PAST AND FUTURE IN HOME LIFE IN RUSSIA: CHICHIKOV AND THE LANDOWNERS
Authors: Сердюк Анастасия Михайловна 
Published: January 2024

Искаженный перевод поэмы «Мертвые души» Н. В. Гоголя Home Life in Russia был опубликован в Лондоне в 1854 г. Многочисленные вольности анонимного переводчика изменили смысл текста, направив его на формирование негативного образа России и ее населения. Ключевая для оригинала идея духовного возрождения сменяется идеей морального отставания России от Великобритании, в связи с чем категория настоящего, в оригинале концептуально наименее значимая, выдвигается на передний план. В статье рассмотрены проявления категорий прошлого и будущего в Home Life in Russia в свете новой идеи и целей. Роман Home Life in Russia и лежащий в его основе первый том поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души» рассмотрены с использованием сравнительного, культурно-исторического и герменевтического методов. Настоящее в романе конкретизируется и сдвигается в 1840-е гг., способствуя смещению фокуса с бытийной проблематики на бытовую. Из антропологических моделей (В. Кривонос) герои превращаются в (этно)социальные типы, якобы достоверно демонстрирующие современное автору состояние российского общества: с одной стороны, варварство, отсталость и моральное разложение, с другой – амбициозность, предприимчивость и стремление к приобретательству. В целом каждый герой сохраняет явное сходство с оригиналом, однако наиболее значимые указания на возможное возрождение души в будущем, как завуалированные и неоднозначные в случае помещиков, так и прямые в случае Чичикова, исчезают из английского текста. В результате заметно редуцируются и изображения будущего и прошлого героев, «вырывающие» их из мертвого настоящего. Изменения происходят как на содержательном уровне, так и на уровне повествования. Наиболее заметны трансформации Чичикова и Плюшкина, связанных как в оригинале – надеждой на духовное возрождение, так и в Home Life in Russia – окончательностью падения. Трансформируя или опуская способы изображения прошлого и будущего персонажей, автор редуцирует их до образа, в котором они существуют в настоящем. Каждый из них становится статичной, завершенной картиной в созданной автором-переводчиком галерее нравов.
Home Life in Russia (1854) is a distorted translation of Nikolai Gogol’s Dead Souls, aiming mainly at forming a negative image of Russia and its people. The original key idea of spiritual rebirth is replaced by that of Russia’s moral inferiority to Britain, shifting the focus to the present, originally subordinate to the past and future. The article examines how the original temporal imagery transforms in the novel. Home Life in Russia and Dead Souls are examined using comparative, cultural-historical and hermeneutical methods. The now specified present moves from the 1830s to the 1840s, helping to accentuate everyday problems as opposed to the existential ones. The characters originally serving as anthropological models (Krivonos) become (ethno)social types. They are said to reliably demonstrate the current state of Russian society, depicted as barbaric, backward, and morally decayed while also full of ambition, enterprise, and the urge to acquire. In general, each of the characters strongly resembles the original one, but the most significant indications of their potential spiritual rebirth, both implicit (the landowners) and explicit (Tchichikoff), disappear from the text. This notably reduces mentions of the characters’ future and past, allowing them to escape the dead(ly) present. These changes occur both in the plot and narrative. Tchichikoff and Plyushkin, connected both in the original by the prospect of their spiritual rebirth and in Home Life in Russia by the finality of their fall, transform the most noticeably. Transforming or omitting the depictions of the characters’ past and future, the author reduces them to the image they have in the present. Each of them becomes a static, complete picture in the newly created gallery of morals.