Утренние предания благой Альмалексии

| |||

Тип
|
Книга | ||

Собрание
|
Эйдетическая память | ||

Коллекция
|
Литература Вварденфелла | ||

Автор
|
Альмалексия |


**Утренние истории благой Алмалексии** (ориг. *Blessed Almalexia's Fables for Morning*) — книга в дополнении *The Elder Scrolls Online: Morrowind*.


-
**Обобщающая статья:***«Книги (Online: Morrowind)»*. -
**Обобщающая статья:***«Литература Вварденфелла»*. -
**Обобщающая статья:***«Предания благой Альмалексии»*.

- следующая книга — «Дневные истории благой Алмалексии».

## Местонахождение

### Вварденфелл

- Около башни караванщика, Суран;
- На книжных полках.

## Текст

Самый высокий грибной жук

Грибной жук, горюя из-за своего маленького роста, залез на верхушку огромного гриба. Оттуда он глазел на Эшленд и кричал: «Ха! Нет грибных жуков выше меня! Нет ничего, что бы я не мог увидеть!»

И тут спикировал скальный наездник и стащил жука с гриба. А потом широко ухмыльнулся во всю зубастую пасть и сказал: «Если бы ты остался на земле, я бы никогда не заметил тебя. Не лучше ли быть коротышкой, но живым коротышкой?»

Увы, жук слишком поздно понял, что отказ от своей природы несёт лишь погибель.

* * *

Сказка о двух пастухах

Два пастуха встретились на рыночной площади, когда готовились продавать свой скот. Низенький пастух посмеялся над другим и язвительно заметил: «Ты привёл только одного гуара на рынок? Посмотри на моё стадо! Десять и двадцать гуаров, и я наживу целое состояние!»

Высокий пастух лишь покачал головой в ответ: «Может, у тебя и десять и двадцать гуаров, но все они костлявые и слабые. Лучше иметь одного крепкого зверя, чем сотню хилых».

Низенький пастух издал глупый смешок и стал расставлять своих зверей по загонам. И тут грянула страшная пепельная буря, рынок захлестнули воющий ветер и удушливый дым.

В конце концов буря стихла. Высокий пастух и его крупный, сильный гуар не пострадали, а вот гуаров низенького раскидало туда-сюда, и ни один из них не выжил.

«Теперь видишь, друг мой? — сказал высокий пастух. — Количество не заменит качество».

* * *

Дружелюбный алит

Общительный алит бегал по Эшленду в поисках того, кого можно было бы назвать другом. И вот он натолкнулся на никс-гончую, которая прихорашивалась в зольнике. Алит широко улыбнулся и воскликнул: «Привет, друг!» Никс-гончая увидела огромные зубы алита, испугалась и мгновенно скрылась под камнем. Алит вздохнул и поскакал дальше.

Через некоторое время он встретил пеплозуба, рывшегося в жучином гнезде. «Привет!» — прокричал алит, широко улыбаясь и демонстрируя свои огромные, острые зубы. Пеплозуб взвыл от ужаса и стремглав умчался в кусты. Алит снова грустно вздохнул и потопал на берег.

В конце концов он заметил пепельного прыгуна, катавшегося в песке. Алит выдал свою самую широкую, наиболее жизнерадостную улыбку и сказал: «Приветствую, пепельный прыгун!» Пепельный прыгун отпрянул в страхе и ускакал прочь так быстро, как смог.

Сердце алита было разбито. «У меня никогда не будет друзей, пока есть эти ужасные зубы!» — прошипел он и решил от них избавиться. Алит взял в рот огромный камень и так сильно укусил его, что все зубы выпали, словно гвозди из коробки. «Наконец-то, — вздохнул он, — другие звери больше не будут меня бояться!»

И тут появился огромный кагути, топоча ногами и готовясь к атаке. Алит зарычал и распахнул свою широкую пасть, чтобы напугать и прогнать хищника, но кагути лишь рассмеялся: «Глупец! У тебя не осталось зубов!» Алит понял свою ошибку слишком поздно. Кагути бросился вперёд и одним махом проглотил этого жизнерадостного зверя.

Видишь, дитя, — то, что мы ненавидим в себе, часто является нашей величайшей ценностью.

* * *

Вивек и калека

Идя по дороге, лорд Вивек встретил калеку с корявой, иссохшей рукой. «Юный господин! — вскричал калека. — Не поможешь ли нуждающемуся?»

Вивек остановился перед калекой и нахмурился. «Что с тобой, старый мер?» — осведомился он.

Калека поднял свою руку и ответил: «Разве ты не видишь мою иссохшую руку? Она скручена, будто старый корень, и ужасно ноет, когда приближается буря. Из-за этого уродства женщины избегают меня, а дети бегут прочь, едва завидев. Пожалуйста, прояви жалость!»

Вивек ещё немного постоял в молчании, затем обнажил свой клинок и одним точным ударом отрубил руку этому меру. Калека выл от боли, пока воин-поэт перевязывал его рану.

«Не убивайся так, старый мер, — сказал Вивек, — разве ты не видишь, что я оказал тебе величайшую услугу? Лучше избавиться от изъяна, чем продолжать с ним жить, моля о жалости».