Последняя дуэль и смерть Александра Пушкина

Дуэль между Александром Сергеевичем Пушкиным и Жоржем де Геккерном (Дантесом) состоялась 27 января (8 февраля) 1837 года на окраине Санкт-Петербурга, в районе Чёрной речки близ Комендантской дачи. Дуэлянты стрелялись на пистолетах. В результате дуэли Пушкин был смертельно ранен и через два дня умер.
Место этой дуэли: Чёрная речка — тогдашняя окраина Петербурга, приток Большой Невки — рукава невской дельты, рядом расположены дачи, огороды и пустыри. Снегу в тот день было по колено. Время: вскоре после 16:30, согласно показаниям секундантов.
По подсчётам пушкинистов, столкновение с Дантесом было как минимум двадцать первым вызовом на дуэль в жизни поэта. Он был инициатором пятнадцати дуэлей, из которых состоялись четыре, остальные не состоялись ввиду примирения сторон, в основном стараниями друзей Пушкина; в шести случаях вызов на дуэль исходил не от Пушкина, а от его оппонентов.
Француз, офицер кавалергардского полка, приёмный сын нидерландского посланника в Санкт-Петербурге барона Луи Геккерна, познакомился со своей ровесницей Натальей Николаевной Пушкиной, женой поэта, в 1835 году. В глазах светского общества Дантес-Геккерн, красивый блондин, предстал блестящим молодым офицером, влюблённым в красавицу-жену ревнивого мужа.
4 (16) ноября 1836 года городская почта доставила Пушкину и нескольким его друзьям анонимный пасквиль на французском языке, в котором Пушкину присваивался «патент на звание рогоносца»; в этой пародийной орденской грамоте содержался тонкий намёк на внимание к Н. Н. Пушкиной со стороны не только Дантеса, но и самого императора.
В 1927 году пушкинистами (Борисом Казанским и Павлом Рейнботом) было высказано предположение, что пасквиль указывает на мнимую связь Натальи Николаевны с императором, так как Пушкин назван заместителем Дмитрия Нарышкина, мужа Марии Нарышкиной, любовницы Александра I; эту точку зрения поддержал и автор наиболее авторитетного на то время исследования дуэли Павел Щёголев. Однако Николай Раевский считал, что «доказанным его [предположение] считать нельзя».
Сам Пушкин счёл письмо исходящим от Геккерна. Его уверенность поддержало мнение типографа Михаила Яковлева, которому поэт показал пасквиль. Яковлев посчитал, что послание написано на бумаге иностранного производства. Подозрение некоторых современников, в частности секунданта Пушкина Констатина Данзаса, пало на князя Ивана Гагарина (в 1843 году ставшего иезуитом). Щёголев же в своём труде «Дуэль и смерть Пушкина», основываясь на экспертизе почерка, проведённой в 1927 году сотрудником уголовного розыска А. А. Сальковым, доказывает, что автором анонимных пасквилей был Пётр Долгоруков. Однако позднее, по результатам более широкой и авторитетной экспертизы, организованной историком-археографом Г. Хаитом и проводившейся сотрудниками Всесоюзного НИИ судебных экспертиз, было установлено, что почерк на сохранившихся экземплярах пасквиля не принадлежит ни Долгорукову, ни Гагарину. Сами Долгоруков и Гагарин при жизни также категорически отвергали свою причастность к указанным письмам. Вадим Старк, исследователь творчества Пушкина, в свою очередь приписывает авторство пасквиля Идалии Полетике.
Придя к выводу об авторстве Геккерна, Пушкин вечером 4 ноября послал Дантесу вызов на дуэль. Через неделю после вызова Жорж Дантес сделал предложение Екатерине Гончаровой — сестре Натальи Николаевны и, соответственно, свояченице Пушкина. Так как Дантес стал женихом Екатерины, Пушкин был вынужден отозвать свой вызов (сыграла роль и аудиенция, данная Пушкину Николаем I, и посредничество Василия Жуковского). Тем не менее Пушкин отказывался иметь какие-либо отношения с Дантесом-Геккерном, что, по воспоминаниям Данзаса, задевало их обоих и приводило к дальнейшему обострению ситуации.
10 января 1837 года Екатерина Гончарова стала женой Дантеса. Впоследствии она родила ему четверых детей и умерла после родов в 1843 году, на седьмом году замужества.
После свадьбы Дантеса и Екатерины конфликт между Пушкиным и Геккернами не был исчерпан, и вскоре после брака Дантеса с Екатериной началось распространение в свете слухов и шуток («казарменных каламбуров») по адресу Пушкина и его семьи. 26 января (7 февраля) 1837 года Пушкин отправил Геккерну-отцу письмо (в своей основе сочинённое ещё во время первого конфликта в ноябре), где, чрезвычайно резко характеризуя как отца, так и приёмного сына, заявил, что не желает иметь с ними никаких дел. Пушкин знал, что письмо носит явно оскорбительный характер и приведёт к дуэли.
