Нагибин, Юрий Маркович

Ю́рий Ма́ркович Наги́бин (3 апреля 1920, Москва — 17 июня 1994, пос. Советский Писатель, Московская область) — советский и российский писатель, журналист и прозаик, сценарист, автор мемуаров.
По словам матери Юрия, его биологический отец, Кирилл Александрович Нагибин, погиб в 1920 году. Он был дворянином, и его расстреляли как участника белогвардейского восстания в Курской губернии (по словам самого писателя, был расстрелян на реке Красивая Меча в 1920 году «за сочувствие мужикам»). Родившегося в Москве 3 апреля 1920 года сына мать Ксения Алексеевна Каневская воспитывала вместе с Марком Яковлевичем Левенталем, которому, как писал Юрий Нагибин, «я обязан намного больше, чем случайно зачавшему меня „другу русских мужиков“». Будущий писатель получил отчество Маркович, и никто не узнал о его дворянском происхождении. Это позволило ему с отличием окончить школу и беспрепятственно поступить на сценарный факультет ВГИКа. Марка Левенталя в 1937 году сослали в Кохму Ивановской области, где он и умер в 1952 году.
В романе «Тьма в конце туннеля» Нагибин утверждает: «Я знал, что мать у меня русская, а отец еврей».
О Ксении Алексеевне, матери Нагибина, рассказывает в своих воспоминаниях «Четыре друга на фоне столетия», записанных писателем и журналистом Игорем Оболенским, близкий друг Юрия Марковича — Вера Прохорова:
В 1928 году мать Нагибина вышла замуж за писателя Якова Рыкачёва, который поощрял первые литературные опыты Юрия.
В 1930-х годах семья проживала в «Доме Печатника», ранее также известном как доходный дом Константинова, по адресу Армянский пер., д. 9/ Архангельский пер., д. 1/ Сверчков пер., д.1 (дом выходил сразу на три переулка), в районе Чистых Прудов в Москве. Юра учился в школе № 311 в Лобковском переулке (позднее — улица Макаренко). Воспоминаниям о своём довоенном детстве, друзьях и однокашниках, среди которых был целый ряд ставших позднее известными людей, в том числе Герой Советского Союза Евгения Руднева, Юрий Нагибин посвятил целый ряд произведений, таких как «Чистые пруды», «Школьный альбом», «Мой первый друг, мой друг бесценный». Особой строкой в творчестве и воспоминаниях писателя проходит образ его погибшего на войне лучшего друга Павлика, с которым он жил в одном доме и учился в одном классе. Имя друга получил и герой его фактически автобиографической повести с одноимённым названием «Павлик».
В 1938 году Юрий Нагибин окончил школу с отличием и поступил в Первый московский медицинский институт, но вскоре перевёлся на сценарный факультет ВГИКа, который не окончил из-за начавшейся войны.
В 1940 году опубликовал первый рассказ. Его дебют поддержали Юрий Олеша и Валентин Катаев. В 1940 году был принят в Союз писателей.
В начале войны институт эвакуировали в Алма-Ату, а Нагибин был призван в армию и осенью 1941 года отправлен на Волховский фронт в отдел политуправления. С января 1942 года — инструктор 7-го отдела Политуправления Волховского фронта, с июля 1942 года — старший инструктор 7-го отделения политотдела 60-й армии Воронежского фронта. В его фронтовые обязанности входили разбор вражеских документов, выпуск пропагандистских листовок, ведение радиопередач, адресованных войскам противника. После тяжёлой контузии в бою работал до конца войны специальным корреспондентом газеты «Труд». В 1943 году вышел первый сборник рассказов.
Работал в малой форме (рассказы, изредка повести), писал киносценарии, по которым снято более 40 фильмов.
В 1960-х годах читал лекции слушателям Высших сценарных курсов, входил в состав Художественного совета ВКСР.
В начале 1963 года перенёс первый инфаркт после проблем со сценарием фильма «Председатель».
Член редколлегии журналов «Знамя» (1955—1965), «Наш современник» (1966—1981). Член правления СП РСФСР с 1975 года, правления СП СССР с 1981 года. Заслуженный работник культуры ПНР.
В 1966 году поставил свою подпись под письмом в защиту А. Синявского и Ю. Даниэля.
В 1981 году перенёс второй инфаркт.
В 1993 году подписал «Письмо сорока двух».
