), или ещё дальше на запад — в Волжско-Окское междуречье (например, П. Каллио). Тем не менее А. Айкио в своей обзорной работе по прауральскому языку заключает, что убедительных свидетельств подобных контактов по-прежнему нет, даже несмотря на то, что прауральский и прафинноугорский периоды действительно разделял относительно небольшой промежуток времени. Аналогично Ю. Янхунену, он также считает, что судя по радикально отличающейся типологии праиндоевропейского и прауральского языков, эти языки вряд ли могли развиться в одном ареале.
В качестве основной археологической культуры, соответствующей прафинноугорской общности, часто предлагаетсяльяловская культураIV тысячелетия до н. э. в Волжско-Окском междуречье, относящаяся к культурам типичной ямочно-гребенчатой керамики. Антропологический тип этой культуры описывается как северный лапоноидный, а среди артефактов встречаются фигурки уточек, характерные для финно-угорских культур — но подобные изображения известны также и у палеоевропейских культур мезолита северо-востока Европы.
Более вероятным выглядит предположение, что распад финно-угорской общности случился в ходе развития энеолитическойволосовской культуры, следующей за льяловской в Волжско-Окском регионе. Известно, что волосовцы контактировали с индоевропейцами — фатьяновцами и ираноязычнымиабашевцами, что соответствует лингвистическим данным, приведённым выше. Антропологический тип этой культуры описывается как европеоидный (отличающийся от типа льяловцев, для которых был характерен низкий рост и монголоидные черты в строении черепа), хотя встречаются и лапоноидные черты.
Я. Хяккинен соглашается с тем, что происхождение финно-угорской общности из волосовской культуры хорошо объясняет высокое разнообразие финно-угорских языков в Волжско-Окском регионе, но сам он склоняется к мнению, что на прафинноугорском языке говорили скорее создатели более восточной гарино-борской культуры, современной волосовской, но лучше знакомой с металлургией. Предположение об уралоязычности культур гаринско-волосовского круга не вызывает возражений и у российских исследователей. Некоторые финские исследователи пытаются объяснять широкое распространение финно-угорских языковсейминско-турбинским феноменом, но в российской науке преобладает мнение, что сейминско-турбинские племена были индоевропейцами, родственнымитохарамили индоиранцам.
Культура сетчатой керамики, сменившая в позднем бронзовом веке волосовскую культуру и распространившаяся на огромном пространстве от Карелии до среднего Поволжья, уже вполне уверенно связывается с носителями финно-угорских языков. Эта культура вобрала в себя остатки культур ямочно-гребенчатой керамики, а также фатьяновской ипоздняковской культур. На её основе уже в железном веке развилисьгородецкая культура(предкиносителей мордовских языков),дьяковская культура(предкимериивеси) иананьинская культура(предки пермян, в какой-то мере и марийцев). По мнению жеА. Парполы, пермяне и марийцы возникли из родственной ейприказанской культуры.
Тем временем на юге Урала и Западной Сибири продолжался этногенез угорских народов, с которыми связываетсячеркаскульская культураи произошедшая от неёмежовская культура. Уже в железном веке в лесостепной зоне Западной Сибири выделиласьсаргатская культура, от которой, видимо, произошли кочевые древневенгерские племена. В письменных источниках венгры появляются только в конце IX — в X веке н. э. как один из кочевых народов причерноморских степей. Согласно средневековому сочинению «Gesta Hungarorum», предки венгров в начале IX века пришли со своей прародины («Magna Hungaria») в страну Levedia, которую современные исследователи локализуют в нижнем Подонье. В 889 году печенеги вынудили венгров уйти из Леведии и переселиться в страну Etelköz, которую принято локализовать в степях нижнего Поднепровья. В 895 году после поражения от болгарского царя Симеона венгры двинулись на запад и, пройдя мимо Киева (врусских летописяхэто событие упоминается как «проход чёрных угров» в 896 году), вышли через Карпаты в Паннонию и Трансильванию. В то время там обитали остатки разгромленных франкамиаварови разрозненные славянские племена, легко ассимилированные венграми.
