Ислам и демократия

Существует ряд точек зрения на совместимостьисламаидемократиисреди исламских учёных, широкой мусульманской общественности и западных политических теоретиков.
Некоторые современные исламские мыслители, чьи идеи были особенно популярны в1970-хи1980-х годах, отвергли понятие демократии как иностранную идею, несовместимую с исламом. Другие утверждают, что традиционные исламские понятия, такие какшура(«консультация»),маслаха(«общественный интерес») иадль(«справедливость»), оправдывают существование представительных государственных институтов, которые похожи на западную демократию, отражая при этом исламские, а незападные либеральные ценности. Третьи выдвинулилиберально-демократическиемодели исламской политики, основанные наплюрализмеисвободе мысли. Некоторые мусульманские мыслители отстаиваютсветские взгляды на ислам.
Различные взгляды на демократию также представлены в широкой мусульманской общественности, при этом опросы показывают, что большинство вмусульманском мирежелают политической модели, в которой демократические институты и ценности могут сосуществовать с ценностями и принципами ислама, не видя никакого противоречия между ними. На практике политическая история современного исламского мира часто отмечалась недемократическими практиками в государствах как светского, так и религиозного характера. Аналитики выдвинули ряд причин для этого, в том числе наследиеколониализма, «нефтяное проклятие»,арабо-израильский конфликт,авторитарныесветские режимы, «образ мышления мусульман» иисламский фундаментализм.
См. также:Политические аспекты исламаишура
Мусульманские демократы, в том числе Ахмад Мусалли (профессорполитологииАмериканского университета в Бейруте), утверждают, что в Коране существуют концепции указывающие на некоторую форму демократии. Эти понятия включают в себяшура,иджма(«консенсус»),аль-хуррия(«свобода»),аль-хукук аль-шариа(«законные права»). Например, шура (Аль Имран— Коран 3: 159,Аш-Шура— Коран 42:38) может включать избрание лидеров, которые будут представлять и управлять от имени сообщества. Поэтому управление людьми не обязательно несовместимо с правлением ислама, хотя также утверждается, что правление религиозным авторитетом — это не то же самое, что правление представителя Бога. Эта точка зрения, однако, оспаривается более традиционно настроенными мусульманами. Мусалли утверждает, что деспотичные исламские правительства злоупотребляли концепциями Корана в своих собственных целях: «Например, Шура, доктрина, требующая участия общества в управлении делами своего правительства, на самом деле стала доктриной, которой манипулировали политические и религиозные элиты защищая свои экономические, социальные и политические интересы за счет других слоев общества».
Обсуждения вХалифате, прежде всего вПраведном халифате, были не совсем демократическими в современном смысле, принятие решений оставалось в руках совета известных и доверенныхсоратниковМухаммедаи представителей племён (большинство из которых были выбраны или избраны в своих племенах).
В раннем исламском халифате глава государства,халиф, рассматривался какпреемник Мухаммедаво главеуммы, который, по мнению суннитов, был в идеале избран людьми или их представителями, как и было в случае сизбранием Абу Бакра,Умара ибн аль-Хаттаба,УсманаиАли ибн Абу Талиба. Послеправедных халифов, более поздние халифаты во времяисламского золотого векаимели гораздо меньшую степень коллективного участия, но, поскольку «никто не превосходил кого-либо, кроме как на основе благочестия и добродетели» в исламе и следуя примеру Мухаммеда, более поздние исламские правители часто проводили публичные консультации с людьми в их делах.
Законодательная власть халифа (или позже,султана) всегда была ограничена классомучёных, признанных и авторитетных знатоков теоретических и практических сторон ислама, считающейся хранителямиисламского права. Поскольку закон исходил от знатоков права, это не позволяло халифу диктовать правовые результаты.Шариатскиепостановления были признаны авторитетными на основе консенсуса улемов, которые теоретически действовали как представители уммы, то есть всей мусульманской общины.После того, как, начиная с XI—XII веков, широкое распространение получилимедресе, их выпускникам часто приходилось получать «иджазы» («лицензии на преподавание и выдачу юридических заключений»). Во многих отношениях классическое исламское право функционировало какконституционное.
