bluuebunny/crossref_metadata_2025_split huggingface dataset:
Optical Fogging is an Effective Method of Reducing Overestimation of Myopia
Authors: Lin Jiajia , Chen Ting , Lin Zequn , Xiong Xinyao , Chen Yinhe , Yu Yang , Huang Luoming 
Published: December 2024

Abstract

Background
To evaluate the effectiveness of optical fogging in reducing overestimation of myopia using an open-field auto-refractor and partial coherence interferometry.
METHODS
The study recruited 144 young adults with an age range of 17-23 years. Binocular refractive error and biometry parameters were measured using an open automatic refractor and partial coherence interferometry at baseline, under optical fogging, and cycloplegia conditions. The effectiveness of optical fogging in reducing overestimation of myopia was evaluated by comparing the results with cycloplegic refraction.
RESULTS
A total of 284 eyes were included in the analysis with a mean spherical equivalent (SE) of -3.85 ± 2.56D at baseline. When analyzed the results separately for the overestimation of myopia group and the control group,
28.9% of eyes were classified into the myopia overestimation group. In eyes with overestimation of myopia and overall, optical fogging induced a relaxation in accommodation of 0.28 ± 0.37D and 0.07 ± 0.34D, respectively, compared to the baseline (p for all<0.001); For lens thickness, compared to baseline, changed by 0.02 ± 0.24mm in overestimation of myopia eyes and 0.004 ± 0.20mm in the whole eyes (p for all >0.05). In comparison with the cycloplegic condition, the efficacy of optical fogging in reducing overestimation of myopia is 36.84% and 21.88%, respectively.
CONCLUSIONS
Optical fogging is an effective method to reduce the overestimation of myopia in young adults. It is recommended to follow the standards for optical fogging during subjective refraction in adults to minimize the impact of myopia overestimation on prescriptions.
Plätzchen aus dem Internet
Authors: Lutz Klaus 
Published: December 2024

Obwohl mir das Geburtsdatum auf meinem Ausweis etwas anderes signalisiert, zähle ich mich zu der Generation, die keine Gebrauchsanweisungen mehr liest. Was sich nicht von selbst erschließt oder beim Durchklicken eines YouTube-Videos seine Geheimnisse freigibt, wird von mir einfach nicht in Gebrauch genommen. Fertig. Auch wenn dieses Verhalten Menschen mit großer Affinität zum gedruckten Wort kalte Schauer des Entsetzens über den Rücken laufen lässt, ist die Lesefaulheit doch bei vielen Leuten Realität geworden. Dieses Phänomen haben sich die Betreiber*innen von Webseiten und Internetdiensten zunutze gemacht. „Willst du auf unserer Webseite surfen – dann nimm‘ das! (20 Seiten eng bedruckte Ausführungen zum Datenschutz) „oder drücke einfach den großen Button mit ‚ich akzeptiere‘“. Ich muss zugeben, dass sich in solchen Situationen mein grundsätzlicher Widerspruchsgeist kurzfristig im Clinch mit meiner Lesefaulheit befindet, in der Regel mit eindeutigem Ergebnis: Nein, ich akzeptiere nicht! Nein, ich akzeptiere nicht, dass mein seit Jahren angestammter Stellplatz im Fahrradkeller immer wieder besetzt ist. Nein, ich finde es nicht in Ordnung, dass unsere Nachbar*innen nicht in der Lage sind, ihren Karton zu zerlegen, bevor sie ihn in die Altpapiertonne werfen. Und NEIN, ich möchte eben nicht immer alles akzeptieren müssen, bevor ich zu den eigentlichen Inhalten einer Webseite vordringen kann – ich weiß doch gar nicht, was ich dort vorfinden werde.
Erschwerend kommt hinzu, dass ich meist gar nicht verstehe, was ich da lese und welche Auswirkungen es für mich hat, wenn ich alles akzeptiere. Weil aber nun mal für mich ein Leben ohne Internet nicht nur nicht möglich, sondern auch sinnlos ist, bin ich dazu übergegangen, fleißig den Alles-akzeptieren-Button zu drücken. Und da ich grundsätzlich an sportlichen Herausforderungen interessiert bin, habe ich mit mir selbst einen Wettbewerb laufen, wie schnell ich den Button finde und drücke. Manchmal erinnere ich mich dabei an das Computerspiel Moorhuhn, das einzige bei Medienpädagog*innen unumstrittene Ego-Shooter-Spiel: Dabei gilt es, möglichst schnell mit der Maus ein Moorhuhn abzuschießen – und darin war ich immer ziemlich gut.
Ab und zu siegt aber meine Renitenz und ich drücke auf ‚nicht akzeptieren‘. Wie in einem Science-Fiction-Film bleibt mir dann entweder der Weg durch das Tor in eine andere Welt verschlossen; oder ich werde wieder mit unendlichen Ausführungen zu Grundsätzlichem, Analyse und Marketing behelligt. Also: durchschnaufen, akzeptieren und weiter geht’s. Es hilft ja nix.
Was ich mich aber schon die ganze Zeit frage: Wer hortet eigentlich all diese Cookies, die ich freudig akzeptiert habe? Jetzt vor Weihnachten könnte ich einige davon gut gebrauchen.
Macht. Unterbrechungen.
Authors: Schober Maximilian 
Published: December 2024

Zwischen den Jahren: Die Weihnachtsfeiertage sind vergangen, das neue Jahr hat noch nicht begonnen. Durchatmen. Es scheint so, als sei der übliche Lauf der Dinge unterbrochen. Alles ist anders. Doch selbst in dieser Zeit bleibt: Ich hänge an meinem Handy, scrolle durch Instagram oder warte ungeduldig darauf, nach drei Sekunden die Werbung auf YouTube überspringen zu können. Und noch immer weiß ich nicht, wohin meine Daten gehen und wer mit ihnen Geschäfte macht. Es wäre möglich, vieles anders zu machen, noch mehr zu wissen, mein Handeln öfter zu reflektieren und meiner kritischen Haltung konkrete Taten folgen zu lassen – kurzum, medienkompetent zu handeln. Anstrengend! Mehr wissen und öfter reflektieren: Das bekomme ich als wissenschaftlicher Mitarbeiter an einem Institut für Medienpädagogik noch gut hin – mein Daily Business, sozusagen. Aber wirklich etwas anders zu machen, widerständig zu handeln – das scheint mir unmöglich oder zumindest zu anstrengend. Digitale Medien sind omnipräsent, durchdringen sämtliche Lebensbereiche. Und selbst zwischen den Jahren wird durch sie der übliche Lauf der Dinge spürbar: die Macht des Kapitalismus, die ständige Optimierung und Selbstdisziplinierung. Was also tun? „Wo es Macht gibt, gibt es Widerstand“, schrieb Michel Foucault. Widerstand – ein großes Wort. Was bedeutet das?

Sich digitalen Medien zu verweigern? Zivilgesellschaftlich für eine bessere Netzpolitik einzutreten? Auch das scheint mir unmöglich oder zumindest zu anstrengend. Es gibt „im Verhältnis zur Macht nicht den einen Ort der Großen Weigerung“, sondern „einzelne Widerstände: mögliche, notwendige, unwahrscheinliche, spontane, wilde, einsame, abgestimmte, kriecherische, gewalttätige, unversöhnliche, kompromissbereite, interessierte oder opferbereite Widerstände“.1 Mit Blick auf die alltägliche Allgegenwart spricht mich die Idee des unwahrscheinlichen, spontanen und wilden Widerstands besonders an. Es könnten störende Unterbrechungen sein. Nicht ästhetisiert als Digital-Detox-Maßnahme, nicht ritualisiert wie das Durchatmen zwischen den Jahren, und auch nicht selbstoptimierend, vernünftig oder gesund. Nein. Störende Unterbrechungen, wann immer ich es will, ohne Ankündigung, ohne Routine, ohne Anspruch an Ästhetik oder Selbstdisziplin. Mir gefällt die Idee, dass medienkompetentes Handeln auch wild sein kann. Es bedeutet nicht nur, etwas besser bedienen zu können, einen Algorithmus zu durchschauen oder kreative Umgangsweisen mit den verfügbaren Handlungsmöglichkeiten zu finden. Medienkompetenz heißt vielleicht auch, und das könnte immer wichtiger werden, störende Unterbrechungen zu schaffen. Wild.
АРИСТОТЕЛЕВСКАЯ МЫСЛЬ, КАНОНИЧЕСКОЕ ПРАВО ИСОКРЫТИЕ ИСТИНЫ В ЕВРОПЕ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ
Authors: А.Ю. Серегина 
Published: December 2024

Рефлексия по поводу лжи, введения в заблуждение и сокрытия истины сопровождала человечество на протяжении большей части его истории, однако дискуссии, связанные с концепциями уклончивого высказывания (equivocatio) и мысленных оговорок (mentalis resrictio) обычно ассоциируются с ранним Новым временем, а точ-нее, с XVI в. Применительно к Англии речь идет о полемике между иезуитами и протестантскими богословами и юристами рубежа XVI–XVII вв., но доводы, которые использовали полемисты XVI в., были сформулированы практически целиком гораздо раньше, еще в XV в., и в любом случае разрыв между позднесредневековой традицией и XVI в. в области морального богословия и политической мысли является творением историков в их стремлении сконструировать цезуру между культурой Средневековья и эпохой Возрождения и Реформации. В статье рассматриваются античные и средневековые истоки упомянутых концепций. В фокусе исследова-ния – сочетание в развитии этих идей традиции позднеантичной и средневековой мысли, которые условно можно назвать августиновской и аристотелевской.
The article explores some medieval interpretations of Aristotelian ideas of true and false statements and, consequently, of lying and the concealment of truth (which was not considered a mortal sin, unlike the former). The author looks into text by the late medieval theologians and canonists and traces their links to the 16th century Catholic philosophers and pamphleteers – Domingo be Soto, Navarrus, and English Jesuits. It has been shown that medieval reception of Aristotelian ideas, particularly active within the Nominalist philosophical tradition helped develop the early Modern moral theology, and the concepts of mental reservation and equivocation, which were important to the history of philosophy, political theory and religious practice in the 16th – 17th cc.
МОРАЛИЗАТОРСТВО КАК ФЕНОМЕНМЫСЛИ И КУЛЬТУРЫ БЕНГАЛЬСКОГО РЕНЕССАНСА
Authors: Т.Г. Скороходова 
Published: December 2024

Феномен морализаторства в мысли и культуре Бенгальского Возрождения XIX – первой трети XX в. описан как результат трансформации идеи морали, морального сознания и моральной жизни в религиозной философии и реформаторской практике Раммохана Рая, мыслителей Брахмо Самаджа (Дебендронатх Тагор, Кешобчондро Сен) и неоиндуизма (Бонкимчондро Чоттопаддхай, Свами Вивекананда). Процессы переосмысления традиционной морали индуизма и создания новой норма-тивной этики в общественной мысли и культуре Бенгалии рассматриваются с позиций концепции П. Рикёра, различающего этическое (благое) и моральное (обязательное). Показано, что возникновение феномена морализаторства во второй половине XIX в. вызвано этической революцией в сознании реформаторов и мыслите-лей первых поколений эпохи – представлением о моральной жизни как следовании обязанностям сообразно идее блага и ценностям. В морализаторстве различимы два вектора – создание и обоснование нормативной этики как неотъемлемой части индуизма и морализирование – оценка происходящего в обществе c позиций соответствия нормам должного и этическому идеалу. Первый больше выражен в публицистике и социальной мысли, второй – в культуре. С наибольшей силой воздействия на общество морализаторство воплощено в художественной литературе и драматургии и имеет гуманистический характер. Результатом описанных процессов стали формирование направления мышления о вопросах этики и морали и складывание общей модели морализирования в художественной культуре Индии.
The phenomenon of moralism in the thought and culture of the Bengal Renaissance (19th – early 20th cc.) is described as the result of transformation of an idea of morality, moral consciousness and moral life in religious philosophy and reformation practice by Rammohun Roy, thinkers of the Brajmo Samaj (Devendranath Tagore and Keshubchandra Sen) and of Neo-Hinduism (Bankimchamdra Chattopadhyay, Swami Vivekananda). An appearance of the phenomenon of moralism in 2nd half of the 19th c. was determined by ethical revolution in consciousness of the reformers and thinkers of first generations of the epoch. The moralism has two vectors: 1) creation and grounding of normative ethics as main component of Hinduism and, 2) moralizing as an evaluation of social life in correspondence of right norms and ethical ideal. The first one was more pronounced in social thought and journalism, and second one – in the Bengal culture. Moralizing was embodied more strongly in fiction and drama and it had humanistic spirit. The result of described processes was the focus on ethical problems and the emergence the general model of moralizing in liberal arts of India.
РИМСКИЕ БОГИ НА ЧУЖОЙ ТЕРРИТОРИИСВОИ ИЛИ ЧУЖИЕ БОГИ?
Authors: А.М. Сморчков 
Published: December 2024

