Протолегионеры

- «
*Другое существо обладало мультифасеточными глазами и чем-то похожим на стальные тросы вместо сухожилий. Но следующий блистал странной и неземной красотой, которая напомнила Трастевере о моменте, когда он увидел Фениксийца в бою на полях Истваана. Ворнак пал под градом ударов звериной толпы. Они вырвали ему глотку, и когда один из них поднял голову с куском окровавленной плоти в пасти, Трастевере увидел нечто настолько ужасающе знакомое, что буквально застыл в шоке.*»

Он единственный среди нападавших обладал совершенно человеческим лицом или, точнее, совершенно трансчеловеческим. У него были те же широкие генетически увеличенные скулы и высокий лоб, обычный для большинства легионеров, но это существо также идеально повторяло насмешливые ястребиные черты самого Хоруса Луперкаля.- – Грэм Макнилл, «Осада Терры: Сыны Селенара»


**Протолегионеры** (англ. **Ur-legionaries**) — ужасающие существа, представлявшие собой неудачный эксперимент по генетическому улучшению Легионес Астартес, который проводился Селенар (генокультами Луны) во время Великого крестового похода.

## История

Активно участвуя в создании новых космодесантников для пополнения легионов, генокульты, которые стали служить Императору после Первого умиротворения Луны, искали способ улучшить Его генетические шаблоны создания космодесантников.

Однако все их усилия провалились и эти «протолегионеры» уродились мутантами, которые были безмозглыми чудовищами из-за постоянной боли, терзавшей их разум. У некоторых из них формировалось по несколько глаз, отрастали новые конечности и даже головы. Ещё более тревожным было то, что у протолегионеров проявлялись черты во внешности, характерные для примархов, от которых они произошли.

После того, как проект потерпел неоднократные неудачи, Селенар решили отказаться от дальнейших изысканий и неохотно признали, что они не имеют понятия, как улучшить изначальную работу Императора. Все протолегионеры, кроме 10, которых погрузили в стазис, были подвергнуты эвтаназии, а генные лаборатории, где проект тайно осуществлялся под лунным куполом Геродот Омега, запечатаны.

### Спасение «Магна Матер»

Почти 200 лет спустя, во время кульминации Ереси Хоруса, когда войска Воителя осаждали Терру, смертельно раненная селенарская геноведьма Та'Лаб Вита-37 освободила оставшихся протолегионеров, чтобы те помогли ей помешать Сынам Хоруса завладеть «Магна Матер» — таинственной реликвией, принадлежавшей генокультам Луны.

Та'Лаб Вита-37 таким образом хотела остановить отряд Юстаэринцев под командованием капитана Трастевере, который преследовал её и группу лоялистов из Расколотых легионов с ударного крейсера «Сизифей», что ответили на отчаянный призыв о помощи, отправленный геноведьмой.

Несмотря на свои мутации, протолегионеры были намного крупнее и сильнее даже закованных в терминаторские доспехи космодесантников, а их мутировавший и разросшийся чёрный панцирь превратился в подобие брони, которая позволила им выдерживать множество попаданий масс-реактивных болтов перед смертью. Безумные, разъяренные протолегионеры были настолько сильны, что могли разорвать терминаторский доспех будто тонкую бумагу. Хотя Юстаэринцы в конечном счёте одержали победу над невооружёнными и бронированными мутантами, только капитан Трастевере и 2 других члена его отряда выжили после встречи с протолегионерами.

Тем не менее, благодаря жертве Та'Лаб Вита-37 и протолегионеров, лоялистам под командованием капитана Кадма Тиро из Железных Рук удалось покинуть Луну на «Сизифее» вместе с реликвией генокультов. Несмотря на то, что все члены экипажа ударного крейсера впоследствии погибли, сбежав с артефактом из окололунного пространства, кроме Никоны Шарроукина из Гвардии Ворона, «Магна Матер» в конечном итоге попадёт в руки примарха Робаута Жиллимана после окончания Ереси Хоруса. Реликвия генокультов, переименованная в «Сангпримус Портум», окажет решающее содействие Велизарию Коулу в последующем создании космодесантников типа «Примарис».

