bluuebunny/crossref_metadata_2025_split huggingface dataset:
Создавая ценность и аутентичность: городские конфликты вокруг исторических зданий
Authors: Чернышева Любовь , Хохлова Анисья 
Published: July 2021

Статья раскрывает процессы производства исторической ценности зданий и роль этих процессов в динамике градозащитных конфликтов. Авторы рассматривают три случая, произошедшие в крупных городах России за последние десять лет: конфликты по поводу сноса Блокадной подстанции в Санкт-Петербурге, Арских казарм в Казани и исторической застройки на ул. Ильинской в Нижнем Новгороде. Историческая ценность и аутентичность в этих случаях не существует как данность: в ходе градозащитных конфликтов она заявляется, легитимируется, оспаривается или пересматривается в действиях и риториках различных акторов. Для анализа динамики формирования исторической ценности и аутентичности зданий авторы обращаются к двум понятиям: политика производства аутентичности (politics of authentication) и эстетика убеждения (aesthetics of persuasion). Используя стратегическую интеракционную перспективу – концепцию игроков и арен, – авторы показывают, какую работу выполняет историческая ценность и как она упорядочивает арены конфликта и действия игроков на них. Историческая ценность зданий в исследованных случаях включает в себя, с одной стороны, детальную работу по созданию контекстов, категорий и семантических рядов, в которых здания обретали значение, с другой стороны – получение формального статуса «ценного исторического объекта». (Не) созданная на тех или иных аренах историческая ценность определяла дальнейший ход конфликта, открывала новые арены, вовлекала новых игроков или отстраняла ранее вовлеченных. Исследование показывает, что объект не просто становится ценностью и закрепляет за собой этот статус в результате работы, проведенной экспертами, лоббистами, политиками, активистами, местными жителями и др. акторами. В исследуемых случаях ценность являлась процедурой, которая актуализируется в момент покушения на здание или его обесценивания, а также включает набор (не)дозволенных способов обращаться со зданием и стратегий достижения того, чтобы дозволенные способы оставались практикой, а недозволенные – не возникали.
Стратегии взаимодействия территориальных сообществ в ходе городских конфликтов (на материалах экспертного опроса в крупных региональных центрах РФ)
Authors: Глухова Александра , Кольба Алексей , Соколов Александр 
Published: July 2021

В статье проводится анализ стратегий поведения в конфликте, конструктивных и деструктивных аспектов конфликтования, его институциальных рамок и возможностей интеграции территориальных сообществ в структуру принятия решений по проблемам городского развития. Методом исследования является экспертный опрос. Его география охватывает три центра субъектов РФ – Воронеж, Краснодар и Ярославль. Опрошено 34 эксперта, представляющих различные профессиональные группы (городские сообщества, некоммерческие организации и гражданские инициативы, органы власти регионального и местного уровня, бизнес-структуры, академическую среду). Теоретической рамкой исследования выступает подход, основанный на выделении основных стратегий поведения участников конфликтных ситуаций. По итогам проведенного исследования можно утверждать, что стратегии взаимодействия территориальных сообществ с другими субъектами городских конфликтов имеют, как правило, неконфронтационный характер. Чаще всего сообщества выбирают сотрудничество и компромисс, хотя такие стратегии не всегда оказываются эффективными. Это объясняется недостатком ресурсов для более активного отстаивания своих интересов. В структурах конфликтующих сообществ обычно выделяется «ядро» активистов, но при этом велика и роль лидеров, осуществляющих значительную часть коммуникаций сообщества, определение стратегий, формирование повестки дня. Исследование показало, что городские сообщества остаются недостаточно встроенными в систему принятия политико-управленческих решений и институты публичной политики, что затрудняет и интеграцию городских сообществ в механизмы конструктивного регулирования конфликтов.
«Новый городской активизм» и «публичная политика» в России (на примере Санкт-Петербурга)
Authors: Паченков Олег , Воронкова Лилия 
Published: July 2021

