Благовещение Пресвятой Богородицы

Благове́щение Пресвятой Богородицы (церк.-слав. Благовѣ́щенїе; калька греч. Εὐαγγελισμός [τῆς Θεοτόκου]; лат. Annuntiatio — возвещение) — евангельское событие и посвящённый ему христианский праздник; возвещение архангелом Гавриилом Деве Марии о будущем рождении во плоти от неё Иисуса Христа.
В православии принадлежит к числу двунадесятых праздников. Иерусалимская, Русская, Грузинская, Сербская и Польская православные церкви, а также старообрядцы и некоторые иные празднуют Благовещение 25 марта (7 апреля) по юлианскому календарю (в XX—XXI веках 25 марта по юлианскому календарю соответствует 7 апреля по григорианскому). Константинопольская, Александрийская, Антиохийская, Румынская, Болгарская, Кипрская, Элладская (Греческая), Албанская, Чешских земель и Словакии, Американская православные церкви и Православная церковь Украины празднуют 25 марта по новоюлианскому календарю, Римско-Католическая и Украинская Греко-Католическая церковь, а также протестантские деноминации — 25 марта по григорианскому календарю.
События Благовещения описаны единственным евангелистом — апостолом Лукой. В своём Евангелии он сообщает, что в шестой месяц после зачатия праведной Елизаветой святого Иоанна Предтечи архангел Гавриил был послан Богом в Назарет к Деве Марии с вестью о грядущем рождении от неё Спасителя мира:
По мнению ряда богословов, слова архангела Гавриила — «Радуйся, Благодатная» — стали первой «благой» вестью для человечества после его грехопадения. Феофилакт Болгарский в толковании на Евангелие от Луки пишет: «Поскольку Господь сказал Еве: „В болезни будешь рождать детей“ (Быт. 3:16), теперь эту болезнь разрешает та радость, какую приносит Деве Ангел, говоря: радуйся, Благодатная! Поскольку Ева была проклята, Мария теперь слышит: благословенна Ты».
Сомневаясь (по мнению Григория Неокесарийского, опасаясь нарушения её девства), Мария задала ангелу вопрос: «как будет это, когда Я мужа не знаю?». На что ангел обещал бессеменное, таинственное зачатие — «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя» (Лк. 1:35), а затем в подтверждение, «что у Бога не останется бессильным никакое слово», привёл пример её родственницы Елизаветы.
Мария, увидев в словах ангела волю Божью, произносит весьма значимые слова: «се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему». Считается, что в момент произнесения Девой Марией этих слов и произошло непорочное зачатие ею Иисуса Христа. Николай Кавасила так комментирует эти слова:
Своей покорностью и согласием, по мнению Афанасия Великого, Мария выразила своё исповедание веры. Он сравнивает её со скрижалью, «на которой Писец пишет, что угодно Ему. Господь всяческих да пишет и творит, что хощет».
История Благовещения нашла своё отражение и в апокрифических текстах. О нём рассказывается в следующих апокрифах: «Протоевангелие Иакова» (II век) и «Книга о рождестве Блаженнейшей Марии и детстве Спасителя» (известна также как «Евангелие Псевдо-Матфея») (не ранее IX века). Апокрифические тексты не изменяют общей истории о явлении Марии архангела Гавриила с вестью о рождении от неё Спасителя, но добавляют к этой истории ряд подробностей, которые легли в иконографию этого праздника.
Согласно апокрифам, Марии по жребию выпало соткать новую завесу из пурпура для Иерусалимского Храма («Протоевангелие Иакова» XI, 1; «Евангелие Псевдо-Матфея: Книга о рождении Благодатной Марии и детстве Спасителя», VIII). Отправившись за водой, она у колодца услышала голос, сказавший ей: «Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между жёнами». Не увидев рядом никого, она, испугавшись, вернулась домой (этот сюжет иногда ещё называют «предблаговещением» — то есть подготовительным этапом к самому Благовещению). Сев за прялку, Мария увидела ангела, который успокоил её словами: «Не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога и зачнёшь во славу Его» (прообразом сцены у колодца считается история ветхозаветной Ревекки, напоившей Елиезера, посланного её будущим женихом Исааком).
