Кошки, мышки, паучки

## Лор


*Доктор поскальзывается на мокром мосту. Электронное подключение новой стопы обрывается где-то в районе лодыжки, заставляя схватиться за облезлые перила. На миг он перестает понимать, где находится. Потом отрывает взгляд от мокрых панелей пешеходной эстакады и оглядывается на бесконечное нагромождение стекла и металла – Верхний Центр.
*

*Яркий, никогда не гаснущий свет заставляет сморгнуть. Доктор переподключает ступню. Она из тех, что подороже, но где-то в электрических цепях все равно блуждает память о предыдущем владельце…
А еще она на полтора размера велика, саркастически подсказывает внутренний голос. Эта подержанная модификация была унизительной платой от богатого клиента из верхнего сектора, не пожелавшего переводить подпольному врачу потенциально отслеживаемые кредиты.
Доктор уже несколько раз форматировал электронную начинку, но в силиконе все еще жили чужие импульсы – словно отпечаток пальца, который никак не удается стереть. C тяжелым вздохом он гонит прочь мысли о том, что бывает, когда банальная анатомия лезет в высокие технологии, которые ей не по средствам.
Капли воды бегут по редеющим волосам, затекают за стекла микронных очков, превращая огни на той стороне моста в мерцающие кляксы. В утреннем прогнозе выпадения конденсата не обещали. С другой стороны, доктор был не готов ко многим событиям этого дня. Он поглаживает футляр из биоинертного пластика, лежащий в нагрудном кармане. Материалы оружейного класса. Этого хватит, чтобы уйти на заслуженный отдых, который он обещал себе еще двадцать циклов назад.
По крепкому мосту из железа и армированного пластика он в одиночестве спускается от автоматических лифтов Верхнего Центра в нижний сектор. Все приехавшие вместе с ним на лифте уже рассыпались по темным проулкам и сомнительным лавчонкам пограничного рынка. Доктор снова кряхтит и, хромая, спешит перейти мост. Тыльной стороной ладони он отирает лицо, по которому теперь тоже струится вода. Он стар, но не настолько, чтобы помнить настоящий ливень. Он не знает иного дождя, кроме этой печальной концентрации сотен миллионов дыхательных циклов живых существ.
За его спиной затихает механический гул лифта, который вот-вот распахнет свои двери и выпустит новую партию улучшенных гуманоидов в лабиринт рыночных улиц. Доктор еще раз поглаживает свой "пенсионный пакет" и оглядывается.
*

*Пневматические двери с шипением расходятся, обнажая темное нутро лифта и море чужих лиц. Тут он понимает, что ждал этого, затаив дыхание, и делает медленный выдох.*

"Переходный уровень. Соблюдайте осторожность", – *предупреждает механический голос.
*

*Морось и гнетущее свечение Верхнего Центра заставляют новоприбывших активировать темные очки и натянуть велюровые капюшоны. Как дрессированные мышки, люди спешат на мост.
*

*И тогда доктор замечает хищный стальной силуэт на голову возвышающийся над всеми.
*

*От участившегося дыхания запотевают очки.
*

*Силуэт смещается и в рассеянном свете становится более четким. Это кто-то высокий и жилистый; мышцы из темного углеволокна оплетают мощные сервоприводы. Матово-черные пластины нагрудного доспеха поглощают падающие сверху блики. Доктору знаком свалявшийся меховой воротник, который, подобно дикой кошке, лежит на шее из темной анодированной стали. Но даже не это, а контуры безликой маски, угадать которые позволяет лишь бегущая вода и отблески неоновых огней, заставляют уйти в пятки обыкновенное, уже изношенное сердце доктора.
*

*.
*

*Он пятится. И снова оскальзывается на ребристом металле. И сдирает кожу с рук, цепляясь за перила. Высыпавшая из лифта толпа озабочена лишь тем, чтобы поскорее спрятаться от влаги и света. Доктора толкают, опрокидывают.
*

*Его охватывает паника, но ему удается подняться на четвереньки. Толпа течет мимо, и обычные стопы сминают, а металлические – дробят его пальцы. Людской поток скрывает его от чужих глаз, но доктор не поспевает вместе со всеми и вот-вот останется в одиночестве. Дрожащей рукой он вытирает глаза – очки уже потерялись в сутолоке, размазывая по лицу кровь и слезы. Проморгавшись, доктор замечает конденсатор влаги, который сулит спасение. Затхлый воздух нижних секторов валит из решетки конденсатора грязными клубами.
*

*В самом хвосте толпы доктор достигает укрытия и сгибается в три погибели, едва осмеливаясь дышать. До пограничного рынка с его лабиринтом улочек – всего несколько метров. Юркнуть бы туда – и можно затеряться, скрыться от мрачного силуэта.
*

