Леона/Биография

“ | «Если желаешь сверкать подобно солнцу, сперва попробуй подобно солнцу гореть!» |

— |


**Леона** — пронизанная пламенем солнца, в рядах священных воинов Солари стоит на защите горы Таргон со своим Клинком Зенита и Щитом Рассвета. Её кожа мерцает звёздными огнями, а в глазах пылает мощь небесной Сущности, живущей в ней. Облачившись в золотые латы и неся тяжкий груз древней мудрости, Леона одним дарует свет познания, иным же — смерть.

## Сияние рассвета [1]

Леона, пронизанная пламенем солнца, в рядах воинов-храмовников Солари стоит на защите горы Таргон со своим Клинком Зенита и Щитом Рассвета. Ее кожа мерцает звездными огнями, а в глазах пылает мощь небесной Сущности, живущей в ней. Облачившись в золотые латы и неся тяжкий груз древней мудрости, Леона одним дарует свет познания, иным же – смерть.

Жить в окрестностях могучего пика Таргона – значит жить в постоянном преодолении. Те, кто добровольно посвящает себя такой жизни, достойны славы как пример силы человеческого духа, готового снести все ради поисков высшего смысла и предназначения. Какими бы суровыми ни были скалистые взгорья у подножия Таргона, куда суровей те невзгоды, что приходится выносить жителям на самой горе.

Обитание на Таргоне всегда чревато опасностями. Когда спускается мерцающая пелена, окутывая вершину, она приходит не одна. Отступая, она оставляет за собой целую россыпь потусторонних вещей: светящихся тварей, что убивают без разбору, и бормочущие голоса, что нашептывают невыразимо ужасные секреты, лишая смертных рассудка.

С трудом сводя концы с концами благодаря горным злакам и поистине драгоценным стадам скота, племя раккор выживает на пределе человеческих возможностей – и при этом постоянно шлифует боевые навыки, сражаясь у границ мира. Само название "раккор" означает "племя последнего солнца", люди здесь верят, что до нашего мира существовало множество других, но все они сгинули в великих катаклизмах. Местные прорицатели повторяют: когда нынешнее солнце погибнет, новому уже не быть. Поэтому воины племени должны быть готовы противостоять любым попыткам погасить светило.

Битва для раккоранцев – это акт служения, жертвование себя в залог сияния солнца. Все члены племени всегда готовы сражаться и убивать без пощады и сомнения – и Леона не была исключением. Едва девочка сделала первый в жизни шаг, ее тут же стали обучать бою. Вскоре она уже с легкостью владела мечом и щитом. Пелена, окутывающая вершину, манила ее к себе и заставляла задуматься – а что же там, за ней? Однако эти мысли не мешали ей биться против свирепых зверей, нечеловеческих созданий и мертвенно-бледных безглазых чужаков, спускавшихся с горы.

Юная Леона разила и убивала их, как ее и учили, пока однажды не наткнулась на мальчика с рогами, золотистой кожей и крыльями летучей мыши, бродившего среди скал. Он говорил на ином наречии, однако было понятно, что он заблудился и испуган. Его кожа мерцала слабым светом, и хотя заветы старших велели Леоне атаковать его, она не смогла решиться на убийство столь беспомощного создания. Вместо этого она довела мальчика до тропинки, ведущей к вершине, где и увидела, как он вступил в луч солнца и пропал в нем.

Вернувшись в поселок раккоранцев, она узнала, что обвиняется в предательстве долга перед солнцем: юноша по имени Атрей видел, как она сопровождала то существо, вместо того чтобы его убить. Атрей рассказал об увиденном отцу, а тот, в свою очередь, обвинил Леону в ереси и отступлении от веры своего народа. Леона не смела протестовать. Раккоранские законы предусматривали за подобную провинность лишь одно наказание – испытание поединком. Леона должна была выйти на схватку с Атреем в бойцовых ямах под лучами полуденного солнца, чьим именем должно было свершиться правосудие. Девушка и юноша считались примерно равными по силе воинами: ее боевые навыки были превосходны, однако и соперник славился своей целеустремленностью в обучении единоборству. Леона вооружилась мечом и щитом, Атрей – длинным копьем, и никто из собравшихся вокруг ямы не мог предсказать, чем окончится схватка.

Леона и Атрей долго бились под палящими лучами солнца; хотя каждый истекал кровью от доброй дюжины ран, нанести смертельный удар не удавалось никому из двоих. Когда солнце уже клонилось к горизонту, в лагерь раккоранцев вступил один из старейшин Солари в сопровождении троих воинов в золотых доспехах и призвал прекратить поединок. Солари были приверженцами воинственной веры, строившейся на поклонении солнцу, и их безжалостные догматы подчиняли себе всех и вся на горе Таргон и в ее окрестностях. Старейшина же явился к народу раккор по зову вещего сна и древнего пророчества Солари, которое гласило о воине, что несет с собой огонь ярче самого солнца. Этим воином должна была оказаться дева, дочь Таргона, которая сумеет даровать единство небесным сферам. Старейшина полагал, что эта дева и есть Леона. Когда же он узнал, в чем заключалась ее провинность, он еще больше укрепился в своем убеждении.

Прорицатели племени увещевали его не прекращать поединка, однако старец был непреклонен: Леона должна идти с ним и вступить в ряды Солари, чтобы посвятить себя этой вере. Раккоранцы яро протестовали, но и они не могли пойти наперекор распоряжениям Солари. Воины извлекли Леону из ямы и понесли ее израненное тело навстречу новой жизни.

