CARTOGRAPHY AS A TOOL OF IMPERIAL POLICY IN CENTRAL ASIA
Authors: Иванов Константин Владимирович 
Published: July 2020

Любая попытка выяснить, какую роль играли карты в том или ином историческом процессе, наталкивается как минимум на два принципиальных затруднения. Первое из них заключается в том, что карты обычно рассматриваются как продукт строгой эмпирической процедуры, свободной от изъянов восприятия и идеализаций воображения. Считается, что карты являются отражением объективной реальности, и стремление заподозрить их в необъективности равнозначно нанесению тяжкого оскорбления самому научному Методу. Второе затруднение связано с привычкой видеть в картах сугубо вспомогательное средство, не влияющее на процесс, но ассистирующее ему. Карты – это чрезвычайно полезные и эффективные помощники, а не менторы, навязывающие свою позицию. И то и другое убеждение являются мифами, но мифами крайне устойчивыми. Оберег точности топографических методов долгое время охранял их от обвинений в пособничестве империализму. Строго выверенные шкалы разделенных кругов, нониусы, скрупулезные процедуры устранения ошибок, учет аберраций и погрешностей – весь богатый арсенал эпистемологий позитивизма позволял говорить, что карты есть не что иное, как уменьшенное изображение реального мира. Однако сама редукция, являющаяся неотъемлемой частью процесса изготовления карт, вынуждает топографов прибегать к селекции. Что достойно того, чтобы быть изображенным на картах, а что – нет? Карта не отображает пространство, она перекодирует его, и вполне естественно, что процедура перекодирования действует как инструмент конкретной политической системы, в основе которой заложена определенная идеология, движимая определенными социальными интересами. В статье показывается, что именно эта особенность европейской картографии позволила изобразить пространство Казахской степи как территорию, лишенную признаков обитаемости, и сделала казахов невидимыми на их собственной земле. Другой неотъемлемой функцией картографирования является очерчивание феноменов. Картографы проводят линии, замыкают их в некие целостности и тем самым вписывают в ландшафт новые пространственные идентичности. Степь не содержала границ, но методы топографической съемки позволяли прочерчивать в ней «фронтиры», соединяя границами редко рассредоточенные укрепления. В предлагаемой статье подробно прослеживается, каким образом линии, проводимые топографами, формировали в сознании российской военно-бюрократической элиты представление о постепенном расширении «границ» империи в Центральной Азии. Несмотря на то, что упомянутые «границы» представляли собой всего лишь техники репрезентации, в диалогах военных и чиновников они наделялись субстанциональными качествами. Поскольку речь в данном случае шла о первичном топографическом описании ранее неизученных территорий, политический и картографический дискурсы становились неотделимы друг от друга. В статье показывается, каким образом объекты, произведенные топографами на «ничейных» территориях, обретали самостоятельное существование на картах и использовались в качестве повода для дальнейшей экспансии.There are, at least, two difficulties of principle that we face trying to figure out the role of maps in any historical process. The first one is that the maps are generally understood as a product of strict empirical procedure free of perception gaps and idealizations. We are told that maps reflect objective realities. Consequently, if one suggests that they can be prejudiced, he insults the very scientific Method. The second difficulty relates to the supposed utilitarian attitude of cartography. It is customary for us to consider maps as primarily a supporting means not influencing the process but assisting it. The map is a useful and effective facilitator, rather than mentor imposing predefined positions. Both these beliefs are in fact myths, but extremely persistent myths. The talisman of precision protected the topographic methods against charges of complicity in imperial expansion for a long time. Fine scales of graduated circles, vernier scales, scrupulous procedures of error recovery, diminution of aberration and quantifying uncertainties – a whole range of positivist epistemologies allowed to speak that maps were nothing but scaled-down representations of real world. Still, the very existing of reduction, which is an integral part of map-making, obliges the topographers to resort to selection. What deserves to be depicted on the map and what not? Maps do not mirror the space, but re-encode it, and it is quite natural that this procedure operates as instrument of a particular political system with the underlying ideology and consequent social interests. Maps are both instruments and representations of power. The article shows how this particular feature of European cartography allowed to depict the Kazakh Steppe as vast uninhabited areas and helped to render Kazakh peoples invisible in their own land. The other indispensable function of cartography is delineation of phenomena. Cartographers draw lines, bridge them into particular totalities and thereby inscribe into the landscape new spatialized identities. The steppe did not contain boundaries, but surveying and mapping techniques allowed to establish “frontiers” by imaginary lines that connected rarely scattered Russian fortifications in the steppe. The article traces how these topographical lines formed a particular way of thinking among Russian top bureaucracy and military leaders, who eventually began to perceive them as gradual extension of imperial “frontiers” in the Central Asia. In spite of the fact that “frontiers” in question were no more than techniques of representation, military and civil functionaries granted them the status of firm state boundary. Since it was a primitive description of previously unexplored territory, political and cartographic discourses tightly intertwined each other. The article demonstrates how the objects produced by military topographers in the “no-man’s lands” obtained their own existence on maps and have been used as a platform for further imperial expansion.