Пертурабо

- «
*Как ржавчина — железо, чувство вины пятнает и разъедает душу, постепенно проникая всё глубже, пока не выест самую структуру металла. Однако если весь мир будет ненавидеть тебя и считать тебя дурным, но ты чист перед собственной совестью, ты всегда найдёшь друзей.*»- – Пертурабо, «Жертвовать добровольно»





**Пертурабо** (англ. **Perturabo**) — был одним из двадцати примархов, созданных Императором Человечества на заре Империума, сразу после окончания Эры Раздора. По характеру Пертурабо молчалив и мрачен, обладает невероятно высоким интеллектом. Он, как и его Железные Воины, обладал естественным родством с технологиями и логикой. Во время Ереси Хоруса Пертурабо обратился к Хаосу и в настоящее время является демон-принцем Хаоса Неделимого.

## История

Взращённый в атмосфере войны и интриг, царившей в соперничающих дворцах Олимпии, Пертурабо был суровым воином и знатоком тайн техники, который пользовался логикой и математикой также мастерски, как и клинком. Братьям Железный Владыка казался почти вызывающе замкнутым: он предпочитал не делиться своими мыслями, даже когда ситуация этого требовала, и постоянно опасался предательства, в том числе и со стороны родственников. Немногие могли назвать его своим другом, но все признавали способность Пертурабо переломить ход любой вражеской кампании и предложить самый прямой путь к победе — и это несмотря на потери и постоянные испытания, которым в долгие годы Великого крестового похода подвергалась его верность. Слово его было также нерушимо, как железо.

В отличие от братьев, многие из которых поддержали крестовый поход Императора с ревностью фанатиков, Пертурабо видел в нём лишь задачу, решить которую он был обязан в силу клятв, принесённых отцу. Он одержал множество побед, и благодаря Железным Воинам к Империуму Человечества присоединилось множество миров; но за собой легион оставлял планеты разрушенные, поставленные на грань выживания в результате безжалостной, хоть и эффективной, стратегии примарха.

Пертурабо прибыл на Истваан V после кровавого усмирения Олимпии — кампании, которая, как многие скажут потом, подтолкнула и примарха, и его легион на пути к безумию и ввергла в пучину предательства; его тамошние действия оставили неизгладимый след в истории Империума. После Резни в Зоне Высадки Пертурабо покинул выжженую планету унося с Истваана V молот погибшего брата — оружие, ставшее символом его нового союза с предателем Хорусом.

### Молот Олимпии

Когда сынов Императора разбросало по Галактике, Пертурабо оказался на планете, называемой Олимпия. Эта древняя человеческая колония на окраинах сегментума Ультима, на противоположной от Терры стороне относительно галактического ядра, была одной из планет в регионе, густо заселённом в конце Тёмной Эры Технологий. Научные знания и индустрия Олимпии почти без потерь пережили Эру Раздора, но затем деградировали до доатомного уровня практически во всех сферах и в стагнацию, на фоне которой развилась сложная феодальная культура.

Планета была сравнительно богата органическими формами жизни и обладала разнообразными минеральными ресурсами, но большинство её запасов радиоактивных веществ и легкодоступных проводящих металлов ещё в древности стали объектом хищнической добычи и были вывезены на другие планеты, что стало дополнительным препятствием для технологического развития Олимпии. Гористый ландшафт, преобладавший на континентах, ещё больше усложнял ситуацию и делал невозможным масштабный рост городов и распространение сельского хозяйства. Эти уникальные условия создали столь же уникальную цивилизацию, которая породила мозаичное общество из сотен независимых городов-государств и подчинённых сатрапий, вовлечённых в переменчивую сеть интриг и войны. Между ними шла вечная борьба за наиболее плодородные горные долины, крупные плато и богатые низменности. Олимпийская культура, светская и корыстолюбивая, была ориентирована на достижение богатства, безопасности и власти, и свойственное ей искусство войны в своей эволюции достигло небывалых высот в мастерстве фортификации, осадном деле и строительстве. Власть на этой планете означала способность не только завоевать ресурсы, но и удержать их. Гористая местность, изобилие качественного камня и умение его использовать сделали неизбежным строительство сложных крепостей для охраны важных горных перевалов и цитаделей — для защиты накопленных ценностей и провизии. Искусно устроенные фортификации отличались убийственной хитроумностью и неприступной прочностью, и вскоре именно они стали определять величие самых крупных городов-государств и их правителей, из которых двенадцать самых могущественных по давней традиции называли «тиранами Олимпии».

В этом неспокойном обществе война была сложной игрой, складывающейся из политических интриг, заказных убийств и открытого применения силы.