*Конденсатор замедляет хриплое дыхание. Последний из прибывших на лифте исчезает в переходах рынка. Доктор случайно роняет взгляд на зеркальную витрину заброшенного магазина и видит отражение импульсной винтовки, которую поднимает, упирая приклад в плечо, его преследователь. Там, где могла бы быть прорезь для глаз, на безликой маске загорается кроваво-красная полоса.
*

*Доктор запрокидывает лицо, подставляя его свечению верхних секторов, лишь бы не чувствовать на себе прицел. Зажмурившись, он молит о пощаде, но неоновое будущее глухо к мольбам. Особенно когда их возносит столь мелкое и ничтожное существо.
*

*Сквозь шум дождя доктор слышит узнаваемый щелчок оружия, снятого с предохранителя, и непроизвольно прикрывает ладонью свое единственное истинное сокровище. Даже через пластиковый футляр он чувствует заполошный стук собственного сердца.
Льющийся сверху бессердечный свет зажигает в животном разуме доктора последнюю человеческую мысль.
*

*Будущее ни от чего не откажется.*


"Поставь на паузу".

Во время прошлой аттестации я спросила комиссию, что требуется от того, кто хочет попасть в Центр. Один из старших офицеров сказал, для этого нужно быть готовым пожертвовать частью себя, что каждое улучшение поднимает тебя выше в иерархии "ПРОЕКТА", но одновременно подтачивает личность. Тогда я, не подумав, выпалила, что никто в здравом уме не станет платить такую цену. Кусочек чистого силикона и модный логотип того не стоили.

Комиссию это позабавило. И меня повысили.

По монитору пошли помехи, изображение задрожало. Трехмерная голограмма доктора замерла на той секунде, которая станет для него последней. На запрокинутом вверх лице отразилась смесь ужаса и смирения. В нескольких сантиметрах от его затылка остановился луч красного света, вырвавшийся из дула импульсной винтовки. Через несколько миллисекунд концентрированная плазма прожжет в голове доктора дыру.

"Ты остановилась на самом интересном месте, ".

Мозли, мой новый напарник, потянулся и зевнул. У него было изрядное брюшко: то, что в юности могло быть мышечной массой, проиграло неравный бой с силой притяжения и осело в районе талии. Когда борешься с преступностью, сидя в кабинете, не пропускаешь обеденных перерывов.

Аппетиты у Мозли при этом были немалые. Я уже в третий раз поймала его взгляд, украдкой брошенный на дата-куб, выданный мне по случаю повышения. Мой новый капитан положила его мне на стол нынче утром, сердечно поздравляя и заодно представляя мне моего напарника – увальня с бегающими глазками.

Жадность наконец победила. Мозли взял кубик с видеостола и машинально перебросил из руки в руку. Ладони у него были большие и мягкие.

"Ты еще не установила эти программы?" Он старался говорить так, словно речь шла о пустяках, но я видела, как ему неймется.

Я хрустнула костяшками пальцев.

На столе лежали мои перчатки "АТЛАС" стандартной модели. Такие были у всех блюстителей порядка в нижних секторах. Большинство новичков спешило установить улучшения, которые позволяли арестовать тех, кого было приказано, оставаясь при этом на безопасном расстоянии, – но я никогда не гнушалась тем, чтобы подойти поближе. Грубая сила перчаток подходила мне… да, как перчатка. Их не требовалось вживлять, а это устраняло риск получить в свои электронные сети чужие воспоминания. Во время учений перед переводом в Центр на меня бросали косые взгляды, но ухмылка сползла с лица ответственного за курс, когда мой правый хук оставил вмятину на груди титанового манекена.

"Ты теряешь время", – продолжал Мозли. К сожалению, он счел мое молчание за приглашение продолжить. "Плохой доктор плохо кончил. Дело закрыто. Капитан спрашивает, когда мы снова включим лифт. Не следует задерживать пассажиропоток и всякое такое".

Я по-прежнему молчала. В нижних секторах тот, кто *"плохо кончал"*, обычно не получал церебральную ионную чистку из незарегистрированной импульсной винтовки с расстояния в сто метров. Доктора "убрал" профессионал. Я снова обратилась к компьютеру.

"Шаг назад. Продолжить воспроизведение".

"Уточните длину шага в секундах", – потребовал механический голос, как мне показалось, с легкой издевкой. Даже видеорегистратор не хотел сотрудничать с программой.

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Я вышла на работу в шесть утра, и продираться через условности верхнего сектора уже оказалось более утомительно, чем брести по сборочному уровню по колено в ржавом мусоре.

Я скучала по честной драке. По возможности размяться. Вот что было бы славно. Я вздохнула и сдула с лица вечно лезущую в глаза прядь волос.
Первый день на новом месте, Вай. Веди себя спокойно. Заведи приятелей. Постарайся никого не бить.* Я повторила про себя утреннюю мантру и набрала полную грудь воздуха.*

"Три… нет, четыре миллисекунды", – пояснила я как могла терпеливо.