В апокрифах подчёркивается также таинственная форма зачатия, и на вопрос Марии «Неужели Я зачну от Бога живого и рожу, как женщина любая рожает?» ангел отвечает: «Не так, Мария, но сила Всевышнего осенит Тебя». После ухода ангела Мария окончила прясть шерсть и отнесла её первосвященнику, который благословил её, сказав: «Бог возвеличил имя Твоё, и Ты будешь благословенна во всех народах на земле».
Церковное предание говорит, что Дева Мария в момент явления ей ангела читала отрывок из книги пророка Исайи с его пророческими словами: «Се, Дева во чреве примет, и родит Сына». По этой причине в сцене Благовещения Дева Мария в западноевропейской живописи обычно изображается с раскрытой книгой.
О Благовещении упоминается также в Коране (3:45—51, 19:16—26), где этот сюжет не имеет такого значения, так как в исламе Иисус не Бог, а пророк.
Эпизоду Благовещения Деве Марии архангелом Гавриилом, согласно Евангелию от Луки, предшествовал визит Гавриила к Захарии, женатому на бесплодной родственнице Марии Елизавете, во время которого вестник пообещал пожилой паре рождение будущего Иоанна Крестителя. А уже после Благовещения Богородица отправилась навестить свою кузину Елизавету, готовящуюся оставить домашние дела в связи с беременностью. Произошла встреча Марии и Елизаветы, во время которой Елизавета стала второй, вслед за ангелом, и первой из людей, поведавшей Марии о грядущей доле её младенца, и произнесла слова, ставшие частью многих молитв: «благословенна Ты между жёнами, и благословен плод чрева Твоего!» (см. Аве Мария, Песнь Пресвятой Богородице).
Согласно Евангелию от Матфея (Мф. 1:19—24), после обручения Девы Марии с Иосифом, прежде «нежели сочетались они», Иосиф узнал, что Она беременна и желал «тайно отпустить Её». После этого архангел Гавриил явился во сне Иосифу и успокоил его, сказав: «не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго; родит же Сына, и наречёшь Ему имя Иисус, ибо Он спасёт людей Своих от грехов их». После этого, как повествует евангелист, «Иосиф принял жену свою, и не знал Её».
Сюжет Успения Богородицы, хотя максимально и отстоит по времени от Благовещения, всё же имеет один схожий мотив: накануне смерти к Деве Марии явился архангел Гавриил и сообщил ей о скорой кончине (успении). Иконография данного момента практически неотличима.
Начиная по крайней мере со II века, Благовещение рассматривалось как первый акт в христианской истории искупления, в котором послушание Девы Марии уравновешивает непослушание Евы (толкование Иринея Лионского). Мария становится «новой Евой». В тексте знаменитого гимна Ave maris stella (IX век) говорится о том, что имя Eva является анаграммой слова Ave, с которым Гавриил обратился к «новой Еве». Другими словами, назвать Еву означало упомянуть и Марию. Иероним вывел сжатую формулу: «смерть — через Еву, жизнь — через Марию». Августин писал: «через женщину — смерть, и через женщину — жизнь».
Считается, что Бог отправил архангела с благой вестью в тот же день 25 марта, в какой произошло Сотворение мира (подробнее о числе см. ниже), — таким образом, человечеству был дан второй шанс.
Таинственное зачатие Девы Марии, по учению Православной церкви, относится к великой тайне благочестия: в нём человечество принесло в дар Богу самое чистое его творение — Деву, способную стать матерью Сына Божия, а Бог, приняв дар, ответил на него даром благодати Святого Духа.