В статье на основе анализа особенностей «военных ауспиций» (auspicia militiae) исследуется восприятие римлянами своих богов вне своей территории. Особый характер «военные ауспиции» приобретали благодаря ритуалам, совершаемым полководцем перед выходом на войну (т.н. «ауспиции выхода»). Создавая в военном лагере место для гадания (auguraculum), полководец создавал кусок «римской земли» (ager Romanus), с которой он «общался» с богами. Тем самым устанавливалась связь со «своими» богами, которые оставались богами только римской территории. В этой прктиве отражена общинная стадия развития римского мировосприятия. Но здесь же заключены истоки универсалистских представлений средиземноморской державы.
The article deals with the problem of Roman perception of their own gods outside Rome studied through analysis of auspicia militiae. These auspicia assumed a special character due to the rituals performed by a general before he set out for war (the so called “auspicia of exit”). The templum minus (auguraculum) established by a general at the military camp should also be regarded as a part of ager Romanus, where he “communicated” with the gods. Thus, a connection between him and the native gods was created, while they acted exclusively as the gods of Roman territory. Such approach to the matter reflects communal stage in the development of the Roman worldview. At the same time, it contained the origin of universal concept of the future Mediterranean empire.
СОЦИОМЕНТАЛЬНАЯ ТОПОГРАФИЯ ЗАГРОБНОГО МИРАДРЕВНИХ РИМЛЯН КАК ПРИМЕРКОЛЛЕКТИВНОЙ МНЕМОНИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ
Authors: Ю.С. Обидина 
Published: December 2024

В статье рассматривается загробное царство древних римлян как пример конкретного локуса в рамках социокультурных макропроцессов. Задача статьи показать, что представления о загробном мире являлись не только зеркальным отражением земной жизни, но и описывались одинаковыми терминами и представляли собой коллективную мнемоническую традицию. Отмечается, что социоментальная топография загробного мира позволила создать символическое место, в рамках которого с помощью коллективных мнемонических традиций римское общество объясняло и оправдывало свое существование в соответствии с системой культурных, религиозных и географических координат.
The article deals with the afterlife realm of the ancient Romans as an example of a specific locus in the framework of macro-socio-cultural processes. The article’s aim is to show that the ideas of the afterlife were not only a mirror image of the earthly life, but also described similar terms and represented the collective mnemonic tradition. It is noted that socio-mental topography of the underworld allowed to create a symbolic place, where the Roman society explained and justified its existence through collective mnemonic traditions in according to a system of cultural, religious, and geographical coordinates.
ПАСТЫРИ ВО ГЛАВЕ АРМИИОБРАЗЫ ВОИНСТВЕННЫХ ПРЕЛАТОВВ АНГЛИЙСКОЙ ИСТОРИОГРАФИЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ
Authors: Е.В. Калмыкова 
Published: December 2024

