Переселение корейцев в Россию

Переселение корейцев в Россиюявляется одним из самых хорошо изученных миграционных процессов в современной российской историографии.
Мощный миграционный поток из Кореи в Российскую империю, затем вСССРнаблюдался с1860по1930 годы, приведя к формированиюполумиллионной корейской диаспоры на территории СНГ. Небольшое количество корейских эмигрантов последовало транзитом через российскую территорию вКитай, затем вМаньчжоу-го. К переселению корейцев в Россию подталкивало в основном малоземелье, голод и стихийные бедствия 1860, 1862, 1869, 1871, 1876, 1883, а затем и гнёт японской администрации, из-за которой в СССР появились не только малоземельные крестьяне, но и политические беженцы из Японской Кореи 1910—1945 гг.
Отношение к корейской иммиграции в России было в целом доброжелательным, хотя по мере роста общины и особенно после захвата Кореи Японией оно несколько изменилось и стало более неоднозначным.Корейцыиграли ведущую роль в развитии сельского хозяйства на российском Дальнем Востоке, особенно учитывая дефицит славянских поселенцев при срочной необходимости снабжать провиантомроссийскую армию.
Особенностью корейской иммиграции было массовое принятие переселенцами российского гражданства, в результате чегокорейская диаспорастала единственной, сумевшей органично вписаться в этнокультурный ландшафт российского Дальнего Востока. Корейских иммигрантов правомернее причислить к категории беженцев, так как в Россию их гнали голод, скученность и малоземелье, а за эмиграцию на родине им грозила казнь.
К переселению в Россию корейцев подталкивали причины экономического, политического и географического характера. К началу XIX века население Кореи превысило 18 млн человек. В стране разразился кризис малоземелья, сопровождавшийся голодом и сокращением среднего размера семьи. Часть переселенцев приходила даже без одежды, но с надеждой начать новую жизнь, зная что за спиной их ждала только верная смерть от голода.
Бегство в Россию осуществлялось в основном в конце зимы по толстому льду рекиТумангансо всем скарбом и скотом, из расчёта, чтобы уже наступающей весной приступить к земледелию. В отличие от большинства китайцев и японцев, корейцы переселялись в Россию обычно целыми семьями с целью создания полноценных нуклеарных хозяйств и не были склонны к возвратной миграции. К тому же еслияпонцыселились только в крупных приморских городах, а китайцы предпочитали дробиться небольшими группами по всему Приморью и Приамурью, то корейцы образовали компактную полосу крупных сельских поселений вдоль границы с Кореей. И есликитайцыпредпочитали сторониться русских (отчасти потому, что в ведении китайских мигрантов часто находиласьконтрабанда), то корейцы, наоборот, к русским тяготели, образовав со временем взаимозависимый экономический симбиоз не только в сельском хозяйстве, но и в промышленности.
В 1860 году, когда Китай уступил России Приморье, к северу от Тумангана уже проживали 5 130 корейцев, прибывших сюда за несколько месяцев до подписания договора. Эти люди получилироссийское гражданствои не рассматривались как иностранные подданные. По данным корейских источников, в 1882 году на исконно корейской территории левобережья Тумангана (так называемый островНоктундо) проживало 113 семей корейско-подданных численностью 822 человека.
Чжон Бон Су выделяет 4 этапа корейского переселения в Россию:
В1871 годуроссийские власти предприняли первую целенаправленную попытку отселить часть корейцев от границы: так появилось корейское селоБлагословенное, в корейской среде известное как «Самалли». По описи1879 годав селе проживало уже 624 человека.
K1884 годув Российское империи проживало свыше 9 000 корейских эмигрантов первого поколения. Поскольку они переселились до официального установления дипломатических отношений, то они смогли получитьроссийское гражданство.
В первой четверти XX века доля корейцев в населении Приморья росла рекордными темпами именно благодаря иммиграции: по данным текущего учёта в 1914 году их было около 15%, а уже к 1926 году — 25 %. При этом имел место и недоучёт населения. Японские власти Кореи сами начали активно поощрять корейцев к переселению на российскую территорию, преследуя сразу несколько целей.
Во-первых, корейская эмиграция снижала градус социального недовольства в занятой японцами Корее. К эмиграции были наиболее склонны антияпонски настроенные слои населения, которые, как правило, также симпатизировали коммунистическим/социалистическим идеям. Эмиграция корейцев в Россию также освобождала место для потенциальных японских иммигрантов в Корее. Более того, учитывая договор1911 года, корейская эмиграция, пусть и номинально, но всё же создавала удобные рычаги влияния Японии на ситуацию в российскомПриморье, поскольку даже самые антияпонски настроенные беженцы из Кореи теперь по договору считались подданными Японии, а значит их оставшиеся в Корее родственники могли быть потенциально использованы в агентурных целях.Владимир Арсеньевописал эту своеобразную этно-политическую динамику первой четверти XX века следующим образом: «Японцы стремятся объяпонить Корею и обкореить Южно-Уссурийский край». И действительно, только с1911по1917годы численность корейцев в Приморье выросла с 62 529 до 84 678 человек, или более чем на 35%.