Прядение в момент Благовещения Марией пряжи для завесы иерусалимского Храма, известное по апокрифам, приобретают дополнительный смысл в толкованиях, так как пряжа становится аллегорией плоти Христовой, символом того, что Мария избирается одеть Святыню Божества багряницей своей плоти. Андрей Критский (Великий канон, песнь VIII) пишет: «Яко от оброщения червленицы, Пречистая, умная багряница Еммануилева, внутрь во чреве Твоём плоть изткася: тем же Богородицу воистину Тя почитаем» («Как из цветного пурпура во чреве Твоём, Пречистая, соткалась мысленная порфира — плоть Эммануила»). Послание к Евреям апостола Павла (Евр. 10:19—20) сравнивает завесу Храма с плотью Христа: «Итак, братия, имея дерзновение входить во святилище посредством Крови Иисуса Христа, путём новым и живым, который Он вновь открыл нам через завесу, то есть плоть Свою». Это уподобление основано, в частности, на том, что завеса, закрывавшая вход в Святое Святых, разорвалась в момент Распятия сверху донизу (Мф. 27:51; Мк. 15:38; Лк. 23:45), также и тело Христа было распято, чтобы кровь Его открыла доступ в небесное святилище.
Современное название праздника — Εὐαγγελισμός («Благовещение») — стало употребляться не ранее VII века. Древняя церковь называла его по-разному:
Полное название праздника Благовещения в Русской православной церкви определено в минее: «Благовещение Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы, и Приснодевы Марии». В греческом и церковнославянском языках слово «Благовещение» требует после себя родительного падежа, при переводе же на русский язык возможны как родительный, так и дательный падежи, то есть — «Благовещение Пресвятой Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии». Обычно в современных изданиях используется первый вариант, очевидно, не без влияния церковнославянского языка, однако известно употребление и второго.
Современное официальное название этого праздника в Католической церкви — Annuntiatio Domini Iesu Christi («Благовещение Господа Иисуса Христа») — было принято после Второго Ватиканского собора. До этого употреблялся вариант: Annuntiatio beatae Mariae Virginis («Благовещение блаженной Девы Марии»).
Впервые дата 25 марта появляется в сочинениях западных авторов III века — Тертуллиана и священномученика Ипполита Римского как день распятия Иисуса Христа по римскому календарю. Данное обстоятельство легло в основу александрийской и позднейших византийских хронологических систем, отождествляющих дату Благовещения и Пасхи.
Существует два подхода к определению даты Благовещения:
Установление данного праздника в Константинополе относят приблизительно к середине VI века как следствие процесса «историзации» евангельских празднований в литургическом календаре, однако определённости в этом вопросе нет. Так, у Григория Неокесарийского (III век) есть «Беседа на Благовещение Пресвятой Богородицы» и Иоанн Златоуст в своих трудах называет Благовещение «первым праздником» и «корнем праздников»; можно предположить, что празднование Благовещения Церковь уже совершала в это время. О праздновании Благовещения свидетельствует постройка в Назарете, на месте, где, как считается, случилось Благовещение, равноапостольной императрицей Еленой в начале IV века Базилики Благовещения. При этом в начале VIII века армянский автор Григор Аршаруни писал, что праздник был установлен святителем Кириллом I, епископом Иерусалимским, в середине IV века. Однако епископ Ефесский Авраам (между 530 и 553 годами) свидетельствует, что до него не было написано ни одной проповеди, посвящённой Благовещению. В VII веке Благовещение стало праздноваться в Риме и Испании; Галлия приняла его лишь в VIII веке.
В VI веке Роман Сладкопевец написал кондак (в раннем понимании термина) Благовещения. Гимнография праздника была дополнена в VIII веке творениями Иоанна Дамаскина и Феофана, митрополита Никейского, составившего канон праздника в форме диалога между Девой Марией и архангелом Гавриилом.
Празднование Благовещения в день 25 марта является распространённым, но не общепринятым. Существует несколько литургических обрядов, в которых этот праздник, по своему смыслу предваряющий Рождество Христово, относится к предрождественскому периоду:
Церковь на Востоке в разное время считала Благовещение как Богородичным, так и Господским праздником. В настоящее время оно входит в число двунадесятых великих праздников и относится обычно к Богородичным праздникам, ввиду чего ему назначаются богослужебные облачения голубого цвета.
В Иерусалимском уставе, принятом в настоящее время в греческих и Русской Церквах, Благовещение имеет один день предпразднства и один день попразднства, в который празднуется Собор архангела Гавриила. Предпразднство и попразднство отлагаются, если Благовещение случается на Страстной или Светлой седмице.