Согласно пониманию шиитов, Мухаммед назвал своим преемником (главой правоверных, так как Мухаммед былпоследним пророком) зятя и двоюродного братаАли. Таким образом, первые три из четырёх избранных праведных халифов, признанных суннитами (Али является четвёртым), шиитами считаютсяузурпаторами, несмотря на то, что они были «избраны» посредством соборного обсуждения (в котором шииты не принимали участия как представители мусульманского общества того времени). Крупнейшая шиитская группировка —иснаашариты— признают своими духовными руководителями 12имамовиз родаАли ибн Абу Талиба, преемника пророкаМухаммеда, последний из которых (Мухаммед аль-Махди, он жеСкрытый Имам) всё ещё жив, и шииты ждут его возвращения в качестве мессии (Махди).
Ранний исламский философАль-Фараби(ок. 872—950) в одной из своих наиболее заметных работ «Трактат о взглядах жителей добродетельного города» теоретизировал идеальное исламское государство, которое он сравнивал сПлатоновской«Республикой».Аль-Фараби отошёл отплатоновскойточки зрения, считая, что идеальным государством будет правитьпророк, а неправитель-философ, задуманный Платоном. Аль-Фараби утверждал, что идеальным государством былгород-государствоМедина, когда им управлял Мухаммед какглава государства, поскольку он находился в прямом общении с Богом, чей закон был ему открыт. В отсутствие пророка Аль-Фараби считал демократию наиболее близкой к идеальному государству, рассматривая республиканские порядки Праведного халифата в качестве примера в ранней мусульманской истории. Однако он также утверждал, что именно из демократии возникли несовершенные государства, отметив, что республиканские порядки раннего Исламского халифата был позднее заменён формой правления, напоминающеймонархиюпри династияхОмейядовиАббасидов.
Мухаммед Муслих и Майкл Брауэрс выделяют три основных взгляда на демократию среди выдающихся мусульманских мыслителей, которые стремились разработать современные, явно исламские теории социально-политической организации, соответствующие исламским ценностям и закону:
См. также:Ислам и секуляризм
В современной истории исламского мира понятиесекуляризмприобрело сильные негативные коннотации из-за его связи с иностранным колониальным господством и удалением религиозных ценностей из публичной сферы. Традиционная исламская теория проводит различие между вопросамидин(религия) идавла(государство), но настаивает на том, что политический авторитет и общественная жизнь должны руководствоваться религиозными ценностями.Некоторые исламские реформисты, такие какАли Абдель РазекиМахмуд Мухаммед Таха, выступают засветское государствов смысле политического порядка, которое не навязывает нации какой-либо единой интерпретации шариата, хотя они не защищают секуляризм в смысле морально нейтрального осуществления государственной власти. Исламский учёныйАбдуллахи Ахмед Ан-Наимвыступает за светское государство, построенное наконституционализме,правах человекаи полном гражданстве, стремясь продемонстрировать, что его видение в большей степени соответствует исламской истории, чем видению исламского государства.
Сторонникиисламизмаотвергают светские взгляды, которые ограничивают ислам вопросом личной веры, и настаивают на реализации исламских принципов в правовой и политической сферах.Лидерисламской революции в ИранеРухолла Мусави Хомейнипосле её победы разработал свою концепцию «разделения властей» дляИсламской Республики Иран, закреплённую вконституции.
Философ и мыслитель, «духовный отецПакистана»Мухаммад Икбалрассматривал ранний исламский халифат как совместимый с демократией. Он «приветствовал формирование всенародно избранных законодательных собраний» в мусульманском мире как «возвращение к первоначальной чистоте ислама». Икбал утверждал, что ислам имеет «жемчужины экономической и демократической организации общества», но этот рост был остановлен монархическим правлениемОмейядского халифата, который утвердил Халифат как великую исламскую империю, но привёл к тому, что политические исламские идеалы были «опровергнуты» "и ранние мусульмане теряют из виду «наиболее важные возможности своей веры».
