title: Plato’s Last Word on Naturalism vs. Conventionalism in the Cratylus. II
Creators: name: Verlinsky, Alexander
Publisher: name: Hyperboreus 30: 2 (2024) 218–238
Year: 2024

description: The second part of the article, dealing with the question of Plato’s own position in the discussion of naturalism and conventionalism in the Cratylus (for part I, see Hyperboreus 29: 2 [2022] 196–233), continues with an analysis of a key point in the discussion between Socrates and Cratylus (434 a – 435 c). Cratylus argues that when the descriptive properties of a word confl ict with each other and thus make it impossible to establish which “thing” such a word denotes, a competent native speaker capable of analyzing such properties is forced to follow linguistic habit like ordinary speakers. Socrates points out that following the linguistic habit with which a competent native speaker is forced to “agree” is nothing but understanding a word that is dissimilar to its referent. This in turn entails, in accordance with the dilemma of the whole discussion, that understanding in such cases can be based only on a “contract”, or “agreement” stipulating the meaning of a word, with the competent speaker negotiating it with himself. Cratylus’ forced agreement that contract plays a role in linguistic communication is usually understood by scholars as a partial concession to conventionalism on the part of Plato himself, or even as evidence that Plato fully supports the arguments of conventionalism and sees no need for words that have similarities with their referents.
The article substantiates a diff erent understanding of this part of the dialogue. It argues that Socrates agrees with Cratylus in treating linguistic habit as an independent factor in linguistic communication: understanding a word on the basis of habit does not need a word to resemble its referent through the descriptive and “mimetic” capacities of words; however it does not follow that the meaning of such words derives from the arbitrary “agreement” by which any arbitrary name can be assigned to any thing and at any moment change its name, as according to the theory of Hermogenes. The “agreement” of the competent native speaker with the meaning that a word possesses according to habit applies, first, only to a limited category of words that have no resemblance to their referents (in this the author of the article agrees with David Sedley’s understanding). Plato does not mean that understanding according to habit should make the similarity of a word to its referent superfl uous: the highest purpose of words is their philosophical purpose as “instruments” for distinguishing the essential properties of things, while linguistic habit provides only knowledge of what a word refers to, but not of the properties of this referent.
Second, the “agreement with oneself” by which a competent native speaker is forced to agree to habit in the course of communication diff ers signifi cantly from the arbitrary contract of assigning meaning to words in Hermogenes’ theory. Socrates’ argument does not assume that linguistic habit arises from such an establishment of meaning that makes any people, even the most mediocre ones, creators of language. On the contrary, his reasoning about the word σκληρότης is based on the premise that this word was created by one of the wise creators of language who strove to create words similar to the things they designate. This implies that the similarity was either not achieved, through error, or was lost in the course of the long history of language; the habit has nevertheless preserved the word’s connection to the thing to which the word was assigned by a “lawgiver” of language (apparently by virtue of his high authority), although the sound composition of the word does not allow us to defi ne this thing by virtue of its intrinsic properties. Following the linguistic habit should thus be understood as an imperfect kind of linguistic communication, a forced retreat from the principles of naturalism, but not as a concession to conventionalism or even as Plato’s acknowledgment of its victory.
description: Во второй части статьи, посвященной позиции самого Платона в дискуссии о натурализме и конвенционализме в Кратиле (часть I см. Hyperboreus 29: 2 [2023] 196–233), продолжается разбор ключевого места в дискуссии Сократа и Кратила (434 a – 435 c). Кратил утверждает, что в тех случаях, когда дескриптивные или миметические свойства слова конфликтуют между собой и не позволяют установить, какую “вещь” обозначает подобное слово, компетентный носитель языка, способный к анализу подобных свойств, вынужден следовать за языковым узусом, подобно заурядным носителям языка. Сократ доказывает, что следование языковому узусу, с которым вынужден “согласиться” компетентный носитель языка, есть ничто иное, как понимание слова, несходного со своим денотатом. Это в свою очередь предполагает, в соответствии с дилеммой всей дискуссии, что понимание в подобных случаях может основываться лишь на “договоре” о значении слова, причем компетентный носитель языка договаривается при этом сам с собой. Вынужденное согласие Кратила с тем, что “договор” играет определенную роль в языковой коммуникации, обычно понимается исследователями диалога как частичная уступка конвенционализму со стороны самого Платона или даже как свидетельство того, что Платон полностью поддерживает доводы конвенционализма и не видит необходимости в словах, обладающих подобием со своими денотатами.
В статье обосновывается иное понимание этой части диалога. Доказывается, что Сократ согласен с Кратилом в трактовке языкового узуса как самостоятельного фактора в языковой коммуникации: понимание слова на основе узуса не нуждается в сходстве слова с его денотатом благодаря дескриптивным или миметическим свойствам слов. Из этого, однако, не следует, что значение подобных слов восходит к произвольному “договору”, посредством которого можно присвоить любое имя любой вещи и в любой момент изменить ее именование, как предполагает теория Гермогена. “Договор” компетентного носителя языка с тем значением, которым слово обладает согласно узусу, относится, во-первых, лишь к ограниченной категории слов, которые не  обладают сходством со своим денотатом (в этом автор статьи согласен с пониманием Д. Седли); Платон не имеет в виду, что понимание согласно узусу должно сделать полностью излишним сходство слова с его денотатом: высшее назначение слов состоит в их философском назначении как “орудий” для различения сущностных свойств вещей, а языковой узус обеспечивает лишь знание самого денотата слова, вещи, на которую указывает слово, но не ее свойств. 
Во-вторых, “договор с самим собой”, посредством которого компетентный носитель языка вынужден согласиться с узусом в ходе коммуникации, существенно отличается от произвольного договора о присвоении слову значения в теории Гермогена. Аргументация Сократа не предполагает, что языковой узус восходит к подобному установлению значений, в котором могут участвовать любые, самые заурядные носители языка. Напротив, в основе его рассуждения о слове σκληρότης лежит посылка, что это слово было создано одним из мудрых творцов языка, стремившихся к созданию слов, подобных обозначаемых ими вещам, но это сходство либо было не достигнуто в силу ошибки, либо было утрачено в ходе длительной истории языка; узус, тем не менее, сохранил связь слова с вещью, которой присвоил это слово “законодатель” языка (очевидно, в силу его высокого авторитета), хотя звуковой состав слова не позволяет определить эту вещь в силу его внутренних свойств. Следование языковому обычаю следует, таким образом, понимать как несовершенный вид языковой коммуникации, вынужденное отступление от принципов натурализма, но не как уступку конвенционализму или даже признание его победы со стороны Платона.