Дата праздника выпадает в период между четвергом 3-й седмицы Великого поста и средою Светлой седмицы включительно, то есть во время периода пения Триоди постной или цветной; праздник никогда не переносится на иной день.
Ряд литургических особенностей для периода пения Триоди постной сближает его с праздниками Рождества Христова и Крещения Господня. Так, если праздник Благовещения случается во вторник, среду, четверг, пятницу или субботу какой-нибудь седмицы четыредесятницы (часть Великого поста до пятницы шестой седмицы, кануна Лазаревой субботы), а также во вторник, среду или четверг Страстной седмицы, то всенощное бдение начинается великим повечерием, а не вечерней, как обычно; если праздник приходится в Неделю (воскресенье) или понедельник четыредесятницы или любой день Светлой седмицы, тогда всенощное бдение совершается обычным порядком, то есть начинается великой вечерней; всенощная начинается утренею, если Благовещение — в Великий Пяток (пятница Страстной седмицы) или Великую субботу. На утрене Великое славословие поётся, когда праздник приходится на субботу или Неделю поста; в прочие же дни оно читается; на Светлой седмице не полагается вовсе.
Когда Благовещение случается на Пасху (Кириопасха), то полиелея не бывает, но канон Благовещения соединяется с пасхальным каноном и после шестой песни канона читаются евангельские чтения Благовещения (на утрени Лк. 1:39-49, на литургии Лк. 1:24-38).
Особое значение праздника Благовещения подчёркивается тем, что 52-м правилом Шестого Вселенского Собора установлено, что в день Благовещения, несмотря на Великий пост, должна совершаться полная литургия. Согласно Типикону, по общему правилу служат литургию Иоанна Златоуста, а если праздник приходится на великопостное воскресение (Неделю), а также четверг или субботу Страстной седмицы, то литургию Василия Великого. Если Благовещение случается в Великую пятницу, то — как единственное исключение для данного дня — должна совершаться литургия (согласно Типикону, служится литургия Иоанна Златоуста).
В Благовещение (если оно не приходится на Страстную седмицу), наряду с праздником Входа Господня в Иерусалим, устав разрешает употребление в пищу рыбы, вина и елея. Согласно греческому Типикону, празднование Благовещения, если оно приходится на Великую пятницу или субботу, переносится на первый день Пасхи.
Богослужебные тексты, кроме описания самого события Благовещения Девы Марии, говорят также о непостижимости Рождества Спасителя от Богородицы, а сама Мария сравнивается с «купиной» и «лествицей» из видения Иакова. Через праздничные песнопения церковь доносит до верующих следующие догматические положения: благодаря рождению Спасителя от Богородицы небо снова соединяется с землёю, Адам обновляется, Ева освобождается, а все люди становятся причастными Божеству. Канон праздника воспевает величие Пресвятой Богородицы, принявшей в себя Бога, а также содержит указания на ветхозаветные пророчества о воплощении Сына Божия.
Канон Благовещения имеет необычные чередующиеся припевы: «А́нгел возопи́» и «Богоро́дица рече́» — следы алфавитного диалогического протокондака, преобразованного в однопеснец ещё до Эфесского собора 431 года. Современный гимнографический формуляр служб праздника Благовещения в значительной степени восходит к Студийскому уставу и имеет общность со службой Субботы акафиста (суббота 5-й седмицы Великого поста).
Кондак праздника часто приписывают Роману Сладкопевцу, но в реальности современный текст — более поздний (хотя и сохраняет первоначальную концовку Χαῖρε, Νύμφη ἀνύμφευτε) и является проимием (первым кондаком) Акафиста Пресвятей Богородице. По древнему обычаю Русской Церкви в храмах русской богослужебной традиции его также принято петь на Первом часе по молитве «Христе, Свете истинный», хотя её нет в уставном последовании.
Евангельские слова архангела Гавриила и праведной Елизаветы образовали известную молитву — Песнь Пресвятой Богородице: «Богородице Дево, радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою; благословенна Ты в жёнах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших». Данная молитва входит в состав келейных (домашних) молитв верующих, а также является тропарём воскресной вечерни.