Другой мусульманский учёный и мыслитель,Мухаммад Асад, считал демократию полностью совместимой с исламом. В своей книге «Принципы государства и управления в исламе» он отмечает:
Исламский писатель и политикАбу-ль-Аля Маудуди, основатель и идеолог пакистанской партии «Джамаат-и-Ислами», разработал свою концепцию «исламского государства», которое в конечном итоге «будет править землей».В противоположность светской западной демократии, «исламское государство» по версии Маудуди будет следовать всеобъемлющему закону шариата. Свою концепцию Маудуди назвал «тео-демократия», которая, как он утверждал, отличается оттеократиихристианского Запада тем что «тео-демократией» будет управлять вся мусульманская община (благочестивые мусульмане, которые следуют шариату), а не правящий клерикальный класс во имя Бога.Концепция Маудуди была подвергнута критике как:
Правовед Л. Али Хан утверждает, что ислам полностью совместим с демократией. В своей книгеA Theory of Universal Democracy(в переводе сангл.—«Теория всеобщей демократии») Хан приводит критику либеральной демократии и секуляризма. Он представляет концепцию «государства слияния» (англ.fusion state), в котором сливаются религия и государство. Нет противоречий во вселенной Бога, говорит Хан. Противоречия представляют собой ограниченные знания, которыми обладают люди. Согласно Корану и Сунне, мусульмане в полной мере способны сохранять духовность и самоуправление.
Религиозный ученыйДжавед Ахмед Гамидиинтерпретирует стихи Корана как «Коллективные дела мусульман ведутся на основе взаимных консультаций» (42:37). Он считает, что все вопросы мусульманского государства должны решаться путём консультаций. Парламентские органы предоставят эту платформу для практического осуществления и осуществления этих консультаций.
Американские исламоведыДжон Льюис ЭспозитоиНатана Делонг-Басразличают четыре самые распространённые среди мусульман точки зрения на ислам и демократию:
Опросы, проведённыеGallupиPEWв странах с мусульманским большинством, показывают, что большинство мусульман не видят противоречия между демократическими ценностями и религиозными принципами, не желая ни теократии, ни светской демократии, а скорее политической модели, в которой демократические институты и ценности могут сосуществовать с ценностями и принципами ислама.
См. также:Демократия на Ближнем Востоке и в Северной Африке
Есть несколько идей о связи между исламом наБлижнем Востокеи демократией. Американский политологСьюзен Вальцпишет, что демократические преобразования в целом проходили на исламском Ближнем Востоке в то время, когда такие преобразования были центральной темой в других частях света, хотя она отмечает, что в последнее время всё большее число проводимых в регионе выборов указывает на некоторую форму принятия демократических традиций.
После «Арабской весны» профессорОливье Руав статье в журналеForeign Policyназвалполитический ислам«всё более взаимозависимым» с демократией, так что «ни один из них не может выжить без другого».
Учёные-востоковеды предлагают другую точку зрения на связь между исламом и демократизацией на Ближнем Востоке. Они не видят совместимости между светской демократией и арабо-исламской культурой на Ближнем Востоке, которая имеет сильную историю недемократических верований иавторитарныхструктур власти.Английский востоковедЭли Кедуриполагает, что трудно «одновременно придерживаться идей, которые нелегко примирить, можно утверждать, что в арабском общественном сознании существует глубокая путаница, по крайней мере, в отношении значения демократии. Однако путаница понятна поскольку идея демократии совершенно чужда мировоззрению ислама».Подобной точки зрения, согласно которой ислам и демократия несовместимы из-за, казалось бы, непримиримых различий между шариатом и демократическими идеалами, также придерживаются некоторые исламисты, что не мешает им активно участвовать в демократических выборах в тех исламских странах где они проводятся, и даже сотрудничать с неисламистскими силами.
Тем не менее, некоторые мусульмане считают, что ислам и демократия в той или иной форме действительно совместимы, что по их мнению подтвержадет существование в Коране концепции «шуры». Такие взгляды были высказаны различными мыслителями и политическими активистами исламского мира.Они продолжают оставаться предметом споров, например, на вторыхдебатах в Дубае, на которых обсуждался вопрос «Можно ли совместить арабские и исламские ценности с демократией?»
В 2004 году британский журналистБрайан Уитакер, редакторThe Guardianпо регионуБлижнего ВостокаиСеверной Африке, опубликовал на веб-сайте своей газеты статью, в которой, утверждал, что существует четыре основных препятствия на пути демократии в регионе: «имперское наследие», «нефтяное богатство», «арабо-израильский конфликт» и «воинствующий или „отсталый“ ислам».