Бесконечные военные действия велись армиями профессиональных наёмников, гренадёров и канониров; в осадах участвовали ползучие танки со стальной обшивкой, лязгающие паровые мортиры и грузные разведывательные дирижабли, поднимавшиеся в воздух благодаря летучему газу. Верность военачальников, командовавших этими армиями, зависела только от кошельков самых богатых из тиранов Олимпии — тех, чья власть зиждилась на имущественных правах, взяточничестве, фаворитизме, политиканстве и страхе. Ко двору одного из этих тиранов, Даммекоса из города-государства Лохоса, и был доставлен юный Пертурабо.

Подробности того раннего периода в жизни примарха до сих пор окутаны тайной: имперские итераторы получили немногие сведения об этом времени только годы спустя, и даже тогда информация не могла считаться достоверной из-за влияния постоянных для Олимпии интриг. Самые надёжные данные говорят о том, что стража тирана нашла Пертурабо в дикой гористой местности за пределами городов-государств. Стражники проверяли слухи об удивительном мальчике, который странствовал от одного отдалённого поселения к другому, от одной общины изгнанников к другой. Этот мальчик зарабатывал себе на жизнь то в качестве наёмника, то как ремесленник, отличавшийся, несмотря на юность, небывалым талантом; подолгу он нигде не задерживался.

Слухи о мальчике достигли лохосского двора, и Даммекос, правитель хитроумный и прозорливый, настолько заинтересовался этими историями, что отправил своих людей проверить их истинность и, если рассказы окажутся правдой, выяснить, какую выгоду из этого можно извлечь. Увидев мальчика собственными глазами, Даммекос подверг его испытаниям, в результате которых оказалось, что в бою тот может справиться с воинами в два раза крупнее него и в несколько раз старше, а также способен решить любую загадку, заданную ему учёными тирана. Заинтригованный Даммекос предложил мальчику место среди своих придворных. Тиран заключил с ним договор: верность и преданность юноши Даммекосу в обмен на покровительство и защиту, а также доступ к лучшему образованию в науке и воинском деле, какое только могли обеспечить ресурсы тирана.

Версии о дальнейших событиях разнятся. Одни представляют того мальчика как вундеркинда, наделённого потрясающими, поистине нечеловеческими способностями, который проводил дни в бесконечных военных тренировках и жадно поглощал все знания, которыми с ним делились или которые он сумел обнаружить сам. Другие истории указывают, что быстро взрослеющий юноша был холоден и замкнут и не желал участвовать в сложных социальных взаимодействиях придворной жизни, хотя явно неплохо в ней разбирался; он отвергал любые проявления привязанности, которые выказывали ему домочадцы тирана и семья, в которую его приняли согласно законам и традициям олимпийской аристократии. Единственным исключением была дочь Даммекоса — умная и дальновидная Каллифона, которая называла молодого Пертурабо ласковым именем «Бо» и мнение которой хоть что-то для него значило.

Некоторые из придворных побаивались того недоверчивого, неестественно сильного и умного ребёнка, и, возможно, были те, кто даже замышлял убить его. История умалчивает о том, что случилось с этими ранними врагами и их планами; известно лишь, что их интриги провалились, а мальчик рос и мужал при дворе тирана, с каждым годом обретая всё большую физическую и интеллектуальную силу.

Достигнув совершеннолетия, юноша-найдёныш выбрал себе имя, под которым его будут знать во взрослой жизни. Вопреки традиции он не стал брать какое-либо имя из славной генеалогии принявшей его семьи, чем выказал бы ей почтение; вместо этого он выбрал древнее имя, которое ему давно нравилось, и обнаруженное, как некоторые считают, в забытом тексте, датируемом эпохой до падения человечества. Перевести данный текст удалось лишь этому не по годам развитому юноше, и отныне он стал называть себя Пертурабо, не поясняя, однако, что это имя означает.

Затем молодой Пертурабо целиком посвятил себя военному делу, в котором для него нашлось много работы. Даммекос был могущественным тираном, но его царство со всех сторон окружали соперники и мстители, которые стали врагами и для Пертурабо в силу данной тирану нерушимой клятвы. Получив под командование вначале небольшие отделения, он пугающие быстро поднялся по ступеням военной иерархии в армии своей приёмной семьи. Он одерживал одну победу за другой, и слава его росла — равно как и число наёмников и военных строителей, переходивших на сторону Даммекоса ради успеха и наживы. Но Пертурабо дал Лохосу не только триумф в бою: с самого начала его гений был не только военным, но и изобретательским. Со сверхчеловеческой проницательностью усвоив всю систему научных и промышленных знаний Олимпии, он вскоре превзошёл её на всех уровнях. Пертурабо стал источником бесконечного потока открытий и инноваций, включавших как революционные проекты новых механизмов, так и трактаты об архитектуре, методах производства и даже новаторские работы по медицине и астрономии.