- «
*Безымянная заправочная станция была такой же тёмной, какой её помнил Шарроукин.*»

«Сизифей» и Вёлунд давно улетели, отправившись в темноту меж звёзд.

Шарроукин привык работать в одиночку, полюбил это состояние, активно отказывался от общества, но теперь, находясь в одиночестве на краю пустынного космоса, ему вдруг сильно захотелось оказаться в компании своих братьев.

Он не был совсем один. Его сопровождал Гаруда, летая по широким открытым пространствам заправочной станции. Птица выглядела, как новенькая, как в тот момент, когда он впервые увидел её. Блестящие крылья с тщательно выполненными перьями, словно только что с верстака мастера.

Трансчеловеческая физиология Шарроукина могла поддерживать его в состоянии гибернации веками, но он подозревал, что пробудет здесь не так долго. Покрытые пятнами палубы и остатки воздуха, что цеплялись к стенам огромных помещений, всё ещё воняли неочищенным прометием.

Шарроукина встретила чернота. Она окутывала его, как старый друг, приветствующий товарища-путешественника в темноте.

Шарроукин точно знал, где будет ждать грядущие времена.

Он с Гарудой направился путём, которым он проходил много раз, пока Железные Руки ремонтировали «Сизифей». Дорога безошибочно привела в зал неподалёку от центра заправочной станции, стены которого покрывали выгравированные имена любимых судов и павших товарищей.

Теперь легионер понял, что недооценил численность гравировок.

Сотни тысяч имён и деяний.

Героические мужчины и женщины, чьи имена забылись.

Об их отваге нигде не написали, кроме этих стен.

Их истории никогда не рассказывались.

Шарроукин прислонился спиной к стене, его дыхание замедлилось, а пульс снизился, как только механизмы анабиозной мембраны снова коснулись его сознания.

Нет. Ещё нет. Сначала ему кое-что нужно сделать.

Как воину лучше всего умереть?

На протяжении многих лет Шарроукин часто думал об этом.

Мысли из его юности об истерзанных войной полях сражений и славе были мечтами глупца.

Лучшего места для упокоения воина Гвардии Ворона он и не мог вообразить. Никона вынул гладий и провёл пальцами по стене, чувствуя шероховатость там, где ножи и резцы оставляли следы.

Наконец, он нашёл место для своей метки.

Шарроукин наносил быстрые экономные удары, вырезая имена воинов из экипажа «Сизифея» рядом с давно умершими пионерами Империума.

Он высек своё имя последним и после завершения опустил клинок.

Его тело было изувечено и не могло исцелиться, пока он бодрствовал.

Могли пройти века, прежде чем он очнётся, если вообще очнётся. Эта мысль не слишком его беспокоила. Он надеялся, что какой-то незнакомец из далекой эпохи может наткнуться на их имена и задуматься, кем они были, какими людьми, и через эту связь они присоединятся к деяниям тех, кто ушёл раньше.

Шарроукин положил руку на «Магна Матер», когда Гаруда спустился и сел на его плечо. Гвардеец Ворона едва почувствовал вес кибер-орла. Его когти вонзились в керамит доспеха, и Шарроукин засомневался, что мог их вырвать, если бы захотел.

Птица подняла голову и раскинула крылья.

Она застыла безмолвным наблюдателем и стражем.

Взгляд Никоны скользнул вниз, и ему захотелось узнать название этого места. Было бы неправильно отдаться во власть темноты, не зная, где находишься.

Словно в ответ на эту мысль, его блуждающий взгляд наткнулся на резьбу на перекрытии арки, ведущей в зал. Наполовину скрытая полосками масла и растущей ржавчиной, но всё ещё разборчивая.

Именная табличка, возможно с погибшего звездолёта или забытой битвы.

Шарроукин решил, что не важно.

Она сгодится.

«Сангпримус Портум».- – Никона Шарроукин впадает в состояние гибернации вместе с «Магна Матер», которую позднее найдёт Робаут Жиллиман и передаст Велизарию Коулу для создания космодесантников-примарис (Грэм Макнилл, «Осада Терры: Сыны Селенара»)