bluuebunny/crossref_metadata_2025_split huggingface dataset:
Lex Talionis: Narratives About the Punishment of Blasphemers in the Orthodox Urban Community
Authors: Рычкова Надежда Николаевна 
Published: September 2021

В статье рассмотрены тексты о наказании святотатцев, записанные от членов общины Страстного монастыря - православного сообщества, объединенного целью возрождения обители (1654-1937) на месте современной Пушкинской площади в Москве. Несмотря на то что такие сюжеты не раз становились объектом изучения фольклористов, подавляющее большинство текстов ранее были записаны от сельского населения. Новизна настоящей работы заключается в том, что материал собран в городском пространстве. Отличие городских текстов от сельских состоит прежде всего в том, что в них повествуется не столько о событиях советской истории - антирелигиозных кампаниях, сколько о современной жизни, связанной с монастырем и не только. В работе показано, что нарративная схема «человек нарушает табу, наказан высшими силами» продолжает реализовываться в сюжетах актуального религиозного фольклора. Такие истории могут быть рассказаны для подтверждения особого статуса места, с целью научить человека, как правильно вести себя в сакральном месте / с сакральным предметом, а также для поддержания идентичности сообщества, среди членов которого они циркулируют.
This article discusses texts about the punishment of blasphemers recorded from community members of the Strastnoi Monastery. The monastery was created in 1654 and destroyed along with its buildings in 1937. Contemporary Orthodox believers hope: (1) to revive the monastery on Pushkin Square in Moscow; and (2) to restore the sacredness of this place. Despite the fact that such issues have been studied by folklorists more than once, the majority of the texts they recorded have been from rural people. The relevance of the current research stems from the fact that its data was collected in urban space. The difference between rural and urban texts is that the urban ones concern not so much the events of Soviet history such as anti-religious campaigns, but modern life connected with the monastery, and not only that. The research shows that the narrative scheme “a person violates taboos and is punished by higher forces” continues to be realized in contemporary religious folklore narratives. Such stories may be told to confirm the special status of a place; to teach a person how to behave in a sacred place or with a sacred object; and to maintain community identity.
Christian Churches in Modern France: The Reality of Post-Secular Society
Authors: Любарт Маргарита Кемальевна 
Published: September 2021

В статье исследуются особенности процесса дехристианизации и секуляризации и проведения политики светскости (лаицизма) в отношении архитектурного христианского наследия в современной Франции. Количество зарегистрированных полицией инцидентов, связанных с христианскими храмами, составляет в последнее десятилетие около тысячи в год. Получивший печальную известность пожар собора Парижской Богоматери в апреле 2019 г. - только один из подобных примеров. Регулярными стали разграбления, осквернения мест христианского культа, нападения на священников, их убийства и т. п. Ежегодно ряд церквей, признанных не имеющими историко-культурной ценности, сносятся с ведома властей, а некоторые пустующие храмы передаются представителям других религий. Главной причиной такой ситуации, по мнению автора, является отход большинства населения от христианской веры, связанный с нарушением ее межпоколенной трансмиссии, идеологическими установками неолиберализма по отношению к католицизму, особенностями преподавания истории Церкви в школе, нивелированием ее значения для европейской культуры и т. д. Очень существенным обстоятельством также является отсутствие достаточного финансирования, необходимого для содержания и реставрации богатого архитектурного христианского наследия Франции. Исследование основано на изучении документов, электронных и печатных массмедиа, интернет-блогосферы, собственных наблюдениях и материалах бесед со священниками и членами католических общин
This article explores the ongoing process of de-Christianization and secularization in modern France, in particular, the policy of secularism (Laicism) in relation to the Christian architectural heritage. The number of incidents related to Christian churches registered by the police in the last decade is about a thousand per year. The notorious fire of Notre Dame Cathedral in April 2019 is just one example. Such things as looting and the desecration of Christian places of worship, assaults and the killing of priests, have become common. In addition, annually, a number of churches, recognized as having no historical and cultural value, are demolished with the knowledge of the authorities, and some empty churches are handed over to representatives of other religions. The main reason for this situation, according to the author, is the exodus of the majority of the population from the Christian faith. This is connected to such things as the interruption of intergenerational transmission; the neoliberal ideological attitude toward Catholicism; and the way schools teach church history, devaluing its significance for European culture. A very significant circumstance is also the lack of funding necessary for the maintenance and restoration of France’s rich architectural Christian heritage. The article is based on the study of documents, electronic and print media, the Internet blogosphere, observations and materials from conversations with priests, members of Catholic communities.
Enraged Shrines: Modern Mongolian Folk Narratives About the Destruction of Sacred Places Under Socialism
Authors: Соловьева Алевтина Андреевна 
Published: September 2021