Но успехи именно в военном деле стали основой для зловещей славы Пертурабо, породившей легенду о Молоте Олимпии. Пертурабо создавал новые виды оружия, боеприпасов и невиданные осадные машины, и всего за несколько лет эти изобретения, а также его умелое командование в качестве военачальника на службе тирану Даммекосу, превратили Лохос в самое сильное и грозное государство Олимпии. Сотня других городов-государств оказались у него под игом, и множество других из страха подчинялись де факто.

Однако череда побед, одержанных Пертурабо, принесла Лохосу власть, но не мир: росла угроза внутреннего сопротивления, как в виде клинка наёмного убийцы, так и в виде поцелуя отравителя. В этот период, как полагают историки, на жизнь лохосского Железного Владыки неоднократно покушались: за этими покушениями стояли как проигравшие тираны, справедливо считавшие, что без Пертурабо могущество Лохоса исчезнет, так и мнимые родственники и друзья, которые втайне боялись его и, завидуя, ненавидели. Повзрослевший примарх превосходил их всех как силой, так и умом, но совершенно не интересовался политической суетой и лицедейством придворной жизни. Замкнутый, гордый и с обоснованным подозрением смотревший как на друга, так и на врага, Пертурабо всё чаще изображался как военачальник, излишне жестокий даже по меркам Олимпии, который не знал пощады и на любое оскорбление отвечал безжалостной силой. Стальная маска палача и древняя геральдика «Кавеаткос», обещающие кару обидчику, стали символами и печатями Пертурабо, и они сулили суровое наказание его подчинённым, не оправдавшим ожидание, и смерть — врагам.

Следует отметить, что Пертурабо имел возможность свергнуть своего «хозяина» Даммекоса и сместить его с позиции тирана, однако этого не сделал. Примарх, судя по всему, не хотел первым нарушать данное им обещание, а Даммекос при всём своём корыстном тщеславии не торопился давать ему повод. Возможно, в отсутствие провокаций Пертурабо из верности клятве позволил бы стареющему Даммекосу умереть своей смертью, которая не заставила бы себя ждать из-за распущенности тирана; после этого и Лохос, и вся Олимпия перешли бы во власть примарха.

Но можно только гадать, какая судьба была бы уготована планете в этом случае, ибо события развивались иначе. На небосклоне появилась новая звезда: Император пришёл за своим потерянным сыном.

- «
*Облик человека, прежде сокрытый за аурой величественности, прояснился. Из ослепительного ореола проступили черты, и Пертурабо наконец разглядел гостя. Перед ним стоял мужчина с обликом смертного и мощью бога, на чьем безупречном лице застыла широкая улыбка.*»

+Сын мой,+ произнес он. Его губы оставались сложены в искренней радостной улыбке, какой Пертурабо никогда не видел на лицах расчетливых олимпийцев. С них не слетало ни слова — и все-таки он говорил: +Я нашел тебя.+

— Я...

Пертурабо повело, он покачнулся. Разум отца давил на него с неимоверной силой. Звездный вихрь, его вечный жгучий страх, казался ничтожным на фоне такой мощи. Пришелец читал его, как открытую книгу, вытягивая на свет самые глубинные мысли. Глядя на мужчину сверху вниз, Пертурабо не выдержал и упал на колени в порыве смирения — качества, прежде ему в себе не знакомого.

— Отец...

Даже преклонившись, Пертурабо был выше дивного странника, но он нисколько не сомневался, что во всем остальном и в подметки тому не годится.

— Я Император Терры и всего человечества, — теперь уже вслух произнес мужчина. Его спокойный голос сулил великие свершения. — А ты Пертурабо.

— Да! Да, это я! — воскликнул примарх. — Ты знаешь меня!

Император положил руку ему на плечо. Воины в золотых доспехах с высокими шлемами, что стояли за спиной повелителя людей, пристально следили за скалолазом.

— Ты тверд и бесстрашен, каким я и хотел тебя видеть, — Император окинул взглядом мир, словно мог с такой высоты разглядеть его в мельчайших деталях. — Ты многого добился. — От наслаждения его улыбка стала еще шире. — Передо мной царствие покоя и порядка, полное величественных замков и удивительных механизмов. Нам столько предстоит обсудить, а тебе — столькому научиться, но я чувствую в тебе жажду знаний. Думаю, впереди у нас много плодотворных ночей.

— Да, — кивнул Пертурабо. — Прошу!

Трепетный восторг едва не лишил его дара речи.

— Согласен ли ты присягнуть мне на верность? Готов ли присоединиться ко мне и посвятить себя служению человеческой расе?

