bluuebunny/crossref_metadata_2025_split huggingface dataset:
After the 1917th. Private Collection Exhibition at the Harbin Contemporary Art Museum
Authors: Зотова Ольга Ивановна 
Published: July 2021

Выставка, прошедшая в июне 2019 года в Музее современного искусства Харбина, была организована Галереей русского искусства Jialand и частным коллекционером Джи Кай (Ji Kai) из Пекина. Эта выставка имела необычный формат: впервые зрителю предлагалось обширное частное собрание, насчитывающее несколько сотен произведений советского и российского искусства. Название выставки После 1917го года Частная коллекция советского искусства XX века указывает на широту временного охвата материала: от 1920х годов, периода легендарного русского авангарда, до 1990х, времени, когда советское искусство стало явлением и феноменом истории.
The exhibition, held in June 2019 at the Harbin Contemporary Art Museum, was organized by the Gallery of Russian art Jialand and a private collector from Beijing. This exhibition had an unusual format: for the first time the viewer was offered an extensive private collection, reading several hundred works of Soviet and Russian art. The title of the exhibition After 1917th Private collection of Soviet art of the XX century indicates the breadth of the temporary coverage of the material: from the 1920s, the period of the legendary Russian avantgarde, to the 1990s, the time when Soviet art became a phenomenon of history.
Embroidery technique in the composition of the Khakass ornament: traditions and modernity
Authors: Киштеева Оксана Вячеславовна 
Published: July 2021

В настоящей статье рассматривается хакасский традиционный праздничный костюм как культурный феномен и материальный носитель орнамента и прочих культурных кодов, знаковых для национальной идентичности. Проблема изучения и сохранения традиций в вышивке хакасских орнаментов заключается в старении мастеров и слабой преемственности поколений, а также в плохой сохранности текстильного материала в археологических находках. Цель автора заключается в систематизации видов хакасского криволинейного орнамента в народном костюме, а также в анализе орнамента как упорядоченной системы знаков, опирающейся на мифологические основания и константы этнической культуры. В результате автор отмечает в технологии хакасской вышивки несколько видов декоративных швов, общих для кочевых народов Средней Азии, Казахстана, Южной Сибири, Дальнего Востока и Китая. Определены цветовые решения контура и середины орнамента, техника выполнения и материал. В семантическом контексте орнамента отмечены растительные и зооморфные мотивы с устойчивыми художественными характеристиками. В статье описаны композиционные решения, цвет, ритм элементов орнамента в их символическом контексте. Результаты исследования могут быть использованы как в образовательных программах, так и в проектах по сохранению художественных ремесел и традиционной хакасской культуры в целом.
The article is devoted to the Khakass traditional costume as a cultural phenomenon and a material carrier of ornament and other cultural codes that are symbolic for national identity. The problem of studying and preserving the traditions in embroidery of Khakass ornaments lies in the aging of craftsmen and poor continuity of generations, as well as in the poor preservation of textile material in archaeological finds. The purpose of the article is to systematize the types of the Khakass curved ornament in a folk costume, as well as to analyze the ornament as an ordered system of signs based on mythological foundations and constants of ethnic culture. As a result, the author notes in the Khakass embroidery technology several types of decorative seams common to the nomadic peoples of Central Asia, Kazakhstan, South Siberia, the Far East and China. The article identifies the color scheme of the contour and the middle of the ornament, the execution technique and the material. In the semantic context of the ornament, the author notes floral and zoomorphic motifs with stable artistic characteristics. The article describes compositional decisions, color, rhythm of elements of an ornament in their symbolic context. The results of the study are important for educational programs and can be used in projects to preserve art crafts and traditional Khakass culture in general.
Buryat Buddhist sculpture in the works of Maxim Tsoktoevich Gomboev
Authors: Жамбаева Туяна Иннокентьевна 
Published: July 2021