В США читал лекции в 25 университетах. Последние годы Нагибин с женой жили в Италии.
Скончался 17 июня 1994 года в посёлке «Советский Писатель». Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище (участок 10).
Отец — Кирилл Александрович Нагибин (умер в 1920), дворянин, расстрелян.
Отчим — Марк Яковлевич Левенталь (умер в 1952), репрессирован в 1937 году.
Отчим — Яков Рыкачев (1893—1976)
Мать — Ксения Алексеевна Каневская (1897—1975).
Юрий Нагибин официально был женат пять раз.
У Нагибина не было детей. Его жена Алла заявила в интервью: «Во всяком случае, я могла иметь от него детей. Но это случилось после вторжения советских войск в Чехословакию. И он мне сказал: „В этой стране я не хочу иметь детей“. Он очень серьёзно относился к продолжению рода. В этой стране он не видел будущего для детей».
«Он не просто писал о времени — он писал сквозь него. Его проза была не протестом, но пощёчиной. Не истерикой, но улыбкой. Он прожил жизнь, полную теней, но оставил после себя свет, которого хватит на всех, кто не боится читать между строк.» (Алекс Герих.)
Нагибин переживал о том, что ему приходится писать не то, что он думает на самом деле. Он оправдывался: «Я мог зарабатывать только пером. И на мне было три человека. Берут — хорошо, дают деньги. Я приезжаю домой — там радовались».
Нагибин выдумывал статьи и выдавал их за реальную жизнь: «Один раз продержался на том, что писал месяц для газеты о Сталинском избирательном округе (это было в 1950 году). А там у меня какие-то цыгане табором приходят голосовать за Сталина с песнями-плясками, а их не пускают. Они кричат, что хотят отдать свои голоса за любимого вождя… Грузинский лётчик-инвалид, сбитый в бою, приползает на обрубках… Редактор спрашивает: „Скажите, что-нибудь из этого всё-таки было?“. Я говорю: „Как вы считаете, могло быть?“. Он: „Но мы же могли сесть!“. Но не только не сели, а ещё и премиальные получили!»
Нагибин делил литературу на халтуру и искусство. Халтуру в своём «Дневнике» сравнивал с водкой: «Халтура заменила для меня водку. Она почти столь же успешно хотя и с большим вредом позволяет отделаться от себя. Если бы родные это поняли, они должны были бы повести такую же самоотверженную борьбу с моим пребыванием за письменным столом, как прежде с моим пребыванием за бутылкой. Ведь и то, и другое — разрушение личности. Только халтура — более убийственное».
Халтурой Нагибин называл литературную подёнщину советских писателей, сочинение газетных статей, — сначала посвящённых вождю, а позже восхваляющих социалистический строй, — и сценариев к советским кинофильмам. В то же время он осознавал другую сторону своей деятельности: «стоит подумать, что бездарно, холодно, дрянно исписанные листки могут превратиться в чудесный кусок кожи на каучуке, так красиво облегающий ногу, или в кусок отличнейшей шерсти, в котором невольно начинаешь себя уважать, или в какую-нибудь другую вещь из мягкой, тёплой, матовой, блестящей, хрусткой, нежной или грубой материи, тогда перестают быть противными измаранные чернилами листки, хочется марать много, много».
Личной исповедью назвал Нагибин свой роман "Тьма в конце туннеля". "Народ, считавшийся интернационалистом, обернулся черносотенцем-охотнорядцем. Провозгласив демократию, он всем существом своим потянулся к фашизму. Получив свободу, он спит и видит задушить ее хилые ростки: независимую прессу и другие средства информации, шумную музыку молодежи, отказ от тошнотворных сексуальных табу. Телевидение завалено требованиями: прекратить, запретить, не пускать, посадить, расстрелять — рок-певцов, художников-концептуалистов, композиторов авангарда, поэтов-заумщиков, всех, кто не соответствует нормам старого, доброго соцреализма".
Нагибин, по оценке Андрона Кончаловского, был талантливейшим писателем, журналистом и сценаристом, но ему дорого пришлось заплатить за тёплое место под солнцем в советской системе. Единственной отдушиной для Нагибина стал его «Дневник», который впоследствии оказался самым лучшим и самым откровенным произведением писателя.
¹,² — первая и вторая экранизации рассказа «Комаров»
Юрий Нагибин выведен в телесериале «Таинственная страсть» (2016) под именем Марка Аврелова.