Золотые воины ощутимо напряглись. Их оружие смотрело прямо на Пертурабо.

В иных обстоятельствах подобное оскорбление разожгло бы в нем буйную ярость, но сейчас вся его гордыня, прежде незыблемая, как железо, поплыла и испарилась, оставив лишь кроткую покорность.

— Мне большего и не надо! Я клянусь, что буду верой и правдой служить тебе до скончания веков. Вот мой обет.

Император взирал на него глазами, полными бесконечной мудрости. Но за ней, где-то очень глубоко, затаилась грусть, и больше всего на свете сыну хотелось разогнать ее.

— Тогда поднимись, сын мой.

Печаль исчезла, будто ее вовсе не было, и Пертурабо устыдился того, что посмел приписать такие эмоции столь прекрасному существу.

— Впереди ждет трудный путь, — предостерег Император, — но немногие достойны пройти по нему. У меня есть много работы для тебя — неумолимого, непреклонного, непобедимого. Ты станешь моим Железным Владыкой.

Пертурабо закричал от нескрываемой эйфории. Наконец-то он познал чистое, искреннее, безоговорочное одобрение. Он купался в лучах любви отца к потерянному и вновь обретенному сыну. Впервые в жизни он почувствовал, что нашел свое истинное место.

— Да будет так, — провозгласил Пертурабо.- – Император находит Пертурабо на Олимпии, Гай Хейли «Пертурабо: Молот Олимпии»


### Великий крестовый поход

- «
*Железные Воины ждут твоего приказа, отец. Неважно, куда приведет нас судьба, неважно, с чем мы столкнемся и сколько времени это займет, — мы не подведем тебя*»- – Примарх Пертурабо даёт клятву Императору во время их последнего разговора на Терре (Грэм Макнилл, «Ангел Экстерминатус. Плоть и Железо»)


Великий крестовый поход достиг тогда своего наивысшего размаха, и Пертурабо, набрав из жителей Олимпии новых космодесантников для легиона Железных Воинов, провёл молниеносную кампанию против близлежащего мира — Скалы Справедливости, и ещё одну — против еретиков из секты Чёрных Судей. Новые рекруты показали себя с лучшей стороны, и их триумфальное возвращение было с размахом отпраздновано в Палимодес Фреско, о котором и воспоминаний уже почти не осталось — лишь разрозненные обрывки голо-записей.

Ведомые Пертурабо, Железные Воины были невероятно эффективны в осадной войне. Будучи прекрасными инженерами, дополнительно обученными техножрецами Марса, они быстро укрепили свою и без того весьма высокую репутацию. Железные Воины, как и все воины Легионес Астартес, были созданы, чтобы преданно служить человечеству и Императору, но всё же долг их был незавидным и одним из самых суровых. Осада по природе своей состоит из долгих периодов однообразного изнурительного труда, которые прерываются самыми жестокими и безжалостными схватками, какие только можно вообразить. Люди, даже Легионес Астартес, не могут вечно переносить этот ад, и постепенно сердца Железных Воинов ожесточились. Существовала традиция, что, когда кольцо осады смыкалось, осаждённым предлагали сдаться или погибнуть в бою. С каждой проведённой кампанией Железные Воины всё чаще выбирали второй вариант. Битва стала для них единственным достойным завершением долгой жизни в окопах.

**Железо и камень: Рогал Дорн и Пертурабо**


*Сходство помогает пониманию, по крайней мере, так утверждают некоторые. В случае с Рогалом Дорном и Пертурабо это утверждение не только сомнительно, но и разрушается под тяжестью реальности. Редко случается, чтобы два столь похожих, на первый взгляд, человека оказались разделены такой пропастью. Оба замкнуты на грани молчания, оба непреклонны, оба возвысились как мастера войны, которых ценят за неукротимость и выносливость. Легко можно было предположить, что они смотрят на мир одинаковыми глазами и, пожалуй, должны быть близки, как никто. Кажется невероятным, что между двумя такими похожими братьями могла возникнуть горькая ненависть, но невероятное произошло. И некоторые говорят, что ещё при первой встрече.*


Подлинные глубинные причины вражды не известны никому, кроме самих Дорна и Пертурабо, но если присмотреться, то можно увидеть примеры поведения и инциденты, которые могут дать подсказку. Часто кажется, что причиной их ссор была похожесть, а не непонимание. Во время споров оба вели себя упрямо и даже более чем упрямо. Оба немногословны и предпочитали размышлять за каменной и железной масками. Поэтому молчание одного раздражало другого, тупая прямота одного приводила другого в ярость, а взаимное упрямство гарантировало, что стоит начаться спору и ни один не уступит.