Данная статья посвящена мотиву разрушенной святыни, известному во многих традициях и в разные периоды, который по стечению исторических обстоятельств оказался крайне востребованным в контексте социалистического-постсоциалистического фольклора причастных к этому опыту ареалов. На примере одного из таких случаев, вошедших в легендарный репертуар современных локальных традиций, разобраны особенности реализации этого мотива в монгольском фольклоре. В статье рассмотрена специфика монгольской ландшафтной мифологии, некоторые базовые особенности представлений и верований, связанных с почитанием священных локусов, в частности природных, их разновидности, персонажи, мотивы и практики, через которые они представлены в традиции. В работе также уделено внимание эмическому концепту «гневного места», популярному в монгольских традициях, и формам демонических проявлений священного, карающего, насылающего проклятия и вред. Кроме того, в статье затрагивается вопрос о характере отражения в монгольской фольклорной повествовательной традиции конфликта двух различных идеологий - государственной и традиционной, - воплощенного в сюжете противостояния партийца/ атеиста и представителя сверхъестественного, священного или демонического. Исследование основано на полевых материалах, собранных во время ежегодных экспедиций в различные районы Монголии (2006-2019).
This article looks at the motif of destroyed sacred places, which is known in many various traditions from different periods. By a coincidence of historical circumstances, this motif proved to be extremely popular in Socialist and Post-Socialist folklore in regions that witnessed such destruction. The article deals with the specifics of Mongolian landscape mythology and examines some basic features of representations and beliefs related to the veneration of sacred loci, in particular natural ones, their varieties, character, and motifs, as well as the way they are represented in the tradition. The article also examines the emic concept of the “enraged place,” popular in the Mongolian tradition, as well as forms of sacred punishment - demonic manifestations, putting curses on and bringing harm to offenders. In addition, the article touches on the conflict between state and traditional ideology and its reflection in Mongolian folk narratives. The encounter takes the form of a confrontation between a Communist Party member/atheist and a representative of supernatural forces, whether sacred or demonic. The article is based on field materials collected during annual expeditions to various parts of Mongolia (2006-2019).
Folk Legends About the Desecration of Shrines as an Element of the Construction of Sacral Space
Authors: Панков Игорь Александрович 
Published: September 2021

В статье на примере рассказов об осквернении святынь исследуется процесс конструирования сакральных пространств, создаваемых на месте мазаров - усыпальниц мусульманских подвижников, мавзолеев правителей и других мест паломничества в Центральной Азии. Одним из основных антропогенных элементов, составляющих структуру сакрального пространства мазара, служат нарративы о них, в том числе рассказы об их осквернении и возмездии высших сил за содеянное. В статье утверждается, что данная группа преданий и легенд, как и весь корпус текстов, сложившихся вокруг мазаров, выполняет ряд прагматических целей, одна из которых - конструирование сакрального. Предложен вариант объяснения структуры данного типа фольклорного текста и функционального значения ее частей в рамках теории В. Я. Проппа. Сакральное пространство представлено как результат синергии божественного и антропогенного факторов, для обозначения которых используются два предложенных А. М. Лидовым понятия: иерофания и иеротопия. Рассказы об осквернении святынь рассматриваются как элемент «иеротопического проекта» по конструированию сакрального пространства.
This article, using the example of the legends about the desecration of shrines, explores the process of constructing sacral spaces on tombs of“holy” patron-defenders. One of the main anthropogenic elements that make up “mazar” sacral space (the grave of a saint or a place of pilgrimage) and the cult of Muslim “saints” are narratives about “holy people” and “holy places,” especially in stories about the desecration of shrines and the divine retribution it begets. The author argues that this group of stories and legends, like the corps of legends that have developed around holy places, fulfills a number of pragmatic goals. One of them is the construction of the sacral. V. Propp’s theory gives a possible explanation for the structure of this type of folklore text and the functional significance of its parts. Sacral space is presented as the result of a synergy of divine and anthropogenic factors. To study sacred spaces A. Lidov has identified two key concepts, hierophany and hierotopy; from this perspective, stories and legends about the desecration of shrines are considered as an element of the “hierotopic project,” the construction of sacred space.
Symbols and Myths of the Great Patriotic War That Shape the Image of the Contemporary Armed Conflict in Donbas
Authors: Власкина Татьяна Юрьевна 
Published: September 2021