В статье рассматриваются казусы, связанные с нарушениями людьми Церкви запретов на ношение оружия и участия в военных действиях. Основное внимание автор обращает на то, как эти казусы были отражены в английской средневековой исторической традиции.
This paper looks into the ways medieval English historians represented the cases when clergymen violated the canonical prohibition to carry weapons and engage in military activities.
МЕСТО И РОЛЬ РОК-МУЗЫКИВ ПОЗДНЕСОВЕТСКОМ И ПОСТСОВЕТСКОМ КИНЕМАТОГРАФЕ
Authors: С.Г. Дюкин , И.В. Самойлова 
Published: December 2024

В статье рассматривается процесс бытования рок-музыки как самостоятельного концепта в советском и российском кинематографе в 1970–1990-е гг. Характеристики рок-музыки, которые присваивались ей в кинематографе, демонстрировали степень толерантности власти и официального дискурса к инородным стилевым проявлениям. Также рок-музыка обрела функцию идентификатора и использовалась создателями фильмов в контексте формирования новых моделей самосознания. Рок-дискурс зарождается в отечественном кино во второй половине 1980-х гг. Его кульминационной стадией стал период «зрелой» перестройки. По мере усиления реформистских процессов на стадии поздней перестройки рок-музыка стала утрачивать свои изначальные функции, заданные ей кинематографом.
The article analyses rock music as a concept of the Soviet and Russian cinema in the 1970s – 1990s. Attributes ascribed to rock music in films demonstrated the degree of toleration of the Soviet state and official discourse to foreign styles. Rock music also functioned as an identifier and was used by film-makers to form new models of self-consciousness. Rock discourse first emerged in the Soviet films in the late 1980s. its climax was the period of “late” perestroika. As the reform movement got stronger in the latest period of perestroika, rock music lost its initial functions granted to it by the cinema.
«ВИНО ЕВАНГЕЛИЯ» И «АМЕРИКАНСКИЕ МЕХИ»ПОСЛЕВОЕННЫЙ РИВАЙВЕЛ В СШАВ ВОСПРИЯТИИ ПРОТЕСТАНТСКОЙ ЭЛИТЫ
Authors: А.В. Борзов 
Published: December 2024

В статье рассматривается восприятие протестантской клерикально-интеллектуаль-ной элитой религиозной ситуации в США в конце 1940–1950-х гг. Данный период принято считать эпохой возрождения религиозности в американском социуме. Представители ведущих протестантских деноминаций, как в США и так за пределами страны, часто высказывали настороженное или негативное отношение ко многим проявлениям послевоенного ривайвела. Автор анализирует данную позицию на примере публикаций в протестантском издании «Христианство и кризис», а также раскрывает противоречия внутри протестантского истэблишмента и отдельных деноминаций по поводу восприятия тенденций религиозной жизни.
The article studies the attitude of the Protestant clerical and intellectual elite towards the religious situation in the United States in the late 1940s–1950s. This period is usually considered as the epoch of revival of religiosity in the American society. Representatives of major Protestant denominations in the United States as well as outside of the country often expressed suspicious or negative view of many aspects of the postwar revival. The author analyzes this attitude using the example of publications in the Protestant periodical “Christianity and Crisis” and shows contradictions inside Protestant establishment as well as inside separate denominations regarding the appraisal of the trends in religious life.
«СОУС, В КОТОРОМ НАС ГОТОВЯТ…»СТЕФАН КЕНЕВИЧ И ПОЛЬСКАЯ ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКАПЕРВОГО ПОСЛЕВОЕННОГО ДЕСЯТИЛЕТИЯ
Authors: А.А. Солдатов 
Published: December 2024