Нельзя и отрицать, что между братьями были различия, и нередко зерно спора коренилось в них, хотя они могли и не быть первопричиной. И Рогал Дорн и Пертурабо любили осады, но часто отличались методами их проведения. Они были прагматиками, но Пертурабо почти всегда демонстрировал в боевых действиях грубую прямоту, используя сокрушительную силу или неся ужасающие потери. В то время как Дорн, который никогда бы не отказался заплатить высокую цену за победу, редко прибегал к таким жертвам без необходимости. В первую очередь Дорн — несомненный идеалист, а Пертурабо — прагматик. На такой треснувший фундамент десятилетия Великого крестового похода наложили свой груз почестей, неравенства и неудач, а в результате история пожинала вражду, которая привела обоих примархов и их легионы на грань уничтожения.

Подлинные глубинные причины вражды не известны никому, кроме самих Дорна и Пертурабо, но если присмотреться, то можно увидеть примеры поведения и инциденты, которые могут дать подсказку. Часто кажется, что причиной их ссор была похожесть, а не непонимание. Во время споров оба вели себя упрямо и даже более чем упрямо. Оба немногословны и предпочитали размышлять за каменной и железной масками. Поэтому молчание одного раздражало другого, тупая прямота одного приводила другого в ярость, а взаимное упрямство гарантировало, что стоит начаться спору и ни один не уступит.

Нельзя и отрицать, что между братьями были различия, и нередко зерно спора коренилось в них, хотя они могли и не быть первопричиной. И Рогал Дорн и Пертурабо любили осады, но часто отличались методами их проведения. Они были прагматиками, но Пертурабо почти всегда демонстрировал в боевых действиях грубую прямоту, используя сокрушительную силу или неся ужасающие потери. В то время как Дорн, который никогда бы не отказался заплатить высокую цену за победу, редко прибегал к таким жертвам без необходимости. В первую очередь Дорн — несомненный идеалист, а Пертурабо — прагматик. На такой треснувший фундамент десятилетия Великого крестового похода наложили свой груз почестей, неравенства и неудач, а в результате история пожинала вражду, которая привела обоих примархов и их легионы на грань уничтожения.

### Ересь Хоруса

- «
*— Что произошло с человеком, которого я знала? Юношей, желавшим прекратить войны? Мальчиком, рисовавшим чудесные здания?*»

— Они никому не нужны, — сказал примарх. — Император дает мне самые неблагодарные задания. Моим бойцам поручают тяжелейшие миссии, бросают их против худших кошмаров. Мы разделены, наши таланты игнорируют, нашу мощь тратят на дробление камня. Отец не обращает на меня внимания. Моих людей не ценят. Наши триумфы не воспевают. Братья насмехаются надо мной, пока мои воины истекают кровью. Всем плевать.

— Неужели? — бросила старуха. — Позволь, брат, я выдвину иную гипотезу, а ты проанализируешь ее своим чудесным умом. Вот моя версия твоей истории: Император всего человечества, прибыв сюда, обнаружил сына, которого высоко оценил. Увидел в тебе несокрушимую волю и непоколебимую решимость. Понял, что ты никогда не сдашься, преодолеешь любую трудность и будешь одинаково достойно сражаться как в славных, так и утомительно затяжных битвах. Разглядев в тебе такие качества, твой отец решил, что ты будешь выполнять трудные поручения. Не потому, что ты безразличен ему, а как раз наоборот — ведь никто, кроме тебя, не справился бы с ними.

— Это не так, — возразил Пертурабо, чувствуя, как сомнение начинает въедаться в него подобно кислоте. — Отец недооценивает меня, как и все остальные.

Каллифона продолжила: — Я долго считала тебя глупцом за верность Императору. Он ведь в конце концов самый обыкновенный тиран. Надеялась, ты поймешь, что он сотворил с тобой. Император изуродовал тебя, а ты изуродовал наш дом своими войнами. Но, брат, я внимательно следила за твоими кампаниями и однажды уловила тревожную закономерность. Ты всегда выбирал самый сложный и мучительный путь к победе. Ты развиваешь в себе комплекс мученика — словно бы ковыляешь по жизни, показывая встречным кровоточащие запястья, чтобы все видели, как ты ранил себя. Ты мрачно таишься в тенях, но больше всего тебе хочется закричать: «Поглядите на меня!» Ты слишком высокомерен, чтобы завоевывать сердца людей. Ты ждешь, что окружающие заметят тебя в полумраке, покажут туда и воскликнут: «Вот! Вот он, великий Пертурабо! Смотрите, как тяжко он трудится без единой жалобы!» В этот дворец ты пришел не по годам одаренным ребенком. Твои способности оказались настолько грандиозными, что никто не обратил внимания на то, в кого ты превращаешься.- – Разговор Пертурабо с названной сестрой Каллифоной во время разорения Олимпии IV легионом (Гай Хейли, «Пертурабо: Молот Олимпии»)


