bluuebunny/crossref_metadata_2025_split huggingface dataset:
Names of games like catch-up in the Mari Language (Morphology)
Authors: Ключева Мария Аркадьевна 
Published: September 2021

В статье на материале рукописи «Марийские народные игры» серии «Свод марийского фольклора» (МарНИИЯЛИ, 2019) рассматриваются марийские игры в догонялки и выявляются основные морфологические модели образования их названий: существительное в номинативе, с послелогом «дене» и с аффиксом -ла (-лä); глагольная основа с суффиксом деепричастия -ын (-ен) или с суффиксом -мыла (-мӹлä). Выявляются логические соответствия форме с послелогом «дене», имеющим здесь значение инструменталя, в финно-угорских языках и русских диалектах. Обнаружена тождественность марийских и чувашских формантов в названиях игр: для отыменных форм - это суффикс -ла (-лä) ~ чув. -ла (-ле); для глагольных - мыла (-мӹлä) ~ чув. -малла (-мелле), что указывает на глубокое взаимопроникновение марийского и чувашского языков и фольклора. Выявляются и картографируются два ареала для основных морфологических моделей в марийских названиях игр: южно-западный (со структурами, изоморфными чувашским) и северно-восточный (марийско-пермский). Граница этих зон проходит в соответствии с границей между моркинско-сернурским говором лугового наречия и западными луговыми говорами марийского языка (волжским, йошкар-олинским) и коррелирует также с границей основных энографических групп мари.
The article is based on the material of the manuscript "Mari folk games" (2019) of the series "The Code of Mari Folklore" and considers the Mari games of catch-up. The main morphological models of the formation of their names are revealed: noun in nominative, noun with “dene”-postposition and noun with affix -la (-lä); verbal stem with the suffix of participle - ǝ̂n (-en) or with suffix -mǝ̂la (-mǝlä). The form with the “dene”-postposition has the value of instrumental; logical correspondences to this form are revealed in the Finno-Ugric languages and Russian dialects. The identity of the Mari and Chuvash formants in the names of the games was discovered: the forms with the suffix -la (-lä) ~ Chuvash -la (-le) for the nouns; the forms with the suffix - mǝ̂la (-mǝlä) ~ Chuvash -malla (-melle) for the verbs. It indicates a deep interpenetration of the Mari and Chuvash language and folklore. Two areas for the main morphological models in the Mari names of games are clearly identified and mapped: the south-west (with structures isomorphic to the Chuvash) and the north-east (Mari-Perm). The border of these zones is in accordance with the border between the Morki-Sernur sub-dialect of the meadow dialect and the western meadow dialects of the Mari language (Volga and Yoshkar-Ola sub-dialects). This boundary also correlates with the boundary of the main enographic groups of the Mari.
Toponymic folklore of Moksha-Mordovians of Samarskaja Luka
Authors: Беленов Николай Валерьевич 
Published: September 2021

В данной статье вводятся в научный оборот оттопонимические предания мордвы-мокши Самарской Луки, проживающей на данный момент в трех населенных пунктах на полуострове: селе Бахилово Ставропольского района Самарской области и селах Торновое и Шелехметь Волжского района Самарской области. Данная этнотерриториальная группа мордвы-мокши в силу особенностей этноисторического развития, а также природно-географических условий проживания была изолирована от носителей иных мордовских диалектов по меньшей мере с первой половины XVII века. В силу этих обстоятельств, культурное, топонимическое и фольклорное пространство мордвы Самарской Луки является уникальным. Предания, связанные с названиями географических объектов, как правило, составляют значительную часть фольклора того или иного населенного пункта. При этом информация, содержащаяся в подобных преданиях, чаще всего рассматривается исследователями как «народная топонимика», подразумевающая «наивную этимологию». На примерах оттопонимических преданий мордвы-мокши Самарской Луки автор показывает, что данный подход не всегда является верным. Топонимическая информация, содержащаяся в фольклорных произведениях такого рода, зачастую может указывать на истинную мотивацию номинаций, либо косвенно указывать верное направление исследований. Данная работа выполнена на основе полевых материалов автора.
This article introduces toponymical traditions of the Moksha-Mordovians of Samarskaja Luka, currently residing in the three settlements on the Peninsula: the village of Bahilovo, Stavropol district, Samara region and villages of Tornovoe and Shelehmet of the Volga district of the Samara region, into scientific circulation. This ethno-territorial group of Moksha-Mordovians, due to the peculiarities of ethno-historical development, as well as natural and geographical conditions of residence, was isolated from the carriers of other Mordovian dialects, at least from the first half of the XVII century. In these circumstances, cultural, and toponymic and folkloric space of the Mordvinians of the Samarskaja Luka is unique. Legends associated with names of geographical objects, as a rule, constitute a significant part of the folklore of a settlement. At the same time, the information contained in the legends of this kind is most often considered by researchers as "folk toponymy", implying "naive etymology". The author shows that this approach is not always correct regarding the examples of toponymical traditions of the Mordva-Moksha Samarskaya Luka. Toponymic information contained in folklore works of this kind can often indicate the true motivation of nominations, or indirectly indicate the right direction of research. This work is based on the author's field materials.
The Frigate Pallada by I. A. Goncharov as a Literary Monument of Artistic Ethnology
Authors: Багаутдинова Гульзада Гадульяновна 
Published: September 2021