Время прихода предков финнов на территорию Финляндии не вполне ясно, но в целом появление прибалтийско-финской общности связывается со взаимодействием племён культур сетчатой (ложнотекстильной) керамики с балтоязычнойкультурой штрихованной керамики. В результате на территории северной части Прибалтики в железном веке возниклакультура каменных могильников, южная часть которой дала начало эстонцам, води и ливам, а северная — финнам (суми),еми, карелам, ижорцам, вепсам.
Само название «финны» —германизм, буквально означающий «ищущий», и отражающийохотническо-собирательскийобраз жизни названных так племён (ср. с прагерманским словом*finþaną). Впервые это название встречается у римского историкаТацита(I век н. э.) в формеFenni— но, вероятнее всего, он имел в виду саамов. По мнению А. Айкио, носители прасаамского языка ассимилировали палеоевропейское население крайнего севера Фенноскандии в начале I тысячелетия н. э. (около 1500 лет назад). Гипотезы о происхождении палеоевропейского субстрата в саамском языке от древнейшего мезолитического населения Скандинавии он оценивает как «фантастические».
Предпринимались также попытки связать с финно-уграми народы, упомянутые в книге IV«Истории» Геродота— наиболее раннем историческом источнике в Европе железного века. В частности, с пермянами пытались связыватьбудинов(из-за рыжего цвета волос, характерного для удмуртов), а с уграми (возможно, предками венгров) —иирков. В этом контексте интересно и слово*irkä, реконструируемое в прафинноугорском языке со значением «человек / мужчина».
В «Гетике»Иорданаприводится список «северных народов», живших в глубинных районах Восточной Европы в IV—V веках н. э. Интерпретация этого списка, как и в случае с названиями народов у Геродота, тоже сталкивается с существенными трудностями, но можно считать достоверно доказанным, что Mordens у Иордана соответствуют мордовским народам, а Merens — мерянам. Вполне допустимо сопоставление названия Imniskaris счеремисами, или же с древней мещерой («In Miskaris» — «[живущие] вМещере»). Не до конца доказана, но вполне возможна интерпретация некоторых других названий из списка Иордана как состоящих из собственно названия племени и названия места, в котором оно проживает: Thiudos Inaunxis — «чудьв местности Aunks», Vasinabroncas — «весьв Абронке» (во втором случае был даже предложен соответствующий гидроним наРусском Севере). Rogastadsans, возможно, также были каким-то финно-угорским народом, или даже конкретно уграми (со ссылкой на наличие близкой по названию рекиУргав бассейне Суры). Более вероятно, впрочем, что это слово имеет достаточно прозрачную готскую этимологию — «обитатели берегов Ра», то есть Волги.
Богатым источником информации о населении доисторической Европы является и топонимия — в первую очередьгидронимия, зачастую являющаяся невероятно устойчивой и сохраняющейся на протяжении тысячелетий. На территории России крайне многочисленными являются субстратные топонимы, оканчивающиеся на «-ма» (Кострома,Кинешмаи др.), «-кша»/«-кса» (Кидекша,Выксаи др.), «-хта» (Ухта,Нерехтаи др.) с озвонченным вариантом «-гда» (Вологда,Судогдаи др.), «-га» (Ветлуга,Варзугаи др.) с «северным» вариантом «-еньга» (Мехреньга,Кокшеньгаи др.). Невыясненным является и происхождение названий с формантом «-ус» в Рязанской области (Чарус,Ибердуси др.), а также названий с формантом «-х»/«-хар» в малонаселённой местности на стыке Нижегородской, Ивановской и Владимирской областей (Палех,Пурех,Ландех,Лух,Санхари др.). В свое времяБ. А. Серебренниковдаже выдвинул предположение, что подобная топонимия в Волжско-Окском регионе является палеоевропейской и невыводимой из каких-либо ныне существующих языков. Тем не менее, академикА. К. Матвеевв своём труде «Субстратная топонимия Русского Севера» сделал вывод, что большинство подобных названий происходят из языков прибалтийско-финской и финно-волжской групп, в том числе из мерянского языка (который, по его мнению, был близок к ранним состояниям марийского языка).
Набор финно-угорских народов, близкий к современному, окончательно сложился после «завоевания родины» венграми в 896 году и исчезновения ряда финно-угорских племён (чудь,меря,мурома,мещера) на территориях, ныне находящихся в России.