Комментарии Альбуса Дамблдора к «Сказке о Трёх Братьях»

**Альбус Дамблдор о «Сказке о трех братьях»**[1]

В детстве эта сказка произвела на меня глубокое впечатление. Я услышал ее от матери и чаще других сказок просил рассказать мне на ночь именно эту. Из-за этого мы не раз ссорились с моим младшим братом Аберфортом — он больше всего любил другую — «Брюзга — задрипанный козёл».

Мораль «Сказки о трех братьях» совершенно ясна, понятней некуда: любые попытки победить смерть обречены на провал. Один только младший брат («самый скромный и самый мудрый из троих») понимает, что, ускользнув один раз от смерти, он может надеяться в лучшем случае отсрочить следующую встречу с ней. Он знает, что дразнить смерть, полагаясь на силу, как старший брат, или с помощью сомнительного искусства некромантии, как средний брат, — значит сражаться с коварным противником, одолеть которого невозможно.

По иронии судьбы, вокруг этой сказки сложилась весьма любопытная легенда, полностью противоречащая замыслу автора. Легенда утверждает, что Дары Смерти — непобедимая волшебная палочка, камень, возвращающий к жизни мертвых, и не знающая сносу мантия-невидимка— существуют в действительности. Более того: тот, кому удастся завладеть всеми тремя магическими предметами, «победит смерть» — под этим обычно понимают, что такой человек станет неуязвимым и даже бессмертным.

Можно только улыбнуться с легкой грустью, видя, как эта легенда отражает человеческую натуру. Самый милосердный из уместных здесь комментариев: «Надежда в нашем сердце, как звезда». Несмотря на то что, по сказке, два из трех Даров крайне опасны, несмотря на четко сформулированную мораль, что в конце концов смерть приходит за каждым из нас, небольшая часть волшебного сообщества упорно продолжает верить, что Бидль оставил нам зашифрованное сообщение, по смыслу прямо противоположное содержанию сказки. И только они одни достаточно умны, чтобы об этом догадаться.

Их теория (или, возможно, точнее будет сказать «отчаянная надежда») не подтверждается реальными фактами. Мантии-невидимки встречаются в нашем мире, хотя и нечасто, однако мантия смерти в сказке обладает уникальными свойствами — она не снашивается со временем. За все века, прошедшие с момента написания сказки, никто и никогда не заявлял о том, что нашел мантию-невидимку. Приверженцы теории о Дарах Смерти объясняют это следующим образом: либо наследники младшего брата не знают, откуда у них мантия, либо знают, но не афишируют этого, проявляя тем самым мудрость, достойную их славного предка.

Камень, естественно, также никогда не был найден. Как я уже говорил в комментарии к сказке о зайчихе Шутихе, мы до сих пор не умеем возвращать к жизни мертвых и вряд ли когда-нибудь научимся. Темные волшебники создали инферналов, но это всего лишь отвратительные марионетки, а не ожившие по-настоящему люди. Более того, Бидль в своей сказке ясно говорит о том, что возлюбленная второго брата на самом деле не вернулась из царства мертвых. Она была прислана, чтобы заманить второго брата в лапы смерти, и потому остается холодной, дразняще отстраненной, она словно бы и здесь, и не здесь.

Итак, остается волшебная палочка. Некоторые упрямцы до сих пор верят, что по крайней мере в этом их невероятные гипотезы подтверждаются историческими фактами. На протяжении веков многие волшебники уверяли, что владеют необыкновенно могущественной, прямо-таки «непобедимой» палочкой — то ли из тщеславия, то ли действительно веря своим словам. Некоторые утверждали даже, что их палочка сделана из бузины, как и та, из сказки. Такие волшебные палочки называли по-разному, в том числе Смертоносной и Жезлом Судьбы.

Нет ничего удивительного в том, что вокруг волшебных палочек возникают суеверия — в конце концов, это важнейший магический инструмент, а также оружие. Утверждают, что некоторые волшебные палочки несовместимы, а следовательно, несовместимы и их владельцы:

*У нее из остролиста, у него из дуба — Значит, пожениться им было бы глупо.*

Иная волшебная палочка свидетельствует о недостатках своего хозяина:

*Рябина — сплетница, каштан — бездельник, Упрямец ясень, плакса орешник.*

И конечно, среди этих бездоказательных изречений мы находим:

*Палочка из бузины доведет до беды.*

Оттого ли, что в сказке Бидля Смерть сделала волшебную палочку из бузины, или оттого, что многие жадные до власти волшебники всегда утверждали, что их палочки сделаны из бузины, это растение не пользуется популярностью среди мастеров по их изготовлению.