Для Железных Воинов Ересь Хоруса стала кульминацией в череде перипетий и горьких трагедий, которые преследовали легион в последние годы, подрывая и уродуя его дух. Главным из этих событий был бунт на Олимпии — планете, на которой был найден Пертурабо, позже ставшей центром легионных владений в Мератарском скоплении. Когда долгая жизнь Даммекоса, тирана Лохоса и сатрапа Олимпии, наконец завершилась, политические интриги, запутанные и полные вероломства, вновь привели к распрям и вендеттам. Насилие и разлад в обществе вспыхнули особенно ярко из-за перемен, которые принёс в этот мир Империум, и из-за недовольства тем, что планета, отдавая дань легиону, теряла навсегда целые поколения самой лучшей своей молодежи. И примарх, и весь IV легион были поражены новостью о восстании, которое разгорелось в самый тяжёлый для легиона момент. Уже более года Железные Воины практически в одиночку противостояли крупному вторжению омерзительного вида ксеносов под названием хруды (или «темпораферрокс», как их называют в некоторых источниках) на нескольких планетах во Впадине Сак'трада. Подобные операции в истории Великого крестового похода всегда дорого обходились воинам, которые, сражаясь с воплощением кошмаров, рисковали не только жизнью, но и рассудком; эта кампания исключением не стала.

Легиону Железных Воинов пришлось выдерживать внезапные разрывы в ткани времени, солнечные бури и тектоническую нестабильность, которые обычно сопутствуют этим загадочным существам, к тому же обладавшим пагубными технологиями; в результате легион потерял больше чем одну пятую своего действующего состава в ходе кампании, развернувшейся вдалеке от границ Империума, — кампании, которую многие считали бессмысленной и безнадёжной, но основанием для которой, однако, по крайней мере официально был прямой приказ с Терры. После недавних жестоких потерь в рамках Великого крестового похода восстание на Олимпии нанесло IV легиону рану, от которой он не мог оправиться.

Хорус лично принёс Пертурабо вести о том, что его Олимпия охвачена пламенем восстания. Даммекос умер, и народ, пошедший на поводу у демагогов, поднял мятеж. Пертурабо уже устал снова и снова доказывать свою значимость. Множество битв было выиграно ради этой цели, но вдруг оказалось, что только его легион неспособен удержать собственную родную планету. Мысль о том, что все его старания пропали даром, привела Пертурабо в отчаяние. Хорус не мог не воспользоваться таким благоприятным случаем.

Пожертвовав частью армии, которой предстояло любой ценой довести до конца борьбу с чужеродным ужасом, Пертурабо в убийственной ярости повёл остальной легион к родной планете. Повержены были горные крепости, целые города, населённые родичами Железных Воинов, были преданы мечу, и Олимпию охватило пламя. Именно Пертурабо с горькой злобой, граничащей с безумием, своими руками сокрушил укрепления Лохоса, которые в прошлые времена сам же и построил. Примарх и его воины не проявили милосердия даже к родным и соотечественникам, и в итоге миллионы погибли, а Олимпия и её планетарная система оказались в жестоком рабстве. Некоторые говорят, что среди руин некогда прекрасной планеты Пертурабо и его легион наконец с отчаянием и виной осознали масштабы содеянного и пришли в ужас от того, кем стали. Другие же утверждают, что именно тогда воины легиона вместе с примархом избавились от последних иллюзий насчёт собственной природы, и впервые заглянули в собственные души, и приняли тьму. Многим в Империуме события на Олимпии показались чудовищным актом саморазрушения, которое, однако, властью Воителя обрело некую законность и даже подобие правосудия.

После бойни на Истваане V Железные Воины словно сорвались с цепи. Освободившись наконец от бремени своих проклятых миссий, они были охвачены ужасной энергией. На дюжинах миров кузнецы войны Железных Воинов заняли место законных губернаторов, и население было вынуждено влачить жалкое существование под тенью мощных крепостей. Большая часть легиона Железных Воинов сопровождала Пертурабо на Терру, где он руководил бомбардировкой и осадой Императорского Дворца.