В Римской церкви Благовещение имело статус «праздника» (festum), более низкий по сравнению с торжеством; только в 1895 году Благовещение официально было включено в число «торжеств». На Западе исторически Благовещение считалось праздником Богоматери и в меньшей степени — праздником Воплощения Христа. После литургической реформы XX века праздник был включён также и в число праздников, посвящённых Спасителю, а название «Благовещение блаженной Девы Марии» изменено на «Благовещение Господа Иисуса Христа», хотя во многих литургических календарях употребляются оба названия. В списке Богородичных праздников Благовещение продолжает присутствовать.
В латинском обряде празднование Благовещения, приходящегося на одно из воскресений Великого поста, переносится на ближайший понедельник; если праздник выпадает на Страстную неделю или Пасхальную неделю (Октаву Пасхи), то на понедельник 2-й недели Пасхи. В календаре византийского обряда Благовещение может приходиться на различные дни Великого поста или на самое начало Пасхального периода. В амвросианском обряде воспоминанию Благовещения посвящено последнее (шестое) воскресение Адвента, в мосарабском — 18 декабря.
Литургические облачения священников в праздник Благовещения — белые, как в дни праздников, посвящённых Спасителю и Богородице, а не фиолетовые, как в обычные дни Великого поста.
Существует несколько женских монашеских конгрегаций, посвящённых Благовещению.
Со смыслом и событиями праздника Благовещения тесно связаны два католических песнопения — молитва Аве Мария, первая часть которой представляет собой приветствие архангела, сказанное им Пресвятой Деве в момент Благовещения, и благодарственный гимн Богородицы — Магнификат (Величит душа Моя Господа), приведённый в Евангелии от Луки.
В славянской народной традиции Благовещение — «самый большой у Бога праздник», даже «птица гнёзда не вьёт». На Благовещение весна зиму поборола. В третий и в последний раз закликается весна. В некоторых местах в ночь на этот день возжигали на земле костры — «палили зиму» и «грели весну». В огне жгли солому, мусор, тряпки, старую обувь, конский и коровий навоз. Вокруг костров водили хороводы, пели песни, прыгали через огонь. Был обычай ставить образ «праздника» в кадку с яровым зерном, предназначающимся для посева, призывая «благоволить Мать Божью и Гавриила-Архангела урожаем». Крестьяне верили, что на Благовещение открывается небо. В это время можно «выпросить себе от Бога славу. А как имеешь славу, то обязательно станешь и богатым и счастливым». Поэтому в вечер на Благовещение люди выходили на улицу смотреть на небо в поисках на нём бездны с большой звездой. В эту минуту, как открывается небо, надо было крикнуть: «Боже, дай мне великую славу!» «При начале весны, особенно 25-го марта — в день благой вести о воплощении „праведного солнца“ Христа — и на праздник его Светлого Воскресения, существует обычай выпускать птиц на волю из клеток». Считается, что этот обычай родственен ассиро-вавилонскому весеннему очистительному обряду выпускания птиц.
Этот лиричный и праздничный сюжет издавна популярен в религиозной живописи. Он легко узнаваем по позам действующих лиц и атрибутам. Иконографические схемы начали складываться очень рано. Первые изображения появились уже во II веке в римских катакомбах, например на стене усыпальницы святой Прискиллы. Они сформировались окончательно в эпоху средневековья, найдя наиболее завершённое воплощение в работах XV века. В западноевропейской живописи проторенессанса особенно известны произведения фра Беато Анжелико, Симоне Мартини; из ренессансных работ — картины Леонардо да Винчи и Боттичелли, а из северных работ — Яна ван Эйка, Робера Кампена и Рогира ван дер Вейдена. В следующую эпоху несколько запоминающихся полотен написал Эль Греко. Начиная с эпохи барокко, как это произошло и с другими сюжетами, в трактовку этого сюжета проникают многие вольности и отступления (см., например, работу прерафаэлита Россетти, ниже).
