Улучшенный Императорский путеводитель по Тамриэлю/Валенвуд

Примечание: Заметки Флакка Теренция выделены курсивом в квадратных скобках. Вставки отображаются в отдельных полях.

В отличие от своих собратьев, альтмеров и данмеров, босмеры в некоторых вопросах ведут себя почти приветливо. Некоторые имперские дипломаты сравнивали эту беззаботную приветливость с лёгким опьянением, которое впервые испытывает наркоман, употребляющий зелёную пыльцу. Но не спешите относить их к той же категории, что и аргонианских фанатиков скумы, эти порочные древесные сказители и искусные бандиты достойны вашего внимания и заботы, если не уважения.

Раса босмеров управляется, если только можно так сказать про россыпь независимых областей, аристократической династией Каморанов. Кажется, что среди неорганизованных племён босмеров не существует жёсткой и строгой иерархии. Более ясными являются только клановые объединения, из которых состоит всё их общество. Ими управляет древождь или глава племени. Они служат лишь для обеспечения защиты во время войны. Настоящую власть имеют жрецы лесного божества И'ффре, известные как сказители, которые обеспечивают соблюдение Зелёного пакта. Пакт представляет из себя причудливый сборник правил поведения, заставляющий босмеров питаться только мясом и никогда не использовать растения любого вида для любых целей.

Это не лесные нимфы. Лесные эльфы конфликтуют не для того, чтобы завоёвывать земли или получить драгоценные ресурсы. Они делают это ради спортивного интереса. Если не возникает угрозы Валенвуду, босмеры считают убийство других просто излишним, а перед набегами даже заключают пари на кражу ценного имущества без кровопролития. Но их наёмники превосходно владеют луком. Они смолоду обучаются стрельбе из лука, стреляют они далеко и быстро. Когда вы гуляете по лесу в окрестностях Арентии, держите покрепче кошелёк или сумку и сообщайте о разбойниках-босмерах местной городской страже.

[Тёмные, промозглые глубины Валенвуда — густые, дремучие леса босмеров]

[Знамя морского змея и тотемы маормеров]

Меня бросили на первый же корабль из Фёстхолда, как какой-нибудь мешок, и только по счастливой случайности «Ночная цапля» плыла в Малабал-Тор. Моими спутниками стали угрюмые купцы, а мои бумаги о депортации могли бы быть написаны хоть на древних языках драконов, вряд ли они принесут мне пользу. Один из пассажиров по имени Боронготлор направлялся со мной в одно и тоже место — Гавань Велин, альтмерский порт на Ярком Берегу Валенвуда.

Мы прибыли без всяких почестей. Какой-то надутый администратор в доке читал приказ о моей депортации, когда Боронготлор крикнул матросам:

Это не было какой-то уловкой. Порт подвергся стремительной атаке морских эльфов, некоторые из них уже оказались на борту корабля, а остальные заполонили гавань. В спешке были натянуты луки, завязался ожесточённый бой.

Налётчики с пустыми глазами, бесцветной кожей и змеиными заклинаниями сражались под знаком морского змея, они сокрушили защиту команды корабля в считанные мгновения. Мои документы выпали из рук администратора, когда он схватился за лицо и рухнул с причала со стрелой, торчащей из его глаза. Портовые стражи высоких эльфов спрятались за крепкими баррикадами, когда в воздух взвилась туча стрел. Во время короткого затишья я увидел, как из леса выскочили какие-то фигуры.

Появились лесные эльфы, которые помогли своим собратьям-альтмерам отбить атаку налётчиков и отправить их обратно на лодки. Морские и лесные эльфы представляют интересный контраст. Маормеры похожи на высоких эльфов относительной изысканностью своего снаряжения и впечатляющей дисциплинированностью своих пехотинцев в средней броне. Но столкнувшись с весёлой свирепостью и превосходной меткостью босмерских лучников, морские эльфы пали духом и отступили.

Во время штурма я предусмотрительно спрыгнул с корабля и спрятался под брезентом в шлюпке. Когда я выглянул, чтобы посмотреть как проходит сражение, мне пришлось отшатнуться. Прямо передо мной была происходила свирепая схватка. Удар прекрасно отполированного меча командира маормеров был перехвачен клинком босмерского древождя с костяной рукоятью.