В статье рассматриваются механизмы порождения исторических ассоциаций и аллюзий, благодаря которым становится возможной семантическая перекличка между важными общественными событиями и процессами. Автор обращается к феномену Великой Отечественной войны, аксиологические доминанты и смысловые маркеры которой продолжают воспроизводиться во множестве событий и форм на протяжении всего послевоенного периода. Особенное значение героические символы Великой Отечественной войны приобрели в поиске идеологической опоры для провозглашения ЛДНР, а также в последующем конструировании образа народных республик в общественном и информационном пространстве. Указывая на множественность факторов и оснований для генерации ассоциативных связей, автор останавливается на рассмотрении форм представления данного явления в различных сферах жизни населения Донбасса. Источником исследования являются экспедиционные материалы 2018-2019 гг.: аудиозаписи интервью, экспертная оценка ситуации на основании включенного наблюдения, фотографии и др. Кроме того, широко привлекаются публикации в СМИ и социальных сетях, авторские художественно-публицистические и поэтические тексты.
The article analyzes the mechanisms that generate historical associations and allusions, which makes it possible to trace semantic relationships between important social events and processes. It focuses on the Great Patriotic War, whose axiological dominants and semantic markers continue to be reproduced in a variety of contexts throughout the postwar period. For example, the heroic symbols of the Great Patriotic War took on special ideological significance for the LDPR (the Lugansk and Donetsk People’s republics), as well as in the construction of the public image of the people’s republics. The author discusses the multiplicity of factors and reasons for generating associative relationships and focuses on this phenomenon in various spheres of life in Donbas. The research is based on materials of an expedition in 2018-2019, including audio recordings of interviews, photographs, and expert assessments. In addition, publications in the media and social networks are cited.
Features of Victory Day Celebrations in the DPR and LPR: Old and New Meanings, Officialdom and Festivity, Stability and Adaptation
Authors: Комар Яна Владимировна 
Published: September 2021

В статье на основе методов включенного наблюдения и интервьюирования современников, материалов периодической печати представлена картина проведения 9 мая на территориях Донецкой народной республики и Луганской народной республики. В ходе исследования удалось выяснить, что в республиках эта дата вышла за рамки памяти о событиях и участниках Великой Отечественной войны, дополнившись новыми смыслами, приобретя свои особенности и знаковость. Коммеморативные практики не ограничились только погибшими в период Великой Отечественной войны: они включили в себя и погибших военных в действующем вооруженном конфликте на Донбассе, и погибших мирных граждан республик. Особое внимание уделяется роли Русской православной церкви Московского патриархата (РПЦ МП) в мероприятиях, проводимых по случаю праздника. Праздничная атрибутика включает в себя ряд уникальных символов и знаков, характерных только для Дня Победы. Вместе с тем 9 мая на темпоральном отрезке занимает небольшой часовой промежуток времени, а потенциал эмоциональной составляющей и наполненность дня больше сравнима с праздничной культурной традицией, чем с коммеморативной.
This article describes Victory Day commemorations (9 May) in the territories of the Donetsk People’s Republic and the Lugansk People’s Republic, based on observation, interviews, and material from the periodical press. In the course of the study, it was found out that in the republics celebration of this date went beyond the memory of the events and participants of the Great Patriotic War. The holiday assumed new meanings, acquiring its own characteristics and markers. Commemorative practices were not limited to participants of the Great Patriotic War, but were also devoted to the military and civilian dead in the current armed conflict in the Donbas. Particular attention is paid to the role of the Russian Orthodox Church of the Moscow Patriarchate (ROC MP) in events held on this day. The holiday’s celebration includes a number of unique symbols and signs that are only characteristic of the 9th of May. While the celebration of 9 th of May takes but a short period of time, its emotional component and capacity for expression are more comparable to the festival tradition than to that of commemoration. At the same time, on the temporal segment, 9th of May takes a short one-hour period of time, and the potential of the emotional component and the fullness of the day is more comparable to the festive cultural tradition than to the commemorative one.
Traditions of Russian Folklore in P. A. Vyazemsky’s Poems “Another Troika” and “In Memory of the Painter Orlovsky”
Authors: Джанумов Сейран Акопович 
Published: September 2021