В тот же день Луи Геккерн через секретаря французского посольства виконта д’Аршиака письмом объявил Пушкину, что от его имени Дантес делает ему вызов, ввиду тяжести оскорбления поединок должен был состояться «в кратчайший срок». Пушкин без обсуждения принял весьма жёсткие условия дуэли, письменно составленные виконтом д’Аршиаком.
27 января (8 февраля) 1837 года под Петербургом в перелеске близ Комендантской дачи состоялась дуэль, на которой Пушкин был смертельно ранен в живот. Условия дуэли были смертельными и не оставляли шанса уцелеть обоим противникам, по условиям они становились на расстоянии двадцати шагов друг от друга, барьер составлял десять шагов, стрелять разрешалось с любого расстояния на пути к барьеру, отметкой стали брошенные на снег шинели. Секундантом Пушкина был его лицейский товарищ подполковник Константин Данзас (первоначально Пушкин вёл переговоры с британским дипломатом Артуром Меджнисом, но он отказался, увидев невозможность примирения), секундантом Дантеса — сотрудник французского посольства виконт Оливье д’Аршиак, который приходился родственником Дантесу.
Дантес, не дойдя до барьера одного шага, выстрелил первым. Пуля сразила Пушкина: Пушкин упал после выстрела Дантеса, но сказал, что у него хватит сил сделать ответный выстрел. Секунданты бросились к поэту, тот сказал: «Я в силах стрелять!»
При падении Пушкина его пистолет упал в снег и поэтому Данзас подал ему другой. По другой версии, Пушкин сам попросил сменить пистолет и Д’Аршиак стал возражать, но Дантес знаком остановил его. Дантес снова встал к барьеру. Пуля из пистолета опиравшегося на одну руку Пушкина попала Дантесу в область груди. Современники поэта указывали, что «если бы Дантес не держал руку поднятой, то непременно был бы убит; пуля пробила руку и ударилась в одну из металлических пуговиц мундира, причём всё же продавила Дантесу два ребра» (так же в письме Василия Жуковского Сергею Львовичу Пушкину: «эта пуговица спасла Геккерна»). Современные исследователи, предлагая рассматривать дуэль как предумышленное убийство, утверждают о надетой Дантесом перед дуэлью кольчуге или даже кирасе; при этом Данзаса сделали виновником гибели поэта — в вину ему ставилась «игра в благородство»: он не только не осмотрел одежды Дантеса, но и нарушил дуэльный кодекс, не пригласив на место поединка врача и не настояв на составлении подробного протокола после него. Отвечая таким исследователям, Янина Левкович указала, что не сохранилось никаких сведений об осмотре одежды противников перед дуэлями и что «подобная проверка могла поставить проверяющего в смешное положение, вызвать пересуды, возмущение» и спровоцировать новую дуэль. Отправлявшийся на поединок (вне зависимости от своего морального облика) не мог надеть на себя никакого защитного приспособления, имея в виду, что ранение любой тяжести в случае, если бы это приспособление не помогло, привело бы к немедленному осмотру раненного и неизбежному открытию его уловки, а это грозило ему бесчестием и остракизмом.
Раненый Пушкин был повезён с места дуэли на санях извозчика; а у Комендантской дачи пересажен в карету, которую послал старший Геккерн.
Ныне на месте последней дуэли, в сквере у пересечения Коломяжского проспекта и железнодорожной линии Сестрорецкого направления (район метро «Чёрная речка»), установлен памятный обелиск.
Пушкина с места дуэли привезли домой, на набережную реки Мойки, дом 12. Время — 18:30.
В дом поэта на руках внёс дядька Никита Козлов. Это был крепостной отца, знавший Пушкина с первых дней, ставший ему настоящим другом и прошедший с ним практически весь жизненный путь, кроме лицейских лет и года Михайловской ссылки.
Пушкина переодели, подвели к дивану, уложили и вскоре приказали лечить. Этот диван станет последним пристанищем Пушкина. Наталья Гончарова, увидев всё это, была не в силах уснуть — она дико рыдала, иногда плач переходил в истерику.
Весть о смертельном ранении Пушкина проносится на весь Петербург. Спустя два дня, в день кончины Пушкина, столица замерла. На церемонию прощания пришло около 50 000 человек.
По заключению врачей, пуля раздробила ткани, оставшись внутри живота. Всю последующую ночь с 27 на 28 января Пушкин страдал от сильной боли и кровотечения. Доктора облегчали страдания только льдом. 28 января в 14:00 через слуг поэта Дантесу приходит записка со словами:
«Я вас прощаю. У меня раздроблено бедро. Передайте Екатерине, что она тоже помилована.»