[Капитан морских эльфов]

Морской эльф решительно парировал удары, пока древождь не присела на корточки. Смеясь, она прыгала вокруг маормера в тяжёлых доспехах, и с криком «Кости И'ффре!» воткнул острый клинок в руку маормера. Она развернулась с жестокой ловкостью, вонзив второй клинок глубоко в шею командира.

Голова командира пролетела у меня перед глазами, после чего его тело обмякло и упало с причала в воду под «Ночной цаплей». Но я удивился, когда услышал второй всплеск воды. Лесная эльфийка потеряла равновесие и упала с причала вслед за своей жертвой. В воде она барахталась без прежней грации. Инстинктивно я протянул руку и вытащил её, спася ей жизнь. Я был больше удивлён своим подвигом, чем она.

После того, как сражения закончились, я рассказал о своём горе моему милостивому новому другу. Поскольку мои документы были потеряны у таможенника Гавани Велин, Серенарт в благодарность за спасение выделила стражу из числа высоких эльфов для моего безопасного прохода в Элден-Рут.

[Дорога к Элден-Руту. Удивительно, но её нет]

[Хоарвор, гигантский клещ Валенвуда]

Серенарт представила меня паре внушительных охранников (я не стал спрашивать, где они были, когда были так нужны во время нападения), следопыту, повару, носильщикам, своим собакам и различным прихлебателям из её разношёрстной команды. Этот караван направляется в Элден-Рут с «имуществом для альдмерской делегации», больше мне ничего не сказали (а мне и не требовалось). Все радости, которые я испытал, вмиг улетучились, когда вместо дороги нас встретили густые заросли и болотная вода. Когда мои ботинки промокли насквозь, я ощутил некую отчуждённость. Я спокойно мог бы добавить в свой путеводитель по Валенвуду картины Чернотопья и моё дурацкое начальство ничего бы не заподозрило.

Валенвуд тёмный, сырой и наполнен ужасными существами. Это замечание не относится к босмерам из племени Серенарт, они казались такими весёлыми, что я хотел задушить одного из них. Я был свидетелем того, как огромные клещи-хоарворы выбегали из зарослей, чтобы высосать мою кровь. Они нашли свою смерть на наконечнике копья лесного эльфа. Мрачные спригганы — странные живые растения с грудью, которая не имеет никакого смыла — напали на нас, потому что, по словам Серенарт, мы ступили на их священные поляны.

[Спригган, древесный дух в образе женщины. Этот — осенний]

Великолепно, больше вздорных песен о «костях И'ффре» и сырой лагерь. Я начинаю подозревать, что Маннимарко взял в руки мою судьбу и испытывает меня народом древесного сока в этих мангровых зарослях. Еда, которую они готовили, была на вкус и аромат как сапог орочьего налётчика. Я не повезу в Бравил в качестве валенвудского деликатеса варёных белок. А медвежий подарок? «Подарок» заключался в том, что я смог проглотить жёсткое мясо, а мой желудок смог переварить его не смотря на ужасно большое количество соли.

Встречи с местной дикой флорой тоже не принесли мне радости. Одна из вьючных собак подошла слишком близко к кустарнику, который ожил и затянул своими лианами в чёрную пасть бедное животное. Зелёный пакт перестал работать, пока босмеры освобождали собаку. Радует, что это растение-душитель не может броситься в погоню. В каждом болоте или речушке, которые мы переходили вброд, нас встречали грязевые крабы. Непрекращающееся клацанье клешней и треск панцирей дико меня раздражают. Ох, мне бы заклинание быстрого перемещения в Элден-Рут.

Разведчики, пытающиеся пройти по зарослям валенвудского леса, должны знать, что острые ножи и инструменты для срезания подлеска не одобряются низшими собратьями альтмеров. Любое повреждение растений на босмерских территориях, скорее всего, приведёт к враждебной реакции. Но лесной эльф не единственная забота для имперского следопыта. Есть опасные обитатели в этих лесах, о которых стоит побеспокоиться. Самые опасные из них — это хоарвор, душитель и спригган.

Обычно хоарвор прячется среди густой листвы в самых низких и сырых уголках леса. Этот гигантский клещ размером с крупную собаку впивается своими грязными жвалами в спящих млекопитающих, высасывая кровь из беспомощного тела, а затем уползает прочь. Растительный мир Валенвуда тоже не прочь полакомиться плотью. Будьте начеку, опасайтесь душителя, лианы которого ждут, пока его тёплая жертва подойдёт поближе. Она привлекает свою жертву тошнотворно сладким нектаром, который называется «душица». Он парализует мелкую добычу, которую растение медленно поедает. Собираете дикие грибы в лесу? Тогда остерегайтесь спригганов — духов-хранителей и защитников, которые извергают мощные магические потоки и наносят ужасные раны похожими на человеческие конечности ветвями. Их связь с низшими существами леса позволяет им натравливать диких животных на нарушителей, как дрессированных сторожевых собак.

Валенвудская живность продолжала на нас нападать, и только когда мы достигли водопада в джунглях, мои проводники замедлили шаг. Вода каскадом падала на чудесную купающуюся нимфу, сверкающую и смеющуюся во влажном воздухе. Позже мне сообщили, что это нереида, не имеющая отношения к духам Хай-Рока. Когда я попытался подойти поближе, путь мне преградила жилистая рука. Один из тяжеловооружённых телохранителей древождя попросил меня делать свои зарисовки издалека.

Поскольку Зелёный пакт соблюдается неукоснительно, многие лесные эльфы выбирают оружие и доспехи, привезённые из земель, где нет этих смехотворных запретов. В кузнице есть только уголь или торф, поэтому металлические орудия трудно достать. Остаются только камни и останки животных, которые собирают с лесных существ, пока их не уничтожило разложение или насекомые. Алхимия используется для придания жёсткости особым смолам насекомых, из которых создаются формы, схожие с теми, которые альтмеры делают из стекла. Кости для рукояток топоров, панцири для щитов и кожа — всё это даёт возможность для создания обмундирования и элементов декора.

[Они также варят шкуры в различных растворах, чтобы придать им форму и жёсткость]

И'ффре — бог леса и дух настоящего. Если лесной эльф заговорит о Сказителе, переводите тему, если только у вас нет несколько свободных часов. Эльнофей И'ффре или «Кости земли» обрёл форму, чтобы установить порядок и законы природы. Эти законы в форме преданий передаются между племенами. Племена спорят между собой из-за интерпретаций путей И'ффре и знаний о временах хаоса, до того как И'ффре прибыл в смертный план. Нередко эти споры перерастают в вооружённые конфликты.

Аури-Эль — эльфийский аспект Акатоша. Лесные эльфы считают, что произошли от души Ану-Сущего, хотя они и не испытывают к нему особой привязанности. Время от времени они совершают обряды почитания (в основном в начале года). Обряды эти принимают форму благотворительной работы, проигнорированной в предыдущие месяцы.

Аркей предстаёт в религии босмеров в неизменном виде, с небольшим дополнением — к нему обращаются при решении вопросов, связанных с нарушением Зелёного пакта. Мара предстаёт как богиня любви и плодородия, как и в других культурах. Стендарр известен своим состраданием и взыскательностью за проступки, а также олицетворяет человека.

К З'ену, богу труда, обращаются, когда древождь хочет восстановить справедливость или решить спор. Заркс даёт босмерским магам возможность обучения магическим искусствам, которые не встречаются в природе, а также влияет на естество каждого лесного эльфа. Наконец, Баан-Дар — это аспект идола каджитов, олицетворяющий обманщиков. Несмотря на это, он связан с добрыми поступками и сообразительностью. Каждый лесной эльф обычно ищет его покровительства, поскольку Баан-Дар является богом стрельбы из лука.