**Пустая корона***В отличие от других предателей, вставших на сторону Хоруса, путь, приведший Железных Воинов к проклятию, и причины, заставившие их его выбрать, покрыты тайной почти столь же непроницаемой, как и история Альфа-Легиона, о которой не известно практически ничего, кроме домыслов. Со стороны казалось, что легион, ранее отличавшийся безупречной верностью, не постепенно, но в одночасье отбросил прежнюю лояльность — внезапно и необъяснимо. Те, кто сможет достаточно бесстрастно взглянуть на ситуацию, увидят (обоснованно или нет) в Железных Воинах легион, на долю которого выпало слишком много тягот и ужасов войны — войны, на которой они гибли ради великой цели, не получая при этом ни признания, ни благодарности. Такой наблюдатель увидит примарха и его сынов, которые были измотаны подозрительностью, недовольством и постепенно нарастающим безумием. Однако лишь немного свидетельств найдется тому, что легион страдал от физического разложения или что воинов подталкивала коварная рука Губительных Сил; почти нет данных и о том, что до начала в Империуме гражданской войны галактических масштабов этот легион вообще вступал в сношения с темными силами. В другой интерпретации причина предательства объясняется просто: в легионе все больше нарастало высокомерие, жестокое и ревнивое, почвой для которого стали обычная кровожадность и неудовлетворенность; именно эти чувства и подтолкнули Железных Воинов к катастрофе.*


Однако некоторые историки полагают, что главной слабостью Железных Воинов оказалась их принципиальная неспособность верить: они по-настоящему не верили ни в цель Великого крестового похода, ни в Императора, которому служили, ни в самих себя, считая себя лишь машинами, созданными для убийства. В таком случае причинами их падения могут быть те самые логика и прагматизм, которые превратили их в безжалостных и эффективных солдат, но не дали сил противостоять угрозам более экзистенциального свойства — сомнению и нравственному ужасу. Если это так, то для Пертурабо статус примарха стал индульгенцией для массового убийства, не имевшего никакой высшей цели; его триумфы ни к чему не вели, его победы не приносили плодов. Предполагается, что именно поэтому легион начал разлагаться изнутри, превращаясь в пустой сосуд, позже наполнившийся равнодушной жестокостью и ужасом, которые эти воины раньше несли другим.

Однако некоторые историки полагают, что главной слабостью Железных Воинов оказалась их принципиальная неспособность верить: они по-настоящему не верили ни в цель Великого крестового похода, ни в Императора, которому служили, ни в самих себя, считая себя лишь машинами, созданными для убийства. В таком случае причинами их падения могут быть те самые логика и прагматизм, которые превратили их в безжалостных и эффективных солдат, но не дали сил противостоять угрозам более экзистенциального свойства — сомнению и нравственному ужасу. Если это так, то для Пертурабо статус примарха стал индульгенцией для массового убийства, не имевшего никакой высшей цели; его триумфы ни к чему не вели, его победы не приносили плодов. Предполагается, что именно поэтому легион начал разлагаться изнутри, превращаясь в пустой сосуд, позже наполнившийся равнодушной жестокостью и ужасом, которые эти воины раньше несли другим.

### После Ереси

После отступления с Терры, последовавшего за смертью Хоруса, Пертурабо использовал случай, чтобы отомстить Имперским Кулакам, подготовил для них ловушку на Себастии IV. Западня Железных Воинов получила название «Вечная Крепость», в радиусе 20 километров вокруг которой находились бункеры, башни, минные поля, траншеи, средства против танков и места для нахождения пехоты. Узнав о Вечной Крепости своего брата-предателя, Рогал Дорн заявил, что возьмет её штурмом и вернёт Пертурабо на Терру в железной клетке.

Примарх Имперских Кулаков рассчитывал на честный бой, но вышло иначе. Сначала Пертурабо хитростью отделил 4 части армии Имперских Кулаков от их орбитальных укреплений, после чего уничтожил их поодиночке. Некоторые лоялисты прорвали оборонительные линии Пертурабо и ворвались в центр Вечной Крепости, но оказалось, что в ней не было никакого «центра», а только очередная линия обороны. Крепость была приманкой, которая не содержала ничего ценного — 20 километров мёртвого камня. На 7-й день осады Имперские Кулаки сражались отдельно, используя тела павших братьев как прикрытие.

Осада Вечной Крепости продолжалась ещё 3 недели. Развязка пришла в виде прибытия Робаута Жиллимана и Ультрамаринов, которые победили Железных Воинов, однако война на истощение сломила Рогала Дорна, а его легион понёс опустошительные потери и восстанавливались на протяжении последующих 19 лет. Геносемя более 400 Имперских Кулаков было принесено в жертву Тёмным богам, в результате чего Пертурабо получил почётный сан демон-принца Хаоса Неделимого.