Имперское наследие заключается в первую очередь границах современных государств и существовании значительныхменьшинстввнутри этих государств. Признание этих различий часто подавляется обычно в целях «национального единства», а иногда и для того, чтобы скрыть тот факт, что элита меньшинства контролирует страну. Брайан Уитакер утверждает, что это приводит к формированию политических партий по этническому, религиозному или региональному признаку, а не по политическим различиям. Таким образом, голосование становится подтверждением личности, а не реальным выбором.
Проблема с нефтью и богатством, которое она генерирует, состоит в том, что у элит стран, богатых нефтью, есть значительные финансовые ресурсы, позволяющие им оставаться у власти, поскольку благодаря им они могут купить или подавить большинство потенциальных противников. Брайан Уитакер утверждает, что «нефтяное богатство» даёт возможность отказаться от налогообложения, тем самым снижая давление на представительство. Кроме того, западные правительства нуждаются в стабильном источнике нефти и поэтому более склонны поддерживатьстатус-квов регион, нежели добиваться реформ, которые могут привести к периодам нестабильности. Это, учитывая, в частности преобладание на Ближнем Востокегосударств-рантье, во многом объясняет как распространениеавторитарных режимов, так и отсутствие демократии в регионе.Следствием отсутствия налогообложения, о котором говорит Уитакер в таких странах-рантье, является неактивноегражданское общество. Поскольку гражданское общество рассматривается как неотъемлемая часть демократии, его отсутствие или низкая активность ставят под сомнение возможность развития демократии на Ближнем Востоке в таких ситуациях.
Третий пункт Уитакера заключается в том, чтоарабо-израильский конфликтслужит объединяющим фактором для странЛиги арабских государств, а также оправданием для репрессий со стороны правительств стран Ближнего Востока. Например, в марте 2004 года шейхМухаммад Хусейн Фадлалла, лидерливанскогодвижения «Хезболла», заявил, что «у нас есть законы о чрезвычайном положении, у нас есть контроль со стороны органов безопасности, у нас стагнация оппозиционных партий, у нас есть присвоение политических прав — всё это во имя арабо-израильского конфликта».Запад, особенноСША, также рассматривается как сторонникИзраиля, и поэтому многие мусульмане считают и Западный мир в целом и его институты, включая демократию, подозрительными.Халед Абу Эль Фадль, преподавательисламского праваКалифорнийского университета, считает, что «современность, несмотря на значительный научный прогресс, достигла мусульман, увязших в уродстве бесправия и отчуждённости».
Неэффективность управления и репрессии со стороны светских арабских режимов привели к росту радикального исламского движения, приверженцы которого считают, что исламскаятеократияприведёт к более справедливому обществу. К сожалению, эти группы, как правило, очень нетерпимы к альтернативным взглядам, включая идеи демократии. Многие мусульмане, разделяющие точку зрения о совместимости ислама и демократии, живут на Западе и поэтому считаются исламскими радикалами и фундаменталистами «заражёнными» неисламскими идеями.
В начале истории государстваПакистан(12 марта 1949) была принята парламентская резолюция («Резолюция о целях»), в которой провозглашались принципы, на которых будет построена будущаяконституция Пакистана. Эта резолюция в целом была включена в Конституцию Пакистана в соответствии со статьей 2 (А). Резолюция содержала основные принципы как ислама, так и западной демократии, в соответствии с видением основателей ПакистанаМухаммада Икбала,Мухаммеда Али ДжиннаиЛиаката Али Хана).
Резолюция провозглашала суверенитет Аллаха как первоисточник власти и одновременно принципы демократии, свободы, равенства, терпимости и социальной справедливости, «как это предусмотрено исламом»:
Однако исламизация в Пакистане идёт медленно, и исламисты выражают разочарование тем, что закон шариата ещё не полностью реализован.