До1895 годаюкчинский диалектбыл практически единственным родным диалектом корейских переселенцев в России. Юкчинские традиции поддерживались благодаря долгому сохранению традиции заказа невест из родного селения. Но с конца 1890-х годов географические источники корейской эмиграции подверглись значительной диверсификации, и в России появилось много носителей мёнчон-кильчжинскогоговорахамгёнского диалекта, в результате чего во многих поселениях начался процесс смешения диалектов с параллельно растущим влиянием русского языка.
Со временем корейские переселeнцы и их потомки осваивают не толькоПриморье, где они превратились в главное этническое меньшинство, но также иПриамурье, где по численности (37 000) в 1907 году они уступали только китайской диаспоре (69 000). Основной особeнностью азиатской миграции было то, что при равном количестве китайской и корейской диаспоры китайцы в массе своей остались подданными Срединной империи, в то время как корейцы, которых на родине ожидаласмертная казньза эмиграцию, принимали русское подданство и часто переходили вправославие. Обе группы всё же одинаково хорошо сохраняли свои обычаи.
В Приамурье корейцы и китайцы заняли разные экономические ниши: корейцы в основном занималисьфермерствомили же нанимались чернорабочими на производство, китайцы же предпочитали более прибыльные, часто нелегальные или полулегальные виды экономической деятельности, такие как скупка и сбыт намытого золота, контрабанда, разбойничество. Впрочем, жертвами китайских бандформирований, известных какхунхузы, даже на российской территории были в основном мирные китайцы и маньчжуры.
Несмотря на относительно успешную интеграцию корейских иммигрантов, царское правительство всё же не желало превращения Дальнего Востока во вторую Корею, и туда вскоре направился мощный поток русских переселенцев, которым стали выдавать лучшие земли. Учитывая преимущественно экстенсивный метод ведения с/х и относительно суровый климат региона, здесь также вскоре начала ощущаться нехватка угодий для землепашества. В результате всё больше и больше корейцев вынуждено было арендовать землю у русских крестьян и казаков или же идти в промышленность.Крестьянеиказаки, на которых батрачили старательные и нетребовательные корейцы, относились к ним весьма лояльно и тихо саботировали указы высших чиновников о необходимости остановить приток беспаспортных мигрантов из соседней страны.
Советские чиновники сталкивались примерно с той же проблемой, однако после революции лояльное отношение местных русских крестьян и казаков к корейцам изменилось на резко враждебное. Дело в том, что советские власти были сторонниками раздачи арендованной земли корейским батракам, что стимулировало дополнительный приток корейцев из теперь уже Японской Кореи, а также конфликты с русскими арендодателями. Неслучайно именно этнические корейцы стали самыми активными сторонниками советизации российского Дальнего Востока.
В связи с притоком русского крестьянства и казачества в корейской среде Приморья и Приамурья начинает ощущаться нехватка земли, которую многие корейцы теперь вынуждены арендовать у русских. Ситуацию спасает начинающаяся урбанизация и индустриализация. Вслед за китайцами и японцами корейцы устремляются воВладивосток, превратившийся в важнейший транспортный узел региона. В 1914 году, по данным описей русской полиции, во Владивостоке проживало 68 279 русских (69% от общего населения), 24 770 китайцев (25%), 3 339 корейцев (3%) и 1 965 японцев (2%). Корейцы, как и представители других азиатских групп, образовали в городе свой этнический квартал, получивший незатейливое название «Корейка». В полумаргинальной корейской и китайской среде Владивостока численно преобладали беднейшие элементы, в том числе нелегальные иммигранты, нищие,чернорабочие,грузчикии прочие батраки, трудно поддававшиеся официальному статистическому учёту. Поэтому, по наблюдениям самой же полиции, весьма вероятным был факт как минимум 50%-го недоучёта лиц этих национальностей в городе.
21 августа1937 годабыла начата депортация корейцев из Приморья. По словам офицеров НКВД, основная масса корейцев данное мероприятие встретила одобрительно с редкими случаями возражения.2 июля1945 года, незадолго до начала войны с Японией,Лаврентий Берияиздал приказ, согласно которому все переселённые корейцы были взяты на учёт в качестве спецпереселенцев.
Корейскую иммиграцию в Российской империи обстоятельно изучал сибирский историк-публицист В. И. Вагин, критиковавший российских чиновников за расселение корейцев подальше от границы с Кореей.