В статье рассматривается процесс реформирования исторической науки в Польше во второй половине 1940-х – середине 1950-х гг. Проблема адаптации историков-немарксистов к новым условиям проанализирована на примере жизни и творчества Стефана Кеневича. К марксистской методологии Кеневич обратился после Второй мировой войны, во многом под давлением со стороны партийных историков. Он старался найти компромисс между использованием марксистско-ленинской теории и проведением исследований, опирающихся на исторические источники, системность и объективность. Пример Кеневича показывает, что реформирование науки в ПНР отразилось на ее структуре и степени автономии, но не смогло утвердить теоретическую монополию ортодоксального марксизма.
The article considers the reforming of historic study in Poland in the late 1940s — mid-1950s. The author analyzes the problem of non-Marxist historians’ adaptation to the new political and social environment through the example of Stefan Kieniewicz’s life and research. He applied Marxist theory in his own research under the Communist historians’ pressure after World War II. Kieniewicz endeavored to find a compromise between Marxist-Leninist theory and doing research based on historic sources, systematicity and objectiveness. The case of Kieniewicz shows that the reform of academic study in the People’s Republic of Poland had an effect on its structure and autonomy, but it could not guarantee the orthodox Marxism theoretical monopoly.
FRATER TERTIUS У АП. ПАВЛА, ПЕТРА АБЕЛЯРА ИСИГИЗМУНДА КРЖИЖАНОВСКОГО
Authors: В.В. Петров 
Published: December 2024

В статье прослеживается история псевдонима «Frater Tertius», которым Сигизмунд Кржижановский (1887–1950) подписывал свои публикации 1919–1924 гг. Показано, что Тертий как историческое лицо (писец при ап. Павле) появляется в «Послании к Римлянам» 16:22. Его имя становится нарицательным в экзегетическом рассуждении Петра Абеляра, который видит особый смысл в том, что Tertius (букв. «третий») выступил третьим в цепочке «божественный глас – апостол – переписчик». Формула «Bruder Tertius» впервые использована в книге Адольфа Гаусрата «Петр Абеляр», а затем, в латинской форме «Frater Tertius», в энциклопедической статье О.А. Добиаш-Рождественской, которая опиралась на книгу Гаусрата. Таким образом, непосредственным источником псевдонима Кржижановского следует считать статью О. Добиаш. Для Кржижановского «Frater Tertius» – имя несовершенного транслятора знания и культуры; архетипического персонажа, причастного великим событиям, но оставившего в истории только одну строку.
The article traces the history of the pseudonym “Frater Tertius,” by which Sigizmund Krzhizhanovsky (1887–1950) signed his publications of 1919–1924. It is shown that Tertius, as a historical person (the scribe of the Apostle Paul), appears in the Epistle to the Romans 16:22. His name becomes appellative in exegetical reasoning of Peter Abelard, who sees a special meaning in the fact that Tertius (lit. “the third”), appeared holds the third place in the chain “divine voice – apostle – scribe.” The formula “Bruder Tertius” first appears in “Peter Abelard” by Adolph Hausrath, and then, in the Latin form “Frater Tertius”, in the encyclopaedic article by Olga Dobiash-Rozhdestvenskaya, which used the book of Hausrath. Thus, O. Dobiash’s article should be considered the immediate source of Krzhizhanovsky’s pseudonym. It is concluded that for Krzhizhanovsky “Frater Tertius” was the name of an imperfect translator of knowledge and culture; the name of archetypal character, who participated in the great events, but left in history only one line.
ИСТОРИЧЕСКАЯ РУСИСТИКАВ БУДАПЕШТСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ
Authors: М.А. Ведешкин 
Published: December 2024

Рец. на сб. статей: «Историческая русистика в XXI в.: Материалы десятой международной конференции будапештского Центра русистики от 18–19 мая 2015 г.». Автор рецензии анализирует проблемы исторической русистики, которые обсуждались на десятой международной конференции, организованной и проведенной Будапештским Центром Русистики 18–19 мая 2015 г.
The article analyses the problems of Russian Studies in History discussed at the 10th International Conference at the Centre for Russian Studies in Budapest, May 18 – 19, 2015.