Рана оказалась смертельной, о чём Пушкину сообщил Василий Шольц, врач-хирург и акушер. После осмотра Пушкина Николай Арендт, врач-хирург и лейб-медик императора, уезжает в Зимний дворец доложить о случившемся Николаю I.
Несмотря на усилия врачей под руководством Арендта спасти поэта так и не удалось. После дуэли Пушкин прожил ещё 46 часов и 15 минут. Поэт скончался 29 января (10 февраля) 1837 года, в пятницу, в 2:45 дня. В момент его кончины были остановлены часы, которые как реликт эпохи хранятся до сих пор, став одним из значимых экспонатов музея, организованного в этом доме впоследствии.
Врачи, боровшиеся за жизнь Пушкина:
Подобное ранение в XXI веке, при благоприятных обстоятельствах и своевременной помощи медиков, оставляет высокие шансы на выздоровление, но в первой половине XIX века шансов выжить в такой ситуации было очень мало. Лечение поэта было вполне оправданным уровнем медицины и научных знаний тех времён, которые значительно отставали от современных. Дополнительным подтверждением этого служит такое событие: в 1926 году писатель Андрей Соболь застрелился у памятника Пушкину, причинив себе рану, оказавшуюся похожей на ранение поэта — в живот с правой стороны. Несмотря на то что раненый был немедленно госпитализирован и ему была оказана квалифицированная помощь, спасти его не удалось.
Причиной смерти поэта принято считать сильную потерю крови и огнестрельный остеомиелит, осложнённый газовой гангреной. Хотя сам перитонит как причину смерти иногда оспаривают. Так же указывается, что внутреннее кровотечение вызвало гематому в брюшной полости. Ещё Владимир Даль высказывался о том, что перитонит, возможно, не был непосредственной причиной смерти Пушкина, и предполагал, что смерть наступила вследствие воспаления вен (флебита), инфекции, вызванной раздроблением костей таза, и потери крови. Ранения кишечника достоверно установлено не было, однако, по словам Даля, «в одном только месте, величиною с грош, тонкие кишки были поражены гангреной. В этой точке, по всей вероятности, кишки были ушиблены пулей». Даль при этом указывал, что «раздробления подвздошной и в особенности крестцовой кости — неисцелимы» (неизлечимы), что соответствовало уровню медицины того времени. В 1899 году доктор Болеслав Родзевич в своей публикации упрекал лечащих врачей за назначение пиявок, так как они ослабили состояние больного. Обескровливание, вызванное пиявками, а также назначение холодных компрессов вместо показанного при данном заболевании тепла, могло способствовать ухудшению течения огнестрельного остеомиелита и его осложнению газовой гангреной. Отмечается, что больному с осколочным огнестрельным переломом правой подвздошной и крестцовой костей не была обеспечена полная неподвижность, показанная при данного вида ранениях.
Арендту приписывается раскрытие Пушкину истинного положения вещей:
Перед смертью Пушкин, приводя в порядок свои дела, обменивался сообщениями с императором Николаем I. Посредниками были Василий Жуковский — поэт, на тот момент воспитатель наследника престола, будущего императора Александра II, и Николай Арендт — лейб-медик императора Николая I, врач Пушкина. Врач первым стал посредником между умирающим поэтом и царём: он передал царю просьбу поэта о помиловании секунданта Данзаса.
Также поэт просил прощения за нарушение царского запрета на дуэли:
Николай I:
Николай видел в Пушкине опасного «вождя вольнодумцев» (в связи с этим были ограничены народные выступления его памяти) и впоследствии уверял, что он «насилу довёл Пушкина до кончины христианской», что не соответствует известным фактам: ещё до получения царской записки поэт, узнав от врачей, что его рана смертельна, послал за священником, чтобы причаститься. 29 января (10 февраля) в 14:45 Пушкин скончался от перитонита. Николай I выполнил обещания, данные поэту.
Распоряжение императора:
Изготовление посмертной маски
В день смерти с лица поэта была снята гипсовая маска. Изготовление её производилось под наблюдением скульптора Самуила Гальберга. Это засвидетельствовано в письме Петра Плетнёва В. Г. Теплякову:
П. А. Плетнёв:
Мария Каменская, дочь графа Фёдора Толстого, в описании своей встречи с Плетнёвым в день смерти Пушкина свидетельствует, что непосредственно снятием маски занимался формовщик-литейщик Балин, которого пригласил её отец.
Поэт обрёл вечный покой утром 6 (18) февраля 1837 года на кладбище Святогорского монастыря в Псковской губернии.
