bluuebunny/crossref_metadata_2025_split huggingface dataset:
ANALOGIES IN THE CREATION OF THE PHENOMENOLOGICAL IDEAL HEAT MACHINE THEORY
Authors: Смык А.Ф. , Кузьмина Н.Б. 
Published: September 2024

В статье рассмотрены вопросы генезиса теории идеальной тепловой машины, впервые предложенной С. Карно в 1824 г. Он «сконструировал» идеальную тепловую машину, состоящую из двух источников теплоты с разными температурами и рабочего вещества, обладающего упругими свойствами, привлекая умозаключения по аналогии. Исходя из представлений о теплоте как невесомом веществе – теплороде, Карно использовал аналогию между переходом теплорода от более нагретого источника к менее нагретому и падением воды в механической гидравлической машине. Также можно рассматривать в его рассуждениях аналогию между переходом теплорода и разностью потенциалов в батарее Вольта. Эти аналогии позволили Сади Карно в деталях рассмотреть циклическое превращение теплоты в работу и установить, что эффективность тепловой машины определяется только разностью температур нагревателя и холодильника.
The article deals with the genesis of the ideal heat engine theory, first proposed by S. Carnot in 1824. He “designed” an ideal heat engine, consisting of two heat sources with different temperatures and a working substance with elastic properties, drawing conclusions by analogy. Based on the concept of heat as a weightless substance - caloric, Carnot used the analogy between the transfer of caloric from a more heated source to a less heated one and the fall of water in a mechanical hydraulic machine. The article also reviewed analogy between the transfer of caloric matter and the potential difference in a Volta battery. These analogies allowed Sadi Carnot to examine in detail the cyclical transformation of heat into work and establish that the efficiency of a heat engine is determined only by the temperature difference between the heater and the cooler.
Remote fiber laser gas analyzer – lidar for monitoring methane in the atmosphere
Authors: АКИМОВА Г.А. , ГРИГОРЬЕВСКИЙ В.И. , СЫРЫХ Ю.П. , САДОВНИКОВ В.П. , ТЕЗАДОВ Я.А. , ФЕДЕНЕВ А.В. 
Published: September 2024

Представлены результаты измерений концентрации метана на протяженных горизонтальных и вертикальных трассах в атмосфере Земли с помощью созданного лазерного дистанционного газоанализатора на основе двухкаскадного рамановского усилителя с выходной мощностью около 3 Вт в квазинепрерывном режиме с линейно-частотной модуляцией лазера с распределенной обратной связью. Получено эмпирическое выражение весовой функции для аномального распределения газа с максимумом концентрации на высоте ~ 700 метров и аномально низкой концентрации на высотах свыше 1000 метров. Такое распределение хорошо согласуется с полученными экспериментальными данными для ситуационного плана с дополнительными источниками выбросов метана. В процессе измерений обнаружена линия поглощения воды, которая сильно зависит от влажности атмосферы и может быть использована для уточнения метеоданных и экологической обстановки.
The results of methane concentration measurements on extended horizontal and vertical paths in the Earth’s atmosphere are presented, wich are obtained using a laser remote gas analyzer based on a two-stage Raman amplifier with an output power of about 3 W in a quasicontinuous mode and on a linear-requency modulated laser with distributed feedback. An empirical expression of the weight function is obtained for the anomalous gas distribution with a concentration maximum at an altitude of ~ 700 meters and an anomalously low concentration at altitudes above 1000 meters. This distribution is in good agreement with the experimental data obtained for the situational plan with additional sources of methane emissions. During the measurements, a water absorption line was detected, which strongly depends on the humidity of the atmosphere and can be used to clarify weather data and the ecological situation.
ADAT-SHARIA NORMS IN THE DIVORCE PROCEEDINGS IN KUMYKS UNDER THE CONDITIONS OF SOVIET TRANSFORMATIONS IN THE FIRST QUARTER OF THE 20TH CENTURY: A COMPARATIVE ANALYSIS
Authors: Гусейнов Ю.М. 
Published: September 2024

Статья посвящена корреляции норм адата и шариата в бракоразводном процессе кумыков в первой четверти XX века. В данные период на территории всего государства, в том числе и Дагестана, активно внедрялась советская правовая доктрина со своими законами, устоями и правилами. Новые законы страны советов резко противоречили традиционным нормам кумыков. Противоречие это выразилось во многих вопросах, в том числе и бракоразводном. На первых порах советское руководство всячески поддерживало нормы адата и шариата. Это выразилось в приглашении дуалистическом заключении брака – по советским и шариатским законам. Также кади были приглашены в Советские ЗАГСы для заключения браков по нормам ислама. В конце 20-х годов XX века шариатский брак был запрещен в Дагестане. Любое проявление религии было наказуемо по законам советской власти. Автор при написании статьи использовал богатый полевой и архивный материал, собранный на территории Дагестана.
The article is devoted to correlation of norms of an adat and Sharia in divorce proceedings of Kumyks in the first quarter of the 20th century. In data the period in the territory of all state including Dagestan, the Soviet legal doctrine with the laws, foundations and rules actively took root. New laws of the country of councils sharply contradicted traditional norms of Kumyks. A contradiction it was expressed in many questions including divorce. At the beginning the soviet leadership in every possible way maintained norms of an adat and Sharia. It was expressed in the invitation dualistic marriage – under the Soviet and sharia laws. Also qadis were invited in the Soviet Registry Offices for the conclusion of marriages п to norms of Islam. In the late twenties of the XX century sharia marriage was forbidden in Dagestan. Any manifestation of religion was punishable under laws of the Soviet power. The author when writing article used the rich field and archive material collected in the territory of Dagestan.
Arguments on the Animation of the Embryo in His Commentary on Aristotle’s
Authors: Варламова Мария Николаевна 
Published: September 2024

Один из важных вопросов, который рассматривает Иоанн Филопон в комментарии на трактат Аристотеля «О душе», - это вопрос о душе как причине жизни, который связан с представлением о связи частей души с одушевленным телом. В этом контексте рассматриваются не только три части души: растительная, неразумная и разумная, и их связь с телом, но и возникновение и одушевление нового живого тела - эмбриона. В комментарии на «О душе» Филопон обсуждает, в каком случае тело может быть названо живым, предлагает ряд аргументов, касающихся жизни эмбриона в утробе, а также связывает поэтапное одушевление возникающего животного с собственным представлением о соотношении частной и общей природы и о порождающей способности природы. Именно природные логосы, которые содержатся в семени, становятся формальной причиной развития органического тела и отвечают также за формирование способностей растительной души в эмбрионе. Животную же душу плод получает после рождения извне, то есть из общей природы целого, иными словами из универсума. В статье проанализированы аргументы Филопона об одушевлении эмбриона в общем контексте его учения о душе и природе на материале комментариев на «О душе» и на «Физику» Аристотеля.
In his commentary on Aristotle’s On the Soul, Philoponus considers important questions about soul as the cause of life and also about the soul and body relation.In that context he considers the three different kinds of soul: vegetative, irrational and rational, and proposes the arguments about the generation and animation of the embryo. Philoponus discusses the gradual animation of the embryo in connection with his conception of the generative capacity of nature and his view on the correlation of the universal and particular natures. He claims that the natural logoi which are contained in the seed are the formal causes of the generation of the instrumental body and the causes of formation of the vegetative soul’s capacities in the embryo. Irrational soul enters into the offspring at birth from an external source, which is the universal nature. The paper analyses Philoponus’ arguments about the animation of the embryo in the context of his theory of soul and nature expounded in his commentaries on Aristotle’s On the Soul and Physics.
House of the Rising Philosophy. Book Review: Paul Kalligas, Chloe Balla, Effie Baziotopoulou-Valavani, Vassilis Karasmanis (eds.), . Cambridge University Press, 2020
Authors: Алиева Ольга Валерьевна 
Published: September 2024

Рецензент отмечает, что книга вносит заметный вклад в изучение интеллектуальной истории Греции в классический и римско-эллинистический периоды, позволяя по-новому взглянуть на первую европейскую школу. Во-первых, уточняется физическое устройство Академии на основании новейших археологических данных. Во-вторых, затрагивается вопрос о публичной репрезентации философии как социальной практики. Далее, подробно рассматриваются внутреннее устройство и функционирование Академии как научной и образовательной институции. Два взаимосвязанных тезиса в этой связи заслуживают, на наш взгляд, особого внимания: Мауро Бонацци показывает, что Академия прекратила свое существование, когда Филон из Лариссы покинул Афины. Антиох из Аскалона, как показал в свое время еще Джон Глукер, никогда не был избранным главой Академии. Но именно к Антиоху восходит идея о том, что с Аркесилаем начался новый период в жизни Академии. Эта схема служила целям Антиоха, так что ей не следует слепо доверяться, как утверждает Гарольд Таррант. В приложении к книге опубликован греческий текст и первый перевод на английский язык «Истории Академии» Филодема, а Мирто Хатцимикали рассматривает этот текст в контексте эллинистической историографии философии.
The reviewer notes that this volume is a substantial contribution to our understanding of Greek intellectual history, in several respects. First, the latest archeological evidence sheds new light on the physical organization of the first European school. Second, the book contains valuable insights concerning public representation of philosophy as a social practice. Third, the Academy’s inner organization and “programme of studies” are discussed at length. Two points in particular deserve special attention. Mauro Bonazzi concludes that the Academy ceased its activities when Philo left Rome. Antiochus was never elected the head of the Academy after Philo (as John Glucker earlier demonstrated). It was Antiochus who created the image of Arcesilaus as a “dissident Academic”, but the very distinction into an Old Academy and a New Academy served Antiochus’ aims and, as Harold Tarrant shows in his respective chapter, shouldn’t be accepted uncritically. In a useful Appendix to the volume, one finds Philodemus’ Index Academicorum (Greek text and the first English translation), and Myrto Hatzimichali offers an illuminating analysis of this text within the context of Hellenistic historiography.
Ж.-П. Вернан о теории мимесиса Платона: образы, двойники и симулякры
Authors: Spassova Kamelia 
Published: September 2024

J.-P. Vernant interprets Plato’s mimetic theory as a shift from sacred presentification of the invisible to representation of appearance. His investigation of the maps the differences between the perfect likeness (εἰκών), the ghostly image (εἴδωλον) and the simulacrum (φάντασμα). The latter, being an image without a model, is extremely dangerous to imitate. It could affect and spoil each ideal order. But distinguishing between the subject of the philosopher and of the sophist, between the good ruler and the demagogue, between the perfect likeness and the simulacrum is not an easy task, as we can see in a close reading of the . What makes it difficult to draw a minimal distinction between things which resemble each other is the effect of the double. This effect, its theoretical and political implications and its historical persistence, serves as a focal point for this study. The article focuses on how the mimetic shift changes the modes through which paradigms and examples function.
Вернан толкует миметическую теорию Платона как поворот от сакральной актуализации незримого к репрезентации видимости. Исследуя диалог «Софист», он выявляет различия между точным подобием (εἰκών), призрачным образом (εἴδωλον) и симулякром (φάντασμα). Последний, поскольку он является образом без образца, воспроизводить крайне опасно. Он может задевать и расшатывать любой идеальный порядок. Но провести различие между предметом философа и софиста, между хорошим политиком и демагогом, между точным подобием и симулякром - нелегкая задача, как можно убедиться при внимательном чтении «Софиста». А именно, проведению минимального различия между похожими друг на друга вещами мешает эффект двойничества. Этот эффект, его теоретические и политические последствия, как и его историческая инерция, служат фокусом настоящего исследования. В статье анализируется, каким образом миметический поворот у Платона изменяет способы функционирования парадигм и образцов
Irenaeus. 1.29-30 (A Translation and Notes)
Authors: Гараджа Алексей Викторович 
Published: September 2024

В публикации представлен новый русский перевод глав из трактата Иринея Лионского «Против ересей», касающихся ключевой фигуры гностической мифологии Софии-Ахамоф, она же «Барбело» и «Пруник», выполненный по последнему критическому изданию трактата А. Руссо и Л. Дутрело (1979). Прежний русский перевод П. Преображенского (1900), осуществленный по устаревшим изданиям, и сам в настоящее время устарел. Исходный греческий текст Иринея почти полностью утрачен, трактат дошел до нас главным образом в латинском переводе - нескладном и тяжеловесном: чтобы и по-русски дать знать об этой особенности стиля, а точнее - его отсутствия, переводчик сообщил тексту некоторую ритмическую организацию, имея в виду, что ритм настолько же заденет читателя, как и тяжеловесность, но вместе с тем облегчит чтение - разумеется, не в ущерб точности передачи. Перевод сопровождается подробными комментариями. В порядке эксперимента в русском тексте использована буква фита́, упразднение которой в 1918 г. по сей день серьезно мешает точной передаче кириллицей многих имен и понятий из греческого, еврейского и прочих языков.
The publication presents a new Russian translation of the chapters of Irenaeus’ dedicated to the key figure of Gnostic mythology Sophia-Achamoth (also called and ). The translation is based on the standard critical edition of Irenaeus’ treatise by A. Rousseau and L. Doutreleau (1979). The previous Russian translation by P. Preobrazhenskiy (1900), based on obsolete editions, is currently obsolescent itself. The original Greek text of Irenaeus is almost entirely lost, we can only judge the treatise by the extant Latin translation which is rather awkward and clumsy. To make the reader aware of this peculiarity of style, or rather of its deficiency, the Russian translator has imparted to the text a certain rhytmic organization meant to affect the reader in a way analogous to how the clumsiness would, at the same time facilitating the reading - without distorting the intended meaning, to be sure. The translation is accompanied by extensive notes. Another experimental feature of the translation is the usage of the letter фита́ (ѳ) expunged from the Russian alphabet in 1918, which has greatly impaired the Cyrillic script’s ability to accurately render many names and notions coming from Greek, Hebrew, and other languages.
The Fragment of the Satyr Play (A Translation and Notes)
Authors: Галанин Рустам Баевич 
Published: September 2024

Данная публикация представляет собой новый перевод и комментарий фрагмента сатировской драмы «Сизиф», авторство которой приписывается либо тирану Критию, либо Еврипиду. Текст является фундаментально важным для исследования альтернативных способов мышления о религии в Античности,а также изучения этиологии такого состояния ума, которое можно было бы назвать атеизмом . Перевод учитывает некоторые важные моменты, которые - надо полагать, ради сохранения формы - были опущены А.Ф. Лосевым в его переводе Секста Эмпирика, который и сохранил для нас эти 42 строки, написанные ямбическим триметром. Долгое время не умолкают споры по поводу авторства, жанра, субъекта высказывания и степени серьезности обсуждаемых во фрагменте проблем. Если субъект высказывания - мифическое плутовское 372 существо Сизиф, то резонно предположить, что все это говорится не серьезно либо со злым умыслом, и тогда, вероятно, Сизиф, как популярный персонаж сатировых драм, получает заслуженную кару катить бесконечно вверх свой камень, постепенно становясь героем общемирового абсурда. Еще сложнее ответить на вопрос, насколько все эти речи близки религиозному духу самого автора - кто бы им ни был. Как всегда в подобных случаях, вопросов больше, чем ответов. Свет здесь могут пролить только будущие успехи папирологии, а именно обретение каких-то новых релевантных фрагментов, которые позволят лучше оценить смысл сказанного, поскольку запас современных интерпретаций по-видимому уже исчерпал себя.
Thе publication presents a new Russian translation, with a commentary, of a fragment of the satyr play , the authorship of which is attributed to either Critias the Tyrant or Euripides. The fragment is fundamentally important for the study of alternative ways of thinking about religion in Antiquity, as well as of the etiology of atheism. The proposed translation takes into account some important points that, probably for the sake of preserving the poetical form, were omitted by A. Losev in his translation of Sextus Empiricus who has preserved the 42 lines in question written in iambic trimeter. Disputes about authorship, genre, about who is speaking there, and about the very seriousness of the problems under discussion do not cease until now. If Sisyphus the trickster does speak there, then it is reasonable to assume that all is said frivolously, or with a malicious intent, and consequently Sisyphus, as a character of satyr plays, receives a well-deserved punishment to roll his stone endlessly upslope, gradually and slowly turning into the hero of universal absurdity. All the more difficult is the question of how seriously these words represent the religious ideas of the presumed author. Since all possible interpretations of the fragment have already beengiven by scholars, only the future successes of papyrology can shed light on this, i.e.discovery of some new relevant papyri testimonies would make it possible to better assess the meaning of what has been said in the 42 lines presented below.
“Ontology of Mind” in Plato’s “Parmenides”
Authors: Протопопова Ирина Александровна 
Published: September 2024

Автор статьи полагает, что главная цель «Парменида» - не логические упражнения, как считали еще некоторые античные комментаторы, а «исследование действительных предметов», как утверждал Прокл (μὴ δεῖ τὴν γυμνασίαν προτίθεσθαι λέγειν αὐτοῖς ὡς σκοπὸν, ἀλλὰ πραγματειώδη πρόθεσίν τινα τοῦ διαλόγου ζητεῖν, . 638.4-6). Такой действительностью является «бытие умопостигаемого». С этой позиции в статье рассматриваются фрагменты о нахождении одного в себе и в ином (145b5-e5), о движении и покое (145e6-146a7),о тождественном-ином (146a8-147b6), а далее показано, что́ означают указанныефрагмен ты с точки зрения «актов ума». Приводится представление исторического Парменида о неподвижном «бытии ума» и мнение Горгия о невозможности бытию где-либо находиться, из которого следует невозможность бытия. В следующей части статьи анализируется нахождение одного в себе и в ином в соотнесении с фрагментом 146a8-147b6 и показана продуктивность рассмотрения этой проблематики в контексте обсуждения хоры в «Тимее» (51a8-d1). Последняя часть статьи содержит сопоставление данного выше анализа фрагментов «Парменида» и «Тимея» с представлениями Плотина об умопостигаемой материи (. 2.4.1-6) и нерефлексивном бытии ума (1.4.9.14-23, 1.4.10.3-10). На основании проведенного анализа делается вывод о том, что в поздних диалогах Платона сохраняются характеристики «самотождественности» и «независимости» эйдосов, но они обогащены диалектикой ума как «одного» и бытия как «иного».
The author is convinced that the main purpose of the “Parmenides” is not a logical exercise, as some of the ancient commentators deemed, but “the study of real things”, as claimed by Proclus (μὴ δεῖ τὴν γυμνασίαν προτίθεσθαι λέγειν αὐτοῖς ὡςσκοπὸν, ἀλλὰ πραγματειώδη πρόθεσίν τινα τοῦ διαλόγου ζητεῖν, . 638.4-6). Such reality is the “being of the intelligible”. From this point of view, the article discusses passages about the location of the One in itself and in Other (145b5-e5), about Movement and Rest (145e6-146a7), about Same-Other (146a8-147b6), and then shows what the above fragments mean from the point of view of the “acts of the mind”. Historical Parmenides’ conception of the immobile “being of the mind” is presented, as well as Gorgias’ view about the impossibility of being being anywhere, from which follows the impossibility of being. In the next part, the location of the One in itself and in Other in connection with Prm. 146a8-147b6 is analyzed, and the fruitfulness of considering this issue in the context of the discussion of chora in the “Timaeus” (51a8-d1) is shown. The last part of the article contains a comparison of the above analysis of the fragments from the “Parmenides” and “Timaeus” with Plotinus’ ideas about intelligible matter (Enn. 2.4.1-6) and the non-reflexive being of the mind (1.4.9.14-23, 1.4.10.3-10). The author concludes that in Plato’s later dialogues, the characteristics of the “identity” and “independence” of eidos are preserved, and they are further enriched by the dialectic of mind as the “One” and being as “Other”.
Plato’s Ideas as the Thoughts of God: The Genesis of Mental Construction from the Stoics to Antiochus of Ascalon
Authors: Степанова Анна Сергеевна 
Published: September 2024

Статья посвящена вопросу формирования тех аспектов учения Антиоха Аскалонского, которые связаны с приписываемым ему выражением «идеи являются мыслями бога». В генезисе этого мысленного конструкта стоики могли сыграть роль посредников между Платоном с его учением об идеях и поздней Академией, представленной Антиохом Аскалонским. Рассмотрение соотношения терминов ἐννοήματα и νοήματα и их динамики показало, что, как явствует из фрагментов текстов стоиков, главным посредником здесь мог быть представитель Ранней Стои Клеанф. Судя по всему, Клеанф, склонный к иррациональному мышлению, отказывался трактовать идеи в качестве мыслей человека, и именно у него можно найти следы понимания их в трансцендентном смысле. Концепция, корни которой можно обнаружить в учении Платона, развивалась нелинейно, существовало посредническое влияние эпистемологии и теории познания стоиков в лице Клеанфа, а позже, в четвертой Академии ее следы обнаружились у Антиоха. Кроме того, исследование показало, что утверждения Антиоха о роли древней Академии в развитии скептической философии не лишены оснований, как и его сравнение стоической рефлексии с платонизмом.
The article deals with the formation of those aspects of the teachings of Antiochus of Ascalon, which are associated with the statement attributed to him: “Forms are the thoughts of God”. Stoics could have played the role of mediators between Plato, with his doctrine of Forms, and the Late Academy represented by Antiochus of Ascalon. The author discusses the most important concepts of the Stoic doctrine, ἐννοήματα and νοήματα. Considering the relationship between these terms and their dynamics shows that the main intermediary here could have been Cleanthes. Cleanthes was prone to irrational thinking and refused to interpret Forms as human thoughts, so it is in Cleanthes that one can find traces of understanding the Forms in the transcendental sense. Plato’s conception did not develop linearly, but was influenced by the epistemology and theory of knowledge of the Stoics, especially Cleanthes, and later, already in the Fourth Academy, its vestiges were revealed in Antiochus. Moreover, Antiochus’ statements about the role of the Ancient Academy in the development of Sceptical philosophy are shown to be not without foundation, and at the same time his comparison of Stoic reflection with Platonism is confirmed.