Статья посвящена проблеме взаимоотношений литературы и фольклора на материале двух стихотворений русского поэта, литературного критика XIX в. П. А. Вяземского (1792-1878) « Еще тройка» (1834) и «Памяти живописца Орловского» (между 1832 и 1837), в которых слиты воедино народно-песенная образность, традиционные фольклорные мотивы и проникновенный лиризм. Отмечается, что обращение Вяземского к фольклору глубоко органично и вполне закономерно для него, неразрывно соединено с его пониманием народности литературы, поэзии природной, самобытной, а не заимствованной. Делается вывод, что связь рассмотренных в статье стихотворений Вяземского с устным народным творчеством нашла выражение в широком и функционально разнообразном использовании поэтики народных песен, пословиц и поговорок, а также мифологических персонажей русского фольклора. Применяя фольклорные образы и мотивы, Вяземский меньше всего заботится о соблюдении местного, национального колорита, так называемого couleur locale (фр.). Введение поэтических формул русского фольклора всегда обусловлено идейно-художественным замыслом, содержанием и образным строем стихотворения. Именно органичная, нерасторжимая и глубокая связь творчества Вяземского с русской национальной стихией, литературными и народнопоэтическими традициями обеспечила его произведениям непреходящую ценность и эстетическую значимость.
The article considers the problem of the relationship between literature and folklore based on two poems by the 19th-century Russian poet and literary critic P. A. Vyazemsky (1792-1878), “Another Troika” (1834) and “In Memory of the Painter Orlovsky” (between 1832 and 1837). The poems merge folk song imagery, traditional folk motifs and heartfelt lyricism. The author notes that Vyazemsky’s appeal to folklore is deeply organic and quite natural for him, inextricably linked with his understanding of the national character of literature, nature poetry, and originality. The author demonstrates that the connection of Vyazemsky’s poems with oral folk art manifests itself in an extensive and functionally diverse use of the poetics of folk songs, proverbs and sayings, as well as in references to mythological characters of Russian folklore. Using folk images and motifs, Vyazemsky downplays the depiction of local, national color (so-called “couleur locale”). The introduction of poetic formulas of Russian folklore is due to the poet’s ideological and artistic design and corresponds to the poem’s content and image structure. It is the organic, indissoluble and deep connection of Vyazemsky’s poetry with the Russian national element - literary and folk poetic traditions - that provides his works with enduring value and aesthetic significance.
The Folkloric Image of Unbaptized Children in Nikolai Gogol’s Story “A Terrible Revenge”
Authors: Рахно Константин Юрьевич 
Published: September 2021