Жанровая природа «Фрегата “Паллада”» И. А. Гончарова сложна и эклектична. Несмотря на ее мозаичность, структура текста отличается четкостью, она выверена и хорошо продумана. В этом произведении повествуется о разных странах, континентах, а также населяющих их народах и этносах. В статье рассматривается одна из глав книги с точки зрения художественно-этнологического дискурса: автор-повествователь описывает нравы, род занятий, этнические особенности китайского народа, но делает это весьма живо, занимательно, эмоционально, т. е. на художественном уровне. Основным композиционным принципом произведения «Фрегат “Паллада”» становится сопоставление: выявляются сходные и отличительные признаки китайского и других этносов (американцев, англичан, русских). Кроме того, показаны и этнические особенности разных групп китайцев (китайцы Шанхая, Гонконга, Сингапура). В результате сопоставительного анализа автор приходит к выводу, что глава «Шанхай» написана большим писателем-беллетристом, не документалистом: Гончаров использует художественные приемы, определившие своеобразие его художественного мира, в том числе и романного (разнообразные ритмообразующие факторы; изящные и тонкие проявления комического начала; «архитектурную» структурированность; четкую и аргументированную авторскую позицию; гуманизм).
The genre nature of The Frigate "Pallada" by Ivan Goncharov is complex and eclectic. Despite its mosaic character, the structure of the text looks precise and elaborate. The novel tells about foreign countries, continents, and nations living there. The paper focuses on one chapter of the novel; its artistic ethnology is regarded. The author-narrator depicts customs, occupations, and ethnic peculiarities of the Chinese people in a vivid, amusing, emotional way thus providing an artistic level of the description. The main principle of plot structure is the one of comparison: similar and peculiar features of the Chinese and other nations (Americans, Englishmen, Russians) are defined. Moreover, ethnic peculiarities of various groups among the Chinese are displayed (people of Shanghai, Hong Kong, and Singapore). Summing up the comparative analysis, the author concludes that the chapter entitled Shanghai seems to be written by a belletrist rather than by a documentary writer. Ivan Goncharov resorts to artistic devices typical of his fiction and novels (a variety of rhythm making factors; graceful and subtle manifestations of the comic; architectural structure; author’s viewpoint, well-grounded and precise; humanism)
Литературные источники сказок вепса Ф. С. Смирнова (1863-1938)
Authors: Лызлова Анастасия Сергеевна 
Published: September 2021