Иконописные каноны развились из раннехристианских и остаются в византийской и русской иконописи в принципе неизменными (за исключением некоторого влияния в XVII—XVIII веках западноевропейской иконографии, которое к нашему времени сошло на нет).
Крылатый Гавриил изображается коленопреклонённым перед сидящей Девой (вариант — архангел парит над землёй, нетвёрдо касаясь её ногой). Как правило, одна рука его поднята в приветствии, а другая — в благословляющем жесте. Поза ангела восходит к изображениям вестника в античном искусстве. На древнейшем изображении Благовещения, фреске в римских катакомбах, архангел Гавриил изображён в виде римского официального вестника и оратора. Крылья у ангела появляются лишь с V—VI веков.
В иконописи было принято, чтобы одно крыло оставалось простёртым за спиной, а другое — поднято в знак приветствия. Это символическое движение вошло в православный богослужебный строй и совершается диаконом при произнесении ектений. Он поднимает правой рукой орарь — образ воздевания архангельского крыла в знак приветствия и почтения. В католичестве эта традиция не соблюдалась буквально. Если у архангела — скорбный лик и поза, выражающая его нерешительность и колебания, то это точно соответствует описанию настроения этого события в византийской гомилетике (Андрея Критского, Иакова Коккиновафского).
Согласно Ерминии Дионисия Фурноаграфиота, Гавриил, стоя перед Марией, правой рукой благословляет её, а в левой руке держит расцветшую лилию.
Мария может быть стоящей, сидящей или коленопреклонённой, сложив руки на груди в жесте сердечной молитвы или делая какой-либо жест удивления. Например, руки могут выражать сомнение (кисть одной руки прижата к груди, а другая открыта в сторону Гавриила). Обычно Мария написана в правой части картины — это становится стандартом с VI—VII веков. Рядом с Марией могут быть написаны её слова согласия (Ecce ancilla Domini). Иногда они написаны вверх ногами, чтобы их было удобнее видеть Богу-Отцу.
В православной иконографии Мария традиционно изображается стоящей в храме, немного наклонив голову. В правой руке Мария держит клубок шёлку, простирая левую к ангелу.
Между обеими фигурами может стоять какой-то ярко выраженный разделительный элемент, например, колонна или ваза с высоким побегом лилии (в таком случае она становится центральной точкой картины как символ девственности). Также они могут быть разделены даже физически: на разных створках диптиха (работа Боттичелли в ГМИИ им. А. С. Пушкина), Царских врат или на тимпанах арки, разделённые проёмом (например, фрески Джотто в капелле Скровеньи), столбах храма (Киевская София). В некоторых древних манускриптах фигуры располагались напротив друг друга по обе стороны текста.
Практически полное отзеркаливание архангелом позы Девы и придание ему как можно более женственных черт — результат стремления ликвидировать какой-либо сексуальный аспект диалога «мужчина-женщина» и придать сцене максимально спиритуальное наполнение.
Обычно присутствует также Святой Дух в образе голубя и луча света, в котором птица спускается. Голубь может быть в золотом вращающемся диске. На иконах в месте соприкосновения луча с телом Богоматери может быть изображена фигурка младенца в мандорле, символизирующая Воплощение.
В средневековых произведениях встречаются также изображения Бога-Отца, иногда в виде десницы в облаках или лица, глядящего с небес. Встречались и изображения Святого Духа в виде младенца (Младенца Христа), слетающего к Деве Марии и несущего крест, с голубем или без него. Но позже эта иконография была признана еретической, так как Мария должна была зачать младенца, а не получить его с небес. В архитектурное окружение могут быть вписаны медальоны с изображением пророка Исаии.
Канонические и апокрифические тексты разделили место действия на два эпизода: протоблаговещение, происходившее у колодца, снаружи дома, и собственно Благовещение — внутри, в доме. Иконография Марии у колодца известна с VII века, но постепенно исчезает.
