Цена Праксиса

| |||

Тип
|
Книга | ||

Собрание
|
Эйдетическая память | ||

Коллекция
|
Свитки Саммерсета | ||

Автор
|
Керувал Ролумарил |


**Цена Праксиса** (ориг. *The Price of Praxis*) — книга в главе *The Elder Scrolls Online: Summerset*.


-
**Обобщающая статья:***«Книги (Summerset)»*. -
**Обобщающая статья:***«Свитки Саммерсета»*.

## Местонахождение

### Саммерсет

- На книжных полках.
- Лагерь Рулиэля южнее развалин Корграда.

## Текст

Керувал Ролумарил

Я прекрасно помню тот день, когда получил свой калиан. Это часто удивляет — особенно людей. Пока они плывут сквозь туман полузабытых снов, мы, альтмеры, помним всё. Каждое объятие, каждая мелочь, каждые триумф и поражение таятся на краю нашего зрения, застывшие во времени, — ожидая, чтобы их вспомнили с пугающей чёткостью. Поэтому теперь, когда я говорю «прекрасно помню», вы должны понять, что я имею в виду.

Я был крепким юношей восемнадцати лет. В часовне пахло благовониями и цветками вишни, и весь мой калан — мать, отец, деды и румы — ёрзал на своих скамьях, преисполненный беспокойной гордости. Медленно приблизился один из Вознёсшихся викариев. На её плечи каскадом ниспадал палантин из лебединых перьев и драконьего языка, а на лбу покоился большой велкинский венок, украшенный плавником и драгоценными камнями. Она остановилась буквально в шаге и велела мне встать на колени. Я так и сделал, и она подняла мой калиан. Я увидел, как он блестит в свете звёзд, и вдруг понял, что плачу. В то время сфера была безупречной — сделанная из молочного эфекварца и выдутого солнцем стекла. Помню, я подумал: «Какая же это хрупкая вещь». Даже тогда я понимал его огромную ценность. Зачитав «Атель Виален», она вложила шар мне в руки и улыбнулась. Я баюкал его, словно певчую птицу, только что вылупившуюся из яйца. В тот момент я поклялся защищать его. Но что может восемнадцатилетний парень знать о клятвах? Молодёжь часто излишне драматизирует. Слишком часто.

Я вырос и стал злым юным мером, разочарованным праздной гордостью своих сверстников и презрительной отстранённостью старшего поколения. В пятьдесят два года я вступил в команду каперов. Тринадцать лет мы сеяли хаос среди редгардских контрабандистов. Время шло, и наши сундуки наполнялись чужеземными сокровищами. Когда мы расстались, каждый член команды владел несметными богатствами.

За все годы, проведённые в море, я ни разу не терял из виду своей калиан. Он лежал под моей койкой, надёжно спрятанный в шкатулке из древесины ивы. Все сокровища Хаммерфелла меркли перед его блеском. В его кремовом сиянии была сосредоточена вся гордость моей благородной расы.

Твёрдо решив осесть, я нашёл участок земли к востоку от Алинора — скромный виноградник. Я предложил стареющему виноторговцу целое состояние золотом, но он отказался продавать землю. С каждым днём моё предложение росло (как и моё нетерпение). Кем себя возомнил этот дряхлый мер, чтобы стоять на пути моего счастья? Какое он имеет право лишать меня того, что я хочу? В конце концов я решил заставить этого беззубого эльфа образумиться. Одним дождливым вечером я отправился в его резиденцию — с саблей в руке, а дыхание моё полнилось винными парами. Я разбудил этого мера и ворвался в дом, выкрикивая непристойности и тыкая ему в лицо купчей. Он крикнул, чтобы я уходил, и толкнул меня своим хрупким плечом, тщетно пытаясь выгнать за дверь. В моей груди вскипела пьяная ярость, и я, не раздумывая ни секунды, глубоко вонзил свою саблю этому эльфу в грудь. Лишь мгновение мне потребовалось, чтобы осознать свою глупость. Я привалился спиной к стене и с ужасом смотрел на его слабые предсмертные судороги. Мой стыд отправил меня в такие мрачные глубины, что я чуть было не покончил с собой на месте. Но в конце концов я решил предстать перед Вознёсшимися — предстать перед судом.

На суде присутствовал тот самый викарий, который одарил юного меня калианом. Она вперила в меня свой ледяной взгляд, пока я рассказывал свою историю. Когда я наконец замолчал, она прошептала что-то своему сопровождающему созерцателю и поднялась мне навстречу. Созерцатель взял мою богато украшенную шкатулку из древесины ивы и открыл её, чтобы явить мой калиан — моё величайшее и совершенное сокровище. Уверенными руками ювелира он поднял сферу и передал её викарию. Она взглянула на меня, и в глазах её были горе и гнев, и молча она подняла калиан над головой. Мои плечи напряглись, и я впился ногтями в ладони. Наконец она прошептала проклинающую фразу, «Апраксис», и позволила сфере выскользнуть из её пальцев. Я с ужасом смотрел, как драгоценная реликвия летела сквозь пространство и время, а затем разбилась вдребезги, ударившись о холодный мраморный пол. Викарий и её созерцатель отвернулись от меня, а младшие созерцатели вывели меня в ночь — вместе с собранными осколками моего калиана.

Так началась моя жизнь апраксика — опозоренного изгнанника, брошенного созерцать чудовищность своих грехов в безмолвных размышлениях.

Тридцать лет я работал над разбитыми останками моего благословенного калиана. Я потратил свои последние золотые монеты на инструменты камнерезов, покрытия из жемчужного порошка и священные масла. Я мало ел и совсем не спал. Моя борода стала длиннее, а мышцы иссохли. На каждый успех приходились три новые неудачи. И всё это время мои собратья-альтмеры презирали и проклинали меня.

Наконец одним ярким утром месяца Второго зерна я вернул на место последний хрупкий осколок стекла, возвращая калиан к его первозданному состоянию. В тот момент я почувствовал такое огромное облегчение, что заплакал, как младенец. После я умылся розовой водой, остриг спутанную бороду и отправился в Зал высшего вознесения.

На нетвёрдых ногах я подошёл к викарию, почтительно опустив глаза в пол. Я открыл свою шкатулку из древесины ивы и протянул свой калиан для осмотра. Зловещая тишина, казалось, длилась вечно, пока викарий и её созерцатель изучали сферу. Наконец я почувствовал на своём плече её руку и услышал тихий шёпот: «Восстань».

Я неохотно встал и поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.

Я едва мог дышать, когда она произнесла эти долгожданные слова: «Добро пожаловать обратно, потерянный сын Альдмериса».