О дуэли было доложено по военному начальству. 29 января 1837 года командующий Отдельным Гвардейским Корпусом (в состав Корпуса входил Кавалергардский Ея Величества полк, в котором состоял поручик де Геккерн) генерал-адъютант Карл Бистром, узнав о дуэли, «всеподданнейше донёс о сем ГОСУДАРЮ ИМПЕРАТОРУ; ЕГО же ВЕЛИЧЕСТВО того ж 29-го числа ВЫСОЧАЙШЕ повелеть соизволил: „судить военным судом как Геккерена и Пушкина, так равно и всех прикосновенных к сему делу, с тем, что ежели между ними окажутся лица иностранные, то неделая им допросов и не включая в сентенцию Суда, представить об них особую записку, с означением токмо меры их прикосновенности“».
Военный суд первой инстанции (полковой) приговорил, в предварительном порядке, Пушкина и Дантеса к смертной казни — по законам времён Петра I; по смыслу 139-го воинского артикула (1715), ссылка на который присутствует в материалах уголовного дела, погибший на дуэли также подлежал посмертной казни:
Приговор докладывался вверх по начальству; в итоге определение Генерал-Аудиториата А. И. Ноинского от 17 марта 1837 года предлагало: Геккерна «лишив чинов и приобретенного им Российского дворянского достоинства, написать в рядовые, с определением на службу по назначению Инспекторского Департамента», в отношении секунданта Пушкина подполковника Данзаса предлагалось, принимая во внимание его боевые заслуги и иные смягчающие вину обстоятельства, ограничиться арестом ещё на 2 месяца (он уже был под арестом), после чего «обратить по прежнему на службу»; «преступный же поступок самого Камер-юнкера Пушкина <…> по случаю его смерти предать забвению». На докладе Ноинского 18 марта того же года была начертана Высочайшая конфирмация: «Быть по сему, но рядового Геккерена, как не русского подданного, выслать с жандармом заграницу, отобрав офицерские патенты».
Нидерландский министр Луи Геккерн был отозван из Петербурга — Николай I недвусмысленно дал понять о нежелательности его дальнейшего пребывания в России.
В 1842—1875 годах Геккерн был полномочным представителем Нидерландов при императорском дворе в Вене. Геккерн прожил 91 год и умер в Париже в 1884 году.
Дантес дожил до глубокой старости, стал очень известным во Франции политическим деятелем, был членом французского сената. На склоне лет утверждал, что если бы не та злосчастная дуэль, в результате которой ему пришлось покинуть Россию, то его судьба сложилась бы не так удачливо, и, скорее всего, ему пришлось бы доживать свой век в отставке где-либо на окраине России без большого достатка и в кругу многочисленной семьи. Дантес прожил 83 года и умер в 1895 году в Эльзасе.
На следующий день после смерти Пушкина в «Литературных прибавлениях к Русскому инвалиду» появилось краткое извещение, которое ввело в русский язык выражение «солнце русской поэзии» (В. Ф. Одоевский).
Михаил Лермонтов, не знакомый лично с Пушкиным, но близкий к его друзьям (семье Карамзиных и Николаю Арендту), написал стихотворение «Смерть поэта»: «Погиб Поэт, невольник чести, пал, оклеветанный молвой».
Мирза Фатали Ахундов написал в 1837 году на персидском языке «Восточную поэму на смерть Пушкина».
Фёдор Тютчев посвятил памяти Пушкина стихотворение «29-е января 1837»: «Тебя ж, как первую любовь, России сердце не забудет!..»
В конце XX века вышла книга: «История одной болезни», она была переиздана в виде сборника под названием «Дополнение к портретам: Скорбный лист, или история болезни А. С. Пушкина. Доктор А. П. Чехов».
Дмитрий Верховский в своём стихотворении «На прощание Леиле», которое перекликается с произведениями Пушкина и цитирует их, даёт альтернативную версию о причинах и обстоятельствах дуэли. К примеру, в одном из последних своих произведений «От меня вечор Леила» Пушкин пишет о женщине, выбравшей более молодого любовника: «Знаешь сам: сладок мускус новобрачным, камфора годна гробам». В поэме «Евгений Онегин» Александр Сергеевич упоминает об обычае дуэлянтов «метить в ляжку иль в висок», где метить в ноги означает желание покончить дуэль лёгкой раной, не покушаясь на жизнь противника. Сообразуя с характером раны Пушкина, учитывая профессиональные навыки барона Геккерна при короткой дистанции для выстрела, Верховский предполагает намерение Дантеса не причинять смерти противнику. Также стоит отметить мнение многих современников Пушкина о его суицидальных помыслах.
История последней дуэли Пушкина показана в таких фильмах, как «Жизнь и смерть Пушкина» (1910), «Поэт и царь» (1927), «Гибель Пушкина» (1967), «И с вами снова я...» (1981), «Последняя дорога» (1986), «Пушкин. Последняя дуэль» (2006), «Пророк. История Александра Пушкина» (2025).