Храм Солари представлял собой величественную цитадель на восточном склоне Таргона, похожую на огромный сверкающий завиток из мрамора с золотистыми прожилками и отшлифованного гранита. Здесь Леона усвоила премудрости священного ордена – то, как следовало поклоняться солнцу, источнику жизни, и отвергать прочие виды света как фальшивые подделки. Устои культа были абсолютными и непоколебимыми, но Леона, подпитываемая верой в пророчество старца, преуспела в этой строжайшей среде и поглощала новые знания с жадностью скитальца в пустыне, наткнувшегося на родник. Леона ежедневно упражнялась вместе с воинским отрядом Солари, носившим имя Ра-Хорак, что на раккоранском наречии означало "Те, Кто Следят За Горизонтом". Здесь она довела свои и без того грозные навыки владения мечом до полной безупречности. Со временем Леона дослужилась до командующего отрядом Ра-Хорак, приобретя в землях близ Таргона репутацию справедливого, преданного и, как говорили некоторые, рьяного прислужника культа солнца.

Но ее жизненный путь резко сменил направление, когда она была назначена конвоировать одну юную Солари в самое сердце храма. Волосы девушки были белокипенными, а на ее челе светилась переливающаяся руна. Звали ее Дианой, и Леона уже знала о ее славе смутьяна из вечно раздраженных жалоб со стороны храмовых старейшин. Несколько месяцев тому назад Диана пропала без вести, однако после вернулась, облаченная в серебристый доспех, броня которого блестела странным бледным светом. Диана объявила, что принесла великую весть – некое откровение, которое могло бы поколебать самое естество веры Солари. Однако сообщить его она была готова только старейшинам храма.

Леона вела Диану под вооруженным конвоем, будто чуя что-то неладное в поведении девушки. Оказавшись перед лицом старейшин, та заговорила о Лунари, народе древней и запретной веры, обожествлявшей луну, а также о том, насколько неполными оказались те взгляды, которых придерживались Солари. Она описала мир, лежащий далеко за вершиной горы, где солнце и луна живут в согласии, где новые заветы помогут обрести новый взгляд на Вселенную. Ярость все сильнее закипала в Леоне с каждым новым словом Дианы, и когда старейшины наконец заклеймили ее речь как святотатство, Леона знала, что именно ее клинок покончит с еретичкой.

Леона видела, с каким гневом и неверием выслушивала Диана решение старцев, но она не успела ничего поделать, когда беловолосая девушка метнулась вперед. Из распростертых рук Дианы вырвался слепящий свет, и круги серебряного огня испепелили старейшин в мгновение ока. Языки белого пламени налетели подобно урагану из холодных молний и вышвырнули Леону из зала. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что Диана исчезла, а община Солари обезглавлена. Пока оставшиеся в живых храмовники пытались прийти в себя с этим нападением на их святая святых, Леона уже знала, что у нее отныне только один путь: она обязана выследить и умертвить отступницу Диану в наказание за убийство старейшин Солари.

След Дианы обнаружился легко. Там, где ступала ее нога, Леона видела будто переливающуюся ртуть, ведущую ввысь по склону Таргона. Ни разу не споткнувшись, Леона взбиралась сквозь места, что казались странными и незнакомыми, как будто шла путем, который обнаружился только в сию минуту. Солнце и луна проносились над головой размытыми пятнами, будто с каждым ее вздохом пролетало множество дней и ночей. Она не останавливалась, чтобы перекусить или выпить воды, и ярость, горевшая в ней, придавала ей нечеловеческую энергию.

Наконец Леона достигла вершины горы, чувствуя себя до смерти уставшей, изнемогшей, голодной и не думающей ни о чем, кроме кары для Дианы. И тут она увидела, что на одном из камней сидит тот самый златокожий мальчик, которого она пощадила еще подростком. Небо за его спиной полыхало сверкающим светом, сияло невероятными цветами, в которых виднелся призрак величественного города из золота и серебра. Глядя на многогранные башни и переливающиеся минареты, Леона поняла, откуда перенял свою пышность храм Солари, и в восхищении преклонила колена.

Мальчик с золотистой кожей заговорил с ней на старинном раккоранском наречии, рассказав, как он в тот день ждал, что она последует за ним, – и добавил, что, возможно, еще не поздно. Он протянул ей руку и пообещал показать ей множество чудес и открыть замыслы богов.

Леона никогда в жизни не отказывалась от возможностей. Она взяла юношу за руку, он же улыбнулся и повел ее внутрь света. С небес ударил столб палящего света, который поглотил Леону. Она почувствовала, как некая могучая сущность влилась в ее тело, наполняя его невероятной силой и забытым знанием из ранних эпох мироздания. Ее доспехи и оружие сгорели дотла в космическом огне, но зато ей были дарованы изысканные латы, златокованый щит, будто сделанный из солнечного света, и меч, блиставший зарей рассвета.

Спустившаяся с вершины воительница выглядела той же, что была, взбираясь ввысь, однако внутри в Леоне изменилось многое. Все ее воспоминания и мысли оставались при ней, она по-прежнему владела собственным телом, но как будто некий осколок чего-то грандиозного и неземного выбрал ее в качестве своего смертного жилища. Так она обрела несметную силу и глубокую мудрость, что светилась в ее глазах и тяжким гнетом давила на душу. Этой мудростью можно было поделиться только с одним человеком.

Теперь Леона знала куда отчетливее прежнего, что она обязана найти Диану.