Первое документально подтвержденное упоминание о бузинной волшебной палочке, обладающей особо сильными и опасными свойствами, принадлежит Эмерику, прозванному в народе Отъявленным. Этот волшебник прожил короткую, но бурную жизнь, в эпоху раннего средневековья держал в страхе всю Южную Англию. Умер он так же, как и жил, — в жестоком бою с волшебником по имени Эгберт. Судьба Эгберта неизвестна, хотя средняя продолжительность жизни средневековых дуэлянтов невелика. До того, как Министерство магии ввело ограничения на применение Темных искусств, поединки, как правило, заканчивались смертью по крайней мере одного из противников.

Целое столетие спустя еще один не очень приятный персонаж, на сей раз по имени Годелот, внес свой вклад в развитие Темной магии, составив ряд весьма опасных заклинаний при помощи волшебной палочки, которую он в своих записках называет «спутница коварная и злокозненная, тело ея из древа самбука, волхование же ведомо ей всех презлейшее» (фраза «Волхование всех презлейшее» стала заглавием самого известного из сочинений Годелота).

Как видим, Годелот считает волшебную палочку своей помощницей, почти наставницей. Знатоки волшебных палочек согласятся со мной, что волшебные палочки действительно способны впитывать знания тех, кто ими пользуется, хотя этот процесс непредсказуем и далек от совершенства. Чтобы оценить, насколько полно могут передаваться знания каждого конкретного мага, нужно учитывать самые разные факторы, такие как взаимоотношения между палочкой и ее владельцем. Тем не менее вполне вероятно, что палочка, долгое время переходившая от одного Темного волшебника к другому, вобрала в себя известную долю самых опасных разновидностей магии.

Как правило, маги предпочитают волшебную палочку, которая сама их «выбрала», а не принадлежавшую в прошлом еще кому-то — именно потому, что усвоенные палочкой привычки прежнего владельца могут оказаться несовместимы с присущим новому хозяину стилем колдовства. Обычай хоронить волшебную палочку вместе с владельцем после его смерти (или даже сжигать) также не позволяет волшебным палочкам переходить из рук в руки. Однако, по мнению тех, кто верит в Бузинную палочку, ее никогда не хоронили и не сжигали, поскольку новый хозяин каждый раз отнимал ее у предыдущего, чаще всего — убив его на поединке. Вот почему в ней якобы накопились необычайная мудрость и могущество.

Как известно, Годелот окончил жизнь в подвале, куда его заточил собственный сын, безумный Геревард. Надо полагать, Геревард забрал у отца волшебную палочку, иначе тот сумел бы бежать. Но что сделал с палочкой Геревард, мы не знаем. Известно только, что в начале XVIII века объявилась волшебная палочка, которую ее владелец, Варнава Деверилл, называл Бузинным жезлом. Благодаря ей Деверилл приобрел славу жестокого и страшного чародея, но в конце концов его самого убил не менее известный злодей Локсий, а палочку взял себе, переименовал в Смертоносную и с ее помощью уничтожал всякого, кто ему не угождал. Дальнейшую историю этой палочки проследить трудно — слишком многие утверждали, в том числе и его собственная мать, будто прикончили Локсия именно они.

При вдумчивом изучении истории вопроса прежде всего бросается в глаза, что каждый волшебник, объявлявший себя владельцем так называемой Бузинной палочки, считал ее непобедимой, хотя способ, каким она переходила из рук в руки, свидетельствует о том, что она много раз терпела поражение и, мало того, буквально притягивала неприятности, как козел Брюзга — мух. В целом, все это лишь подтверждает истину, в которой я не раз убеждался за свою долгую жизнь: людям свойственно стремиться именно к тому, что для них всего хуже.

Впрочем, кто из нас, будь ему предложено выбрать любой из Даров Смерти, поступил бы так же мудро, как третий брат? И волшебники, и маглы равно подвержены властолюбию. Многие ли устояли бы перед Жезлом Судьбы? Кто, потеряв любимого человека, справился бы с искушением воскрешающего камня? Даже я, Альбус Дамблдор, легче всего отказался бы от мантии-невидимки, и это всего лишь доказывает, что я, при всем своем уме, на самом деле такой же глупец, как и все прочие.



- ↑ Комментарий напечатан в реальной книге Сказок барда Бидля