Изображение снова дрогнуло. Голографическая модель едва заметно подалась назад. Я выстроила траекторию импульсного луча с того момента, как он показался в поле зрения наружной видеокамеры у лифта. Внутренняя камера показывала лишь черноту. Ее отключили намеренно. Единственной зацепкой была висящая в воздухе искра света.

"Расчет примерного телосложения подозреваемого по данным входного отверстия", – я сделала запрос.

В темноте забегали огоньки, компьютер загудел, производя вычисления. Тонкие лучики сложились в многогранники, а те – в схематическую фигуру. Убийца был высоким… но большего анализ не дал.

"Это все не то", – буркнула я. В нижних секторах мы не раскрывали преступления с помощью навороченных голограмм. "Как можно что-то раскрыть по компьютерной модели?"

"Неточная формулировка. Пожалуйста, повторите запрос". Интересно, этот компьютер специально запрограммировали на сарказм? Или он унаследовал черты характера своего создателя?

Мозли рассмеялся. "Именно так мы здесь и работаем, детектив, – он сделал акцент на моем новом звании, будто напоминая, что теперь я избавлена от грязной работы, которой занималась в нижнем секторе. – Бывает, конечно, просочится какая-нибудь крыса, но пока над нами горит свет, все хорошо. И мы сами выходим чистенькими".

От этих сомнительных утешений сводило зубы. Я отвлеклась от экрана симуляции и посмотрела на Мозли. Не стоило на него обижаться. Он все еще не мог думать ни о чем, кроме моего дата-куба.

"Так ты будешь устанавливать это или нет?"

Я свернула голографический ролик. Смотри, не смотри – больше по отраженным бликам ничего не узнаешь. "Не доверяю улучшениям", – спокойно пояснила я и наконец встретилась с Мозли взглядом. "Девочка, послушай, это тебе не обноски из нижнего сектора, – он махнул кубом в мою сторону, – этот – настоящий. Его прислали сверху". Мигающие огоньки консоли пробежали по выгравированному на поверхности куба перевернутому треугольнику – логотипу лаборатории "ПРОЕКТ". "Сама же видишь: новехонький… либо очень качественно очищенный".

Было ясно, что Мозли готов за него удавиться. Я потерла ладонью затылок и легко солгала:

"Я недавно устанавливала улучшения. Меньше цикла назад. Боюсь перегрузки. – Я взяла со стола свои старые перчатки. – Да и они все еще прекрасно работают". Я подставила ладонь, чтобы Мозли вернул мне куб.

Банальная вежливость далась ему так тяжело, будто он поднимал штангу: искушение ввести себе мои программы было очень сильно. Но Мозли лишь нахмурился и отдал мне куб:

"Мое следующее улучшение подойдет только через цикл, так что если не захочешь устанавливать свое…"

Я развернулась и пошла к дверям.

"Да-да, тогда я сразу сообщу тебе об этом… напарник", – бросила я через плечо.

"Куда ты собралась?" Кажется, Мозли за меня немного волновался. Ключевое слово – "немного".

Я надела перчатки и вошла в лифт.

"Собираюсь немного поработать".

Пока высокоскоростной лифт опускался все ниже, я разглядывала потухшую микронную линзу неработающей видеокамеры. Тот, кто пришел за доктором, знал, что Центр ведет наблюдение. В лифте я была одна, поэтому спокойно размяла плечи и, сцепив пальцы в замок, вытянула руки за спиной. Обычно железная коробка лифта была до отказа набита теми, кто работал в Центре, но не мог позволить себе снять там жилье. Теперь гражданским закрыли доступ в лифт до тех пор, пока Центр не раскроет убийство доктора.

Пока *я его* не раскрою. С точки зрения Мозли, убийство подпольного доктора не стоило того, чтобы "задерживать пассажиропоток" и снижать продуктивность Центра. Лифт притормозил; на миг я будто зависла в невесомости. Я рефлекторно отключила гасители инерции в перчатках, чтобы их вес вернул мне почву под ногами. Через мгновение лифт остановился, и приземление вышло довольно жестким.

Дверь отъехала в сторону. Во влажном воздухе раздался механический голос: *"Переходный уровень. Соблюдайте осторожность"*.

Я включила темные очки и осторожно вышла из темного лифта на равномерно подсвеченный мостик. Здесь, как и во всех нижних секторах, было сыро. Я чувствовала, как влага оседает на волосах и шее.

На железной перемычке моста не было ни души; ближайшие торговые лавки также пустовали. Не работает лифт – не работает и рынок. *Свидетелей я здесь вряд ли найду, даже если предположить, что кто-то захотел бы пообщаться с полицией.*
Я сделала несколько шагов по мосту и повернулась лицом к темному нутру лифта. Переведенный в ручной режим, он дождется меня, чтобы поднять обратно в Центр. Если компьютер правильно рассчитал рост убийцы, я стояла примерно там, откуда был произведен выстрел. Шаг вперед – и он попал бы в поле зрения камеры, установленной на мосту. До конденсатора влаги, за которым пытался спрятаться доктор, отсюда было почти сто метров. Убийца явно не новичок.

Я осмотрела металлическое покрытие моста. На нем явственно виднелись царапины. Я присела на корточки, чтобы рассмотреть поближе. Они оказались свежими. Будь царапины хоть вчерашними, то уже начали бы ржаветь из-за высокой влажности. Эти же чистые. И лифт, и мост перекрыли сразу после убийства. Я просканировала найденные следы; по нижнему краю моих линз пробежала строка с измерениями. Так глубоко процарапать металл мог лишь некто гораздо тяжелее, чем гуманоид, даже улучшенный.

Сразу представились заголовки секторной газетенки: *"Центр сообщает, что врач-самоучка стал жертвой взбесившегося робота"* или что-нибудь столь же дикое.

От неожиданного колебания воздуха мои мокрые пряди волос прилипли к щекам. Я видела мост краем глаза, и он все еще был пуст. Я принюхалась. Пахло озоном. Я тут же напрягла плечи, включила зарядку перчаток и уперлась одним коленом в металлическое покрытие.

"В соответствии с законами Центра, долговременное перемещение в режиме скрытности шестого уровня вблизи остановок общественного транспорта считается правонарушением", – сообщила я пустоте.

По лужице воды у моих ног прошла рябь. Перчатки едва не гудели от накопленной энергии. Я ударила стальным кулаком снизу вверх, и он с силой врезался во что-то твердое. Но победной улыбки не получилось. Запястье моей ведущей перчатки сжали невидимые тиски.

Сила замаха протащила меня вперед, я покатилась по плитам вместе с невидимым противником, врезалась в ограждение и только благодаря панельной броне ничего не сломала.

Воздух дрогнул, и в нем проступили очертания моего нового знакомого, потерявшего скрытность. Лежа на спине, я прищурилась против света, чтобы рассмотреть получше. Женщина в высокоэластичной броне высшего класса. Длинные, высветленные фотонами волосы стянуты в высокий хвост, что придавало ей суровый вид. Ее глаза светились холодным светом, а укрепленный на запястье арбалет был направлен прямо мне в лоб.

"Лицензию на ношение оружия спрашивать бессмысленно?" – простонала я, принимая вертикальное положение.

Незнакомка наблюдала за мной, плотно сжав губы, как будто преобразовала в уме сложное уравнение. Решением которого наверняка будет моя смерть.

"Полицейский жетон номер 20121219. Блюститель порядка, нижний сектор. Получила повышение, переведена в Центр сегодня в шесть ноль-ноль утра, – бесстрастно констатировала она. – Поздравляю, детектив".

Она говорила ровным голосом системных сообщений, но в нем, кажется, проскользнула нотка любопытства. Возможно, это было связано с тем, что теперь она держала меня на прицеле.

"Ты знала, что я опасна, но все равно пришла сюда", – продолжала незнакомка.

"Перенервничала из-за повышения, – ответила я. – Просто хотелось помахать кулаками".

"В твоем личном деле указано, что в честь повышения сегодня утром ты получила дата-куб "ПРОЕКТА". – Беглым взглядом она просканировала мое снаряжение. – Но ты не установила программы".

"Это уже мое личное дело…"

"Куб мне нужен", – перебила она.

"Ты совсем, что ли, перегруженная? – Я потерла затылок огромной металлической перчаткой, так что волосы встали дыбом мокрыми иглами. – Сейчас я тебя арестую и заберу в Центр".

"Попробуй", – сказала женщина с арбалетом, который все еще был нацелен на меня.

Я невесело засмеялась. "Будь по-твоему. Как насчет небольшого обмена любезностями, прежде чем начнем обмениваться ударами?" Мой голосовой модуль только усилил ехидную интонацию. "Назови свое имя".

"Данные засекречены. – Плотно сжатые губы изогнулись в усмешке. – И если я его скажу, мне придется тебя убить".

Она явно не шутила. К тому времени я лучше рассмотрела ее снаряжение и решила сменить тему.

"Не похоже, что тебе нужно еще одно улучшение. – Я указала на ее запястье. – Твой модный арбалет уже круче любого оружия из стандартного арсенала Центра".

"Я кое на что охочусь".

"Надо же. Я тоже", – ответила я.

"Отдай мне дата-куб".

Несмотря на все свое уникальное снаряжение, она руководствовалась тем же желанием, что и весь Центр: получить кусочек другого человека.

Ответить я не успела. Меня вызывали по встроенной рации. В наушнике зашумело.

"Вай? Вай, ты меня слышишь?" Это был голос Мозли, липкий от страха, как покрытая испариной кожа. "Мне тут… э-э… нужно подкрепление… э-э… напарница".

"Я немного занята, Мозли. – Я посмотрела на время в углу линзы. – И почему ты еще на работе?"

"Приходи и помоги, ладно?"

"Кто-нибудь из патрульных доберется быстрее, – ответила я, разглядывая лицо той, что держала меня на прицеле. – Они наверняка…"

"Высылаю свои координаты".

Шестью секторами ниже вспыхнула искорка света. Я вздохнула: "Мозли, Свалка находится вне юрисдикции Центра".

Скопление отбросов общества, Свалка была не совсем обычным районом. За ней было трудно уследить; она редко оставалась на одном месте дольше цикла, поскольку чаще всего занимала сооружения, предназначенные под снос. Там было проще всего нанять незарегистрированных хакеров, купить оружие с перебитыми номерами или "слегка поношенные" улучшения с истекшим сроком годности. Мы мирились с ее существованием в нижних секторах, потому что подозреваемых легче обнаружить, когда они стекаются в одно место. Но с той же легкостью там могли стереть память неосторожному патрульному.

"Я иногда… как бы это сказать… Подрабатываю в свободное время. – В сбивчивых объяснениях Мозли явственно слышалась паника. Было трудно представить этого увальня в роли наемника. – Я понимаю, что мы только-только начали работать вместе, но меня сейчас убьют! Мне некому больше позвонить".

Проклятье.

"Сейчас буду. Никуда не…"

Соединение оборвалось. Я стукнула по мосту кулаком в перчатке, оставив вмятину в ливневой решетке, и посмотрела на загадочную незнакомку, державшую меня на прицеле. Ее арбалет не сдвинулся ни на йоту.

Я поднялась на ноги, надеясь, что, *может быть*, она меня не убьет.

"Слушай, мне пора. За мостом – лифт, который ходит на нижние уровни. Если отключить блокировку и перенастроить скорость, то, может быть, я доберусь до своего напарника прежде, чем он наступит на больную мозоль не тому, кому надо". Я повернулась к незнакомке спиной. "Считай это предупреждением, – сухо добавила я. – И получи лицензию на ношение оружия, иначе в следующий раз выпишу штраф".

"Твоего приятеля убьют на Свалке раньше, чем лифт спустится на следующий уровень, – донеслось мне вдогонку, когда я пустилась бегом. – Не хочешь доехать быстрее?"

Раздался хлопок, снова запахло озоном. Я обернулась.

Под сдернутой завесой скрытности обнаружился гиперсовременный боевой мотоцикл. Скопившаяся в воздухе сырость снова обещала пролиться дождем, но черное напыление на корпусе мотоцикла отталкивало влагу. Хозяйка завела мотоцикл; заработал электромагнитный привод.

Я уважительно присвистнула: "Этот красавец точно не зарегистрирован".

"Верно".

"Ты разве прокатишь бесплатно?"

"Нет. Поездка за дата-куб, – сказала она, прогревая двигатель. – Считай, что получила повышение скорости".

Я заглянула незнакомке в глаза. Она могла без труда убить меня и взять все, что хотела.

Я подошла к мотоциклу, села позади нее и призналась: "Просто я не доверяю улучшениям".

"И правильно делаешь. – Незнакомка подвела мотоцикл к краю моста, так что переднее колесо свесилось за край. – Кстати, меня зовут ".

Шесть секторов промчались вверх размытой полосой неона. Вейн наверняка не хотела знать, что было в моем утреннем пищевом наборе, поэтому на протяжении всего спуска я не отрывала глаз от светящейся точки на внутренней стороне линз, отмечающей местонахождение Мозли на карте.

Вейн скрыла своего железного монстра у пожарного выхода из здания, которое занимала Свалка, и только по едкому, еле уловимому запаху можно было определить, что секунду назад здесь что-то было. Я наблюдала за вечерней толпой через бинокль ночного видения.

Свалка была необычайно оживленной, будто паршивые помойные коты со всей округи сбежались на запах жареного.

"Он там. – Я повернулась к Вейн и вынула дата-куб из подсумка на бедре. – Держи… пока я не забыла оплатить проезд".

"Ты честный полицейский. Вымирающий вид". Вейн забрала куб и окинула оценивающим взглядом нынешнее воплощение Свалки: "Да, размах уже не тот".

Я кивнула.

"А ведь словно еще вчера я разнимала драки в таких притонах".

"Это и было вчера, – Вейн улыбнулась своей холодной улыбкой и проверила аккумулятор на втором, более крупном арбалете, который держала в руках. – Полагаю, ты не будешь ломиться в парадную дверь?"

"Какой в этом интерес? – ответила я. – Но если не хочешь, не ходи за мной".

"Не тебе одной хочется помахать кулаками".

Я пожала плечами и пошла вдоль здания, оценивая, какие стены несущие, а какие – нет. Здание предназначалось под снос, поэтому действовать приходилось осторожно. Вряд ли Мозли обрадуется, если я обрушу на него потолок.

Зарядив перчатки, я всадила кулак в слабую стену, вкладывая в удар всю накопившуюся за день злость.

Ветхий пористый углепластик проломился от двух хуков. После третьего в дыру уже можно было пролезть. Стряхнув с себя труху, я нырнула в темноту.

Мне повезло. Я попала на склад, сверху донизу забитый подержанными конечностями. Их даже не удосужились почистить. Хотя, с другой стороны, зачем: новые улучшения продавали на много секторов выше.

Я отогнула кусок пленки, за которой обнаружился вход в более просторное помещение, где мерцали синие и лиловые огни. Играла музыка; я почувствовала вибрацию басов в своей нагрудной пластине. На небольшом возвышении стояли столы и стулья, разделенные перегородками, – подобие зоны отдыха.

"Это он?" – Вейн переключилась на мою частоту, и я отчетливо услышала ее слова в своем сознании. Ее голос был по-прежнему низким, но без модуля звучал не так искусственно. Она кивнула на грузную фигуру за тускло освещенным столиком в ближайшей кабинке.

"Несанкционированное подключение к полицейскому каналу карается лишением свободы, – сообщила я. – Даже не буду спрашивать, где ты этому научилась".

Вейн улыбнулась. В мягком свете я увидела блестящие глаза Мозли и кивнула.

"Да, это он".

Я добавила перчаткам чуть-чуть мощности, и на разбитом полу заплясали лужицы рыжего света. Обитателям Свалки он был знаком, и они расступились без лишних вопросов.

Я придвинула стул к столику, за которым сидел Мозли. Лампа мигнула, и я заметила, что кабинка совсем недавно служила операционной. Судя по тому, что рядом с бутылкой Мозли стояло ведерко с зубами, здесь работал нейрохирург. Порты для передачи данных лицензировались и устанавливались только Центром; тем, у кого их не было, приходилось обходиться нервными узлами, до которых можно было достать, – а в деснах они располагались ближе всего. При виде Вейн Мозли сказал:

"Ты не говорила, что приведешь подругу, Вай".

"Улучшение", – поправила его Вейн.

Я оперлась на столик, едва не сбив перчатками ведерко зубов. Затем сдвинула на лоб очки, чтобы взглянуть Мозли в глаза – растерянные и беспомощные.

"Подумала, что в такое место лучше не соваться без подкрепления. На Свалку приходят, когда что-то ищут. Что искал ты, Мозли?"

Костяшки пальцев покалывало от нерастраченной энергии.

"Ему не понравилось то, что я предложил… и тогда я сказал про твое улучшение. – Голос Мозли дрожал, глаза слезились. – Решил, что если это его заинтересует, то уговорю тебя продать куб. А он сказал… сказал, что если я выманю тебя сюда…"

"Где твой покупатель?" – Вейн окинула взглядом снующих вокруг воров и мошенников.

Тонкий красный лучик возник словно из ниоткуда и уперся Мозли в солнечное сплетение.

Перекрывая монотонный гул Свалки, ей ответил абсолютно спокойный голос: "Здесь, милочка".

Я бросила взгляд на Вейн и увидела, как исказилось ее лицо. Эти интонации были знакомы любому блюстителю правопорядка в нижних секторах. "Джин!" – прорычала она.

"Вот это встреча! Лейтенант Вейн! Или правильней сказать: спецагент Вейн? Шикарно выглядишь. Конечно, жаль твой отряд… но ты достойно хранишь память о каждом. Арбалет особенно хорош".

"Джин? Мозли, твой покупатель – Хада Джин?!" – воскликнула я, обращаясь к хныкающему идиоту, который был моим новым напарником. Он виновато кивнул. Джин был печально известным взломщиком, охочим до элитных улучшений. По слухам, прежде он был подпольным механиком и, выполняя какую-то грязную работенку, едва не попал под форматирование. Это привело к фрагментации личности. В последней газетке, которую я загрузила, утверждалось, что с тех пор он отрезает у других все, что блестит. Даже без фрагментации никто не смог бы сохранить рассудок, подключив к себе столько чужих запчастей.

Было похоже, что с Вейн они уже когда-то встречались.

"Становится все занимательнее", – пробормотала я себе под нос.

Джин расхохотался. От того, какое безумие угадывалось за этим искаженным смехом, у меня по коже пошли мурашки. "Я буду ломать тебя по кусочку, пока ты не исчезнешь! Ты – вирус!" – крикнула Вейн в ответ бестелесному голосу. Казалось, еще чуть-чуть – и она заискрит.

"Может быть, в другой раз, милочка. Сейчас речь о моих желаниях". – Голос Джина исчез в низком, тревожном гуле.

"Улучшение, говоришь. Оно уже продано". – С этими словами Вейн достала дата-куб и подняла его повыше.

"Очень жаль, – вздохнул Джин. – Я так наделся, что ты его уже установила. Что ж, придется переписать третий акт".

С противным визгом арка красной плазмы прожгла воздух между мной и Мозли. Я по-прежнему была без темных очков, и вспышка ослепила меня. Равномерный людской гул сменился криками паники. В ноздри ударил запах страха и жженого силикона. Глаза слезились, и я часто заморгала, чтобы избавиться от застилающего взор неонового пятна.

Будто на негативе я увидела опаленные костяшки одной перчатки – и сквозное отверстие в груди Мозли. Без всякой навороченной экспертизы в Центре было ясно, что доктора на мосту застрелили из того же оружия.

"Этот крысеныш где-то здесь, – передала Вейн по нашему каналу связи. – И я его убью. Джин охотится за этим, – она бросила мне дата-куб. – Постарайся остаться в живых".

Когда я поймала куб, Вейн уже перешла в режим скрытности. На Свалке почти никого не осталось. Нет лучшего стимула для вечерней пробежки, чем заряд деионизирующей плазмы. Я зарядила перчатки, и темный зал озарился их янтарным светом.

Хохот Джина эхом отражался от стен. Вдруг на открытом канале связи послышалось шипение, помехи, а потом – голос:

"Так-так, детектив. Кошка в перчатках не поймает мышку", – проворковал он.

"Хада Джин! Ты находишься в розыске по подозрению в серии убийств. – Над головой была открытая балюстрада, и я всматривалась в полумрак, чтобы вовремя заметить смертоносный красный огонек. – А еще ты расплавил моего напарника!"

"Он все равно тебе не нравился. Ты же сама так говорила. – Снова раздалось шипение и треск: шел поиск аудиофайла. – Ага, вот оно. Сейчас послушаем…"

Шипение смолкло. Я услышала запись собственного голоса: "Просто я не доверяю улучшениям".

"Да, ловко. – Я обогнула груду старых механизмов и запчастей. – То, что ты хочешь, у меня".

"Новой подружке не понравился подарок?" – Хохот снова рассыпался эхом. Что-то промелькнуло в уголке расколотого зеркального стекла, превратившегося в паутину для отражений.

"Она тоже не доверяет улучшениям. Она ничего не рассказывала о своих прошлых напарниках? О своем отряде?"

Я не ответила, продолжая подкрадываться к месту, где видела его до выстрела.

"Все погибли, представляешь? – По голосу чувствовалось, что Джин ухмыляется. Как мог человек, почти полностью ставший механизмом, все еще испытывать радость? – Спецагент Шона Вейн тоже почти погибла. Но ее, конечно же, пересобрали. У нее было особое назначение".

"Кто? – спросила я, надеясь заболтать Джина и вынудить его совершить ошибку. – Кто ее пересобрал?"

"ПРОЕКТ", конечно, глупый котенок. "ПРОЕКТ" пересобрал нас всех. – Его смех перешел в ультразвук, резанувший мне слух. – Но с тобой им придется повозиться… после того как я с тобой наиграюсь".

Из тени вылетел металлический цилиндр. Я уклонилась и упала на груду металлолома. Слабый взрыв сотряс ее, потом цилиндр отскочил и вторым взрывом раскидал кучу строительного мусора.

"Она не рассказывала тебе, как они погибли?" – От предвкушения у Джина участилось дыхание. Я медленно поднялась – и увидела на животе красную светящуюся точку. А в пятидесяти метрах от себя – силуэт высокого стрелка, одетого в сталь. Снова раздался его каркающий смех:

"Это была..."

"Ловушка!" – прозвучал по внутренней связи голос Вейн, а сама она материализовалась рядом с Джином.

Я пустилась бегом, успевая заметить, как арбалетные болты поражают темную тень – раз, другой и третий – и как Вейн откатывается после каждого выстрела, чтобы избежать ответного огня. Вблизи его оружие было менее точным, но стены сносило эффективно.

Вейн прыгнула на стальную фигуру и повалила наземь. Я была уже рядом.

"Готовы, котятки? – прошипел Джин. – Посмотрим, как вы побегаете".

Компьютерный голос объявил: "Ручное управление. Запущена программа сноса. Рефакторизация сектора". Под гнилью и копотью аварийного здания ожили рыжие огни и запищали сигналы. "Паршивые" сектора вроде этого часто закрывали и перемалывали в труху, чтобы укрепить фундамент колоссальных башен наверху.

Я не слышала, что еще сказал голос, потому что Свалку начала сотрясать серия слабых взрывов. Заскрежетал металл, подломились бетонные опоры.

Джин и Вейн расцепились, и она вскочила на ноги. Я замерла на месте, дополняя картину противостояния. И впервые увидела Джина вблизи. Он расправил плечи, мерзко хрустнув вживленным в них сервоприводом. Мне показалось, что в нем не осталось ничего человеческого. Вместо лица у него было похожий на паука дрон на стальном стебельке.

"Давай, спецагент. Застрели меня. – Джин издевательски раскрыл объятия. – Ты же об этом мечтала".

Вейн сняла со спины большой арбалет и раскрыла его металлические "рога".

Я окликнула ее, стараясь перекричать грохот рушащегося здания: "Вейн! Надо уходить! Немедля!"

"Вот и закончилась моя охота, – прорычала Вейн, тщательно прицеливаясь. – Встречай свою смерть".

"Я уже не смертный", – очень спокойно ответил Джин.

Вейн выстрелила. Арбалетный болт попал Джину в грудь, сбил с ног и пригвоздил к бетонной опоре. Теперь ему было не уйти. По стальной оболочке, лишенной питания, прошел спазм. Паучья маска погасла.

"Вейн!" – Я пыталась привлечь ее внимание, но она меня не видела. Она не видела никого, кроме Джина.

Через мгновение на блестящем черном дроне, заменявшем ему лицо, зажглись красные глаза-огоньки. Сервоприводы отсоединились, металлический паук спрыгнул на пол и засеменил к выходу.

"Прибей его!" – крикнула Вейн. Она выпустила по нему серию плазменных залпов из пушки на запястье, но дрон уклонился от них с истинно паучьей ловкостью и запрыгнул на ближайшую колонну.

Я со всей силы ударила по бетону, пробив пластиковую сетку, и дрон взлетел под потолок. Вейн продолжала стрелять по нему, но он метнулся в темный угол… и исчез.

А прямо над головой Вейн отломился и начал падать кусок потолка. Не было времени спрашивать разрешения. Выставив вперед плечо, я ринулась вперед и вытолкнула Вейн через закрытое плотными шторами окно.

Мы вылетели через разбитую раму и с грохотом и дребезгом стеклянных осколков приземлились на пол соседней постройки. Не веря своим глазам, я смотрела, как тяжесть Центра расплющивает нынешнюю Свалку.

"Ничего себе первый день", – пробормотала я. Я сжала и разжала пальцы в перчатках, чтобы убедиться, что они работают. Оказалось, я все еще сжимаю в руке свой дата-куб. Я протянула его Вейн. "Кажется, это твое".

Она поднялась на ноги. Ее трясло от ярости, зрачки холодных глаз были как два острия. Раздался знакомый хлопок и шипение, в воздухе разлился запах озона – и Вейн исчезла.

"Ты лишила меня полноты мести, детектив, – прозвучал ее голос в моем сознании. – Одним улучшением это не компенсируешь".

*На месте снесенной Свалки было тихо и спокойно. Проделав ход в грубой корке мятого углепластика и покореженного металла, наружу выбралось маленькое паукообразное существо. Отталкиваясь черными паучьими лапками, оно выползло из осыпающегося хода. Покрытый пылью панцирь уже не блестит, но в остальном он не поврежден. Он поворачивается влево и вправо, заново определяя стороны горизонта. Начинает выпадать конденсат, смывая с паука грязь – но он никогда не сможет смыть ее всю.
*

*Хищный стальной силуэт перешагивает через обломки и наклоняется к дрону.
*

*Тот ползет по ноге, оплетенной углеволоконными мышцами, копошится в свалявшемся меховом воротнике и наконец усаживается на штырь из анодированной стали. Облитый никогда не гаснущим свечением верхних секторов, дрон восстанавливает подключение.
*

*Стальной силуэт поднимает руку к груди, просовывает палец через ткань жилета – внутрь собственного тела. Он сразу нащупывает и вытаскивает из углеволоконной сетки короткий арбалетный болт. Импульсный наконечник не поврежден. Сильные пальцы взламывают оболочку болта, под которой обнаруживается тоненький шлейф проводов. С хирургической точностью он извлекает их и подсоединяет шлейф к узкому порту на затылке. Вспыхивает красная сетка – и когда она потухает, дрон закрывает гладкая черная маска.
*

*В стальном существе нарастает механический гул, который переходит в прерывистый издевательский смех. Он эхом отражается от высоких стен сектора, пока не достигает самой вершины.
*

*"Моими трудами, – шепчет Джин неоновому лабиринту над головой, – вы выйдете за предел".*