Бурятская буддийская деревянная скульптура является уникальным видом искусства, вобравшим в себя основы иконографического канона, владение резцом, росписью, своеобразным художественным видением образов божеств в силу синтеза буддийской и местной шаманистской культур. В ней ярко проявился сплав буддийского канона и народной интерпретации облика божеств. В современный период данный вид искусства испытывает трудности, связанные с практически полной утратой линии преемственности между поколениями старых мастеров из числа ламского духовенства, репрессированных в 1930-е годы, и мастеров рубежа XXXXI веков. В данном контексте буддийская деревянная скульптура М.Ц. Гомбоева является важным звеном в деле сохранения и развития этой традиции. Автор подробно описывает процесс работы художника, техники, инструментарий как в резьбе по дереву, так и в работе по металлу. В результате исследования выявлено соотношение буддийского канона и национальных бурятских традиций и черт, фольклорная интерпретация канонических сюжетов, образов, колорита. В творчестве М.Ц. Гомбоева отмечена преемственность со школой С.-Ц. Цыбикова и работами монгольского художника Дзанабадзара.
Buryat Buddhist wooden sculpture is a unique art form, which incorporates the basics of the iconographic Canon, the possession of a chisel, painting, a kind of artistic vision of the deities images because of the synthesis of Buddhist and local shamanistic cultures. A fusion of the Buddhist Сanon and a folk interpretation of the deities character is clearly manifested in it. In the modern period, this art form is experiencing difficulties associated with the almost complete loss of continuity between generations of old masters from among the Lama clergy, repressed in the 1930s, and masters of the turn of the 20th 21st centuries. In this context, the Buddhist wooden sculpture of M.Ts. Gomboev is an important link in the preservation and development of this tradition. The author describes in detail the process of the artist, technology, tools both in woodcarving and in metal work. An important result of the study is the correlation of the Buddhist Canon and national Buryat traditions, a folklore interpretation of canonical plots, images, and color. There is a continuity with the school of S.-TS. Tsybikov and the works of the Mongolian artist Dzanabadzar in the creative heritage of M.Ts. Gomboev.
Invisible spaces of Buddhist plastic
Authors: Иванов Андрей Владимирович 
Published: July 2021

В статье доказывается безосновательность достаточно широко распространенного взгляда на буддийскую пластику как лишенную динамики, индивидуальных черт лица и человеческих эмоций. На примере творчества философа и художника Дзанабадзара показывается, что лики и позы будд и бодхисаттв отражают уровень сознания, который намного превосходит человеческий. Их мысль способна двигаться с бесконечной скоростью, а сознание одновременно фиксировать многие события в мире и влиять на них. Этого невозможно достичь без преодоления сугубо человеческих страстей и эгоистических желаний. Земным подтверждением реальности столь высокого уровня сознательного бытия является Хамбо-лама Итигэлов, вошедший в состояние глубокого самадхи в 1920-е годы и доселе сохранивший свое тело нетленным.
The article proves the baselessness of a fairly widespread view of Buddhist plastic as devoid of dynamics, individual facial features and human emotions. The study by the case of the creativity of the philosopher and artist Zanabazar shows that the faces and poses of Buddhas and Bodhisattvas reflect a level of consciousness that is much higher than human. Their thought is able to move with infinite speed, and consciousness at the same time to fix and influence many events in the world. This cannot be achieved without overcoming purely human passions and selfish desires. The earthly confirmation of the reality of such a high level of conscious existence is the Hambo Lama Itigelov, who entered into a state of deep Samadhi in the 1920s and still preserved his body incorruptible.
Pandito Khambo-lama’s gifts in the Kunstkamera
Authors: Иванов Дмитрий Владимирович 
Published: July 2021

