Липутин

**Сергей Васильевич Липутин** — губернский чиновник, участник революционной «пятерки» Петра Степановича. Человек уже немолодой, большой либерал и в городе слывший атеистом. Женат он был во второй раз на молоденькой и хорошенькой, взял за ней приданое и, кроме того, имел трех подросших дочерей. Всю семью держал в страхе божием и взаперти, был чрезмерно скуп и службой скопил себе домик и капитал. Человек был беспокойный, притом в маленьком чине; в городе его мало уважали, а в высшем круге не принимали. К тому же он был явный и не раз уже наказанный сплетник, и наказанный больно, раз одним офицером, а в другой раз почтенным отцом семейства, помещиком. Имеет острый ум, любознателен, весел.

Как отзывается о нем сам Петр Верховенский:

*«Липутин — фурьерист, при большой наклонности к полицейским делам; человек дорогой в одном отношении, но требующий во всех других строгости».*

## Ход повествования

В начале истории Липутин, как и все остальные, являлся членом кружка Варвары Петровны.

Позже выясняются его связи с революционной организацией Петра Степановича.

Липутин активно содействует обществу, хотя и в основном, в делах общественных. Так, он приводит к Степану Трофимовичу Кириллова, чтобы, используя последнего, выведать обстоятельства женитьбы Степана Трофимовича и Даши.

Липутин непременно участвовал в заседании «наших» у Виргинского в Главе 2-7. Также, будучи членом «пятерки», он посещал все ее собрания, на которых готовилось убийство Шатова. Наряду с Шигалевым и Толкаченко был наиболее недоволен «деспотизмом» Петра Степановича. В Главе 3-4 отправился вместе с Петром Степановичем к Кириллову, чтобы убедиться, что тот действительно собирается совершить самоубийство и взять все на себя. Там был свидетелем того, как Петра Степановича избил Федька Каторжный.

На собрании участников «пятерки» Петра Степановича вместе с другими открыто высказал недовольство замышляемым убийством Шатова, как прямо вредящим целям общества. Однако, не рискнул порвать с организацией.

Чтобы не участвовать в убийстве, хотел бежать, используя поддельный паспорт, однако, в самый последний момент отказался от этого.

Принимал участие в покушении на Шатова. Удерживал его на земле вместе с Толкаченко и Эркелем, пока Петр Степанович совершал выстрел из револьвера.

После совершившегося преступления все-таки сбежал, однако, не вынес напряжения и загулял по-черному в каком-то трактире, где его и взяла полиция.

Во время суда сотрудничал со следствием, вел себя уверенно, и, кажется, он не будет очень строго наказан.

## Взаимоотношения с другими персонажами

Липутин дружен с капитаном Лебядкиным. Он постоянно подпаивает его, чтобы выведать какие-нибудь сведения (преимущественно для сплетен). Именно «благодаря» Липутину Лебядкин решается в пьяном виде послать любовное письмо Лизе Тушиной, которая уже помолвлена с Маврикием Николаевичем. А также вместе с Лебядкиным они пишут шутовское «Послание к гувернанткам», которое Липутин и зачитывает во время скандального литературного вечера у Варвары Петровны.

Липутин не любит Кириллова, очевидно, из-за его самоубийственной философии. Он даже отказывается пить у него дома чай, когда они вместе с Петром Степановичем посещают его.

Мелочный, алчный и завистливый Липутин практически не имеет хороших знакомств, почти во всех приличных домах города ему было отказано в посещении. Пожалуй, единственным более-менее значительным знакомством был для Липутина Степан Трофимович.

Липутин не любит Петра Степановича, и всячески желает ускользнуть от «дела», которое тот навязывает членам «пятерки» (убийство Шатова). Кроме того, он совсем не против сам занять место Верховенского, для чего вместе с остальными членами «пятерки» собирался заявить об уходе, и основании нового общества. Но Верховенский своими интригами, а также запугиванием смог убедить их не оставлять «пятерку».

К Николаю Всеволодовичу Ставрогину он относится с видимым почтением, хотя и был на него обижен, когда тот при всех поцеловал его молодую жену «в губы, в полную сласть, раза три». В дальнейших разговорах Липутин благоразумно пытается ссылаться на то, что Николай Всеволодович уже в то время «могли быть не в себе», тем занимая более выгодную для себя позицию обиженного, который снизошел до прощения обидчика по причине немощей последнего.