Статья посвящена репертуару вепсского сказочника Филиппа Семеновича Смирнова (1863 - 1938), тексты которого были зафиксированы в 1935-1936 гг. преимущественно на русском языке, и позднее составили отдельную архивную коллекцию русскоязычного фольклорного фонда Научного архива Карельского научного центра РАН. Основная часть сказок вошла в опубликованный в 1941 г. в Петрозаводске сборник «Вепсские сказки», подготовленный к изданию Г. Е. Власьевым. Ф. С. Смирнов, будучи грамотным человеком, пополнял свой репертуар за счет различных литературных произведений: многие тексты, записанные от него, восходят к сказкам А. С. Пушкина, П. П. Ершова, Х. К. Андерсена, лубочным сказкам, а также переводным рыцарским романам и повестям XVIII в.
The article is devoted to the repertoire of the Vepsian taleteller Filipp Semenovich Smirnov (1863 - 1938), whose texts were recorded in 1935 - 1936 mainly in Russian and later made up a separate archival collection of the Russian-language folklore fund of the Scientific Archives of the Karelian Research Center of the Russian Academy of Sciences. Most of the tales were included in the collection "Vepsian tales", published in 1941 in Petrozavodsk and compiled by G. E. Vlasyev. F. S. Smirnov, being a literate person, replenished his repertoire with various literary works: many of the texts recorded from him go back to the tales of A. S. Pushkin, P. P. Ershov, Kh. K. Andersen, cheap popular (luboc) fairy tales, translated knightly novels and stories of the 18th century.
A. Andrievsky and N. Dobrotvorsky as collectors and publishers of folklore and ethnographic material of Vyatka (1880s)
Authors: Поздеев Вячеслав Алексеевич 
Published: September 2021

В статье рассматривается деятельность ссыльных А. А. Андриевского и Н. А. Добротворского по собиранию и публикации вятского фольклора. 1880-е годы стали своеобразным «пиком» интереса к народным традициям, обрядам, фольклору русских и инородцев Вятской губернии. Значительный вклад в вятскую фольклористику внесли не только уроженцы губернии, но приезжие и ссыльные. В статье приводятся биографические сведения о названных авторах, объясняются причины их ссылки в Вятскую губернию, приводятся данные об источниках используемых сведений, а также отзывы современников. Большое внимание отводится свидетельствам Андриевского о жертвоприношениях вотяков и других народов Вятки. Представляют интерес и приведенные исследователем факты о процессе крещения инородцев Вятской губернии и народных выступлениях данного периода, в том числе в связи с фактами насильственного введения посадки картофеля. Также приводится полный перечень записанных Добротворским жанров фольклора вотяков и попыткам собирателя интерпретировать национальное своеобразие характера данного этноса. Автор приходит к выводу, что деятельность непрофессиональных фольклористов была разнообразной. А. А. Андриевский использовал официальные документы для описания обрядов вотяков и черемис. Н. А. Добротворский непосредственно записывал фольклорно-этнографический материал от пермяков Орловского уезда Вятской губернии.
The paper regards A. Andrievsky's and N. Dobrotvorsky's activities as collectors and publishers of folklore of Vyatka province. The above-mentioned amateur researchers were in exile in Vyatka province. The 1880s proved to be a climactic point of interest to traditions, rites and folklore of Vyatka province (both of Russians and representatives of other nations). Migrants and the exiled contributed considerably to Vyatka folklore studies. In the paper there is biographical information on the above-mentioned authors; reasons for their exile to Vyatka province are introduced; sources of the given information are referred to; contemporaries’ opinions are presented. Much attention is paid to Andrievsky’s evidence of sacrifices made by Votyaks and other nations inhabiting Vyatka. There are interesting facts concerning the process of christening non-natives of Vyatka province and people’s manifestations against potato planting imposed by government. Also, a full list of Votyaks’ genres of folklore made by Dobrotvorsky is presented. The collector’s attempts to interpret peculiarities of the given nation are revealed. The author concludes that the amateur folklorists’ activities were various. A. Andrievsky resorted to official documents to describe Votyaks and Cheremis. N. Dobrotvorsky preferred to record ethnographic materials from former inhabitants of Perm living in Orlovsky uyezd of Vyatka province.
The Theme of War in the Collection of the Amateur Regional Ethnographer P. P. Fertikov from Udmurtia
Authors: Владыкина Татьяна Григорьевна , Глухова Галина Анатольевна 
Published: September 2021

В статье рассматривается краеведческая деятельность П. П. Фертикова - подполковника медицинской службы в отставке, уроженца русской деревни Патраки Якшур-Бодьинского района Удмуртии. Собранная им за многие годы коллекция материалов представляет собой важный источник по истории и культуре родной деревни и района, республики в целом, основной акцент при этом сделан на события Великой Отечественной войны. Сквозной темой устных повествований о военном времени в жанре рассказов-воспоминаний является жизнь российской глубинки: взваленный на стариков, женщин и детей непосильный крестьянский труд в тылу, постоянная борьба с голодом и холодом, изнурительная работа подростков на лесозаготовках и строительстве железной дороги. Полны драматизма воспоминания бывших военнопленных. Сдержанно-эмоциональны подборки писем с фронта. Типологически общей составляющей коллекции являются русские и удмуртские частушки - короткие песни-куплеты на злободневную тему, позволяющие выплеснуть эмоции непосредственно в момент исполнения. По «девичьим альбомам» участниц войны прослеживается отличный от деревенского песенный репертуар: широко известные авторские песни военных лет, жестокие романсы, наивные по содержанию и стилю песни на стихи самодеятельных авторов.
This article deals with the collection of the local historian P. P. Fertikov, a retired Lieutenant Colonel of the medical service and a native of the Russian village of Patraki in the Yakshur-Bodya Region of the Udmurt Republic. The materials he collected over many years is an important source on the history and culture of his native village and district, and of the republic as a whole, with a main focus on the events of World War II. A constant theme of the oral narratives (memoirs) about wartime is life in the rear, in the Russian hinterland. Backbreaking peasant labor burdened the old and the weak shoulders of children; there was a constant struggle with hunger and cold; teenagers had to do the grueling work of cutting timber and railway construction. The accounts of former prisoners of war are full of drama. Letters from the front are emotionally restrained. The main component of the collection is Russian and Udmurt chastushkas - short songs-verses on a topical theme that allow the performer to vent emotions directly during performance. “Maiden’s albums” by participants in the war reveal a different song repertoire from that of the village: they include well-known authorial songs of the war years and heart-rending romances, naive in content and style, based on poems by amateur authors.
From Folk Tradition to the Modern Studio Jewelry Art of Central Asia
Authors: Ермакова Екатерина Станиславовна 
Published: September 2021

В Средней Азии авторское ювелирное искусство возникает в 1970-1980-х гг. Оно пришло на смену народному традиционному. В статье исследуются характерные признаки традиционного и современного авторского (студийного) ювелирного искусства. Среди выделенных свойств самыми важными являются объем информации и свобода выбора. Сегодня сформировались три основных стилистических направления, для каждого из них характерно определенное отношение к традиционным и новым материалам. Первое - традиционная школа, в рамках которой мастера копируют старинные украшения, используя традиционные материалы. Второе - этнический стиль, главная задача которого не копирование старых форм, а создание узнаваемого образа, связанного с национальной культурой. При переходе на классическую технику филиграни, выбирая материалы, ювелиры следуют своим эстетическим представлениям и вкусам потребителя. Третье - современный авторский стиль, основанный на индивидуальном восприятии национальной культуры. В авангардных авторских работах художник свободно обращается с новыми для ювелирного искусства материалами, используя дерево, кожу, войлок, кость, шелк.
In Central Asia, modern studio jewelry art came to life in the late 1970s and 1980s. It replaced traditional folk jewelry. It this article the author investigates the characteristic features of both traditional and modern jewelry. She singles out the main difference between a folk craftsman and a modern artist-jeweler as the latter’s greater freedom of creative choice; while the folk craftsman was circumscribed by tradition and limited information, modern jewelers who position themselves as artists strive to create something unique and able to be copyrighted. Today there are three main trends in the art of Central Asian jewelry that demonstrate specific uses of both traditional and new materials. The first one, that may be called “traditional school,” practices the copying of old forms, techniques and materials. Another group of artists work in the “ethnic style,” creating images inspired by traditional culture but not copying old forms or decorative motifs. They use traditional filigree techniques in order to express their artistic imagination as well as satisfy the needs and tastes of their customers. The third, “avant-garde,” group of contemporary jewelers work in an original style based on personal interpretations of local cultural traditions. They explore new materials, such as wood, leather, felt, silk and animal bone that were never used before in local jewelry.
Mari Wedding Scarves: Function, Design and Decorative Features (Based on the Material from the Russian Museum of Ethnography)
Authors: Песецкая Александра Александровна 
Published: September 2021

Статья посвящена свадебным марийским платкам, их конструктивно-декоративным свойствам и роли в обряде. Материалом для исследования послужили богатые коллекции Российского этнографического музея, на основании которых рассматриваются различные типы полотенчатых изделий, представленные на традиционной марийской свадьбе. Речь идет о свадебных покрывалах невесты, свадебных головных и поясных платках. Рассмотрение конструктивных и декоративных особенностей данных изделий, а также способов реализации в ходе свадебного обряда позволяет сделать выводы о разнообразии как локальных форм, так и способов их функционирования. В статье подробно разбираются поясные свадебные платки, их связь с головными уборами, анализируются функции свадебных полотенчатых изделий и соотношение с декоративными особенностями. Платки рассматриваются как в составе костюмов действующих лиц, выполняющими знаковые функции, так и в качестве инструмента обрядовых действий, в частности, в практиках дарения и обмена. Данное исследование, основанное преимущественно на предметах конца XIX - начала XX в., перспективно с точки зрения изучения современного состояния традиции. Как показывают полевые исследования, несмотря на внешнюю модификацию, платки по-прежнему играют важную роль на марийской свадьбе.
This article is devoted to Mari wedding scarves, their constructive and decorative properties and ceremonial role. The rich collections of the Russian Museum of Ethnography include various types of towel products from a traditional Mari wedding and serve as the material for this research. Consideration of the design and decorative features of the bride’s wedding veils, wedding headscarves and waist scarves, as well as of their use during the wedding ceremony, allow us to draw conclusions about the diversity of both local forms and the ways they function. The article examines the connection between headdresses and wedding shawls, analyzes their functions as well as the relationship to their decorative features. Headscarves are considered both as part of the costumes of actors performing symbolic functions and as a tool of ceremonial action, in particular, in practices of giving and exchange. This research, based mainly on artefacts of the late 19 th - early 20 th century, is promising from the point of view of studying the current state of tradition. Field research shows that despite external modification scarves still play an important role in Mari weddings.
Stories About the Destruction of a Shrine in the Context of a Cycle: Observing a Particular Pattern
Authors: Липатова Антонина Петровна 
Published: September 2021

В статье осуществлена попытка рассмотреть цикл рассказов, группирующихся вокруг святыни, как живую, «самонастраивающуюся» систему. Структуру цикла образуют нарративы, описывающие этиологическое и историческое прошлое святыни и ее чудесное настоящее. В случае рутинизации устной традиции структура цикла нередко подвергается изменениям. Предмет нашего рассмотрения - корпус текстов о сакральном объекте в условиях широкого официального признания, сопровождающегося рутинизаций устной традиции. Происходит своего рода «перераспределение» ролей в рамках цикла. Сюжет этиологической легенды, зафиксированный во множестве письменных источников, становится «официальной историей» края. Рассказчики теряют интерес к ней, в традиции осуществляется пересказ, а не рассказывание по законам фольклорного текстообразования. Примета легендарного - актуальность информации. Трансформантный тип вариативности, характерный для этиологической легенды, становится приметой рассказов о поругании святыни. Традиционно рассказы о разрушении сакрального объекта рассматриваются как «дочерние» образования. Однако при широком официальном признании статуса объекта рассказы о его разрушении начинают восприниматься как «ядро представления», именно с их помощью объясняется сакральность. Таким образом, говорить о деградации устной традиции даже при широком официальном признании не приходится.
This article attempts to consider a cycle of stories grouped around the image of a shrine as a living, “self-adjusting” system. The cycle is formed of narratives that describe the shrine’s etiology, its history, and miraculous present, but the cycle often changes as the oral tradition becomes routinized. The article analyzes a corpus of texts about shrines that have wide official acceptance and are subject to the routinization of the oral tradition. In this case a kind of redistribution of roles takes place within the cycle. Many written sources record an etiological legend that serves as the official “history” of the region. Thereupon, narrators lose interest in it, which results in a paraphrase rather than a storytelling according to the usual laws of folklore text formation. A mark of legends is the topicality of their content. The variations characteristic of etiological legends (of the transformative type) become a marker of tales concerning desecration of the shrine. Traditionally, stories about the destruction of a sacred object are considered “daughter” (subsidiary) formations. But with widespread official recognition of the status of a shrine, stories about its destruction often begin to be perceived as the “core of representation,” since it is with their help that the shrine’s sacred character is explained. Thus, one cannot speak of the degradation of the oral tradition even given its widespread official recognition.