На протяжении последних десяти лет мы (в качестве исследователей и консультантов или участников городских активистских проектов) наблюдая изменения городского активизма в Санкт-Петербурге, выделили несколько векторов его развития. Различные формы интервенций в городские пространства, характерные для начала 2000-х – от микро-инициатив в стиле «делай сам» (DIY) до практик тактического урбанизма, постепенно трансформируются в явление, которое мы называем «новый городской активизм». В статье мы покажем, как городские активисты переходят от протестных и защитных инициатив к созидательным, от противостояния – к широкому партнерству и сотрудничеству. Опираясь на интервью с активистами и наблюдения за проектами, реализованными в Петербурге, мы обнаруживаем, что нынешний «созидательный» городской активизм, уходящий корнями в увлечение урбанистикой, отличает легкая фестивальная атмосфера. Мы показываем также, какие тенденции градозащитного активизма, характерные для конца 1980-х‑2000-х гг., новый городской активизм наследует, а в каких представляет из себя качественно новое явление. В заключении мы аргументируем тезис, что, даже не будучи «политически активными» в общепринятом значении этого слова, т. е. игнорируя привычные политические институты (такие как выборы) или институты контроля за деятельностью власти (такие как митинги и акции протеста), городские активисты тем не менее не могут считаться «аполитичными», поскольку формируют альтернативное пространство политического – сферу «публичной политики» (в духе Ханны Арендт). При этом город выступает для них и как объединяющая «сверх-ценность», и как сцена, где их усилиями осуществляется политика нового типа, имеющая отчетливые черты «хорошо забытой старой» античной politika, осуществляемой от имени и во имя polis – своего города.
Застройщики, партия власти и немного конкуренции в российских миллионниках: типология городских режимов в 2010-е гг.
Authors: Бедерсон Всеволод , Шевцова Ирина 
Published: July 2021

Взаимодействия ключевых акторов в городах, которое описывают с помощью концепта городского режима – важное структурное условие, определяющее логику городских конфликтов. Классические определения городского режима предполагают наличие широкой локальной автономии, что является базовым условием его формирования. Российские крупные города существуют в авторитарном контексте и сильно зависят от государственной власти. Это сокращает возможности для идентификации специфических городских режимов, существование которых в первую очередь предполагает наличие собственной повестки и реализацию своих политических курсов. Но крупные города сохраняют разнообразие политических, экономических и социальных условий, которые могут служить источниками разнообразия местной политики. В статье мы показываем вариацию городских режимов во всех российских миллионниках (за исключением Москвы и Санкт-Петербурга) и предлагаем их типологию. Мы опираемся на данные о составах городских ассамблей в период с 2012 по 2020 гг., а также на материалы СМИ. Базовая идея типологии – это оценка степени конкуренции политических и экономических групп. Для типологии городских режимов мы используем два критерия: степень фрагментации бизнеса и степень политической конкуренции. В большинстве случаев мы наблюдаем политически неконкурентные режимы с фрагментированным («соревновательный авторитарный порядок») или нефрагментированным бизнесом («закапсулированный режим»), где бизнес преимущественно связан с партией власти. Только в одном случае сохраняется политическая конкуренция при наличии разнообразия бизнес-групп («состязательный режим»), а в ряде случаев политическая конкуренция сочетается доминированием одной бизнес-группы («конфронтационный режим»).
Экспертиза зонирования: от дебатов гигиенистов к инструментам городского планирования ХХ в.
Authors: Волкова Наталия 
Published: July 2021

В обзоре обсуждаются вопросы возникновения городского планирования на стыке медицинских и инженерных технологий. Цель статьи – показать, каким образом на основе портового карантина и санитарных законов Великобритании XIX в. складывются технологии городского зонирования. Профессиональные и социальные конфликты вокруг применения портового карантина и санитарных законов показывают, что они не работают против эпидемий, но действенны для управления городом. В этих дебатах формируются принципы регулирования городских конфликтов и предупреждения будущих проблем, являющихся основой городского планирования. В рамках обзора нормы и инструменты зонирования и пространственного регулирования города рассматриваются как социально сконструированные технологии (Social construction of technologies, SCOT). Но в отличие от классического подхода SCOT, артефактом городского планирования выступает не город, а городской план и зонирование территорий. Поэтому городской план является не изобретением, подобным велосипеду, а технологией экспертизы с набором рекомендаций по зонированию. Технологии экспертизы работают не с существующими проблемами, а с теми, которые могут возникнуть в будущем. Поэтому такие технологии действуют в пограничных зонах, где могут возникнуть новые конфликты, которые конструируют будущие проблемы. Различные способы описания и конструирования будущего определяют конфликты вокруг пограничных зон, созданных портовым карантином и санитарными законами. Согласно классическому SCOT, технология становится техническим артефактом, если она стабилизирована. Но технологии экспертизы не могут стать устойчивыми из-за дискуссий экспертов как обязательного этапа формирования экспертных рекомендаций. Тем не менее возможна локальная стабилизация зонирования, поскольку, являясь технологией экспертизы, оно сохраняет черты технологий изобретения в отношении отдельных зон. Опираясь на концепцию нейтрализации конфликтных ситуаций в пограничных зонах, статья показывает, что зонирование становится устойчивым инструментом координации взаимодействия различных участников и их планов. Зонирование конструирует городской план как технический артефакт и фреймирует профессию городского планировщика.
Diffraction of elastic waves from a surface source in a heterogenous medium
Authors: Ben-Menahem Ari 
Published: July 2021

ABSTRACT
A theory is developed for wave propagation of a given frequency emerging from a seismic surface source in a medium in which the velocity is a continuous function of one coördinate only. It is assumed that the relative change of the elastic parameters is very small over a wave length. The wave equations are then solved in cylindrical coördinates under suitable boundary conditions and integral representations are obtained for the displacements, which are generally valid. These integrals are then evaluated for a special case with an almost linear velocity gradient and the surface displacements are obtained for long ranges. It is found that the amplitude of the body waves (both P and S) inside the shadow zone decays exponentially with the distance from the source at a rate proportional to one-third power of the frequency and two-thirds power of the velocity gradient.
The velocity of Lg in the southwestern United States and Mexico
Authors: Herrin Eugene , Minton Paul D. 
Published: July 2021

ABSTRACT
The group velocities of 91 Lg arrivals at the Dallas Observatory in 1954, 1955, 1956, and 1957 have a mean of 3.468 ± 0.010 km/sec. A t-test shows that Lg waves traveling from Baja California to Dallas have a velocity significantly larger at the 0.999 probability level than those traveling from California to Dallas. Four Lg arrivals which traveled from Mexico to Dallas across the outer continental shelf of the Gulf of Mexico have a mean velocity of 3.22 ± 0.03 km/sec. A table for estimating epicentral distances from P and Lg arrival times is included.
Waves reflected at the “surface” of the earth: P'P'P'P'
Authors: Gutenberg B. 
Published: July 2021

ABSTRACT
Phases of the 600 km. deep earthquake of April 16, 1957, which have not been reflected at the earth's surface show very sharp beginnings arriving within the limits of error of a few seconds at the calculated times. However, phases which have been reflected at the surface, for example PP, pP', pPP, have more or less emergent beginnings which arrive between a few seconds and as much as 30 seconds too early. These emergent beginnings are followed by an impulse which arrives at nearly the calculated time. In agreement with earlier findings, it is concluded that the emergent beginnings of such waves are caused by waves which have been reflected at the Mohorovičić discontinuity or other discontinuities below the surface. Observations of such early emergent arrivals also include waves of the types P'P', PKSP', P'P'P' which have passed twice or more through the mantle and the core.
P'P'P'P' has been observed for the first time. The travel times of P'P'P'P' and the coefficient of absorption calculated from P'P'P'P' and P' agree within the limits of error with the expected values; however, these limits of error are so large that the results cannot be used to improve earlier findings. The periods of P'P'P'P' which has traveled about 50,000 km. through mantle and core do not show a marked change from those observed in P waves which have traveled only a few thousand km. through the mantle.
First motions from seismic sources
Authors: Knopoff Leon , Gilbert Freeman 
Published: July 2021

ABSTRACT
An application of dynamic dislocation theory gives the elastodynamic radiation resulting from the sudden occurrence of an earthquake due to faulting. The fault plane is visualized as a geometrical discontinuity across which there exists a sudden discontinuity in either one component of the strain tensor or one component of the displacement vector. It is shown that there are eight independent models, if unilateral faulting is assumed; and an argument is presented to demonstrate the likelihood that unilateral faulting does not exist in nature. For bilateral faulting the eight independent models are reduced in number to five. Of these five, two are more likely to occur in nature than the others. One of these, the displacement dislocation model, has a first-motion radiation pattern formally identical with that of a double couple in an unfaulted medium. The second, the shearstrain dislocation model, has a first-motion radiation pattern formally identical with that of an isolated force in an unfaulted medium. The latter type of mechanism may occur in deep-focus earthquakes. Another type of radiation, corresponding to the single couple in an unfaulted medium, results from the sudden release of shear strain in a laminar region.
Leaking modes and the PL phase
Authors: Oliver Jack , Major Maurice 
Published: July 2021

ABSTRACT
The PL phase is a normally dispersed train of waves of periods greater than about 10 seconds beginning at or near the time of the initial P wave and sometimes continuing at least to the time of the beginning of the Rayleigh-wave train. With adequate instrumentation the PL phase is commonly observed at distances less than about 25° from shallow shocks. In general, surface particle motion is elliptical and progressive, and amplitudes are not greater than about one-quarter those of Rayleigh waves of the same period. Comparison of PL- and Rayleigh-wave dispersion shows that both waves propagate in roughly the same near-surface wave guide. Whereas Rayleigh waves correspond to normal- (nonleaking-) mode propagation, PL waves appear to correspond to leakingmode propagation within this wave guide.
The Walnut, California, earthquakes of July-August, 1959
Authors: Richter C. F. , Gardner John K. 
Published: July 2021

ABSTRACT
A swarm of minor earthquakes began on July 29, 1959, near 34° 00′ N, 117° 48′ W. Records at Pasadena show P and S waves reflected from the Moho. A portable instrument recorded some of these at a point about 6 km. from the epicenter. The characteristic false S - P of about one second at short distances was recorded.
Earthquakes in Owens Valley, California, January-February, 1959
Authors: Richter C. F. 
Published: July 2021

ABSTRACT
In January, 1959, two series of small earthquakes originated in southern Owens Valley. The first and largest of these, of magnitude 4.7, originated on January 5, 12:36:02.9 GCT, near 36° 09′ N, 118° 03′ W, near Haiwee. This and other shocks of the series were well recorded by standard and strong-motion instruments at Haiwee, showing the characteristic false S - P of about one second. The timing is good, and demonstrates that no change of supposed epicenter, depth, or velocities can reasonably account for the second phase as S. Other shocks were located at 36° 07′ N, 118° 03′ W, which probably represents the terminus of faulting in the first shocks.
A shock of magnitude 3.2 occurred on January 7, at 00:20:40.2 GCT near 35° 46′ N, 117° 35′ W, near China Lake. This was followed by numerous others from the same source, mostly showing a false S, and recorded by the Benioff instrument at China Lake down to very small magnitudes. However, shocks of this group of magnitude 0.7-0.8 were more numerous than those of magnitudes 0.0-0.6.
Initial compressions and dilatations in both groups of shocks were consistent, especially at the nearer stations, but lead to no simple fault-plane solutions.
Alaska earthquake of July 10, 1958: Intensity distribution and field investigation of northern epicentral region
Authors: Davis T. Neil , Sanders Norman K. 
Published: July 2021

ABSTRACTThe 10 July 1958 earthquake centered near Lituya Bay, Alaska, produced moderate property damage at Yakutat, 100 miles to the northeast, and was readily felt within 400 miles of the epicenter. Five persons died during the earthquake: two in Lituya Bay, where a cataclysmic wave sank two fishing vessels; three others near Yakutat, when a beach on which they were standing fell 100 feet beneath the sea. The earthquake caused large slides in the mountain areas and produced great numbers of sandblows and fissures on the low coastal plain southeast of Yakutat.
The Alaska earthquake of July 10, 1958: Giant wave in Lituya Bay
Authors: Miller Don J. 
Published: July 2021

ABSTRACT
Lituya Bay, a ⊺-shaped tidal inlet on the northeast shore of the Gulf of Alaska, heads in the trench along the Fairweather fault. Displacement along this fault at the time of the earthquake of July 9, 1958 (local time), triggered a rockslide into deep water in Gilbert Inlet, one of the two arms at the head of Lituya Bay. The rockslide, with a volume of 40 million cubic yards, caused water to surge to an altitude of 1,740 feet on a spur opposite the point of impact, and generated a gravity wave that swept 7 miles to the mouth of the bay at a speed probably between 97 and 130 miles per hour. The surge and wave of water destroyed the forest on the shores over an area of 4 square miles, sank two of three fishing boats in the outer part of the bay, and took two lives.
Creep on the San Andreas fault
Authors: Steinbrugge Karl V. , Zacher Edwin G. , Tocher Don , Whitten C. A. , Claire C. N. 
Published: July 2021

ABSTRACT
Progressive destruction of buildings and other works of man at the W. A. Taylor Winery near Hollister, California, indicates that one side of a segment of the San Andreas fault is creeping relative to the other. Three different types of measurements all yield an annual rate of creep of approximately one-half inch per year.
Steinbrugge and Zacher: Measurements of the separations of pairs of reference marks adjacent to the line of creep have been repeated periodically since 1956, and damage to structures provides a good measure of the total creep since 1948. Reports of damage to older buildings on the same site suggest that the creep may have been going on at about the present rate for fifty or more years.
Tocher: Creep recorders designed to measure continuously the differential lateral movement of adjacent sections of the concrete floor have been installed in the main winery building. The creep rate so determined has been about one-half inch per year (with right-lateral sense) for the past two years. Creep accumulates largely in spasms of rather short duration (on the order of a week) separated by intervals of weeks or months during which little or no creep takes place. Ninety-two per cent of the movement in a recent 371-day period accumulated in four spasms of total duration 34 days. Three of these spasms began at times when no local earthquakes were recorded on near-by seismographs; the fourth began with a sudden right-lateral fault movement of 3 mm. at the time of a sharp local earthquake (Richter magnitude 5.0) on January 20, 1960 (GCT).
Whitten and Claire: Resurveys over monumented points established near the winery also yield a rate of slippage or creep along the fault line of one-half inch per year. A new method for analyzing the data obtained by retriangulating over monumented points at wide intervals (10 to 20 years) is presented and applied to two triangulation networks which cross the San Andreas fault in central California. Results from a net near Hollister show an average creep rate of about one-half inch per year; results from a net near Cholame (about 75 miles southeast of Hollister) show an average creep rate of about one-tenth inch per year. The results also give an angular value which represents the deformation in the crust adjacent to the fault line.
Synthesis of dispersed surface waves by means of Fourier transform
Authors: Satô Yasuo 
Published: July 2021

ABSTRACT
Flexual disturbances propagated upon a thin aluminum plate were studied experimentally. The thickness of the plate is 1.0 mm., and the distances between the source and the observation points are r = 0, 3.0, 5.0, 7.0, 15.0, and 20.0 cm.
Using the method of Fourier transform, the dispersion curve was obtained. It agrees well with the theory, and the thickness of the plate was estimated with good accuracy (0.981 mm.).
Disturbances at the distances 7.0, 3.0, and 0 cm. were numerically reproduced by means of Fourier synthesis from the data obtained at r = 15 cm. and 20 cm., and were compared with the observed disturbances. The agreement of the two kinds of curves are fairly good, with a little larger discrepancy for the case r = 0 than for the others.
Observations of phase velocity for Rayleigh waves in the period range 100 to 400 seconds
Authors: Nafe John E. , Brune James N. 
Published: July 2021

ABSTRACT
Phase velocity as a function of period has been determined for Rayleigh waves in the period range 100 to 400 seconds. The results were derived from a study of seismograms from the southeastern Alaska earthquake of July 10, 1958, and from published data on the Assam earthquake of August 15, 1950. The method depends on measurement of the travel time of wave crests along an arc of known length, with proper correction for change of period with distance. For observations of a single Rayleigh wave train at a single pair of observing stations, crest identification is uncertain, and so too is the resulting curve of phase velocity versus period. A set of phase velocity curves may be computed, each one corresponding to a different choice of crest identification. Only one of these is consistent with the data from several earthquakes and several pairs of observing stations. In the present work, high precision in phase velocity measurement is achieved by using the observations of the Rayleigh waves R3 and R5 at Pasadena of the Assam earthquake. Data from the southeastern Alaska earthquake are used to resolve the ambiguity resulting from uncertainty in crest identification. The final phase velocity curve is estimated to be accurate to better than one per cent in the range of periods 100 to 400 seconds.