Чаще всего действие разворачивается в интерьере. В западной живописи с XV века появляются спальня и в особенности кровать. Также может происходить совмещение двух мест действия, с прорывом пространства наружу, чтобы продемонстрировать зрителю место предшествующего события — Марию, слышащую голос у колодца. Некоторые произведения содержат второстепенную сцену на заднем плане — изображение Иосифа Обручника, занятого работой или же выслушивающего повеление ангела не отпускать свою жену (Мф. 1:19-24).
Пейзаж, в особенности в иконописи, может быть не изображением реального дома плотника в Назарете, а ирреальным: образом Небесного Иерусалима. В этом случае пишутся трон-алтарь Марии, золотая стена и храм-дворец, райский сад. Изображение конструкций дома также является знаком того, что Дева стала Богоносной палатой: началось человеческое воплощение Бога. Сама Богоматерь прославляется как «одушевлённый храм», где обитает Господь. Для обозначения интерьера в иконописи часто используется велум, перекинутый с одного строения на другое, трактуемый также как символ связи Ветхого и Нового Заветов.
Со временем пейзаж практически полностью вытесняется интерьером. Пространство становится закрытым и затеснённым, ассоциирующимся с закрытостью и девственностью. А если виден изображённый сад, то это уже hortus conclusus за надёжной стеной, прямой символ лона и девственности («Вертоград заключённый»). Причём в наиболее завершённой форме иконографии он показывается не через дверной проём, а через окно, желательно застеклённое (аналогия с девственной плевой, предваряющей вход в лоно). В таком случае оплодотворяющий луч света, если он проникает через окно, приобретает дополнительный подтекст, который, тем не менее, прочитывается только в знаках и теряется на фоне общего духовного настроения сцены. В XV веке в западноевропейском искусстве получает популярность аллегорическое изображение Благовещения как мистической охоты на единорога.
Православная церковь, считая Благовещение соименным Евангелию (по-гречески «благая весть»), размещает икону этого праздника на Царских вратах в окружении четырёх евангелистов. Таким образом, вся символика Царских врат получается связанной с благовествованием: «…через Благовещение Слово стало той плотью, которую мы можем вкусить в Причастии. А принять участие в этой Вечной Трапезе мы можем лишь потому, что позваны апостолами-благовестниками». Врата являются дополнительным символом Богородицы (образ из ветхозаветного пророчества Иезекииля об обращённых на восток «заключённых» дверях, которыми входит Господь). До появления в православных храмах высоких иконостасов эту сцену, также разделённую надвое, располагали в храме на западных гранях восточных подкупольных столбов, на границе алтаря и основной части храма, причём изображение Архангела располагается на левой опоре, а Богоматери — на правой, например, как в киевском соборе Святой Софии (северо-восточный и юго-восточный столбы; самое раннее «Благовещение» в русском искусстве, 1040-е гг.). Иногда изображения наносились и в других местах — на триумфальной арке, на стенах и своде.
Некоторые базовые изводы: у кладезя, с веретеном, в храмине, Богоматерь Воплощение, Благовещение с книгой и т. п. Протоблаговещение и Благовещение обычно представлены в составе клейм икон Акафиста Богоматери. Среди русских икон на этот сюжет стоит отметить «Устюжское Благовещение» (Великий Новгород) и иконы Рублёва и Даниила Чёрного, а также фреску Дионисия в соборе Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. К более позднему времени относятся работы Боровиковского.
Существует большое количество храмов, посвящённых этому празднику (Благовещенский собор Московского кремля, Благовещенский собор Казанского кремля, Благовещенский собор в Сольвычегодске, церковь Благовещения над киевскими Золотыми воротами (не сохранилась), церковь Благовещения Пресвятой Богородицы в Благовещенском переулке Москвы (не сохранилась), на Якиманке; на Воронцовом Поле; в Ферапонтовом монастыре, церковь Благовещения в Аркажах (Великий Новгород) и т. д.). Существовало также несколько православных Благовещенских монастырей (см. Благовещенский собор (значения), Благовещенская церковь (значения), Благовещенский монастырь (значения)).
Благовещение стало источником возникновения многочисленных русских топонимов (Благовещенск, Благовещенское и проч.) и семинаристской фамилии Благовещенский.
Среди литературных произведений по мотивам сюжета известны: