CROSS-BORDER COOPERATION IN THE EAST OF RUSSIA: FOREIGN DIRECT INVESTMENT
Authors: ГЛАЗЫРИНА И.П. , ФАЛЕЙЧИК Л.М. , ФАЛЕЙЧИК А.А. 
Published: September 2024

Статья посвящена изучению динамики и структуры прямых иностранных инвестиций (ПИИ), поступающих в регионы Востока России, с учетом «ковидных» экономических шоков 2020-2021 гг. Мы поставили задачу понять, каковы были динамика ПИИ начиная с 2014-2015 гг., их пространственное и отраслевое распределение, изменилось ли что-то в «ковидный» период, а также с каким «багажом» ПИИ восточные территории подошли к началу 2022 г. Накопленные ПИИ в форме участия в капитале за рассматриваемый период росли по стране в целом и, с более высоким темпом, на Дальнем Востоке. В Сибири их доля сократилась, в основном за счет вывода капитала из сырьевых проектов. Отраслевая структура ПИИ после 2014 г. в России изменилась: доли ПИИ более чем в 1,5 раза выросли в сырьевых секторах и почти втрое сократились в обрабатывающей промышленности. Сокращение ПИИ в обрабатывающих секторах на Востоке России в период пандемии и сразу после нее было существенно меньше, а к 2022 г. их объем вырос на 70% по сравнению с 2015 г. Шок пандемии в отношении ПИИ не стал критическим в целом в России, а восточные регионы испытали его в значительно меньшей степени. К 2022 г. объемы ПИИ восстановились практически во всех отраслях по сравнению с 2015 г., а в некоторых - существенно превысили этот уровень. Сравнение динамики товарооборота со странами АТР позволило сделать вывод, что высокий спрос на товары и ресурсы, порождающий экспортно-импортные потоки между Россией и этими странами, слабо «конвертируется» в производительное сотрудничество в форме ПИИ. Это обстоятельство целесообразно учитывать при разработке политики международного экономического сотрудничества после санкций 2022 г.
This article explores the dynamics and structure of foreign direct investment (FDI) to the East of Russia, specifically considering the impact of the economic shocks caused by COVID-19 in 2020-2021. We aim to understand the FDI dynamics since 2014-2015, including their spatial and sectoral distribution, to identify any shifts that occurred during the pandemic, and to find the amount of FDI the eastern territories acquired at the beginning of 2022. Overall, FDI in the form of capital participation increased across Russia during the period under review, with the Far East experiencing a higher growth rate than the rest of the country. Conversely, in Siberia, FDI share has declined, largely due to capital withdrawal from raw materials projects. The sectoral composition of FDI in Russia has undergone changes since 2014. Specifically, the share of FDI in commodity sectors has increased by over 150%, while in the manufacturing industry, it has decreased almost threefold. During and immediately after the pandemic, the decline in FDI in manufacturing sectors in the East of Russia was significantly lower, and by 2022, their volume had increased by 70% compared to 2015. Overall, the impact of the pandemic on FDI in Russia was not severe, and the eastern regions were even less affected. By 2022, FDI volumes in almost all sectors had recovered and, in some cases, drastically exceeded the 2015 levels. After comparing the dynamics of trade turnover with the Asia-Pacific countries, we can conclude that the high demand for goods and resources, which generates import-export flows between Russia and these countries, is not being effectively translated into productive cooperation in the form of FDI. This finding should be considered when developing policies for international economic cooperation following the 2022 sanctions.