Послереволюции в Иране, крупнейшей в мире шиитской стране, основной политической концепциейшиитов-двунадесятниковстал хомейнизм, разработанный аятоллойРухолла Хомейни, основателем и лидеромИсламской Республики Иран,основанную на шиитской политико-правовой доктрине «вилаят аль-факих».Хомейни утверждал, что в отсутствиеСкрытого Имамаи других божественно назначенных фигур (которым и должна принадлежать высшая политическая власть), мусульмане имеют не только право, но и обязанность создавать «исламское государство» под руководствомрахбара.С этой целью они должны обратиться к учёным исламского права (фикх), которые имеют право интерпретировать Коран и писания имамов как люди, «приближённые к Аллаху».При этом Хомейни полагал, что «высшая сила — сила народа» и «крупная держава не может существовать без народной поддержки» — таким образом, по мнению имама, «народ должен участвовать в политических делах».
Придя к власти и признав необходимость большей гибкости, Хомейни изменил некоторые более ранние позиции, настаивая на том, что шариатское правление подчиняется интересам ислама («маслаха» — «целесообразные интересы» или «общественное благосостояние»),и «божественное правительство» в интерпретациифакихов, которые могут отвергнуть шариат в случае необходимости, чтобы служить этим интересам. Исламское "правительство, которое является ветвью абсолютного управления Пророком Бога, является одним из основных таинств ислама и имеет приоритет над всеми "вторичными «таинствами».
Последний пункт был сделан в декабре 1987 года, когда Хомейни издалфетвув поддержку попытки иранского правительства принять закон об охране труда не в соответствии с шариатом.Он постановил, что в исламском государстве правительственные таинства были главными таинствамии что исламское государство имеет абсолютное право (перс.ولايت مطلقه‎) принимать государственные заповеди, имея приоритет над «всеми вторичными таинствами, такими как молитва, пост, и паломничество».
Идея и концепция исламской демократии была принята многими иранскими священнослужителями, учеными и интеллектуалами.Наиболее заметным из тех, кто принял теорию исламской демократии, является, вероятно, лидер Ирана аятоллаАли Хаменеи, который упоминает исламскую демократию как «Mardomsalarie Dini» в своих выступлениях.
Есть и другие иранские учёные, которые выступают против или по крайней мере критикуют концепцию исламской демократии. Среди наиболее популярных из них — аятоллаНасер Макарем Ширази, который писал: «Если не обращение к голосам людей приведет к обвинениям в тирании, тогда разрешено принимать голосование людей как вторичную заповедь».Мохаммад-Таки Месба-Йазди имеет более или менее близкую точку зрения.
Некоторые иранцы, в том числеМохаммад Хатами, классифицируютИсламскую Республику Иранкак разновидность религиозной демократии.Они утверждают, что аятолла Хомейни придерживался той же точки зрения, и именно поэтому он выбрал название «Jomhoorie Eslami» (Исламская Республика) вместо «Hokoomate Eslami» (Исламское государство).
Другие утверждают, что Исламская Республика Иран не только недемократична (см. «Государственный строй Ирана»), но и сам Хомейни выступил против принципа демократии в своей книге «Исламское правительство», где отрицал необходимость какого-либо законодательного органа, так как «никто не имеет права издавать законы … кроме … Божественного Законодателя». Во время Исламской революции, Хомейни призывал иранцев «Не используйте этот термин „демократический“. Это западный стиль».Это предмет оживлённой дискуссии среди исламистской интеллигенции. Также они утверждают, что шариатские суды Ирана,Исламский революционный суд,закон о богохульствеимутавва`ин(религиозная полиция) нарушают принципы демократического управления.
В декабре 1979 года иранцыодобриликонституцию, 2-я статья которой провозглашает Иран Исламской республикой, система правления которой основанная на вере в Единого бога (Ла иллахи илла-ллах), установленные им законы шариата, Божественные откровения, основываясь на которых и полагается толковать законы, в «Божественную справедливость в Создании и установлении законов шариата», преемственность имамов и их опеку над обществом.
Существует нескольконеправительственных организаций, которые публикуют и поддерживаютиндексы свободыв мире в соответствии со своими собственными определениями этого термина и классифицируют страны каксвободные, частично свободные или несвободные, используя различные меры свободы, включаяполитическиеиэкономические свободы,свободу прессыигражданские свободы. Два наиболее авторитетных и упоминаемых в западныхСМИиндекса: «Свобода в мире» отFreedom House, и «Индекс демократии (Economist)» (2018) отEconomist Intelligence Unit. В то же время эти индексы часто вызывают некоторую критику и могут не отражать недавние изменения.