Наконец-то солнце! Я некоторое время просто грелся в его лучах. Когда мы вышли из тёмных джунглей, от нашей одежды шёл пар, а спины грелись в благословенном тепле. Город Элден-Рут поднимался из леса, чтобы поприветствовать нас. Луга с полевыми цветами колыхались под лёгким ветерком. Пышная зелень и петляющие тропинки (некоторые с причудливо разбросанными костями, брошенными с деревьев), а также идеальное сочетание босмерской и альтмерской архитектуры свидетельствовали о том, что это великолепное поселение, за которое его жители испытывают лишь гордость.
Я почувствовал прилив энергии, наполнившись мистическим счастьем впервые с момента моего прибытия в эту провинцию. Я провёл вторую половину дня, зарисовывая безмятежную природу этого места и его огромный обитаемый грат-дуб, который возвышался над постройками, возведёнными мерами, под его окутывающим пологом.

[Элден-Рут в лучах солнца. Обратите внимание на большое Элденское древо, возвышающееся на заднем плане]

[Моя песенка спета.]

[Фаларель, он шепчет, шепчет…]

[Так много печали]

Ночью это место стало совсем другим (по крайней мере, в моём восприятии). Одни тёмные фигуры проносятся вдали, на периферии моего зрения. Другие появляются слишком реально и часто. Призракшута Фалареля выползает из тени и шепчет шутки, лишённые юмора:

— Мастер Теренций, похоже, вы пустили здесь корни!

Я не могу избавиться от этой тени.

Моим единственным спасением стала выпивка. Пьянство среди босмеров не только допустимо, но и поощряется. Я начал свою попойку с различных ликёров лесных эльфов. Ротмет показался мне прогорклым, эль «Солнечное Затмение» — слишком диким, а когда я обнаружил, что джагга на самом деле — перебродившее свиное молоко, я был уже слишком пьян, чтобы об этом беспокоиться.

[Ночной Элден-Рут — лесные эльфы выращивают светящиеся растения и наполняют кувшины пойманными светлячками]

Целая провинция строевого леса, но ни одно дерево не может быть повреждено! Можно было бы предположить, что «договор ветви и листа» доведёт архитекторов лесных эльфов до разорения, но работа в таких абсурдных условиях повысила мастерство босмеров и позволила им создать вполне пригодные для жизни поселения. Хотя шкуры, натянутые на костяной каркас, могут показаться временными жилищами, они обычно расположены в полостях священных деревьев и значительно отличаются размерами. Близ рек и на морском побережье, где торговцы предлагают качественную импортную древесину, что не запрещено Зелёным пактом, встречаются более традиционные деревянные дома.

Если вы осмелитесь углубиться в лес, то сможете наткнуться на города Элден-Рут или Сильвенар. [Место или персона? Я запутался] В них обоих есть жилища, стоящие на земле (обычно построенные другими расами, чаще всего альтмерами), но многие дома прячутся, как гнёзда в листве грат-дубов. Городской народ, обитающий на деревьях, ценит жизнь среди ветвей и связывает ветви вместе, чтобы получились сплошные проходы и не возникало необходимости ступать на землю. Плетями толстой живой лозы удерживаются в нужном месте дюжины платформ, на которых вверх-вниз по дубу перевозят товары и людей. Платформы поднимают сильные рабочие, обычно чужеземцы.

Для строительства босмерских мостиков используются кости, смола и сухожилия. Существование вторичного рынка этого сырья позволяет древесному жителю, у которого погибло животное, просто сбросить его вниз на землю, где его уберут и переработают во множество вещей (и это точно лучше, чем засыпанные мусором улицы Скайрима). После восхода лун свет идёт не только от них, но и от флуоресцирующих лишайников, плесени, грибных наростов, которых много в вечно затенённой сени деревьев. Ближе к кроне растут ночные цветы, питающиеся от грат-дуба, они привлекают светлячков, целые рои которых освещают платформы, так что нет нужды в огне. Лесные эльфы сумели приспособиться к принятым ими добровольно условиям, которые, казалось бы, должны были лишить их возможности вести нормальную жизнь, и не просто выживать, а даже процветать, несмотря на строгие ограничения.

Я сижу здесь в недоумении и жалею себя. Жду (с нетерпением) имперского курьера из Хейвена. Моё пребывание в Элден-Руте затянулось. Я знаю Мактатора Капрения со времён начала его службы в нашей семье, и он никогда не опаздывал так сильно. Но я надеюсь на то, что он вытащит меня из Валенвуда и доставит обратно в Сиродил, тогда мой путеводитель будет близок к завершению. А пока я заставляю себя делать зарисовки. У меня бессонница из-за того, что я терплю словесные пытки Фалареля:

— Мой господин, все твои цыплята были убиты. Это была такая жестокая расправа!