Еще в 2009 г. удалось выявить в фонде Музея антропологии и этнографии (Кунсткамеры) РАН ряд буддийских экспонатов Кунсткамеры XVIII в. Письма Миллера к Лубсан-тайше и ламе Дзоржия, опубликованные А.Х. Элертом, консультация XXIV Пандито Хамбо-ламы Аюшеева и инструкции Миллера переводчику Илье Яхонтову, хранящиеся в Санкт-Петербургском филиале архива АН, позволили прояснить точную дату приобретения артефактов и имя первособирателя Дамба-Даржа (Даржай) Заяева, ставшего в 1764 г. I Пандито Хамбо-ламой. Автор статьи определил особенности художественного стиля, получившие дальнейшее развитие в бурятской живописи. Проведены параллели в композиции, стиле, характерных деталях изображения со скульптурой, выполненной в долоннорском стиле. Также описан еще один предмет коллекции небольшая буддийская танка, подаренная в 1783 г. Академии наук III Пандито Хамбо-ламой Лубсан-Жимба Ахалдаевым. Статья рассказывает об истории этой танки, а также ее стилистических особенностях, колорите, деталях изображения, композиции.
Back in 2009, it was possible to identify a number of Buddhist exhibits of the 18th century Kunstkamera at the fund of the Museum of Anthropology and Ethnography (Kunstkamera) of the Russian Academy of Sciences. Mllers letters to Lubsan Taisha and Lama Dzorzhia published by A.Kh. Elert, consultation of the XXIV Pandito Khambo-Lama Ayusheev and Mllers instructions to the translator Ilya Yakhontov, stored in the St. Petersburg branch of the Academy of Sciencess archive made it possible to clarify the exact date of acquisition of the artifacts and the name of the first selector Damba-Darzha (Darzhai) Zayaev, who became I Pandito Khambo-lama in 1764. The author of the article identified the features of the artistic style that were further developed in Buryat painting. He saw parallels in composition, style, characteristic details of the image with a sculpture made in the Dolonnor style. Another collection item is also described a small Buddhist icon, donated to the Academy of Sciences by III Pandito Khambo-Lama Lubsan-Zhimba Akhaldaev in 1783. The article tells about the history of this Thangka, as well as its stylistic features, color, details of the image, composition.
Reviewing Buddhist Ecclesiastic Art
Authors: Ханда Ом Чанд 
Published: July 2021

В статье анализируется буддийское изобразительное искусство. Подчеркивается специфика тибетского буддизма в сравнении с исходным индийским вариантом буддийского вероучения, что наложило отпечаток как на тематику произведений, так и на художественное воплощение основных идей и мотивов. Приводится классификация пантеистической вселенной ваджраянского буддизма, детально анализируется символика, которая образует основу буддийского искусства (символика цвета, жестов-мудр и т.д.), а также принципы иконологии. Делается вывод о том, что для адекватной оценки этого искусства важно понять его интеллектуальную сущность и значимость его символики, так как само художественное мастерство здесь является не самоцелью, а инструментом для достижения духовной цели.
The article analyzes Buddhist art. The specificity of Tibetan Buddhism is emphasized in comparison with the original Indian version of the Buddhist creed, which left its mark on the themes of the works, as well as on the artistic embodiment of the main ideas and motives. The pantheistic universe of Vajrayan Buddhism is classified, the symbolism that forms the basis of Buddhist art (symbolism of color, gestures-wise, etc.), as well as the principles of iconology, are analyzed in detail. The conclusion is made that for an adequate assessment of this art it is important to understand its intellectual essence and the significance of its symbolism, since Buddhist art is a tool to achieve a spiritual goal.
Traditions of the image of stupas in tank painting
Authors: Пурэвбат Ганхуугийн 
Published: July 2021

Статья посвящена традициям изображения ступ в живописи танка в рисованной, печатной и комбинированной технике.Лама Ганхуугийн Пурэвбат художник-иконописец, религиозный деятель современного монгольского буддизма, автор фундаментальных работ по буддийскому искусству, основатель и настоятель монастыря Улзий бадруулагч хийд.С разрешения автора мы публикуем фрагмент из книги Их Монголын суврага: онол хийгээд бутээх ёс Великие монгольские ступы: теория и традиции создания. Улан-Батор, 2005. С. 361-368 (На монгольском языке), в переводе с монгольского языка С.М.Белокуровой.
The article is devoted to the traditions of depicting stupas in tank paintingin hand-drawn, printed and combined techniques. LamaGankhgiin Prevbatis an icon painter, religious figure of modern Mongolian Buddhism, the author of fundamental works on Buddhist art, the founder and rector of the monastery, Ulziy Badruulagch Hyid. With the permission of the author, we publish a fragment from the book Their Mongolian Suvrag: Onol Hiiged Buteeh Ees The Great Mongolian Stupas: Theory and Traditions of Creation. Ulan Bator, 2005. P. 361-368 (In Mongolian), translated from the Mongolian language S.M. Belokurova.
The theme of India in the creative work of Semyon Chuikov
Authors: Филиппова Ольга Николаевна 
Published: July 2021

