Пойетический сценарий и нарративный процесс в фильмах Юрия Норштейна, диалектика художественного видения
Authors: Barres Patrick 
Published: May 2021

Юрий Норштейн и свойственные его видению пойетика иэстетика являются частью экспериментального направления в российскойанимации, развивавшегося в 1960 годах и совершившего уход от классическойтрадиции рисования на целлулоидной пленке.В своих фильмах он развивает новые формы наррации, проартикулированнойпосредством пластического эксперимента и пойетические сценарии, включающиев себя пространство студии и рабочие моменты осуществляющегося вмастерской творческого замысла.Нарративные схемы, отображающие художническое видение, используют«материалогию» полученных пробным путем результатов, хроматическуюи фактурную непрозрачность, фрагментарность сценария и ракурс съемки,плавающий между плавным и рваным движениями камеры – всё это являетсяхарактерным для создания его экспериментальных фильмов.Совершается рождение новой эстетики, которую художник-киносоздательназвал «небольшое клише». Выражение было сформулировано в его мастерскойв связи с засвечиванием пленки от источника света, окрашенного под«расплавленный янтарь». Приходящая на ум метафора текучести ифактурности подчеркивает вещественность и «мнущесть» (способностьмяться) целлулоида и усиливает осязательность образа, и раскрывается вразвитие «материалогии», повсеместно присутствующей в его фильмах изадействованной в нарративный процесс – туман, снегопад, тучи листьев изавесы дождя. Подобная эстетика позволяет создателю фильма вернутьсяк «сердцевине вещей» и, исходя оттуда, связно артикулировать различные территории вымысла. Он сплетает небывальщину фантастических эскапад в проявляющийся нарратив и в конечном счете творчески обновляет процесссоздания фантасмагории.
with his poietic and aesthetic inventions, Yuri Norstein is part of theexperimental movement of Russian Animation, which was developed in the 1960s andbroke away from a classic tradition of drawing on celluloid. In his films, he developsnew forms of narration, articulated with plastic experiments and poietic scenariosintegrated into the studio and in the middle of workshop projects. The narrativepatterns of invention are from “materialogical” trials, chromatic and textural opacities,fragmented scenographies and camera angle perspectives stretched between fluidityand twitching, all of which are characteristics of his experimental film-making. A new aesthetic emerges, qualified by the artistic filmmaker as a “small cliché”. The expression was formulated in the workshop around the exposure of celluloid to the “plasma amber”light source. It summons to mind, liquid and textile metaphors that emphasize thematerialistic and “crumpled” characters of celluloid and enhance the tactile feeling ofthe image and opens up to the “materialogical” developments that are ubiquitous inhis films and involved in the narrative process like fog, snowfall, flocks of leaves andrain curtains. This aesthetic allows the filmmaker to return to “the core of things” andto articulate from there in the different fictional territories. He spins a fantastic yarnof escapades into the developing narrative and finally renews the creative process ofinvention in phantasmagoria.
avec ses inventions poïétiques et esthétiques, Youri Norstein s’inscritdans la mouvance expérimentale du cinéma d’animation russe, qui s’est développéedans les années 1960, en rupture avec une tradition classique du dessin sur cellulo. Ildéveloppe dans ses films de nouvelles formes de narration, articulées aux expériencesplastiques et aux scénarios poïétiques intégrés au chantier de fabrique, au milieude culture de l’atelier. Les motifs narratifs d’invention sont issus des épreuvesmatériologiques, des opacités chromatiques et texturales, des scénographiesfragmentées et des plans cinématographiques tendus entre la fluidité et la saccade,caractéristiques de son cinéma de recherche. Une nouvelle esthétique en émerge,qualifiée par le cinéaste d’esthétique « petit cliché ». L’expression a été formuléedans le cadre de l’atelier à propos de l’exposition du celluloïd au « plasma ambré »de la lumière. Elle convoque des métaphores liquides et textiles qui soulignentles caractères matériologique et « chiffonné » du celluloïd, qui valorisent leregistre tactile de l’image et qui ouvrent aux développements météorologiquesomniprésents dans ses films, nappes de brouillard, chutes de neige, volées de feuilleset rideaux de pluie, impliqués dans le processus narratif. Cette esthétique permetau cinéaste de rentrer dans « l’épaisseur des choses » et d’articuler, à partir de là,différents territoires fictionnels, d’imbriquer des échappées fantastiques dans lanarration en train de se faire, et de renouveler finalement le travail d’invention dela fantasmagorie.