«Страшная месть» - одно из самых ярких и знаменитых произведений Николая Гоголя. В нем мотивы народного христианства переплетаются с архаичным языческим пластом мировоззрения. В литературоведении продолжаются споры о том, что положено в его основу: сюжет и образы, заимствованные писателем из современной ему романтической литературы, или же фольклорные мотивы. Долгое время считалось, что на появление повести существенное влияние оказала западноевропейская литература эпохи романтизма с ее сюжетными поворотами и персонажами. Но на современном этапе мнение о том, что подавляющее большинство образов не изобретено самим писателем, не имеет книжного происхождения и заимствовано из фольклора и народных верований, стало преобладать в этих научных дискуссиях. Интерес представляет данное в повести описание демонологических персонажей - некрещеных детей. Они, наряду со всем прочим, участвуют в создании готической атмосферы истории. Эти дети, как мы предполагаем, изображены пребывающими в лесу, на деревьях. Именно такие воззрения являются более древними, они перекликаются с бытовавшим у украинцев и других славян обычаем хоронить некрещеных младенцев под деревом в лесу или саду и находят неожиданные параллели у осетин. В частности, осетины полагали, что в день поминовения погибшие покидали потусторонний мир, усаживали детей, которые были с ними в загробном мире, на деревья и шли домой, чтобы навестить своих живых родственников. Это может свидетельствовать о восхождении гоголевского образа к дославянскому этническому субстрату.
“A Terrible Revenge” is one of Nikolai Gogol’s most striking and famous stories. In it motifs of popular Christianity intertwine with those of an archaic pagan worldview. For a long time, critics believed that the story, with its plot twists and unusual characters, was mostly influenced by Western European Romantic literature. Today the view that prevails among scholars is that the overwhelming majority of its images were not invented by the writer himself and did not come from books, but rather were derived from folklore and popular belief. In this connection, the description of demonic characters - in particular, unbaptized children - is significant. This, among other things, helps to create the story’s Gothic atmosphere. These children are depicted as residing in the forest, in trees. This is an ancient image and echoes the custom of Ukrainians and other Slavs to bury unbaptized babies under a tree in a forest or garden, and it also finds unexpected parallels among Ossetians. Ossetians believed that on memorial days the dead left the other world, put children who were with them in the afterlife in trees, and went home to visit their living relatives. This may indicate the derivation of the Gogolian image from a pre-Slavic ethnic substratum.
Folklorism in Works of I. I. Bashmakov (Ivan Ivanenko): The Interpretation of Fairytale Plots
Authors: Поздеев Вячеслав Алексеевич , Усатов Константин Андреевич 
Published: September 2021

В статье рассмотрено своеобразие сказочной «народной литературы» середины XIX в. в контексте «третьей культуры». И. И. Башмакова можно отнести к писателям из народа или представителям массовой культуры, что несомненно отразилось на его интерпретации народной сказки. Вопрос о фольклоризме И. И. Башмакова как писателя из народа в исследовательской литературе до сих пор специально не рассматривался. Проблема эта только обозначена в некоторых работах, и то в самом общем теоретическом плане. Целью работы было выявление специфики и особенности интерпретации И. И. Башмаковым сюжетов сказок, в частности, сюжета «Горе», а также использования им других фольклорных элементов. В 1863 г. И. И. Башмаков опубликовал «Серое горе. Предание, рассказанное Иваном Ваненко. В трех частях». Сюжет является своеобразным переложением сюжета АА*735 I «Горе», а также «вставного» сюжета сказки о бесе и мужике. Одним из элементов фольклоризма творчества И. И. Башмакова (Ивана Ваненко) является обращение автора к фольклорным жанрам: преданиям, сказкам, «россказням», использование их сюжетно-композиционного построения, изображение героев в контексте народной балагурной традиции, поэтому его произведения можно отнести к «третьей культуре».
The article considers the special nature of fairytale “folk literature” of the middle of the nineteenth century in the context of the “third culture.” I. I. Bashmakov (Ivan Vanenko) may be described as a writer from the people or as a representative of mass culture, which undeniably affected his interpretation of folktales. The issue of Bashmakov’s folklorism as a writer of the people has not yet been specifically considered by scholars. This problem is only mentioned in a few works, and then only in the most general theoretical terms. The purpose of this article is to identify the specifics features of Bashmakov’s interpretation of folkloric plots, in particular that of “Grief,” as well as his use of other folklore elements. In 1863, Bashmakov published “Gray Grief. The legend Told by Ivan Ivanenko. In three parts.” The plot is a variant of the plot AA*735 I “Grief” and also includes the “inserted plot” of the fairytale about the demon and the man. One of the elements of folklorism in Bashmakov’s work is the author’s appeal to folklore genres: legends, fairytales, “tales,” the use of their plots and compositional construction, and the image of heroes in the context of the folk “balagur” tradition, so his works may be attributed to the “third culture.”