Статья посвящена творчеству советского живописца, народного художника, академика АХ СССР Семена Афанасьевича Чуйкова. В фокусе внимания автора живописные произведения художника, посвященные Индии. В отличие от наиболее изученных работ о Киргизии, ее людях и природе, индийская тема представляет еще много возможностей для изучения средств художественной выразительности и развития творческого метода С.А. Чуйкова. В результате анализа произведений разных лет в контексте биографии и мировоззрения художника автор статьи выявляет черты живописно-пластической структуры картин, особенности образов и колорита. Особое внимание уделено поэтизации образов простых людей Индии, их быта, а также мотивам женщины и матери, перекличке тем материнства и равноправия, демократизму художника. Отмечены характерные решения в композиции, пластике, а также стремление художника к большой форме, к монументальному обобщенному образу.
The article is devoted to the work of the Soviet painter Semyon Chuikov, peoples artist, academician of the Academy of Arts of the USSR. The author focuses on paintings by the artist dedicated to India. Unlike the most studied works on Kyrgyzstan, its people and nature, the Indian theme still has plenty of opportunities to explore the means of artistic expression and the development of a creative method of S.A. Chuikov. As a result of the analysis of works of different years in the context of the artists biography and worldview, the author of the article reveals the features of the picturesque-plastic structure of paintings, especially images and color. Particular attention is paid to the images of Indian people , their everyday life, as well as the motives of woman and mother, the parallelism of topics of motherhood and equality, and the democratism of the artist. Characteristic decisions in composition, plastic, as well as the artists desire for a large form, for a monumental generalized image are noted.
The image of a city in the mosaics of the Basilica of the Nativity in Bethlehem
Authors: Этингоф Ольга Евгеньевна 
Published: July 2021

Аниконическая иконография церковных соборов в виде архитектурных мотивов, которая представлена в мозаиках базилики Рождества Христова в Вифлееме 1169 г., встречается сравнительно редко. Известно несколько ее примеров в византийских и западноевропейских памятниках IXX вв. В рукописях IXXII вв. встречается комбинация архитектурных композиций и антропоморфных изображений участников соборов. Аниконические мотивы в Вифлееме соответствовали не только обращению к древней программе мозаик самой базилики при реставрации XII в. или идеологии и политике крестоносцев, но и традиции нефигуративного искусства византийского мира, существовавшей вплоть до XII в. Иконография городов в топографических напольных мозаиках Иордании получила особое распространение в VIII в., в чем очевидна связь с актуальностью аниконического искусства именно в этот период. Закономерно, если циклы напольных мозаик Святой земли послужили одним из источников монументальных мозаик базилики в Вифлееме.
Aniconic iconography of Church Councils in the form of architectural and urban motifs, which is represented in the mosaics of the northern wall of the central nave of the Basilica of the Nativity in Bethlehem in 1169, is relatively rare. Several examples of such type are known in Byzantine and West European monuments of the 9th 10th centuries. A combination of architectural compositions and anthropomorphic images of church fathers, emperors, participants of Councils could be found in manuscripts of 9th 12th centuries. The aniconic motifs in Bethlehem corresponded not only to the appeal to the early mosaic program of the basilica during the restoration of the 12th century or to the ideology and politics of the crusaders, but also to the tradition of non-figurative art of the Byzantine world, which existed until the 12th century. The Eastern Christian Monophysite tradition and Islamic monuments could also have an influence on the aniconic motifs in the mosaics of the Bethlehem basilica. The iconography of cities in topographic floor mosaics on the territory of Jordan became especially widespread in the 8th century some of the monuments were created during the period of the formation of iconoclasm, as in Umm al-Rasas and Main, which clearly shows the relation with the relevance of anionic art at that time. It is quite natural if such cycles of floor mosaics of the Holy Land served as one of the sources of aniconic monumental mosaics on the northern wall of the central nave in the Basilica of the Nativity in Bethlehem.
Baeza and Úbeda – the first cities of Spanish Renaissance
Authors: Сим Надежда Михайловна 
Published: July 2021