После этой победы Железные Воины отправились в Око Ужаса и завладели демоническим миром под названием Медренгард — ужасный мир-крепость, где солдаты демонического примарха несут вечную службу в огромнейших башнях. Крепость Пертурабо, Крепость Ненависти, — самая мощная из всех миров-крепостей. В отличие от других братьев-предателей, Пертурабо не включился в «Великую Игру» богов Хаоса, а с получением новых сил стал активно противостоять Империуму. Так в 400.M32 он в одиночку всего за 8 дней уничтожил мир-кузницу Переработка, с помощью сил Нургла заразив «машинной чумой» всю технику на планете (что превратило фабрики планеты в ходячих чудовищ — демонические машины). В ходе 10-го Чёрного крестового похода примарх активно помогал Абаддону Разорителю в битве против Железных Рук. После образования Великого Разлома, Пертурабо, возглавляя своих Железных Воинов, начал атаку на миры-храмы, но встретил достойного противника в лице Мортариона и его Гвардии Смерти. Дуэль между братьями-примархами продолжалась в течении 7 часов, в результате которой Мортарион одержал верх над Железным Владыкой. Пертурабо был вынужден остановить своё продвижение, напоследок организовав серию взрывов на поверхности планеты.

## Снаряжение и некоторые способности

**«Логос»**— боевым облачением Пертурабо был уникальный и сильно модифицированный терминаторский доспех его собственной разработки, известный как «Логос». Помимо феноменального уровня защиты от внешних атак, доспех содержал сложные системы командования и управления, кибернетически соединявшие его владельца со всеми частями армии под его началом; также броня предлагала выбор вооружения и вспомогательных систем, созданных могучим интеллектом примарха.- «Крушитель Кузниц» — после смерти Ферруса Мануса на Истваане V Пертурабо получил молот, названный «Крушитель Кузниц», как дар от Хоруса в знак заключенного между ними соглашения.
**Прицельная бомбардировка**— Пертурабо мог со сверхъестественной точностью направлять артиллерийские удары, наносимые как с орбиты, так и тяжелыми орудиями за линией фронта.

## Фразы примарха Пертурабо в игре Horus Heresy: Legions

Название | Фраза |
---|---|

Приветствую. Давай испытаем твою жалкую защиту на прочность (англ. Greetings. Let's put your paltry defenses to the test). | |

Я — Пертурабо (англ. I'am Perturabo). | |

Я не человек, я нечто большее (англ. I'am not a man, I'am far more). | |

Я слышал о тебе. Я ожидал большего (англ. I've heard about you. I expected more). | |

Посмотрим, кого будут помнить (англ. Let's see who will be remembered). | |

Брат (англ. Brother)... | |

Когда-то я мечтал об утопии (англ. I dreamt of utopia once). | |

Наши мечты никогда не становятся реальностью (англ. Reality never matches our dreams). | |

Ты думаешь, что добиёшься большего (англ. You think you could do better)? | |

Об этой битве будут слогать песни (англ. They will write songs about this battle)! | |

Не говори со мной, дворняжка (англ. Do not speak to me, mongrel)! | |

Это недопустимо (англ. This is unseemly). | |

Время для децимации (англ. It's time for decimation). | |

Ты примешь приказ (англ. You will accept true order)! | |

Хорошо исполнено (англ. Well executed). | |

Ты самый верный из всех моих сыновей (англ. You are the most faithful of all my sons). | |

Что я сделал (англ. What have I done)? | |

В кого я превратился? Я потерян (англ. What have I become? I am lost). | |

Кто ты (англ. Who are you)? | |

ПОСМОТРИ! НА! МЕНЯ (англ. LOOK! AT! ME)! | |

Вы все продолжаете меня недооценивать (англ. All of you keep underestimating me)! | |

Неужели так трудно признать, что я лучше (англ. Is it that hard to accept that I'am superior)? | |

Я бы поступил так же (англ. I would have done the same). | |

Я устал от этой битвы (англ. I grow tired of this battle). | |

Меня прислал Хорус, передать его волю (англ. I'am sent by Horus, bearing a message of his will). | |

Я не могу простить (англ. I'am beyond forgiveness)! | |

Я низвергну всё, что ты воздвиг (англ. I will lay low everything you have raised). | |

Сигизмунд! Я выброшу твой труп в пустоту (англ. Sigismund! I'll throw your corpse to the void). |


## Галерея


## Источники

- Ересь Хоруса, книга 3 — Истребление
- Кодекс: Космодесант Хаоса (6-я редакция). Дополнение к кодексу: Чёрный Легион
- Кодекс: Космодесант Хаоса (8-я редакция)
- Гай Хейли, «Пертурабо»
- Грэм Макнилл, «Ангел Экстерминатус»

Лоялисты
|
Вулкан • Джагатай Хан • Корвус Коракс • Леман Русс • Лион Эль'Джонсон • Рогал Дорн • Сангвиний • Феррус Манус • Робаут Жиллиман | |
---|---|---|

Предатели
|
Альфарий • Ангрон • Конрад Кёрз • Лоргар • Магнус • Мортарион • Пертурабо • Фулгрим • Хорус
|