Time in “Khovanshchina” by M. Mussorgsky
Authors: Горячих В.В. 
Published: March 2023

Идея многоплановости времени, воплотившаяся в «Хованщине», неоднократно декларировалась М. П. Мусоргским в его высказываниях. «Прошедшее в настоящем — вот моя задача», — писал композитор В. В. Стасову, начиная работу над оперой. Однако cобытия исторического времени, проецируемые Мусоргским на современную ему действительность, — лишь одна из составляющих полисемантической временнóй организации «Хованщины». Характерные черты авторского подхода к воплощению сюжетно-событийного времени — сжатие зафиксированного в исторических документах хронологического ряда, символизация времени суток. Утро и ночь в опере — не только крайние точки временнóй драматургии, ее начало («Рассвет на Москве-реке») и конец (сцена в лесном скиту); в еще большей степени они очерчивают символическое пространство, актуализирующее надсюжетный план. Течение времени в драматургии «Хованщины» также имеет особенности: наряду с иллюзией его непрерывности («опера одного дня») возникает ощущение параллелизма происходящих событий, временных разрывов. Все детально разработанные Мусоргским сюжетные коллизии объемлет собой время эсхатологическое. Наступление «последних времен» понимается в первую очередь в религиозном смысле (линия Досифея и раскольников). Мотив ожидания «судьбы решенья», трагической развязки равно характеризует Досифея и Марфу, Василия Голицына, стрельцов и их вождя Ивана Хованского. Этим объясняется необычная — с точки зрения традиционной оперной драматургии — пассивность, бездеятельность главных героев «Хованщины». Их поступки уже не могут повлиять на ход событий, им остается только ждать неизбежного конца. Таким образом, время становится центральным элементом сюжета и драматургии «Хованщины», событийного и символического планов оперы.
The idea of time is integrally linked with the author’s concept of Khovanshchina. Starting to work on the opera, M. Mussorgsky wrote to V. Stasov: “To show the past in the present is my goal”. However, historical time which is interpreted in the opera as a sociopolitical and religious conflict and projected by the composer onto the contemporary era is only a part of the multi-layered temporal structure in Khovanshchina. The storyline time is marked in Khovanshchina not only by compressing the historical time, but also by symbolizing the time of the day. Time of action in the opera is symbolized by morning and night, elements of temporal dramaturgy, including those denoting the extreme points of Khovanshchina, its beginning (“Dawn on the Moscow River”) and end (scene in the forest monastery). But to an even greater extent it is a symbolic space that actualizes the supra-plot plan. The flow of time of Khovanshchina’s dramaturgy has special features: along with the illusion of its continuity, we feel time gaps and parallelism of the ongoing events. Eschatological time compasses above all plot conflicts. The expectation and arrival of the “last day” is understood primarily in a religious sense (Dositheus’s and schismatics’ plot line). “The time has come…” is one of the key phrases of the opera. In a broader sense, the motive of “awaiting for the fate”, for the tragic denouement equally characterizes Dositheus and Marfa, Vasily Golitsyn, the archers, and their leader Ivan Khovansky. This explains the unusual — from the point of view of the traditional opera dramaturgy — passivity, inactivity of Khovanshchina’s main characters. Their actions can no longer affect the course of events, they have nothing to do but wait for the inevitable end. Thus, time becomes the central element of the plot and dramaturgy of Khovanshchina on both real and symbolic levels.