Объектом исследования в контексте испанской архитектуры XVI начала XVII века являются два испанских города Баэса и Убеда, имеющих культурное и историческое сходство. В результате анализа их планов, архитектурных доминант автор обнаруживает отличительные черты архитектурного и градостроительного решения двух близлежащих городов. Особый интерес представляет многообразие художественных течений и традиций разных исторических эпох (поздней готики, мудехара, кастильско-фламандского исабелино, итальянского пуризма, элементов классической архитектуры раннего испанского Ренессанса и др.). Подобное сопоставительное исследование ранее не проводилось искусствоведами. Материалом для анализа послужили наиболее характерные по выразительности стилевых решений арка де Вильялар, ворота Хаена, площадь Популо, дворец Хабалькинто, капелла-усыпальница Сан Сальвадор, дворец Васкес де Молина и собор Санта Мария де лос Реалес Алькасарес, Каса де лас Торрес дворец маркизов Баско дель Пескаро, палаццо Канденас. Автором отмечен вклад таких зодчих, как Энрике де Эгас и Хуан Гуас, Андрес де Вандельвира, Хуан де Эррера и Диего де Силоэ, в формирование архитектурного языка Восточной Андалусии.
The object of the study are two Spanish cities Baeza and Ubeda, which have cultural and historical similarities in the context of Spanish architecture of the 16th early 17th centuries. As a result of the analysis of their plans, architectural dominants, the author discovers the distinctive features of the architectural and urban planning decisions of two nearby cities. Of particular interest is the variety of artistic movements and traditions of different historical eras (late Gothic, Mudejar, Castilian-Flemish Isabelino, Italian purism, elements of the classical architecture of the early Spanish Renaissance, etc.). Earlier, art historians did not conduct such a comparative study. The materials used for analysis were the most typical architectural monuments that are most expressive of style decisions: Villalar Arch (Arco de Villalar), Baeza Jaen Gate (Puerta de Jan), Ppulo Square (Plaza del Ppulo), Jabalquinto Palace (Palacio de Jabalquinto), Holy Chapel of the Saviour (Sacra Capilla del Salvador), Vzquez de Molina Palace, Baslica de Santa Mara de los Reales Alczares, House of Towers (Casa de las Torres), Palace of the Chains (Palacio de las Cadenas). The author notes the contribution of architects such as Enrique Egas and Juan Guas, Andres de Vandelvira, Juan de Herrera and Diego de Silo in the formation of the architectural language of Eastern Andalusia.
Images of a city and its people in the work of the artist Daniel Chodowiecki (1726–1801)
Authors: Турек Мариан Янович 
Published: July 2021

Статья посвящена творчеству известного художника эпохи Просвещения Даниэля Ходовецкого. Автор вводит в научный оборот и проводит искусствоведческий и культурологический анализ дневника о путешествии в Гданьск, созданного Ходовецким. Художник родился и провел юношеские годы в Данциге (современный Гданьск, Польша). Будучи уже директором Академии художеств в Берлине, известный книжный иллюстратор Д. Ходовецкий в 1773 году на несколько месяцев вернулся в родной город и оставил о своей поездке подробные записи, выполненные в литературном жанре журнала путешествий, характерного для европейской культуры последней трети XVIII века. Мастер описал и зарисовал наиболее интересные, с его точки зрения, эпизоды длительной дороги домой и пребывания в Данциге. Текст дневника дает широкую панораму жизни в городе, живую, довольно критическую запись деталей повседневной жизни и праздников. Среди выразительных рисунков дневника сохранились графические изображения улиц города и его обитателей. Художник отмечал впечатления, вызванные встречами с представителями польской аристократии и дворянства, уличной жизнью простолюдинов ремесленников, продавцов и бедняков. Дневник полон кратких рассуждений, литературных и графических зарисовок сцен социальной жизни города, комментариев, касающихся пищи и здоровья ближайшего окружения художника. Проанализированные рисунки, сопровождающие дневник, по мнению исследователя, являются одними из лучших во всем творчестве художника.
The article is devoted to the work of Daniel Chodowiecki (17261801) and focuses on his record of a visit to Danzig (now Gdask, Poland), which had been the city of his birth and the early years of his life. Despite the lack of any formal training in art, he became famous as a book illustrator and went on to become the director of the Academy of Fine Arts in Berlin. In 1773 he returned to Danzig for several months, during which he made detailed notes, accompanied by sketches, in the form of a journal de voyage, a genre popular in European culture during the Enlightenment. Through this he conveyed a personal view of incidents that took place on the long journey and during his stay in Danzig. The effect is that of a panorama of the life of the city, enlivened by details, presented somewhat critically, of everyday life and leisure. The illustrations form expressive images of the streets of the city and its inhabitants. The artist noted meetings both with Polish noblemen and with commoners and vividly conveyed the citys street life of artisans, vendors and the poor. The journal is full of brief reflections and sketches of scenes from the citys social life. He draws on a range of experiences, from the minor inconveniences of travel to the diet and health of his neighbors. The drawings that accompany the journal are, arguably, among the best in the artists oeuvre.