Пространственный аспект метафизики платонизма и «величие духа» в философии Фичино
Authors: Илья Геннадьевич Гурьянов 
Published: October 2024

В послании Фичино «О платоническом понимании природы философа, его воспитания и образа жизни» латинское понятие magnanimitas встречается в контексте парафраза диалога «Государство» (6, 485sq.), что позволяет установить его эквивалентность Платонову понятию μεγαλοπρέπεια. Фичино утверждает, что «величие духа» наряду с остротой ума и крепкой памятью - это врожденные способности, «дары природы», необходимые для формирования мужа совершенной добродетели, то есть философа-платоника. Дальнейшее исследование того, как флорентиец представляет наилучшее для философских занятий устройство души, показывает, что под «величием духа» в данном послании следует понимать не этическую добродетель, обращенную к людям, а устойчивую волевую нацеленность на познание предметов наивысших. Но устремление к высокому - это не просто троп, обладающий риторической убедительностью, а выражение пространственного аспекта метафизики платонизма, который следует понимать буквально: схематизация и геометризация реальности особенно явны в диалоге Платона «Тимей». Поэтому нет ничего удивительного, что Фичино обыгрывает этимологию слов magnanimus и magnanimitas с целью указать на обращенность подлинного философа к высокому как на его конститутивную характеристику. Буквально понятое «величие духа» у флорентийца актуализирует семантику magnus как физической или пространственной характеристики (большой, сильный, высокий). В философском языке Фичино устраняется зазор между описаниями материального, метафизического и этического. К публикации прилагается комментированный перевод на русский язык письма Фичино «О платоническом понимании природы философа, его воспитания и образа жизни».
In Ficino’s epistle , the Latin concept is used in paraphrases of Plato’s (6, 485 sq.),which makes its equivalence to the Greek μεγαλοπρέπεια quite clear. I argue that ‘greatness of mind’ would be a more accurate translation for this concept than ‘magnanimity’. Ficino claims that the ‘greatness of mind’, along with sharp insight and tenacious memory, are innate abilities, ‘gifts of nature’ necessary for producing a man of virtues, that is, a Platonic philosopher. A further study of how Ficino presents the constitution of a soul appropriate for a philosophical life shows that by the ‘greatness of mind’ in the epistle he means not moral virtue in relation to other people but a strong focus on knowledge of the highest things. This aspiration for the highest level of knowledge is not just a trope bidding for rhetorical persuasiveness, but an expression of a spatial aspect of Platonic metaphysics, which should be taken literally: the schematization and geometrization of reality is perfectly clear, e.g., in Plato’s .Thus, it is not surprising that Ficino emphasizes the etymology of the terms and to point out that aim towards the ‘highest’ is constitutive fora Platonic philosopher. He actualizes the physical and spatial semantics of the word , signifying something great in size, vast, possessing great force. I argue that, in Ficino’s philosophical language, the gap between descriptions of the material, metaphysical and ethical entities is eliminated. The paper also offers a commented Russian translation of Ficino’s epistle .