[Интерьеры в деревенском стиле босмеров. Источники света — кувшины с огнём, свечи и лампы, в которых горит животный жир]

[День или ночь? Не могу сказать.]

[в тёмное царство раздоров, отчаяния]

[Аркей вырывает меня из его хватки.]

[свеча в моей голове погасла].

Шутки Фалареля теперь сопровождаются угрозами, многие из которых крайне жестоки, и кажется, что эти угрозы вгрызаются в мой рассудок. Я в отчаянии. Я не сплю уже много ночей, тёмный шут приложил к этому все усилия. Больше не будет никаких императорских заметок. Я бросил оставшиеся страницы Императорского путеводителя по Тамриэлю в костёр. Стендарр, даруй мне милость, ибо я не могу отличить ночь ото дня. Во время одного из кратковременных исчезновений Фалареля я разыскал священника-сказителя и умолял его о помощи.

[жуткие звериные морды. Не могу смотреть в ответ]

[черви обвиваются вокруг моих костей]

[Дорожное святилище лесных эльфов. Он древний или просто заросший? В любом случае, он не приносит мне утешения]

Мой друг сказитель Торонгил решил, что нам лучше увидеть дерево, священное для И'ффре.

— Разве они не все такие? — спросил я вполне серьёзно. В ответ я услышал смех.

Его задорное настроение не улетучилось, потому что он попросил меня отнести его к месту назначения. Я отмахивался от этого как от шутки, пока он не сказал мне, что сказители не двигаются с места, если только их не несут на спинах другие. К счастью, мой хрупкий позвоночник был спасён. Приспешники Торонгила подвели его к подножию величественного дуба с густыми ветвями, посаженного ещё до Первой эры.

Там мы и сидели: он болтал без умолку, а я слушал и зарисовывал Торонгила с его многочисленными безделушками. Он рассказывал о своих мыслях и общении с И'ффре, о которых он сообщает древождям своего племени.

— Я рассказал тебе историю поиска себя и изменений в восприятии, — объяснил он, развязывая мешочек и доставая костяную курительную трубку с сушёными насекомыми. — Теперь изменим твоё восприятие физического мира, вдыхай.

Если это означало пропустить несколько часов в компании мёртвого шута, я был готов. Я глубоко вдохнул. Ощущения были одновременно отталкивающими и странно успокаивающими.

Я проснулся один в палатке сказителя и чувствовал себя расслабленно и беззаботно, впервые за последние несколько недель. Но по мере того как рассеивался дым, а на поляны опускались длинные тени, моя эйфория стала улетучиваться. Когда светлячки начали мерцать в своих сосудах, я почувствовал знакомую боль. Я распахнул тунику и увидел, как клеймо на моей груди начало шевелиться, словно черви забрались под шрамы. Один из трофеев сказителя — череп, висевший на столбе, — начал клацать челюстями. Палатка, казалось, закружилась. Я оказался заперт в ней в полной темноте.

[Фаларель, прекрати петь!]

[Иду за своими костями]

Устал. Один в дремучем лесу ночью. Должно быть, я уже давно хожу во сне. Свет от Массера и Секунды проникал сквозь полог из листьев над головой. Меня окружали сплетения деревьев и неясные фигуры, на которых моё зрение успевало фокусироваться. Внутри меня словно клубился туман, как будто я нахожусь далеко-далеко.

Странные щёлкающие звуки и стрёкот насекомых. Слабый шорох лесных животных. Эти звуки больше не пугают меня. Мрачные и ужасные образы в моём сознании словно ожидали момента, когда они вырвутся из моей головы. У меня странное чувство, что я за кем-то слежу. Я не хочу думать о том, кто это. Поэтому я отвлёкся и сел рисовать полуночные джунгли.

Моя рука во время рисования показалась мне очень гибкой и почти заколдованной. Я закончил рисовать ночные джунгли, перевернул страницу и начал другую картину, быстро и навязчиво разбрасывая по пергаменту голубые и серые цвета. Под моим пером и кистью начал формироваться другой вид. Откуда, во имя Акатоша, я знаю это место?

Это была холодная, мёртвая, кошмарная земля из моих снов, которую я старался забыть, напиваясь до беспамятства. Потрескавшаяся, замёрзшая земля с чёрными фигурами, скрывающимися под поверхностью. Неужели я обречён бродить по этому забытому царству? Нет, я всё ещё в Валенвуде. Нужно много джагги и кровавой гнили, чтобы заглушить эти ужасы из снов.

[Почему-то я знаю название этих тварей — даэдрот]

Они вернулись, когда земля под ногами задрожала. Огромные, похожие на рептилий, даэдрические звери. Они преследовали меня на этой ужасной земле. Я чувствую, что вынужден нарисовать и их.

[Чёрная роза расцветает]

[Чёрные лепестки падают на своё место]

Жуткие люди с головами животных выползают из теней, чтобы сесть и понаблюдать за мной, пока я работаю. Они, кажется, пристально смотрят, бормоча короткие и неясные фразы и кивая друг другу. Время от времени я замечаю, что птичьи черепа, украшающие их доспехи, также поворачиваются, чтобы посмотреть на меня из пустых глазниц. Я не смею смотреть на них. Они вообще там есть?

[Черепа, черепа, черепа, черепа]

[Смятение, проливающаяся ненависть, война приходит быстро].

Глубокая пустота сна захватила меня. Мне снился мой дом в Сиродиле. Но это было не то место, которое я покинул несколько месяцев назад. Нет, Сиродил превратился в раздираемое войной и страдающее царство. Двор Бравильского замка подвергся массированной атаке осадных машин армии даэдра. Покои советника Лукасты были превращены в руины, а стены замка проломлены. Вражеские войска хлынули рекой. Невинных и городских стражей убивали без разбора. Мой дом горел. Я видел, как мой брат с мечом в руке спотыкался в дыму о падающие брёвна, волоча обгоревшее тело. Он направлялся в самое пекло. Нет, брат. Беги!

Просыпайся, дурак.

Злое лицо, высеченное на чёрном камне, искоса смотрит на меня и одобрительно гримасничает.

[Мы идём в Хладную Гавань].

Мир моих кошмаров сливается с Тамриэлем, растворяясь в великой тьме. Я, должно быть, ещё сплю, такие ужасы не могут существовать в Нирне. Но вот я неподвижно сижу и рисую эти кошмары так, как словно это могут видеть всё. Я вижу Валенвуд в пепле. Тела лесных эльфов горят рядом с чёрной корой их уничтоженных домов. Тысячелетние грат-дубы дымятся. Монументальная труха. Всё пропало.

Фигуры в чёрных плащах и красных шлемах… неужели это культисты Червя патрулируют эти пепельные земли? Фигура в мантии стоит и наблюдает, черви кружатся на его посохе. Затем он шагает по углям этого мира.

[Гил-Вар-Делль. Пребываю я ныне и вовеки веков в городе, поглощённом Молагом Балом]

Я снова осознаю, что хожу во сне. Теперь я нахожусь в царстве кошмара, который я пытался заключить в стены своей дремоты. Деревня босмеров была осквернена и разрушена. Теперь она увешана кожей, костями и другими регалиями даэдра и некромантов. Запах горящего дерева и плоти, которого раньше не было, заставляет меня с отвращением морщиться и повязать тряпку на лицо. В довершение моих страданий появляется этот проклятый призрак, чтобы снова посмеяться надо мной.

— Хорошие новости, мой господин. Я поджёг лес и сжёг заживо всех твоих врагов в Валенвуде.
— Но, Фаларель, — сумел выговорить я, — у меня нет врагов в Валенвуде.
— Теперь есть!

Плоть под моей меткой на груди начинает шевелиться. Я крепко сжимаю её, боясь, что она лопнет.

— Добро пожаловать, Флакк Теренций, — сказал Фаларель, теперь уже голосом Маннимарко. — Добро пожаловать в Гил-Вар-Делль.